Untitled document

Песен о Пугачёве очень мало, судя по размерам его бунта, и они не отличаются ничем особенным, с ничтожным исключением, сравнительно с песнями XVIII ст. В одной песне рассказывается очень сухо о переменах, вводимых в уральских казачьих войсках, которые лишались самостоятельного управления, хотя вовсе не упоминается о волнениях, подавших повод Пугачёву ловко и вовремя воспользоваться ими. Начиная с 1721 г. яицкие казаки подчинялись ведению военной коллегии, и с этого времени вели постоянную борьбу за старинные свободные права и льготы; а с 1762 г. были у них частые возмущения и усмирения со стороны правительства силой оружия, затем ужасные казни и наказания. Сами казаки разделились на две партии, как было раньше на Дону: казаки войсковой руки стояли за прежние свободные порядки, а — старшининой руки готовы были подчиниться требованиям правительства. Борьба между ними и бунты достигли крайних пределов в 1771 г., когда на Урале разнесся слух, что правительство стремится обратить всех казаков в регулярное войско или в милицию, и что генерал-майор Траубенберг приехал на Яик брить бороды им. 13-го января произошла битва между войском и казаками; Траубенберг был убит, казаки взяли верх и торжествовали. Чтобы оправдаться в мятежных поступках, они отправили своих выборных для разъяснения дела в Петербург. Это обстоятельство

в песне передаётся так: прибегал к войску яицкому курьер М. П. Шубеченков,

Привозил от государыни повеленьице,

Объявил войску службу лиционну (милиционную).

Тут восплакнули козаки горючими слезьми.

Затем послали с челобитной в Петербург, — и государыня «принимала просьбу слезну от войска яицкого и простила во всех винах, и отменила службу лиционну». Другая песня, служащая продолжением предыдущей, говорит уже о связи Пугача с казаками, об осаде Гурьева и Яика:

В тем сударыня простила,

Жить по старому пустила.

Полтора года страдали,

Все царя себе искали.

Нашли себе царя,

Донского козака,

Емельяна Пугача,

Сын-Ивановича.

Он со силой собрался,

Под Гурьев поднялся;

Стрельба была несносна.

Стоять было неможно.

Он видит, что не взять,

Воротился взад.

С большой силой собрался,

Под Яик поднялся,

Под Яик подходил,

Батальицу сочинил.

Они зачали палить.

Силу-армию валить:

Из Яика-городка

Протекла кровью река;

Круты горы закачались,

Сыра земля затряслась,

Мелка рыба вниз пошла.

Мелка пташка со гнезда;

Укрепила Пугача

Сын-Ивановича.

Осада Оренбурга Пугачёвым и разгул его на Урале оставили также след в народной поэзии:

Ох ты, батюшка Ленбурх город!

Про тебя, Ленбурх, идёт славушка,

Слава добрая, наречье хорошее.

Будто ты, Ленбурх, на красе стоишь.

На красе стоишь, на крутой горе,

На крутой горе, на жёлтом песке.

На жёлтом песке рассыпчатом,

На трёх речушках да на устьицах.

Да первая речушка течёт Самарушка,

Другая речушка-Яик река.

Третья речушка-Урал река.

По Урале реке живут козаченьки,

По Яик реке-калмыченьки,

По Самарушке живут татарушки,

По Уралу гулял генерал Пугач.

Как во матушке было в каменной Москве,

Молодой-то солдат на часах стоит,

На часах стоит, себе речи говорит:

«Не дают то мне, молодцу, волюшки,

Во Ленбурх сходить, Пугача убить!»

Рейтинг@Mail.ru