Untitled document

Владимир Васильев

Константин Утолин

Роман Арилин

 

(в печатном виде в АСТ авторы: Владимир Васильев, Дмитрий Одинов (псевдоним К. Утолина и Р. Арилина))

 

 

Тени Грядущего

 


 

Глава первая

 

Плотная серая мгла настырно лезла в глаза, заставляя щуриться. Но этого делать было как раз нельзя: вот-вот должен был вспыхнуть огонек разрешающего сигнала.

Нэш в который раз ощупал оба пистолета в кобурах и запасные обоймы на поясном ремне. Почему-то он страшно боялся выронить что-нибудь из снаряжения. Припасов было совсем немного: оружие, запасные обоймы, часы-непромокайка и микроаптечка. Почему курсанты экипировались часами, было непонятно: время и направление полагалось держать на голой интуиции. А точнее, с помощью биологических часов и естественного чувства направления. Тем не менее, хронометр в снаряжение входил, а компас – нет.

Впереди дважды мигнуло синим, и теперь счет пошел на секунды. Нэш, пригибаясь, перепрыгнул не то недокопанняй окоп, не то обычную рытвину на просеке и рванулся вперед.

Полигон мог «порадовать» любой пакостью: от натянутой проволоки-колючки на пути к рубежу стрельбы до упрятанных в траву колышков, об которые ничего не стоит размозжить ноги – никакие ботинки не помогут. Приходилось сканировать все: и то, куда ступаешь, и пространство чуть впереди, и место, где мигал сигнальный огонек, и лес справа и слева. Даже злосчастный бугорок перед воронкой-рытвиной, за которым Нэш дожидался сигнала, и тот приходилось удерживать в поле зрения, потому что кто угодно мог появиться откуда угодно, и хорошо еще, если это будут люди.

Особых сюрпризов на пути до рубежа стрельбы Нэш так и не дождался. Зато само место оказалось весьма малопривлекательным – яма с жидкой вонючей грязью, у дальнего края этой ямы островком торчал наполовину погруженный в жижу мешок, видимо, с песком.

Нэш, не теряя времени, извлек и проверил оружие. Держа его так, чтобы не утопить, плюхнулся в грязь. Ствол, конечно, надежный и стрелять несмотря на любые загрязнения, но, как говорят в России, не буди лихо, пока тихо. Положив руки на мешок, Нэш стал ждать следующего контрольного сигнала. Вторая световая вспышка, отмечающая крайнее время, за которое Нэш обязан был добраться до огневого рубежа, возникла только спустя почти полную минуту. Теперь надо было точно отстреляться, уложившись при этом в норматив.

Первый муляж навалился на него с совсем уж неожиданной стороны – сзади. Его Нэш едва не прозевал, но все же успел перевернуться на спину и двумя выстрелами сшиб «нападающего» в грязь. Вот и компенсация за отсутствие сюрпризов на подходе.

Следующие мишени возникали уже совсем безо всякой системы: слева, справа, спереди, далеко и совсем близко, чуть ли не из-под мешка-острова, неподвижные, движущиеся, летящие и падающие. Иногда они двигались прямо к Нэшу, иногда шли по касательной, иногда неподвижно замирали. Нэш, хищно ощерившись, стрелял, стрелял, стрелял, выщелкивал пустые обоймы, вгонял на их места новые и снова стрелял, стрелял, стрелял. Вряд ли это длилось больше трех минут, но ему показалось вечностью.

Внезапно все прекратилось. Впрочем, Нэш не поверил: слишком уж просто было бы. И правильно сделал, что не поверил: справа, из темноты, полезли смутные тени. Правда, неповоротливые какие-то: хватило по выстрелу на каждую. Еще три патрона долой.

Возникший спустя буквально пять секунд протяжный свист был сигналом уходить со стрельбища дальше по маршруту. Нэш совершенно точно знал, что у него остались еще один патрон в левом пистолете и пять – в правом плюс единственная полная обойма на поясе. «Уложился», – удовлетворенно подумал он, вылезая из жижы на сушу. В то же мгновение, словно по заказу, хлынул ливень, смывая с комбинезона и ботинок противную вонючую грязь. Зато стало хуже видно и почти ничего не слышно.

В лесу хлестало не так сильно. Но, если неосторожно вломиться в переплетение ветвей, с листвы иногда срывались целые водопады. Перемещаться бесшумно никак не получалось – под ногами предательски хлюпало и утробно чавкало. Правда, дождь одинаково успешно глушил как шум, производимый Нэшем, так и звуки шагов возможных противников.

«Пожалуй, я слишком спешу, – подумал Нэш озабоченно. – Все время прибегаю на этап раньше времени, а потом жду».

Он стал двигаться медленнее, и звук его шагов сразу стал куда тише. Да и всматриваться, держать невидимый горизонт так было не в пример легче.

Путь Нэша был извилист и прихотлив. Он огибал топкие места и муравейники, держался от особо густых зарослей подальше – там легко могла таиться засада. Инструктор говорил, что среди фигурантов не только люди – эльфы и оборотни тоже порою любили поразвлечься, отточить боевые навыки. А на ком их оттачивать, как не на ушастом курсанте, для которого поле – не дом родной, а средоточие всех страхов и напастей земных?

Леску, натянутую на уровне пупка, Нэш отследил вовремя, а вот вторую ловушку чуть не прозевал. Под леску легко поднырнул, а от вылетевшего сбоку бревна еле уклонился, изрядно приложившись при этом о молодую сосенку. Сплюнув с досады, он продолжил путь, строго наказав второму, сигнальному «я» быть еще бдительнее.

До искомой полянки он добрался почти без приключений, если не считать упомянутых ловушек. Правда, пришлось еще пострелять по внезапно атаковавшим муляжам, после чего патронов в обоих пистолетах осталось всего девять. Нэш подумал: а не стоит ли зарядить ими один, а пустой выбросить, чтоб не мешал? Заодно и рука освободится. Однако не стал: из двух пистолетов стреляешь быстрее, а при специальном навыке еще и в двух направлениях сразу. И кто знает, какие мерзости таит в себе остаток маршрута.

Ветер противно завывал в кронах, будто это и не ветер вовсе, а безутешный и бездомный леший жаловался на горькую свою судьбу.

Ливень, к счастью, благополучно ушел на запад, туда, откуда Нэш стартовал часа полтора назад, вскоре после заката.

На полянке, согласно инструкции, следовало задержаться и выждать до очередного контрольного сигнала. Однако долго выжидать Нэшу не пришлось. Его вдруг мгновенно обезоружили, лишив сразу обоих пистолетов, причем он даже не сообразил как. Но, видимо это входило в программу, поскольку на Нэша пошли врукопашную, а не сразу же пристрелили.

И как же трудно ему пришлось! Нападавших было двое, один хрупкий и быстрый, точно эльф, второй помедленнее, но зато тяжелее раза в два и сильнее во все четыре. Нэш сразу понял, что спешно вырубать его никто не собирается. Наоборот, удары наносились так, чтобы причинить максимальную боль, но без переломов, вывихов, растяжений и тем более фатального исхода. Он мог только отбиваться, а контратаковать просто не успевал.

Спустя полминуты Нэш уже не сомневался: хрупкий – действительно эльф. Люди с их медлительной нервной системой такой молниеносной реакцией не обладают). Иное дело эльфы с их удивительной информационной организацией, при которой сигналы от органов чувств передаются не медленными химическими реакциями, а путем передачи электрических импульсов. Грубо говоря, у эльфов вместо нервов – аналог электрических и даже оптоволоконных кабелей. А еще эльфы они могут сами определять, какую информацию выводить из зоны сознательного восприятия, переводя в подсознание, а что оставить осознаваемым. Причем сознание эльфа имеет, по сравнению с сознанием человеком, оптимальную структуру и использует не линейную и бинарную, а более сложную нелинейную и троичную логику мышления, что позволяет обрабатывать информацию на несколько порядков быстрее, соответственно скорость движений ограничивается только скоростью сокращения мышечных волокон да сопротивлением воздуха. А мышцы у эльфов также очень быстрые за счет гораздо более высокой скорости обмена веществ и иной организации мышечных волокон.

Рукопашка прекратилась так же внезапно, как и началась. Противники вдруг перестали колошматить Нэша и, будто бесплотные лесные духи, в считанные мгновения растворились в темноте. Следом к Нэшу столь же незаметно вернулись его пистолеты. Правда, поставленные на предохранитель – так что сразу выстрелить вслед эльфу с напарником не удалось. Впрочем, может и хорошо, что он этого не сделал.

После драки кулаками не машут – так, кажется, говорят русские, идиом которых Нэш за последние недели нахватался немало.

И снова он бежал через лес, равномерно дыша и не зная усталости. Древнее знание Ордена резко расширяло возможности даже вполне обычного человека.

Километра через два (на принятые в России километры вместо привычных миль тоже пришлось перейти здесь, в учебном лагере) Нэш различил впереди красные отсветы. По мере того, как он продвигался к цели, краснота становилась все ярче, пока не стало понятно: впереди что-то горит. И горит весьма не слабо. Но маршрут вел именно туда.

Лес закончился, открылась равнина, которую перегораживала стена сплошного огня. Что там горело, не разобрать. Да это было и не важно. Что бы там ни было, а надо пройти дальше.

Комбинезон еще не успел толком просохнуть после дождя, да и материал был такой, что от недолгого контакта с чем-нибудь особо горячим вполне защищал. То же можно было сказать и о ботинках. Только голова оставалась ничем не прикрытой. Теоретически имелся шанс прорваться сквозь пламя и «буром», напролом, но это если стена огня не больше метра-двух. А она, судя по всему, явно шире.

Нэш протяжно вдохнул и расслабился, освобождая «внутреннее я». Освобождая то, что «достает» знания без помощи обычных пяти человеческих чувств.

Через несколько секунд он уже знал, что глубина огненной стены не менее двадцати метров и что неподалеку протекает небольшой ручей.

Не раздумывая, Нэш бросился вправо.

Ручей был мелкий и ленивый, течение едва заметно. В свете пламени зеленел толстый слой ряски на поверхности. А сама вода в ручье в этом месте уже успела стать почти горячей.

«Не, так не пойдет, – подумал Нэш, пряча пистолет под комбинезон, и возвращаясь метров на двадцать выше по течению. – Мы пойдем другим путем».

Для начала он вывалялся в воде, намочил голову, особенно тщательно – волосы. Потом перевернулся на живот и пополз по руслу, стараясь гнать перед собой волну побольше.

Стена пламени приближалась. Между поверхностью ручья и нижним краем огня (как, интересно – оказывается, магистры Ордена заставляют гореть пустоту, наполненную только обычным воздухом) оставался зазор сантиметров в двадцать–двадцать пять. Когда жар стал невыносим для лица, Нэш натянул ворот комбинезона аж на макушку, глубоко вдохнул, плюхнулся физиономией в ил и, вжимаясь брюхом в вязкое дно, так быстро, как только мог, пополз вперед.

Через десять секунд стало казаться, что на спине его вполне можно жарить яичницу. Еще через пять – что на самом деле он ползет в створ доменной печи, причем ручей – это выливающийся из печи расплавленный металл, а никакая не вода. Через вечность, легко уместившуюся секунды примерно в три, его чувства свидетельствовали безо всяких сомнений, что он умер, сгорел и испарился одновременно. И лишь после этого тело вдруг ухнуло в спасительную прохладу – дно отступило почти на метр вниз.

Однако он еще не одолел все двадцать (или сколько их там?) метров огненной преграды. И попробовать вынырнуть и вдохнуть – верное самоубийство. Но, к счастью, в этой протоке течение было куда сильнее, чем в ручье. И, к еще большему счастью, оно было попутным. Правда, те, кто умеет заставить гореть воздух, с той же легкостью могут и вектор течения изменить на противоположный уже через пять метров.

Но выбора все равно не оставалось. Нэш изо всех сил оттолкнулся от склизкого дна и заскользил вперед. Течение помогало. Однако то ли его ощущение глубины водной преграды было не совсем правильным, то ли огонь тоже перемещался вдоль течения: хотя он явно проплыл уже больше двадцати метров, над поверхностью воды все так же бушевало пламя. И лишь когда Нэш стал думать, что лучше уж быстро сгореть, чем медленно задохнуться, свечение вверху начало меркнуть. На самом пределе он проплыл еще вперед, сколько смог, перевернулся вверх лицом, вынырнул и пополз по руслу дальше, прочь от огня, туда, где вода становилась восхитительно прохладной, а дыхание уже не обдирало горло, будто наждачная бумага.

Приходил в себя Нэш долгих три минуты. Разумеется, уже на приличном расстоянии от огненной стены. Потом обессилено полез за пазуху – там было еще слегка влажно, хотя и довольно горячо. Достал пистолет. Пошатываясь, встал. И, так же пошатываясь, побежал дальше.

Но с каждым шагом он бежал все ровнее.

До финиша пришлось еще преодолеть напичканный ловушками лабиринт, пробиться через ров с крысами, проползти по слабо натянутому тросу над чаном с какой-то ядовитой дымящейся дрянью – отвалившийся от одежды или с ботинка кусочек присохшей грязи с шипением растворился в этой жиже буквально на глазах. Потом Нэш взобрался на почти отвесную скалу, выбирая маршрут наугад, и спустился с нее, поскольку другого пути вниз, как оказалось, не было. А спускаться куда труднее – любой скалолаз подтвердит. Довелось также отбиться от трех злющих собак, проползти по узкой трубе в комнату без окон и дверей, только с люком в полу, вернуться наружу, чтобы, прихватив с собой палку, вновь ползти в комнату и долго сбивать этой палкой с крюка в потолке подвешенный шлем, без которого не пройти было очередных ворот. Ворота открывались только при нажатии двух кнопок одновременно, а располагались кнопки так, что дотянуться до них можно было только раскинув руки широко в стороны. А шлем был нужен, потому что какой-то безжалостный кретин додумался в момент нажатия на кнопки обрушивать сверху на голову ведро с песком – хорошо еще, Нэш, прежде чем нажимать на кнопки в первый раз, догадался поглядеть вверх и, заметив край ведра, стоящего в какой-то не видимой снизу нише, не поверил, будто оно оказалось там случайно. Скорее уж случайно, по чьей то небрежности, он смог увидеть этот самый край. И тогда он вернулся к проклятой трубе, которую заметил на подходе к воротам, но тогда не полез туда, поскольку вела труба в сторону от маршрута. Теперь же прополз по трубе в проклятую комнату, увидал проклятый шлем, чертыхнулся (только в душе!) и пополз за проклятой палкой.

Ведро оказалось не бутафорским. По башке долбануло так, что без шлема отрубился бы и чемпион по разбиванию кирпичей о собственную голову. Но зато ворота открылись, и оглушенный Нэш нашел в себе силы шагнуть раз, другой и увидеть… Увидеть сразу многое.

Черту на земле и знак финиша. Сидящего у стены человека в таком же, как и Нэш, комбинезоне, только у этого человека не было шлема на голове. Голова его свисала набок, а сам человек был залит кровью, и не требовался медик, чтобы понять: шея у бедняги сломана. Увидеть инструктора, глядящего на хронометр, и кого-то в тени, у длинного автомобиля.

Нэш одолел последние метры до финиша, еще не веря, что дошел.

– Номер? – без тени эмоций осведомился инструктор.

– Четырнадцать, – Нэш, хоть и был оглушен, старался отвечать четко и бодро.

– Четырнадцать? слегка удивился инструктор. – Ну и ну! Двенадцатый и тринадцатый еще на маршруте, а четырнадцатый уже тут. Твое время – три часа двадцать шесть минут сорок одна секунда. Отличное время, курсант!

Надо же – инструктор расщедрился на похвалу! Пришло время удивляться Нэшу. Однако долго праздновать его успех инструктор не собирался:

– Патроны остались?

– Да.

Нэш хотел сказать, что патронов осталось девять, но не успел.

– Дострелить в воздух! – скомандовал инструктор.

Послушно подняв руку, Нэш послал в зенит одну за другой восемь пуль. В девятый раз пистолет лишь сухо щелкнул. Осечка. Видимо, все-таки подмок в ручье.

– Плюс восемь с половиной призовых очков, – сообщил инструктор кому-то в стороне. И снова Нэшу: – Пункт отдыха там. Свободен.

Нэш, как сомнамбула, побрел в указанном направлении.

Те, кто стоял в тени у автомобиля (а их было двое), проводили финишировавшего четырнадцатого внимательными взглядами.

– Ну? - негромко спросил один. – Что скажешь?

Второй едва заметно пожал плечами:

– А что тут говорить? Ты же сам видел, как он шел.

– Видел, – подтвердил второй и глубоко вздохнул. – Пожалуй, ты прав, Овальд. Он и впрямь готов к маршруту посложнее. Скажи, чтобы переводили во вторую группу.

 

Глава вторая

 

А началось все это для Нэша два месяца назад. Хотя скажи ему тогда кто-нибудь, что прочитанный своему куратору из числа высших магистров Ордена «Единая Раса» аналитический доклад приведет его в один из специальных учебных лагерей, он бы не поверил. И зря. Впрочем, начало всей этой истории не предвещало ничего подобного.

Вершина сопки Дагелаар в это время года всегда напоминала Нэшу кремовую шапку на стаканчике с мороженым.

Весь снег на Дагелааре не таял даже летом, и тропинки охотников за вулканическими сувенирами были прекрасно видны на нем без бинокля.

Нэш любил постоять вот так вот у окна, созерцая проступающий на фоне пронзительно-синего неба чеканный силуэт сопки. Жаль, что ясная погода бывает над Фарербергеном довольно редко: как-никак кругом Атлантика, совсем неподалеку Гольфстрим огибает Гренландию. Фарерберген смело можно было считать северным филиалом туманного Альбиона и гористого Скотланда. Просто в Скотланд из Лондона при желании можно было добраться и пешком, а на Фарерберген – только по воде. Северный остров, практически подбрюшье Арктики в Норвежском море. Не настолько стылый, как северный собрат Шпицберген, но и не тепличная Европа.

Нэшу тут нравилось. Все нравилось – от степенности аборигенов до пряного вкуса легендарной фарербергенской селедки. Нравилось, что власти Гронкьявика запрещают держать собак в черте города, что население острова не отравлено футбольной болезнью, а вылет национальной команды из чемпионата Европы уже на отборочном этапе никто не считает трагедией. Нравилась льющаяся со склонов Дагелаара прохлада – в сравнении с севильской душегубкой местный климат представлялся просто идеальным.

Определенно верхушка Ордена «Единая Раса» поступила правильно, поместив центральное бюро в этой сонной стране – европейской и неевропейской одновременно. Основные столицы Старого Света всего в часе лету, и вместе с тем очаровательный налет провинциальности во всем, от работы до бытовых мелочей.

От размышлений Нэша отвлек тихий перезвон сигнала: пришла электронная почта с красной меткой повышенной важности. Нэш невольно подобрался: директива была с самого верха организации. Вот оно, то самое новое задание, на которое недавно прозрачно намекал шеф на традиционном уик-эндовом барбекю.

Сообщение следовало изучить подробно. Поэтому Нэш уселся в кресло, заблокировал все входные линии, кроме экстренной, и только после этого попробовал открыть вложенный документ. Дешифратор пискнул и потребовал идентифицироваться. С подобным уровнем секретности Нэш еще не сталкивался – вся рабочая почта Ордена всегда шла только по защищенным линиям.

Со срочной почтой Нэш мешкать не стал – недешифрованный файл автоматически уничтожался через 90 секунд, включил дактилоскоп и сканер сетчатки. Рутина, в общем-то. Оборотная сторона общедоступности высоких технологий.

Сообщение начиналось с информации о том, что все текущие дела с Нэша снимаются – ими займутся другие. Он же должен сконцентрироваться на новом задании. Весьма и весьма нетривиальном и очень масштабном. Просмотрев основные положения документа, Нэш еще раз прочел его от начала до конца, уже акцентируя внимание на деталях и отдельных положениях, требующих уточнения. Изо всего документа маркером выделил то, что определяло основу всей миссии:

«Необходимо разработать план мероприятий по разложению и разрушению в России устоев реальных религий и принципов Истинной Веры. Следует подменить осознание Единого Бога различного рода концепциями многобожия, изолированными от этого принципа. Следует содействовать созданию новых группировок и сект, которые в своих ритуалах и действиях опирались бы на состояния исступления и экстаза, в том числе за счет удовлетворения чувственных наслаждений своих членов.

Первое – усилить финансирование наших агентов влияния внутри Православной Церкви России (ПЦР) с целью дальнейшего раскола и смещения ее деятельности в сторону экуменизма при одновременном усилении положения ПЦР в общественно-политической системе России. Поддержка начавшегося в ПЦР с начала ХХ века стремления к реформации в чисто протестантском духе.

Второе – создавать и поддерживать в России различные экстремистские течения внутри всех глобальных религий. Цель: как минимум столкнуть их приверженцев с носителями знаний истинной традиции и одновременно увеличить число религиозных фанатиков, а как максимум – полностью взять эти течения под свой контроль. При этом через них следует распространять разного рода якобы исторически и/или религиозно доказанные обоснования превосходства одних наций и народов над другими.

Третье – всячески содействовать развитию в России нетрадиционных культов и сект т. наз. течения нью эйдж, для чего следует всячески привлекать внимание людей к ранее уже внедренным нашими предшественниками в канонические тексты различных истинных религий искажениям, подменившим истинные понятия на ложные (пример: в современном христианстве все люди – «рабы Божии», хотя в исконных текстах раннего христианства об этом не было ни слова), а также создавать и развивать иные мотивы отрицания традиционных религий.

Необходимо расширить создание под нашим контролем различных обществ, ассоциаций и других сектантских по сути организаций как раз в тех религиозных и философских направлениях, в которых появятся хотя бы намеки на возможность возникновения того или иного аспекта истинного знания. Это позволит нам все топить в информационном шуме и дезавуировать любые проблески истинных знаний.

Необходимо организовать мониторинг появления в СМИ и книгах любых материалов, содержащих малейшие зачатки истинных знаний и идей. На появление подобных материалов следует немедленно реагировать размещением в СМИ и книгах же материалов со сходным содержанием, на самом деле постепенно замещающим настоящие знания яркими, эффектными суррогатами.

Особое внимание следует обратить на издание противоречивых книг и прочих материалов, касающихся искусства «творить образы», т. е. реальных методов материализации мыслей, что и составляет основу почти любой подлинной магии. Появляющиеся реальные наработки и их авторов, а также само подобное направление поисков следует любым способом дискредитировать, чтобы не допустить даже малейшей возможности восстановления и широкого распространения реально действующих методик и техник искусства «творить образы»!

Также в рамках данного направления мы должны всячески препятствовать созданию как в России, так и в других странах любых обществ по изучению радиционной славянской народной культуры. Необходимо создать систему, способную тщательно отслеживать любые попытки подобной деятельности и под тем или иным предлогом любыми способами и средствами мешать их развитию.

Четвертое – необходимо всеми средствами усиливать в России мощность информационного потока, доводимого до каждого жителя. При этом следует постоянно генерировать различные якобы значимые сюжеты, привлекающие внимание как можно более широких слоев населения России. Решаемая задача – утопить в этом информационном «море» любую действительно значимую для осмысления и принятия решений информацию. При этом количество полезной информации в непрерывно нарастающем информационном потоке должно постоянно снижаться. Необходимо породить у людей иллюзию наличия у них знаний, это гораздо эффективнее, чем даже полное незнание.

Пятое – необходимо всячески стимулировать и поддерживать развитие и распространение в России разнообразных направлений в искусстве, прямо или косвенно призывающих к увеличению чувственных удовольствий и отрицанию духовной и телесной самодисциплины. Кроме того, следует всячески продолжать насаждать среди населения России принципы так называемого гуманизма и «общечеловеческих ценностей».

В этой же области лежит и усиление распространения среди молодежи сильнодействующих синтетических наркотиков».

Еще раз перечитав выделенные места, Нэш прикрыл глаза. Потом встал и с минуту, казалось бы, бесцельно слонялся по кабинету, чтобы дать подсознанию эффективно усвоить и структурировать полученную информацию.

Что требуется, в целом было понятно, но глобальность поставленных перед ним задач несколько настораживала – на подобном задании можно или легко сделать стремительную карьеру, или же сломать себе шею. И впервые он сильно усомнился, что знание шести языков, включая русский, является таким уж весомым преимуществом перед другими аналитиками Ордена. Кроме того, такие вещи не делаются на оасстоянии, из кабинета в Фарербергене – нет сомнения, что придется ехать в Россию, страну необычную и до сих пор малопонятную.

Нэш снова встал, и ноги по привычке привели его к окну. Дагелаар величаво подпирал бездонное небо. Казалось, снулый вулкан излучает почти физически ощутимое сочувствие; и только тот факт, что горные вершины не умеют общаться с людьми на их языке, мешает Дагелаару пророкотать что-нибудь ободряющее.

«А ведь если план будет принят, следует ждать командировки в учебные лагеря, – подумал Нэш. – Такого кабинетного червя, как я, никто не допустит к полевой операции без переподготовки». И хотя он прекрасно сознавал, что курс подготовки полевого агента будет совсем не лишним, нельзя сказать, чтобы ему этого так уж хотелось. Но ехать, скорее всего, придется, поскольку боевые и оперативные возможности у него, прямо скажем, посредственные – по меркам Ордена, разумеется. А Россия – страна непредсказуемая и весьма сильно криминализированная. Причем на уровне не только организованной преступности, но и просто мелких уличных бандитов. Так что… на Бога надейся, но и сам не плошай…

И предчувствия его не обманули – спустя три дня пришло предписание отправиться в учебный центр, а через три недели он проходил полигонный экзамен по предметам первой части подготовки. И думал о том, что же на самом деле может ждать его в России. 

 

..................................................................................................... 

  

Глава седьмая 

Димон вернулся в квартиру около полудня. Мини-совещание затянулось далеко за полночь: шеф любил все разложить по полочкам, разжевать и проследить, чтобы подчиненные проглотили это без остатка. И в этот раз он втолковывал, как надо себя вести с эмиссаром, а чего ни в коем случае нельзя. Самое главное, что усвоил Дмитрий после с беседы с шефом, – не нужно пытаться самодеятельно воздействовать на объект магическими или психическими методами. И боже упаси применять какие-либо препараты для развязывания языка! Забыть и не вспоминать – только водка и задушевные беседы и никак иначе. Эмиссара предстояло изучить от и до, в малейших деталях и подробностях. Какие книги он читает, что предпочитает смотреть, как завязывает шнурки, пьет чай или же кофе и далее по списку. Например, чеки от покупок он собирает или выбрасывает сразу? Не заметил? А куда смотрел? Ты зачем к нему приставлен? Пиво с ним пить и по магазинам шляться?

На такие вопросы Дмитрий ничего не отвечал, только пожимал плечами, виноват, мол, полностью осознаю, исправлюсь.

Но в целом, подытожил шеф, ситуация пока развивается нормально. Похвалой это нельзя было назвать, но и полным разгоном тоже. Что ж, начальство всегда и везде одинаково: поругает для острастки, но потом и похвалит, правда, строго дозированно – ровно настолько, чтобы подчиненный не впал в депрессию. Действует и на зеленых новичков, и на многоопытных зубров, хотя себя Дмитрий не относил ни к тем, ни к другим.

Отпирая дверь в конспиративную квартиру, Димон снова вошел в роль доверенного сотрудника шефа серьезной фирмы, занимающегося особыми поручениями. На лице появилась улыбка человека, не слишком отягощенного умственной, а тем более аналитической деятельностью. К тому же он всю ночь провел к компании дамы сердца, улаживая амурные дела. Пара черных волос на плече, милостиво дарованные доктором Миловановой для вящей правдоподобности, исключали иные версии.

– Есть кто дома? – зычно вопросил Димон. – Или все ушли на фронт?

Судя по шуму воды, гость находился в санузле. Позднее пробуждение? Ну что ж, этого и следовало ожидать. Оказавшись без опеки, эмиссар наверняка дома не сидел. Оставалось только надеяться на службу наблюдения.

– Доброе утро, – поздоровался Нэш, выходя из ванной. – Как амурные дела? Прогнала или дала?

Димон не ожидал подобной прямоты и на миг растерялся.

– Впрочем, раз ты явился утром, а не вечером, и незаметно, чтобы ты особо страдал…

Нэш по-свойски подмигнул. Даже будь Димон и в самом деле у женщины, сердиться на него не стоило.

– Будем считать, что разрулил. Частично, – улыбнулся Димон. – Это же вечный бой, борьба полов, окончательно все уладить невозможно. Можно только временно положить противника на лопатки. Что я и сделал… и нечего ржать!

– Молчу! Молчу! – Нэш сделал суровое лицо.

– Ну а ты как время провел, с пользой?

– Конечно, но при этом и отдохнуть не забыл.

– Это правильно! – Димон назидательно поднял указательный палец. – Ведь главное что? Не перенапрягаться. А то было у меня несколько знакомых, работали с утра до вечера, без выходных и проходных. И что в итоге? Жена ушла, здоровье подорвано. Всех денег не заработаешь. А геморрою равнобедренно, на каком унитазе ты зафиксирован – на золотом или на обычном.

– Если так рассуждать, то человеку вообще ничего не нужно, – хмыкнул Нэш, энергично растираясь полотенцем. – Кусок хлеба, хибара дощатая, только б дождь не мочил. Хватит, чтобы прожить.

– Ну, если разобраться, – подтвердил Димон, – для счастья и впрямь надо не так уж и много. Однако человеку всегда нужно еще что-нибудь эдакое, то, чего у других нет. Вынь да положь ему икру черную, икру красную. Заморскую баклажанную можешь себе оставить, не прет. И дело не в питательной ценности, главное – понты, понимаешь, понты! И в своих глазах приподняться, ну и перед окружающими пофорсить. Вот была бы баклажанная дефицитом – тогда бы и ее желали.

– Очень похоже на то, про что водила говорил, – усмехнулся Нэш, – когда в машине ехали.

– Природу человека не изменишь, будь он водилой или миллиардером, – философски заметил Димон, – на том стояли и стоять будем. Слушай, а чего-то мы с утра в диспут ударились? Пора бы и перекусить. Если еще не завтракал… а по тебе не скажешь, чтобы завтракал… Короче, пошли куда-нибудь сходим, а то от разговоров об икре жрать захотелось – спасу нет.

– Йес, сэр! Только штаны надену.

После стремительного рейда по окрестностям пришлось остановиться на «Макдоналдсе». Ближайшие кафе были закрыты либо без объяснений, либо по случаю санитарного дня. Нэш не стал уточнять: остальные дни сплошь антисанитарные, что ли?

Дмитрий заказал пару биг-маков, большую порцию картошки и стаканище колы. По количеству калорий завтрак легко тянул на три обеда. Нэш не очень любил фастфуд, тем более «Макдоналдс», поэтому ограничился кофе.

– Уж лучше фугу съесть, чем это, – показывая на заказ приятеля, сказал Нэш, – риска явно меньше.

– Фугу? – на секунду задумался Димон. – А, понял юмор. Но, знаешь, жить вообще вредно. К тому же вдруг меня завтра машина переедет? Да и тебя может, все под небом ходим.

Нэш не стал уточнять, что смерть от случайной машины не числилась в его планах. Адепт «Единой Расы» не мог погибнуть столь тривиальной смертью, многолетняя подготовка не позволяла. Да, его могли подтолкнуть под колеса, но хотел бы он посмотреть на тех, кто смог бы это сделать. Хотя… Давешние арабоиндийцы взялись же откуда-то, едри их… Впрочем, пока Нэш не выполнил задание, погибать ему запрещено. А значит надо в любой ситуации, даже самой безнадежной, выкручиваться, изворачиваться и выплывать. Чего бы это ни стоило.

– Я так понимаю, до ужина с шефом нам делать нечего? – спросил Нэш.

– В принципе, да, – управляясь со вторым биг-маком, ответил Димон, – главное – не опоздать.

– Я хотел сегодня на выставку сходить, в Третьяковку, – сказал Нэш, – в новую, которая на Крымской валу. Если хочешь, вместе пошли.

– Выставка, говоришь? – удивился Димон. – А зачем оно тебе?

– Для культурного развития, – усмехнулся Нэш. – Не в телевизор же без конца пялиться?

– Можно, конечно, – вяло согласился Димон. – А что выставляют?

– Русское мировосприятие. Все работы на тему русского народа и быта, как раньше жили и о чем думали, если коротко.

– Хрен с тобой, пойдем, только ты объясняй иногда, что к чему. И не торопи – я люблю не спеша завтракать. Лучше закажи еще что-нибудь.

Нэш решил не следовать этому совету – Димону, может, и все равно, но забивать себе холестерином сосуды он не хотел. Поэтому, не спеша потягивая кофе, который против ожидания, был вовсе не дурен, он рассматривал зал.

Дурацкий клоун в кричащем прикиде – помесь пожарника с санитаром – тщетно пытался развеселить группу насупленных детей. Фокусы и незатейливые игры не вызывали у тех и тени улыбки. Перемазавшись в соусе, они мрачно жевали наггетсы и настороженно следили за перемещениями массовика-затейника. Только взятка в виде игрушек немного расшевелила их. Родители, сидевшие недалеко от своих чад, о чем-то оживленно беседовали, довольные, что хотя бы на часок избавились от бесконечного дерганья и нытья. А через пару-тройку лет они неожиданно заметят, что их детишки весят больше, чем надо, и примутся озабоченно размышлять: отчего бы это вдруг?

Нэш краем уха слышал, что бурное развитие разнообразных «фудов» в России было частично профинансировано «Единой Расой». Проект «Троянский конь» или что-то похожее. Полного доступа ко всем темам он не имел, но для этого проекта разрабатывал план рекламного внедрения и по фрагментам информации догадался, что речь идет о добавках в пищу генных присадок. У него хватило ума не уточнять, каких именно и с какой конкретно целью. Слишком любопытные работники иногда бесследно исчезали в назидание своим коллегам.

Конечно, те, кто с аппетитом сейчас уплетал бургеры и картофель фри, ни о чем подобном не догадывались.

– Дядя, на!

Маленькая девочка с забавными косичками-веревочками протянула Нэшу остаток пирожка, судя по ее измазанному личику, с вишневой начинкой.

– Извините, – очень вовремя подоспела мама. – Вика, дядя не хочет пирожок!

– Ничего страшного, – дежурно улыбнулся Нэш. – Добрая у вас дочка растет! И не жадная.

Мама с некоторым подозрением оглядела дядю и отвела дочку назад за стол.

 

Суббота, погожий летний день, нормальные люди бегут за город, прочь от бетонных коробок и чада бесконечных пробок, на дачу, поближе к грядке и лесу в надежде надышаться кислородом и приобщиться к чахлой подмосковной природе. Однако, судя по количеству людей перед кассой, так думали и поступали далеко не все.

Пришлось отстоять изрядную очередь, и Димон начал было ворчать: может, ну ее, эту выставку? Париться в душных залах и вдыхать пыль позапрошлых столетий? Лучше пивка на свежем воздухе попить, и то толку больше. Или кино, вот сейчас фильм хороший идет…

– Если совсем в тягость, я могу один сходить, – раздраженно прервал нытье Димона Нэш. – Я тебя силком не тяну.

– Да это я так, – махнул рукой Димон, – мутит меня от всех этих художников-мудожников… Сидит небось этакий здоровенный детина и вместо того, чтобы работать, краски переводит и материал портит. А я потом на его мазню смотреть должен, восторгаться, причем за свои же деньги!

– Вот куда ты клонишь, – усмехнулся Нэш. – Была бы твоя воля, ты бы всех лес валить послал? Или каналы рыть? Тезис не новый, помнится, его с успехом претворял в жизнь еще товарищ Сталин.

– И правильно, кстати, претворял, – заявил Димон, когда они вошли в первый зал, – просто слегка палку перегнул. Вот, ты только взгляни на эту картину!

Почти всю стену занимало полотно некоего Малявина-Турчковского, на котором во всех физиологических подробностях была изображена обычная попойка. Герои картины, мужики в красных косоворотках и картузах, но почему-то без штанов, пили «Столичную» и закусывали кильками. Стены бани, где все это происходило, были разрисованы серпами и молотами. В открытую дверь заглядывал жандарм с шашкой наголо в одной руке и с гармонью в другой. Выражение лица у него было задумчивое и подозрительное, то ли он хотел порубить всех в капусту, то ли наоборот, изобразить для честной компании танец с саблей. Причем подробно были прорисованы только лица героев, обнаженные части тела ниже пояса и мелкие подробности – надпись на банке, этикетка бутылки водки, кнопки гармони. Остальное было небрежно обозначено грубыми линиями.

– Заседание земского культкружка, – возмущенно прочитал название Димон. – Это даже не абстракционизм, это же пофигизм конкретный!

Нэш Димону не возражал и только кивал, прислушиваясь к спору двух посетителей, стоящих неподалеку.

Один, маленький, словно высушенный старичок в старомодном костюме с бабочкой визгливым голосом изливал возмущение на своего спутника, похожего статью и видом на Илью Муромца, каким его изображали на картинах художники-традиционалисты.

– Я категорически не согласен с содержанием выставленных работ, Виталий Матвеевич! Где вы тут видите мировосприятие, я вас спрашиваю? Оргия в бане – это мировосприятие!?

– Баня есть, мужик есть, водка есть, – оправдывался Виталий Матвеевич, показывая на картину. – Чем вы так не довольны, Яков Павлович?

– Да вы, батенька, издеваетесь? – возмутился еще сильнее Яков Павлович. – Все многообразие духовного мира человека сведено к низменным плотским радостям! Это возмутительно – так оболгать целый пласт истории! У несведущего человека наверняка сложится впечатление, будто мужик только и делал, что пил да морально разлагался.

– Это всего лишь освобожденный от шор взгляд художника! Да, несколько под другим углом, надо сказать, не вполне однозначным, но художники…

– Подобные взгляды ложны! – тотчас взвился Яков Павлович. – И вообще, кто составлял подборку картин?

Нэш мог точно рассказать Якову Павловичу и его спутнику, кто именно подбирал картины для выставки. Более того, он мог бы назвать точную сумму, в которую Ордену влетела ее организация, и то, что тематика и даже стиль выбранных работ были строжайше подобраны. Еще будучи в далеком зарубежье, через проверенных людей, потратив энное количество денежных знаков, Нэш заказал эту выставку. Большинство денег пошло на оплату посредников, специалистов, критиков и прочей околохудожественной шушеры. Теперь Нэш мог собственными глазами увидеть, с толком потрачены деньги или нет. Судя по реакции того же Димона, которого он специально взял в качестве лакмусовой бумажки, получился явный перебор. Сам Нэш не стал бы выставлять такие работы – ведь даже далекому от культуры человеку они показались вульгарными и пошлыми. Что уж говорить о более искушенных людях!

Дальнейший поход по выставке откровенно скомкался. Димон чаще многозначительно поглядывал на часы, чем на картины, Вскоре Нэш решил сворачивать неудавшийся культпоход. В голове назойливо циркулировала мысль о неудаче (слово «провал» он допустить не мог). Еще одно подтверждение того, что не всегда все дела нужно сваливать на посторонних людей и что деньги не определяют результат полностью. Казалось, чего проще – организовать выставку, чтобы у посетителей возникло подсознательное чувство, будто быт простого русского человека в основном заполняли водка и прочие сомнительные удовольствия. Но кто-то перегнул палку, и эффект получился прямо противоположный. С исполнителя, конечно, спросят, но акция не удалась. Теперь это ляжет маленьким темным пятнышком на личное дело Нэша, а этого Нэш очень не любил.

– Мне только одна картина понравилась, – выходя из зала, сказал Димон, – это где два мужика сидят на берегу речки и смотрят на проплывающую на фоне заката баржу. Какое-то настроение у них мечтательное, как у святых на иконах.

– Как у святых? – с сомнением спросил Нэш. – Я и не заметил.

– Ну да, у них даже что-то вроде нимба было, хотя ручаться не могу.

– Ладно, хоть что-нибудь тебе понравилось. Есть повод считать, что время потрачено не совсем зря.

 

К вечерней встрече с шефом готовились основательно, Димон вытащил из шкафа два костюма, и они около часа примеряли галстуки. Один не подходил под цвет рубашки, у другого была просто не переносимая шефом расцветка, третий оказался слишком броским… На десятом Нэш просто перестал прислушиваться, по какой такой причине этот галстук недостоин висеть на его шее сегодня вечером. Когда наконец галстук пришелся в тему, позвонил референт шефа и еще раз напомнил о времени ужина.

После быстрой и непродолжительной езды с крейсерской скоростью они оказались перед клубом «Авангард». Ярко-красная неоновая вывеска сияла как восходящее солнце, оповещая всех, что это именно клуб «Авангард», и не просто, а даже нон-стоп. На массивной железной двери висело скромное объявление об особенностях сегодняшней программы.

Когда они подошли к двери, открылось крохотное окошко и показалось лицо, щедро отретушированное пудрой или тональным кремом. Довершали картину ярко-красные губы.

– Привет гейшам, – весело поздоровался Димон. – Сегодня закос под Японию?

– Какая, в жопу, Япония? – басом ответило лицо. – Я манекен женский изображаю.

– Понятно, – сочувственно покивал Димон. – Ну и как? Получается?

Дверь открылась, и обладатель лица впустил их в клуб.

– Если честно, не очень, – сказал похожий на медведя швейцар, – выражение лица меня подводит, недостаточно неподвижное. Но я тренируюсь… Заходите, а то мух напустите еще.

– Это охранник Володя, – пояснил Димон, когда они вышли из тамбура, отделяющего входную дверь от основного помещения, – парень неплохой, работящий. Только с головой что-то, мерещится ему, будто приказы чьи-то исполняет. То догола разденется, то птицей прикинется. А начальство сквозь пальцы смотрит, говорит, он колорит придает. Хотя иногда жутко – с такой-то рожей.

– Да, такого манекена встретишь в темном переулке, – усмехнулся Нэш, – оторопь возьмет. Кстати, это не шеф ли тебе машет из-за столика?

– Точно, он, – Димон машинально схватился за галстук. – Ты, Андрюха, галстук-то поправь, не видишь, что ли, узел сбился.

– Маньяк, – проворчал Нэш осуждающе. – Галстуковый.

Борис Васильевич вальяжно восседал за большим столиком около окна, слева от небольшой сцены. Он светски улыбался из-за батареи разнокалиберных бутылок; от этикеток рябило в глазах.

– А я уже начал без вас, – произнес – именно произнес со значением Борис Васильевич. – Нехорошо, молодые люди! Задерживаетесь!

– Извините, шеф, – принялся оправдываться Димон, присаживаясь. – Пробки.

– Пробки… – поморщился Борис Васильевич. – Единственные достойные упоминания пробки – вот они, в ряд выстроились. Давай наливай. Для начала – за знакомство.

Выпили по первой, основательно закусили и немедля пошли на второй заход. После фастфуда стол приятно удивлял: соленые грибочки, замечательно идущие под водку, рыбная нарезка, тающая во рту, пропасть салатов с самими экзотическими заправками, влажно поблескивающая икра… Только после того, как разнообразию на столе был нанесен заметный урон, завязалась беседа.

– Чтоб я каждый день так жил, – откидываясь на спинку стула, сыто произнес Димон. – Больше уже не лезет.

– Жиром заплывешь, если каждый день, – погрозил ему пальцем шеф. – Примерно через часок горячее принесут, а мы как раз успеем пока поговорить о делах. Андрей, ничего, если я буду на «ты»? Уж прости мне старику, все равно собьюсь.

– Конечно, можно, – чуть поспешнее, чем следовало, кивнул Нэш.

– Ну так вот, – продолжил шеф, – мы тебя проверили по своим каналам, ты вроде бы чистый. Теперь можно и поконкретнее о нашей работе рассказать, и на вопросы, а они у тебя обязательно возникнут, ответить.

– Главный вопрос напрашивается: что представляет собой ваша фирма и насколько она законна? – не стал вилять Нэш.

– Иными словами, мафия мы или нет? – улыбнулся шеф. – Только ты мудренее спросил. Я тебе так отвечу: назови хоть одну крупную компанию в России, которая так или иначе не была бы причастна к операциям, связанным с нарушением закона, и ты можешь смело кинуть в меня камнем. Да что там компании, многие политики в свое время были чуть ли не ворами в законе. Вот и скажи, мафия это все или нет?

– Наверное, нет, – подумав, ответил Нэш, – скорее серый бизнес.

– Правильно, к настоящему криминалу, торговле наркотой или людьми, а тем более их органами мы и близко не подойдем. Но законы в России такие, что приходится постоянно балансировать на самом краю. Денег дать какому-нибудь чиновнику, чтоб с проверками никто не совался, политика какого-нибудь финансово простимулировать – это уже общепринятая практика. Вот если этого не сделаешь, тогда тебя точно в пух и прах разнесут. И всех собак непременно навесят – надо же их на кого-нибудь вешать?

– Это я понял, – кивнул Нэш. – Будем считать, что у вас обычная фирма. А чем именно вы занимаетесь? Все-таки применение виртуальным средам можно найти самое разное.

– Ну, тут все прозаичнее, чем ты можешь вообразить, – усмехнулся шеф. – Вы там у себя небось какие-нибудь страшные вещи разрабатываете, чтоб мир с ходу содрогнулся. А мы применяем виртуальные среды для моделирования и проверки процессов в социуме. Чаще всего разрабатываем кампании для политиков, корректируем общественное мнение в ту или иную сторону. Для примера, захотел некий мистер икс баллотироваться на шестой срок, а ему более пяти ну никак нельзя, закон не пущает. И тогда мы формируем такое общественное мнение, что через полгода весь народ в едином порыве готов всю конституцию перекроить, но выдвинуть мистера Икс на новый срок. И никакого черного пиара, только разрешенные приемы, телевидение, инициация определенных общественных течений и много чего еще. Ну а тебе ли не знать, что виртуальные среды как раз и хороши для оптимизации многофакторных динамических процессов. Социум – ого-го какая система, там все влияния даже на серьезной компьютерной модели не разложишь, даже мощности многопроцессорных кластерных систем не хватит. А вот если в процесс моделирования вовлечь людей и создать то, что называется гибридным интеллектом, – еще и не такие задачи решать можно. Так что можно назвать нас Фабрикой Мысли – есть, как ты наверняка знаешь, такой термин у буржуев, хотя мне он кажется слишком уж грубым.

– У меня еще вопросик небольшой, – не успокаивался Нэш. – А зачем вы вообще этим делом занялись? Не проще ли было бы нефть качать? Или машинами торговать, как все нормальные люди? Ведь вложения в создание подобных систем нужны вполне сопоставимые с покупкой пары-тройки нефтяных вышек или с открытием колоссальной фирмы по оптовым закупкам китайского и вьетнамского ширпотреба для перепродажи здесь.

– Умный ты, – шеф не переставал снисходительно усмехаться. – В нефтяную и газовую сферы сейчас не пробиться, да и раньше слишком там кроваво все было. Купля-продажа – тоже дама капризная. Поэтому мы создали новую сферу деятельности и пока в ней монополисты. Есть, конечно, всякие разные Белкевичи и прочие, но… Но у них все больше эмпирика, а у нас строгие матмодели с использованием теории антихаоса и тому подобных штучек, преломленных в доступные человеческому восприятию визуальные образы. Ну а кроме политики, мы еще подобные технологии используем для анализа финансовых рынков. И тоже неплохо получается, между прочим. По крайней мере, свои 350–500 процентов годовых имеем устойчиво.

– Да, заманчивые перспективы, – протянул Нэш, – и поставлено все на широкую ногу, как я погляжу.

– А ты думал! – ввернул Димон. – Да и зарплата поболе будет, чем у тебя в конторе.

– Это само собой, – подтвердил шеф, – если человек работает хорошо, достойная жизнь ему гарантирована. Конечно, чтобы на Маркизских островах отдыхать каждый уикенд не хватит, но на хлеб с маслом и икрой без вопросов заработаешь.

– Ну что сказать? Я согласен, конечно, – сказал Нэш, изобразив на лице решимость. – От такого предложения только полный кретин откажется. Но придется уладить некоторые проблемы со старой работой.

– Ну, я же говорил уже, что у нас есть определенные связи. Мы уже навели справки, – шеф царственно махнул рукой, – и сумеем все уладить. Считай, ты уже зачислен в нашу фирму – само собой, на испытательный срок. Мы же не знаем, как ты в деле себя проявишь.

– Мне не привыкать, – пожал плечами Нэш. – Думаю, вы не будете разочарованы. Только есть просьба: нельзя ли на время испытательного срока меня с прежней работы не увольнять, а устроить на вашу фирму временным переводом или еще как? Мало ли, вдруг я вам не подойду? Тогда на старое место вернусь.

«Надо показать, будто я слегка опасаюсь, подойду им или нет. Кстати, далеко не праздный вопрос, сумею ли действительно себя проявить», – подумал Нэш отстраненно.

– Сделаем, не переживай. Ну, а с этой минуты о работе больше ни слова! – шеф поднял обе руки и на миг зафиксировал их перед собой. – Куда приходить и где твое место рабочее, завтра мой референт тебе сообщит. Ключевое слово – завтра! А сейчас отдыхать станем! Пить, на девушек танцующих глядеть и вообще!..

– Предлагаю начать с «пить», – весело оскалился Димон. – Например, за согласие!

На сцену вышла атлетически и при этом удивительно пропорционально сложенная женщина, одетая на манер то ли восточного волшебника, то ли какого-нибудь султана-эмира. Блестящий плащ, украшенный звездами, частично скрывал ее фигуру, только длинные мускулистые руки оставались открытыми; на лице была серебристая повязка, из-под которой виднелись только глаза. Все это венчал роскошный тюрбан с павлиньим пером.

– Что за чудо в перьях? – удивился Нэш.

– Азиза, природный магнетизм, спиритизм и гипноз, – ответил шеф. – У нее премьера в этом заведении. Сам я, правда, не видел, но, говорят, забавные фокусы показывает.

Азиза тем временем пригласила нескольких смельчаков из зала на сцену, чтобы было на ком продемонстрировать мощь своего дара. Началось все вполне мирно и обыденно, слегка окосевшие смельчаки загадывали в уме цифры, которые она с блеском отгадывала. Затем показала пару карточных фокусов, без ошибок угадывая любую карту из колоды. Зал реагировал вялыми аплодисментами, все это было уже старо и неинтересно.

– А теперь я хочу пригласить человека, – спровадив всех со сцены, обратилась в зал Азиза, – который считает, что его нельзя загипнотизировать. Есть желающие?

Зал ответил настороженной тишиной, только за одним столиком звякнула неловко поставленная рюмка.

– Неужели господа испугались? – удивленно спросила Азиза. – Вот уж не ожидала!

Грузный мужчина с давно сформировавшимся брюшком решительно вышел на сцену.

– Чего нам бояться? – с вызовом сказал он в зал. И не такие пробовали.

Без бинокля было видно, что принял он достаточно и сам черт ему не брат, а если кто против него попрет, то здесь же и поляжет, бедолага.

– Ты, подруга, это… давай начинай свой гипноз, – повелительно махнул он рукой. – Меня, ха, что пулемет, что водка с ног не валит, а гипноз – так вообще…

Было видно, что его слова задели Азизу, глаза над маской недвусмысленно нахмурились. Впрочем, если она на сцене давно, все это легко могло оказаться игрой, а таких пузатых смельчаков она видела-перевидела.

– Итак, я хочу внушить вам, что вы обезьяна, – обратилась Азиза к добровольцу. – Внушение будет действовать несколько минут. После этого вы полностью забудете все, что с вами произошло за это время, и вернетесь в свое обычное состояние. Я спрашиваю вас перед всем залом: вы согласны?

По лицу смельчака пробежала тень, что-то внутри подсказывало ему: ну на фиг эти эксперименты. Но отступить теперь означало потерять лицо. Какой же пьяный согласится потерять лицо, особенно если водка пока не взяла, а пулеметов поблизости не наблюдается? Вполне естественно, победило пьяное тщеславие.

– Давай колдуй, – пробурчал он, – все равно ведь ничего не выйдет. Чтобы я мартышкой прикинулся? Ну-ну!

– Хорошо, вы согласились. За возможные последствия вы несете ответственность сами. – предупредила Азиза. – На счет три вы на две минуты станете макакой. Один, два… три!

И фокусница быстро провела возле головы мужика руками, будто хотела стряхнуть воду с пальцев тому в лицо. Доброволец вздрогнул, и вроде бы больше ничего не произошло. Он как стоял на месте с глупой ухмылкой, так и остался стоять. Только взгляд стал бессмысленным и расфокусированным, хотя это можно было рассмотреть только с двух ближних столиков.

– Эй, Витек, – окликнул из зала приятель экпериментатора, – кончай дурку валять, водка нагревается!

Реакция Витька была неожиданной – он по-обезьяньи присел на корточки и с места прыгнул в зал. Женщины дружно взвизгнули.

– Во дает, твою мать! – охнул приятель Витька. – Совсем охренел!

Оказавшись в зале, среди столов, Витек заметался и заверещал, ловко увернулся от замахнувшегося подносом официанта и резво упрыгал в сторону кухни. После полуминуты оглушительного звона бьющейся посуды и нерешительного мата Витек вернулся в зал, только уже без пиджака и в порванной рубашке. Сидящие за столиками шарахались от мечущегося по залу полуголого Витька, хотя было видно, что он сам их боится до жути. В конце концов он забился в угол и оглушительно пукнул, после чего, как ни в чем не бывало, встал и с недоумением оглядел зал.

– Н-н-не понял… – растерянно произнес Витек. – Кто мне рубашку порвал, бля? И пиджак спер? У меня ж там лопатник, е-е-е!

Время, отпущенное на пребывание приматом, истекло, и Витек снова стал человеком.

Потом была заминка, пока официант нес из кухни утерянный пиджак, был утробный матерок пузатого и тихое воркование метрдотеля (четко произнесено было только слово «компенсируем»), и лишь после всего этого офигевшие товарищи помогли так и не пришедшему еще в себя до конца мужику сесть назад за столик.

– У кого-нибудь еще остались сомнения? – с иронией, то ли настоящей, то ли театральной, спросила Азиза. – Кто еще хочет проверить свою устойчивость к гипнозу? Обещаю, что никаких конфузов больше не будет.

Как ни странно, вызвался шеф. Азиза погрузила его в гипноз и задавала вполне невинные вопросы о детских годах. Некоторые ответы были забавными, другие – не очень. Шеф выглядел, как тряпичный болванчик, и отвечал на все вопросы вялым, лишенным жизни голосом.

– В детстве воровали? – строго вопрошала Азиза.

– Да, у соседа рвал яблоки и однажды залез к нему в погреб, – монотонно бубнил Борис Васильевич. – А в школе украл двух хомячков из живого уголка…

– Стоп, – остановила его Азиза. – Зачем вам понадобились хомячки?

– Хотел развести, а потомство продавать в школе, – сознался шеф.

– Достаточно, – махнула рукой Азиза, выводя шефа из гипноза. Несколько секунд он растерянно озирался вокруг, собирая немногочисленные аплодисменты.

– Ну что, Андрей, слабо на сцену выйти? – предложил ему шеф, вернувшись на место. – Или у тебя есть тайны, как у графа Монте Кристо?

– Вроде нет, – осторожно ответил Нэш. – Разве что мелочи, как и у всех.

– Ну, тогда вперед, – хлопнул его по плечу Димон, – с песней на мины.

Нэш понял, что попал в ловушку. Не пойти означило навлечь на себя подозрения, пусть даже глупые и несерьезные, но которые потом вполне могут перерасти в более крупные и опасные для здоровья.

Хотя если он выйдет и эта самая Азиза не сможет загипнотизировать его, то все подозрения рассеются. Он-де готов, просто не виноват же, что не гипнабельный, уродился вот такой. Хотя… Хотя, конечно, его устойчивость к гипнозу тоже может вызвать подозрения, но это по-любому меньшее зло. В конце концов, можно будет списать на долгое пребывание в виртуальных реальностях и приобретенное умение различать реальность и глюки. В общем, риск в результате отказа был выше, чем риск от согласия.

Выходя на сцену, Нэш слегка нервничал. Нет, он даже в мыслях не допускал, что доморощенная гипнотизерша могла взять под контроль адепта Ордена, но чем черт не шутит? Эта страна уже несколько раз преподносила нежданные сюрпризы, так что повод волноваться, хотя и небольшой, все-таки имелся.

Поставив многоуровневую мысленную защиту, он сконцентрировался на ней, не допуская ни малейшей бреши. Азиза медленно ходила вокруг, бутафорские звезды и блестки на ее накидке поблескивали и завораживали; потом Нэшу показалось, будто почти невесомая рука поглаживает ему затылок, а затем слабым уколом в области межбровья отсигналил искусственно созданный в его мозге особый нейронный центр. Если мощность воздействия увеличится, центр может начать постепенно отключать определенные части мозга, в которых хранится критическая информация. А если уровень проникновения приблизится к предельному, заложенная в мозг программа включит железы и древние отделы нервной системы, начнут вырабатываться определенные гормоны и нейромедиаторы. Нейронные кластеры, в которых хранятся тайны Ордена, попросту разрушатся. Неприятный рефлекс, закладываемый в адептов Ордена еще на начальной ступени подготовки второго уровня Посвящения. Запросто можно потерять сознание, а заодно и резко ухудшить некоторые психические функции типа внимания, зато мозг при этом заблокируется, и его ничем уже не пробьешь. Орден умел хранить свои тайны!

Энергетическое давление нарастало – тревожный центр отозвался волной боли, прокатившейся по позвоночнику и вонзившей когти, зубы, шипы, крючья – что там еще имеется у боли? – в каждую клеточку организма. Нэш стиснул зубы, почувствовав во рту привкус крови. Выступивший пот заливал глаза и градом катился по щекам; предательски задрожали ватные ноги. Уже оседая на пол, сквозь туман, окутавший мозг, Нэш почуствовал, что давление ослабло и боль начала медленно отступать. «Ну и славно… еще чуть-чуть – и половину мозгов сожгло бы…», – успел подумать Нэш, прежде чем окончательно потерять сознание и провалиться в блаженное небытие, куда боли со всем ее инквизиторским арсеналом ход, к счастью, заказан.

В себя он пришел уже дома, в знакомой квартире, лежа на диване, укрытый до подбородка пледом. Переезд из клуба в квартиру из памяти начисто выпал. Нэш припомнил русскую пословицу, очень подходящую к ситуации: «Укатали сивку крутые горки». Вот тебе и Россия, страна медведей, балалаек и морозов. Ну, развесистой клюквы еще.

До этого момента Нэш с пренебрежением относился к людям вообще, но сейчас в нем впервые зашевелилось если не уважение, то нечто очень похожее.

Эту страну нельзя не уважать – сколько ни пичкает ее Запад реформами, а самородки здесь все равно не переводятся.

 

Глава восьмая 

Рабочее место Нэшу выделили вполне приличное: большой стол с пропастью ящичков и полочек, где пряталась разнообразная канцелярская мелочь вроде степлеров, дыроколов, пластиковых файлов и фломастеров. Оценил Нэш и удобное вращающееся кресло. Комп тоже был на уровне – трехпроцессорный монстр с гибридной структурой, большим OLED-монитором; принтер и сканер под рукой, доступ в местную сеть и, самое главное, И-нет с приличной скоростью – хоть фильмы скачивай. Чувствовалось, что на людях здесь не экономят. Хотя при необходимости Нэш мог обойтись огрызком карандаша и собственными ментальными способностями, гораздо приятнее было чувствовать себя на таком вот удобном месте, с кондиционированным воздухом, кофейным аппаратом и компом.

Перегородки, разделявшие помещение, создавали чувство личного пространства, так что четыре человека не мешали друг другу. Каждый сидел в персональной ячейке, только по стуку клавиш можно было понять, кто на месте. Комната, в которой его временно разместили, чем-то напомнила жилое помещение в спецшколе «Единой Расы». Скорее всего, дело было в цвете стен, похожем на снег ранней весной, когда тот начинает темнеть и проседать от солнца. У Нэша невольно всплыли не очень приятные воспоминания детских времен. Школа вызывала в нем одновременно и ненависть, и чувство привязанности – все-таки это был первый в жизни настоящий дом. А воспитатели и сокурсники стали настоящей семьей, поскольку другой он и не знал. Как-то раз воспитатель, вырабатывая у Нэша правильную осанку, заставил стоять вполотную к стене целый день, не отрывая голову и спину, да еще и со стаканом воды на голове. К концу дня Нэш все-таки покачнулся, и стакан упал на пол. После этого пришлось целую неделю вне очереди драить сортир под смех и подначки соседей по комнате. Уже потом, через много лет после окончания школы, Нэш совершенно случайно узнал, что был тест на переносимость неудач, и в тот день он этот тест успешно прошел. А два соседа по комнате не прошли, хотя были намного способнее Нэша. Реакция на свои собственные ошибки у них оказалась не такой, как требовалась по критериям Ордена.

Вынырнув из воспоминаний, Нэш стал осваиваться на новом месте.

Режим на фирме вполне соответствовал заявленному уровню. Даже чтобы выйти из комнаты, не говоря уж о том, чтобы войти в нее, требовалось вложить выданный ему референтом электронный пропуск в специальный считыватель. Пропуск, разумеется, являлся ключом далеко не ко всем дверям. Нэш мог войти в свой кабинет и выйти из него, остальные же двери реагировали на его пропуск красным огоньком запрета. Получалось, свобода передвижения ограничивалась всего одним этажом. На все другие допуска не было. «Случайная» попытка выйти на другом этаже вполне предсказуемо завершилась пиликанием сигнала тревоги, на который моментально явилась внушительная охрана в лице трех хмурых мордоворотов с электрошокерами наизготовку. Они тщательно проверили Нэша и порекомендовали больше не ошибаться. Видимо, в пропуск была встроена радиометка, действующая по принципу «свой – чужой», сигнал с которой постоянно передавался на принимающие устройства, расположенные где-то в здании. Простенько, но надежно. Только украв чужой пропуск с высоким уровнем доступа, можно было прогуляться по зданию, но идти на такой риск Нэш пока не хотел. Хотя и держал такой вариант в голове. На будущее.

Новые коллеги по работе оказались людьми вполне свойскими. Никто из них не стал лезть с расспросами, кто он и откуда взялся. Привело человека начальство – значит, так и нужно. Но и отгораживаться стеной молчания они не стали, вежливо объяснили и показали, что и где расположено, какие необычные фишки понавешаны на комп, где расположен туалет и куда именно нужно стукнуть заедающую кофеварку, чтобы та все-таки соизволила штатно сработать. Благодаря отточенной в Ордене коммуникабельности Нэш легко нашел с ними общий язык, тем более что все четверо были примерно одинакового возраста.

Но вот чем занимались новые коллеги, Нэш до конца не узнал – на этот счет ребята сразу становились весьма неразговорчивыми. Понял только, что разрабатывали какой-то софт для когнитивных виртуальных реальностей. Больше ничего вытянуть не удалось – служебная дисциплина на этой фирме была поставлена отменно, почти как в Ордене.

Мало что дала и попытка слегка покопаться у ребят в мозгах. Никаких страшных секретов не обнаружилось, обычный бытовой фон. Можно было копнуть поглубже, но незаметно это сделать не удалось бы, а рисковать втемную на этом этапе внедрения было нецелесообразно.

Новые обязанности Нэш представлял пока весьма смутно. Одно дело – прикрываться легендой, а другое дело – под ней работать. В теории Нэш более-менее представлял, что это за зверь такой, синхронизированные виртуальные реальности, и с чем их едят. Но вот на практике… Графики, диаграммы, куча справочной информации, вводные для построения моделей, статистические распределения с массой взаимных корреляций и ковариаций, многопараметрические отображения, различные способы графических преобразований – все это снежным комом вывалилось ему на комп для ознакомления. И сквозь эти дебри Нэш медленно, но верно продирался. Хорошо хоть по времени его пока не ограничили, полагая, что используемые фирмой технологии весьма специфичны и сложны и поэтому быстро изучить их маловероятно.

Вот когда Нэш вспомнил добрым словом кураторов по подготовке к этой миссии, заставивших пройти спецкурсы по математике и информационным технологиям. Только теперь он понял, что зря ворчал на преподов по спецдисциплинам и на кураторов, считая спецекурсы если и не совсем пустой, то непонятно зачем нужной тратой времени и сил. Осваивая предоставленные материалы, Нэш начал постепенно понимать, чем именно занималась люди на этой фирме. И ему становилось немного страшно… Слишком уж далеко они продвинулась в деле разработки целого комплекса средств и систем генерации особой виртуальной среды. Сочетание удачно модифицированного, но при этом вполне обычного в целом софта с хитроумными техническими присадками, включая весьма продвинутые системы нейрофизиологического воздействия, позволило разработать экспериментальную модель по генерации синхронизированных виртуальных реальностей когнитивного характера. Сами еще, судя по всему, не догадываясь в полной мере о том, что сделали, они получили в распоряжение мощнейщее оружие – возможность предсказать результат многих и многих событий. Только использовали его в поразительно узких целях – для набивания кошельков. Имей такую систему в своем распоряжении Орден, не нужно было бы заниматься отработкой целых комплексов возможных вариантов с риском для оперативников и значительными затратами ресурсов. Проверяй в сгенерированной реальности, к чему приведут твои действия, и, если надо, корректируй. Так просто! Оставалось надеяться, что ему повезет и он сможет использовать созданный этими странными русскими прототип в интересах Ордена – заложить в систему условия текущего задания и просчитать его результат. Нэш с некоторым злорадством подумал, что в аналитико-ситуационном центре до потолка подпрыгнут, если он выложит отработанную модель развития событий по проекту, столь важному для стратегических целей Ордена.

 

Галстук мертвой змеей висел на стуле. На рубашке расползлись пятна пота, выпитая вода не приносила облегчения, тут же выступая на лысине и на лице. Московская жара, одним словом. Тем более что кондиционеры в клубе почему-то не работали, а возни предстояло еще прилично. Налоговый инспектор пробежал глазами по части зала, видимой через тонированную перегородку кабинета управляющего. Бетонные стены, муляжи какой-то мерзкой слизи, в нишах жуткого вида скелеты, с потолка кружевами свисает так похожая на настоящую искусственная паутина. И ни одного окна на улицу.

– Как вы в такой жаре работаете? – недовольно проворчал инспектор. – Сауна, а не кабинет! Я представляю, что сейчас в зале творится!

– Так ведь там никого нет, а? Работа только вечером начинается, когда жара уже спадает, – ответил управляющий, покачиваясь на стуле напротив. – Днем только убираем или ремонт мелкий делаем. А еще мы днем кондишены отключаем. Для экономии. Правда, у меня-то работает всегда, просто сегодня сломался. Я вызвал ремонтников, но что-то долго едут.

– Ясно, – буркнул инспектор и, кивнув на обстановку, сменил тему. – Интересное у вас место, публика, наверное, очень специфическая. И чем вы тут занимаетесь?

– Как обычно, культурный досуг. Лекции читаем, иногда вечеринки тематические проводим.

– Непонятно, как вы тут окупаетесь, – покачал головой инспектор, – по всем отчетам прогореть бы вам. Прибыли почти нет. Живете только за счет добровольных взносов членов.

– А разве это запрещено, а? – с некоторым сарказмом в голосе спросил управляющий. – Кстати, мне вообще непонятен ваш интерес к нашей фирме. Месяца три назад у нас уже была налоговая инспекция, а проведение в одном налоговом периоде повторных проверок без особых на то оснований запрещено. У нас что, обнаружены какие-то проблемы, а?

– Ну, проблемами я бы это пока называть не стал, но кое-что проверить придется, – уклончиво ответил инспектор. – Поэтому я бы хотел ознакомиться с вашей отчетностью за прошедшие полгода.

Управляющий со скучающим видом вынул из шкафа две большие разлохмаченные папки, положил их перед инспектором и стал наблюдать, как тот, не спеша, близоруко щурясь, ищет нужные бумаги. Уйти он не мог, мало ли что еще понадобится из документов, оставалось сидеть и ждать окончания проверки.

– Я бы не смог, – потерпев минут двадцать, завел беседу управляющий, – день и ночь в бумажках этих копаться. Скучное занятие, а? От тоски взвоешь.

– Я привык, знаете ли, – невозмутимо ответил инспектор, откладывая очередной ворох бумаг. – Хотя, конечно, в детстве моряком хотел стать, по морям плавать – я родом из Питера. И в мыслях не было, что станут звать меня Владимир Михайлович и буду я заниматься налоговыми проверками.

Управляющий уже пожалел, что увел разговор немного не в ту сторону. Обидится еще человек и до позднего вечера промаринует. Мероприятия отменять придется… Даже от тени такой возможности у него заныло в висках. Надо было срочно менять ситуацию.

– Кстати о жаре, – хлопнул себя по голове управляющий, – на кухне в холодильнике есть пиво «Балтика». Может, по бутылочке, а?

– Я на работе, – со сталью в голосе ответил Владимир Михайлович и уткнулся в бумаги. – Покажите-ка лучше ордера на перевод средств из банка.

«Точно, обиделся, – подумал про себя управляющий. – Черт меня дернул про скучную работу заикнуться!»

– Хотя, конечно, после окончания… – сделав паузу, добавил налоговик потеплевшим голосом, – можно и пропустить чуток.

– Я про то и говорю, – воодушевился управляющий, – жара же неимоверная.

– В принципе, мы почти закончили, – задумчиво посмотрел на потолок инспектор, – только я хотел еще счета-фактуры просмотреть…

– У меня и раки вареные есть, на кухне остались, – обрадовано произнес управляющий. – Так что после окончания проверки не откажите уж…

Инспектор молча поднял глаза от бумаг, глянул на собеседника и снова уткнулся в документы. Восприняв это как знак согласия, управляющий позвонил и даже не через пять минут, а через три с половиной из кухни принесли свежесваренных раков, ящик пива и запотевшие бокалы, которые хозяин кабинета тут же наполнил.

А спустя еще пять минут инспектор откинулся на стуле и устало сказал: «Время, однако. Рабочий день закончился. Вот теперь можно и горло промочить». Первый бокал выпили молча и быстро, словно боялись, что пиво нагреется. Затем основательно прошлись по ракам, уничтожив их популяцию на блюде более чем наполовину. И только после третьего бокала завязался нормальный человеческий разговор. Управляющему даже показалось, что инспектор не такой уж сухарь и формалист, а вполне душевный дядька и неплохой рассказчик.

Опорожняя шестую по счету бутылку пива, инспектор уже заметно подобревшим голосом жаловался на судьбу.

– Зарплата с гулькин нос… ну, сами понимаете, – с горечью повествовал он. – А тут еще гоняют, как мальчика. Вот сегодня, вы думаете, зачем меня в ваш клуб погнали?

– Неужели нарушения какие-то обнаружились? – настороженно предположил управляющий.

– Ну, зацепиться всегда есть за что, особенно в таком бизнесе, как ваш, – махнул рукой Владимир Михайлович. – Но, по-моему, это все так, для отвода глаз. А вообще-то сейчас городская налоговая ведет какую-то операцию по наводке ФСБ. Думаю, что и меня к вам по их указанию направили. Только никому ни-ни!

– Да ну, какое еще ФСБ? – искренне удивился управляющий. – Где они и где мы, а?

– Они всегда ближе, чем вам хотелось бы! – усмехнулся инспектор. – Я краем уха слышал, что банк, через который вы деньги переводите, кто-то под себя подмять хочет. Вот и собирают компромат, любые нарушения ищут, зацепки. А ФСБ это дело под контролем держит. Большой бизнес и большая политика, мать их. Это мне начальник по секрету сказал. Вот такие дела.

– Да, бардак еще тот, – с сочувствием заметил управляющий, подливая собеседнику пиво.

– Я ничего лично против вас не имею, но проверки эти меня уже замучили. Хозяин заведения где-то в Канаде пузо греет, и ему все проблемы по барабану. Следит только, чтобы его недвижимость не заложили, а на все остальное плевать. А мы тут крутись, как хочешь, чтобы дивиденды ему обеспечить!

– Не то слово! Мы тоже отдуваемся по полной. Сверху то план по сбору недоимок спустят, то, как сейчас, ФСБ или менты науськивают нас на кого-то, будто ищеек. Нет бы зарплату прибавить… А мне уже за пятьдесят, – с горечью в голосе сказал инспектор, развивая наболевшую тему. – Тут пенсия не за горами, дочка одна с ребенком… с мужем, понимаешь, развелась недавно. А накоплений ноль и не предвидится.

Молча выпили еще по бокалу. Инспектор прокручивал невеселые мысли о своей жизни, управляющий подумывал, как бы потихоньку избавиться от неожиданных проблем с нагрянувшим налоговиком. Черт его знает, что он там мог накопать, подстраховаться не мешало бы. Тем более что жалобы инспектора вполне можно было истолковать как просьбу о взятке.

– Ну, мне пора, – поднимаясь со стула, сказал управляющий, – через пару часов клуб открывается, и надо все проверить.

– Да, действительно пора, – завязывая галстук, кивнул инспектор. – Хорошие раки были. Черт, перебрал я слегка. Как теперь домой добираться?

– Что-нибудь придумаем. Кстати, ничего подозрительного у нас не нашли?

– Есть некоторые недочеты. Ну, так они в отчете прошлой проверки указаны. Правда, бухгалтерия ваша не все еще устранила, что дает формальное основание наложить штраф, – задумчиво сказал инспектор и, неожиданно остро, совсем не по-хмельному взглянув на управляющего, добавил: – Ну да вам это скорее всего ничем серьезным не грозит. А вот то, что банк несколько раз делал платежи вроде бы и по инструкции, но слишком уж выгодно для вас – уплата налогов переходила в следующий квартал, – это я отмечу. Долг службы.

– Ну и хорошо, – с облегчением вздохнул управляющий, – а домой на такси доберетесь.

– Да ты чего? – удивленно спросил инспектор. – Мне почти на другой конец города. Заломят на всю зарплату.

– Обижаете. Такси я уже заказал, сейчас подъедет, – ответил управляющий. – Так что не беспокойтесь, поедете за счет заведения.

– Спасибо, – с достоинством, восприняв это как должное, ответил инспектор. – Ну а вы обращайтесь, если что, за консультацией. Вот моя визитка, там есть мобильный телефон.

И оба одновременно подумали, что лучше бы этому никогда не случиться. Инспектор – потому что не представлялось возможным выдоить с этого второразрядного заведения что-либо существенное, а управляющий – потому, что сейчас его гораздо больше, чем недочеты в бухгалтерии, заботили совсем другие вопросы.

 

На столе беспорядочной кучей валялись бумаги, фотографии Андрея в разных ракурсах, распечатки со стройными колонками цифр. Отсвечивали экраны нескольких включенных мониторов. Одни из них транслировал картинку в реальном масштабе времени, остальные показывали ранее сделанные записи в режиме стоп-кадра. Техники у Бориса Васильевича для не очень большого кабинета было многовато, но его самого это вовсе не смущало. Он был человеком сродни Юлию Цезарю, который, если только летописи не врут, мог делать несколько дел одновременно. Присутствовавший в кабинете Дмитрий не знал, насколько правдивы рассказы о Цезаре, но шеф такой способностью явно обладал.

Изображение на мониторе шло полосами и через каждые пять секунд пропадало, чтобы снова появиться. Дмитрий попробовал испытанный народный метод и слегка стукнул по монитору.

– Хватит инвентарь калечить. Лучше скажи, кто камеру наблюдения ставил? – грозно спросил Борис Васильевич. – Тот же спец, что и кофейные аппараты?

– Не знаю кто, – совершенно невинным голосом отвечал Димон. – Да и при чем тут это? Просто контакт какой-нибудь отошел. За ночь поправим.

– Поправим… Халтурщики, – буркнул шеф. – Давай рассказывай, чего там наш Андрей поделывает.

– Да ничего особого, – пожал плечами Димон, – изучает материалы. Один раз только рыпнулся, попробовал прогуляться в отдел анализа. Но ребята штатно сработали. Я думаю, он просто на зуб систему охраны пробовал. А так нареканий нет, работящ и усерден, как муравей.

– Все бы так работали. А что говорят про нового сослуживца наши «старики»?

– Говорят, что парень свойский, – пожала плечами Мария Викторовна, – пошутить любит, но в меру, не трепло. Пробовал пару раз прощупать им мозги, но неглубоко. Как и следовало ожидать, наткнулся на ничем не примечательную картину. Работа, дом, что купить теще на день рождения. Ничего важного или подозрительного не накопал. Само собой, они не знают, кто он и откуда. Думают, что либо проверяющий из Центра, либо чей-то протеже.

– Не нужно ничего суперсложного ему поручать, – мотнул головой шеф, – а то еще занервничает – тема-то то непростая, а он, как ни крути, дилетант. На одной легенде далеко не уедешь. Пусть подольше поизучает.

– Да ему пока вообще ничего не поручали, – Димон пренебрежительно фыркнул. – Не надорвется, ручаюсь!

– Кстати, вы-то его больше зондировать не пытались? – усмехнулся Борис Васильевич.

– Не пыталась, – отрезала Мария Викторовна, – а тот случай в клубе – чистая случайность. Кто мог подумать, что у него защитный рефлекс поставлен до коматозного уровня? И нечего меня пинать лишний раз.

– Даже и в мыслях не было, – заверил шеф. – Для меня его обморок тоже стал сюрпризом. Я уж было решил, что вы его ненароком укокошили. Ну, думаю, привет, вся операция насмарку. А потом гляжу – оклемался голубчик.

– Да уж, оклемался, – покачал головой Димон. – Целый день отлеживался. Я уже устал загибать про то, как он всех напугал. И советовал сходить сердце проверить. Но не думаю, что он меня слушал. Похоже, для него самого это стало сюрпризом. Видать, его начальство перестраховалось так, что он и сам ни о чем не догадывался.

– Ну, хорошо, – прервал разговор шеф, – у меня тут идейка одна созрела. Я думаю, надо бы нашему новому работнику квалификацию поднять. Тут на днях конференция по виртуалистике проходить будет. Неплохо бы, чтобы он там засветился.

– Это еще зачем? – искренне удивился Димон. – И так секреты ему разве что на блюдечке не выкладываем.

– Если начальство говорит: надо, – значит, надо, – отрезал шеф, однако без лишней строгости. – Пусть всерьез заинтересуется темой, поглубже крючок с наживкой заглотнет.

– Смотрите, шеф, – предостерегла Мария Викторовна, – как бы он с крючка не сорвался в самый неподходящий момент.

– Точно, слишком уж мы возимся с ним, – поддакнул Димон. – А у меня альтернативное предложение: взять в оборот кого-нибудь из персон, с которыми он контактировал. И вообще раскрутить его контакты на всю катушку. В клубе том, где фокусы с некромантами. Или выставку. Ну не просто же так он туда потащился!

– Ага… Да если мы его контакты скопом накроем, только полный идиот не догадается, кто за всем этим стоит. И вот тогда уж точно сделает он нам ручкой и укатит восвояси. Кроме того, все, с кем он контачил, могут понятия не иметь, кто он на самом деле и на кого работает. Уж что-что, а легенды создавать его хозяева умеют – мы и его-то, считай, случайно зацепили. А цель его так и не раскроем. И вся наша затея пшиком обернется, – Борис Васильевич покачал головой. – В общем, без резких движений. Лучше подольше за ним понаблюдать, уж поверьте мне, старику. К слову, какие из его действий, на ваш взгляд, являются выполнением реальной задачи, а какие – разбрасыванием камней и пусканием пыли в глаза?

– Так я и говорю, – гнул свое Димон, – надо все это гнездо раскурочить, взять самых подозрительных и вытрясти из них все сведения, ну а потом…

– Дай бы тебе волю, так мы бы только и делали, что хватали и трясли, – перебил его шеф. – Пойми ты наконец, методы работы у наших врагов изменились. Это раньше они в открытую воевали. А сейчас, я думаю, никаких магических войн уже не будет. Враг понял, что в прямом противостоянии он, если и не проиграет нам, вряд ли сможет контролировать все последствия битвы. Там ведь тоже хорошо помнят, как помним и мы, чем закончилась последняя магическая война. Как их тогда разгромили, так до сих пор в себя не придут. Поэтому сейчас они только на внутренней противоречивости человеческой   натуры играть могут. Тем более что весьма преуспели в активации у людей животных инстинктов… Ведь большинство живет с сохранившимися в генах и психике инстинктами прапрапредков. И с системой образов мира, сформированной ставленниками эльфов еще в Месопотамской империи. Потом эту систему наложили на христианство, чем совершенно исказили подлинную суть учения. Зато все попытки прямых воздействий, предпринятые в последние три века, нашим оппонентам не удались. Разве что можно считать их успехами, да и то весьма относительными, революцию в Российской империи, тайные соглашения до Второй мировой войны с «Мицхе Мицраим» и «Аненэрбе», убийство Кеннеди, собиравшегося вернуть Штатам подлинный дух отцов-основателей, да придание неверных форм перестройке в СССР. А если вспомнить попытки поторговаться со Сталиным… Ничего из этого не вышло, хоть они и сумели внедрить к нему в окружение своих эмиссаров. Кстати, тогда мы сработали плохо, и за эти наши ошибки расплатилась вся Россия. А теперь они играют тоньше. Гораздо тоньше. В каких областях – понятно. А вот какими методами и в каких конкретно формах – вопрос. Мы хоть и сделали правильные выводы после сталинских времен, но перестройку-то опять возглавить не смогли – прозевали момент начала, когда еще можно было малой кровью перехватить управление. И пришлось опять бить по хвостам и тратить массу лишних сил и времени на то, чтобы протолкнуть своих людей на самый верх. Именно поэтому сейчас надо не кулаками махать, а головой думать – анализировать, моделировать. Может, появление новой мутации вируса гриппа или новые религиозные течения – это тоже их работа? А то мы только про исламский экстремизм все знаем, про остальное же лишь догадываемся пока. Кстати, я не теряю надежды, что моя приманка сработает и парень не удержится – попробует применить нашу систему для оптимизации своего задания. Вот почему я и хочу его отправить на конференцию по виртуалистике, – чтобы посильнее увлекся нашими наработками. А я ему помогу – подведу в кулуарах интересных собеседников.

– А не боитесь, что он расчеты сделает и слиняет? – поинтересовался Дмитрий.

– Во-первых, вряд ли он поступит именно так, а во-вторых, зачем тогда нужно наше оперативное крыло, если позволят ему слинять? – возразил Борис Васильевич.

– Интересно, он нас искренне ненавидит или просто работу свою выполняет? – задумчиво спросила Мария Викторовна. – Зачем людям связываться с чужими? Логику тех же эльфов можно понять – борьба видов, биологическое выживание, наконец, просто желание реванша… Но «Единая Раса» почти сплошь состоит из людей!

– А этим пообещали власть над миром, – сказал Димон таким тоном, что не поймешь, то ли он пошутил, то ли всерьез так думает. – Самим нелюдям слабо нас одолеть, так они часть людей решили околпачить, чтобы против своих же пошли. Ну, а те и рады стараться за коврижку. Ясно, как дважды два.

– Черт их знает, – шеф провел ладонью по лицу, словно пытался снять напряжение и усталость. – Может, так и есть. Но вообще-то мотивы могут быть самые разные – начиная от банальных обещаний здоровья и долголетия и заканчивая тем, что к нашим противникам приходят все, кто резонансен метасистемным целям и задачам сформированного Орденом темного эгрегора. Считается, что высший орган управления «Единой Расы» составляют «те, кто слышит Зов». А тогда «Единая Раса» могла быть изначально создана наподобие надорганизменной системы типа муравейника или пчелиного роя, обладающей единым сверхличным разумом. Тогда собственные ценности и цели индивидуальных объектов подменяются ценностями и целями сверхразума, причем на бессознательном уровне. Мотивы же подобного коллективного разума могут быть вообще непостижимы на нашем личном уровне восприятия. Представьте себе на минутку раковую опухоль, в которой каждая клетка обладает самосознанием, – как бы тогда вела себя колония разумных клеток, понимая, что если она перестроит весь здоровый организм, то умрет вместе с ним? Короче, несмотря на все предпринятые нами за последние пять веков усилия, истинные мотивы членов «Единой Расы» остаются неизвестными. Хотя надеюсь, что новые системы когнитивных виртуальных реальностей с гибридным интеллектом, к тому же собранные в метакластер, помогут нам расшифровать подлинные цели и мотивы Ордена. Так что, Дмитрий, рейд по тылам противника откладывается. А посему вперед – выполнять мои распоряжения.

– А своей головой при этом думать можно? – с иронией спросила Мария Викторовна. – Или нужно слепое исполнение?

– Не только можно, а даже нужно! – устало сказал Борис Васильевич. – Иначе гнать вас надо взашей. Ну, а в завершение разговора скажу, что относительно контактов нашего подопечного у меня уже есть кое-что интересное от аналитиков.

– Туз в рукаве? – пошутила Мария Викторовна.

– Не туз, но эту карту есть чем крыть, – пожал плечами шеф. – И есть что доложить высшему руководству.

– Это какому такому высшему? – с подозрением спросил Димон.

– А самому главному, – ответил Борис Васильевич. – Я теперь раз в неделю делаю краткий доклад Второму. Он решил взять нашу операцию под личный контроль. Чуете, чем дело запахло, когда с такого уровня решили держать руку на пульсе?

– Да скорее на горле, чем на пульсе, – угрюмо ответил Димон. – Причем у нас на горле, а не у кого-нибудь. Я так понимаю, при малейшей оплошности нас в бараний рог скрутят?

– А ты не плошай, – посоветовала ему Мария Викторовна.

– Легко говорить, – вздохнул Димон, – А я с этим монстром почти каждый день вижусь. Можно сказать, рискуя собой.

– Благодарное человечество тебя никогда не забудет, – пообещал шеф. – Ладно, что-то мы в сторону ушли. Дмитрий, веди завтра нашего мистера Икс на конференцию. И не выпускай из поля зрения. Возьми троих ребят из наружки прямо в зал – о приглашениях я позабочусь. Пусть фиксируют все его контакты. Да, на вот, посмотри фотографии тех, кого буду к нему подводить я. Этих можно не отслеживать. Остальных – сразу на карандаш и в разработку. Особенно если он будет стремиться осуществить контакт приватно. На завтра также придаю тебе в оперативное подчинение – цени, оболтус! – две полные оперативно-розыскные бригады с техникой. На случай, если наш фигурант решит с конференции слинять и поедет куда-нибудь в город. Также надо в течение двух дней отслеживать тех, с кем Андрей будет общаться на конференции, исключая наших подставных. А вдруг кто-то из ученых окажется замороженным почтовым ящиком? Хотя вряд ли, конечно, но рисковать не будем.

– Нельзя ли поподробнее о картах, которые есть чем крыть? – поинтересовался Димон. – А то вы, шеф, все секреты разводите да намекаете. Нам ведь, операм, нужно четкое знание диспозиции.

– Да никакой это не секрет, – отмахнулся шеф, – просто не хотел заранее говорить. Раскопали тут аналитики кое-что, но это еще проверить нужно.

– Ясно, ничего пока не скажете, – сказала Мария Викторовна. – Вот тебе и атмосфера полного доверия.

– Ну, ладно, ладно… Дожали, скажу, – сдался шеф. – Я через налоговиков – под легендой об интересах ФСБ – устроил выборочную проверку тех мест, которые посетил наш объект. Благо наши люди есть в структуре и у тех, и у других. Короче, поработали они и в клубе в том мрачном, и на выставке.

– Шеф, не томите, – скривился Димон, – выкладывайте все начистоту.

– Не так давно обе организации открыли счета, на которые были переведены довольно крупные суммы. И хотя банки, откуда поступили переводы, и плательщики разные, но… когда наши коллеги за рубежом копнули поглубже, оказалось, что средства, которые потом поступали со счетов этих организаций, были сначала заведены туда через разные оффшоры-однодневки из одного и того же источника – некоего международного благотворительного фонда. Вот такой скромный результат.

– А фонд уже проверяли? – спросила Мария Викторовна.

– Работают люди, – закивал шеф. – Но тут осторожно надо, чтобы интерес свой явно не показывать. А то вильнет наша рыбка хвостом и сгинет «в синем море людей, событий».

– А проверки эти налоговые не могли насторожить «Расу», если за этим стоит она? – резонно поинтересовался Димон. – Наверняка ведь у них есть смотрящие.

– Тут все железно обосновано, – успокоил Борис Васильевич. – Проверяли надежные люди, к тому же не подставные, а настоящие налоговики. Более того, действительное предписание. И даже слух распространен через Центробанк и ФСБ, что, мол, пора копать и бурить под некоторые из банков, чтобы их то ли выдоить, то ли вообще закрыть. Короче, пока ничего конкретного, но что-то все же есть. А один из инспекторов до того дошел во время проверки в клубе, что управляющий даже денег ему впарил. Ну, еще бы – такой лысенький и толстый дяденька, замученный жизнью и работой. Намекнул о том, как тяжело, мол, выполнять долг налогового инспектора. Так что разошлись они с управляющим довольные жизнью и друг другом. Даже удивительно, насколько нагло «Единая Раса» финансирует нужные структуры в нашей стране – обычно они прикрывают свои действия гораздо глубже. А тут – то ли спешили, то ли цель настолько значима, что они готовы даже засветить каналы финансирования, то ли все это на самом деле – операция прикрытия основных действий. Вот только какая роль во всем этом отводится нашему подопечному, непонятно – не то контролера, не то руководителя, не разберешь пока. Так что поле деятельности для нас осталось широкое. И потому Андрея этого мы должны, просто обязаны разработать по максимуму.

– А мы не можем просто накрыть сеть «Расы» в нашей стране одним махом? – спросила Мария Викторовна. – Одновременно через фонд этот выйдем на их финансовые источники. Ну, а дальше уже дело техники, втемную задействуем Интерпол и прочие уважаемые официальные международные конторы, благо опыт уже есть.

– Повторяю для непонятливых: ну, накроем мы каких-то лиц, а дальше что? Это окажутся простые исполнители, организаторы останутся в тени. А на эльфов и оборотней мы вообще так не выйдем. Нам же нужно прихлопнуть всех раз и навсегда.

– А на нелюдей-то почему не выйдем? Они что, совсем деньгами не пользуются? – полюбопытствовал Дмитрий.

– А нам их всех уничтожить надо? – не дожидаясь ответа на вопрос Дмитрия, выпалила Мария Викторовна. – Или можно оставить чуть-чуть? Для опытов?

– Приплыли, – устало сказал шеф. – И это я слышу от своих лучших сотрудников! Отвечаю сначала на последний вопрос. Тут ответ прост: или они нас, или мы их. Никаких вариантов по совместному проживанию на одной планете – это все оставьте для фантастических романов. Только в них все расы весело живут в мире и дружбе. А у нас, как говорится, пожалел волк кобылу…

– Да это я так, – опустила глаза Мария Викторовна.

– А тебе, Дмитрий, не стыдно задавать совсем уж глупые вопросы? – укоризненно произнес Борис Васильевич. – Эльфы и оборотни деньгами, конечно же, пользуются. Но… Но получают они их путем относительно честного труда под видом людей. Это только у наших фантастов нелюди рангом повыше разъезжают по Москве непременно в «Ламборджини Дьябло», а те, что пожиже, – на мотоциклах, причем сплошь в одноцветных банданах. А реально известен случай, когда верховный вожак одного из кланов оборотней работал банальным грузчиком в порту. Поскольку на мнение людей ему было просто начихать, а мнение соплеменников никак не зависит репутации в мире людей. Конечно, есть у осколков древних рас и свои тайные фонды, и накопленные с древних времен большие сокровища, но… Сомневаюсь я, что фонды напрямую засветятся в операциях «Единой Расы». Скорее купят через подставных лиц какие-нибудь акции или облигации, а потом через других подставных лиц отдадут их с дисконтом под залог фонду типа раскопанного нашими аналитиками. После чего денежки переведут еще несколько раз, а все подставные фирмы сначала продадут каким-нибудь оффшорам, а потом закроют. В общем, Дима, еще один такой вопрос – и я тебя отправлю на спецкурс по основам международных финансовых операций. Так что давайте-ка лучше расходиться, – предложил шеф, – пока я совсем не осерчал. Шагом марш на заданные исходные позиции!

 

........................................................................................ 

 

Глава четырнадцатая 

Приглашения на входе в кинотеатр проверяли два хмурых и небритых типа в черных очках, которые светили фонариками в лицо и, выдерживая паузу, предлагали войти в сумрак. На первом этаже действительно царил настоящий сумрак, окна были завешены серой тканью, и немного света пробивалось лишь со второго этажа.

В фойе кинотеатра их встречали улыбающиеся девушки в стиле вамп, которые раздавали всем желающим небольшие брелоки в виде куклы-трансформера. Если нажать на голову, у куклы выдвигались паучьи лапки.

На полу валялись живописные комья мусора, среди приглашенных на показ ходили переодетые актеры и светили в лица фонариками. Иногда, перекрывая шум, тонко звучал комариный писк. Все было сделано весьма правдоподобно.

Потягивая пиво на втором этаже, Нэш ожидал Елену. Пошла «попудрить носик», как она выразилась. Взять ее с собой на показ он решил по нескольким причинам. Самое главное – она служила прекрасной маскировкой. Если фирма Димона решит за ним присмотреть, – отдыхает человек, пошел вот с девушкой на премьеру фильма. Пусть проверяют ее потом и убедятся, что случайная знакомая. Подвернувшаяся под руку девушка, в меру симпатичная, не слишком отягощенная интеллектом, – как раз то, что ему было надо. А познакомиться с ней мог на основе увлечения компьютерами. Так что не подкопаются.

– А вот и я, – радостно объявила Елена, присаживаясь рядом. – Не слишком долго?

– Нет, не слишком, – улыбнулся Нэш, – до начала показа еще полчаса.

Они созвонились тем же вечером, после их скорого знакомства в интернет-кафе, и Нэш сразу пригласил ее на премьеру «Сумеречного Дозора». Елена сразу согласилась. Нэш не сомневался, что она запала на него, хотя сам особых планов по поводу девушки не строил. В меру симпатичная, но слишком уж молода. Хотя… В России возраст, с которого секс не считается совращением, законодатели установили равным четырнадцати годам, – как шептали злые языки, потому что среди самих депутатов было немало любителей молодой «клубнички». Так что семнадцатилетняя Елена была вполне даже «готова к употреблению».

– Все-таки, Андрей, – спросила она, – где ты приглашение на премьеру «Сумеречного Дозора» достал? Купил втридорога? Мы с подругой нигде их раздобыть не смогли.

– По секрету только тебе скажу, – наклоняясь к ней, ответил Нэш, – это фальшивка, а сам я диверсант и шпион. Но только никому ни слова. Ну, а если серьезно, то у меня знакомый есть, кстати, один из продюсеров «Дозора», – он и достал мне два приглашения. Мы с ним позже увидимся – он здесь должен тусоваться в VIP-зоне и обещал провести на фуршет. Так что надо его перехватить и договориться, где встретимся после конца фильма. Поэтому я и стою здесь, высматриваю входящих.

– Круто! Он «Сумеречный Дозор» продюсировал? – удивилась Лена. – Вот здорово! Наверное, и актеров всех знает.

– Ну, он все-таки не самый главный продюссер, – сказал Нэш. – Тут спецэффектов натыкано на такую сумму, что желающего все это оплатить в одиночку не смогли найти, и пришлось создать продюсерский синдикат. И мой знакомый среди них – не самый первый по «весу», но и не последний.

– Слушай, пошли сфоткаемся с вампирами, – потащила его за рукав Лена, – я потом подругам покажу. Они от зависти лопнут.

Среди толпы пришедших на просмотр зрителей медленно прохаживались актеры, игравшие вампиров, в костюмах, которые использовались при съемках. Время от времени они предлагали окружающим попробовать свежую кровь, в роли которой выступал вишневый сок. Желающих попробовать сок почти не было.

– Нет, я не пойду, – покачал головой Нэш, – нельзя мне.

– Это почему еще? – удивилась Лена.

– Ну, как же, я ведь шпион-диверсант, – пояснил Нэш, – мне светиться лишний раз никак нельзя. Сходи одна, я здесь посижу, пиво попью.

«А ведь придется, наверное, целоваться с ней во время просмотра», – мелькнула мысль. Если он не хочет выпасть из роли бабника-сердцееда, в программе еще целая куча таких вот неизбежных пустячков. Не то чтобы это вызывало в нем протест, все-таки Лена не уродина, скорее легкую досаду. Нет, трахнуть ее в интимной обстановке он вовсе не против, но вот все эти прилюдные нежности ему всегда претили. Ну да роль обязывала.

Нэш оглядывал со второго этажа входящих людей, выискивая среди приглашенных Влада – так звали продюсера, с которым ему предстояло встретиться. Предварительно созвонившись, после всяких паролей и отзывов, они договорились увидеться перед показом. Похоже, тот не спешил, в фойе уже было порядочно народу, все-таки большинство приходило пораньше, чтобы успеть засветиться.

Наконец показался и Влад, молодой, но уже полноватый парень с короткой стрижкой и в аляповатой рубашке. Он быстро прошел через вход и как вкопанный стал посреди фойе, вертя головой во все стороны. Да уж, основы конспирации ему явно незнакомы. Хотя, может, это и к лучшему, что он чайник, никаких подозрений их контакт не вызовет.

– Добрый день, Влад, – сказал ему Нэш, подходя вплотную, – я Андрей.

Влад озадаченно окинул взглядом Нэша, словно не понял, в чем дело, и только потом ответил:

– Извините, вы просто на актера одного немного похожи. Хоть мы и договаривались, растерялся на секунду.

– Да, мне уже об этом говорили, – кивнул Нэш, – и я даже успел воспользоваться этим сходством.

– Ну и как результат?

– Результат? Сейчас подойдет, сами увидите. Кстати, давай на «ты». Мы же почти ровесники.

– Да, пожалуй, – окидывая взглядом фигуру Нэша, кивнул Влад.

Конечно, по сравнению с жилистым Нэшем Влад выглядел толстяком, хотя, в принципе, для своего возраста он был нормальным, среднеупитанным, как сказал бы Карлсон, мужчиной в полном расцвете лет. Наметанным взглядом Нэш отметил набитые костяшки на кулаках – видимо, Влад занимался каким-нибудь единоборством. Да и движения у него были «правильные» и рациональные, как у многих, кто знаком с боевыми искусствами всерьез.

Влад, в свою очередь, оценивал собеседника. Все-таки с эмиссаром одного из тайных фондов Бельдельбергского клуба не каждый день сталкиваешься.

Он ожидал увидеть супермена, а перед ним стоял обычный с виду человек, ничем не примечательный, кроме сходства с известным актером. Правда, в глазах периодически мелькало нечто эдакое… Но в остальном похож на обычного бизнесмена средней руки. Да еще девку какую-то с собой приволок, непонятно зачем, кстати. Как при ней говорить-то?.. Влад не знал толком, зачем его задействовали на этот раз. Никаких инструкция или указаний не дали. Оказывать всяческое содействие, выполнять все приказы – вот и все пояснения. «Ну да ладно, – подумал он, – что скажет, то и буду делать. Мое дело маленькое». Вспыхнула и погасла шальная мысль: а не послать ли всех этих эмиссаров и этот самый фонд куда подальше? Но, прикинув, что сильно рискует потерять с таким трудом наработанный канал льготных кредитов и прямых инвестиций, Влад решил не рисковать.

Хотя внешне он сейчас и выглядел как хозяин жизни, все еще нет-нет, да и просыпалась память о том, как он жил учился на факультете психологии и жил в институтском общежитии, подрабатывая по ночам и отсыпаясь днем на лекциях. И когда после окончания вуза жилищный вопрос встал ребром, очень кстати подвернулись люди, которые предложили ему престижную работу, деньги на жилье и последующую поддержку, попросив взамен лишь о маленьком одолжении – время от времени выполнять определенные поручения деликатного характера. Причем люди эти были не из ЦРУ или, не дай Бог, иранской или китайской разведки, а всего лишь из европейского филиала такой известной в узких кругах организации, как Бельдельбергский клуб. Как выяснил Влад позже у сведущих людей, клуб этот считали, и не без оснований, частью теневой мировой сети управления, стоящей над государствами и правительствами. А для лучшего прикрытия общаться Влад должен был даже не с самой штаб-квартирой европейского филиала, а с одним из созданных для финансирования разного рода так называемых гуманитарных проектов фондом. Так что опасаться наездов со стороны российских спецслужб вроде бы не приходилось. Тем более что и поручения-то пока были несложные и даже безобидные. Ну, в самом деле, что плохого в том, чтобы поместить в сценарий снимающегося фильма определенный материал или склонить режиссера снять тот либо иной эпизод. Причем не даром, в бюджет фильма вносились хорошие деньги, так что все думали, что его предложения – это какой-то хитрый трюк косвенной рекламы. Но что придется делать сейчас? Раньше-то ведь никаких эмиссаров не было, и все задания приходили по электронной почте. Да и приглашения он передал с курьером, который встретился с эмиссаром фонда недалеко от МИДа. В конверт вместе с приглашениями он вложил записку, в которой сообщил время и место встречи перед премьерой. Эмиссар перезвонил ему спустя час на мобильный, назвал пароль и, представившись Андреем, попросил провести его и, возможно, еще одного человека на фуршет, который всегда проводили после подобных премьер. Влад вынужден был согласиться. Тем более что он мог это сделать без проблем.

– Это Лена, а это Влад, – познакомил их Нэш, когда девушка подошла поближе. – Ну что, пропустим для храбрости по глотку пива перед просмотром?

– Лучше не надо, – улыбнулся Влад, – фильм два с лишним часа идет, а бегать из зала…

– Да, веский аргумент, – согласился Нэш.

– Могу рассказать о фильме, - предложил Влад, – если интересно, конечно…

– Ой, конечно же, интересно! – воскликнула Лена. – Только сюжет не пересказывайте, расскажите в общем.

– Постараюсь, – кивнул Влад. – Начну с того, о чем знаю доподлинно, так как сам, хм, приложил к этому свой, ха-ха, карман: на самом деле в бошльшинстве эпизодов – компьютерная графика. Актеры снимались на фоне, а все остальное потом накладывалось. Про спецэффекты я вообще молчу… О, погодите минутку, вот идет второй после ОРТ спонсор. Значительная фигура, между прочим. Надо обязательно поздороваться – очень полезный человек. Александр Михайлович! Не проходите мимо!

– Здравствуйте, здравствуйте, мой дорогой Влад, – распахнул объятия импозантный мужчина лет пятидесяти. – Вы, как всегда, в центре компании?

– Да, вот со знакомыми встретился. Вы, смотрю, тоже на премьеру пожаловали? А ведь говорили, что у вас в это время дела в Австралии.

– Мне удалось перенести визит. Захотелось увидеть лично, на что пошли мои денежки. И статистику доходов узнать не из прессы, а от своих агентов среди прокатчиков. Средства-то вложены не малые.

– Что-то не припомню случая, чтобы вы прогорели, – улыбнулся Влад. – Вы же все в деньги превращаете, к чему прикасаетесь, прямо как легендарный Мидас.

– К сожалению, пока не все, – печально ответил Александр Михайлович. – Извините, пойду дальше, хотел еще повидать нескольких человек.

Он степенно удалился, улыбаясь направо и налево, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой фраз. Ни дать, ни взять светский лев.

– Богат, как Крез, – прокомментировал Влад, – мог бы скупить пол-Москвы и всю Африку впридачу. Но, в принципе, человек неплохой. В кино деньги вкладывает от скуки, наверное. Хочет казаться эдаким Саввой Морозовым, даже копирует его в манерах. Бурнус какой-то надел, часы эти на цепочке...

– У каждого свои причуды, – поддержал его Нэш.

– Смотрите, внизу в фойе на мечах дерутся! – потянула его за собой его Лена.

Чтобы развеселить публику, два одетых в доспехи человека неуклюже изображали поединок на тяжелых мечах. Били они небыстро и осторожно, заранее подставляя мечи под удар соперника. Видимо, это был символический поединок добра и зла. Но публика все равно с интересом наблюдала за происходящим.

– Да, так вот о фильме, – вспомнил Влад, – в общем, нормальное кино получилось. Правда, денег на него пошло немеряно. И на рекламу немало потрачено. Мало того, что на каждом столбе афиши висят и главный спонсор рекламу крутил в прайм-тайм по себестоимости, так еще решили СМС рассылать с предложением прийти на фильм. По секрету скажу, что через нужных людей даже организовали попытку запрета показа фильма, причем на высшем уровне – в Думе будут обсуждать якобы допущенные в фильме нарушения этических норм при отображении борьбы сил зла и добра.

– Вы сами и организовали? – удивилась Лена. – Зачем?

– Ну как же!. Хороший скандал лучше всякой рекламы, – пожал плечами Влад. – А тут такой скандал – загляденье. Только никому ни слова, скоро сами все это по ТВ увидите. Ну ладно, пока мы с вами тут говорили, пора уже и на фильм идти. После окончания подходите вон к тем дверям, – показал он рукой, – я вас обоих на фуршет проведу. Сможете пообщаться с продюсерами, режиссером и актерами.

После того, как Влад стремительно удалился в сторону лестницы в VIP-ложи, Нэш со всоей спутницей прошли в зал и расположились там в одном из задних рядов.

Остальные приглашенные также занимали свои места, хотя и не слишком спешили – положение большинства обязывало быть степенными. Не могли же сливки общества бежать наперегонки. Тем более что на опоздавших как раз было сосредоточенно все внимание. Женщины демонстрировали свои наряды и драгоценности, а мужчины показывали своих женщин.

Наконец свет в зале начал гаснуть, разговоры смолкли.

До этого Нэш редко ходил в кино, только по долгу службы, как сейчас. После двух с лишним часов просмотра он еще раз утвердился во мнении, что больше в кино не пойдет. Скучно не было, вот только содержание фильма в памяти почти не удержалось – запомнились лишь отдельные яркие моменты и трюковые сцены.

Лена, наоборот, была вся в эмоциях. Целоваться во время фильма не понадобилось.

Когда они подошли к дверям в банкетный зал, то были встречены корректной, но непреклонной охраной. Нэш вежливо попросил их пригласить Влада, с которым они договорились о встрече. Чтобы не терять времени, он немного надавил на сознание охранников. И один из них тут же по рации связался со своим напарником в банкетном зале и попросил найти Владислава Башметова. Но искать не понадобилось – тот уже сам выглянул в дверь и поманил Нэша и Лену, выдав в качестве пропуска на фуршет спецбейджи. В зале уже вовсю ели и пили, в промежутках обсуждая достоинства и недостатки фильма. Увидев вблизи столько знаменитостей, Лена тоже решила высказать свое мнение о фильме, которое свелось к повторению фраз из него и пересказу эпизодов. Влад вежливо молчал и улыбался, искоса поглядывая на девушку. И когда она отошла «попудрить носик», Влад задумчиво посмотрел ей вслед.

– Пусть это и шовинизм, но женщина может быть только в двух состояниях, – вздохнул Влад, – или красивая, или умная. В данном случае – первое. Хотя ее реакция на фильм меня порадовала – она просто классический образец того, на что мы все и рассчитывали. У нас после этого фуршета далее намечается уже совсем закрытое мероприятие – только для узкого круга совсем своих. Участвуют лица, внесшие основной вклад в создание сего шедевра. Посторонней шушеры будет мало.

Сказав последнюю фразу, Влад скосил глаза, чтобы увидеть реакцию невозмутимого эмиссара «властителей мира» на словечко «шушера».

– Пьянка-гулянка? – усмехнулся Нэш. – Ну а я, пусть и в качестве этой самой шушеры, буду уместен на празднике жизни для избранных?

– Ты – да, а вот девушку придется отправить... Если честно, там и без нее мамзелей хватит, да еще каких, – ответил Влад и сразу же, встретив насмешливый взгляд Андрея, хорошо понявшего его уловку, дал задний ход: – Собственно, их-то я и имел в виду, говоря о всякой шушере.

– Ну и славно. Там и обсудим наши дела. А заодно, может быть, я и в какой-нибудь умной дискуссии смогу поучаствовать. Ну, а Лену я отправлю, сославшись на то, что у нас с тобой есть дела и надо поговорить. Она уж и так достаточно счастлива, что сюда попала. Вот и хватит – баловать женщин вредно.

– Ну, а дела-то как обсуждать станем? – недоуменно спросил Влад. – Там же все на виду будут, и уединиться надолго практически негде. Выйдет ли серьезный разговор?

– Ты как думаешь, меня что интересует? Я же с тобой пересекся не кино посмотреть. И обсуждать мы станем то, что и так будет у всех на слуху, – этот фильм. Более того, я даже тонко направлю разговор в нужную сторону. И, можешь мне поверить, дураком не покажусь. Для меня как раз важны разговоры об этом фильме – и твои, и других людей. Мне поручено кое-что проверить, обсудить. Или ты забыл, что часть идей в этом фильме появилась по нашей просьбе? Твое дело – оргподдержка. Кстати, можешь не переживать о том, как меня представить, – у меня визитки официального представителя одного малоизвестного в широких, но весьма уважаемого в узких финансовых кругах международного венчурного фонда. И визитки подлинные.

Это было единственным тонким местом во всей легенде, если бы здешние работодатели Нэша проследили его проникновение до этого уровня глубины. Но делать было нечего, приходилось рисковать. Впрочем, раздавать эти визитки направо-налево он не собирался, так что уровень риска был приемлемым.

– А я подумал, серьезное что, – пожал плечами Влад.

Ох уж эти нувориши, подумал Нэш, не понимают они, что миром правят идеи, а вовсе не деньги и что нет ничего серьезнее и практичнее внедренных ментальных клише.

А Влад тем временем радовался, что и впрямь ничего страшного нет. И ему не придется уговаривать самого Михалкова или совершать еще что-то ужасную вещь, как он уже успел себе вообразить. Провести на закрытую вечеринку пару человек и проболтать часок-другой – разве это проблема? Да он этим два раза в неделю занимается – и с куда более опасными типами.

Нэш довольно быстро договорился с Леной, объяснив, что сейчас девушке придется уехать, поскольку ему с Владом кое-что надо обсудить, а завтра он ей позвонит.

Поймав для нее машину и заплатив водиле, Нэш вернулся к ожидавшему его Владу. И уже на роскошном «хаммере» («Понтовщик все же этот Влад», – подумал Нэш) они приехали в расположенный недалеко от кинотеатра небольшой частный клуб, прошли через ненавязчивый досмотр секьюрити и оказались в зале. Тихая музыка, мягкий полумрак, на столиках рядом с шампанским лежали мелки, скатанные из фольги шарики и прочие вещицы изо всех, теперь уже трех «Дозоров».

Нэш и Влад не спеша пили шампанское, разглядывая собравшуюся публику. Через пару столиков сидели Бекнанбетов и Фернст и что-то тихо обсуждали – то ли строили планы на будущее, то ли думали, как уговорить Сергея Демьяненко не продавать права на следующие фильмы сразу американцам. Сам же автор всех «Дозоров» тоже сидел тут рядом со скромно одетым длинноволосым парнем.

– А это кто такой? – кивнул в его сторону Нэш.

– Соавтор Демьяненко по одной из книг про «Дозоры» – Владимир Фамильев, – сморщился Влад, – так что этому кренделю тоже пришлось заплатить роялти.

Было видно, что платить Влад не любит. Другое дело – получать.

– Кстати, надо пройтись, поздороваться. Ты со мной или как? – спросил Влад. И на его лице столь явственно читалось, какой ответ он хотел бы услышать, что Нэш не отказал себе в удовольствии потянуть паузу, после чего с иезуитской усмешкой ответил:

– Пойдем вместе. А то вдруг потом не будет удобного момента меня представить.

Идя за Владом, Нэш оглядывал зал. Здесь была верхушка айсберга, все те, кто руководил и принимал решения, – креативная группа и основные инвесторы.

– Как впечатления? – спросил Влад, подойдя к столику Бекнанбетова и Фернста. – Я имею в виду реакция зала.

– Ничего особенного, – ответил Фернст. – Как и ожидалось согласно фокус-группам.

– Не хотел отвлекать, – чуть замешкавшись, начал Влад, – но я тут с моим хорошим знакомым, его зовут Андрей…

– Что, автограф хотите взять сразу у нас обоих? – устало поинтересовался Фернст, взглянув на Нэша.

– Нет, хотел бы обсудить концепцию фильма и некоторые технические моменты. Я представляю один зарубежный фонд, управляющие которого подумывают над вложениями в российское кино. Так что интерес мой почти деловой…

– А вы сами фильм видели? – бросив на Нэша уже оценивающий взгляд, спосил Бекнанбетов. – Какие у вас самого впечатления?

– У меня? – изобразил задумчивость Нэш. – Спецэффекты просто супер, особенно тот момент, когда инквизиторы останавливают бой между Светлыми и Темными… Или когда Темные мертвых оживляют… В общем, на одном дыхании смотрится. А в остальном…

– Что – в остальном? – заинтересовался Фернст. – Есть что-нибудь, что не понравилось?

– Продакт плейсмент слишком много… Пиво, марки машин, одежда – со всем этим перебор явный, – спокойно взглянув в глаза Фернста, ответил Нэш. Тот сделал приглашающий жест, и Нэш вместе с Владом сели за столик. Нэш был рад, что ему удалось увести разговор в сторону от интереса к фонду, который он представлял, поскольку вручать визитки он собирался только в крайнем случае. А то вдруг в окружении его новых работодателей найдутся люди достаточно близкие или авторитетные для того, чтобы попросить Фернста показать визитку некоего Андрея, с которым его познакомили на вечеринке после премьеры. И Нэшу вовсе не хотелось объяснять происхождение этих визиток. Поэтому лучше продолжить обсуждение художественных достоинств картины, чем начинать обсуждать возможности инвестирования в новые фильмы. Хотя потом, согласно полученному им заданию, придется делать и это. Но лучше не сейчас.

– Это надо Владу спасибо сказать, – усмехнулся Бекнанбетов в ответ на слова Нэша про рекламу, – он был ярым сторонником рваного монтажа в стиле рекламных клипов. И сам рекламы понапихал, и другим присоветовал. Так что тут я согласен, через край переливается. Ну да, как говорится, кто платит деньги, тот…

– Что значит – я? возмутился Влад. – И, в конце концов, что в этом плохого? Фильм удачный получился. Может быть, более динамичный, чем обычно, зато не скучный. А что рекламы много… Знаешь, без этих денег фиг бы вы столько спецэффектов сняли!

– Ладно, ладно, не спорьте, – остановил Фернст уже готового возразить Бекнанбетова. – Тоже мне горячие эстонские парни нашлись. Тем более, Тимур, в одном Влад прав – как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ведь сама-то концепция использования при съемке и монтаже сформированного у людей рекламой клипового восприятия оказалась более чем успешной!

На самом деле заслуги Влада в продвижении этой концепции были и велики, если считать его нажим, и малы, если смотреть с точки зрения собственно того, что он продвигал. С одной стороны, именно он склонил Бекнанбетова к тому, чтобы все сцены этого фильма были сняты в стиле «сшивки» клипов, хотя сам режиссер хотел поначалу снять «Сумеречный Дозор» в совершенно другой манере. Да и определенные сцены Влад в фильм пропихивал. Но, по сути, Влад всего лишь выполнял очередное поручение «Расы». Конечной цели всех этих предложений он не знал, но как психолог по образованию мог сделать вывод, что поданная определенным образом информация может оказывать весьма специфическое действие. Полным зомбированием здесь не пахло – так называемые сублиминальные методы подачи информации не использовались. Но подсознательное внедрение кое-каких идей, встроенных в контекст интересного действа и поэтому проваливающихся в подсознание зрителей, минуя фильтры критического восприятия, было вполне возможно. Тем более что большой экран в этом плане гораздо эффективнее обычного ТВ – ведь мало кто, заплатив весьма приличные деньги за билеты, может встать и уйти из зала. Вот и получалось, что зрители сидят и два часа смотрят на экран под усиленную акустику. Но, как человек сугубо практичный, все эти мысли Влад держал при себе, стараясь при этом поменьше ходить в кино и даже телевизор смотреть пореже – в основном только новостные программы. А развлечения, если у тебя есть деньги, можно вполне найти и в реальной жизни.

– Мы вот сидим и думаем, – сказал Бекнанбетов, – вроде фильм всем нравиться, но спроси сейчас у подавляющего большинства зрителей, какая основная идея или посыл фильма, – и, думаю, если один из десяти ответит, то уже хорошо. Девять же скажут, что эффекты – супер, а фильм – о борьбе добра и зла. И все! Вот и получается, что как режиссер я свою задачу не выполнил. Не сумел перенести на экран идеи, заложенные в сценарии. Или не обозначил их четко и они просто потерялись в действии. Кстати, и Серега Демьяненко так считает. Нет, он, конечно, вслух нам этого не сказал – роялти-то получил неплохие, и это частично примиряет его с действительностью и заставляет мнение о содержании держать при себе, но… Но, по имеющимся у меня, так сказать, агентурным данным, он готов продать все права на последующие фильмы американцам или японцам во многом не только потому, что они ему предлагают большие гонорары, а еще и потому, что они обещают сделать фильмы более точно отражающими те идеи, которые ему дороги как автору.

– Пораженческие взгляды какие-то, – усмехнулся Влад, – мы же праздновать должны, а не кукситься. Сборы-то наверняка опять все рекорды побьют.

– Вот мы и празднуем, – задумчиво произнес Фернст. – Только вот, знаешь, Влад, как продюсер я тебя понимаю, но вот как творческий человек понимаю и Тимура, и Сергея. Денег заработать – это, спору нет, хорошо. Но если бы при этом еще и удалось снять фильм, сравнимый по идейному заделу с первой «Матрицей», – вот это было бы действительно круто. А так смотри что получается: спецэффекты у нас не хуже, это все говорят, и зрители, и критики, и спецы, а вот смысла-то настоящего и впрямь почти нет!

– Не будем вас отвлекать, – сказал Нэш, заметив, что к столику направляется еще пара серьезных джентльменов, явно жаждущих приватного общения с генеральным продюсером и режиссером. – Надеюсь, мы еще сможем продолжить общение позже.

Уже направляясь обратно к своему столику, Нэш сказал Владу:

– Что-то они больно мрачные, хотя радоваться должны.

– Творческие натуры, – махнул рукой Влад, – хотя, с другой стороны, их тоже понять можно. Ну да ладно, это их проблемы.

Постепенно клуб наполнился людьми, среди которых поначалу выделялись молодые девушки модельной внешности. Впрочем, именно им Нэш даже немного завидовал – все равно, что отмечать, главное – засветится, а то и заполучить богатого любовника или даже мужа. Наблюдая эту ярмарку тщеславия, Нэш сказал Владу:

– У меня вот какой вопрос: допустим, у меня есть сценарий или книга, и я хочу, чтобы по ним сняли один или несколько фильмов. Причем основную идею и некоторые аспекты воплощения сценария в видеоряд я не хотел бы отдавать целиком и полностью на откуп режиссеру. Или я хочу деньги в фильм вложить и при этом держать руку на пульсе того, что и как делается. Ну, блажь у меня такая. Можно ли это как-то провернуть?

– В принципе, можно, – на мгновение задумавшись, ответил Влад, – если режиссер и продюсер будут не слишком раскрученные, тогда особых проблем не будет. Грубо говоря, тебе придется стать сопродюсером.

– Хорошо, – кивнул Нэш, – а найти такого сопродюсера и поставить ему такую задачу возможно?

– Не считая меня, есть и еще такие человечки, – сказал Влад и быстро добавил: – А что, я по каким-то причинам не подхожу?

– Ну а если режиссер начнет слишком лезть? – уточнил Нэш, проигнорировав последний вопрос. – Как тогда быть?

– Режиссер не может за всем уследить. И его можно навести на то, как надо смонтировать те или иные сцены, если правильно объяснить, зачем и почему это надо, и пообещать дополнительный доход.

– Сколько сейчас российских фильмов за год снимается и примерно сколько из них выходит на большой экран?

– Ну, снимается, наверное, около десяти, максимум пятнадцати. В действительно большой прокат выходит пять–шесть, – прикинул Влад.

– И все их можно охватить и кое-что в них подправить?

– Ну, в общем, да, только дороговато будет. Да и зачем это надо?

– Какая тебе лично разница зачем? Главное, что можно. А еще то, что организовать этот процесс и распределять финансирование скорее всего поручат тебе. Так что ты особо и не задумывайся зачем, а лучше начни думать – как.

– А я и не задумываюсь, – пожал плечами Влад. – А насчет «как» поговорим, когда конкретное предложение будет – с примерными суммами и описанием того, что в фильмы надо внедрить.

Нэш усмехнулся. В свое время в России шли большие дискуссии по поводу принятия закона о контроле за финансированием общественных организаций, запрещавшего, в частности, финансировать эти организации из зарубежных фондов. Но вот никто и никогда даже не попытался хоть как-то ограничить источники финансирования теле- и кинофильмов и развлекательных передач, хотя влияние СМИ на население было куда более значительным, чем любой партии или движения.

Пока Нэш размышлял об особенностях менталитета российских властей, а Влад предавался тайным мечтам о том, на сколько сможет увеличить свое состояние, если произойдет то, о чем говорил его новый знакомый, к их столу подошли две «охотницы за кошельками». Ноги у обеих росли откуда-то из области шеи, бюсты едва были прикрыты легкомысленными блузками, а улыбки – словно скопированы из одного и того же журнала. Вдобавок ко всему обе были блондинками и отличались лишь цветом губной помады – у одной более темного, а у другой более светлого тона.

– Извините, что помешали, – обратилась к Нэшу та, что со светлой помадой, растягивая губы в улыбке, растягивая губы в улыбке, можно у вас автограф взять?

– Боюсь, девушки, я не тот, за кого вы меня принимаете, – ответил им Нэш. – И вы уже далеко не первые, кто ошибся.

– Я же говорила тебе, что не он, – тихо сказала вторая. – Наверное, слабое освещение… – И уже громче добавила: – Вы действительно очень похожи... Еще раз извините.

– Нет, девушки, так не пойдет, – улыбнулся им Влад. – Мы хоть и не актеры, но тоже не последние люди. Я вложил в этот фильм деньги, а мой коллега изучает возможность вложить в отечественное кино зарубежные активы.

Девушки мгновенно переварили полученную информацию, просчитали ситуацию и выбрали подходящую к случаю тактику поведения. При этом упомянутые мысленные процессы ни на секунду не отразились на их лучезарных улыбках. Это напоминало ракеты, бортовые компьютеры которых обработали новые вводные и внесли поправки в курс.

– Ну, тогда, если вы, конечно, не возражаете, можно у вас поинтересоваться: как это – продюсировать кино? А то все только и говорят о том, чем занимаются актеры и режиссеры, а про продюсеров почти ничего не известно, – сказала первая блондинка. – А ведь без них кино вообще бы не было. И не только кино. Знаете, это даже хорошо получилось, что мы так ошиблись. Все внимание обычноактерам, а мне было всегда интересно: как продюсеры выбирают, куда стоит вкладывать деньги, а куда нет? Одно дело завод или там акции, а тут все зависит от успеха у зрителя. Неужели и его можно просчитать? Или здесь все решает только интуиция?

При этом она совершила сложный маневр корпусом, вследствие которого блузка на мгновенье распахнулась, приоткрыв грудь до опасного предела. Еще чуть-чуть, и будет полная обнаженка.

– Ну, на такие умные вопросы за две минуты не ответить, – вступил в разговор Нэш. – Если вам это действительно интересно, оставьте нам свои телефоны, и мы как-нибудь обязательно пересечемся. Мой коллега вернется из загранпоездки – и как только, так сразу и пересечемся. Скажем, у него на даче.

Девушки и тут проявили завидную сметливость – поняв, что сейчас люди, похоже, заняты, они не стали докучать, а быстренько извлекли карточки с номерами мобильных телефонов. После чего, пожелав Владу удачно съездить, удалились.

Тот проводил девиц взглядом и с сожалением покачал головой.

– Хороши барби. Чего ты их отшил-то? Могли бы неплохо ночь провести…

Тут оннаткнулся на ироничный и жесткий взгляд Нэша и пробормотал:

– Ну ладно, хозяин – барин. Какова наша программа, раз девки побоку?

– Первым делом – работа, – наставительно произнес Нэш. – Пошли, ты меня еще с кем-нибудь сведешь, кто сейчас над каким-либо новым фильмом работает. Причем таким, который гарантированно выйдет на большие экраны.

– Так, сейчас подумаю… Кто тут у нас есть? – начал выбирать Влад. – Фернста с Бекнанбетовым лучше пока не трогать… Славик фигню какую-то снимает… Есть! За тем столиком, что у стены, Вовчик сидит – он режиссер нового фильма по Азумину. К нему можно подвалить. Но он не из нашей тусовки, сразу скажу. Поэтому я его не очень знаю.

– Ничего, представить сможешь, а дальше я сам контакт разовью, – успокоил его Нэш.

Вовчик оказался молодым худощавым малым с ежиком непослушных волос. Он маленькими глотками пил шампанское, совсем не обращая внимания на окружающаю суету.

– Привет трудягам, – вывел его из задумчивости Влад. – Не возражаешь, если отвлеку ненадолго? Это Андрей, и у нас есть к тебе разговор.

– Ну, раз так, валяй, – сказал тот, с любопытством разглядывая Андрея. Видимо, любое новое лицо на этой, в принципе, достаточно узкой и закрытой тусовке вызывало интерес.

– Ты сейчас над Азуминым работаешь? С финансированием напряг – из первоначальной сметы вывалился, а дополнительное финансирование взять негде. Так? – сразу выложил Влад.

– Угу, – буркнул Вовчик, – есть такое дело. А что, у тебя после того, что в этот «Сумеречный Дозор» вгрохал, еще свободные деньги остались?

– У меня – нет. Но что скажешь, если тебе предложат финансирование, однако при условии, что кое-что придется изменить и подкорректировать в сюжете?

– Какую-нибудь актрису хотите в фильм запихнуть? – пренебрежительно улыбнулся Вовчик. – Да пихайте, только не на главную роль! Тоже мне, большое дело.

– Нет, не актрису, – включился в разговор Нэш. – И не скрытую рекламу. Все немного сложнее. Вот у вас есть готовый сценарий, прописаны диалоги, сцены, раскадровка готовая имеется и все такое. И нужно чуть-чуть исправить кое-какие сцены, изменить в некоторых местах диалоги и на стадии монтажа некоторые сцены смонтировать по-другому.

– Ну, если не слишком отступать от сценария и правки эти, в принципе, будут в теме общего сюжета, да при этом дадите дополнительные финансы на пару-тройку спецэффектов, то и это возможно. Но, как говорил незабвенный монтер Мечников, утром деньги – вечером стулья. Главное – финансирование.

– Естественно. Однако для оценки размеров возможных вложений надо обсудить все эти моменты в деталях, – сказал Нэш. – Когда надумаете, свяжитесь с Владом, а он найдет меня.

– А зачем вам это надо? – поинтересовался Вовчик. – Продакт плейсмент? Как в «Дозорах»?

– Что-то типа того, – уклончиво ответил Нэш, – только хитрее. Ничего противозаконного.

– Прям поветрие какое-то в последнее время пошло, – заметил Вовчик, – в каждый фильм скрытую рекламу запихивают. Один раз случай был: вышел на меня зампред правительства одного автономного округа с просьбой создать на ТВ светлый и притягательный образ их замечательного региона!

– Ну а ты что? – спросил Влад.

– Что я? Мое дело маленькое. Он такую сумму пообещал, что я все сделал быстрее собственного визга. А потом два месяца по центральным каналам крутили ролики про заснеженное сердце России. Самое удивительное, что они все деньги, которые потратили на этот пиар, отбили потом и даже прибыль получили – за счет притока дополнительных инвестиций. Вот какая штука. Страшная все же вещь кино и телевидение. Вот поэтому я дома только книжки читаю.

– Ладно, пойдем мы, – сказал Влад, – не будем тебе мешать. Телефон мой есть?

– Есть. Сейчас посмотрю, где что можно подкорректировать, переснять и модифицировать, и тогда позвоню. Через недельку, думаю.

А прием тем временем набрал максимум оборотов, и каждый стремился пообщаться с максимумом людей, стараясь решить какие-то свои вопросы в неформальной обстановке. Отойдя от столика одиноко пьющего (может, от зависти?) режиссера очередного фильма по Азумину, Нэш сказал Владу:

– Слушай, ты прикинь примерно, сколько в деньгах выйдет подкорректировать один фильм и сколько людей нужно для этого задействовать. Этакий бизнес-план в первой итерации. На первой стадии.

– Что за первая стадия?

– Фильмы, которые идут в прокате на большом экране. Про телефильмы пока говорить не будем.

– Прикину, – кивнул Влад.

Не нравился ему этот разговор. Он нутром чуял, что на этот раз его впутывают в какую-то большую игру, где счет будет идти по-крупному. Хотя, с другой стороны, отрабатывать уже полученные деньги все равно придется, иного выхода нет. А тут на кон поставят, как понял Влад, суммы на порядок, а то и на два большие. Игра стоила свеч!

– Ладно, расслабся, – заметив, как он нахмурился, Нэш потрепал его по плечу. – О делах больше ни слова. Как говорит молодежь, оторвемся по полной, раз уж благодаря тебе попали на этот праздник жизни. Давай кутить.

– Кому кутеж, а кому работа, – вздохнул Влад. – У меня, если честно, все эти фуршеты и презентации уже знаешь в каком месте сидят… А не ходить нельзя – сразу выпадешь из тусовки. Я бы сейчас с удовольствием дома посидел, книжку почитал. Тут рожи все знакомые до тошноты, и девчонок ты уже отослал… Так бы, может, уже развели их перепихнуться по-быстрому где-нибудь прямо здесь, благо укромных мест при желании найти можно массу…

Нэш ничего ему не ответил. Он презирал таких, как Влад, готовых ради денег и положения пойти на все. Большинство из тех, кто здесь находился, тоже относились к такому типу людей. И значит, вполне заслуживали той участи, которую готовил для них его Орден.

Но услугами этих людей он пользовался охотно и даже находил в этом какую-то особую прелесть. Они собственными руками копали себе могилу.

Нэш допил бокал шампанского и, подмигнув Владу, неожиданно для того сказал:

– Прямо здесь, говоришь? А что, это реально?

Опешивший от такой резкой перемены настроения собеседника Влад лишь оторопело кивнул.

– Ну, тогда я, пожалуй, тряхну стариной и попробую вспомнить, как занимался когда-то экстрасенсорикой. Глядишь, и смогу нащупать этих двух цыпочек, если они еще не слиняли. Но разводить их на энто самое дело будешь уже ты.

 

Глава пятнадцатая

 

Выключив терминал своей рабочей станции, подключенной к серверам системы генерации когнитивной ВР, Нэш откинулся на спинку стула и потянулся так, что захрустели суставы. Уже почти две недели он, как одержимый, работал в офисе, пытаясь воплотить в программу то, что узнал о комплексе виртуальной реальности, к работе с которым его наконец-то допустили. Буквально проглотив весь переданный ему для изучения материал, он, к удивлению своих новых коллег по работе, он быстро и точно схватил основные моменты теории. И теперь приступил к практике, пытаясь создать некую модель. Каждый день Нэш засиживался по позднего вечера, и времени ни на что другое в таком плотном графике у него почти не оставалось.

Те несколько дней, что ему выделили на отдых, пролетели, как один миг. И успел он за это время очень много: связался с писателями, Кутеповым и Черных, чтобы проконтролировать, как проходит их работа. Еще до начала заварухи с индийцами он успел отправить на электронную почту и тому, и другому обещанные материалы для изучения. А всю работу по оформлению с ними договоров проделали без него.

Также он встретился еще с десятком лиц из полученного им для разработки списка и обозначил им направления деятельности. Люди эти работали в самых разных сферах: он беседовал с религиозными проповедниками, рекламщиками, журналистами, психологами, политиками, бизнесменами, учеными и даже агентурой «Расы», внедренной в среду бомжей! В большинстве своем завербованные ничего не слышали о «Единой Расе» и были уверены, что выполняют поручения какой-то из спецслужб. И так как услуги эти хорошо оплачивались, никто из них особо не интересовался, зачем и для чего выполняются эти самые поручения.

Большинство этих агентов влияния, как назвал их для себя Нэш, были обычными людишками, которые старались пролезть наверх. Некоторые типы вызывали у него легкое отвращение, хотя как профессионал он этого, конечно же, никак не демонстрировал. Это были беспринципные и очень гибкие субъекты, смысл жизни которых сводился к накоплению денег и демонстрации высокого общественного статуса. Такие даже Нэшу пытались показать, насколько они крутые и как высоко поднялись по социальной лестнице. Делали они это скорее в силу привычки, чем осмысленно. Особенно отличались тут политики и люди из шоу-бизнеса.

Некоторые из тех, с кем Нэш успел пообщаться, все же не утратили каких-то принципов. Кое-кто даже пытался отказаться от денег, лишь бы не выполнять подозрительную работу. Но Нэш легко склонил их к уступчивости – помог компромат, тщательно собираемый на каждого такого агента. Особо пришлось повозиться с одним профессором пенсионного возраста, который даже вызвал легкое уважение. Он наотрез отказался что-либо делать, даже пригрозив обратиться в соответствующие органы. Но и он сломался, когда Нэш достаточно прозрачно намекнул на проблемы, которые могут возникнуть у его внучки, учащейся на стипендию одного из контролируемых Орденом фондов в одном из престижных зарубежных университетов.

В общем, этот небольшой отпуск вымотал его так, что Нэш хотел после него отдохнуть уже по-настоящему. Но время сейчас было дорого, и он основательно засел за работу на фирме.

– Андрей, справочник поправочных коэффициентов у тебя? – спросил у Нэша Сергей, работавший в этом же офисе.

Изо всех своих временных коллег по работе Нэш больше всего общался именно с ним. Они как-то легко нашли общий язык – и потому, что были ровесниками, и по причине некоторой, к удивлению Нэша, общности взглядов. Сергей увлекался эзотерическими учениями, создав лично для себя этакий причудливый сплав Кастанеды и неоязычества. При этом он иногда открыто говорил, что нынешнее общество обречено на деградацию и спасти его может только раса совершено новых людей. К тому же Сергей не просто, как попугай, повторял вычитанные истины, но и сам довольно нетривиально рассуждал на эти темы. Нэш даже подумывал о том, не попробовать ли привлечь его на свою сторону, но пока колебался. Из-за денег тот работать явно не будет, для шантажа не было оснований, да и следовало опасаться, что Сергей может доложить о попытке вербовки начальству. Поэтому Нэш решил пока получше присмотреться к этому парню, поискать его слабые места.

– Ага, забирай, – ответил Нэш, – я на сегодня уже все, отстрелялся. Бобик сдох!

– Слушай, может, по кофейку? – предложил Сергей. – А то у меня тоже цифры в глазах сливаются.

– Это можно, – согласился Нэш.

В коридоре, где располагалась их комната, в небольшом закутке стоял кофейный агрегат. Места там было мало, только четыре человека могли сесть буквально локтем к локтю, но очень уютно. Это был некий оазис, предназначенный сотрудникам для отдыха от мерцанья мониторов и прочей оргтехники.

Кофейная машина было старой и довольно заезженной, ее металлические бока были покрыты многочисленными царапинами и потертостями. Несмотря на это, кофе она готовила восхитительный, с каким-то особенным вкусом и ароматом. Сергей рассказывал, что машину несколько раз пытались менять на современную модель и каждая такая попытка заканчивалась неудачей. Помещенный в кладовку агрегат вновь возвращали на старое место, а новую модель сплавляли куда-нибудь в другой отдел или начальству.

– У меня тут фляжка с коньячком есть… – сказал Сергей. – Может, добавим по капле для вкуса?

– Ну, если по капле, то можно, – Нэш взял флягу и понюхал горлышко. – Да и на запах вроде ничего.

– А ты думал! Одно слово – нектар, – с гордостью сказал Сергей, подливая коньяк в чашки. – У меня знакомый хороший в Армении, работает на коньячном заводе. Ну и присылает иногда или завозит, когда ко мне приезжает.

– Не боишься, что поймают с коньяком? – спросил Нэш.

– Я же не хлещу его целый день, да начальство и так знает, кто что делает. Если захотят кого за задницу взять, то и без коньяка это сделают. Главное – не сачковать на работе, вот за это в два счета вылететь можно. Фирма серьезная, но у нас все-таки не концлагерь, так что обысков с конфискацией не проводят.

Разговор, как и ожидал Нэш, потихоньку начинал переходить на работу.

– А Борис Васильевич, шеф, нормальный человек? – спросил для затравки Нэш.

– Мировой мужик, – уважительно сказал Сергей, – по мелочам в работу не лезет, с работы отпроситься у него – не вопрос, когда действительно нужно. Но если сачковать будешь или симулировать деятельность, такой разгон устроит, что держись. Это на первый раз, а на второй – выгонят. И все. Однако на моей памяти только раз такой случай был. Взяли однажды какого-то юного гения, спеца по электронике. Парень и правда был асс в своем деле, но характер имел дюже вздорный – чуть что, сразу скандал затевать и права качать. Выгнали, хотя шеф переживал очень. Я тебя не пугаю, просто для информации говорю.

Нэш покивал с умным видом и продолжил разговор, потихоньку переводя его в интересное ему русло. Сейчас его больше пугало не увольнение, а то, что ему ничего серьезного из разработок фирмы все еще не показывали. Изучая материалы и информацию, он ожидал, что его допустят к системе «Явь» – так называли установку для формирования когнитивных синхронизированных виртуальных реальностей. Но пока ему все еще лишь подкидывали новые и новые материалы и периодически устраивали мини-тесты для проверки усваивания. Он их без особого труда проходил, чем заслужил уважение и даже вызвал некоторую зависть у своих новых коллег. Однако настоящей работы, судя по всему, ему в ближайшем будущем поручать так и не собирались, а на все просьбы дать ему сделать что-нибудь реально полезное уклончиво отвечали, что, мол, рановато еще, надо поднатаскаться…

Но времени на это у Нэша было совсем мало. Не вечно же ему сидеть в офисе и изучать теоретическую базу. Каждый день понемногу беседуя с Сергеем, Нэш более-менее понял, чем тот занимается. Он и другие сотрудники этого отдела составляли нечто вроде программы-сценария для того или иного события, чтобы потом, внеся множество поправок, прогнать уже отлаженную болванку, так называли эти программы-сценарии, через «Явь». Работа была кропотливая и, по словам того же Сергея, немного нудная.

Нэш даже выяснил кое-что о его текущей работе, правда, без указания имен и фактов – в данный момент Сергей составлял болванку для одного заказчика, который хотел предложить свою кандидатуру на пост депутата московской городской думы. Как понял Нэш, моделирование удачного исхода события такого уровня для системы «Явь» уже не занимало много времени, так как влияющих факторов было, в сущности, не очень много. И основная работа Сергея сводилась к поиску готовых шаблонов, составленных на фирме за все предыдущие годы работы, и их компоновке, меняя кое-что под клиента. Подготовленную им «болванку» должны были прогнать через «Явь» уже буквально на днях, чтобы выдать заказчику полную программу действий. И как понял Нэш, ему хотели поручить в будущем примерно такую же работу.

– Давай по второй чашке, – продолжил Нэш разговор, – только без спиртного. Я хотел уточнить. Вот прогнали болванку клиента, получили результат, отдали ему, а в итоге он все равно провалится. Что тогда? Вы ему деньги возвращаете?

Сергей сморщился, видно, не очень хотел о работе рассказывать, но ответил.

– Такого просто не может быть, – покачал он головой, – и не было никогда. После того, как болванку прогонят через «Явь», будут созданы буквально поминутный распорядок дня и все возможные реакции на то или иное событие в жизни клиента за определенный период времени. Что одеть, где и как выступить, с кем за руку поздороваться, а кого в жопу привселюдно послать... Например, выплывет откуда-нибудь компромат. Без просчета клиент начнет метаться, оправдываться или еще какую-нибудь ерунду делать. А имея на руках результаты, он, для примера, через подставных лиц сам на себя закажет слепить такую чернуху и потом слить ее через СМИ, что даже далекому от политики человеку станет ясно: все это ложь и поклеп, а кандидат честный человек, которого хотят очернить. Главное – учесть все влияющие факторы, а для этого нужно много материала о клиенте перелопатить. Медкарты изучить, вплоть до самой первой – из детской поликлиники, снять психологический портрет и много еще чего. Ты же изучил все материалы, основы-то знаешь.

Про методы подготовки всех этих программ-болванок Нэш прочел уже достаточно и даже начал понемногу пробовать сам их составлять, пытаясь состряпать кое-что свое, для собственных нужд.

– А ты не занимаешься прогонкой через эту чудо-систему? – смакуя кофе, спросил Нэш.

– Нет, этим другие занимаются, – покачал головой Сергей. – Конечно, если что не так, сбой или ошибка в болванке, я к ним подхожу, и мы разбираемся, кто напортачил, – то ли моя болванка с багом, то ли при ее компоновке с другими что-то не так сделали, чего-то не учли. Хотя базовые навыки по генерации когнитивных виртуальных реальностей в нашей системе я, конечно, имею, но только в рамках обязательного для всех программистов учебного спецкурса. Однако в «Яви» столько всего понаворочено, что при ее использовании каждый должен быть спецом в своей узкой области. А ты, я смотрю, интересуешься этой системой. Хочешь попробовать стать ее оператором альфа-уровня?

– Ты понимаешь, какое дело, – решил напрямую выложить Нэш, – я тут одну свою программу-сценарий, которую делаю, хотел через нее прогнать.

– А что у тебя за болванка?

– Если коротко, то модель достижения направленной кумулятивной синхроничности социальных событий в длительном временном периоде.

– Ого, – усмехнулся Сергей, – эвон куда ты замахнулся. Над таким проектом обычно целый отдел несколько лет работает, при том, то нужно итераций пять пройти, чтобы приемлемое совпадение получить. Боюсь, не по зубам тебе эта задачка.

– Посмотрим. Есть у меня пара задумок, как можно все это сделать гораздо быстрее.

– Ну-ну… Это тебе у шефа спрашивать нужно, только он время доступа в «Явь» выделить может. Ладно, пошли в стойла, а то заболтались мы с тобой что-то. Как говорится, солнце еще высоко, и мне еще пахать и пахать.

– А я на сегодня свою учебную норму отработал, – ответил Нэш. – Так что сейчас домой – и спать.

Выйдя из здания и прогуливаясь по вечерней Москве, Нэш долгое время размышлял о том, как ему добраться до этой «Яви». Конечно, проникнуть в помещение, где она находится, особого труда не составляло. Ну, а дальше что? Сможет ли он самостоятельно запустить ее и получить нормальный результат? Без специалиста делать там нечего. Оставалось только напрямую попросить, чтобы ему выделили на ней машинное время. А добраться до этой машины очень и очень стоило. Конечно, Нэш отдавал себе отчет, что даже если ему и предоставят эту чудо-систему, то каждый его шаг при ее использовании будет под контролем. Но на этот счет у него имелась в голове одна идейка.

 

 ............................................................................................... 

 

– Здесь очень странные вещи творятся, – быстро начала говорить Мария Викторовна, – чем больше людей скапливается на площади, тем сильнее напряженность пси-фона. Но поле размазано! Это не какой-то один человек, как мы думали, вся эта толпа – источник возмущения! Так что мы чуть-чуть впросак попали. Хотя есть тут нечто странное… Ну, ладно, а ты что нарыл?

– Могу сказать с уверенностью, – усмехнулся Димон, – мы действительно все скоро увидим своими глазами. Сейчас будет выступать какой-то местный мессия, ранее бывший дурачком и вдруг ни с того, ни с сего приобретший сверхвозможности.

Пока Димон пересказывал разговор с бойким старичком, народ на площади все прибывал и прибывал, группируясь вокруг небольшого помоста, возвышающегося посреди площади.

– Старичок, когда о мессии этом рассказывать начал, даже изменился весь. Выражение лица и глаза стали какие-то ненормальные. Хотя и не под гипнозом, это я бы увидел. Ну, а так он вполне адекватный, соображает, о чем говорит. Только возбужден слегка, словно нечто важное ожидает. В общем, что-то здесь не чисто. О, смотрите, а вот и главное действующее лицо появилось!

В центре толпы на помосте появился человек. Как только он встал и поднял руку, все замолкли, словно по команде. Димон оглянулся на стоящих вокруг людей, и у него по спине поползли мурашки. Эти были застывшие лица и остекленевшие глаза, некоторые начали даже слегка раскачиваться на месте в только им слышимом ритме. В этот момент Дмитрий ощутил, как Милованова несколько ослабила свои защитные барьеры и, видимо, для того, чтобы точнее ощутить спектр возникшего на площади локального эгрегора, позволила себе тоже впасть в это непонятное состояние, устремив взгляд в одну точку, на помост, с которого начал произносить свою речь стоящий на ней человек.

– Мы сила, нас не нужно сдерживать, – разносилась над многотысячной толпой его речь, – нам не нужны устаревшие догмы извращенного иудеями христианства, уж и подавно – других религий, не менее, чем христианство, искаженных сделанными в угоду властям многочисленными переписываниями первоисточников. Я даю вам новую религию, это учение о счастье, свободе и справедливости! Возьмитесь за руки и почувствуйте ту силу, которая скрыта в вас! Не во мне, а именно во всех вас!

Прыщавый юнец, стоявший рядом, всунул свою ладонь в руку Димону, другую руку с неожиданной силой сжала Мария Викторовна. Через мгновенье Димон ощутил где-то внутри себя гул, словно в кузнечном горне. Смысл слов, долетающих сквозь это гул, он почти перестал понимать, улавливая лишь эмоции и настрой. Он различал только отдельные слова: «долой старые догмы… счастье для вас… вместе мы сила…». И гул этот все больше поглощал и подчинял его себе, отзываясь в каждой клетке. Это было и больно и одновременно сладко. Такой ясности и легкости мышления у него до этого не было! И вдруг это все закончилось, под ложечкой возникло ощущение тошноты. Что с ним было дальше, Димон не мог точно вспомнить. Очнулся он на травке, над ним стояла встревоженная Мария Викторовна и брызгала на него прохладной водой из бутылки.

– Полежи пока, – увидев, что он очнулся, сказала Мария Викторовна, – у тебя небольшой шок и нервное истощение. Не смертельно, конечно, но немножко полежать нужно. Ты не говори ничего, лучше слушай, что я скажу.

И Милованова начала говорить такие вещи, что Димон просто не мог поверить – именно потому, что это было слишком похоже на правду.

– Ты, наверное, испугался, что я тоже попала под это воздействие, – Милованова опустилась на траву рядом с ним, – и частично оказался прав. Чтобы понять, чем этот их «чародей» людей пичкает, мне нужно было снять защиту и полностью отдаться пси-воздействию. Конечно, аварийную кнопку, если так выразиться, я себе оставила. И одновременно часть меня как бы со стороны оценивала все, что происходило во мне под этим влиянием. Во-первых, у меня сразу активизировались лобные доли мозга, это я поняла по тому, что началось нечто вроде слуховых и звуковых галлюцинаций, причем они вполне нормально накладывались на окружающие меня предметы. Забавно, на небе я видела ангелов и два космических корабля. Галлюцинации эти для меня неотличимы от окружающего меня мира, какая-то часть меня верила, что все это так и есть. У меня до сих пор какие-то остаточные эффекты, вспышки цветовые иногда перед глазами. Представляю, что должен испытывать обычный человек!

– То есть похоже на то, что при этом воздействии мозг человека сам начинает генерить виртуальную реальность, которая накладывается на окружающий мир? – переспросил Димон, приходя в себя. – Прямо «Матрица» какая-то…

– Во-вторых, все жители прошли какую-то предварительную обработку, скорее всего обычными методами, предположительно через СМИ или наружную рекламу, – продолжала Мария Викторовна, – поэтому воздействие у них вызывало стремление действовать с определенными целями, не знаю пока, какими.

– И что, определить, какую лабуду им заложили, нельзя? – тупо спросил еще не до конца пришедший в себя и оттого несколько заторможенный Димон. – Не я пойму что-то…

– Не знаю пока, это надо какого-то аборигена раскалывать, что ему в мозги заложено, – покачала головой Милованова, – может, некое видение счастливого мира при условии выполнения определенных установок. Да что угодно могло быть внедрено, вернее, то, что выгодно тем, что всю эту кашу заварил.

– И если так каждую неделю долбать людей этими сеансами… – начал Димон.

– ….то через полгода все жители будут ходить счастливые, понимать мир и поступать так, как нужно организаторам этого действа, – закончила Мария Виктровна. – Причем уже и без сеансов – мозги будут поддерживать такой режим работы по привычке. Грубо говоря, рефлекс выработается – как у собак Павлова.

– И что, уже ничего нельзя исправить? – кивнул на расходящихся жителей Димон.

– Пока еще можно, – задумалась Мария Викторовна, – да и для некой профилактики есть средства, чтобы своего рода психический иммунитет или защиту против такого воздействия создать. Да и не думаю я, что здесь нечто всамделишное готовится. Скорее это просто обкатка, тестовая проверка методик в полевых условиях.

– Я, когда стоял в толпе и еще не поплыл, интересный факт заметил: у нескольких человек был явно осмысленный вид, – поднимаясь с земли, вспомнил Димон. – Словно на них вся эта бодяга не действовала.

– А что, логично, – также вставая, сказала Милованова. – Не могут поголовно все быть подвержены воздействию, какой-то процент имеет врожденную устойчивость. Может, им уготована роль этаких зрячих в царстве слепых?

– То есть мясо – и суперлюди. Мясо будет выполнять низшую работу, а высшая раса будет делать ту работу, где все-таки нужны мозги, ну и рулить низшими.

– А почему нет? Ведь это же идеальная модель мироустройства, – вздохнула Мария Викторовна. – Только представь на минуту: обрабатываешь, для примера, страну, первый этап скрытый, внедрение через то же телевидение людям какой-то модели поведения. Это займет год или два в зависимости от мощности информационного потока. Второй этап, уже открытый – введение людей в состояние, когда они сами себя программируют на генерацию некой виртуальной реальности, которая накладывается на настоящую. Используется несколько сотен или тысяч подготовленных людей, которые могут управлять пси-энергией впридачу к кое-каким магическим и техническим фокусам. И все! Большинство превращается в быдло, а меньшинство остается разумным, и вербуется «Единой Расой». А те, кто не хочет вербоваться, уничтожаются. И безо всяких тебе войн или бунтов можно тихо и незаметно прибрать к рукам всю планету!

– Да, если это так, то «Раса» не хило размахнулась. Тогда становится понятно, зачем нашему Андрею все эти хождения по кино, выставкам, и прочим тусовкам. Первый этап они уже, можно сказать, полномасштабно проводят у нас под носом, а второй частично опробовали в Дмитрове. Что потом?

– Ежу понятно, этап два в широком масштабе, если, конечно, они у нас в стране это сделают. А что могут именно у нас, так это косвенно доказывает та модель, которую их эмиссар на нашей системе просчитывал.

– Не исключено, что первый этап у них уже в завершающую стадию вошел, раз Андрей даже с риском разоблачения все-таки рискнул воспользоваться нашей «Явью» для моделирования именно такого сценария. Правда, что-то в эту модель эльфы и оборотни не лезут. Им-то зачем в этом участвовать?

– Пока непонятно. Может, пора таки нашего казачка засланного потрясти?

– Ну и что из него вытрясешь? Его контакты мы и так уже знаем, да к тому же ему могли поставить узкие задачи. Все цели и направления действий он может и не знать. Зачем «Расе» рисковать?

– Ладно, хватит голову ломать, поехали назад, – устало сказала Милованова. – А сюда надо кучу наших спецов нагнать, чтобы прошерстить тут всех как можно тщательнее. Изложим все начальству и будем сообща голову ломать.

– Угу, только поехали на машине, – предложил Димон, – вторую поездку в электричке я не переживу.

– Так и быть, – улыбнулась Милованова. – Да, кстати, а с кем это ты беседовал тогда на площади?

– Перед тем, как подойти? – уточнил Димон. – Я же говорил уже – с дедком местным. А что?

– Да я помню, просто когда тебя искала в толпе, рядом с тобой как будто серая вуаль была, ну это термин у нас такой, – нахмурилась Мария Викторовна, – и я попыталась осторожно прощупать того, с кем ты тогда говорил. Так тот дедок твой не сканировался. Он словно частично поглощал, а частично рассеивал мою энергию. Это и называется серой вуалью, а в народе известно как шапка-невидимка и тому подобное. Хотя Бог его знает, может, это просто эффект какой-то побочный был на здешнем фоне. А ну, опиши его внешность.

– Обычный старичок, суетливый немного, – напрягся Димон, – добродушный, болтливый… Разве что… моторика у него была какая-то очень уж плавная для старого человека. Правда, я такое видел у пары китайских дедушек-ушуистов, но здесь-то…

– Нет, ты мне не личную характеристику давай, – поморщилась Милованова, – а внешние приметы – цвет глаз, рост…

– Э-э… Не могу точно вспомнить… – растерянно пробормотал Димон. – Чертовщина какая-то!

Он даже вспотел от напряжения, удивляясь тому, что не может сейчас приспомнить даже того, как старичок был одет. В памяти осталось лишь какое-то смутное пятно вместо лица и улыбка, причем все раздельно. Обычный человек имел право не вспомнить лицо собеседника, но чтобы этого не мог сделать тренированный и подготовленный сотрудник Братства?

– Не напрягайся, – сказала Милованова. – Это был тот еще старичок, хм, лесовичок… Вернее, может, и старичок, а может, и нет, и какой у него был настоящий вид, нам теперь уже не узнать.

– Так это был кто-то из «Расы»? – со скрытым облегчением спросил Димон. Все-таки какая-то причина нашлась, почему он старичка этого не запомнил.

– Не думаю, хотя исключать этого нельзя. Кстати, а почему ты вообще именно к нему подошел?

– Ну, из расчета, что старые люди более общительны.

– А почему именно к этому старичку, а не к другому? Еще не понял? – напирала Мария Викторовна. – Это он тебя выбрал, а не ты его! Приманил тебя и, просто говоря, отвел глаза. Но ты не огорчайся – если он смог именно тебя вычислить в толпе и сделать это с подготовленным к таким фокусам человеком, да еще так тонко и незаметно, то это маг очень высокого класса. И есть у меня повод сомневаться, что он из «Расы». Думаю даже, что он мог хотеть через тебя что-то подсказать Братству.

– Ну не знаю. Хотя… Он напоследок всего одну фразу произнес, – вспомнил Димон, – что-то типа: «Я ж тебе так и не сказал, на что у нас посмотреть можно».

– Скорее всего это не «Раса», а некая третья сила. Ладно, едем в Москву.

 

 ......................................................................................................... 

 

Индия, где-то в горах штата Керала

Горная резиденция Великого Ордена «Аватара Шивы» располагалась в месте, формально принадлежавшем одной из крупнейших индийских корпораций, добраться до которого можно было только на вертолете или пешком по единственной горной тропе. Естественно, место это предназначалось для проведения особо секретных переговоров и отдыха высшего руководства той фирмы, которая купила участок земли в горах и построила там этот комплекс зданий. Поэтому высадившийся туда с трех прилетевших в разное время и с разных направлений вертолетов «десант» пожилых, но подтянутых мужчин, часть которых была в костюмах от лучших европейских портных, другая же часть – в традиционных одеяниях сикхов, не вызвал бы удивления даже у заинтересованного наблюдателя, окажись такой где-нибудь поблизости. Но его не было, тем более что все, даже потенциально возможные при использовании альпинистской техники подходы к резиденции еще за три дня до того были плотно перекрыты, а воздушное пространство контролировалось парой компактных армейских РЛС последнего поколения.

Ареопаг в полном составе собирался крайне редко, по особым случаям. И сейчас был как раз такой случай. Первым, с разрешения Высшего Ситара, именуемого Головой Воплощения Шивы, начал говорить тот, чье место в иерархии обозначалось как Левая Рука этого Воплощения:

– Всем присутствующим известно, что моя миссия в Москве закончилась не совсем удачно, за что я готов понести личную ответственность. Но в качестве определенного смягчающего обстоятельства выступает то, что наша разведка предоставила не совсем верные данные о качественном и количественном уровне возможной силовой поддержки того субъекта, которого мы хотели захватить. Также следует учесть, что на момент проведения операции явно возросла и активность Братства «Вера, Свобода и Воля», и мы вынуждены были с этим считаться, ведь работали-то мы на их территории, причем без уведомления. Кстати, замечу, что, возможно, нам стоило бы пересмотреть нашу позицию и более тесно объединиться с русскими. Действуя поодиночке, «Единой Расе» проиграли пока и мы, и они. И если у русских еще могут быть какие-то неизвестные нам козыри в рукаве, поскольку они сумели поработать с эмиссаром «Расы» весьма плотно, то нам действиям «Расы» эффективно противопоставить пока нечего. В связи с чем я предлагаю…

 

Хабаровский край, таежный скит

Добраться до этой скрытой в глухой тайге заимки (если так можно назвать довольно большой деревянный дом с огромным подполом, к тому же оснащенный специальной кодированной спутниковой связью) можно было либо по воздуху, либо пешком от находившейся в ста километрах ближайшей реки, либо владея искусством туннельного перехода или, как его называли на Руси в древности, дальноступа. В любом случае для этого надо было знать точное местоположение и суметь пройти через все расположенные на подступах системы охраны – как современные, так и старинные, но от того не менее эффективные и труднее обнаруживаемые электронными сканерами. А еще у этого глухого скита была и вовсе необычная защита – магическая, которая, как говорится, отводила глаза и блудила тех путников, которые могли случайно забрести в эти глухие места. Хотя последний раз такое случилось более пятидесяти лет тому назад и, к счастью для заблудившихся после аварии их вертолета в тайге геологов, тогда их словно вывели к реке, как будто кто-то незаметно направлял их от одного знака к другому: заброшенное место для костра, зарубки на дереве, показывающие, куда идти дальше, следы зверей, выводящие к ручью, впадавшему в реку. Но для путника, имеющего недобрые намерения, приход в эти места закончился бы гораздо печальнее – сгинул бы, и следов его не нашли.

Постоянно жил в скиту всего один человек неопределенного возраста, которому можно было с равным успехом дать по внешнему виду как сто лет, так и тридцать–сорок, особенно увидев его движения во время ежеутренних занятий какой-то странной системой то ли боя, то ли танца. И покидал этот отшельник свое убежище крайне редко. Да и гостей привечал тоже не часто. Но сейчас их набралась полная изба.

Большой Сход Незримого Всерусского Монастыря открыл неприметный с виду старичок, в котором Димон, окажись он там, с удивлением узнал бы умельца открывать пивные бутылки, с которым разговаривал в Дмитрове. Начал тот с места в карьер:

– Пришла пора нам вновь вмешаться в дела мирские, потому как уж больно мерзкие дела творят чужаки на нашей земле. Веру очерняют, церковь, пусть и не самым лучшим образом, а все ж таки действующую, подрывают изнутри и дискредитируют среди верующих, насаждают культы бесовские и обряды возрождают черные. Своими глазами видел и всем естеством своим ощущал я, что сотворили с людями в Дмитрове. Нельзя этого терпеть! Тем более что за этеми делами опять нелюди стоят – почуял я следы их волшбы.

– Что ты предлагаешь конкретно? – негромко спросил хозяин скита.

– Надо бы нам несколько воинов наших уровня поединщиков-застрельщиков подвести грамотно к Братству «Вера, Свобода и Воля», которое одно сейчас и дает отпор этим супостатам. Тем паче, что у нас с этим Братством есть общие корни и тропы наши разошлись лишь потому, что мы больше на духовно-молитвенном удержании Покрова Богородицы над Русью сосредоточились, а они – на деяниях хоть и тайных, но больше мирских. Отчего, в отличие от нас, замечены были, особливо при Иване Дурном и позже при Петре Окаянном, а потому гонениям подверглись, и часть знаний истинных утратили. Настала пора им знания эти вернуть, а то, боюсь, не выдюжат они против нелюдей, раз те вновь силу набрали, да еще и с погаными из числа людей договорились. А нам надо Покров усилить, для чего пора, наконец, и власть нашу скрытую применить, чтобы церковь реформировать и народу Подлинную Веру вернуть.

– Дозволь и мне молвить, Владыко, – поднялся с места еще один из гостей.

– Говори, Воевода.

– Я со Зрящим нашим в целом согласен, но кое-что хотел бы разобрать подробнее…

 

Исландия, подземная лаборатория эльфийского Клана Огня

Звуки из экспериментальной зоны не проникала через толстое бронированное стекло, если только на пульте специально не включали громкую связь. Сейчас она была отключена, и магистр Эон и еще трое высших эльфов – главы четырех самых древних и сохранивших наибольшую численность Первородных кланов – словно смотрели немое кино.

 

............................................................................................. 

 

А Земля в этот день встречала свой новый рассвет, и большинство людей во всех странах, несмотря на то, что почти у всех у них были какие-нибудь проблемы, радовались наступлению нового дня. Они даже и не подозревали о том, какая новая незримая битва за всех них начала разворачиваться на планете в этот день. Ни о чем они не догадывались и просто работали, любили друг друга, а кое-где воевали и примирялись, лишний раз подтверждая правильность для обычных людей старинного изречения, что, умножая знания, умножаешь скорбь. И лишь для избранных и посвященных это не было правдой, потому что для них был верным другой принцип: умножая Знания, умножаешь Силу! И эти Силы готовились вновь сойтись в противостоянии на поле битвы, которым для них, как в названии известной книги Рона Хаббарда, была вся Земля!

Рейтинг@Mail.ru