Untitled document

Наконец сели, разлили вино. Алиса подняла стакан.

 

– Ну, типа, за встречу и за все хорошее. Седой, ты хавать наверно хочешь? Мику, подложи ему. И хлеба.

 

Повторили. Еще... Покурили...

 

Когда пустая бутылка отправилась под мойку, Мику с интересом посмотрела на Костю.

 

– Апач... Кстати о птичках, а ты заметил, что у нас есть папиросы? Только не говори, что не осталось.

 

– А птички тут причем?

 

– Для красоты, бля.

 

– Да понял я. Подвинься, дай пройти.

 

На кухню он вернулся с целлофановым пакетиком.

 

– Вот. А кто сделает?

 

Азад протянул руку.

 

– Дай-ка... Если конечно не забыл как это делается.

 

Пододвинув пепельницу, он вытряс в нее табак из папиросы и забил косяк.

 

– Кто взрывать будет?

 

– Ты мастырил, ты и взрывай.

 

– Форточку только откройте, а то весь флэт провоняет.

 

«Твоя мать отдает мне свой сладкий чай,

Но отвечает всегда о другом,

А отец считает свои ордена

И считает меня врагом.

 

И в доме твоем слишком мало дверей и все зеркала кривы.

Так не плачь обо мне когда я уйду стучаться в двери травы.»

 

 

Седой щелкнул зажигалкой и, улыбнувшись, выпустил клуб дыма.

 

– Хорошая дурь.

 

Затянулся еще раз и протянул косяк парню.

 

– Возьми.

 

– Костя, а вдуй мне.

 

– Сейчас, сделаю.

 

 И паровозик пых-пых-пых...

 

– Лиска, держи.

 

– Азад, тебе паровоз пустить?

 

– Спрашиваешь...

 

Тем временем на кухню вышла Ульянка и сердито оглядела компанию.

 

– Сидите, да...

 

– Ты чего?

 

– Того. Вы тут опять обдолбанные, а у меня задачка не решается. А в понедельник контрольная. А вам пофиг. Вот.

 

– Улька... Ты где таких слов нахваталась?

 

– От вас конечно. Тоже мне.

 

Рейтинг@Mail.ru