Untitled document

  Не в осени дело… Наоборот, сейчас посмотришь кругом – умиротворение, то ли море парит, то ли это туман, можжевельники отдыхают, сбрасывая с себя коросту от взглядов тысяч туристов, бензиновую гарь и завезенную из Анапы пыль.
 «Надо сказать, они выбрали отличное время для своей лабуды, - здесь Альберт одобрительно скривил губы, - Зачем только приглашают таких, как этот…Арлекин?.. Вот что непонятно».
Спутника Альберта действительно звали Арлекин. Так он сам настаивал, представляясь. Ничего особенного, ну странно немножко, даже не странно, а скорее забавно. Короче - просто обычный просвещенья дух, парадокс, «о сколько нам открытий чудных», ну и так далее.
  Соглашаясь на поездку, Альберт, разумеется, предвидел, что насмотрится разных чудес. Устроители шоу (Альберт не был бы самим собой, если бы не назвал шоу лабудой) сообщили, что приглашены люди из разных слоев, так сказать «представители», но все-таки… Зачем звать сумасшедшего?
  Впервые увидев Арлекина, Альберт понял – сумасшедший. Несчастный человек, ему нужно не шоу, а лечение. Программа реабилитации… 
  
  Внутри что-то дрогнуло – опять эта «реабилитация»! Надо держаться от этого человека подальше. Вот так прицепится, как сегодня, потом не отстанет. Он, видимо, из тех, кому необходимо к кому-нибудь прицепиться, это даже по фигуре видно.
  Фигура, как говориться, расклешенная книзу. Может из-за генетически модифицированной пищи, может еще из-за чего. Не то, чтобы обрюзгший, но неподтянутый, что ли. Пиджак откуда-то взял. Расцветка меланхоличная, под пиджаком рубашка с пальмами. Навыпуск. Вроде бы как москвич, только из провинции, провинциальный москвич, чай только пить может в Мытищах. А сам как сладкая булка. Ни рыба, ни мясо. Короче, ни Богу свечка, ни черту кочерга. Еще короче - Васисуалий Лоханкин. Это совсем коротко. Да, коротко. Странно, что на ногах туфли, а не сандалии…  Приставал бы к Полковнику!

  Полковник для такого – идеальный вариант. Полковник наш рожден был хватом. Не строевик какой-нибудь, не солдафон, вращался в дипломатических кругах. Вот и рассказывали бы друг другу о неандертальцах…

  А родинка! Родинка на самом носу Арлекина. Это совершенно нездоровое проявление личности. К такой родинке перстень-печатка полагается, если хочешь в России выжить, с таким лицом в поездах шулером надо быть, чтоб хоть чуть-чуть соответствовать, не пропасть, стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социального общества.

  Конечно, Альберт понимал, что о родинке не надо. Совершенно ни к чему. Это личное. Знал, что все эти мысли только затем, чтобы о чем-то думать и не смотреть Арлекину в глаза.
  А как не смотреть, если они вдвоем, стоят у самого обрыва? Там дальше – тот самый котлован, где все и будет происходить. Дальше – шахта, весьма таинственная даже с виду…
  Впрочем, не таинственная она, скорее похожа на обычное современное предприятие – пластик, пусто, тускло, видеонаблюдение. Не место таким конторам на Утрише. Прямо скажем, не дизайн, а жопа. Еще и с претензией.
  Телевидение, конечно, эту беду преодолеет, покажет все в таком свете, что сам себя не узнаешь, не то что эти интерьеры.                       


  Котлован здесь был всегда. Альберт его помнил с тех пор, как первый раз попал на Утриш. Собирались когда-то строить санаторий или дом отдыха. Это еще когда трудящиеся были. Потом строительство прекратилось, не успев изуродовать пейзаж. Котлован стал смотреться как небольшое горное плато в южноамериканском стиле. Или как маленький космодром. По территории бродили хиппи. Ставили палатки и пили шампанское. Хиппи, конечно, были не совсем хиппи, да и шампанское не совсем шампанское. 
  Однако, начальников из разных администраций тогда тоже здесь не видели, начальнички в те времена были тоже не совсем начальничками, таились где-то по норкам и ездили в Анталью.

  Еще несколько лет, и на месте неудавшейся стройки обнаружили минеральную воду. Как водится, собрались разливать ее по бутылкам. По южноамериканскому плато стали прохаживаться люди с единой для всей России внешностью: шик, блеск, красота, тра-та-та.    То есть белая сорочка, шея как у борова, манеры лакеев двора Его Величества Хозяина земли Русской Николая Александровича.
 
  Но минеральная вода стремительно ушла в эту самую землю. Актуальны стали рейдерские захваты и прочий легальный бизнес.
  От  затеи остался ржавый гараж и торчащий из земли шланг. Теперь, чтобы увидеть в плато нечто экзотическое надо было слегка напрячь воображение.

  Если бы не глобализированное сооружение, скрывавшее шахту, то Новая Россия проявила бы себя в котловане, как и в прошлом году, только пивной палаткой, сосредоточием духоты.     Стиснутый пластиком воздух не давал спокойно думать о пиве даже сейчас, в октябре.

  Мадам, уже падают листья и осень… каком-то бреду…

  Интересно, что Арлекин женат, – подумал Альберт, – Что там за жена?

  Какая может быть жена у человека, попавшего в тюрьму за то, что  написал на заборе фразу «Смерть фашистским оккупантам»?
  Какая может быть жена у того, кто пишет подобные вещи? 
  Что это вообще за манера – писать на заборах?
  И каким же нужно быть неосторожным, чтобы приглашать подобного человека сюда, на шоу?
  Пусть он трижды патентованный потомок неандертальцев.

Рейтинг@Mail.ru