© Черепанов Л.Н., 2022. Все права защищены.
Автор выражает признательность художнику Симоновой О.Г. (https://simanolya.in.gallerix.ru/, https://art-vitrina-simonova.modus-kss.art/), предоставившей разрешение на использование своей авторской картины «Настенька с рыжим котиком» при оформлении обложки книги.
Аннотация.
Двенадцатилетнюю Машу на июнь родители отправили помогать бабушке в деревню. Там она нашла новых друзей и завела весьма необычные знакомства. Одно из них – с живущим на бабушкином участке кротом, который мог разговаривать благодаря чудесным свойствам радужных листиков произраставших там же лопухов. В разговорах с кротом, в беседах с бабушкой, в общении с местной ребятнёй, в делах и заботах, помимо которых приключилось ещё ой как много чего, пролетел месяц, принеся Маше новые знания и незабываемые впечатления.
РАДУЖНЫЕ ЛИСТИКИ.
Сказочная повесть для детей.
Глава 1. В которой у Маши появляется новый знакомый.
Если Вы думаете, что бензиновой газонокосилкой не может управлять двенадцатилетний человек, то Вы
Этим летом, на целый июнь, её отправили к бабушке в деревню. Но, честно говоря, Маша не была до конца уверена, что июнем всё ограничится. Можно было найти тысячу поводов, по которым родители могли бы поехать с ней, но можно найти и тысячу причин, по которым они не смогли этого сделать. На самом же деле им на работе просто перенесли отпуск.
А поскольку до бабушки нужно было ехать полтора часа на поезде, потом еще час на автобусе, который прождать можно было ещё столько же, а потом ещё и идти от остановки два километра, то вы понимаете, что Маша в свои годы была полностью самостоятельным человеком, которого могли спокойно отпустить в такую дальнюю поездку одного. (Конечно, слово спокойно здесь не совсем уместно, поскольку ни один нормальный родитель не будет спокоен, когда его любимый ребёнок путешествует совершенно один и таким образом, но видимо, у Машиных родителей тоже просто не было выхода.)
Мама посадила Машу на поезд, дала ей в руки подробную инструкцию как добираться до бабушки (на какой станции выйти, в какое время, как найти нужный автобус с номером, где его подождать, до какой остановки ехать), наказала звонить ей каждый час во время пути, обняла, поцеловала и попросила сильно не волноваться, потому что бабушка обещала, что кто-нибудь из соседей подвезёт Машу от остановки до дома.
Всё прошло по маминой инструкции без заминок. Спустя три часа Маша вышла из автобуса на нужной остановке у развилки в деревню, её уже там поджидали, и кем-то из соседей оказался белобрысый босоногий мальчишка лет двенадцати с травинкой во рту, в шортах и майке, который, пока не было автобуса, развалился в телеге на сене, закинув руки за голову, и наблюдал за облаками. Облака ползли лениво, напоминая большое стадо белых коров, движущихся среди синих-пресиних лугов под ярким солнцем.
- Привет, - сходу обратился он к Маше, - меня за тобой послали, залезай в телегу. Меня Василий зовут.
Если вы подумаете: «Как это он сразу её узнал?», то в этом нет ничего удивительного, поскольку Маша вышла из автобуса совершенно одна, и никаких других девочек рядом просто не было.
- Привет, - ответила Маша, - а я – Маша. А как зовут лошадку, можно ей дать яблоко?
- Это не лошадка, это – конь, Евпатий, - пояснил Василий, - он очень любит яблоки, особенно зелёные.
Маша тоже очень любила яблоки. Она вытащила из рюкзака одно, протянула Евпатию, и тот захрустел с довольным видом. Потом потянулся к девочке и потерся своим носом о её щёку. Евпатий был достаточно вежливый конь, и кроме того, если всегда благодарить за угощение, то может быть дадут и ещё.
Маша засмеялась и действительно достала для него ещё одно яблоко. Затем забросила рюкзак в телегу, залезла сама и поудобнее устроилась на сене. Василий покосился на яблоко, но гордо ничего не сказал. (Правда не сказал он ничего только Маше, а так очень даже сказал, таким прямо-таки баском: «Нооо!». Как вы, наверное, догадались, это относилось к Евпатию и прозвучало очень по-начальственному.)
Евпатий, конечно подумал, что Василий просто выставляется перед симпатичной девочкой, потому что давно от него ничего подобного не слышал. Обычно Василий просто просил: «Поехали», а тут вдруг разНОкался. Но делать нечего, Евпатий потащился обратно в деревню.
А девочка действительно была весьма симпатичной: худенькая, светло-русая, голубоглазая, чуть скуластая, с прямым носиком, белозубой улыбкой, да к тому же одного роста с Василием. На ней была белая джинсовая юбка до колен и хлопковая блузка того же цвета с красивой цветастой вышивкой, на ногах обычные синие кеды с узором. В общем, сразила его наповал.
- Скажи пожалуйста, - обратилась Маша к Василию, - а почему лошади, то есть коню, командуют «Но»? Ведь «но» - это противительный
- Таких союзов не бывает, - наставительным тоном произнёс Василий. – Союз может быть опротивевшим, или противным, но никак не противительным. Ты сама подумай, союз – это связь, соединение. И это соединение может быть неприятным изначально, например, как противный брак, или надоевшим со временем, тут уже брак опротивевший. Но противительных браков не бывает. Разъединённое соединение – это полная ерунда.
Маша тактично промолчала, ведь глупо оспаривать правила из учебника русского языка, тем более, что речь шла совершенно о другом союзе, но ей было очень интересно и поэтому она решила спросить снова:
- Так не знаешь, почему коню «Но» говорят? Что это значит? Коня ведь поНУкают, то есть погоняют. Тут «Ну» говорить нужно.
Судя по повёрнутому назад уху Евпатия, ему тоже это было интересно, он, видимо, был согласен с аргументами Маши, и внимательно прислушивался к тому, что ответит Василий. А Василий не знал ответа, поэтому сказал первое, что пришло на ум:
- Не знаю, почему «Но», так все говорят, зато знаю, почему говорят поНУро.
Евпатий действительно брёл понуро, но он, как и Маша не знал, что это означает. Тут уж Василий, в отличие от своего коня, воспрянул духом и с важным видом стал объяснять:
- Понурый – значит с опущенной вниз головой. Раньше земля называлась «Нуръ», и кто клонил к земле голову, тот и был понурым. Вот так.
И довольно продекламировал:
Впереди послышалось довольное фырканье коня. Маша тоже рассмеялась. Она лежала и рассматривала облака.
- Красиво! Интересно, а куда они ползут? – задумалась Маша.
- Известно куда, - авторитетно заявил Василий, - в нашу деревню.
- А потом?
- А потом в другую деревню.
- А потом, потом?
- Да снова также, - поучительно сообщил Василий. – Они по кругу ходят, пока не растают. А если не растают, то вернутся сюда же, обогнув Землю. Мне вот другое интересно, - продолжил Василий, - облака состоят из капелек воды, среднее облачко может весить до 10 тонн, а на землю не падает, потому, что давление воздуха его поддерживает. А вот парашютист, который весит в сто раз меньше и тоже состоит из воды, когда выпрыгнет из самолёта, падает очень хорошо, и ничто его не поддерживает, кроме парашюта. Получается, что лёгкая вода падает, а тяжёлая нет. Нелогично.
- Да, - согласилась Маша, - совсем нелогично.
«Хотя, наверное, - подумала она, - всё дело в добавках. В человеке воды лишь до 70% (это она помнила из уроков биологии, поскольку хорошо училась), а остальное занимают твёрдые вещества. Видимо в них всё дело – их воздух поддержать не может, они падают и утягивают вместе с собой оставшуюся воду. Поэтому и океаны не улетают – в них слишком много кораблей и всякой живности».
Евпатием управлять было не нужно, он дорогу знал и не спеша переставлял ногами по пути в деревню. Маша с Василием даже поспорили, кто быстрее доберется до деревни – Евпатий, вместе с ними, или Большой Помпон (так они назвали одно облако, поразительно похожее на мохнатый шарик, украшающий шапочки). Одно время Евпатий опережал, но потом облака решили, что проигрывать нехорошо, к Большому Помпону подтянулись ещё несколько, и они уже стали похожи на состав поезда. А поезд, как вы понимаете, движется всегда быстрее коня в почтенном возрасте. Так что, как ребята ни уговаривали Евпатия поднажать, ничего не получилось, Евпатий проиграл. Вместе с ним проиграл и Василий, который немного огорчился, но потом они с Машей решили, что победа Большого Помпона была незаслуженной, так как ему помогали и другие облака, а Евпатию не помогал никто, поскольку они его подбодряли только словом, а Большого Помпона подбодряли делом – подталкивали. А это совершенно разные вещи. Порешили, что соревнование придётся провести заново. (Мы с вами вряд ли когда-нибудь узнаем, хотел ли сам Евпатий заново участвовать в соревнованиях, но он был всего лишь конём, а задача коня – возить человека туда, куда укажут и тогда, когда скажут. Так что у и Евпатия тоже не было выхода.)
Так пролетел целый час. Да, да, именно что целый час. Обычный путник прошёл бы два километра за полчаса, но Евпатий был необычным конём, он не любил спешить, и тянул телегу задумчиво, поглядывая по сторонам и о чём-то своём размышляя.
Бабушкина деревня называлась Лопухинка. Было в ней домов сорок, раскиданных друг от друга на приличном расстоянии вдоль реки, в половине которых жили круглый год, а в остальные приезжали только на лето. Название, скорее всего, произошло от обилия произраставших повсюду лопухов, но Василий утверждал, что лопухи совсем ни при чём, а назвали деревню в честь то ли графа, то ли князя Лопухина, который, давным-давно проезжая через эти места, пришел в такое умиление от красот природы, что повелел построить себе здесь летнюю усадьбу, рядом с которой и появилась деревня. Усадьба потом правда сгорела, но название к деревеньке пристало.
Так, слово за слово, они подъехали к деревне. У бабушкиного дома Василий попрощался, пообещал на днях заглянуть в гости и покатил себе дальше.
Глава 2. В которой у Маши появляется ещё один новый знакомый, но теперь очень необычный.
Бабушка встретила Машу вкусными пирожками с капустой. Аромат стоял уже от порога дома. За чаем с пирожками, которые Маша очень любила, наступил вечер. Мама, конечно, звонила бабушке каждый день, и про Машу бабушка почти всё знала, но живой разговор есть живой разговор, а у Маши за год накопилось столько новостей, что она могла их рассказывать до самого утра. Так что засиделись они уже за полночь. (Понятно, что с педагогической точки зрения, это неправильный режим дня. Дети в таком возрасте должны ложиться спать уже после десяти часов вечера, как и бабушки, но Машу с бабушкой никакими силами было не оттащить друг от друга.) Они всё говорили и говорили. Правда, говорила в основном Маша, а бабушка больше слушала, да кивала и поддакивала. И как Маша училась, и что прочитала, и какие интересные фильмы посмотрела, и как они ходили в школе в поход, и как на новогоднем школьном балу она была феей, и как папа отвёл Машу заниматься айкидо, и ещё много и много о чём.
Кто из них первый клюнул носом установить уже невозможно: то ли бабушка была первой, ведь она не привыкла так поздно ложиться, то ли Маша от переизбытка впечатлений и свежего воздуха, но обе потом не могли вспомнить как очутились в кровати.
А если поздно ложиться спать, то обычно встать рано не получается (если, конечно вас не распихивает в школу папа или мама). Поэтому на следующий день Маша проснулась уже около одиннадцати часов. Бабушки дома не было, на столе стояла миска с вареными яйцами и крынка с парным молоком. Маша позавтракала и отправилась на задний двор поискать бабушку на огороде. Но когда она вышла из дома, то идти то было, собственно, некуда – повсюду стояла густая трава чуть ли не по пояс, и только узкая протоптанная тропинка вела куда-то в сторону огорода.
В июне, если Вы не знаете, трава растёт особенно активно, косить её приходится чуть ли не каждую неделю. И как на зло, бабушкин сосед, дядя Сеня, который всегда выручал бабушку, потянул спину, и участок жутко зарос. Так что, как вы помните, у Маши просто не было выхода, пришлось косить самой.
Косилка нашлась в сарае. Самое сложное в бензиновой газонокосилке – это дернуть ручку, чтобы завести двигатель, а дальше она сама катится на своих четырёх колёсиках и все косит ножом, который закреплен под днищем и вращается на огромной скорости – только иди за ней, да меняй направление. (Конечно, если она самоходная и толкать её не требуется, и если уже заправлена бензином. Тут, к счастью, присутствовало и первое, и второе, да и сама косилка оказалась компактной и не слишком тяжёлой.) В общем, раза с восьмого это у Маши получилось, и газонокосилка затарахтела! Причём тарахтела она весьма и весьма внушительно. Маша даже подумала, не оглохла ли она. Да, обычно принято надевать при этом специальные наушники от шума, но чего взять со старой бабушки – она никак не могла вспомнить, куда их подевала.
Вот так Маша и тарахтела вместе с косилкой уже второй час, как вдруг, скашивая большие лопухи в конце участка, косилка накатилась на весьма большую кротовину и заглохла. Наступила удивительная тишина. (Вы конечно понимаете, что тишина была только у Маши в голове, а на самом деле шумел ветер, стрекотали кузнечики, жужжали шмели, щебетали воробьи, трепыхались листья, но Маша, подоглохшая от шума косилки, первую минуту ничего этого не слышала.)
Но зато она всё видела, и кое-что из этого было весьма необычно: вдруг из кротовины появилась большая черная голова крота. Крот весьма выразительно посмотрел на Машу (причём Маша даже успела подумать, как это крот может смотреть выразительно, если кроты почти ничего не видят) и сердитым голосом произнёс:
- Ну сколько можно шуметь! Как можно отдыхать в таком грохоте!
Тут уже Маша ничего не успела подумать (хотя кроты ведь не могут и говорить
- Вы что, считаете, что только одна здесь живёте? – продолжил Крот. – Нам с бабушкой этот грохот категорически
- А Вы мою бабушку знаете? - промямлила Маша.
- Нет, - отвечал Крот, - я знаю свою бабушку, мы здесь вместе живем, и ей ужасно противопоказан шум. Она спит, а Вы здесь грохочете. Совесть надо иметь!
Никогда в своей жизни Маша не встречала кротов (она их видела только по телевизору в программе про животных), и считала их существами подземного мира, которые живут сами по себе, и с людьми никаким образом не пересекаются. (Понятно, что с ними пересекаются люди, когда пытаются избавиться от многочисленных кротовин, портящих прекрасные виды их подстриженных газонов и лужаек, но об этом лучше в другой раз.)
Поэтому Маша была весьма озадачена увиденным и не понимала, что же ей делать дальше. С одной стороны, нужно было докашивать участок, но с другой стороны, она машела (от такого и не только слова начнут путаться в голове) ... нет, конечно же она
И пока она обдумывала эту дилемму (это когда у вас в голове не одна проблема, а целых две), Крот скрылся в своей норе.
Маша еще немного посидела, а потом решительно тряхнула головой и произнесла:
- А ведь надо было кепку надеть, вот голову и напекло. Чего же только не привидится!
- Это по-Вашему я теперь привидение? – вновь послышался чей-то голос.
- Ужас какой, видно сильно напекло, - сказала Маша. – Может пойти в тенёк?
Тут опять из кротовины высунулась черная усатая голова Крота и заговорила:
- Да, да, нужно обязательно пойти в тенёк, а ещё лучше – пойти домой, отдыхать. Ну зачем портить такие прекрасные лопухи? Если бы вы знали, то эти лопухи известны на всю округу, из них получается удивительный напиток. Моя бабушка большая мастерица его готовить, к нам за ним жалуют даже из дальнего леса. Он бодрит, веселит, помогает от подагры и простуды, а еще он очень-очень вкусный!
Маша продолжала сидеть и таращиться на Крота.
- А что вы всё молчите и молчите? Это, в конце концов, невежливо, - произнёс Крот. – И кто вы вообще такая, что за зверушка?
Тут Маша немного пришла в себя, собралась с мыслями и решилась вступить в переговоры (даже несмотря на то, что кроты разговаривать не должны
- Приятно познакомиться, меня зовут Маша, я к бабушке приехала, я её внучка - начала она.
- Ну-ну, - с сомнением произнёс Крот, - я тоже бабушкин внук, только мы с бабушкой одинаковые, а бабушка, которая живёт в этом доме, больше вас в два раза. Ну какая же вы внучка? Нет, вы - какая-то неизвестная зверушка.
- Ну какая же я зверушка? - попыталась переубедить Крота Маша, - я
- Ну зачем вы меня обманываете, - с укоризной произнёс Крот, - ну какой же вы
- Вы так утверждаете, - заявила Маша, - потому что в школе не учились, и не знаете, кто такие дети.
- А вот и нет, - возразил Крот, - я уже целый год проучился! У нас очень хорошая школа. Нам, кротам, знания очень нужны, нам без них никак нельзя. Вот у нас с бабушкой своё производство - делаем напитки, заготовки разные, соленья. Еще очень вкусную червячную колбасу, к нам за ней со всей округи приходят, такую никто делать не может, - расхвастался Крот, - а все дело в корешках вот этих самых лопухов, которые вы так нещадно стрижёте, это из-за них вкус у колбасы такой восхитительный!
- Червячную? – с недоумением повторила Маша.
- Конечно червячную – из червяков. Лучше всего подходят дождевые, - подтвердил Крот.
- Не червячную, а червивую, - поправила его Маша.
- Ну вы скажете, - обиделся Крот. – Мы ещё не так плохо живём, чтобы есть червивую колбасу. Наша колбаса – червячная, и она - самая вкусная! Хотите попробовать?
На лице девочки появилось такое выражение, что Крот, даже не будучи хорошим физиономистом (т.е. знатоком физиономий, и того, что на них отражается) понял, что колбасу он предложил зря.
- В общем так, - сказала Маша. - Я – девочка, и мне всего двенадцать лет.
- А моей бабушке, которая считается очень старенькой, уже целых семь лет! – заявил Крот. – А я уже знаю, что семь меньше двенадцати. Значит, тот, кто старше семилетней бабушки никак не может быть ещё девочкой. Это, уже, не девочка, это уже прабабушка.
- Но если я прабабушка, то моя бабушка – это моя дочка, - начала возражать Маша, - и тогда я – её мама. Но её дочка – это моя мама. А я никак не могу быть мамой самой себя.
- Ну не знаю, не знаю, - задумался Крот, - что-то здесь точно не сходится. Ни с возрастом ничего не понятно, ни с происхождением.
- Вы лучше зовите меня просто Машей, - предложила девочка, - и нечего больше голову ломать.
- Хорошо, - согласился Крот, - буду вас звать Простомашей, – и торжественным голосом продолжил, - уважаемая Простомаша, не косите лопухи, пожалуйста.
- Ну что ж, - вздохнула Маша, - видимо лопухи придётся оставить. Но траву стричь всё равно нужно. И моё имя не Простомаша, а Маша.
- Хорошо, Маша, а вы косите её, когда мы не спим, - предложил Крот, - ночью.
- Но мы ночью не косим траву, мы ночью спим – растерялась Маша. – Получается, что мы спим, когда вы не спите, и не спим, когда спите вы. И как тут тогда быть?
- Не знаю, - ответил Крот, - но вы должны что-нибудь придумать. Нужно соблюдать права окружающих.
- Интересно, - начала рассуждать Маша, которая на уроках обществознания в школе уже слышала про соблюдение прав, - а к какой категории относится соблюдения прав кротов на тишину? Я уже даже сомневаюсь, что такие права существуют. У нас, видите ли, соблюдают права человека и права гражданина. В некоторых странах есть гражданство по праву земли, то есть родившийся на земле государства автоматически становится его гражданином. Для вас это бы подошло, раз вы родились
- Но с другой стороны, - продолжила Маша, - если человек – это живое существо, способное говорить и мыслить, и что-то производить, то и вы - живое существо, которое со мной разговаривает, мыслит и умеет производить червячную колбасу. Тогда, наверное, права окружающих к вам относятся. Да, точно относятся. Нужно что-то срочно придумывать. У вас есть право на тишину, а у нас есть право на подстриженный участок. Значит, нужно просто стричь его тихо. И как это сделать? Газонокосилка очень шумная.
- А вы возьмите нешумную, - предложил Крот.
- Таких пока не делают, - со вздохом сообщила Маша, а косить косой я не умею, и это очень долго и трудно.
- А я знаю, что делать, - заявил Крот, - нужно позвать саранчу. Она всю траву съест.
- Она и ваши лопухи съест, и весь наш огород в придачу, - сердито сказала Маша, - никакой саранчи!
- Ну тогда вам нужны ……, - и Крот надолго задумался.
Потом они целый час перебирали всех им известных травоядных животных, но никто полностью не подходил: либо одни ели все, что попало, либо ели избирательно, либо тяжело топтались по земле, либо были неповоротливыми, и все портили, либо оставляли за собой в большом количестве следы переработки травы, которые тоже нужно было кому-то и куда-то постоянно убирать. Так что ни к чему путному они не пришли, и, поскольку у Крота были ещё дела, решили встретиться завтра и обсудить то, что придумают за ночь. А Крот ещё обещал посоветоваться со своей бабушкой, которая была очень старая, даже несмотря на то, что Маша была старше её, и очень мудрая, и наверняка могла что-нибудь да присоветовать весьма дельного. На том они и расстались.
Глава 3. В которой бабушка Крота всё-таки кое-что придумала.
Маше так не терпелось снова увидеть Крота, что она даже легла пораньше, но сон никак не приходил. (И это вполне понятно, ведь если поздно ляжешь, то поздно и встанешь, режим дня сбивается, и потом уже не заснуть, если лечь рано. Так что вы помните об этом и соблюдайте режим дня). И заснула Маша только ближе к полуночи. И всю ночь она ворочалась и просыпалась. Постоянно какая-то мысль то подступала к ней, то тут же отдалялась, оставляя ощущение упущенного чего-то очень и очень важного. (Конечно, это только казалось Маше, что она всю ночь не спала. Ну как двенадцатилетний человек, приехавший из пыльного города на природу, потрудившийся несколько часов на свежем воздухе на славу, напившийся на ночь чаю с мёдом, прикусывая вкусными пирожками, мог всю ночь не спать. Конечно она спала, и спала богатырским сном, никаких там ворочалась, постоянно просыпалась…). Но проснувшись опять после одиннадцати, Маша поняла, что не давало ей покоя: а как это Крот мог разговаривать, и почему она его прекрасно понимала? Животные ведь не умеют говорить, ну кроме говорящих попугаев, конечно, но они не в счёт. И дала себе обещание спросить об этом Крота напрямую.
Маша позавтракала, почистила зубы (не забывайте и вы это делать каждый раз после еды), помыла посуду, и отправилась на задний двор на встречу с Кротом. У кротовины никого не было, Маша заглянула под лопухи – там тоже никого не было, позвала несколько раз, но никто не откликнулся. Мимо важно, вразвалку, прошлёпал соседский гусь. Он обычно гулял, где хотел, и не признавал никаких границ, вернее ограждений. Маша гусей побаивалась, ведь они постоянно щиплются (по крайней мере так все считают), но решила спросить его (ведь если здесь разговаривают кроты, то может быть и гусь тоже говорящий?):
- Простите, а вы здесь Крота не видели?
Гусь, как ни в чём не бывало, топал дальше.
«Какой невежливый гусь, - подумала Маша, - к нему обращаются, а он даже ухом не повёл. Хотя и поводить-то ему нечем, ушей то нет совсем. Ах, бедненький, он же ничего не слышит!» (Но вы не переживайте за гуся, уши у него всё же присутствуют в виде маленьких ушных отверстий позади глаз, защищённых перьями, и слух у него весьма хороший. К тому же у гусей ещё и развит интеллект, может быть поэтому он не стал реагировать на какую-то там девчонку с глупыми вопросами.)
Солнышко припекало, день был в самом разгаре, а Маша не знала, как ей быть с травой. Косить, не косить, стричь, а как? Можно, конечно, садовыми ножницами, но это очень долго, трудно, да и не ровно получится. Тут под ногами у Маши образовался холмик, и из него показалась голова Крота.
- Ну наконец-то, - обрадовалась Маша, - я вас тут совсем заждалась.
- Здравствуйте, Маша, - важно произнёс Крот, - я спросил у своей бабушки, и она подтвердила, что в природе
- Спасибо, конечно, но как же мне их пригласить? И где их искать? И как с ними разговаривать? И что им за это нужно? – затараторила Маша.
- Не знаю, - ответил Крот, - этого мне бабушка не сказала. – Я и сам о таких жуках никогда не слышал. Наверное, придётся расспросить бабушку поподробнее. До свидания, - попрощался Крот и скрылся в норе.
- Ну вот, - вздохнула Маша, - опять толком не поговорили, опять я его не спросила почему мы друг друга понимаем и что теперь объяснять бабушке про не покошенный участок?
«В конце концов - это наш участок, у бабушки на него все права, и что мы хотим, то на нём и делаем», - решилась Маша и принялась снова косить траву.
Участок за домом был довольно большой, зарос весьма прилично, но как только Маша прошла стену простой травы, за ней вдруг открылось такое разнообразие трав и цветов, которого она раньше
- Какая же красота! - воскликнула девочка. - Ну как такое можно косить. Нужно серьёзно поговорить с бабушкой.
Бабушку она нашла за плитой, на которой пыхтела большая кастрюля с супом. В ней что-то булькало и издавало удивительные ароматы.
- Бабушка, - начала Маша, - а ты видела, какая красота у тебя растёт за домом, какие прелестные цветочки. Давай их оставим, у меня руки не поднимаются их косить.
- Машенька, - ответила бабушка, - у тебя в городе кругом только деревья, да кое-где зелёные газоны, а так, в основном, асфальт и каменные дома. И каждый цветочек ценится. А здесь кругом одни цветы и травы, сотни и тысячи растений. Сорвёшь одно, тут же новое появится. В общем красота красотой, а удобство удобствами, я через эту траву и до огорода не дойду, запутаюсь, завалюсь, и не найти меня тут будет. Так что коси её, милая, ещё нарастёт.
- И да, - продолжила бабушка, - иди мой руки, суп готов, обедать будем.
Аромат стоял на всю комнату. Маша уплела тарелку за пять минут и попросила добавки.
- Ах какой у тебя вкусный суп, бабушка, - похвалила Маша, - ты тоже в него всякие травки добавляешь, не корешки ли лопухов случайно?
- Да бог с тобой, Машенька, какие корешки, сельдерей да укроп, да чесноку немножко - вот тебе и вкус. А от корешков лопуха ты в туалет бегать будешь, хотя они тоже полезны: и желчь погоняют, и кровь почистят. А моя мама даже из них варенье готовила.
- А ты, бабушка, слышала про жуков-травокосов, они траву косить умеют? – продолжила Маша.
- Ну одного
- Ничего, бабушка, - обнадёжила её Маша, - трудности только закаливают.
«Или всё-таки закаляют?» - подумала она.
Глава 4. В которой Маша впервые в жизни поймала рыбу.
- Маша! Маша! - кто-то кричал на улице.
Бабушка выглянула в окно и сказала:
- Выйди, к тебе кавалер пришёл.
Кавалером оказался Василий, в одной руке он держал две удочки, а другой рукой ручку тележки, в которой стоял большой таз с водой, а в нём что-то похожее на укрытое банным полотенцем металлическое ведро с крышкой (потому что постоянно гремело и дребезжало при движении), причём концы полотенца находились полностью в воде.
- Привет, Маша, - с ходу начал он, - идём со мной на рыбалку.
- А разве на рыбалку днём ходят? - удивилась Маша. - В жару рыбы спят, их либо ранним утром ловить нужно, либо поздним вечером.
- Ничего страшного, - уверенно заявил Василий, - у меня своя технология, клюют на ура. Только ты никому не рассказывай, а то без меня всю рыбу переловят. Обещаешь?
- Обещаю, - ответила Маша. – Хорошо, пойдем. А что это у тебя в тележке?
- Увидишь, - загадочно ответил Василий.
На речке не было ни души. Солнце светило ярко и припекало. Василий остановил тележку под большой ивой, нависшей над водой на крутом берегу, и начал приготовления. Вначале он достал банку с червяками, насадил по червяку на каждый крючок, и протянул одну удочку Маше:
- Это будет твоя. Садись вот сюда, в тенёчек, и подержи и мою удочку.
Потом откинул полотенце (под ним действительно оказалось эмалированное ведро), снял крышку, засунул руки в ведро и, вытащив горсть льда, плюхнул его перед собой прямо в воду. Так он опустошил всё ведро.
- Вот моя технология, - с гордостью сообщил он, - весь день вчера лёд морозил, он сейчас нам охладит воду у берега. Я тут дно углубил, и лёд не смоет течением. Рыба всё чувствует – она тут же от жары сюда переместится, охлаждаться будет, а мы её и наловим.
- А зачем таз с водой? – поинтересовалась Маша.
- А это я статью в журнале читал. Лёд внутри ведра холодный, но на улице жарко. Вода будет подниматься по полотенцу и испаряться, забирая при этом тепло у воздуха и у ведра. Температура в ведре не сможет высоко подняться и останется градусов на 10 ниже, чем у воздуха. Там ещё какая-то точка росы участвует – но этого я не помню. К тому же роса была только утром, а сейчас трава сухая. В тени где-то плюс двадцать два градуса, дует ветерок, значит в ведре около плюс десяти. Как раз успеваю довести его до реки, чтобы не растаял.
Маша подозревала, что в расчётах у Василия кроется ошибка, потому что тележку он катил прямо по солнцу, и ведро, накрытое полотенцем, не могло считаться находящимся в тени, но спорить не стала, поскольку своими глазами видела сохранившиеся кубики льда, исчезавшие в воде.
- А теперь садись, следи за поплавком, ждём рыбу, - продолжил Василий.
Оба уселись на траву, забросили удочки и стали ждать.
«Как странно, - подумала Маша, - обычно для приманки в воду бросают булку, шарики теста, а здесь в воду бросают замороженную воду. Хотя, почему бы рыбам не любить мороженое, ведь мы его любим. Чем рыбы хуже, им тоже в жару хочется
Не прошло и десяти минут, как у Маши дёрнулся поплавок.
- Дёргай, - зашипел Василий.
И Маша дёрнула. В воздухе мелькнула чешуя и что-то плюхнулось обратно в воду.
- Сорвалась, - констатировал Василий, - это потому, что ты подсекать не умеешь.
Тут поплавок дёрнулся у него.
- Вот смотри, как подсекать надо, - сказал Василий, - и плавным движением чуть подёрнул удочку, поплавок ушел под воду, и Василий вытащил на берег довольно крупного леща. Он наполнил ведро водой, опустил в него леща, закрыл крышкой и поставил в самую тень, где к иве подступали кусты.
- Вот это улов! – обрадовался он. – Делай, как я.
Тут поплавок дёрнулся и у Маши, она попыталась плавно подсечь, но потом дёрнулась и сама удочка у неё в руках. Маша вцепилась в неё изо всех сил, Василий отложил свою и бросился на подмогу, но не успел. Последний рывок был такой силы, что Маша упала на колени, пальцы разжались и удочка полетела вслед за большим буруном, рассекающим по реке.
- Да ты чуть сома не поймала! – вытаращился на неё Василий. – Я его месяц как пытаюсь выловить, ничего не получается. Здоровый больно. А тут на тебе – второй раз закинула удочку, и сом!
- Удочку жалко, - сказала Маша.
- Ничего, новую вырежу, - утешил Василий. – Хорошо, что отпустила, а то бы он и тебя в воду затянул, у тебя вес маленький, одна не управишься. Но каков хитрец! Залез в нашу яму рыбу ловить на лёд. Но раз уплыл, дело пойдёт быстрее.
- А как же ты его ловишь, у тебя вес тоже маленький, тоже утянуть может, - спросила Маша.
- А я беру толстую длинную палку, привязываю к ней не леску, а шнур, палку закрепляю на тележке, на тележку наваливаю камней для веса, прицепляю тележку к велосипеду и езжу вдоль берега вон там, - показал он пальцем. - Там обрыв всего метра полтора и ровный, ездить удобно, палка хорошо нависает над речкой, в качестве наживки использую куски мяса или мелкую рыбёшку. А на велосипеде у меня девять скоростей, так что, если схватит наживку и проглотит, то крючок его зацепит, шнур не оборвётся, а я на девятой скорости его вытащу на берег. Но, видно, пока ещё не подобрал удачной наживки, всё езжу и езжу попусту. Завтра автолавка приедет, я заказал сыр с плесенью. Где-то читал, что сомы его обожают. Причём попросил просроченный привезти, чтобы пах ещё сильнее.
- А у меня мама такой сыр очень любит, - сообщила Маша, - только не просроченный, хотя не понимаю, как его можно есть, он, всё-таки, очень вонючий.
- Ну всё, молчим, - распорядился Василий, - на рыбалке шуметь нельзя, рыбу распугаем.
Через пять минут сзади что-то звякнуло. Маша обернулась, но ничего не заметила. Потом звякнуло снова. Она опять резко обернулась и от удивления открыла рот: рядом с ведром сидел огромный рыжий котище, одной лапой он скинул крышку с ведра, а другой выуживал пойманного Василием леща. Маша открыла рот ещё больше, но на этот раз, чтобы громко закричать, но кот тоже открыл рот, но с другой целью - он вцепился зубами в рыбу. Маша вскочила и заорала, кот вскочил и бросился наутёк, Василий вскочил и бросился за котом.
- Брось, ворюга! – кричал Василий, пытаясь угнаться за котом.
- Держи его! - кричала Маша, подпрыгивая от возбуждения.
(Как вы понимаете, кот не кричал, он сжимал зубами рыбину и кричать ему было совсем не с руки, точнее, не с лапы).
Как Василий ни старался, но тот, кто бегает на четырёх ногах всегда опережает двуногого. Мальчик вернулся сердитый, взял ведро, набрал в него снова воды и поставил рядом с Машей.
- Присматривай за ним, - сказал он.
- А кто это был? – спросила Маша.
- Это наш деревенский разбойник. Пришёл в прошлом году откуда-то, поселился здесь где-то, и промышляет помаленьку – тащит всё, что плохо лежит: то яйца из курятника, то рыбу у рыбаков, гнёзда птичьи разоряет, по помойкам лазает. С котами дерётся, всех уж распугал, даже собак не боится. Вчера у соседки умудрился с окна крынку с молоком скинуть, пока её дома не было. В общем, бедовый кот, и в руки не даётся.
- Бедненький, - пожалела его Маша, - наверное у него было тяжёлое детство, никто его не воспитывал и не любил, вот и вырос такой хулиган.
- Ага, жалей его, - сказал Василий, - он тебя не пожалеет.
- Это неправильно, - возразила Маша, - наука о воспитании утверждает, что воспитать можно любую личность, только нужно проявлять терпение и уважение.
- Глупости, - сказал Василий, - эту разбойную личность воспитывать уже бесполезно, что выросло, то и выросло. Жалко, такой хороший лещ был, - вздохнул он.
Они снова закинули удочки и в молчании стали ждать. Хотите верьте, хотите нет, но через час после того, как уплыл сом, у них было полное ведро рыбы, и даже таз удалось заполнить.
- Это лещ, это краснопёрка, это окунь, - объяснял Маше Василий, вынимая каждую рыбку из ведра и поворачивая во все стороны.
А Маше было немного жаль этих рыбок, но глядя на горящие глаза Василия, она ничего не стала говорить. Да и лещ сам ведь тоже кем-то питается, а кто-то, в свою очередь, питается лещом, например, Василий. Нет в мире гармонии.
Василий опустил в речку палец, потом засунул его себе в рот и многозначительно изрёк:
- Всё, сворачиваемся, лёд растаял, вода снова нагрелась.
Поставив улов в тележку, они отправились обратно домой.
«Да, - подумала Маша, размышляя о кубиках льда, - ничто человеческое рыбам не чуждо».
Глава 5. В которой появляется бабушкин сосед Дядя Сеня.
На следующее утро Маша после завтрака сразу (не забыв, конечно, почистить зубы) отправилась на задний двор нарвать цветов на букет и тут же наткнулась на Крота – он как будто поджидал её у лопухов.
- Здравствуйте, Маша, - начал Крот, - я всё узнал. Жуки-травокосы живут в соседнем лесу, но сейчас все улетели на фестиваль жнецов в Австрию, вернутся не раньше, чем через месяц. Так что ничего не выходит.
Маша уже не удивлялась ничему. Ну в Австрию, так в Австрию, там лугов много.
И тут Маша вспомнила слова бабушки про жука.
- Вот что, - сказала она Кроту, - я попробую попросить нашего соседа, дядю Сеню. Вдруг у него спина уже прошла, он как раз косой косить умеет. Подождите меня здесь, я к нему сейчас сбегаю.
Дом дяди Сени стоял в ста метрах от бабушкиного. Он был довольно старый, дерево потемнело от времени, шифер на крыше покрылся мхом, забор перекосило. Дяде Сене было за пятьдесят, жил он один, работал трактористом в соседнем совхозе, но у него периодически побаливала спина и на время приема лекарств он отсиживался дома (причём, по его словам, лучшим, что ему помогало, была бабушкина наливка, настоянная на клевере и одуванчиках).
Маша постучала в дверь и вошла. Дядя Сеня сидел за столом и играл сам с собой в шашки.
- Здравствуйте, я Маша, я к бабушке приехала на лето.
- А, Агафьина внучка, - протянул дядя Сеня, - ну здравствуй, здравствуй, заходи, присаживайся, сейчас чайком угощу, только он и остался.
- Нет, большое спасибо, не нужно, - ответила Маша, - я к вам с просьбой пришла. Не могли бы вы покосить косой наш участок за домом, а то он совсем уж зарос.
- А как же ваша газонокосилка, - спросил дядя Сеня, - она что, сломалась?
- Ага, - не моргнув глазом, подтвердила Маша, но потом вспомнила, что обманывать не хорошо, и продолжила, - да нет, просто по своим шумовым характеристикам она не совсем подходит для окружающих живых существ, нарушая их право на отдых.
- Эко ты мудрёно изъясняешься, - задумался дядя Сеня, - это кто же такие окружающие вас живые существа, я что ли, или бабка Марфа Травница? Так она совсем уж глухая, и старая – восемьдесят годков настукало - а я - так привык, у меня трактор знаешь, как шумит, ваша косилка по сравнению с ним просто лёгкое журчание рядом с водопадом. Или Агафье шум не нравится?
Маша, понимая, что за маленькой ложью потом следует ложь побольше, а потом и уж совсем большая, что в итоге заведёт в тупик, решила остановиться на бабушке, тем более, что она тоже живое существо и в её возрасте такой шум тоже противопоказан.
- Ага, - кивнула она, бабушке и курам: они очень нервничают и перестают нестись.
Ну да, - согласился дядя Сеня, - курам точно нельзя переживать, а то где я ещё яички брать буду? У твоей бабушки они самые вкусные в деревне. Косой то конечно можно, но понимаешь, в чём дело, спину я потянул опять, полечить её нужно, а Агафья настойки не даёт, говорит закончилась, а без неё ничего не помогает.
- Я сейчас сбегаю домой и поищу, - предложила Маша, - вдруг где-нибудь осталось немножко. Вы подождите, я скоро вернусь.
И припустила к дому. Дома, конечно ничего не оказалось, но Маша вспомнила про настойку бабушки Крота, которая на корешках лопухов и, решив, что лопухи ничем не хуже одуванчиков и клевера, отправилась на задний двор, где её дожидался Крот.
- Замечательно, - сходу заявила Маша, - дядя Сеня согласился всё покосить косой, только ему нужно спину полечить, можно бутылочку вашего чудесного напитка из лопухов, который от подагры помогает?
Что такое подагра, Маша не совсем хорошо представляла, но ей казалось, что для лечения спины такое тоже подходит.
- Замечательно, - обрадовался и Крот, - подождите меня, сейчас притащу.
Крот скрылся в норе и минут через двадцать появился снова вместе с бутылочкой из-под лимонада, в которой плескалось что-то буро-зелёного цвета.
- А где вы бутылки берёте? - поинтересовалась Маша.
- Да в лесу - люди разбрасывают, а мы собираем, - сообщил Крот, - к нам вообще все, кто за напитком жалуют, с собой обязательно бутылочку приносят. Так что у нас теперь много накопилось, в лесу вообще уйма чего можно найти.
Маша поблагодарила Крота, взяла бутылочку и поспешила к дяде Сене. Тот сидел с удручённым видом и пялился на шашечную доску.
- Опять у меня эти белые выиграли, - произнёс он с огорчением. – Ну никак не получается их обыграть. А может ты умеешь в шашки? - спросил он с надеждой Машу.
- Никогда не играла, - ответила та честно, - но папа научил немного в шахматы. Так что если хотите, то можем сыграть.
- А ты какой школы придерживаешься, – поинтересовался дядя Сеня, - персидской или европейской?
Маша никогда не слышала о таких шахматных школах. Она конечно знала, что шахматы пришли в Россию из Персии, куда до этого попали из Индии. Но на этом её знания о персидской школе заканчивались, а уж тем более о европейской.
- Ну раз мы часть Европы, то, наверное, европейской, - решилась Маша.
- Ну тогда у нас с тобой ничего не получится, - огорчился дядя Сеня, - я ведь сторонник персидской школы.
- А в чём разница между ними? - спросила Маша. – И почему у нас ничего не получится?
- Да потому, что мы с тобой не поймём друг друга, - пояснил дядя Сеня. Вот ты, например, будешь ходить турой, а я ладьёй. Ты – офицером, а я - слоном, ты – королевой, а я ферзём, и мы с тобой окончательно запутаемся.
Он достал с полки комплект шахмат и раскрыл его.
- Вот посмотри на эту фигурку – протянул он Маше слона, - ну разве он похож на слона, это какой-то рыцарь, а не слон. И вообще, раньше слона изображали в виде слона с наездником, а вот в Европе эту фигурку стали называть как попало, ведь тогда о слонах представления не имели. В Англии фигурку называли епископ, в Германии – бегун, а в дореволюционной России – офицер. Вот отсюда и путаница: смешались шахматы из Персии с шахматами из Европы, и у нас всё перепуталось в названиях. Хорошо, хоть правила не перепутали. Опять, таки, ладья – продолжил он, - в Индии это была боевая колесница, но на Руси колесниц не бывало, а по изображению она была похожа на ладью, а в Европе из-за трудностей перевода решили, что это боевая башня – тура. В Персии ферзь являлся полководцем и советником шаха, его правой рукой, а в Европе правой рукой шахматного короля сделали королеву.
«И это естественно, - подумала Маша, - на Востоке у женщин в те времена никаких прав не было, а в просвещённой Европе женщинам уделялось гораздо больше внимания. Чего только стоит одна королева Англии!»
- С конём всё понятно, - продолжил дядя Сеня, – что с всадником, что без всадника – он конём и остаётся. Пешка тоже, - это пеший, пехотинец. Но никаких «королева», «тура» и «офицер». Если не переучишься, то мы с тобой в конец запутаемся.
- А если я буду просто молча ходить, - спросила Маша, - то мы сможем сыграть?
Дядя Сеня задумался. Его стародавний шахматный соперник - Матвей Фролов, кстати, дедушка Василия, - почему-то тоже придерживался европейской школы, и почему-то в последнее время всё время обыгрывал дядю Сеню, который уже стал подозревать, а не в его ли приверженности персидской школе кроятся постоянные неудачи. И, поскольку никаких
- Знаешь, Маша, - решил дядя Сеня, - мы пока с тобой повременим, лучше покажи, что ты мне принесла.
Маша поставила на стол маленькую бутылочку от бабушки Крота.
- Экая у Агафьи странная наливка вышла, - задумчиво произнёс дядя Сеня, вертя бутылочку в руках и рассматривая её на свет. - Никогда такого цвета не было, обычно чуть розовый оттенок, а тут такая зелёная жижа. Ты уверена, что именно то принесла?
- Конечно, - опять пришлось соврать Маше.
Она понимала, что обманывать нехорошо, а старших обманывать особенно нехорошо, но, как мы помним, за маленькой ложью всегда следует ложь побольше, и ничего уже не оставалось делать. Тем более, что Маша ни капельки не сомневалась в том, что этот напиток безвреден, ведь если его пьют кроты и другие
- Здесь бабушка новые травки добавила, - продолжила Маша, - ещё лучше подействует.
- Ну это мы сейчас и проверим, - довольно проговорил дядя Сеня, плеснул себе в кружку и залпом выпил.
-Ууух, - только и смог вымолвить он после этого.
Потом немного посидел с закрытыми глазами, помолчал и выдохнул.
- Ты ступай, ступай домой, Машенька, я скоро к вам приду, ещё полечусь маленько, и приду, - пообещал дядя Сеня.
«Наверное, каждое лекарство требует времени, чтобы подействовало, - подумала Маша, а сама сказала: «Хорошо, я пойду, но вы обязательно сегодня приходите, я буду вас ждать» и отправилась домой.
- Что это ты к Сене бегала? - спросила бабушка Машу за обедом.
- Попросила его покосить у нас, - честно призналась девочка.
- А как же его спина? - удивилась бабушка.
- Вроде подлечил, - также честно сообщила Маша. – А вон он и идёт, - сказала она, разглядев в окне дядю Сеню.
Дядя Сеня шагал вприпрыжку, на плече нёс косу и довольно что-то насвистывал.
- Агафья Агафоновна! – закричал он в открытое окно, когда подошёл к дому. – Что это ты наварила такого, ноги сами несут. Ещё нальёшь немножко?
Как вы помните, вчера машина бабушка наварила вкусный ароматный суп, который они с Машей ели на обед и сегодня. И она решила, что Василий учуял этот запах в открытое окно. Бабушка была человеком гостеприимным и пригласила дядю Сеню.
- Заходи, Сеня, пообедаешь с нами, - сказала бабушка. Сейчас налью тебе, и не немножко, а полную тарелку.
- Чего это, у вас все чашки закончились? - удивился дядя Сеня. – Нет, спасибо, ты мне лучше в бутылочку налей, я домой пойду, с собой заберу, а сейчас покошу лучше, пока сила такая играет.
И отправился на задний двор. «Вжих, вжих» - только и раздавалось оттуда. При этом дядя Сеня ещё и пел во весь голос: «Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, ветер с полудня….».
- Что это с ним? – удивилась бабушка, - То ходит себе еле-еле, а тут прыгает, как козлёнок, ещё и песни поёт. Чудеса просто.
Но суп налила в бутылку, как и просили.
«Вжих, вжих» - и половины зарослей уже как не бывало. И снова: «Вжих, вжих», а потом вдруг: «Бзынь! Дзынь!» - со всего размаху дядя Сеня засадил косой по камню, скрытому густой травой, и коса переломилась.
-Эээх, - только и сказал он, поднял обломки и грустный направился обратно к себе домой.
- Сеня! - позвала бабушка. - Не огорчайся, возьми с собой бутылочку, я тебе налила.
Маша наблюдала, как он шёл к своему дому, потом остановился, и сделал большой глоток из бутылки. Потом вдруг швырнул её, бросил остатки косы, зашёл в дом и сильно хлопнул дверью.
«Странно, - подумала Маша, - а космонавты едят суп из бутылочек и ничего. Вот что значит сила привычки».
«Странно, - подумала бабушка, - а зачем косить ручной косой, когда есть газонокосилка? Вот, что значит сила привычки». И вспомнив об этом сказала:
- Знаешь, что, Машенька, давай-ка бери косилку и заканчивай с этой травой.
- Хорошо, бабушка, - сказала Маша и отправилась в сарай за косилкой.
Глава 6. В которой Крот потерял бдительность и проговорился.
«Крот должен меня понять, - думала Маша, - я всё перепробовала, другого выхода просто нет». Она запустила косилку, и отправилась тарахтеть.
И что бы вы думали, не прошло и десяти минут, как вначале возникла на скошенном месте кротовина, а потом из неё возник Крот. Он опять укоризненно смотрел на Машу. Маша тут же заглушила косилку.
- Мы, кажется, с вами договорились, - произнёс он строгим голосом, - а вы опять за своё.
- Ну поймите вы меня правильно, - взмолилась Маша, - никак по-другому не получается, больше нечем косить, а бабушка сердится, что я ей не помогаю.
- Моя бабушка тоже сердится, она посчитала, что вы – хорошая,
- Ну знаете, что, - рассердилась Маша, - в конце концов, это наш участок, и вы на него никаких прав не имеете. Не нравится тут жить, переместитесь куда-нибудь подальше, хоть на луг, там и цветов больше будет. Я сделала всё, что могла, чтобы не шуметь, но ничего не вышло. Так что теперь потерпите, мне недолго осталось. Вот докошу лопуховые заросли и всё.
От этих последних Машиных слов глаза у Крота увеличились от ужаса, он замахал передними лапками, крича:
- Только не эти лопухи! Только не эти лопухи! Их косить никак нельзя! Они – наше достояние, мы этими лопухами знамениты на всю округу. Мы без них пропадём. Милая, добрая девочка, умоляю вас, очень прошу, всё что угодно, но только не эти лопухи, ну пожалуйста! Шумите, сколько угодно, мы переживём, но только не эти лопухи!
- А что же в них такого, - удивилась Маша, - лопухи как лопухи, везде такие растут.
- Растут то они везде, а вот таких больше нигде нет, - затараторил Крот. Он так перепугался, что совершенно забыл о том, что распространяться о замечательных свойствах этих лопухов совершенно не стоит. - Это радужные лопухи – редчайшее растение. У них под большим зелёным листом прячется радужный листик, радужный потому, что повторяет все цвета радуги. У одних он красный, у других жёлтый, у третьих – фиолетовый. И каждый листик, если его высушить, а потом прожевать оказывает какое-либо очень важное действие. Вот, например, если съесть фиолетовый, то можно понимать и говорить на языке всех животных.
- Поэтому мы с вами и разговариваем? – удивилась Маша.
- Именно поэтому, - подтвердил Крот. – Если съесть красный – то многократно увеличиваются сила и выносливость, правда ненадолго. Если съесть оранжевый – то многократно возрастают мыслительные способности, правда тоже ненадолго. Жёлтый – вы невидимы, зелёный в виде трилистника излечивает от болезней, заживляет раны. Голубой - можете уменьшиться в три раза, а синий – в три раза увеличиться. Правда тут главное – не перепутать. В засушенном виде синий и голубой практически одного цвета.
- Потрясающе, - произнесла Маша. – Вот бы мне в школу оранжевый и на физкультуру красный.
- Вот поэтому – это настоящее сокровище, - продолжил Крот. – О нём никто не должен знать, а мы – кроты – уже много, много лет являемся его хранителями.
- А почему нельзя всем об этом рассказать, - спросила Маша, - ведь сколько больных можно спасти, спасателям будет удобно уменьшаться, чтобы попадать в завалы, учёным будет лучше думаться, много хорошего и полезного можно будет изобрести.
- Увы, нельзя, - сказал Крот, - рядом с хорошим всегда уживается плохое, и такие возможности, если станут доступны не тому, могут принести много-много бед. Вы уже встречали здесь большого рыжего кота?
- Да, он у нас рыбу украл.
- А у нас он кротов ворует, - понизив голос произнёс Крот. - Страшный злодей. Недавно я тащил червячную колбасу и два засушенных листочка – синий и голубой, а он как-то подстерёг меня и схватил. Пасть разинул и собирался уже съесть, а я ему всё, что тащил и швырнул в неё. Колбасу не жалко, новую наделали, а вот листики такие редкие пропали. Но что было с котом! Вначале он увеличился в три раза. Представьте себе такое чудовище: глазищи сверкают, рычит, из пасти чуть ли не дым, да и несёт оттуда жутко. Он сам не ожидал такого, и лапу разжал, а я тут же в нору. Это был синий листик. Но тут же подействовал голубой – кот уменьшился обратно. Ну и страху я натерпелся. Так что лучше о листиках пусть знают поменьше.
Маша подошла к лопухам, присела на корточки и стала разглядывать под большими листьями. Но все были лопухи как лопухи, и только на одном она заметила один маленький зелёный трилистник.
- Ой! – обрадованно воскликнула она, - а можно я его съем, а то очень пятку натёрла, болит.
- Не получится, - ответил Крот, - собирать его нужно только в определённое время, он действует только в засушенном виде, а как и сколько дней сушить – большая тайна, мне ещё бабушка её не открыла. А Вам пока сгодится лист подорожника.
Крот сорвал подорожник и протянул его Маше.
- Спасибо, - сказала девочка, и засунула подорожник под пятку. – Ну нельзя, так нельзя.
- А теперь, - потребовал Крот, - поклянитесь мне самой
Маша задумалась. Какая же клятва может быть самой нерушимой? Наверное, такая, которую ещё никогда не нарушали.
- Клянусь тем, что решение любой задачи занимает больше времени, чем проверка правильности решения.
- И это самая страшная клятва? - удивился Крот.
- Конечно, - ответила Маша, которая любила посещать школьный математический кружок, - это одна из семи задач
Крот смотрел на Машу с непонимающим видом.
- Ну, например, - продолжила она, - вот растут лопухи, среди них есть один радужный. Чтобы его отыскать вам нужно проверить каждый, а если я уже буду знать, где он и покажу на него, то вы отыщете его сразу. На решение задачи поиска радужного лопуха вам требуется время, а проверить найденное мною решение очень быстро. И так всегда. Пока что ещё НИКОГДА, НИКОМУ, НИГДЕ и НИКАК не удалось найти такую задачу, решение которой заняло бы меньше времени, чем проверка правильности её решения.
Крот посмотрел на Машу с уважением, потом ненадолго задумался и сказал:
- Ваша бабушка, например, сажала по весне морковь и свёклу. Вот вам и задача: посеяли 10 зёрнышек свёклы и 10 зёрнышек моркови. Сколько плодов вырастет?
- Двадцать, - без запинки ответила Маша.
- Вот видите, вы решили эту задачу сразу, а на проверку уйдет как минимум две недели, пока не появятся всходы и их можно будет сосчитать. А вы говорите НИКОГДА, НИКОМУ, НИГДЕ и НИКАК.
Теперь уже Маша посмотрела на Крота с уважением, и не просто с уважением, а с непомерным уважением. Ведь действительно, если сажать подготовленные семена в подготовленную почву, то практически все и всходят, особенно если это бабушкины и их всего двадцать. А потом подумала: «Точно ведь съел оранжевый листик».
Глава 7. В которой, как оказалось, подготовить гербарий совсем не просто.
Дело близилось к вечеру, припекать перестало, Маша попрощалась с Кротом и решила собрать цветы для гербария. Она насушит всю эту красоту, потом вставит в рамочки и отнесёт в школу, чтобы украсить класс биологии. Перед каникулами их классный руководитель, как раз учительница биологии, попросила всех принести после лета что-нибудь, сделанное своими руками. А поскольку большинство Машиных одноклассников на всё лето оставались в городе, то гербарий точно будет всем очень интересен. Она взяла у бабушки большую корзинку и собирала в неё всё, что попадалось, по два цветочка каждого вида, и даже лопухи сорвала (но только обычные).
Когда Маша притащила полную корзину домой, бабушка только руками всплеснула.
- Что же ты со всем этим делать будешь, - спросила она Машу.
- Гербарий буду делать, для школы, это задание такое на лето, - сообщила Маша. - Теперь нужно взять каждый листик и цветочек и положить в книжку. Бабушка, у тебя где книги и журналы?
- Да что ты, внученька, какие здесь книжки, только журналы да газеты, да и те уж в печке перетопила, на растопку хорошо идут - сказала бабушка.
- Тогда давай утюг, - буду гладить цветы, - решила Маша.
- Так утюга тоже нет, - сообщила бабушка, - вернее он есть, но испортился, а починить некому, да и мне он особо не нужен.
Тут в дверь постучали, и на пороге появился Василий.
-
- Не могу сейчас, - сказала Маша, - я цветов нарвала, нужно засушить на гербарий, а у бабушки утюг сломался, а книжек нет. Не знаю, что и делать.
- У меня книжки есть, - сказал Василий, - но боюсь, что не дадут взять, можно цветами запачкать, а вот утюг сейчас притащу.
Василий скрылся за дверью и побежал домой. Вернулся он довольно быстро, и вывалил на стол какую-то странную вещь: по форме похожа на утюг, но без единого отверстия – сплошной чугун.
- Что это? - спросила Маша.
- Утюг конечно, - ответил Василий.
- Какой же это утюг? Это совсем не утюг. Утюги другие, у них электрический шнур есть. А у этого, - Маша попыталась поднять его одной рукой, потом уже двумя, но только сдвинула со стола, - ничего нет, какая-то тяжеленая железяка.
- Да, Машенька, - сказала бабушка, - замуж тебе ещё точно рано.
И, глядя на удивленные лица детей, добавила:
- Раньше по тому как девушка утюжила одежду решали, готова ли она к семейной жизни. Если одной рукой - девушка сильная и станет хорошей хозяйкой, если двумя - слабая, и замуж ей ещё рано. Цельнолитые утюги очень тяжёлые, они и десять килограммов весили, а портновские – и того больше.
- Вот и я говорю, хороший утюг, - подтвердил Василий. – Главная задача утюга – гладить, а гладит он своим весом, и чем тяжелее, тем лучше. Нагревают его на печи, а когда остынет, снова нагревают. Так и гладят.
- Ну печку в такую жару никто топить не будет, - сказала бабушка, - а вот газовую плиту можем зажечь.
Они поставили утюг на плиту на самую большую конфорку, зажгли и стали ждать.
Минут через десять подошва утюга раскалилась.
- Пора снимать, - сказал Василий, - и деловито протянул руку к ручке.
- Стой! – окрикнула его Маша. - Обожжёшься.
Василий быстро одёрнул руку:
- Да, не подумал, спасибо тебе.
- Возьми полотенце, - предложила ему бабушка, - оберни вокруг ручки несколько раз, только осторожно. А ты, Машенька, сними скатерть со стола, разложи цветы, а я пойду поищу кусок старой простыни, чтобы через неё утюжить.
Когда всё было приготовлено, Василий двумя руками схватился за обёрнутую ручку утюга, перенёс его к столу и сразу же опустил на первый укрытый тканью цветок.
- Ну и тяжёлый, - сказал он, - и как таким только раньше гладили?
Подождал немного, но тут запахло паленым, и из-под утюга пошёл дымок.
- Поднимай! – закричала Маша.
Утюг прожёг в ткани дырку, потом сжёг два цветка, затем оставил палёный след на столе.
- Перегрели, - удручённо заключил Василий.
- Точно, - согласилась Маша.
- Нужно конфорку поменять, на самую маленькую поставить и нагревать не так долго, - сказал Василий.
- А как же мы узнаем, что он уже достаточно горячий? – спросила Маша.
- Как обычно, - ответил Василий, - плюнем на него.
- А что со столом будем делать? - спросила бабушка.
- А я его отполирую, - заверил Василий, - не переживайте, станет как новенький.
И они продолжили. После пятого плевка Василий заключил, что утюг готов, и они снова принялись утюжить цветы. В этот раз дело пошло намного лучше. Василий опускал утюг, считал до десяти, поднимал, переносил на следующий участок, снова опускал, снова считал до десяти. Потом они снова нагревали утюг и снова считали. Через час Василий сказал:
- Всё, больше не могу, руки не держат. Тяжёлый слишком. Давай завтра доделаем. А после этого я стол подправлю.
- Хорошо, - согласилась Маша. А про себя подумала: «
Глава 8. В которой Машу разбудили, а кто и зачем вы узнаете дальше.
Утром Машу разбудил ... нет, не будильник, и не бабушка. Машу разбудил петух, вернее его кукареканье. Маша посмотрела на часы – было четыре утра!
«Это какой-то неправильный петух, - сердито подумала Маша, - зачем так орать, когда все спят.
Она закрыла окно и попыталась снова уснуть, но сон вдруг куда-то пропал. Маша снова подумала о петухе. Почему он сам не спит и другим не даёт? Все нормальные животные в четыре утра спят, а этот сумасшедший всё не угомонится. Может из-за таких вот и поговорка появилась – попал как кур во щи? Разбудит уставшего за день хозяина, а тот его за это в сердцах и в суп? (Как вы понимаете, кур – это и есть петух). Надо будет к нему наведаться в курятник, серьёзно поговорить.
Тут в окошко заглянул первый лучик солнца. За ним второй, третий, комната стала наполняться светом. Маша распахнула створки и выглянула наружу. Небо заиграло красками, и вместе с ним стала просыпаться природа. Уже почти рассеялся утренний туман, в воздухе висел удивительный аромат цветов и свежести.
«Дзинь, дзинь!», - раздалось тихонько под окном. Это проснулись колокольчики и своим нежным перезвоном возвещали о начале нового дня. Защебетали птицы, где-то скрипнула калитка, снова запел петух, рядом пролетела стрекоза, прожужжал большой шмель, и от всего этого, укрытого небесной синевой, возникло удивительное ощущение радости и покоя, безмятежности и счастья.
- Ах! – только и сказала Маша. А потом подумала: «Может и не зря петух будит в такую рань, ведь всё это надо видеть и чувствовать».
Умиротворённая она снова заснула.
И снова Машу разбудили. Только на этот раз это была уже бабушка:
- Вставай, Машенька, день на дворе.
Часы показывали начало двенадцатого.
Маша встала, умылась и села завтракать. Бабушка приготовила овсяную кашу, которую Маша не очень любила, но на деревенском молоке каша выходила совсем другая, у неё появлялся вкус и аромат, и девочка её с удовольствием ела.
- Знаешь, бабушка, - сказала Маша, едва прожевав первую ложку, - а меня сегодня в четыре утра твой петух разбудил. (Надеюсь, вы все прекрасно помните, что за едой, особенно с набитым ртом, разговаривать крайне нежелательно. Но Маша так спешила рассказать, что совсем забыла об этом правиле). Как же можно так жить, когда он орёт каждый день в такую рань. У нас в городе, когда кто-то орёт под окном по ночам, мы полицию вызываем. Но здесь же не вызовешь полицейского к петуху?
- Да мы привыкли все, внученька. Уже и не реагируем. Петух и называется потому петух, что поёт.
- Так пусть себе днём поёт, когда все спят, а то он и нас, и кур своих будит, - предложила Маша.
- А ты знаешь загадки: «Не часы, а время сказывает», «Не сторож, а всех рано будит». Вначале он поёт в полночь, потом во втором часу, а третий раз уже в рассвет. Такова уж его природа, и по-другому он петь не станет. Раньше ведь в деревнях ни у кого часов не было, все определяли время по крику петуха. Всегда говорили: «до третьих петухов», то есть на рассвете. Люди верили, что когда петух пропоёт в третий раз, то все тёмные силы отступают и вся нечисть пропадает, и принимались за работу.
- Ты, бабушка, не понимаешь, - начала Маша. – Вот я сегодня встала в четыре утра, выглянула в окно – красота удивительная. Но если так делать каждый день, то уже и не такая удивительная. А зимой в четыре утра что делать – ни тебе солнца, ни птичек поющих, ни ароматов цветов, да и окно не откроешь. И зачем тогда будить в такую рань?
- Эх ты, городской житель, - улыбнулась бабушка, - у вас механические бездушные будильники, а здесь живое создание природы. Всё в мире создано со смыслом. Если петух всех будит на рассвете, то и вставать нужно на рассвете, вместе с солнцем, и жить нужно по солнышку. Вы, городские спать ложитесь поздно, когда уже глубокая ночь, просыпаетесь рано на работу, организм не восстанавливается. А ляг кто-нибудь в девять вечера – не поймут. По выходным спите допоздна. Это неправильно. От всего этого и болеете часто. Без солнышка жизни нет, и чем оно дольше сопровождает тебя, тем ты сильнее.
- Ну ты бабушка и говоришь, - запротивилась Маша, - ты представь, если все в городе лягут спать в девять вечера. Ни тебе ночных дискотек, ни клубов, ни театров, ни ресторанов, ни развлечений, ни прогулок под луной. А как я буду с друзьями в чате сидеть? В конце концов нас не поймут за границей – они все работают, а мы уже спим – им обидно будет, а когда мы рано встанем и будем работать – они уже спят, а мы работаем – им завидно станет. Нет, это непорядок. Хотя с другой стороны, многие в Европе начинают работу раньше, чем у нас и работают меньше. Немцы, например, трудятся на тридцать процентов меньше россиян, а живут лучше. Да и работать они начинают с восьми утра, а школы вообще с семи. Я это точно знаю, к нам они зимой в школу по обмену приезжали. Да и электричества будет расходоваться значительно меньше, это выгодно. Пожалуй, что-то в этом разумного есть. Не будем петуха варить.
- Да бог с тобой, - испугалась бабушка, - как это варить? Он у меня за всем курятником следит, без него никак нельзя. Поди ка лучше принеси яичек.
Бабушка вручила Маше лукошко и отправила в курятник. Только Маша вышла из дома, как в курятнике раздался шум, потом треск, закудахтали куры, послышался воинственный клич петуха, потом грохот, визг и из двери опрометью выскочил большой рыжий кот и бросился наутек. За ним вылетел петух, он клевал разбойника, бил крыльями, колол шпорами. Спасаясь кот влетел в кусты и только по удаляющемуся треску веток можно было предположить, что ему удалось спастись. Петух же с гордым видом, выпятив грудь вернулся, встал у входа в курятник и с подозрением посмотрел на Машу.
- Молодец, Петенька, - сказала выглянувшая на шум бабушка, - прогнал этого разбойника, вот тебе зёрнышек, - и насыпала ему пшена.
Бабушка сама сходила в курятник и вынесла оттуда пяток яиц.
- Видишь, Машенька, сладу с этим котом нет, - ворует всё, что плохо лежит. У кого петухи робкие, утром и собирать нечего, а наш Петенька – защитник, как он кота погнал! Если бы ещё и мышей гонял – цены бы ему не было.
- А ты котика заведи, - предложила Маша.
- Да мне кур хватает и козы с кроликами, еще с котом возиться, кормить его опять же надо, мясо требуется.
- А если попросить на время у кого-нибудь?
- Так кто же своего кота отдаст на время, да и кот сам не захочет в чужой дом идти. Они ведь к месту привыкают.
Маша решила попозже вернуться к этому вопросу. После такого увиденного сражения ей как-то расхотелось встречаться с петухом и выговаривать ему за утреннюю побудку.
«Не стоит соваться под горячую руку, вернее под горячий клюв. - подумала она. - Попробую-ка я лучше поговорить с ним, когда он поест - после этого всегда должно повышаться настроение, по крайней мере, у папы оно точно повышается».
Глава 9. В которой оказывается, что охота на сома – занятие отнюдь не простое.
За забором что-то сильно загрохотало, потом появился жуткий запах и над забором возникла голова Василия.
- Привет, Маша, привезли сыр с плесенью, отправляюсь на охоту, поедешь со мной?
- Чувствуется, - сказала Маша, - а что же ты его не завернул как следует?
- Уже ничего не помогает, - сообщил Василий. - Автолавка так пропахла, что к ней никто не подходит, ничего не покупают, ждут, когда выветрится. Водитель ругается, обещает, что запомнил меня и больше никогда ничего мне не привезёт. Уж больно хорошо сыр настоялся, практически одна плесень сверху. Ты вот что, платок с собой возьми, нос прикроешь.
- А на кого охотиться будем? - спросила Маша.
- Как на кого? - удивился Василий. – Ты что, всё забыла? На сома конечно, я же тебе рассказывал.
-А, ну да, ну да, - закивала головой Маша.
Хотя, по правде говоря, она об этом забыла, ведь было столько впечатлений, от которых и у более собранного человека голова пошла бы кругом.
Маша захватила в доме платок, сказала бабушке, что пойдёт погуляет и вышла за калитку. Там её ждал Василий на велосипеде. К велосипеду была прикреплена тележка с наваленными на неё большими камнями, в ней же лежали моток шнура, тиски и пакет с сыром.
Маша закрыла нос платком, села на багажник велосипеда, крепко ухватилась за Василия, и сказала:
- Ты уж побыстрее, пожалуйста, а то этот запах я долго не вынесу, даже в платке.
Василий рванул с места и очень скоро они оказались на берегу реки. Мальчик залез в кусты и вытащил двухметровый толстый шест, очень похожий на те, что используют в изгороди.
- Вот, я его заранее припас, - сообщил он с гордостью. - Очень прочный, сам на нём прыгал.
Маша решила не уточнять, где он его взял, поскольку даже не сомневалась, что Василий после рыбалки вернёт его на место.
Намотав шнур на конец шеста, Василий стал крепить его на тележке перпендикулярно к ней. Для этого он и использовал тиски – крепко зажал другой конец шеста с бортиком тележки. Свободный конец шнура он обвязал вокруг пластиковой баночки из-под майонеза, в которой было насверлено множество дырок, и даже продел пару раз сквозь дырочки. Потом снял крышечку, сказал Маше закрыть нос платком, себе на нос натянул футболку, раскрыл пакет с сыром, и начал его перекладывать в баночку. Маша тут же предпочла отойти подальше. Самое интересное, что тот, кто оказывается сидел рядом в кустах тоже предпочёл отойти подальше: в кустах зашуршало и мелькнул рыжий хвост.
«Видно опять за рыбкой пришёл, - подумала Маша про рыжего кота, - надо его взять к себе, одному жить плохо».
Всё было готово. Василий проверил тележку, попытался её приподнять, но ничего не получилось.
- Камней достаточно, - заключил он. - Садись на багажник, поедем.
Потом закинул баночку с сыром в воду, сел на велосипед, и они поехали вдоль обрывчика. Шест действительно нависал над водой, от него в воду уходил шнур, и получалась очень своеобразная удочка.
Поскольку ровный участок был всего метров сто, им приходилось ездить туда и обратно, причём в обратную строну, чтобы не перекреплять шест, приходилось вынимать приманку из воды, и Маша держала её в руках.
Солнышко припекало, ездить становилось жарковато. Тем более, что Маше приходилось сидеть на жёстком багажнике, а на нём-то не особенно комфортно. Кроме того, от сыра шёл такой запах, что никакой платок на носу не помогал. Через полчаса она запросила перерыв.
- Ладно, - сказал Василий, - ты посиди в тенёчке, я сам справлюсь. Нельзя отдыхать, сыр может растаять, а мне больше не привезут.
Маша села под иву, прислонилась к стволу и стала смотреть, как Василий нарезает круги. В кустах зашуршало и оттуда вышел большой рыжий кот. Он с осторожностью посмотрел на Машу, но сел рядышком и тоже стал наблюдать за Василием.
Маша немного удивилась такому поведению кота, но потом решила, что производит впечатление человека миролюбивого и отзывчивого, к которому тянутся даже самые дикие существа. Это ей польстило, и она решила попросить у Крота фиолетовый листик, чтобы хоть чуть-чуть поговорить с этим бедолагой.
А тем временем шнур резко натянулся и велосипед стал останавливаться. Как ни налегал на педали Василий, ничего не получалось. Издалека он закричал:
- Маша, помогай!
Девочка побежала к нему, но Василий был в самом конце участка, и она не успевала. Натяжение шнура усилилось, и тележка поползла к обрывчику, а за ней и велосипед с мальчиком.
Василий соскочил с велосипеда, упёрся в землю ногами, тянул на себя из всех сил, но этого было недостаточно. Когда Маша добежала, тележку уже затянуло в воду, а с нею и велосипед. Василий цеплялся за него до последнего, но удержать не смог.
- Ну погоди, рыбина! - закричал он вслед буруну, потрясая кулаком. - Я тебя всё равно достану!
На их счастье, метрах в десяти от берега, на пути уже
- Вот и хорошо, -сказала Маша, - зачем рыбе велосипед, ног то у неё всё равно нет педали крутить, а мы достанем сейчас.
Василий разделся, взял остатки шнура и полез в воду. Он доплыл до коряги, привязал велосипед и закричал Маше, чтобы она вытягивала его на берег. Сам же плыл рядом и помогал. Таким же образом они вытащили и тележку.
- Ну и зверюга! – в восхищении промолвил Василий. – Представляешь, меня, велосипед и тележку с камнями – всех утащил. А это вес немалый, килограммов сто будет. Вот если бы машина была… да где её взять. Нужно что-то новое придумывать. А какова приманка то, а! Может теперь ты сыр закажешь в автолавке, - обратился он к Маше, - тебя там не знают, вдруг не откажут, а?
- Ну не знаю, - ответила Маша, - уж больно с этим сыром много проблем, боюсь, что такой сюда больше не привезут. Нужно что-то другое.
Василий пообсох и предложил:
- А хочешь, я тебя домой в тележке довезу?
- Нет уж, спасибо, - отказалась Маша, - на сегодня с меня велосипедов хватит. Давай лучше пешком пройдёмся. И шест не забудь вернуть на место.
А сама подумала: «Если так дело пойдет и дальше, то, пожалуй, не Василий поймает сома, а сом его. Нужно что-то срочно придумывать».
Так они и шли: Маша вела велосипед, а Василий тащил тележку. Подходя к дому Маша оглянулась и увидела вдалеке идущую за ними по дороге рыжую фигурку кота. У самой калитки Василий сказал:
- Я сейчас пообедаю и приду к вам, и стол починю, и гербарий доделаем.
- Хорошо, - ответила Маша.
На том они и расстались.
Глава 10. В которой у Маши опять не получилось доделать гербарий.
- Ну что, поймали? - спросила бабушка, когда Маша вошла в дом.
- Поймали, да не того, - ответила Маша, - сом чуть Василия не утащил.
- Вот упорный мальчишка, - посетовала бабушка, - нос ещё не дорос, а на такую рыбину охотится. Добром это не кончится. У нас прошлым летом двое городских сома этого на лодке подцепили, так он их два часа по реке гонял, не лодка, а моторный катер получился. В конце концов их с разгона на ветви коряги насадил и уплыл, оборвав леску. Так они потом целый день лодку конопатили, говорили, что такого натерпелись, что на рыбалку больше ни ногой.
- Вот, вот, - подтвердила Маша, - и нас на эту же корягу, - видно это излюбленное место у сома, чтобы избавляться от назойливых рыбаков.
- Вы уж, Машенька, поосторожнее с этим, ловите лучше мелкую рыбёшку, а об этом чудище не помышляйте больше, а то всякое может случится.
- Да что ты, бабушка, я сама ни-ни, это всё Василию не сидится, нашёл себе объект вожделения, я его пытаюсь отговорить, а всё не получается – вздохнула Маша.
-Ну, ладно, - сказала бабушка, - садись обедать.
Только они пообедали, как в дверь постучали и появился Василий с сумкой. Из сумки он извлек пластиковую баночку из-под майонеза.
- Я больше на рыбалку не пойду, - категорически заявила Маша.
- Да нет, - пояснил Василий, - это не на рыбалку. Это стол подправлять. Подпалина не глубокая, сейчас мы её намажем майонезом, подождём полчаса и отполируем.
- А зачем майонезом? - удивилась Маша.
- Чернота размягчится, майонез вберёт её в себя, а дальше просто снять тряпочкой и отполировать. Только нужен самый дешёвый – лучше действует.
- Впервые слышу, - сказала Маша. – Обычно майонез используют для приготовления салатов. Он и продается в молочном отделе, а не в бытовой химии.
- Какая разница, - возразил Василий, - сейчас во всех продуктах есть химия. Поэтому названия отделов весьма условны.
- Да, - подтвердила бабушка, - натуральные продукты сейчас только в деревне и можно найти.
- Да майонез вообще – замечательное средство, - продолжил Василий. - Он убирает не только подпалины и пятна с дерева, но и пятна от смолы и клея, спасает от солнечных ожогов, укрепляет ногти, волосы, увлажняет кожу, полирует серебро, жвачку с волос удаляет. Даже от вшей избавляет.
«То есть это и растворитель, и уничтожитель, раз вши от майонеза мрут. А вот люди им подкрепляются. Ну у нас и железные организмы, - подумала Маша».
- А если он от вшей избавляет, - подала голос бабушка, - то может и от мышей поможет? А то они совсем осмелели: кроликов объедают, у козы шастают, не боятся, даже в курятнике промышляют.
- Это вряд ли, - задумался Василий, - разве что мышей отловить, посадить в полиэтиленовый пакет и налить туда майонеза. Может тогда и передохнут.
- Они скорее весь майонез сожрут, - сказала Маша, - и спасибо не скажут. А зачем их сажать в пакет с майонезом?
- Затем, - стал объяснять Василий, - что со вшами борются так: волосы замазывают майонезом, потом надевают на голову полиэтиленовый пакет, обматывают его полотенцем и оставляют на восемь часов. На голове образуется жировая пленка, через которую воздух не проходит. Вши попробуют задержать дыхание, но восемь часов ни одна не продержится и все задохнутся.
- Слишком сложно, - засомневалась Маша, - может лучше мышиный яд купить и разложить?
- Да ты что, Машенька, - заволновалась бабушка, - не дай бог, кто-нибудь другой съест, та же курица. Яд никак нельзя, у нас животные ходят.
- Ну тогда тебе всё-таки придётся завести кота, - предложила Маша. Василий, - обратилась она к мальчику, - у вас же есть кот, и, наверное, мышей нет? Мыши котов должны бояться.
- Конечно нет мышей, - подтвердил Василий, - когда кот дома сидит.
- Видишь, бабушка, - продолжала гнуть своё Маша, - тебе обязательно котик нужен. У меня даже есть один на примете.
- Уж не тот ли рыжий разбойник, что к нам в курятник залез? – заподозрила бабушка.
- Ну какой он разбойник, бабушка, - попыталась защитить кота Маша, - у него просто сейчас трудные жизненные обстоятельства. Я с ним в хороших отношениях и уверена, что он с радостью будет у тебя жить.
- Чёрного кобеля не отмоешь добела, - сказала бабушка.
- Вот, вот, - поддакнул Василий.
- А он не кобель, а котик, и не чёрный, а рыженький. И вообще, рыжие коты приносят в дом счастье. Вот увидите.
За разговорами полчаса быстро прошли. Василий протёр стол тряпкой - пятно действительно ушло почти полностью – достал мелкозернистую наждачную бумагу и зашкурил оставшийся след. Потом попросил заварной чайник, налил на шерстяную тряпочку заварки и всё отполировал. Стол выглядел как новенький, ну почти как новенький.
- Вот! – с гордостью произнёс Василий, - и всех то
- Умница, – похвалила бабушка, - на все руки ты мастер.
Василий зарделся и нарочито серьёзным голосом предложил:
- Давай, Маша, свои цветы, доделаем твой гербарий.
Но доделать ничего не получилось, все цветы в коробке завяли.
- Жалко, - огорчилась Маша.
- Ничего, - подбодрил Василий, - ещё насобираешь, лето долгое. Так что утюг я у вас пока оставлю, что эту тяжесть таскать туда обратно зря.
- До свидания, - попрощался он с бабушкой. - Пока, - сказал уже Маше, - вечерком загляну.
- Что-то он зачастил к нам, - сказала Маша.
- Так здесь приятелей трудно найти, - объяснила бабушка, -детей то мало, а с бабками и дедками поди не особо интересно, даже мячик не погоняешь.
- Ну, мячик и со мной не погоняешь, - сказала Маша, - но с ним интересно, он постоянно что-то придумывает. Ладно, пускай заходит, - решила она.
Глава 11. В которой Маша, пытаясь решить задачку, совершенно запутывается.
Маше нужно было пообщаться с Кротом, и она отправилась на задний двор к лопухам. Видно Кроту тоже было нужно пообщаться с Машей, поскольку он в ожидании как раз расположился под лопухами.
- Здравствуйте, - поздоровалась Маша.
- Здравствуйте, Маша, - поздоровался Крот.
- Простите, пожалуйста, у меня к вам несколько вопросов, - начала девочка.
- Прощаю великодушно, у меня к вам тоже, - прервал её Крот. - С кого начнём?
- Ну, поскольку я старше вас, то начнём с меня, - предложила Маша.
- А при чём здесь возраст? – удивился Крот.
- Ну как при чём, - стала объяснять Маша, - Вы же знаете, что старших нужно уважать и пропускать вперёд. Так нас в школе учат.
- Первый раз о таком слышу, - удивился Крот. – А какая разница, кто старше? А почему не кто выше? Или кто сильнее? А может быть кто умнее? Я-то вашу задачку тысячелетия решил сразу. А вот вы мою точно не сможете.
Маша даже не нашлась сразу, что и сказать. А действительно, почему старших надо пропускать? Почему сравнивают по возрасту? Это понятно, что если совсем старенький, то ему трудно ходить, поэтому его и пропускают, а если не совсем старенький, тогда почему? Также Машу задел наставительный тон Крота - как будто учитель выговаривает нерадивому ученику. Такого ей и в школе хватало, но то, что позволено учителю, то никак не позволено кроту. И не найдя ничего путного, чтобы возразить, она решила сменить тему:
- Давайте вашу задачку, как никак у меня с математикой всё хорошо.
Крот кивнул и важным голосом начал:
- Крот вылез из кротовины и заметил в тридцати вершинках от себя отдыхающего на солнышке огромного жирного червяка. Решив подкрепиться, крот пустился за червяком, а червяк, не желая быть съеденным, бросился улепётывать. Крот передвигается со скоростью двадцать четыре вершинки за десятую долю второго петуха и….
- Подождите, подождите, - перебила его Маша, - что такое вершинка, какой такой второй петух, зачем его делить? Кроты что, петухов едят? Я ничего не понимаю.
- Ну это же очень просто, - стал как маленькой объяснять Крот. - Чем нам кротам измерять расстояние - тем что имеет одинаковую длину и все её представляют. Это вершинка.
- А что такое вершинка? - спросила Маша.
- Это стебель от земли до початка у
Маша попробовала прикинуть длину – получалось что-то около метра.
- А второй петух? – спросила она.
- Это отрезок времени между тем, как петух пропоёт ночью первый раз, а потом второй. («Примерно час, - прикинула Маша»). Иногда используем и третьего петуха, - это между первым и третьим пением на рассвете.
- То есть у вас всего два интервала времени? – уточнила Маша.
- Ну да, - сказал Крот, - а зачем нам больше. Их мы делим на столько долей, сколько потребуется. Мы, кроты, очень чувствительны ко времени, все его прекрасно ощущаем.
- А зачем два интервала, если можно одним вторым петухом обойтись?
- Если отрезок времени длинный, то третий петух точнее будет. А дальше рассветный день (от рассвета до рассвета).
- Но ведь рассвет в разное время наступает, - задумалась Маша, - получается, что летом у вас рассветный день длинный, а зимой короткий.
- Ничего подобного, - возразил Крот, - мы время меряем не от рассвета до заката, а от рассвета до рассвета, и если интервал сдвигается, то это ни на что не влияет. Тут, кстати, третий петух лучше подходит, потому что как раз кричит третий раз на рассвете.
«Какая удивительная система измерений, - подумала Маша, - петух кричит всегда вовремя, рассвет чередуется рассветом, а лопушиный рогоз – эталон расстояния. Вот умный народец!».
Ещё немного поразмыслив она перевела всё это в привычные ей показатели и получалось, что скорость крота составляла 4 метра в минуту.
- Итак, повторяю, - продолжил Крот, - скорость крота - двадцать четыре вершинки за десятую долю второго петуха и в двадцать раз больше скорости червяка. Вопрос: будет ли червяк съеден?
- Конечно будет, - заявила Маша довольно, - это очень лёгкая задачка. Обозначим скорость червяка через икс (Х), тогда скорость крота будет двадцать икс (20Х). Когда они поравняются, крот пройдёт расстояние в тридцать вершинок плюс расстояние, пройденное за это же время (t) червяком. Или же скорость крота, умноженная на время t равна скорости червяка, умноженной на время t, плюс тридцать вершинок. Выполняется условие: 20Х х t = 1Х х t + 30 вершинок. Тогда t = 30 вершинок / 19Х. Зная скорость червяка легко находим время, через которое они поравняются.
Маша задумалась, пытаясь подсчитать в уме:
- Это примерно минут восемь займет, то есть по-вашему тринадцатая доля от второго петуха выходит.
- А вот и нет! - возразил Крот. - Чтобы догнать червяка, кроту нужно преодолеть расстояние в тридцать вершинок. Но пока он будет его преодолевать, червяк продвинется вперёд. Крот преодолеет и это новое расстояние, но тем временем червяк опять немножко проползёт вперед. И сколько бы крот не передвигался за червяком, тот всегда будет хотя бы чуть-чуть впереди. Расстояние между ними будет сокращаться всё больше и больше, но никогда не исчезнет полностью, потому, что оба движутся.
- Это полная ерунда, - возразила Маша, - тот, кто быстрее всегда догонит того, кто медленнее. Вот давайте попробуем, вы будете червяком, а я кротом, сейчас я отойду на тридцать шагов, а потом вы уползайте от меня, а я буду вас догонять.
- Червяком? – возмутился Крот. – Я червяком? Червь ли я дрожащий, или право имею быть кротом? Я никогда не буду червяком!
- Ну ладно, ладно, - попыталась успокоить его Маша, - давайте наоборот: я буду червяком, а вы кротом. То есть вы уже и так крот конечно. Вот сейчас я быстренько пойду от вас, а вы меня должны догнать. Хотя нет, как же вы меня догоните, если я быстрее хожу. Тогда вы, получается правы – крот никогда не догонит червяка. Я, право, совсем уж с вами тут запуталась.
- Нет, Маша, - сказал снисходительно Крот, - просто вы сами убедились, что я был прав. Да к тому же вы сами сейчас сформулировали, что для того, чтобы крот догнал червяка, расстояние, пройденное кротом, должно равняться сумме расстояния, пройденного червяком, и тридцати вершинок. Путь крота = Путь червя + 30 вершинок. Но червяк ведь не останавливается, его путь постоянно увеличивается, значит и путь крота будет постоянно увеличиваться. А раз они постоянно увеличиваются, то достичь равенства
«Да, - подумала Маша, наверное, это новая, восьмая задача тысячелетия. Но всё-таки, даже если и возможно делить расстояние до бесконечности, его всё равно можно пройти за конечное время. И в этом меня никто и никогда не переубедит!»
Глава 12. В которой Маша знакомится с деревянным зодчеством Лопухинки.
- Ну так вот, - продолжил Крот, - что я хотел сказать: вас приглашает в гости моя бабушка.
- Как это, – удивилась Маша, - она же под землёй живёт, как я туда попаду?
- А вы забыли про голубой листик.
- Но даже если я съем листик, то стану ростом лишь в половину вашей вершинки, и всё равно никуда не пролезу ни в какую нору.
- Ну так можно после первого листика, съесть второй, а потом третий, и тогда вы уже точно пройдёте куда угодно, - сообщил Крот.
- А что, если действие листика вдруг прекратится под землёй, и я обратно там увеличусь, я же никогда оттуда не выберусь, - забеспокоилась Маша.
- О, тут вы не волнуйтесь, - успокоил её Крот, - действие голубых листиков прекращается во сне. Если вы не будете спать, то будете оставаться маленькой сколько угодно. Ну, или пока не съедите синий листик.
- Ну да, - согласилась Маша, - но только что я увижу под землёй, там же тьма кромешная?
- Нам темнота не помеха, - сказал Крот, - а для вас дорожку выложим личинками светлячков, да и парочку самих с собой возьмём, будут как фонарики.
- Тогда я согласна, - обрадовалась Маша, - мне это очень интересно. Но только не сегодня, уже поздно, бабушка будет волноваться, а завтра с утра я ей скажу, что пошла в поле цветы собирать, а сама сюда приду.
На том они и расстались. Маша отправилась домой, а тут как раз у ворот образовался Василий.
- Привет, Маша, это снова я, пойдём погуляем, я тебе деревню обещал показать.
- Пойдём, - согласилась Маша, заглянула в дом, пообещав бабушке вернуться до ужина, и отправилась на прогулку.
Как вы, наверное, помните, деревню Лопухинка образовывали четыре десятка старых домиков, располагавшихся вдоль правого берега реки на возвышении и отстоящих друг от друга на пятьдесят – сто метров. (Для тех кто не знает, правый берег реки определить очень просто: если встать лицом по направлению течения, то он будет справа от вас.) Между домами и рекой шла дорога. Несмотря на уже почтенный возраст, домики выглядели ухоженными. Бабушкин дом был самый крайний, в начале деревни, и самый молодой среди них. Но, проходя дом за домом, глаза у Маши раскрывались всё шире и шире. Таких украшений, такой удивительной резьбы на домах раньше она никогда не видела. Вокруг окон, дверей, по окантовке крыш, над окнами - везде был причудливый резной орнамент.
- Ну что, нравится? – довольным голосом спросил Василий.
- Да как же такое может не нравится! - восхитилась Маша. - Да как же такое сохранилось, ведь им уже лет по сто, наверное?
- Наверное, - согласился Василий. – Мне дедушка рассказывал, что раньше деревня была больше раза в три, и жили в ней удивительные мастера – резчики по дереву. Его отец тоже был резчиком. И дом каждого мастера по внешнему убранству должен был ничуть не уступать дому другого резчика. Дедушка и меня потихоньку учит. Но после войны в деревне осталась лишь треть домов, поэтому они и раскиданы так далеко друг от друга, многие жители не вернулись с фронта, оставшиеся подались в город. И то, что сохранилось до наших дней, ты и видишь перед собой.
- А узоры на этих резных дощечках, окружающих окна, у всех разные, - заметила Маша.
- Это не дощечки, это наличники, - начал объяснять Василий. – В старину часть шлема в виде металлической маски, закрывающей и защищающей лицо от ударов, называлась ли́чник, позднее личи́на. Личиной, а потом и наличником стали называть и металлическую накладку с внешней стороны двери, которая закрывает замок. Задача наличника – защищать, предохранять. Наши предки считали, что окна, двери, ворота, через которые нечистая сила может проникнуть в дом, необходимо защищать, и окружали себя охранными знаками и заклинаниями. Поэтому наличники не только закрывали щели в окнах, но и защищали дом от злых сил и болезней. На них вырезали всевозможные знаки, превращавшие их в обереги.
Они шли вдоль домов, а Василий продолжала рассказывать:
- Вон, посмотри над окном резьба в виде солнышка – это было самое почитаемой божество у наших предков, а рядом с ним кони, потому что везут солнце по небу. Солнце символизирует богатство, радость и хорошую судьбу. Солнечные знаки охраняли владельца от болезней, несчастья, злого глаза. А вот фигурка с раскинутыми руками и ногами – это Берегиня, дарующая жизнь, защитница, хранительница домашнего очага. А вот эти узоры в виде волны – это знаки воды, без которой нет и жизни. Видишь, какие завитки на волнах – они закручивают злых духов и не дают им проникнуть в дом. Видишь ромбики с точками внутри, разделенные на четыре части - это вспаханное и засеянное поле, это знаки земли. А шестиугольная звезда в круге – это Перуново колесо – защищает от гнева Перуна-Громовержца.
Кроме всего этого Маша видела галочки, стрелочки, разные цветочные орнаменты, зверюшек. И каждый имел значение, оберегал от чего-то или способствовал чему-то. Уж, например, оберегал зерно от мышей, голубь – сохранял чистоту души и помыслов, цветы – несли новую жизнь.
Где-то посередине дорога образовала полукольцо, обогнув площадку, на месте которой вполне мог бы разместиться целый дом.
- Это наша площадь, - пояснил Василий, - сюда автолавка приезжает, здесь повешена доска объявлений, здесь все собираются, чтобы что-нибудь обсудить.
Тут же в начерченном на земле круге стояла девочка в сиреневом платье и с двумя косичками, примерно Машиного возраста, и лихо размахивала палкой, а вокруг неё три мальчика и ещё одна девочка, тоже с палками в руках, пытались сбить пустую консервную банку в её ногах. Пыль стояла столбом, все что-то азартно кричали.
- Они что, дерутся? – воскликнула Маша, - и бегом бросилась в круг. – Да как вам не стыдно, все на одного, – закричала она на ребят, - а ну отойдите, а то получите!
Ребята удивлённо уставились на Машу. Тут подоспел Василий:
- Маша, они не дерутся, они в пекаря играют. Ребята, - это Маша, она из города к бабушке Агафье приехала, её внучка.
(Если кто не знает, то пекарь – это не только тот, кто выпекает хлеб, но и старинная забава, когда палками выбивают банку из круга с разного расстояния).
- А, городская, - протянул один из мальчишек. У него были такие же непослушные вихры, как у Василия, только тёмные; ростом чуть повыше Маши, и весь крепенький, как боровичок. – Я - Глеб, я в трёх домах от вас живу, дом такой зелёный, на коньке еще конь вырезан.
- Очень приятно, - поздоровалась Маша, - дом у вас очень красивый, а конь – просто как живой.
- А я – Катя, - обратилась к Маше девочка из круга, - спасибо за помощь. А он, - она показала на высокого мальчика лет четырнадцати, - мой брат Гоша. Мы там живём, - указала она на стоящий недалеко красивый дом, покрашенный оранжевой краской с синим фронтоном. А ты смелая, не побоялась одна против всех.
- Григорий, - представился Катин брат. Будешь с нами играть?
- Нет, - перебил его Василий, - я Маше деревню показываю, лучше завтра.
- Я – Оля, - представилась невысокая (естественно, по сравнению с Машей) худенькая симпатичная светловолосая девочка, чем-то очень похожая на Василия.
- Она – моя младшая двоюродная сестра, у нас год разницы, - сказал Василий, - тоже на лето приезжает, у них дом рядом с нашим, ещё увидишь.
- А я – Саша, - сказал круглощёкий полноватый мальчик, тоже где-то тринадцати – четырнадцати лет, - у нас красный дом, а на коньке петух.
- А здесь что, на всех домах разные фигурки? – удивилась Маша.
- Конечно, - подтвердил Василий, - их так раньше и называли все, и номера были не нужны: дом с петухом, с конём, с гусём, даже дракон есть. Конёк потому так и называется, что обычно его украшала фигурка коня. Как ты помнишь, конь – это символ солнца. А так это охлупень – бревно, закрывающее стык скатов крыши.
- Ну ладно, ребята, - обратился Василий ко всем, - мы дальше пойдём, до завтра.
- До свидания, - попрощалась и Маша, - приятно было познакомиться.
И они отправились дальше. Каждый дом, который они проходили, имел свою историю, свои орнаменты, цвета и украшения. Всё это было в диковину Маше, такого она раньше никогда и нигде не встречала. Так они дошли до конца деревни.
- А вот здесь я живу, - показал Василий на последний дом, - Хочешь, покажу тебе какие наличники я сделал, дедушка даже разрешил ими окно украсить.
- И какое? - поинтересовалась Маша, разглядывая причудливые узоры на доме.
- Пока только на сарае, - вздохнул Василий, - но я стараюсь, да и сделал по-новому, пойдём, посмотришь. – И потащил её за рукав к сараю.
Посмотреть на творчество Василия действительно стоило. Сарайчик был небольшой, обшитый досками – потемневшее от времени дерево, шиферная крыша, дверь, да окошко. Первое ощущение, возникшее у Маши – посреди пустыни цветёт роза, так выделялся орнамент, покрытый свежей розовой краской, тоже со всякими узорами, на фоне однообразной темно-серой стены. Окошко смотрело в лес, и со стороны деревни ни один глаз не мог лицезреть труд Василия.
- А почему розовый, - спросила Маша.
- Другой краски не оказалось, - пояснил Василий, - я задумывал жёлтый, но ничего, когда привезут заказ, перекрашу.
Окно было квадратным и обрамляла его довольно таки странная конструкция. Все наличники были прямоугольными треугольниками! Края самых длинных сторон треугольников (в математике такая сторона называется гипотенузой) напоминали узор ёлочка.
- И в чём же это новое слово в изготовлении наличников? – спросила Маша.
- Так посмотри, - довольно пояснил Василий, - если мысленно каждый наличник повернуть к окну, как поворачивают ставни, то они его все и закроют, что верхнюю половину – верхний и правый, что нижнюю – нижний и левый.
- А ёлочка зачем – это символ воды такой? - уточнила Маша.
- Нет, - сказал Василий, - это символ зубов! Вот он смысл оберега: наличники – это ворота, если злая сила попытается проникнуть в окно, то они мгновенно закроются и зубчиками перекусят всю нечисть. А когда закроются, то образуют значок молнии, как на электрических столбах рисуют. Это значит: не лезь – убьёт. Да и розовый цвет пока подходит – выглядят добродушно, и никто ничего не заподозрит. Сейчас причелины1 для сарая вырезаю, тоже таких нигде не будет. Ну что, где ты ещё такое встретишь? И чего дедушка
- Нигде, - честно ответила Маша. А про себя подумала: «Да, дедушка у Василия – тонкий дипломат».
Глава 13. В которой Маша претерпевает метаморфозы.
На следующее утро Маша, как и обещала Кроту, сказала бабушке, что идёт на луг посмотреть цветы, и отправилась прямёхонько к лопухам на задний двор. Крот уже её там дожидался.
- Готовы? - спросил он, протягивая Маше голубые листики.
- Готова, - ответила Маша, - хотя немного страшно.
- Не волнуйтесь, всё будет хорошо,- успокоил её Крот.
Маша взяла первый листик и, разжевав его, проглотила. Вкус, прямо скажем, был не из самых приятных. И тут же Маша начала уменьшаться, рост её стал только полметра. Единственным непредвиденным моментом оказалось то, что одежда почему-то уменьшаться вместе с Машей не стала, и стоя, укрытая с ног до головы своим сарафаном, она размышляла о том, как же ей теперь быть.
- Давайте второй листик, - послышался голос Крота.
- Не могу, - сказала Маша, - мне совершенно нечего надеть. И почему ваши листики не действуют на одежду? У меня теперь нет ни подходящей обуви, ни платья.
- Как почему не действуют? – удивился Крот. – Ведь их же нужно прожевать. А разве ваши платье и туфли умеют жевать?
- Про одежду ничего не скажу, - ответила Маша, а вот про обувь иногда говорят, что она каши просит. Выходит, что тогда умеет. Только у меня туфельки хорошие, я за ними ухаживаю и им каша не требуется.
- Ну ничего, я вам лист лопуха сорву, им можно обернуться, - предложил Крот.
Тут Маша вспомнила, что в кармане сарафана лежит новенький носовой платок и вытащила его.
- Спасибо, лопух не потребуется, - сказала Маша, - у меня нашёлся прекрасный отрез ткани, да еще и в цветочек, будет как раз.
Она съела ещё один листик, потом ещё один. Обернулась в платок на манер туники и выбралась из-под сарафана. Теперь она была одного роста с кротом.
«Однако, как преобразился мир, - подумала девочка». Теперь он уже не казался таким спокойным и безопасным. Оказывается, если ваш рост меньше десяти сантиметров, то у вас появляется довольно много новых возможностей куда-нибудь угодить: то ли заблудиться на собственном участке, то ли попасть к кому-нибудь на обед, то ли ещё что-нибудь подобное и малоприятное. И когда рядом возникла огромная лягушка, а над головой послышался крик ястреба, Маша быстренько полезла в кротовую нору, от греха подальше.
Там её уже поджидал Крот со светлячком в лапе. Он протянул его девочке, и нора наполнилась тусклым свечением.
- Какая Вы теперь маленькая, - сказал Крот, - очень забавно. Идёмте, нам недалеко, вершинок тридцать будет.
И если раньше тридцать метров было вообще не расстоянием, то теперь для Маши они превратились в довольно-таки длинный путь. Туннель вначале шёл прямо, потом стал резко спускаться. Спустя десять минут они оказались в большой округлой зале, диаметром чуть ли не в метр, мерцающей от повсюду разбросанных личинок светлячков. По периметру залы Маша насчитала с десяток отверстий тоннелей. В середине было наложено невесть каких припасов, в одном месте была устроена подстилка из сена, на которой девочка попыталась устроится, поскольку ногам уже становилась холодно, рядом же находилась странная белого цвета полусфера, напоминающая гигантскую фарфоровую пиалу с рваными краями.
- Это что, ваша люлька? - спросила Маша, показывая на пиалу.
- Нет, это наша кастрюля, - ответил Крот. - Никогда не догадаетесь, что над нами находится - ваш курятник.
- Так это скорлупа? – удивилась Маша.
- Конечно, - довольно хрюкнув сказал Крот, - куриные яйца – это очень полезный продукт. Мы с бабушкой в день по яичку съедаем.
- Так вот кто у нас яйца таскает, - рассердилась Маша, но, посмотрев на Крота решила, что в её положении злить того не стоит.
- Ничего, ничего, кушайте на здоровье, - продолжила она весьма доброжелательным голосом, от нас не убудет. А мы думали, что это рыжий кот наши яйца
- Это хорошо, что Вы это понимаете, - сказал Крот. – Здесь, под землёй весьма сыро, и мы часто простужаемся. А нет ничего лучше для простуженных связок, чем сырые яички. Только ваш петух этого понимать не хочет, вчера так клюнул меня в голову, что до сих пор болит. Не могли бы вы ему сказать, чтобы он больше так не делал.
«Молодец, Петечка, - про себя похвалила петуха Маша». И тут же согласилась с Кротом:
- Конечно могла бы, только мне для этого фиолетовый листик нужен. Дадите?
Нет вы не подумайте, что Маша в таком юном возрасте уже была интриганкой и лицемеркой. Но кто в наше время с лёгким сердцем расстаётся с собственным и нужным имуществом, особенно, когда его берут без спроса, пусть даже ваши знакомые.
Крот задумался.
- Вообще-то, это запрещено. Но я посоветуюсь с бабушкой.
- А зачем у вас так много входов? – поинтересовалась Маша. - У нас, обычно, только один - и вход, и выход. А может быть у вас отдельно входы и отдельно выходы?
Крот призадумался.
- Не знаю, зачем, так удобно, и проветривается хорошо. Здесь же запасы хранятся, им нужен сухой воздух.
«Интересно, - подумала Маша, - а если бы у бабушки в доме было десять дверей, это хорошо или плохо? С одной стороны, можно было бы входить, где хочешь, но с другой стороны, не хватило бы места для окон, да и на каждую замок ставь, потом десять ключей таскай с собой. Да, главное – это, наверное, лишние расходы на ключи и замки, ведь дверь можно сделать со стеклом, как окно».
- Я поняла, - сказала она Кроту, - вам не нужно мучиться с ключами и дверьми, окон у вас и так нет, и можно делать столько входов, сколько захочется, станет только лучше. Хотя, - она немного задумалась, - если у вас столько входов, то по ним могут приходить нежелательные гости, мыши, например.
- Так это хорошо, - сказал Крот, - пусть заходят, мышей мы тоже любим, хотя больше всего червей. Вот понаделаем ходов, черви по ним и приползают, очень уж им наш запах мил, и нам далеко их искать не нужно, - вылез в коридор, и обед тут как тут.
Маша ещё раз окинула взглядом всё помещение, но больше ничего интересного не нашла. Да и чего интересного можно найти в норе под землёй? Темно и сплошная земля вокруг.
- Да, небогато вы тут живёте, - сказала Маша.
- А что бы Вы хотели увидеть, - хитро прищурился Крот; от этого его маленькие глазки стали совсем не видны, - мраморные колонны, хрустальные подсвечники, ковровые дорожки? Или быть может большой обеденный дубовый стол?
Маша только промямлила что-то в ответ. А Крот продолжил:
- Нам, кротам, это всё ни к чему. Да и кроме того, чтобы всё здесь нагородить, нужно много строителей, а мы землекопы, а не строители. Мы умеем только копать, много и по-разному, в этом наша жизнь.
- А зачем вы тогда ходите в школу, - спросила Маша, - если вам ничего не нужно?
- Ну не совсем ничего, знания всё равно нужны, ответил Крот. – Например, как прокладывать ходы в нужном направлении? Здесь мы изучаем подземную навигацию. Опять-таки вас, людей, изучаем. Чтобы делать припасы, ту же червячную колбасу, нужно знать, как готовить. Нужно уметь считать, уметь разбираться в подземных самоцветах.
- А зачем вам самоцветы? – удивилась Маша.
- А вы думаете, что это гномы собирают камни? - усмехнулся Крот. – Гномов нет, их придумали мы, чтобы люди к нам не приставали. У вас есть такая странная профессия, когда специально обученные люди лазают по горам и долам и ищут разные подземные камни. А когда найдут, - тут же понавезут техники, понагонят народа, и житья нашему брату на этой территории не будет. Поэтому мы сами всё это находим и потихоньку перепрятываем подальше, где никто ничего не отыщет.
- И золото? – спросила Маша.
- И золото, и изумруды, и рубины, всё, что блестит и светится, - ответил Крот.
- Ну вы даёте, - выдохнула Маша, - так вы, наверное, самое богатое общество на Земле?
- Конечно, если судить по вашим меркам, - гордо заявил Крот. – Только мы это не выпячиваем наружу. Очень глупо считать, что если вы нашли самородок размером с яйцо, то вы уже богач. А если вы нашли обычный булыжник ещё большего размера, то вы уже не богач? Вы, люди, очень странные создания. Кто-то у вас решил, что какие-то стекляшки стоят очень дорого, и все стремятся ими обладать. А потом кто-то вдруг решит, что очень дорогими будут теперь какие-нибудь ракушки, и все снова начнут за ними гоняться? Вы очень доверчивы и наивны. Ну и, конечно, очень жадны по природе своей.
Машу эти слова задели, и она решила что-нибудь сказать в защиту человечества. Стала перебирать в уме всё, что помнила о происхождении денег. Первым нам ум пришла случившаяся давным-давно тюльпанная лихорадка в Голландии, когда за луковицу тюльпана можно было купить целый домик.
«Но ведь какая же это глупость, - подумала она, - ведь действительно кто-то убедил кого-то, что луковица тюльпана стоит в тысячу раз дороже луковицы гладиолуса, например, и все в это поверили. А ведь это совершенно равнозначные луковицы».
Потом она вспомнила про монопольную торговлю в мире бриллиантами, без которой цена на эти камушки тут же бы значительно снизилась. Потом ей на ум пришла сказка про голого короля, когда один пройдоха отсутствие одежды выдал за самое изысканное платье, и всех в этом убедил.
«Видно, эту сказку очень любят владельцы всех модных домов, - подумала Маша».
А бумажные деньги? Вот уж просто бумажки, а государство заставляет людей верить в то, что это самая важная ценность. А некоторые государства убеждают другие государства, что их собственные бумажки - самые важные, и взамен обменивают их на всевозможные уже реальные товары.
- Пожалуй, вы правы, вздохнула она, - люди действительно очень доверчивы и наивны, и жадны, конечно.
- Конечно, - подтвердил Крот, - потому, что нужно различать ценности реальные и вымышленные, а то так у вас людей ещё и убедят, что самое ценное – это кусочек луны, и все начнут покупать и продавать эти кусочки, обменивать, копить их. А Луна будет сверху смотреть на глупышей и смеяться.
- Но нам необходим какой-то эталон обмена, ведь люди производят огромное количество товаров, - нашла аргумент Маша, - поэтому все и договариваются считать, что-то тем, что чего-то стоит в действительности.
- Это всё ерунда, - уверенно заявил Крот. – Вот я, например, приготовил червячную колбасу. Я на неё потратил силы, ползая за червяками, время, разные корешки и травки. А потом вы приходите и предлагаете мне за неё чёрную ромашку, уверяя, что таких ромашек, кроме как у вас, больше никто не выращивает. А зачем мне эта ромашка, если её нельзя использовать для производства колбасы, и кто решил, что одна ромашка стоит целой колбасы? И кто решил, что эту ромашку можно ещё обменять на вашего петуха, например? В таком заинтересован только тот, кто выращивает эту ромашку. Главное здесь, - убедить всех, что она дорого стоит, хотя это далеко не так, и обогащаться за счет остальных простофиль, предлагая товар, не имеющий ценности в обмен на реальные ценности. Вот так.
«Этот Крот меня с ума сведёт, - подумала Маша, - он постоянно так правильно говорит неправильные вещи, что неправильное начинаешь воспринимать как правильное и наоборот. Если я буду серьёзно воспринимать все его мысли, то сама стану такой. Нужно с этим заканчивать».
- Я вижу, вы ещё и экономику хорошо изучаете, - съязвила Маша, - в общем спасибо за гостеприимство, но я уже совсем замёрзла и мне пора возвращаться.
- А как же бабушка? – удивился Крот. – Она ведь вас пригласила в гости.
- Так нет здесь Вашей бабушки, - ответила Маша.
- Как это нет, я всё время тут, - послышался скрипучий голос и из кучи припасов показалась голова Бабушки Крота.
Глава 14. В которой Маша знакомится с бабушкой Крота.
- У меня туда фиолетовый листик завалился, - объяснила Бабушка Крота, когда полностью вылезла, и поздоровалась с Машей.
- Здравствуйте, очень приятно, - сказала Маша, - у Вас очень образованный внук и уютное жилище.
- Внук у меня действительно
- Она слышит уже не очень хорошо, - шепнул Крот Маше, - Вы говорите громче.
Но громче никак не получалось. От холода у Маши голосок сделался тоненьким-тоненьким.
«Бедные шахтёры, - вдруг подумалось Маше, - как же им тяжело приходится день за днём под землёй работать».
- Мой непутёвый внук, - продолжила Бабушка Крота, - открыл вам великую тайну, которую ни один человек знать не должен. А поскольку вы всё-таки об этом узнали, то у нас могут возникнуть очень большие неприятности. Поэтому могу вам предложить на выбор: или вы отправляетесь навсегда жить в наши нижние галереи, или отправляетесь к нам на обед.
- Спасибо за приглашение, - сказала Маша, - жить у вас мне не очень нравится, как-то темно и холодно, уж лучше чем-нибудь пообедать.
- Не чем-нибудь, а кем-нибудь, - поправила Бабушка Крота, - и именно вами.
Когда до Маши дошёл смысл сказанного, она поняла, какую чудовищную ошибку совершила, доверившись Кроту, ей вдруг стало очень нехорошо, она сползла с сена и уселась прямо на землю. Но нужно было как-то бороться за себя.
- Вы знаете, - пропищала Маша, - мне сделали прививку от краснухи. И если вы меня съедите, то заболеете и умрёте.
- Мы и так все умрём, - философски заметила Бабушка Крота, - рано или поздно.
- Но согласитесь, - попыталась переубедить её Маша, - что лучше это сделать позже, чем раньше.
- Соглашусь, - сказала Бабушка Крота, - тем более, что я ещё не придумала собственный рецепт лопушиных хлебцев, так что помирать пока никак нельзя. Да и внука тоже жалко, - добавила она немного подумав.
- А я Вам обещаю, - продолжила Маша, НИКОГДА и НИКОМУ, НИГДЕ и НИКАК не выдать Вашу тайну.
- Ну да, - встрял совершенно не к месту Крот, - вы уже давали мне самую
- А ничем не буду, - вдруг нашлась Маша, - просто наш сосед тут же скосит все лопухи, и перепашет это место, чтобы и корней не осталось. И охранять тогда будет больше нечего, и превратитесь вы в совершенно обычных и никому не нужных кротов. Вот так! Так что, либо вы мне верите на слово, либо остаётесь ни с чем.
Такого поворота не ожидал никто. Бабушка Крота уставилась на Машу и что-то соображала. Крот тоже уставился на Машу, но уже не соображал ничего. Спустя минуту Бабушка Крота вдруг затараторила:
- Да вы что, дорогая моя, это же была шутка, у нас никак не принято кушать гостей, это к несчастью. Вы уж не переживайте так, ну что не бывает в почтенном возрасте от недостатка общества. А лопухи берегите, они ещё огромную службу сослужат. Не обижайтесь на меня, старую, давайте лучше я Вас угощу вкусненьким.
Крот обрадованно запрыгал рядом, всё приговаривая: «Шутка, шутка». У Маши отлегло от сердца, но она так и не поняла, действительно ли шутила Бабушка Крота, поэтому пообещала себе больше эту нору не посещать.
- Спасибо за приглашение, - сказала она как ни в чём не бывало, - с удовольствием что-нибудь съем, или кого-нибудь, - добавила она, состроив Кроту страшную гримасу.
Первым блюдом на обед у Бабушка Крота были заливные червяки, от которых Маша тактично отказалась. Крот же уминал их за обе щеки. Потом на столе (вернее на полу) появились прошлогодние орешки, засахаренные в мёде, которые Маша тоже проигнорировала, по причине того, что в наше время девочкам не принять есть прямо с земли. Потом Бабушка Крота предложила Маше угоститься их знаменитым напитком из корешков лопуха, который плескался в стоящей рядом скорлупе от яйца. Маша уж было решилась рискнуть, но, когда вначале Бабушка Крота засунула в скорлупку свою мордочку, а потом и сам Крот, смачно хлебая и фыркая, девочка окончательно отказалась от какого-либо угощения.
- И что, даже от засушенных тараканов откажетесь? – спросила Бабушка Крота.
- Увы, - ответила Маша, - что-то мне сегодня ничего не хочется, да и живот разбурлился. Как бы чего не вышло.
Живот, конечно не бурлил, а бурчал, и не от еды, а от её отсутствия. Но никто и никакими силами не мог заставить Машу притронуться к угощению кротов. Те же, напротив, ничего не имели против того, что им досталось больше, чем они предполагали. Закончив трапезу, Бабушка Крота отрыгнула и сказала:
- Какая хорошая из Вас выйдет хозяйка, Маша, Вы ничего не едите, сколько сэкономите еды для своего мужа. Может всё-таки у нас останетесь?
- Да нет, что Вы, - забеспокоилась Маша, - премного благодарна. У Вас был очень вкусный обед, мне очень понравилось посидеть с Вами. Но всяким гостям пора и честь знать – домой возвращаться.
- Ну а как же поговорить? – спросила вдруг Бабушка Крота. - Вы же ходите в гости друг к другу, чтобы покушать, потом выпить, а потом поговорить или попеть.
«А действительно, - подумала Маша, - зачем мы ходим друг к другу в гости? Покушать - это однозначно. Если не накроют стол, то гости обидятся, а потом ещё и будут судачить, если вдруг плохо накормили. Когда к нам приходят дядя Женя с тётей Ирой, то пока не наедятся, то и слова от них не услышишь. Да и потом не услышишь, если ничего не нальют в стопочку. Да и говорить особо уже не о чем, ведь и так каждый день по телефону общаемся. А уж если не дай бог, дядю Женю петь потянет, то пиши пропало. Соседи в прошлый раз так в стену колотили, что чуть светильник не отвалился. И зачем тогда вообще ходить в гости? Вот ведь как странно, Бабушка Крота тоже превращает в неправильное то, что на самом деле правильно. У них, наверное, это семейное».
- Знаете, - сказала Маша, - мы ходим в гости друг к другу потому, что это старая традиция, вот и всё. Раньше все мало общались, потому что не было телефонов, вот и ходили друг к другу в гости, обменивались новостями. А теперь и по телефону, и по интернету столько наговорят, что и на неделю хватит. А раз говорить особо не о чем, то можно просто вместе покушать.
- Если звать всех к себе кушать, - проворчал Крот, - то и еды не останется. Ещё и убирай после всех. Какой от этого прок?
- Не знаю, - ответила Маша, - это традиция. Традиции принято соблюдать, а понимать их не обязательно.
- Вот если бы все так ходили в гости, как Вы к нам, - сказала Бабушка Крота, - то мы тогда бы стали очень гостеприимны.
- Вот видите, - взялась опять за своё Маша, - мы уже и поговорили, пора мне собираться обратно, а то я что-то сегодня слишком легко оделась, замёрзла уже совсем.
- Хорошо, - согласилась бабушка Крота, - спасибо, что к нам заглянули, было приятно с вами познакомится.
Крот вызвался проводить Машу. На самом выходе из залы девочка обернулась и попросила:
- А не могли бы вы мне дать немного фиолетовых листиков, чтобы я с петухом пообщалась на счёт яичек?
- Мы подумаем над этим, - пообещала Бабушка Крота, - до свидания.
Когда Маша вылезла из норы, она совсем продрогла. Крот протянул ей три синих листика, она залезла под своё платье, съела два, вставила руки и голову в отверстия сарафана и прожевала третий листик.
- Ах, как же хорошо вернуться в нормальное состояние! – потягиваясь проговорила девочка. Настроение у неё сразу улучшилось, мир снова заиграл красками, ползущая рядом лягушка казалось теперь смешной букашкой, а парящий в небе сокол – просто красивой птичкой. Солнышко светило ласково, жизнь налаживалась.
Глава 15. В которой Маша отправляется по лопухам.
- А ты откуда здесь взялась? - удивилась бабушка, увидев Машу во дворе. – Ты же в поле ушла. И как это ты мимо меня прошла?
- Так я раньше вернулась, а здесь кротовые норы изучала, - нашлась Маша, что, в общем то было почти правдой.
- А что их изучать, дырки как дырки, да земляные кучки. Весь вид портят, гадкие кроты. Надо попросить Сеню на них ловушки поставить.
- Да что, ты, бабушка, - испугалась за кротов Маша, - они чудесные зверьки, не нужно их отлавливать, а кучки я граблями заровняю.
- Скажешь тоже, чудесные, - усмехнулась бабушка, - всех червяков поедят на участке, и кто будет землю нам удобрять?
- Всех не поедят, - заверила её Маша, - земля у тебя здесь чёрная, жирная, всем хватит. А с кротами я всё улажу, кучек здесь у тебя больше не будет. Ну разве что под лопухами, а под ними и не видно.
- А почему лопухи не скосила, - спросила бабушка, - смотри какие заросли у забора, прямо как джунгли. Вот и Сеня их постоянно не успевал докашивать.
- Так потому и не скосила, - снова начала придумывать Маша, - что это очень красивый участок получается, а огромные листья лопухов создают специальные климатические условия для почвы, образуя на ней тень в дневное время и задерживая обжигающие солнечные лучи, что очень полезно для развития червяков и образования гумуса. Так один учёный по телевизору говорил.
- Ты больше верь этому телевизору, - проворчала бабушка, - там что ни день, то новый учёный, и так обо всём учёно говорит, что и верить начинаешь, а на поверку – полная ерунда.
- Но бабушка, - запротестовала Маша, - тебе ведь нужны червяки для почвы, сама же говорила, вот пусть они тут и разводятся, а лопухи здесь высокими не вырастают, основная их часть всё равно за забором растёт. И кроме того, эти листья очень красивые.
- Ну скажешь тоже, - усмехнулась бабушка. - Ладно, бог с этими лопухами, пойдём, пора обедать.
После своего визита в кротовую нору у Маши появилось стойкое убеждение, что полностью кротам доверять нельзя. Кто знает этих малоизученных обитателей. Практики человеческого общения у них нет, мораль им тоже не известна, правила поведения свои выдумывают. Чего доброго, ещё и действительно съедят. Поэтому, хотя и дала обещание никому про радужные листики не рассказывать, решила сама всё-таки попробовать их поискать и поэкспериментировать. Вдруг что-нибудь да получится. Поэтому пообедав и помыв посуду, дождавшись, когда бабушка прилегла прикорнуть на часок, тихонечко вышла из дома и отправилась опять к лопухам.
Маша, ползая на коленках, очень внимательно заглядывала под каждый лопух, но при этом постоянно оглядывалась по сторонам, опасаясь, как бы не вылез Крот и не начал ей выговаривать. К счастью, Крот либо тоже прикорнул на часок, либо у него были свои другие дела, но он так и не появился.
Обыскав безрезультатно все свои лопухи, Маша решила попытать счастья за забором, где заросли были погуще. Здесь ей повезло больше. Она нашла один фиолетовый листик, один зелёный трилистник, один синий листик, а в самом конце зарослей, уже на подступе к лесу обнаружила лопух, на котором росли два СЕРЫХ трилистника.
«Вот те раз, - сказала сама себе Маша, - а Крот ничего про серые листики не рассказывал. Может, это просто так засохло»? Но решила оторвать оба на всякий случай и посмотреть, что получится, а может удастся и Крота разговорить, вдруг чего-нибудь и про серые знает. Единственное, что Маше не понравилось в лопухах – это их колючки, которыми в результате своих поисков она оказалась сплошь обтыкана. Особенно противно оказалось выдирать их из волос. Но что поделать – издержки производства.
Маша вернулась домой. Бабушка уже проснулась и колдовала у плиты – она помешивала деревянной ложкой в стоящем на огне большом тазу, периодически снимая пенку в глубокую тарелку. По всему дому витал аромат клубничного варенья. От него у Маши потекли слюнки и забурчало в животе.
- Бабушка, - попросила она, - а можно мне пенку?
- Конечно, Машенька, - сказала бабушка, - я и блинчиков к ней напекла. Мой руки и садись за стол, чаевничать будем. А что это ты вся такая взъерошенная, да и колючка к тебе прицепилась, ты где это была? - поинтересовалась бабушка.
- Да так, гуляла, - ответила Маша и быстренько отправилась мыть руки, чтобы уйти от дальнейших расспросов.
От таких запахов она чуть было не забыла, что намеревалась засушить листики. Вымыв руки, Маша вернулась к себе в комнатку, достала свой блокнот и аккуратно проложила в нём среди страничек каждый листик, благо листиков было всего пять и места в блокноте для них оказалось достаточно, а для пресса подложила блокнот под ножку от кровати.
«Ну надо же, столько сил потратила, чтобы их отыскать, и чуть не забыла из-за варенья, - сокрушалась про себя Маша. - На моём пути встал аромат клубники, и все мысли из головы чуть не вылетели. Строишь себе замыслы, планируешь, а рефлексы тебя даже не спрашивают, - что с тобой хотят, то и вытворяют. То есть часть меня, которая Я, собиралась засушить листики, а другая часть меня, которая как бы и не Я, просто отключила мою Я и намерилась отправить меня на кухню. Похоже, что меня много. Моё «бессознательное Я» чуть было не победило моё «сознательное Я». О, боже, в кого я превращаюсь? А если бы победило, - тогда я что, биологический робот? Просто ужас какой-то. Это, наверное, всё от переизбытка кислорода. Нет, надо срочно снимать стресс сладеньким».
И она отправилась на кухню. Бабушка уже разлила чай в чашки, поставила в центр стола тарелку с дымящимися блинами и миску с горячей ароматной клубничной пенкой. Тут уж было не до разговоров. Объедение, да и только. После такой вкуснятины Маша подумала: «А всё-таки, моё второе Я, которое как бы и не Я, не так уж и плохо, тоже ведь мне на пользу старается. Пожалуй, поживу пока с ними обоими».
Глава 16. В которой Маша решила посидеть у воды, и что из этого вышло.
После такой трапезы, которую далеко не каждый специалист по правильному питанию отнесёт к категории полезных (впрочем, сколько специалистов, столько и мнений), Маша почувствовала в себе тягу как-нибудь основательно обустроиться. Выход своему томлению она нашла на диване, на котором уютно разместилась, поджав под себя ноги.
Бабушка села рядом в кресло и включила телевизор.
- Ты, бабушка, что-то часто телевизор смотришь, - сказала Маша, - это очень вредно для зрения и для сердца, и очень плохо влияет на психику, ещё и умственные способности снижаются. Папа говорит, что телевизор оболванивает людей.
- Я уже старая, что меня оболванивать, - ответила бабушка, - мне можно. Да и тут никаких других развлечений кроме телевизора нет. Вот, вначале новости послушаем, потом прогноз погоды, потом фильм какой-нибудь интересный выберем. Ты фильмы какие любишь?
Маша задумалась. Фильмы она, конечно, любила. Про приключения и путешествия. Только по телевизору их смотреть было невозможно, пять минут фильм показывают, потом три минуты рекламу. Понятно, что рекламу никто не смотрит, все тут же переключаются на другие каналы, и от таких переключений никакого удовольствия от просмотра не остаётся. Так что фильмы Маша смотрела или в кинотеатре, или в интернете, но не очень часто.
- Люблю фэнтези, фантастику, приключения, - сказала Маша, - люблю, когда интересно и дух захватывает.
Но ни того, ни другого в расписании передач не оказалось. Телевизионный сигнал в деревне ловило плохо, поэтому у бабушки в телевизоре можно было принимать только пять каналов. Когда она включила телевизор, на экране возникли титры двадцать восьмой серии какой-то «Седьмой грядки». Сериал шёл как раз про деревню, и в этой серии одному местному жителю удалось вырастить килограммовую морковину, а все соседи по этому поводу переругались между собой. Бабушка сидела, да посмеивалась, а Маше это всё было совсем не интересно. Ощущение тяжести в животе прошло, и она засобиралась.
- Бабушка, - позвала Маша, - я пойду погуляю, подышу свежим воздухом перед сном.
- Хорошо, Машенька, только не долго – разрешила бабушка.
Вечер был тихий, тихий. Уже начинало садиться солнце и своими оранжевыми лучами подкрашивало небесную синеву. По реке стелился туман, но всю эту лепоту портил противный комариный писк. Из-за них Маше пришлось вернуться и надеть рубашку с рукавами. Она решила спуститься к реке и немного посидеть на бережке. И к своему удивлению там встретила Василия. Он тоже сидел на бережке, но только с удочкой и что-то высматривал в воде.
- Добрый вечер, - поздоровалась Маша.
- Привет, Маша, - ответил Василий.
- А ты что там высматриваешь, - поинтересовалась Маша.
- Помнишь, корягу, в которой тележка с велосипедом застряли? - уточнил Василий. – Так там опять что-то застряло, но непонятно что. Надо бы доплыть посмотреть, но неохота удочку оставлять. Может ты сплаваешь?
- Что-то мне тоже не охота, - стала отказываться Маша, - да у меня и купальника нет. Давай лучше я с твоей удочкой посижу, я ведь теперь и подсекать умею.
- Ну ладно, - согласился Василий, - только смотри внимательно, а то пока что-то не клюёт совсем.
Он скинул штаны, рубашку и зашёл в воду, а когда вода дошла уже до шеи поплыл. Маша одним глазом следила за поплавком, другим за Василием.
«Интересно, - подумала она, - ведь нельзя же одним глазом смотреть за одним, а другим за другим, ведь никак не получится, но почему-то так говорят. Хотя, - тут она вспомнила свою учительницу географии, - наверное можно, если есть косоглазие». Географичку в школе боялись все ученики, уж больно она была требовательна, но самое страшное было то, что списать на уроке было практически невозможно: тебе кажется, что она смотрит в другую сторону, тихонечко вытаскиваешь телефон, и тут раздается её гневный окрик. Огромный минус для учеников, но какой плюс для системы образования. Вот если бы все учителя были с косоглазием, то списывание просто бы исчезло, все стали бы лучше учиться и уровень знаний в стране сильно бы поднялся. Маша всё это представила, но потом передернула плечами, мотнула головой: «Бррр». И опять про себя: «Нет уж, лучше все они пусть остаются с нормальным зрением. Это и для самих учителей хорошо, и остальным тоже на пользу».
Пока она пребывала в своих мыслях, Василий доплыл до коряги. Он там что-то высвобождал из веток. Этим чем-то оказался большой зелёный туристический рюкзак. Василий вначале попробовал надеть его на спину и так плыть, но ничего не получилось, поскольку рюкзак тут же потянул его под воду. Тогда он схватил рюкзак одной рукой, а второй начал медленно подгребать к берегу.
Как вы понимаете, переговариваться они не могли, потому что во время рыбалки разговаривать нельзя, можно распугать всю рыбу, которой пока и так не было видно. Так что Василий молча плыл, а Маша молча сидела и смотрела на него. И когда до берега оставались уже каких-то три метра, Василий вдруг издал дикий крик и пробкой вылетел из воды.
- Аааа, - заорал он во всю мочь, и со всех сил устремился к берегу.
Оставленный, рюкзак тихонько поплыл по реке дальше.
- Что, что случилось? – Маша вскочила и тоже стала кричать.
- Кусил гад, - Василий выбрался на берег, сел и стал разглядывать ногу.
На его голени расплывался здоровенный синяк, на коже появились два десятка мелких кровоточащих дырочек от зубов. Маша схватилась за голову.
- Тебе надо срочно в больницу, - забеспокоилась она, - вдруг он заразный, а вдруг у него бешенство, нужно делать прививки, нужно чем-то ногу перевязать.
- Ничего, я сейчас до дома доеду, бабушка всё сделает, она врачом работала, всю деревню лечит. Ну зверюга! – Василий погрозил кулаком в сторону реки. - Поэтому и рыба не клевала – распугал всю.
Мальчик обмотал рубашку вокруг повреждённой ноги, сел на велосипед и покатил домой:
- Пока, Маша, не волнуйся, все нормально.
- Я к тебе завтра зайду, узнаю, как дела, - крикнула ему вслед Маша. А сама подумала: «Ничего нормального я здесь не наблюдаю, Василий просто помешался на этой рыбине, или рыбина на нём. У них явный антагонизм друг к другу. Нужно срочно что-то придумывать, вдвоём им на этой реке не ужиться».
Когда Маша вернулась домой, бабушка мирно посапывала в кресле перед телевизором, в котором какие-то умные с виду дяди в костюмах, постоянно перебивая друг друга и ведущего, обсуждали поглотит ли нашу галактику чёрная дыра или нет.
От скрипа половиц бабушка открыла глаза и, посмотрев на Машу, сказала: «Сошлись на том, что через пять миллиардов лет всё-таки поглотит».
- А какая нам разница, - спросила Маша, - что с нами будет через пять миллиардов лет?
- Не знаю, - ответила бабушка, - но общественность очень переживает, раз для обсуждения этого вопроса собрали виднейших учёных и потратили деньги на передачу. Вон тот, лысый, - она показала пальцем на одного из участвующих в дискуссии, - даже из Австралии прилетел.
- Странно, - сказала Маша, - мы не знаем, что будет с нами через месяц, а эти учёные как бы знают, что будет через пять миллиардов лет. Великие видно мыслители собрались. Жаль, что не удалось их послушать.
Маша пожелала бабушке спокойной ночи и отправилась в свою комнату (не забыв, конечно на ночь почистить зубы). «Какой сегодня выдался огорчительный день, - подумала она, - то учёных пропустила, то Василий поранился, а то и личность чуть не раздвоилась. Да! Ведь опять чуть не забыла, у меня же сушится зелёный листик, надо завтра Василию отнести». И с этой мыслью она заснула.
Глава 17. В которой Маша отправляется проведать Василия.
На следующее утро, не успев даже позавтракать, Маша раскрыла свой блокнот посмотреть, что сталось с листиками. Листики засыхать не собирались. И тут Маша вспомнила, что сушить таким образом придётся как минимум неделю, а то и дольше. Это её сильно огорчило. Был ещё вариант использовать чугунный утюг, оставленный Василием, но без Василия она боялась испортить свои драгоценные листики. Чтобы не переживать впустую, Маша решила, что вначале нужно навестить больного, а там будет видно, потребуется листик или нет. Она позавтракала и вышла из дома.
Первой, кого она встретила, была уже знакомая ей девочка с двумя косичками, кажется, её звали Катей.
- Привет, спасительница, - хитро улыбнулась Катя, - куда направилась?
- Здравствуй, - поздоровалась Маша, - иду Василия проведать, вчера его сом укусил.
- А, так это к ним скорая проехала, - сказала задумчиво Катя, - пойдем вместе, я тоже проведаю.
Маша заволновалась и заторопилась. Пока они шли Катя рассказала, что они живут в соседнем городке в тридцати километрах от деревни, каждый год приезжают к бабушке на лето, да и на каникулы тоже постоянно.
- А Василий тоже приезжает на лето? - спросила Маша.
- Не, - ответила Катя, - у него родители какие-то геологи, всё время мотаются по стране, он и живёт здесь у бабушки с дедушкой.
- А где же он учится? - спросила Маша. - В деревне нет школы.
- А он в посёлок ездит на велосипеде, который в двух километрах отсюда, а зимой школьный автобус всех развозит.
«Бедный, - подумала Маша, - ещё и без родителей живёт. Хотя иногда встречаются такие бабушки, что в тысячу раз лучше родителей. Впрочем, - поправилась она, - дедушки,
Так они дошли до конца деревни. Перед домом Василия действительно стояла машина скорой помощи. Перед воротами прогуливалась Оля.
- Привет, Оля.
- Привет, Оля.
- Привет, Катя, привет, Маша.
- Ну как там Василий? - спросила Маша.
- Нога распухла, - сказала Оля, - врач спорит с бабушкой Ниной, говорит, что нужно в больницу, а бабушка говорит, что она сама врач, и всё сделает сама. А врач говорит, что анализы она сама взять не сможет и мало ли что, в больнице всегда под рукой все лекарства и все врачи. К тому же там оборудование есть разное, а здесь в деревне только травки и свежий воздух.
- Нет, самолечением заниматься точно нельзя. – сказала Маша, - особенно когда неизвестны последствия. А может у этого сома гнилые зубы, и там яд скопился, он ведь их не чистит.
В это время врач как раз вышла из дома, за ней шла бабушка Василия.
- Вы же сами прекрасно понимаете, Нина Ивановна, - говорила врач бабушке Василия, - необходимо взять анализы, сделать уколы, понаблюдать пару дней. Нужно ехать, это и обсуждать нечего.
За ними, прихрамывая, вышел одетый Василий, держа в руке сумку с вещами.
- Да не волнуйся ты так, бабушка, - ну полежу немного в больнице, сейчас там людей мало. Если что, приедете, а так и по телефону всё обсудить можно. - Привет, девочки, - сказал он, заметив Машу, Катю и Олю, - немного нога разболелась, а врач опасается, что может быть заражение крови, так что повезут на анализы в город. Этого сома нужно срочно отлавливать. Если он уже и на людей охотиться начал, то это чрезвычайно опасный элемент.
- Да он просто перепутал твою ногу с какой-нибудь рыбой, - предположила Катя, - вот и хватанул.
- К тому же ты первый на него охоту начал, - добавила Маша.
- Я первый начал, - разошёлся Василий, - я первый и закончу. Раньше делали пироги с зайчатиной, а теперь будут пироги с сомятиной!
- Скорее СОМнительные пироги, - сказала Маша, - если уж от его зубов у тебя воспаление началось, то представь, какое у него мясо – точно отравиться можно. Так что лучше отстань от этого сома, лови лучше рыбок поменьше. А вы не знаете, - обратилась она к доктору, - а у сомов бывает бешенство?
- Нет, не бывает, - сказала доктор, - о бешеных сомах я никогда не слышала, а вот заражение из-за попадания инфекции в кровь вполне может начаться. Неизвестно, какие бактерии в реке есть. Так что давай, Василий, залезай в машину, нужно ехать.
Василий вздохнул, попрощался со всеми, сел в машину, и скорая покатила.
«Ну вот, подумала Маша, - мои опасения начинают сбываться, говорила же, что добром это не кончится».
- Теперь один в больнице будет жить, - вздохнула Маша.
- Так мои родители в городе, - сказала Оля, - они его будут навещать, хоть целый день, да и привезут потом сюда. Так что тут всё в порядке.
- Маш, - пойдём поиграем, - предложила Катя.
Маша конечно доверяла современной медицине, но прекрасно понимала, что лучше иметь в запасе проверенное средство, мало ли как пойдёт лечение. Поэтому ей было нужно срочно решать вопрос с зелёным листиком: или как-то быстренько засушить, или снова просить Крота. Поэтому она заторопилась домой.
- Не, Кать, не могу, - сказала Маша, - у меня дома важное дело осталось, завтра приду к вам. Пока.
- Ну до завтра, - попрощались с ней девочки, и Маша торопливо зашагала домой.
Глава 18. В которой Маша знакомится с представителем рода коллекционеров.
Уже подходя к дому, Маша увидела, как возле их забора стоит какой-то мужчина и что-то высматривает на их участке. Рядом с ним к забору был приставлен велосипед. Мужчина был полноват, лысоват, невысок, поэтому ему приходилось постоянно привставать на цыпочки и вытягивать шею.
«Интересно, подумала Маша, - если цыпочка – это курочка, то как это можно вставать на курочек, если на самом деле встают на кончики пальцев ног. Понятно, когда все путают избушку, стоящую на курьих ножках, где ножки то не куриные, а курёные, то есть обожжённые дымом пеньки. Опять одни вопросы…».
Вы кого-то ищете? - подошла к нему Маша. - Дома только бабушка, а я ещё не вернулась.
От Машиного голоса мужчина вздрогнул и резко обернулся.
- Уф, - выдохнул он, - ты меня напугала. Я не кого-то ищу, а что-то. Вон там у вас растёт, - он показал пальцем на красивые фиолетово-синие цветы. Это же Колокольчик Комарова! Он же только в Краснодарском крае растёт. Как он здесь очутился?! Мне обязательно нужен экземпляр. Нет, глазам своим не верю. Можно я срежу один?
Маша очень удивилась. Она и сама собирала гербарий, но что чтобы так избирательно подходить к собираемым растениям?
- А как вы здесь очутились, и кто вы? – спросила Маша. - Я вас здесь раньше не встречала.
- Ну да, конечно, - поправился незнакомец, - еду я мимо вашего дома, засмотрелся на ваши ромашки, а рядом с ними вдруг раз, и как меня пронзило – это же Колокольчик Комарова! А зовут меня Иван Иванович Иванов, я председатель масловского общества кампанофилов.
(Масловка, если вы не знаете, - это посёлок, расположенный неподалёку от Лопухинки, где учится Василий, да и много кто ещё помимо него.)
- Простите, каких филов? – попыталась уточнить Маша.
- Масловских конечно! – ответил Иван Иванович. – Масловских кампанофилов. Я учитель биологии в поселковой школе и возглавляю это общество.
Маша первый раз в своей жизни столкнулась с этим словом, и понятия не имела, что оно означает. (Впрочем, уверен, что и большинство из вас никогда о нём не слышали.)
- А кто такие кампанофилы? – спросила девочка.
- А это те, кто коллекционирует колокольчики. - пояснил Иван Иванович. – Есть, правда ещё другие собиратели колокольчиков, тех, что звенят – Динь! Динь! – как в школе на первое сентября, но они примазались к термину. Настоящий кампанофил – сказал он гордо, - это тот, кто коллекционирует цветы колокольчики, а не маленькие колокола. И таких как мы, истинных кампанофилов, ещё очень мало.
- А я – Маша, - представилась девочка. - А сколько членов в вашем обществе?
- Пока лишь я один, - огорчённо вздохнул Иван Иванович, - никому, видите ли не интересно кататься по всей округе и выискивать новые формы, если в европейской части России произрастает всего пятнадцать видов, и они уже все есть в коллекции общества. Зато по всей стране полторы сотни! Но никто летом не желает исхаживать полстраны в поисках новых колокольчиков. У всех, видите ли, времени мало – только бы успеть к морю съездить, на песочке поваляться, на солнышке погреться, поплавать. Да и с финансированием экспедиций проблема. Говорят – нерентабельное это дело. Представляешь, а в мире насчитывается всего где-то триста видов колокольчиков. Выходит, что наша страна занимает половину земного шара по этому показателю. Вот мы какие! Слушай, а может ты вступишь в общество, - с надеждой предложил Иван Иванович Маше. – Теперь ты просто обязана вступить, раз здесь растёт Колокольчик Комарова.
- Спасибо, конечно, - ответила Маша, - но я больше по лопухам специализируюсь. Их здесь вон сколько. Да и к бабушке совсем ненадолго приехала.
- Ну да, - согласился Иван Иванович, - но раз ты коллекционируешь лопухи, то называешься теперь арктиумофилом, от латинского Arctium – лопух. Запомни. А мне лопухи пока не интересны, так что мы с тобой не конкуренты.
«Вот и замечательно, - подумала Маша, - не хватало мне здесь ещё одного исследователя радужных листиков».
- Ну так разрешишь один цветочек? – Иван Иванович весь горел от нетерпения.
- Берите, мне не жалко, - предложила Маша, и открыла калитку.
Иван Иванович чуть ли припрыгивая направился к колокольчикам, но, когда подошёл ближе, весь сразу как-то сник.
- Ну вот, - сказал он огорчённо, - опять зрение подвело, это не Колокольчик Комарова, это широколистный колокольчик, а он у меня уже есть.
- Да вы не огорчайтесь, Иван Иванович, - подбодрила его Маша, у нас на лугу в конце деревни огромное количество разных цветов, там и колокольчиков много. Вы туда поезжайте, точно что-нибудь себе найдёте интересного.
- Ну спасибо, коллега, - поблагодарил Иван Иванович, - не буду расстраиваться, поеду, поищу. До свидания.
- До свидания, - попрощалась Маша.
Она вошла в дом, а Иван Иванович покатил себе по дороге дальше.
«Как нужно мало человеку для счастья, - подумала Маша, - всего то какой-то необычный цветок. А вот у меня в блокноте сушатся совсем необычные листики, но почему-то таких ощущений пока нет. Да, чем больше ты имеешь, тем меньше тебя уже что-то новое радует. Хотя, может и появится счастье, когда я испытаю какой-нибудь листик, серый, например».
(Как оказался в деревне Иван Иванович Иванов, Маша поинтересоваться забыла, но вам скажу, что приезжал он навестить одну старую знакомую, которая проживала в Лопухинке и тоже была большой мастерицей по сбору трав. Час едва рассветный, ещё
Глава 19. В которой Маша беседует с бабушкой.
Бабушка сидела в кресле и читала
- С кем это ты сейчас разговаривала?
- Это Иван Иванович Иванов, - сообщила Маша, - он учитель биологии в Масловке и председатель общества кампанофилов.
- Это что за слово неизвестное? – удивилась бабушка.
- Это значит, что они коллекционируют колокольчики, те что растения, а не металлические, - объяснила Маша. – Он мне всё подробно про это рассказал. Есть кампанофилы, которые коллекционируют колокола и колокольчики, в которые звонят или которые звенят, а Масловское общество кампанофилов специализируется исключительно на цветущих колокольчиках. Название состоит из двух слов -
- И кто же это так придумал? – удивилась бабушка. – Греко-римскую борьбу я знаю, видела по телевизору, но греко-римский язык? Впервые о таком слышу. Его что, в школе теперь учат?
- Я не знаю, - растерялась Маша, - у нас английский и немецкий, а про греко-римский я никогда не слышала. Хотя есть школы где изучают и латинский, и греческий. Наверное, кто-то из выпускников так заучился, что у него в голове все языки перемешались, и в результате получился кампанофил. Передозировка знаний, в общем.
- Наверное, - согласилась бабушка, - ученье, конечно, – свет, но нам людям, порой ещё и тьма необходима.
Тут газета упала на пол.
- Бабушка, - удивилась Маша, - а ты же мне говорила, что все газеты и журналы в печке стопила.
- Конечно стопила, - подтвердила бабушка, - но мне почтальон постоянно старые привозит – недельной давности, что не раскупили, вчера снова завёз пачку. Им их девать некуда, а нам в деревне польза. Вот что значит связи, - сказала она самодовольно.
- Да, - сказала Маша, - без связей нынче никуда. Все так связаны, перевязаны, да на что-то
- Это потому, - пояснила бабушка, - что в вязании нити соединяются в петли, а в петлях всегда есть пространство, за счет этого вещи тянутся.
- Вот и я об этом, - сказала Маша, - в пространствах очень удобно маневрировать, а этого быть не должно. Поэтому такая связь и ненадёжна.
- Порвать можно всё, что угодно, - возразила бабушка. Ты, когда зимой простудишься, что тебе мама на ноги надевает? Правильно, вязаные шерстяные носки. А от других толку совсем не будет. Так что, когда тебе плохо, то эти связи-вязи очень даже выручают. Люди так устроены, что привычны доверять тем, кого знают, особенно родственникам. От этого никуда не деться.
- А если эти знакомые родственники плохо выполняют свои обязанности, - разгорячилась Маша, - то их что, и тронуть нельзя? Вот у нас в школе директор устроил завхозом своего племянника, а этот племянник вообще ничего не делает, только зарплату получает.
- Если бы это было так, - возразила бабушка, - то директор бы уволил своего племянника, или бы уволили директора. А раз они вместе работают, то значит это всех устраивает.
- Я – против кумовства, - заявила Маша, - это нарушает права других, более эффективных людей на трудоустройство.
- Ну, тут ты тоже права, - согласилась бабушка, - но как же не порадеть родному человечку? Идеальное общество построить ещё никому не удавалось.
- Нет, бабушка, - возразила Маша, - с таким отношением, жизнь станет не лучше, а хуже. Если убрать ответственность перед обществом, - то любой в конце концов перестанет делать то, что должен и будет делать то, что хочет. А это очень часто совершенно разные вещи. Ты, всё- таки, очень много смотришь телевизор, твоим мнением манипулируют. И ты начинаешь соглашаться с тем, что неправильно.
«Это прямо, как Крот манипулировал моим мнением, - подумала Маша, - я ведь тоже уже начинала соглашаться с его неправильными выводами».
- Я уже старая, - заявила бабушка, - меня уже не переделать. Так что, хватить спорить, расскажи лучше, как там Василий.
- У него нога распухла, и на скорой повезли в больницу, - сообщила Маша.
- Это плохо, - сказала бабушка, - если распухло, то точно заражение. Может ему нужно чего, ты узнай, позвони.
- Конечно позвоню, - согласилась Маша, - но только вечером, когда анализы возьмут.
Маше почему-то не давала покоя мысль, что зелёный трилистник может понадобиться Василию, какие-то нехорошие предчувствия одолевали её. Необходимо было срочно засушить листики. А раз в доме оставался чугунный утюг, то нужен был предлог, чтобы его использовать.
- Видно, в ближайшее время Василий мне помочь с гербарием не сможет, так что придётся самой его доделывать, - сказала Маша. - Я пойду, пособираю цветов, а после обеда их посушим. Хорошо?
- Конечно иди, - согласилась бабушка, - я тебе помогать буду, справимся и сами.
Девочка взяла лукошко и отправилась через задний двор на луг. У самой изгороди она наткнулась на Крота. Тот расположился под лопухами и явно кого-то поджидал.
«Что же это такое, - удивилась про себя Маша, - стоит подумать о нём, и он тут как тут. Просто телепат какой-то».
Глава 20. В которой Маша беседует с Кротом.
- Здравствуйте, Маша, - обратился к ней Крот, - куда это вы запропали. Я вас жду, жду, а вас всё нет и нет.
- Здравствуйте, - поздоровалась Маша, - а что меня ждать, я всё сделала, как обещала, ваши лопухи целёхоньки, не шумлю, никого не беспокою.
- Это очень хорошо, - похвалил Крот, - но просто захотелось с вами поболтать. Под землёй особо разговаривать не с кем: бабушка уже слышит плохо, а червяки категорически не желают общаться. Одна надежда на вас, вы столько интересного знаете. А хотите, снова к нам в гости сходим?
- Нет уж, большое спасибо, - сказала Маша, - мне прошлого раза надолго хватило, мне больше нравится по земле ходить, чем под землёй. Тут, по крайней мере, никому на обед не попадешь.
- Вы всё переживаете по поводу бабушкиных слов, - догадался Крот, - а зря. Она же пошутила. Кроты не едят девочек, кроты питаются дождевыми червями. Это такая шутка была.
- Шутка это была или не шутка, - сказала Маша, - но мне здесь намного спокойнее, чем у вас. Так что, давайте общаться на свежем воздухе. Я сейчас иду цветы для гербария собирать, а ближе к вечеру можем тут встретиться. Кстати, а как бы мне вам сигнал подать, когда приду, чтобы не сидели здесь впустую и не ждали меня?
- Можно взять кусок железной трубы, что у вас у сарая валяется, - придумал Крот, - забить на полвершинки в землю, и, когда я понадоблюсь, постучать по ней железякой три раза. Под землёй звук хорошо распространяется. Я буду знать, что это вы зовёте и появлюсь.
- Хорошо, - сказала Маша, - прямо сейчас и сделаю. Кстати, - как бы невзначай вспомнила она, - а как вы считаете, - могут быть радужные листики другого цвета?
- А зачем это вам, - спросил Крот с подозрением, - вы что, видели серый трилистник? Ой, что это я? – спохватился Крот. - Серых трилистников не бывает, они ужасно редкие, по размеру такие же, как зеленые трилистники, но только не виде сердечек, а в виде треугольничков. Ой, что это я говорю, я всё придумал, серых трилистников нет, не верьте мне, то есть верьте, что их нет, и не верьте, когда я говорю верьте…
«Неспроста он так распереживался, - подумала Маша, - видно серые очень важные». А сама сказала:
- Да что вы, - это я просто так, гипотетически рассуждаю, вдруг ещё какие-нибудь цвета в природе имеются, коричневый, например, или пурпурный?
Судя по всему, у лопухов листиков такого окраса в природе не существовало, или, по крайней мере, на данной территории они не встречались, поэтому Крот заметно подуспокоился и уже более миролюбивым тоном спросил:
- А как можно рассуждать гипотетически? Это что вообще за слово такое – гипотетика?
- Я такого слова не знаю, - призналась Маша, а вот гипотетически – это от латинского слова гипотеза, и означает предположительно.
- Зачем об одном и том же говорить разными словами, – удивился Крот, - вы что, на двух языках друг с другом общаетесь? Вы еще и латинский знаете? А бабушка ваша знает латинский?
- Нет, латинский мы не знаем, - сказала озадаченно Маша, - но в нашем языке очень много слов из других языков. Считалось, что тот, кто их употребляет, выглядит умнее или просто звучало мудрёно.
- У вас что, комплекс неполноценности, - опять удивился Крот, - вы своего языка стесняетесь?
- Да нет, конечно, - встала на защиту родного языка девочка. Вернее, она и так уже стояла, разговаривая с Кротом, но при этом подумала: «А ведь действительно, сейчас постоянно что-нибудь говорят нерусского в русской речи. Может действительно, хотят казаться умнее, чем на самом деле»? Но решила держаться до конца:
- Просто в научных дискуссиях принято использовать заковыристые слова.
- Видите, - довольно усмехнулся Крот, - опять у вас какие-то дискуссии. Проще надо быть. Если наша с вами беседа переросла в прения, или даже спор, то чтобы не закончиться поединком нам нужно проявлять терпимость друг к другу. А вы вместо этого, говорите, что интервью трансформировалось в дебаты, или полемику, закончившиеся дуэлью из отсутствия толерантности. Это, мягко говоря, выглядит странно. – Крот сделал паузу. - И чего это я, Крот, а ратую за чистоту вашего языка? Если наше общение – это всего лишь контакты, а частное – это приватное, то скоро и мыслить вы будете уже не родными категориями, то есть понятиями, а какими-то обезличенными, теряя собственную уникальность, то есть неповторимость. Вот так.
- Я не языковед, - ответила Маша, - а всего лишь ученик и ребёнок. Так что мне ещё свойственно ошибаться. А всякие тренды, уик-энды, слоганы, дэдлайны, сэйлы, мэйлы и прочие паркинги, гаджеты, инновации употребляются всеми и повсеместно, и даже членами правительства.
«А вдруг, - ей пришла в голову мысль, - это чтобы быть ближе к своим иностранным партнёрам? Если
Тут Маша вспомнила, что собиралась сделать.
- Знаете, - обратилась она к Кроту, - мы лучше сейчас проверим, как работает сигнальная труба.
Девочка подошла к сараю, нашла два обрезка трубы, взяла рядом валявшийся булыжник и направилась к лопухам. Поставила трубу на землю и стала её забивать булыжником. Земля была мягкая, так что всё получилось быстро. Когда над поверхностью осталось около полуметра трубы, Маша взяла второй кусок и постучала металлом по металлу. Получилось довольно шумно.
- Стойте! Стойте! – зашумел на неё Крот. – Бабушка отдыхает.
Маша тут же прекратила.
- Ах, простите, - извинилась она, - не подумала. Но зато мы знаем, что всё работает, и я смогу теперь вас всегда позвать.
- Конечно, сможете, - согласился Крот, - только не стучите пожалуйста, когда спит моя бабушка.
- А как же я узнаю, что она спит, - спросила Маша, - мне ведь здесь никак не определить.
- Очень просто, - сказал Крот, - я рядом буду втыкать палочку. Если палочка стоит, то бабушка спит, а если лежит, то наоборот.
- Вы неправильно говорите, - поправила его Маша, - когда кто-то спит, то он лежит, значит палочка должна лежать, когда ваша бабушка спит.
Маша снова сходила к сараю, принесла из него небольшую палочку и положила рядом с трубой.
- Вот, видите, - сказала девочка, - сейчас ваша бабушка спит.
- Очень хорошо, - обрадовался Крот, - тогда до вечера, - и исчез в лопухах.
А Маша перелезла через изгородь (до калитки идти ей было неохота; впрочем, многие дети любят так поступать) и отправилась собирать цветы.
Глава 21. В которой, как оказалось, собирать цветы собралась не только Маша.
На лугу было хорошо. Солнышко пригревало, поддувал легкий ветерок, где-то высоко пел жаворонок, вокруг порхали разноцветные бабочки, пролетали большущие стрекозы, стрекотали кузнечики, деловито жужжали шмели и пчёлы, собирая нектар, носились ласточки, и повсюду стоял чудесный аромат разноцветья.
Маша устроилась на пригорке и решила немного посидеть, повпитывать всю эту красоту, когда приходит удивительное состояние покоя, которое можно испытать только в уединении на природе. Увы, городские жители лишены его полностью.
Высоко в небе ползли одинокие пушистые облака. Одно из них Маше показалось очень знакомым. «Надо же,- обрадовалась девочка, - Большой Помпон вернулся, ведь точно он. Выходит, обогнул всю Землю и не растаял». Она помахала облаку рукой, ведь это был уже её знакомый, а со знакомыми всегда принято здороваться. Маше даже показалось, что Большой Помпон в ответ улыбнулся.
«Вот бы летать как эти облака, - размечталась девочка, - паришь себе над Землёй, осматриваешь все красоты, хочешь – приземлился, хочешь – полетел дальше. Куда хочешь, когда хочешь. Никаких тебе паспортов, виз, билетов. Свобооода».
У неё над ухом что-то прожужжало, и рядом на цветок клевера опустился шмель. Маша помнила, что шмели вполне добродушные насекомые, и если ты их не беспокоишь, то и им от тебя ничего не нужно. Шмель деловито высасывал нектар из венчика. Такой мохнатенький, полосатенький, летающий медосборщик. Или, точнее нектаросборщик, да ещё и пыльцасборщик. Чёрная полоска, жёлтая полоска, снова чёрная, и снова жёлтая, и опять чёрная, и белая под конец. Очень красивый, Маше понравился. Шмель наконец-то оторвался от цветка и, наполненный нектаром, тяжело полетел в своё гнездо. «Вот, - вспомнилось Маше из греческой мифологии, - нектар – напиток богов, дарует бессмертие. Как бы его попробовать»? Тут её взгляд упал на пушистый розовый цветок клевера, похожий на леденец на палочке. «А почему бы и нет, - подумала Маша, - раз в цветке есть нектар, то чтобы выпить нектар, нужно съесть цветок, содержащий нектар. Попробую, пожалуй. - Она сорвала его и принялась жевать. - Сладковат, немного вяжет, чем-то похож на свежий горох».
- Ты что, это, клевер ешь? – вдруг послышалось за спиной. – Четырёхлистник нашла?
Маша обернулась и увидела Катю и Олю с корзинками, полными цветов.
- Привет, девочки, - поздоровалась Маша, и поинтересовалась, - а что такое четырёхлистник?
- Это клевер с четырьмя листиками, редкий символ удачи, - стала объяснять Катя, - один лепесток для здоровья, один для богатства, один для славы и один для любви. Нужно съесть и загадать желание.
- Так нашла? - поинтересовалась Оля.
- Не, - ответила Маша, - я просто решила цветок клевера попробовать, в нём ведь нектар есть.
- Ты бы лучше мёд попробовала, - посоветовала Оля, - заходи к нам, у нас собственные ульи, мёд очень вкусный, не как в магазине.
- Спасибо, - поблагодарила Маша, - обязательно зайду.
- А что ты тут делаешь? - спросила Катя.
- Цветы собирать вышла, - сообщила Маша, - гербарий для школы делаю.
- Вот и мы гербарий, - обрадовалась Оля. - Видно во всех школах одно и то же задали на лето.
- Как хорошо, что я вас встретила, - сказала Маша, - Оля, ты мне можешь дать номер Василия, я ему хочу позвонить вечером, узнать, как дела?
- Конечно, - Оля продиктовала номер. – Мы тоже решили звонить вечером, там как раз все анализы должны проверить, да мама с папой к нему заедут и с врачом поговорят.
- А ты и мой запиши, - предложила Катя.
Девочки вообще обменялись своими номерами телефонов.
- А ты какие цветы собираешь? – спросила Оля.
- Как какие? - удивилась Маша. - Красивые конечно.
- Любые?
- Любые.
- А нам только лекарственные задали, - пояснила Оля. – хотя, большинство растений лекарственные. И под каждым цветком нужно сделать пояснительный текст, для чего он применяется. Вот, например, тысячелистник – раньше его «раневой травой» называли, он раны залечивал, любые кровотечения останавливает, а вот зверобой – он от ангины, кашля, гастрита, печень чистит, нервы успокаивает, а про ромашку аптечную ты, наверное, и так знаешь.
- Про ромашку знаю, - подтвердила Маша, - мне зимой мама её постоянно заваривает, когда простужаюсь.
- Вот здесь целая живая аптека растёт, - Катя обвела луг рукою, - а мы всё таблетки привыкли кушать.
- Это она от бабы Марфы понабралась, - пояснила Оля. – Баба Марфа давно травами занимается, всех здесь лечит, да и сама бодренькая такая, никак не скажешь, что ей восемьдесят. Тебе нужно с ней познакомиться, она столько интересного про травки расскажет. Да мы сейчас всё, что наберём, ей отнесём, она и скажет, что тут лекарственное, а что нет.
- Обязательно познакомлюсь, - пообещала Маша, - только не сейчас, у меня ещё дело важное, а потом встреча одна. А вы уже много насобирали?
- Почти полные корзинки.
Маша заглянула в корзинки и сказала:
- Красота! А я ещё и не начинала. Присела тут, на облака любуюсь. Хорошо здесь!
- Конечно хорошо, - подтвердила Катя, - ну мы пошли, а то цветы вянуть начнут, нужно успеть перебрать. Ещё увидимся.
Девочки попрощались и направились в деревню. Маша же пошла по лугу, наклоняясь то тут, то там, то обрывая цветы, то срывая их полностью. Очень скоро и её лукошко наполнилось, и она тоже направилась домой. Опять перелезла через ограду в том же месте, и снова наткнулась на Крота.
- Что-то вы к нам зачастили, - сказала Маша, – вроде ещё не вечер.
- Да нет, - сказал Крот, - я не к вам, я к лопухам собрался, их нужно постоянно проверять. Радужные листики долго не держатся, почему-то очень быстро отсыхают и портятся. Нужно успевать их собирать. Их и так-то очень мало находишь, а если ещё и засохнут, то можем и без запаса на год остаться. А это просто ужасно.
- А почему ужасно? - спросила Маша. - Вас же с бабушкой всего двое, уж точно листиков хватит.
- Не знаю почему, - пояснил Крот, - но если засохнет, то на следующий год на этом лопухе листики больше никогда не вырастут. Поэтому количество радужных лопухов год от года только уменьшается, а во всей округе, и даже далеко-далеко за ней, они больше нигде, кроме как здесь, не растут. Так что я пополз, - Крот попрощался, - увидимся вечером.
- До вечера, - попрощалась и Маша, - и направилась к дому.
Глава 22. В которой Маша приступает к экспериментам.
Маша как раз пришла к обеду. Бабушка наварила серых щей, уже вынула из печи чугунок, и разливала щи по тарелкам. В доме стоял удивительный, чуть сладковатый щаной дух.
- Ну вот, разомлело уже порядком, - довольно сказала бабушка, - садись кушать. Обязательно сметаны добавь.
Помня, что противиться своему второму, которое как бы и не Я, во время еды не целесообразно, Маша помыла руки и села за стол. (А кто на её месте стал бы сопротивляться таким аппетитным запахам, тем более, что в городе такого не поешь).
- Очень вкусно! – нахваливала Маша, с удовольствием орудуя ложкой. - Ну просто очень, очень вкусно!
- Так капуста – первая барыня на деревне, - стала объяснять бабушка. – Ни один рот без капусты не живёт. Вот так раньше говорили. Щи - всему голова. А серые щи – в особом почёте.
- Бабушка, а почему они называются серые? – спросила Маша. – Капуста же серой не бывает, она сверху зелёная, а внутри белая.
- Потому, Машенька, - объяснила бабушка, - что с капусты снимают верхние зеленовато-серые листья, которые как бы укутывают кочан, превращают их в крошево и заквашивают, после чего они и становятся почти серыми по цвету.
«Опять серые листики, - подумала Маша, - неспроста всё это, видно очень они важные. Как бы мне это проверить?»
Пообедав, Маша занялась сушкой цветов и своих листиков. Когда уже есть навык, дело спорится. Бабушка сидела рядышком и, как и обещала, помогала, правда советами. Она тоже знала почти все растения и что-то рассказывала о каждом. За делом и разговорами быстро пролетели три часа. Все высушенные цветы и листья Маша проложила в газеты, а высушенные листики тщательно убрала в свой блокнот. Теперь дело оставалось за малым: нужно было как-то понять, что представляет собой серый трилистник.
«Крот уже точно больше про них ничего не расскажет – стала рассуждать Маша. – Кроме кротов про листики никто ничего не знает, спрашивать некого. Хотя, можно попробовать наведаться к бабушке Марфе, она ведь травница, вдруг что-нибудь да знает? Хотя…нет, я же клялась нерушимой клятвой, что никто про листики от меня ничего и никогда не услышит. Придётся молчать. А как же тогда проверить»?
- Бабушка, - позвала Маша, - а ты случайно не знаешь, как проверяют действие новых лекарств?
- Чего это ты на лекарства перешла? - удивилась бабушка. – У меня щи хорошие, ты не беспокойся, в них всё натуральное, только польза одна.
- Да нет, щи очень вкусные, - начала импровизировать Маша, - я наоборот, думала о целебных свойствах зелёных капустных листьев, вдруг их них можно какое-нибудь полезное лекарство сделать, какой-нибудь «капусти́н», например. Вот и стало интересно, на ком их испытывают.
- Как на ком, - улыбнулась бабушка, - конечно же на кроликах, они самые большие любители капусты. Да шучу я, шучу,- бабушка улыбнулась. - Вначале лекарства испытывают на грызунах, потом на обезьянах, а потом на добровольцах.
«Так, - подумала Маша, - на мышах испытать не получится, я их боюсь. Кроты меня сразу раскусят, - она вспомнила разговор с бабушкой Крота, - да и так уже чуть было не раскусили. Обезьян здесь и в помине нет. Может действительно, на кроликах попробовать. Они ведь к тому же грызуны, наверное, раз всё грызут»?
- Знаешь, бабушка, - решила Маша, - а ведь на кроликах - это очень хорошая идея, обезьяны ведь капусту не едят, да и мыши тоже. Ладно, пора цветы сушить.
- Может быть, - сказала с подозрением бабушка. – только ты на наших кроликах ничего не испытывай, а то дети любят играть в лекарства, постоянно что-нибудь намешивают. Кролики не каждую травку едят. Например, им нельзя лютик, чистотел. Для людей он целебный, а у кроликов от него такое расстройство начинается…
- А чего это они расстраиваются? – спросила Маша. – Невкусно что ли?
- Это не они сами расстраиваются, а их желудки, объяснила бабушка. - Понятно?
- Бабушка не волнуйся, - стала успокаивать её Маша, - ничего плохого с твоими кроликами не случится, я никакие лекарства придумывать не собираюсь, - пообещала она, скрестив за спиной два пальца.
Бабушка прилегла вздремнуть на часок, а Маша, взяв блокнот с листиками, тихонько выскользнула за дверь. Она направилась прямиком в сарай, в котором располагались и курятник, и крольчатник, и, дровяник и вся огородная утварь, и множество накопленного за много лет и непонятно для чего хранящегося хлама.
Во всем этом многообразии её интересовал крольчатник. Пора было приступать к испытанию серого трилистника. Маше было очень жалко использовать половину своего запаса в качестве корма для кролика, но другого выхода она пока не видела. (Правда, не всегда следует проявлять нетерпение, иногда нужно просто немного подождать, и всё само разрешится, или найдётся ответ. Но Маше этот метод познания был пока незнаком, и она без сомнений приступила к эксперименту.)
В крольчатнике проживали два кролика и три крольчихи. Маша выбрала самого большого из них, полагая, что раз он большой, то у него больше и сил, и здоровья, и если что-то вдруг пойдёт не так, то у такого кролика будет больше шансов. Девочка открыла клетку и протянула листик к самой мордочке кролика.
- Кушай, мой хороший, - стала она уговаривать животное, - это очень вкусный листик.
Но то ли кролик уже наелся, то ли листик был не такой уж и вкусный, но жевать его он не собирался.
«Нужно листик завернуть в то, что кролики очень любят, - подумала Маша. – А что они очень любят? Правильно – подорожник».
- И откуда я это знаю? - удивилась она.
Подорожник рос прямо у сарая, Маша сорвала несколько листьев, раскрошила в один из них серый трилистник и обернула двумя другими – получился зелёный шарик. Девочка протянула его кролику, который нехотя понюхал, и, к радости, начал грызть. Маша внимательно наблюдала за кроликом, с которым, как казалось, ничего особенного и не происходило. Ну может быть глаза стали блестеть чуть ярче и веки стали меньше набухать. Девочка простояла у клетки полчаса, но больше никаких изменений не произошло.
«Ну так же не бывает, чтобы совсем ничего не произошло, - стала размышлять Маша, - ведь Крот считает этот листик очень важным, а кролик как был, так и есть, лишь глаза стали ярче. Но это может быть и от подорожника. Или всё-таки листик как-то действует на зрение. Но почему он тогда самый важный. Не понимаю. Что делать? Остался один и тратить его никак нельзя. Даже если теперь испытаю на добровольце, то есть на себе, то после этого серых листиков вообще не останется. А вдруг они, всё-таки, чрезвычайно важны? А может быть лучше съесть фиолетовый листик и поговорить с кроликом о его ощущениях»?
Но тут, к счастью, кролик заснул. (К счастью – это потому, что когда у вас есть лишь один фиолетовый листик, то тратить его по всяким пустякам, например, на разговоры со спящим кроликом, весьма неразумно.)
И тут ей в голову пришла идея, что перед тем, как потратить последний серый трилистник нужно попытаться найти новые, чтобы был запас. Эта идея показалась Маше весьма здравой, и она решила ей последовать.
«Пожалуй, на сегодня экспериментов достаточно, - сказала сама себе девочка. – Я лишилась одного листика, зато сохранила другой. И хотя объект-кролик в результате наблюдений повёл себя по-свински, то есть просто заснул, не предоставив возможности расспросить его об ощущениях, будем полагать, что всё-таки что-то с кроликом должно было произойти, так что нужно продолжить наблюдение, и попытаться отыскать новые серые листики».
Глава 23. В которой Маша отправляется за покупками.
Маша вернулась домой, убрала блокнот с листиками в тумбочку и села почитать книжку. (Как вы помните, у бабушки книг не осталось, перечитав их по нескольку раз, она просто перетопила их в печке. Не будем осуждать её за это, ведь когда требуется что-то на растопку, то каждый делает свой выбор. Маша привезла свою книгу, но не простую, а электронную. В этом маленьком устройстве у неё хранилось всё, что задали читать на лето, и ещё много чего из того, что она просто хотела почитать, книг сто. Представляете, сколько бы это весило, решись Маша везти их собой в деревню в бумажном виде? Да и вряд ли бы она всё это смогла дотащить. А так и бабушка не перетопит, и неинтересные можно тут же удалить, не жалея, что выбрасываешь бумажный экземпляр. Она где-то читала, что в мире ежегодно вырубается более 15 миллиардов деревьев. Например, растет себе сосна триста лет, а тут её вжик за пять минут и на газету. Маша очень трепетно относилась к книгам, считая, что бумажные книги можно покупать только большого формата и с хорошими иллюстрациями, а без них очень жалко рубить для этого растущие много лет деревья, если можно сделать книгу электронной. Главное только, чтобы экран не портил глаза.)
Маша зачиталась, пока не проснулась бабушка.
- Машенька, - попросила бабушка, - сегодня автолавка должна была приехать. Она обычно на площади останавливается, в центре деревни. Ты, наверное, там уже побывала? Сходи, пожалуйста, за хлебом, купи две буханки и мармелада коробочку.
- Конечно, бабушка, - согласилась Маша, - и всё, больше ничего не нужно?
- Да, ещё мыла два куска возьми. Остальное пока всё есть. А чего нет - кого-нибудь попрошу - из Масловки привезут. Возьми деньги.
- Не, бабушка, не нужно, - отказалась Маша, - у меня есть, мне мама с собой дала, - взяла свою сумочку и выскочила за дверь.
Девочка вышла на улицу и отправилась к площади, на которой в прошлый раз ребята играли в пекаря. Не успела она дойти до дома дяди Сени, как из кустов на дорогу вышел её старый знакомый – большой рыжий кот. Он уселся прямо посреди дороги, и Маше пришлось остановиться.
Девочка любила всякую живность. Дома родители не разрешали держать животных, как она ни просила их каждый год завести собачку. Папа отнекивался, утверждая, что он ни за что не будет гулять с собакой, а этим всё как раз быстро и закончится, а мама - что не будет постоянно убирать шерсть с ковра, мыть собаке лапы, спасать мебель от зубов, терпеть лай, готовить еду и ещё много чего. В общем, сплошная
- Здравствуй, мой хороший, - Маша присела на корточки перед котом. - Чем бы тебя угостить? Голодный, наверное?
Кот очень дружелюбно смотрел на Машу и явно не собирался никуда уходить. Похоже, что предложение подкрепиться ему пришлось явно по душе.
- Пойдём со мной к автолавке, - предложила девочка, - я тебе там что-нибудь куплю. Или здесь подожди, если людей боишься, ты тушенку будешь?
По молчаливой морде кота Маша поняла, что он будет всё.
- Ну тогда жди здесь, - велела девочка, - я скоро вернусь, - и отправилась дальше.
Кот улегся под кустом и стал ждать, а Маша шла и размышляла о том, что еще коту лучше будет купить. Кошачий корм в деревню явно не привезут, тут таким котов не кормят, тут коты сами питаются, что добудут, да иногда может хозяин молока нальёт. А этот явно домашний, его бросил кто-то, ему трудно жить на улице, и мышей есть непривычно. Можно купить ему чего-нибудь мясного, мясные консервы, например. А хорошая идея с тушёнкой! Папа рассказывал, что когда они в молодости в походы ходили, то всегда её с собой брали. (Для тех, кто не знает, тушёнка – это тушёное мясо в жестяных консервных банках, главный атрибут любого туриста.) А мама рассказывала, что когда тушишь мясо, то испаряется две пятых его веса. Представляете? Вы в магазине покупаете вместе с мясом воду! И вода эта, которая в мясе, продаётся по той же цене мяса. Вот это коммерция! Нет, чтобы стоимость мяса сразу уменьшать на сорок процентов за счет бесплатной воды.
В размышлениях о тушёнке Маша дошла до деревенской площади. Там уже стоял фургон автолавки, один борт был поднят как навес и под ним перед остеклённой витриной образовалась маленькая очередь из пяти человек. Первой в очереди стояла средних лет тётя в цветастом платье с весьма внушительной талией, на ногах у неё были белые туфли, с которыми гармонировали выкрашенные в такой же цвет и завитые волосы. Она о чём-то спорила с продавцом. За ней стояли две бабушки, потом какой-то невзрачный мужичок, а последним в очереди Маша узнала Глеба.
Глеб тоже узнал Машу, они поздоровались друг с другом.
- Не знаешь, – спросила Маша, - а тут могут продавать тушёнку?
- Не знаю, - ответил Глеб. А ты пойди, посмотри на витрине.
Маша так и поступила, она подошла к витрине и попыталась рассмотреть, что привезли на продажу. Тётя в цветастом платье видно уже всё купила, но почему-то не отходила от прилавка и продолжала расспрашивать продавца во сколько у них в посёлке завтра будут танцы, и пойдёт ли он на них.
Половину витрины Маша разглядела хорошо, хлеб был, и это радовало. Но вторую половину полностью перекрывали широкие формы тёти в цветастом платье. Маша хотела спросить продавца, но он был как-то уж слишком увлечён обслуживанием покупателя, да и остальная очередь внимательно прислушивалась к их разговору, хотя все делали вид, что занимаются совсем другими делами. А перебивать разговор взрослых, как вы знаете, нехорошо. Поэтому Маша попыталась заглянуть за тётю, но ничего не вышло, да к тому же она нечаянно задела её бок.
- Девочка, что это ты тут толкаешься? - услышала она возмущённый голос тёти.
- Простите, пожалуйста, - извинилась Маша, - я только хотела посмотреть привезли ли тушёнку, но вы перегородили половину витрины и ничего не получалось.
Лицо женщины от возмущения стало пунцовым, а продавец в фургоне захохотал:
- Видишь, Наталья, устами ребёнка глаголет истина. Предлагал же привезти тебе хулахул, крутила бы себе по часу – и никакого больного сердца, и кровь бы разогнала, и вес бы пришёл в норму. (Кто не знает, хулахул – это такой обруч вращать вокруг талии с шариками-утяжелителями, хорошо подходит для похудения.)
- Сам ты, алахол2! - в сердцах бросила тётя в цветастом платье, повернулась к Маше и зашипела: «Кто это тебя научил говорить такие гадости? А ну-ка, пойдём сейчас к твоим родителям, они сейчас узнают, какую гадкую дочь воспитали».
Тётя схватила Машу за руку и решительно направилась… Но вот с этим случилась заминка. Поскольку она не знала, где живёт Маша, то не могла выбрать направление. Возмущению девочки не было предела.
- Чего это вы меня схватили, - гневно сказала она, - я вам что, ваше имущество? Немедленно отпустите меня. Я никаких гадостей не говорила, одну только правду. Если вы действительно загораживаете половину витрины, то пора заняться спортом и худеть. А то вы вон сколько конфет накупили, - от них никакой пользы организму не будет. Я лично спортом занимаюсь, на айкидо хожу, могу продемонстрировать, как освобождаются от захвата.
(Вы не подумайте, что Маша росла агрессивным ребёнком, у неё и в мыслях не было ничего такого, чтобы оскорбить эту тётю. Просто иногда так получается, что когда говоришь правду, что вроде бы всегда и нужно делать, по крайней мере так советуют в детских книжках, то можно нечаянно обидеть того, кому эта правда и так понятна, но сильно неприятна.)
Тётя в цветастом платье видно что-то слышала про айкидо, поэтому её воинственный пыл немного поугас, и она более спокойным голосом сказала:
- Не надо на мне ничего демонстрировать. А конфеты я своему поросёнку купила – он их очень любит.
Женщины в очереди тоже осуждающе посмотрели на тётю в цветастом платье:
- Ну что ты, Наталья, к ребёнку прицепилась? Нашла с кем связываться. Ну-ка, давай отпускай её.
Тут ещё и продавец пришёл на подмогу:
- Наташ, не обижайся, приду я завтра на танцы, приду.
То ли айкидо помогло, то ли общественное мнение, а может и продавец повлиял каким-то образом, но тётя в цветастом платье вдруг вся приободрилась, отпустила Машину руку и сказала:
- Запомни, девочка: старшим замечания делать невежливо. Ну и я тоже немного погорячилась. Но в этом ты сама виновата.
Она поправила свою пышную причёску и ушла.
А Маша подумала: «Ну вот, чуть было не нарушила внутреннюю гармонию, сама разозлилась. А тренер учит оставаться в духовном равновесии. Да, мне ещё учиться и учиться».
Глава 24. В которой Маша сама подкормилась и подкормила кота.
- Да ты не расстраивайся, - подбодрил Машу Глеб, - мы все видели, что ты была права. Она вообще поскандалить любит. Я с ней раз в неделю точно успеваю поругаться.
- А ты из-за чего, - удивилась Маша, – тоже очередь в автолавку задерживает?
- Да нет, - сказал Глеб, - просто она любит всех поучать, и чтобы всё было, как она считает нужным. Та ещё командирша. Ну нравится тебе командовать – иди в армию, или в школу, на худой конец. Ну бросил я вчера огрызок яблока у дороги, так видите ли убирать за собой нужно. А когда по осени по всей обочине от деревьев уже целые яблоки валяются, и их никто не убирает, так это нормально. А здесь природа, все природное на природе само переработается. И чего всех поучать, ты что, самая умная?
- Я – нет, сказала Маша. - А кем эта тётя работает?
- Она вообще-то ветеринаром в посёлке работает, коров лечит.
- Надо же? – удивилась Маша, - а ведь у них должно быть столько терпения. У ветеринаров, я имею в виду.
Тут подошла их очередь. Глеб накупил целую сумку, и попрощался с Машей:
- Извини, ждать тебя не буду, - дома варенье варят, а сахар неожиданно закончился, так что нужно торопиться. Пока.
- Ну, что брать будем? - обратился к Маше продавец.
- Мне пожалуйста две буханки хлеба, упаковку мармелада, две пачки мыла и банку говяжьей тушёнки, которая с колечком, - попросила Маша.
Хлеб почему-то продавался не в упаковках; ровный ряд румяных ароматных кирпичиков лежал в деревянном лотке и продавец, когда было нужно, вынимал по одному, и уже сам раскладывал в пакетики.
Маша всё сложила в сумку, расплатилась и решилась спросить:
- А почему у вас хлеб без упаковки? (Она ведь была городским жителем и привыкла к тому, что в магазинах хлеб продавался только в красочных упаковках, на которых помимо всякой прочей информации можно было долго изучать состав продукта.) А какой состав у этого хлеба, а кто изготовитель, а какой срок годности, и есть ли в нём консерванты?
Продавец усмехнулся.
- Ну какие консерванты в живом хлебе? Его здесь пекут, в Масловке, на всём натуральном. Ты только понюхай его. Это же хлеб!
(Ну как вам, городским жителям, взращённым на искусственной пище, передать запах настоящего хлеба. Хлеба без искусственных термофильных дрожжей, без химических улучшителей, всевозможных окислителей, искусственных ароматизаторов, загустителей, консервантов, разрыхлителей, регуляторов кислотности, усилителей, без искусственной клейковины. Хлеба без всей этой химии, создающей видимость натурального чистого продукта, но влияющей сугубо негативно на организм человека. Хлеба настоящего, из пшеничной или ржаной муки высшего сорта, натуральной закваски, воды и соли. И больше ничего. Такой хлеб особенный, он пышный, упругий, аппетитный, с ароматной хрустящей корочкой. А пахнет то как! Наверное, он пахнет … счастьем.)
Маша втянула запах ещё тёплой буханки хлеба, закрыла глаза, вдохнула ещё раз и улыбнулась.
- Ну вот, видишь, что значит настоящий хлеб, - довольно сказал продавец, - кушай, пока есть возможность, в городе ты такого не встретишь.
- Спасибо вам большое, - поблагодарила Маша, и пошла домой.
По дороге она не удержалась, достала буханку и откусила кусочек. Потом прошла немного и откусила ещё кусочек. Так бы и продолжала до самого дома (А кто бы смог удержаться? Как представишь это ароматное чудо, так слюнки сами текут), но на её пути, на обочине, под кустом сидел и ждал рыжий кот.
«Опять меня моё второе как бы не Я чуть не подвело, - огорчённо подумала Маша, - совсем забыла про котика. А он, бедненький, голодный совсем, ждёт меня здесь, надеется».
- Сейчас мой маленький, сейчас, мой хороший, - стала утешать кота Маша, - я тебе тушёнку купила, вот открою – и покушаешь.
Она достала из сумки банку и потянула за кольцо, с которым потянулась и верхняя крышечка. Запахло мясным. Маша оглянулась по сторонам, думая на что бы вывалить содержимое банки. Понятно, что мисок и тарелок на дороге не валялось, а вот придорожный лопух пришёлся как раз кстати. Девочка оторвала большой лист, положила перед котом и вывалила на него тушёнку. Продукт оказался действительно тушёными кусочками мяса, причем даже без комков жира.
- Кушай на здоровье, - сказала она коту, - приятного аппетита.
(Вы никогда не замечали, что если вам пожелают приятного аппетита, то аппетит действительно становится приятным. Недаром ведь говорят, что доброе слово и кошке приятно. Тут, правда, совсем наоборот получается, вы ведь не кошка, но всё равно действует.)
Кот принюхался и стал глотать. Он торопился, притаптывал передней лапой и урчал. Очень быстро всё съел, сел, облизывая переднюю лапу вычистил мордочку, и с благодарностью посмотрел на Машу, а потом подошёл к ней и потёрся о ноги.
Маша погладила кота и сказала ему:
- Когда проголодаешься, приходи ко мне, я тебя покормлю. И вот что ещё, ты пока на кротов не охоться, а то они зверьки непредсказуемые, мало ли что может случиться.
Если бы Маша в этот момент понимала, о чём думает кот, то услышала бы следующее: «Да этих кротов только ненормальный есть будет, они же ужасно вонючие». И хорошо, что при этом не присутствовал Василий, а то бы он точно попробовал ещё одну сильно пахнущую наживку для поимки сома.
«А о Василии я чуть и не забыла, - вспомнила Маша,- нужно позвонить, узнать, как дела». Она попрощалась с котом и отправилась домой. Кот, проявляя признаки джентльмена, проводил девочку до самой калитки.
Глава 25. В которой Маша нашла способ вылечить Василия.
Маша вошла в дом, выложила покупки и рассказала бабушке про странную тётю в цветастом платье. Она опасалась, как бы эта тётя не отказалась потом из-за Маши лечить бабушкиных кроликов, кур и козу.
- Да не бери ты в голову, - успокоила Машу бабушка, - что я, Наташку не знаю, что ли. Она дочь моей подружки, баба конечно вспыльчивая, но отходчивая. И обижаться на тебя она долго не будет, тем более, что ты - моя внучка. А что это у тебя хлеб какой-то обгрызенный, - спросила бабушка, вертя в руках буханку, - не посмотрела, что дают?
- Да это я не удержалась, бабушка, - сказала Маша, - он же так пахнет!
- Ну да, - подтвердила бабушка, - хлеб в Масловке пекут отменный. Значит есть пока не хочешь?
- Не, не хочу пока, - согласилась Маша. – Кстати, звонить в больницу пора. А ты не знаешь, почему Василия зовут только так, а не Вася, например?
- Конечно знаю, - начала рассказывать бабушка, - когда он родился, здесь у его бабушки и дедушки, уже жил кот Васька. Красивый, черный такой, с белой манишкой. У них вообще всегда все коты Васьками были. А родители этот момент не учли. Но зато они учли, что в этот день были именины Святителя Василия Великого. А раз ещё и само имя с древнегреческого означает «царь», то других вариантов просто не было. Назвали сына Василием. А потом, когда он уже стал жить в деревне, у бабушки с дедушкой, то началась путаница. Бабушка вечером выйдет на крыльцо и зовёт: «Вась, Вась, Вась!». Тут и кот приходит, и внук. Или на обед кричит на улицу: «Вася, обедать!» И опять двое являются. Потом всем это надоело, стресс у кота, внук тоже переживает, бабушка постоянно путается и решили, что кого-то нужно называть по-другому. Кота на новое имя переучить было уже трудно, и Вася стал Василием. Вот и вся история.
- Царь, значит, - усмехнулась Маша, - ну сейчас узнаем, как дела у его величества.
Маша взяла телефон и набрала номер.
- Привет, Василий, как твоя нога?
- Привет, Маша, колют уколы, дают таблетки, опухоль не спадает, говорят, что может повезут в областную больницу. Единственное, что хорошо, лежу один в палате. Меня уже Олины родители навестили, завтра бабушка с дедушкой собирались приехать.
- А ты не против, - спросила Маша, - если я тебя вместе с ними навещу? Они могут меня захватить?
- Конечно смогут, - сказал Василий, - приезжай, я буду очень рад, а то здесь так скучно, поговорить не с кем, ничего делать нельзя, только лежи да врачей слушай. Я сейчас дедушке позвоню, они, когда поедут, остановятся возле вашего дома и заберут тебя. Ну всё, опять уколы пришли делать. Пока, до завтра.
- До завтра, - попрощалась и Маша.
Потом немного посидела, что-то обдумывая и сказала:
- Завтра бабушка и дедушка Василия к нему в больницу едут с утра, могут и меня захватить. Я хочу с ними съездить, проведать. Бабушка, ты не против?
- Конечно съезди, - согласилась бабушка, - ему сейчас любая поддержка очень нужна. Ехать тут всего минут тридцать, так что в дороге не устанешь.
Вечерело, пора было отправляться на встречу с Кротом. Маша выпила стакан молока с хлебной краюхой и пошла погулять. По крайней мере так она сказала бабушке.
Подойдя к закопанной трубе, она обнаружила, что палочка уже не лежит, а воткнута вертикально в землю, что означало, как вы помните, то, что бабушка Крота не спит, и можно начинать колотить. Что Маша и сделала. Она взяла железяку и три раза стукнула по трубе. Не прошло и минуты, как появился Крот.
- Здравствуйте, Маша, - поприветствовал Крот. – А я уже сам сюда направлялся.
- Добрый вечер, - поздоровалась Маша.
- Я хотел поговорить с вами вот по какому делу, - начал Крот. – Под землёй жизнь довольно скучная и не хватает впечатлений. Путешествовать нам особо некуда, телевизора нет, новости узнаем только когда видимся друг с другом, а у вас, у людей, такая насыщенная жизнь. Давайте мы будем с вами встречаться здесь каждый вечер, и вы мне будете рассказывать, что у вас произошло в мире за день.
- А хотите, я вас буду незаметно по вечерам проносить к нам в дом. – предложила Маша, - там бабушка как раз вначале новости смотрит, потом познавательные программы, потом развлекательные, на них она обычно засыпает, и я тогда смогу вас тихонько выносить обратно. Вы столько всего нового для себя откроете, что никакие беседы не будут нужны.
- Спасибо за предложение, но мы не можем столько времени тратить впустую. – отказался Крот. – Одно дело, что-нибудь делать и слушать ваш телевизор, и совсем другое, когда ничего не делать, а только сидеть и смотреть телевизор. А лето закончится, вы уедете – кто меня тогда в дом впускать будет?
- Тогда вам, наверно, радио подойдёт, - решила Маша. – Это тоже самое что и телевизор, только не показывает, а лишь говорит. Будете не смотреть, а слушать. Передачи там разные, песни, новости. Тоже весьма познавательное занятие. Опять же, как раз будет чем при этом заняться. И даже когда я уеду, все равно радио останется. А мы с вами можем просто так встречаться, разговаривать о чём-нибудь.
- Это хорошо, - обрадовался Крот, - а где взять это радио?
Тут уже Маша задумалась:
- У бабушки где-то на чердаке валялся радиоприёмник, но он под землёй скорее всего не будет ловить сигнал. Даже и не знаю, чем помочь. Ничего не получается.
- Жалко, - вздохнул Крот, придётся всё-таки вам мне новости рассказывать.
- Знаете, что,- нашлась Маша, - у меня есть хороший знакомый, вот он точно что-нибудь бы придумал, но он в больницу попал и неизвестно, когда выздоровеет. Вот если бы вы мне дали один зелёный трилистник, то дело бы пошло намного быстрее.
Видно было, что Кроту очень хочется, чтобы ему что-нибудь придумали, но очень не хочется отдавать листик.
- Если бабушка узнает, - стал размышлять Крот, - то мне сильно не поздоровится. Она запретила раздавать радужные листики. Но с другой стороны, это же и для её блага, она тоже будет что-нибудь узнавать. Вот что, Маша, - решился Крот, - я принесу вам зелёный листик, но вы должны подумать, как дать его больному, чтобы он ничего не узнал. Ждите.
Крот скрылся под землёй и очень быстро вернулся с листиком. Маша сильно обрадовалась. Поскольку опыты на кролике ни к чему с её точки зрения не привели, то она подозревала, что сорвала листики не в тот день, или не в ту ночь, или засушила неправильно, и они перестали действовать. А спасать Василия нужно было обязательно. И теперь у неё появилось лекарство. К тому же она ни сколечко не сомневалась в том, что Василий действительно что-нибудь да придумает, он ведь был очень головастый.
- Большое спасибо, - поблагодарила Маша Крота, - про листик никто и нечего не узнает, не волнуйтесь. До встречи.
Глава 26. В которой Маша чуть было не заключила свою первую сделку в жизни.
- Как так до встречи? – удивился Крот, - Ведь у нас сейчас встреча. Мы даже толком и не поговорили.
- Ну давайте поговорим, - обречённо вздохнула Маша (нельзя же ведь тут же отказывать в просьбе тому, кто вам только что оказал услугу). – О чём говорить будем?
- Предлагаю о крапиве, - предложил Крот.
- А почему о крапиве? - удивилась Маша. - Я знаю только, что она жжётся больно, и из неё щи варят.
- Ну не хотите о крапиве, давайте о другом, о колбасе, например, – сказал Крот. - Вы не могли бы мне дать несколько рецептов как вы её делаете? А то мы решили с бабушкой немного разнообразить наш ассортимент – ещё чего-нибудь кроме червячной колбасы изготовить.
- А мы не делаем колбасу, - сообщила Маша, - её на заводах делают и сразу очень много - для большого количества людей. Так проще получается. И рецептов я не знаю, знаю только названия: докторская, молочная, ливерная, сервелат.
- Ну вы же можете где-нибудь в библиотеке найти рецепты, - возразил Крот, - я вам буду весьма признателен.
- А они подойдут вам? – решила уточнить Маша. – Ведь в них используется свинина или говядина. Правда в последнее время стали курицу добавлять для экономии.
- Отличная идея! – обрадовался Крот. – Можно ведь использовать другое мясо. Как мы раньше не догадались.
- А где вы это мясо брать будете, у вас же одни червяки только?
- Купим, - заявил Крот, - это не проблема.
- У кого? – удивилась Маша.
- Да хоть у вас, - пояснил Крот. – Кто ещё здесь с нами торговать мясом будет? Мы только вас знаем, у вас и купим. За камушки, например.
- Какие камушки?
- Да любые. Я же вам рассказывал, мы их находим и прячем: синие, зелёные, голубые, прозрачные. У вас они по-разному называются. Хотите изумруд?
Маша от такого предложения потеряла дар речи. Она представила себе, как станет эксклюзивным поставщиком кротов и наладит с ними торговлю в обмен на разноцветные камушки. (Что-то это ей напомнило из истории Средних веков, когда у аборигенов выменивали на разноцветные стекляшки золото. Хотя теперь ситуация переворачивалась. Ну да, в торговых сделках часто есть элемент мошенничества, когда одна из сторон не догадывается о полной стоимости обмениваемого товара.) А потом продаст эти камушки за баснословные деньги, а потом … попадет в тюрьму за незаконный оборот драгоценных камней! Да, и ещё за обман кротов. Нет!
- Нет, - вздохнула Маша, - за камушки не получится. Они по закону под землёй все принадлежат государству. Вы незаконно их добываете.
- Это что значит незаконно? – возмутился Крот, - Это наша земля, которую вы почему-то считаете вашей. У нас свои правила, а ваши правила оставьте для себя.
- Всё равно не могу, - сказала Маша, - хотя они мне очень нравятся. Что я буду объяснять в полиции, что я изумруды у кротов на свинину выменяла? Да меня в сумасшедший дом увезут тут же.
- А что такое полиция? – поинтересовался Крот. – Какое им дело до того, что вы делаете? Опять новое иностранное слово?
- Ну да, новое старое, произошло от греческого, - объяснила Маша, - это государственная служба, которая охраняет порядок и борется с теми, кто его нарушает. Когда
- А зачем у вас в одном месте проживает много людей, у вас что, территории не хватает? Вот мы живём все порознь и не ссоримся, потому, что на всех земли в достатке. Вы бы расселили свои скопления людей, и сразу стало бы легче.
- Да куда же их расселишь? – удивилась Маша. – У нас наоборот, все деревню покидают, в города подаются на заработки. Только города и расширяются. Уже четыре пятых населения живёт в городах. Скоро наша столица полстраны занимать будет. Представляете, можно будет на работу не в метро под землёй ездить, а на самолёте летать. А у вас земли в достатке, потому что вы вглубь живёте, а мы на поверхности. Вы объем занимаете, а мы площадь. Это значит, что у вас в распоряжении столько же места, сколько у нас, да ещё умноженное на глубину. А я еще из площади водоёмы не вычла, люди в воде не живут.
- А кто вам мешает? - спросил Крот. - Сами говорите, что у вас какое-то метро есть, там и живите.
- Там и так утром и вечером половина городов проживает, - сказала Маша, - кто же захочет дольше? Людям солнечный свет нужен.
- Ну как знаете, - заключил Крот, - всё равно это очень неразумно. Зачем с огромной площади скапливаться в отдельные её части? Вам любой хлебороб скажет, что если засеять поле частями, то урожай выйдет намного меньше, значит и пользы от затеянного намного меньше. Странный вы всё-таки народ – люди.
«Начали с колбасы, - подумала Маша, - а закончили урбанизацией. Хотя в этом есть свой смысл – без колбасы города существовать не смогут».
- Знаете, что, - придумала Маша, - давайте вы мне за мясо будете отдавать радужные листики. У нас в государстве лопухи законом не охраняются, кто сорвёт, того и будут. И налоговая служба, если что, ко мне не привяжется, как здесь доход определишь?
Крот задумался.
- Вы же понимаете, Маша, что мяса можно достать сколько угодно, а вот радужных листиков нет. Такой обмен будет неправильным.
- А как же радио? - вспомнила Маша. - Вы ведь согласились дать мне листик.
- Так радио под землёй – тоже редкая вещь, - пояснил Крот, - его же не сколько угодно. Так что, если хотите, то за один листик я буду менять у вас десять коров.
- А куда вам столько? – изумилась Маша. – И где я столько сразу возьму? У меня и денег на столько не хватит.
- Вот опять вы всё к деньгам сводите, - укоризненно заметил Крот, - не нужно нам всё сразу, нам постепенно нужно. Будете носить нам всё лето, и всё следующее лето. А после этого и получите.
- Я не согласна, - возразила Маша, - радио я вам, как и обещала, организую, а мясом с вами на таких условиях торговать не буду. У нас каждая корова – тоже редкая вещь, притом ещё и живая. Мы их, конечно, едим, но не от хорошей жизни. В общем, нет, нет и нет.
- Ну как хотите, - сказал Крот, - тогда может на червяков будете меняться? Накопаете тысячу – я вам листик.
- Это я только и буду всё лето, что вам червяков копать, - возразила Маша, - будто у меня других занятий больше нет. Мне вот нужно отдохнуть после школы, сил набраться. А я здесь буду по полям с лопатой носится? Нет уж, спасибо, сами добывайте.
- А может тогда рыбку принесёте? – спросил Крот. – Хотя бы одну, просто так, не на обмен, в качестве доброго к нам отношения.
- Рыбку могу, - согласилась Маша,- завтра попробую половить. Рыбная колбаса тоже бывает. («Заодно и котика угощу, - подумала она»).
«Маша! Маша!», – услышала она бабушкин голос.
- Всё, меня домой зовут, до завтра, - попрощалась она с Кротом, - вечером постучу.
- До свидания, - попрощался Крот, - надеюсь, что у вас получится что-нибудь выловить.
Маша отправилась домой. На чердаке она действительно отыскала маленький радиоприёмник, работающий от батареек. Слава богу, новые батарейки у бабушки нашлись в буфете. Девочка вставила их в приёмник, и припрятала его в сенях, чтобы потом не искать.
Разговор с Кротом ещё раз убедил её в мысли, что нужно как-то выведать у него, в какое время следует собирать листики и самой этим заняться. Торговля с ним ни к чему дельному не приведёт.
«Да, подумала Маша, - коммерция – жёсткая вещь, тут либо ты наживаешься на ком-то, либо кто-то наживается на тебе. Нет, пожалуй, я к такому пока ещё морально не готова».
Глава 27. В которой Маша навещает Василия.
Теперь было нужно придумать, как сделать так, чтобы Василий съел зелёный трилистник. К тому же, это нужно было сделать незаметно для окружающих. Тут на помощь пришла бабушка. На следующее утро она разбудила Машу пораньше.
- Вставай, Машенька, сегодня Матвей Дмитриевич и Нина Ивановна к Василию с утра поедут, так что опаздывать нельзя. А я пирожков с малиной напекла, завернула тебе пяток для Василия.
- Ой, бабушка, какая ты молодец! - обрадовалась Маша. - Ты меня очень выручила!
- Да ладно тебе, - махнула рукой бабушка, - Василий тебе и без пирожков был бы рад. Давай, собирайся и завтракать.
Маша наскоро оделась, быстро покушала, и пошла укладывать в сумочку пирожки. Один из них она завернула отдельно от остальных, измельчила листик и, проделав в тесте дырочку, затолкала всё в пирожок. Тут как раз за окном загудела машина.
- Бабушка, приехали, я побежала, - заторопилась Маша.
- Передавай привет от меня, и чтобы обязательно выздоравливал, - пожелала бабушка.
Маша вышла на улицу, на дороге стояла зелёного цвета видавшие виды Ни́ва. За рулем сидел дедушка Василия, рядом с ним на переднем сиденье - бабушка Василия; стекло водительской двери было опущено, и было слышно всё, что он говорит:
- Здравствуй, Маша, залезай на заднее сиденье.
Маша села, и машина покатила по грунтовке в Масловку. Дождя давно не было и от колёс поднимались облака пыли, так что когда они приехали в больницу, то Ни́ва уже была исключительно песочного цвета.
- Видишь, Маша, - пошутил дедушка Василия, в жаркие летние дни у меня вместо одной машины сразу две: зелёная и жёлтая.
- Тебе бы со своими песочными шуточками в песочнице играть, - проворчала Нина Ивановна.
В больнице было безлюдно, они сразу нашли лечащего врача. Им оказалась молодая курносая девушка лет двадцати пяти. Казалось, что она только-только выпустилась из медицинского института.
- Здравствуйте, - поздоровалась она, - меня зовут Екатерина Матвеевна, я – лечу вашего Василия.
- Ну в дочки мне вы как-то не годитесь, - снова попытался пошутить Матвей Дмитриевич, - скорее уж во внучки.
Нина Ивановна на него сердито зыркнула.
- Это я просто так молодо выгляжу, - сказала Екатерина Матвеевна, - на самом деле я уже пять лет здесь врачом работаю. У Василия, к сожалению, развивается сепсис. Нам удалось купировать развитие воспаления, но полностью вылечить никак не получается. Прокололи всё, что можно, пропили всё, что нужно, но болезнь не уходит. Завтра будем перевозить в областную больницу. У них возможностей намного больше. Сегодня утром получили и уже обработали ногу новой осмотически активной наномазью – надеюсь, что хоть что-нибудь сдвинется в положительную сторону. Так что вы пока пообщайтесь с мальчиком, приободрите его, а я пойду, анализы посмотрю.
Доктор ушла, а Маша, бабушка и дедушка Василия, надев бахилы прошли в палату. Палата была на четыре койки, чистой, белой, окна выходили в больничный садик на деревья. Василий лежал один и читал книжку.
- Бабушка, дедушка! – обрадовался он. - Маша! Хорошо, что приехала, а то меня в областную больницу забирать собираются. А чего забирать? Опухоль больше не становится, температура спала. Ну не проходит до конца, так со временем пройдет.
- С заражением не шутят, - строго сказала бабушка. – И как только у тебя ума хватило грязной рубашкой, в которой ты на земле валялся, обмотать ранки на ноге?
- Так выходит сом не виноват? – спросила Маша.
- Нет, конечно виноват, - сказала бабушка Василия, - если бы он не укусил, то кровь бы не пошла, и не пришлось бы вместо стерильного бинта использовать грязную рубаху, на которой неизвестно сколько и каких бактерий и вирусов было.
- Ну ладно тебе всё одно и то же, - укоризненно произнёс дедушка Василия. – Что сделано, то сделано. В следующий раз умнее будет.
- Это всё ты потакаешь, - продолжала сердится бабушка, - совсем избаловал мальчишку.
- А как здесь кормят? - решила сменить тему Маша. (Ей было нужно подготовить Василия к пирожкам и снять напряжённость, которая возникла от слов доктора).
- Ну как в больнице кормят, - ответил Василий, - именно как в больнице: всё диетическое и, честно говоря, - прошептал он, - не особенно и вкусно. Вот если бы сок принесли или пирожков…
- Да мы же сумку с продуктами в машине забыли! - всплеснула руками Нина Ивановна. - Ну-ка дед, сходи за гостинцами внуку, - распорядилась она. Ты, Маша, здесь побудь, а я в больничный буфет загляну, сока куплю, мы его не взяли.
Бабушка с дедушкой ушли и Маша осталась одна с Василием. Это было очень кстати, потому что после бабушкиной стряпни мальчик мог и не захотеть пирожков, отложить их на вечер, а там кто уследит, что он съест именно тот, который нужен, с листиком?
- Знаешь, - начала Маша, - моя бабушка тебе привет передаёт и вот специально напекла пирожков, чтобы ты скорее выздоравливал. – Девочка развернула именно тот и протянула пирожок Василию.
- А как пахнет вкусно!
Мальчишку не пришлось долго уговаривать, он с аппетитом съел первый пирожок, за ним второй, третий, взялся за четвёртый и тут опомнился, протянул последний Маше.
- Съешь, пожалуйста тоже, они очень вкусные. Передай бабушке большое спасибо.
У Маши от запахов пирожков тоже потекли слюнки, и она не смогла отказаться. Дело было сделано, задача выполнена и Маша подуспокоилась.
Вот так, жующими последние пирожки, их застали вошедшие в палату бабушка с дедушкой.
- Ну вот, мы еды наготовили, а он пирожками подкрепляется, - огорчилась бабушка Василия, - теперь, совсем ничего есть сейчас не будет.
- Да что, ты, бабушка, - Василий не решился её расстраивать, - конечно буду, просто удержаться не мог, так вкусно было.
- А, Агафьины пирожки, от них никто добровольно не окажется, - сказал дедушка Василия, - мне бы один что ли оставили.
- У тебя всегда Агафьины пирожки были лучше моих, - проворчала Нина Ивановна.
- Да бог с тобой, Ниночка, - примирительно сказал Матвей Дмитриевич, - зато я всегда любил только тебя. Да и сейчас тоже люблю.
От этих слов бабушка Василия сразу перестала сердится и даже улыбнулась. Тут дверь палаты открылась и вошла доктор Екатерина Матвеевна.
- К сожалению, - сказала она, - положительной динамики нет. Всё-таки завтра нужно в областную везти. Посмотрим сейчас рану. - Доктор подошла к койке и стала снимать повязку. По мере того, как она осматривала ногу, глаза её становились всё шире и шире. Она поставила Василию градусник, выскочила в коридор и позвала медсестру:
- Танечка, загляните к нам, нужно немедленно взять снова все анализы.
Судя по всему, Танечка никогда не видела доктора в таком возбуждении, она тут же примчалась с тележкой, на которой лежали шприцы и баночки.
- Прошу всех выйти, - сказала медсестра, - больному нужно взять анализы.
Доктор в нетерпении вынула градусник:
- Невероятно, тридцать шесть и шесть!
По больнице как пронёсся маленький ураган. Естественно, что анализы показали стопроцентное здоровье Василия. Никто из врачей больницы в своей практике с таким раньше не сталкивался. Все только и обсуждали как такое могло произойти. Версия о том, что так подействовал приезд ближайших родственников была отметена сразу. Один высокий дядя в белом халате с учёным видом доказывал, что накопленное количество введённых в организм лекарств по закону диалектики перешло в улучшение качества самого организма. Все стали бурно обсуждать за и против этой гипотезы. Маша, бабушка и дедушка Василия всё это время сидели в его палате и просто ждали решения. В конце концов главный врач заключил, что это действие новейшей наномази, которую применили к ноге утром, и что он должен обязательно начать писать диссертацию о влиянии наномази на септические процессы.
К вечеру консилиум врачей признал Василия абсолютно здоровым, а его случай уникальным в медицинской практике, и разрешил отправиться домой, но с обязательным условием приехать через два дня на полный осмотр. Радости Нины Ивановны и Матвея Дмитриевича не было предела. Доктор Екатерина Матвеевна ходила по больнице гоголем, она за один день стала знаменитостью во всей области, ещё бы чуть-чуть и её бы причислили к светилам медицинской науки. (Вы не подумайте, что она ходила, как знаменитый писатель Николай Васильевич Гоголь – он здесь совершенно ни при чём. Здесь при чём дикая утка – гоголь, походка которой очень напоминает походку важничающего человека.) Маша тоже радовалась, но её радость, в отличии от всех остальных, была вполне ожидаемой.
Домой они возвращались уже поздно вечером. Маша предупредила бабушку по телефону, так что та не волновалась. Все в машине наперебой обсуждали выздоровление Василия, и дедушка так увлекся, что даже проскочил поворот в деревню. Причем все остальные этого тоже сразу не заметили. Им было не до того. (Кстати, когда вы вырастете и у вас появится свой автомобиль, запомните настрого, что отвлекаться во время вождения категорически нельзя, это чревато большими проблемами, даже если у вас будут на то вполне уважительные причины.)
И уже совсем поздно, когда Маша легла в кровать, она подумала: «Сколько шума из-за одного маленького листика лопуха. Пожалуй, Крот был прав, люди к такому ещё не готовы. Тайна должна оставаться тайной. Но мне всё равно нужно готовиться, буду их собирать тайком».
Глава 28. В которой Маша отправляется было на прогулку с Василием, но прогулка быстро заканчивается.
На следующий день Маша встала поздно. От всех забот и волнений она так устала, что проспала богатырским сном до полудня (Вы не подумайте, что богатыри на Руси были настолько небогатырские, что могли проспать лишь до полудня. По утверждениям историков, правда неподтверждённым, они могли проспать и три дня, и тридцать три дня, и чем могучей был богатырь, тем дольше длился его сон. Маша могучей не была, поэтому дотянула только до двенадцати часов.)
- А к тебе уже Василий забегал, - сообщила бабушка, - сказал, что через два часа снова зайдёт.
Бабушка посмотрела на часы: «Это как раз через двадцать минут будет, так что вставай, давай».
Маша только и успела что одеться, как в дверь постучал Василий. Он совершенно не напоминал вчерашнего больного, еле говорящего, но не сдающегося мальчишку, он весь просто пыхал здоровьем.
- Здравствуйте ещё раз, Агафья Агафоновна, - улыбнулся мальчик, - здравствуй, Маша! Большое вам спасибо за поддержку и за пирожки. Все считают, что это наномазь помогла, но мне почему-то кажется, что всё дело в ваших пирожках с малиной. Когда их выпекают с любовью, то они получаются живыми, как живая вода. Дедушка тоже говорит, что таких пирогов, как у вас, никто не делает, а он точно знает.
«Ты даже представить себе не можешь, - подумала Маша, - на сколько ты прав с пирожками».
- Ну спасибо тебе на добром слове, - улыбнулась бабушка, - садись с Машей чаёвничать, как раз ещё остались. Тебе же нужно укреплять организм.
- Большое спасибо, с удовольствием, - сказал Василий, и присоединился к Маше за столом.
На этот раз оба видно проголодались ощутимо; раз, два, и горка пирожков на тарелке быстро закончилась.
- Вот и молодцы, - довольно сказала бабушка, - теперь идите, гуляйте.
(Почему-то все бабушки очень любят потчевать своих внуков и внучек, и весьма часто следствием этого является излишний вес ненаглядных чадушек, что уже совсем не хорошо. Так что не забывайте, что любовь любовью, а умеренность в еде необходима. Хотя, по своему опыту знаю, что бабушкам в этом противостоять весьма сложно. Одна творожная запеканка чего стоит!)
- Знаешь, - сказал Василий, когда они вышли на улицу, - я пока лежал в больнице, всё думал, как бы изловить этого сома.
- Ну опять ты про сома, - рассердилась Маша, - тебе мало того, что случилось? Отстань ты от этой рыбы, он тебе не по зубам. Скорее ты ему. Забудь, не хочу больше ничего об этом слышать, и ловить его с тобой больше ни за что не буду.
- Ну ладно, - как бы согласился Василий. (Мальчишка он был весьма упёртый, уж что втемяшило в голову, то пока не добьётся своего, не успокоится. В жизни это не самое плохое качество, нужно быть настырным, и стоять на своём, но всегда при этом соблюдать чувство меры, потому что бывает и так, что прав порой оказываешься и не ты. В общем, Василий решил с Машей про сома больше не говорить, но от своего обещания выловить рыбину отказываться не собирался.) – Давай о чём-нибудь другом. Ты доделала гербарий?
- Да, - ответила Маша, - спасибо тебе за утюг. Только мог бы ты сам его забрать, а то мне тяжело тащить?
- Лучше пусть он пока у твоей бабушки хранится, раз у вас свой сломался, - решил Василий, - нам он пока ни к чему.
Они шли по деревенской дороге, а им навстречу куда-то торопились Катя с Гошей. Катя, хотя и была младшей сестрой, но что-то сердито выговаривала брату.
- Привет, ребята.
- Привет. А куда это вы так спешите? – поинтересовался Василий.
- Да Гоша где-то у реки телефон выронил, - огорчённо сказала Катя, - дома только заметили.
- А вы позвоните на него и по звонку найдёте, - подсказала Маша.
- Да не отвечает он, - в сердцах бросил Гоша, - наверное аккумулятор разрядился.
- Вечно он до последней антеннки дотягивает, - пожаловалась на брата Катя, - сколько раз говорят, что заряжать нужно заранее.
- Давайте мы с вами, поможем искать, - предложил Василий.
- Не, спасибо, тебе домой надо, - сказал Гоша, - там к вам опять скорая приехала, наверное, к тебе.
- Ну ладно тогда, ещё увидимся, - попрощался Василий.
Катя с Гошей стали спускаться к реке, а Маша с Василием отправились дальше.
- Там гуляли Катя с Гошей, Кате Гоша дал галошей, - тут же сочинил Василий и развеселился.
- Девочек обижать нельзя! – отчеканила Маша, - а то будет так: там гулял Василий с Гошей, Гоша дал ему галошей.
- Ну вот ещё? – возмутился Василий. – Мы с Гошей друзья, а друзья не дерутся.
- А вы и не будете драться, - заверила его Маша, - Василий обидел Катю и за это получил галошей. Он понял, что был не прав и извинился.
- Да не обижал я Катю! – стал защищаться Василий. – Это же шутка, чтобы в рифму было.
- Всё равно, нужно думать, что говоришь, - наставительно сказала Маша, - иногда слова и мысли превращаются в действия.
- Ладно, - сдался Василий, - тогда так: там гуляли Катя с Гошей, Кате Гоша – брат хороший.
- Вот это правильно, - согласилась Маша, - брат всегда должен защищать сестру. Слушай, а зачем это к вам скорая приехала?
- Да эта докторша, Екатерина Матвеевна, уже вчера поздно позвонила, и даже сегодня утром позвонила, - сообщил Василий, - требует, чтобы я отправился с ней на какой-то симпозиум, будет там меня показывать. А я что, экспонат какой-то? Не хочу, чтобы меня выставляли. Ах какой редкий случай! А как вы этого добились, Екатерина Матвеевна? Просим вас выступить у нас с лекцией… И так далее и тому подобное. Так она, видно, приехала уговаривать бабушку с дедушкой. Может, пойдём куда-нибудь, ну её, посидит и уедет.
- Так неприлично, - отказалась Маша, - придём и скажем, что ты не хочешь. И всё. Чего тут бояться? И вообще, раз этот случай единственный, то необходимо продолжить применение мази на других больных, чтобы наработать практику. А то вдруг, всё не так окажется?
- Точно, - обрадовался Василий, - так и скажем, пошли.
- Пойдем, - поправила его Маша, а сама подумала: «Я почему-то совершенно точно уверена, что с этой наномазью всё не так и окажется».
Глава 29. В которой Маша переубеждает доктора.
Когда они дошли до конца деревни, то у дома Василия действительно стояла машина скорой помощи, а на скамеечке перед домом сидели бабушка Василия и доктор Екатерина Матвеевна. Доктор что-то увлечённо рассказывала, а Нина Ивановна в основном поддакивала да кивала.
- Ну вот, - сказал тихо Василий, - видно бабушку уже уговорили. Дедушку не видно, значит ушёл от них в сарай, чтобы не спорить. На тебя, Маша, вся надежда, больше меня никто не поддержит.
- Не волнуйся, - попыталась успокоить мальчика Маша, - сейчас мы ей покажем симпозиум.
Они подошли и поздоровались.
- Василий, - начала Нина Ивановна, - вот за тобой доктор приехала. Твоё выздоровление обсуждают до сих пор. Это так оставлять нельзя, ты теперь научный феномен, тебя теперь по телевизору покажут. Так что собирайся, надо ехать.
- Ну бабушка, - повысил голос Василий, - я тебе уже вчера сказал, что никуда не поеду, мы же уже договорились.
- Василий, - заговорила Екатерина Матвеевна, - я понимаю, что тебе не хочется, но подумай о других больных, кого тоже никак не удаётся вылечить. Твой случай уникален, нужно обязательно пройти полное медицинское обследование, завтра проводится международный симпозиум по твоему поводу, приезжают светила науки, даже один профессор из Германии. Ты же не хочешь, чтобы вышел международный скандал?
- Детям принимать участие в симпозиумах категорически запрещено, - вступилась за Василия Маша.
- Кто это тебе такое сказал? – удивилась доктор. – Симпозиум – это конечно важное научное совещание, там выступают с докладами светила науки, но в исключительных случаях детей туда тоже допускают. Они, естественно мало что поймут в научных дискуссиях, но если их участие требуется, то их конечно же приглашают.
- А если я вам докажу, что это не так, - вы не будете больше требовать, чтобы Василий поехал? – спросила Маша.
- Ну хорошо, - снисходительно улыбнулась Екатерина Матвеевна, - доказывай.
- Вот вы на чём приехали? - спросила её Маша.
- Странный вопрос, - дивилась доктор, - ты же видишь, что на машине.
- А если я вам скажу, что вы приехали на токарном станке вы согласитесь? – продолжала Маша.
- Что за глупости, - начала раздражаться доктор, - какой токарный станок, если все знают, что вот это машина, в смысле автомобиль.
- Все знают, - поправила её Маша, - что если вещь называется так, то по другому её называть нельзя. Вот, например, все давно решили, что вот это дерево называется берёза. А тут вы приходите, и утверждаете, что это василёк и впредь называть его только так. Вас кто-нибудь послушает? Нет конечно, потому, что это абсурд. Так вот и ваш симпозиум – это не василёк в смысле многонаучной конференции, а берёза как есть, то есть пирушка в прямом смысле слова. Потому что в древней Греции, а потом в Риме этим словом обозначалась пирушка. И если это вполне естественно для учёных мужей, то детям участие в пирушках возбраняется.
Василий стоял и слушал с открытым ртом. Его бабушка сидела и слушала, но с закрытым ртом. Ну а доктор вначале стояла, но под конец уже тоже сидела с ничего не понимающим видом.
(Кстати, тут Маша не так уж и не права оказалась. Частенько всевозможные научные симпозиумы и в наше время оканчиваются доброй пирушкой. Видимо Екатерина Матвеевна уже бывала на таких мероприятиях, поэтому и не стала особо спорить.)
- Ничего не понимаю, - сказала доктор, - ты, конечно права, но лишь совсем на чуть-чуть. Ладно, не хотите, как хотите. Но ты, Василий, - сказала она сокрушённо, - упускаешь свою всемирную славу. Подумай всё-таки, завтра будет ещё не поздно.
Доктор попрощалась со всеми, села в машину и уехала.
- Ну ты, Маша, даёшь! – восхищённо сказал Василий.
- И какое министерство просвещения теперь винить, за то, что в правилах русского языка учёное собрание стали называть пирушкой? – спросила бабушка Василия. – А я-то, старая, чуть внука туда не отправила. Ну, спасибо тебе, Машенька, оградила от непотребного, вовремя остановила, а то совсем заговорила меня эта сладкоголосая.
«Вот, что происходит, когда начинаешь общаться с кротами, - подумала Маша, - они со своей антилогикой любого так запутают, что уже не понимаешь, в каком мире ты живёшь. Хотя опять-таки от Крота польза вышла».
Тут она вспомнила, что остаётся Кроту должна за зелёный трилистник.
- Слушай, Василий, - обратилась она к мальчику, - ты не мог бы мне помочь в одном деле. Ты же видел у нас за домом подземный погреб? Так вот, бабушка, когда в нём перебирает картошку, всё время скучает, а если бы у неё там радио работало, то ей было бы хорошо. И я вот решила ей тайком такой подарок сделать, но не знаю как, ведь под землёй радиоприёмник не ловит. Можешь что-нибудь посоветовать? Только она об этом ничего не должна знать, это сюрприз.
- Ладно, - пообещал Василий, - что-нибудь придумаю.
Глава 30. В которой Маша выполняет данное Кроту обещание.
После обеда Василий снова появился у Маши. Войдя в дом, он так старательно подмигивал, косил глазом, кивая головой, жестикулировал, что Маша заподозрила что-то неладное. В конце концов она догадалась, что он что-то ей предлагает, но при бабушке сказать не может. Тогда Маша тут же придумала себе на заднем дворе дело и попросила Василия помочь. Когда они вышли из дома, мальчик облегчённо выдохнул:
- Ну наконец-то, догадалась.
- О чём? - поинтересовалась Маша. – Тебе опять нехорошо?
- Ну ты даешь! – рассердился Василий. - О чём, о чём? О чём сама просила.
- Ты придумал?! – обрадовалась девочка.
- Придумал, - буркнул он, - вот, смотри, что привёз.
Василий привёз с собой моток телевизионного кабеля и рулон клейкой ленты.
Маша вернулась в сени и вынесла радиоприёмник.
- Ничего, - сказал Василий, осмотрев устройство, - не новый конечно, но с хорошей антенной сойдёт. - Давай, показывай свой погреб.
Погреб располагался на заднем дворе уже у самого плетня под старой берёзой. Это был маленький подземный домик, сложенный из досок и закопанный в землю так, что с трёх сторон и сверху он казался просто холмиком, а чтобы открыть дверь и проникнуть внутрь, нужно было спуститься на четыре ступени.
- Это хорошо, что рядом дерево, - сказал Василий, - это нам очень кстати.
Он вынул из кармана перочинный ножик и стал осторожно снимать участок наружной изоляции провода с одного конца.
- По моим подсчетам, - сказал он, - для приёма радиостанций нужно снять 75 сантиметров.
Под изоляцией обнаружилась оплётка в виде медной «сеточки», её он потихоньку вывернул, натянув как чулок на изоляцию ниже.
- Вот и вся антенна, - сказал Василий, - сейчас мы её установим, - и полез на берёзу.
- Это чтобы приём сигнала улучшить, - пояснил он.
- Осторожней, не свались, - забеспокоилась Маша.
- Да я на дереве родился, - пошутил Василий.
Он действительно весьма проворно долез до верхних веток, примотал лентой конец кабеля к стволу, потом, спускаясь, примотал кабель ещё несколько раз, чтобы не болтался, спустился с дерева и, взяв оставшуюся часть кабеля, полез в погреб. Маша за ним. Там Василий надел на конец кабеля штекер и, взяв у девочки из рук радиоприёмник, воткнул в разъём.
- Ну, проверяем, - выдохнул мальчик, и включил.
К Машиному удивлению, всё заработало, шла какая-то передача как раз для огородников.
- Во, в самый раз, - довольно произнёс Василий, - как раз про картошку, именно то, что нужно твоей бабушке, когда она здесь всё перебирать будет.
- Спасибо тебе большое, - поблагодарила Маша, - очень нас выручил.
- Да не за что, - сказал Василий. – Слушайте на здоровье, но на всякий случай, предупреди бабушку, что во время грозы лучше радио не включать.
- Ну кто же во время грозы будет в погребе сидеть, – не согласилась Маша, - все в такую погоду дома прячутся, да ещё и окна закрыв.
- Тогда хорошо, - согласился мальчик. - Если что – зови. Ладно, я поехал, мне ещё с дедушкой брёвна пилить. Пока.
Василий сел на велосипед и покатил к домой, ну а Маше домой ещё было рановато – нужно было доделывать обещанное, пришлось взяться за лопату.
Она выкопала кое-как за погребом (чтобы бабушка не увидела), у самой берёзы яму глубиной почти метр, сходила в сарай и принесла оттуда один из колпаков для укрывания молодой рассады, в качестве которых бабушка использовала пятилитровые пластиковые бутыли из-под воды с отрезанным донышком. Вырезала в боковой нижней части бутыли отверстие по форме ворот (собственно это и были по её замыслу ворота), проковыряла дырку в крышке просунула в неё кабель, подсоединила его к приёмнику, опустила в яму на дощечку приёмник и накрыла его бутылью. Потом замотала оставшейся изолентой место соединения крышечки с кабелем, чтобы не попадала внутрь влага, и было уже направилась к трубе вызывать Крота, как он сам тут же образовался. Очень ему стало любопытно, что произошло с одним из его ходов, который как раз был разрушен выкапывающей яму Машей.
- Здравствуйте, Маша, - поздоровался Крот, - а что это вы здесь копаете?
- Выполняю своё обещание, - ответила девочка, - провожу вам радио.
- Да это же прекрасно! – обрадовался Крот. – Я и не надеялся так быстро. А где это радио?
- Радио – это вот этот приёмник под пластиковым колпаком. Когда вы захотите его включить, то сдвиньте вот этот рычажок. Но только не забывайте выключать, а то батарейки быстро разрядятся, и он перестанет работать. А вот этим колёсиком регулируется громкость.
Маша продемонстрировала работу приёмника, крот остался очень доволен.
- А что будет, когда батарейки разрядятся? - спросил Крот.
- Ничего не будет, - сообщила Маша, - в смысле ничего работать не будет. Нужно будет заменить батарейки, и придётся выкапывать приёмник.
- А если это зимой случится? А вас нет, тогда что делать, - заволновался Крот.
- Ничем не могу помочь, - сказала Маша, придётся ждать, когда я снова приеду на лето («Если конечно приеду, - подумала она при этом»), и заменю вам батарейки. По-другому всё равно не получится никак, можно использовать только батарейки, электричество к вам под землю я проводить не буду, это очень опасно.
- Ну ладно, - вздохнул Крот, - хоть так пусть будет, хоть немного послушаем радио.
- Без меня вы батарейки никак не замените, даже не пытайтесь, - сообщила Маша, - так что слушайте каждый день понедолгу («Интересно, - подумала она при этом, - если есть долго – недолго, то почему тогда к подолгу, нельзя сделать пару – понедолгу?») и дотянете до следующего лета.
Маша взяла лопату и закидала землёй яму.
- Всё, пользуйтесь, - сказала она, - ходы уж сами наделаете, как удобней.
- Спасибо, Маша, - поблагодарил Крот, - мы с вами теперь в расчёте.
Крот попрощался и отправился по своим делам, а Маша по своим.
«Экое же расчётливое создание, - подумала о Кроте Маша, - ему бы в бухгалтерии работать, а не под землёй скучать. Может пристроить его у родителей на работе»? (Мама и папа у Маши работали на заводе в конструкторском бюро, где кстати впервые и познакомились, они там постоянно конструировали новые детали, и сколько лет они там работали, столько лет и жаловалась на их бухгалтерию. Там подобрались очень странные бухгалтеры: вроде всё делают как надо, а в результате выходит не то: то не те комплектующие оплатят, то не так детали учтут. А если уж у них годовой отчёт, то всё, пиши пропало, ничего не заказывается, ничего не оплачивается, пока свои дебет с кредитом не сведут. И папе даже приходилось порою задерживаться на работе и помогать им, поскольку он очень хорошо считал. И каждый год возникал вполне разумный вопрос: ну если они не справляются, то почему бы их не заменить? Ответа каждый год так и не находилось. Почему их терпит руководство – оставалось большой загадкой, может быть даже и для самого руководства. Поэтому, зная Крота, Маша ни капельки не сомневалась, что тот уж точно наладил бы процесс на должном уровне. Тем более, что расплачиваться с ним пришлось бы всего лишь мясом. И наверняка, затраты на мясо были бы куда меньше расходов на бухгалтерию.)
«Пожалуй, - подумала Маша, - научу-ка я вначале Крота читать, а потом подарю ему самоучитель по бухгалтерскому учёту. За зиму он его точно освоит».
Глава 31. В которой Маша пережидает ненастье.
Вечерело. Комары разошлись не на шутку. Вернее, разлетались. Раззвенелись, раздухарились. В наступившей тишине это уже напоминало воздушную атаку. Маша устала отбиваться от этих кровососов. Даже если ты изучаешь айкидо, то, когда тебя сразу со всех сторон атакуют десятки противников, уцелеть очень трудно. Ну и что, что противник намного меньше тебя, зато больно кусает. В таких неравных условиях настоящий мастер, чтобы восстановить свою Ма-ай (дистанцию безопасности) должен применить технику эффективного ухода с линии атаки, что Маша и продемонстрировала: она бросилась вприпрыжку домой.
Дома бабушка уже разогревала ужин.
- Бабушка, - пожаловалась Маша, - комары совсем заели, гулять невозможно.
- Вот и куры что-то раскудахтались, ещё и колени ноют, - задумалась бабушка, - наверное, дождь будет.
- Так небо же ясное, - не поверила Маша.
- Подождём, - по-философски ответила бабушка.
Пока они ужинали, на улице усилился ветер, комаров тут же разогнало, можно было бы снова выйти погулять, но горизонт затянуло тёмными облаками, воздух стал влажным. А потом…
Да, да, не удивляйтесь. Некоторые бабушки очень даже не прочь поиграть в карты, когда у них выдаётся свободная минутка. А кто ещё им составит при этом кампанию как не внуки. Конечно, игры у бабушек довольно простые, тут никто не играет в вист, покер, преферанс или в марьяж. Дело обходится в основном в дурака или в пьяницу. Только не подумайте, пожалуйста, что последняя игра имеет какое-то отношение к спиртному. Боже упаси! Здесь простейшие правила, и результат игры зависит от везения. Называется она так потому, что у проигравшего не остается на руках ни одной карты, то есть он, как пьяница в жизни, все свое состояние пропил и у него ничего не осталось. Можно даже сказать, что такая игра носит воспитательный эффект – показывает растущему поколению к чему приводит злоупотребление алкоголем.
Но бабушка с Машей играли в дурака – эта игра поинтереснее. А что ещё было делать, когда свет отключили (так часто происходит в деревнях, когда по ним пройдётся буря, и поваленные деревья обрывают провода) спать ещё не хочется, чаю напились, читать при свечах плохо – только играть да разговаривать. Чем они и занимались. Тут, в отличие от игры в пьяницу, в дураках тот, у кого на руках остаются карты. И если вы думаете, что это игра для дураков, то глубоко заблуждаетесь, при всей своей простоте это очень интеллектуальная игра.
Вот Маша с бабушкой и играли целый час, пока бушевала буря, и в соревновании между молодостью и опытом победила с минимальным перевесом бабушка. Маша так разгорячилась, что бабушка отправила её на улицу:
- Ступай, Машенька, подыши свежим воздухом. Сейчас там после грозы удивительный запах. Да, и посмотри, как там животные в сарае. Только резиновые галоши не забудь надеть.
Девочка вышла на крыльцо. Грозовые тучи ушли, но уже начинало темнеть. Вдали еще грохотало, были видны вспышки молний. Пахло очень необычно: свежестью и ещё чем-то. Ливень смыл всю пыль, растения умылись, стали выползать первые букашки, что прятались от дождя. Комаров не было ни видно, ни слышно, что очень порадовало Машу, и она, высоко поднимая ноги, чтобы не замочиться об траву, отправилась к сараю.
В сарае было всё в порядке: коза жевала морковку, курицы сидели на насестах, перед ними с важным видом прогуливался петух – он строго посмотрел на Машу (петух вообще не признавал никого кроме бабушки и своих кур), кролики дремали в своих клетках, только самый большой из них, тот, на котором Маша испытывала серый трилистник, бегал туда и обратно, попахивало навозом.
Маша поплотнее закрыла дверь сарая и уже развернулась домой, как взгляд её выхватил, как в сгустившейся темноте в конце двора, передвигается что-то светящееся размером с маленький мяч. Мерцающее голубоватое сияние, рассыпающее искры как бенгальская свеча, медленно двигалось в её сторону. «Танцующие огоньки! Огни Святого Эльма! – пронеслось у Маши в голове». И в этот момент послышалось: «Здрав-ствуй-те, Ма-ша». Девочка даже подскочила от неожиданности. Голос исходил от странного свечения. Оно становилось всё ближе и ближе, и вот перед Машей появился Крот?!
- Не пу-гай-тесь, это я – протяжно произнёс Крот.
Ну как тут было не испугаться. Он теперь напоминал ежа: каждый волосок его шёрстки топорщился отдельно от остальных и весь светился.
- Что с вами? - изумилась Маша.
- Это я у вас хо-чу спро-сить, - печально ответил Крот, - что со мной. Что вы мне за ра-дио та-кое да-ли? Оно всё ки-пит и сверка-ет, также как я.
- Так что случилось, - непонимающе спросила Маша.
- Я не знаю, - Крот продолжал говорить нараспев, - я сидел в своей новой норе, которую назвал радиокопкой, и слушал ваше радио. Было очень интересно, рассказывали о покорении индейцев в каких-то америках, как вначале донеслись звуки грома, потом в нору просочились струйки воды, а подом раздалось бух-бах-бац!!! Моё радио окуталось дымом, во все стороны полетели искры, потом я ничего не помню, а теперь радио больше нет, а я весь сверкаю. От меня даже червяки разбегаются. Что со мной? Помогите, пожалуйста. Умоляю, я больше не хочу светиться, мне даже зелёный листик не помогает.
- Против электричества чудеса бесполезны, - авторитетно заявила Маша, - электричество – само по себе чудо. Это всё из-за грозы произошло, молния попала в берёзу, часть электричества прошла по кабелю к вам в нору, да еще и водой добавило. Из радиоприёмника получилась «громовая машина». Как же это я вас не догадалась предупредить? Ладно, у меня ещё есть приёмник, поменяем.
- Что вы, что вы? – замахал лапками Крот. – Большое спасибо, больше не надо, мы как-нибудь без радио обойдёмся, по старинке.
- Ну ладно, - пожала плечами Маша, - нам нужно снять с вас статическое напряжение, и всё станет как раньше. Пойдёмте к трубе, будем вас заземлять.
- Зачем меня заземлять? – удивился Крот. – Я сам только что из-под земли вылез, там у меня ничего не получилось.
- А сейчас получится, - уверенно сказала Маша, - вот, хватайтесь за трубу.
Крот подполз к закопанному в землю куску сигнальной железной трубы и схватился за него. Раздался треск, с его лап маленькие молнии ринулись в трубу, и Крот рухнул без чувств.
«Где-то что-то я не учла, - задумалась Маша, - а может просто Крот очень чувствительный?» Она взялась хлопотать над зверьком и через минуту тот поднялся. Выглядел он уже как раньше, только слегка побитым.
- Знаете что, - теперь речь Крота вернулась к обычному темпу, но стала немного сварливее, - вам всё-таки нужно ещё подучится, знаний пока не хватает.
- А я и учусь, - терпеливо ответила Маша, - я отучилась только пять лет, мне ещё шесть лет учиться в школе, потом шесть лет в институте.
- Да столько не живут! - поразился Крот.
- Может у вас и не живут, - возразила Маша, - а у нас очень даже живут, и даже дольше живут, некоторые до ста лет доживают.
- Нужно срочно искать серый трилистник, - пробормотал Крот.
- Что искать? - не поняла Маша.
- Барбарисник, - говорю, - слукавил Крот, - место, где растут барбарисы, нам очень нравятся его сушёные ягоды.
- А я знаю, - обрадовалась Маша, - барбарис в середине деревни у дороги растёт, я вам выкопаю маленький кустик и где-нибудь здесь посажу.
- Премного благодарен, - ответил на предложение Крот.
Уже совсем стемнело. Послышалось: «Маша, домой!» - это звала бабушка.
- Меня зовут, до свидания, - попрощалась Маша. – Мне очень жаль, что так получилось, я вам завтра что-нибудь ещё придумаю.
От извинений Крот немного смягчился и тоже попрощался с девочкой. Когда Маша вошла в дом, на столе ещё горели свечи.
- Давай-ка спать, - сказала бабушка, света до утра всё равно не будет.
«Ну вот, - чуть огорчённо подумала Маша, когда легла в кровать, - пока свет не дали надо было взять Крота домой, - такой светильник замечательный загубила».
Глава 32. В которой Маша не делает ничего особенного.
На следующее утро снова светило солнышко, порхали бабочки, щебетали воробьи, во дворе копошились куры, что-то выискивая в траве и выклёвывая, рядом с ними дежурил петух, свет уже дали, и жизнь налаживалась.
Когда Маша встала и села завтракать, в дом как раз вошла бабушка.
- Что-то ты сегодня раненько поднялась, – сказала она, - ещё и десяти нет.
- Так рано легли, вот и выспалась, - объяснила Маша.
- Ну и хорошо, - сказала бабушка, - тот, кто рано встаёт – голосисто поёт.
- Это твой петух голосисто поёт, - заметила Маша, - а разбуди папу в четыре утра, он не петь будет, он кричать будет, и твоему петуху от его криков страшно станет.
- Привыкай давай, - усмехнулась бабушка. - Вот, ешь творог, пей молоко, я козу недавно подоила, оно ещё тёплое.
Молоко было действительно тёплым и вкусным. Настоящее козье молоко сейчас только в деревнях и встретишь. Некоторые его не очень любят из-за специфического запаха, но у хорошей хозяйки, которая следит за козой и подкармливает яблоками и морковью, такого запаха в молоке нет. Маша ела козий творог с клубничным вареньем, запивала молоком, настроение с каждой минутой поднималось всё выше и выше, вернее с каждой ложкой и с каждым глоточком.
- Знаешь, бабушка, - сообщила Маша, - а молоко ничуть не хуже коровьего.
- Ну что ты такое говоришь, - изумилась бабушка, - ну как можно сравнивать то, что покупают в магазине с деревенским молоком? Да ещё и с козьим. Коза, в отличие от коровы, ест все лекарственные травы, её молоко от этого целебное. Она не болеет, как корова, жир в её молоке совсем другой, лучше усваивается, в молоке множество полезных веществ: витаминов, минералов, микроэлементов, оно повышает иммунитет, лечит, причём от всевозможных недугов. Я вообще забыла, когда у врача была.
- Ну да, - согласилась с ней Маша, - дышишь ты чистым воздухом, в продуктах у тебя всё натуральное, а не химия, вода родниковая, живая, шума городского не слышишь, кругом зелень, река. Пожалуй, - решила она, - закончу школу и к тебе перееду. Нужно заботится об организме смолоду. Хотя нет, наверное, придётся все-таки ещё институт закончить. Но потом точно перееду.
- Хорошо, хорошо, - улыбнулась бабушка,- я не против, переезжай.
- А можно я пойду с кроликом немножко поиграю? - спросила Маша. - Он у тебя такой большой, пушистый, просто лапочка. Вот так его обнять хочется.
- Вообще то, он уже в весьма почтенном возрасте по своим кроличьим меркам, ему уже только поесть да поспать интерес остался. Ты лучше с молоденьким поиграй - такой белый с черным ухом. Хотя, - задумалась бабушка, - вчера этот «старичок» так бойко носился в своей клетке, что я даже удивилась, откуда такая прыть взялась. Может съел чего не то? Надо бы понаблюдать за ним. Кролики себя в таком возрасте так не ведут.
От этих слов у Маши вдруг мелькнула догадка: а может серый трилистник омолаживает? Тогда ведь он действительно самый важный становится. Это что, эликсир бессмертия получается? Точно нужно попробовать разговорить Крота. С этой мыслью она немедленно отправилась на задний двор к сигнальной трубе.
Рядом с трубой лежала деревянная палочка, указывающая, что стучать нельзя.
«Ну ладно, подождём, - решила Маша, - пойду пока к лопухам, листики поищу».
Она ползала среди лопухов, осматривая растение за растением, но ни одного радужного листика не находила. Зато нашла презабавного лягушонка, который прыгал от неё то вправо, то влево, пытаясь удрать, но Маша, забавляясь, преграждала ему каждый раз дорогу ладонью. В конце концов лягушонок устал, и тут появилась его мама. Маша решила, что она достаточно развлекала лягушонка в отсутствие родителей, и теперь пусть мамаша сама с ним нянчится.
Потом ей попался большущий зелёный кузнечик. Тут уж скорее забавлялся он сам, прыгая от Маши туда-сюда и наблюдая как она неуклюже пытается его поймать. Потом Маша услышала, как её зовёт бабушка, и кузнечик, решив, что он уже достаточно развлекал девочку, и теперь пусть её бабушка сама с ней нянчится, попрыгал в сторону луга.
- Скоро приду, - крикнула девочка уже у самого края лопухов. И тут вдруг наткнулась на Крота. В зубах у него были зажаты пара листиков, причём один из них был абсолютно точно серым!
- А что это вы здесь делаете? – от неожиданности спросила Маша (как вы понимаете, вначале она должна была поздороваться, именно так себя ведут все приличные девочки).
Крот же, обнаружив девочку, мгновенно заработал передними лапами и исчез в вырытой норе (как вы понимаете, приличные кроты так себя не ведут).
- Ну как же так, - вдогонку ему крикнула Маша, - я с вами поздоровалась, а вы наутёк пустились. Я же не виновата, что вам от молнии досталось, я же хотела, как лучше. Ещё и извинилась потом. Ну куда же вы?
Маша немного подождала, но крот не вернулся.
- Ничего не понимаю, - обескураженно произнесла девочка, - то он наговорится не может, а то тут же удрал. Это, в конце концов, невежливо. Вот возьму и не буду с ним больше разговаривать. Хотя, может он и не мог разговаривать, если не съел фиолетовый листик. Да, наверное, поспешил к себе домой за этим листиком.
Но сколько она ни ждала, Крот больше не появился.
«Ну и ладно, - подумала Маша, - теперь пусть сам меня ищет и уговаривает».
В лопухах больше искать было нечего, да тут и бабушка вышла в огород и ещё раз покричала её, и Маша отправилась ей помогать.
А потом…, а потом она села отдохнуть на скамейку.
- Что, устала уже? - поинтересовалась бабушка, пропалывая лук.
- Устала, - призналась Маша, - хотя вроде ничего особенного и не сделала. Всего-то три грядки прошла.
- Это с непривычки, - пояснила бабушка. - Ну ладно, занеси клубнику домой и иди гуляй, поливать сегодня не будем, вчера и без нас всё полило.
«Вот ведь как бывает, - подумала Маша, направляясь домой, - мой молодой здоровый растущий организм с трудом одолел три грядки клубники, а бабушка в её-то возрасте всё полет и полет. Это ненормально.»
Глава 33. В которой Маша столкнулась с неравноправием, но, с толком оттолкнувшись от него, всё выправила.
Выйдя за ворота, Маша увидела, как в сторону реки катит на своём велосипеде Василий. Кричать ему было уже бесполезно, телефон она оставила дома (а куда его пристроить в сарафане, не таскать же с собой ещё и сумочку), поэтому решила просто отправиться следом.
«Наверняка ведь на охоту поехал, - подумала Маша, - а обещал забыть про сома. Ну сейчас я ему покажу!»
Маша ускорила шаг. Тут мимо неё и в ту же сторону пронеслись на велосипедах Глеб и Гоша. Маша даже не успела им ничего крикнуть.
«Они что, в догонялки играют, - подумала девочка?»
И опять сзади послышалось дребезжание велосипеда: на этот раз вовсю крутила педали Катя, а метрах в двадцати от неё отставала Оля.
«Да что же это такое? – удивилась про себя Маша. - В следующий раз возьму бабушкин велосипед». Но Катя, в отличие от мальчишек, остановилась.
- Привет, Катя, - поздоровалась Маша. – Что случилось, почему все к речке едут?
- Привет, Маша, - стала торопливо объяснять Катя, - вверху по реке оторвало от причала лодку, вот все и бросились её выискивать. Садись быстрее на багажник, со мной поедешь.
Маша устроилась на багажнике (как вы помните, на багажнике она уже ездила с Василием и это занятие не показалось ей из приятных, да вам бы и самим не понравилось трястись на неудобной металлической рамке, но не идти же пешком), и Катя налегла на педали. Тут их с радостным визгом обогнала Оля.
- Слабакиии! - только и послышалось от неё.
- Сама ты сапогиии! – плохо расслышав крикнула ей вслед Катя. - Обзываться вздумала! Ничего, - пропыхтела девочка, - никакие мы не неумёхи, надо только разогнаться, а там она от нас не уйдёт.
Но как Катерина ни разгонялась, на берег они прибыли последними. Тут, помимо всех, кто уже повстречался Маше, оказался ещё и Саша, он вообще первый узнал про лодку. Его бабушке позвонила подружка из соседней деревни, и рассказала, как сидит у окна, пьёт чай, смотрит, на речку – в ней солнышко отражается, а тут мимо лодка проплывает, и никого в ней нет.
- Представляете, ребята, - округлив глаза замечтался Гоша, - у нас будет собственная лодка. Да мы на ней куда хочешь отправиться сможем.
- Как это собственная? – не поняла Маша. – Раз она плывёт, значит она уже чья-то, кто-то её потерял. Нужно её выловить и отдать владельцу.
- Ну вот ещё! – возмутился Гоша. – По морскому праву, кто нашел брошенный корабль, тому он и принадлежит. Ничего отдавать не будем. Наше это.
- А у вас что, в школе изучают морское право? – удивилась Маша. – А речное право вы ещё не проходили? Мы ведь не в море, а на реке. И вообще, права владельцев собственности у нас никто не отменял.
(Как вы помните, Маша уже достаточно уверенно оперировала некоторыми категориями права. Здесь под словом оперировала подразумевается не то, что она что-то вырезала из норм и правил, что-то кромсала, что-то вставляла, пришивала, чтобы её рассуждения выглядели бесспорно, то есть не то, чем занимаются врачи на операциях, и чем, кстати, частенько грешат представители другой профессии – юридической. Нет, здесь подразумевается то, что Маша уже могла успешно пользоваться полученными знаниями из области права чтобы доказать свою точку зрения. И Гоше поэтому совершенно не стоило спорить с ней, ведь он мог проиграть девчонке! Да ещё которая младше его! Да ещё и на виду у остальных ребят! Да и к тому же он морское право не изучал, и даже речное, и даже вообще никакое право не изучал, и что греха таить, учебник обществознания он открывал довольно редко. Но поскольку его никто не предупредил о таком возможном исходе, Георгий решил оставить последнее слово за собой.)
- Я сказал – наша лодка, значит – наша, – отрезал он. – А потом пусть доказывают, что эта лодка им принадлежит, если найдут конечно. А мы её еще и перекрасим. И тогда точно никто ничего не узнает. А ты вообще здесь не живёшь, - обратился он к Маше, - значит, права голоса у тебя нет.
Разговор начинал принимать недружественный тон. Так глядишь и до ссоры недалеко. В такой ситуации мастер айкидо (а как вы помните, Маша стремилась им стать) должен уметь нейтрализовать агрессию противника, обернув её против него самого.
- Конечно, я не здесь живу, - согласилась Маша с Гошей, - и права голоса, может быть, у меня здесь нет, если все тоже так думают, зато я точно знаю, что если забрать чужую лодку, то это могут посчитать воровством.
- Знаешь, что, Гоша, - рассердился Василий, - здесь вообще постоянно живём только мы с Глебом, а ты с Катей также приезжаешь на лето, как и Маша. И нечего зазнаваться.
Тут вступилась Катя.
- Ты что это здесь раскомандовался, - упрекнула она брата, - а ты поинтересовался мнением остальных, чтобы так говорить? Я, например, считаю, что Маша с нами, и у неё такой же голос, как у всех. И лодку чужую брать нельзя. Вот у тебя кто-нибудь стянет велосипед, пока будешь купаться, а потом скажет, что он нашёл ничейный, хозяина то рядом не было. Тебе такое понравится?
- Ну скажешь тоже, - насупился Георгий, - морское право на велосипеды не распространяется.
- Да ладно, тебе, Гоша, - поддержал Катю Саша, - сам видишь, что Маша права. Что ссориться на пустом месте, да и
Тут подал голос Василий:
- Мы все ждали
Оля залилась тоненьким смехом. Остальные, и даже Гоша, заулыбались.
- Давайте вначале лодку выловим, - предложил Глеб, - а там видно будет, чья она или ничейная. Если чья-то – вернём, а если хозяева не найдутся – у себя оставим.
- Я согласна, - сказала Оля.
- Да мы все согласны, - оглядев ребят сказала Катя.
Гоша ещё попыхтел для приличия, но понял, что был неправ (кстати, это весьма ценное свойство – уметь признавать свои ошибки, оно может очень пригодиться в жизни).
- Ну ладно, давайте так, - заключил он. – Ты, Маша, не обижайся, пожалуйста, - это я не подумав сказал, конечно у тебя такой же голос, как и у всех нас.
- У неё очень даже хороший голос, мелодичный и звонкий, в отличие от твоего скрипучего, - вставил Василий.
- Ладно, - сказала Маша, - я не обиделась. А про себя подумала: «Когда на тебя валится дерево, не обязательно упираться и пытаться удержать его, достаточно просто отойти в сторону и дать ему упасть. И вот оно уже у твоих ног».
Глава 34. В которой Маша особо ничего не делает, только болтает.
- Скоро здесь будет лодка, - сказал Василий, - а как вылавливать будем? Я не поплыву, мне одного раза уже хватило.
- И я не поплыву, - сказал Саша, - раз сом на людей бросается, то здесь далеко заплывать нельзя.
- Я тоже, - присоединился к нему Глеб.
- А мы не будет плавать за лодкой, - придумал Гоша, - мы кошку метнём - привяжем за верёвку и забросим на проплывающую лодку, как-нибудь когтями должна зацепиться, и подтянем к берегу.
- Да ты что, - выпучила глаза Оля, - ей же больно будет! А вдруг мы промахнёмся, вдруг она в воду упадёт, вдруг её сом съест?
- Подавится, - улыбнувшись ответил Гоша.
- Не подавится, - авторитетно заявил Василий, - вот он меня чуть не съел, что ему кошка. Но я тоже против опытов над животными, даже если мы туда запустим этого дикого рыжего кота.
От этих его слов что-то в кустах подозрительно зашуршало и, судя по шуму, стало быстро удалятся в сторону деревни.
- Гоша, - строго сказала Катя, - никаких животных мы запускать не будем. Это нечеловечно.
- Да успокойтесь вы, - примирительно сказал Гоша, - кошки тоже разные бывают. Мы запустим железную кошку – так якорь называется, такой на каждой второй лодке используется. У нас дома есть. Я сейчас за ним сгоняю, а вы за рекой следите, не пропустите лодку.
Гоша оседлал велосипед и быстро покатил в деревню.
- Верёвку не забудь, - крикнул ему вслед Саша.
- Знаете, что – сказал Глеб, - а здесь река широкая, нужно понять, как лодка по течению поплывёт, вдруг мы до неё просто добросить не сможем? Надо что-нибудь запустить на проверку вместо лодки.
- Можно сделать бумажный кораблик, - предложила Оля.
- Слишком мал, - авторитетно сказал Саша, - нужно что-то потяжелее, бревно, например.
- Хорошая идея, - поддержал его Василий, - пойдем, по берегу поищем, где-нибудь точно прибило.
- И куда вы направились? – спросила из Катя, когда мальчишки собрались идти вниз по течению. – Обратно бревно как тащить будете - на себе? Вы в другой стороне ищите, а там затолкните его в воду, оно сюда и приплывёт.
- Стратег! – одобрительно сказал Саша.
Мальчики ушли вверх по течению реки, а на берегу остались Катя, Оля и Маша. Они устроились на взгорке и наблюдали, как медленно и чинно несёт свои воды река.
- С таким течением лодку часа через два ждать надо, - предположила Катя.
- Это точно, - согласила Оля. – Можно просто пока позагорать.
- А давайте в прятки, - предложила Маша.
- Не, нас мало, - не поддержала её Катя, - вот мальчишки вернутся, и сыграем.
- Ну тогда давайте в города, - снова предложила Маша.
- Давайте, - обрадовалась Оля, - я первая! Москва.
- Так не интересно, - сказала Катя, - города нужно выбирать без окончания на а.
- Ну ладно, Осло, - начала Оля. – Теперь ты, Маша.
- Омск, - не задумываясь ответила Маша, а потом вдруг спросила: «А почему Осло?»
- Потому, что мне ослики нравятся, - сообщила Оля. – Ну ладно, шучу я. Просто в школе задали написать реферат на лето. Мне выпала Норвегия. А вот как вы назовёте жителя Осло?
Девочки задумались. (Задумаемся и мы. В нашем богатом и могучем языке названия жителей образуются от основы наименования мест, в которых они проживают, с добавлением суффиксов, соотносительных в мужском и женском роде. Лопухинка – лопухинцы. А поскольку язык могуч, то он
- Ну что, есть варианты? - хитро спросила Оля.
- Какая-то ерунда выходит, - сказала Катя.
- Что-то всё как-то звучит не так, - сказала Маша.
- Это потому, - стала объяснять гордая собой Оля (а как иначе, ведь она была младше всех), что нужное слово ещё
- И откуда ты это всё знаешь, - ехидно спросила Катя, - если география у вас только в следующем году начнётся?
- Ну и что, что в следующем году, - сказала Оля, - а я взяла, да и записалась в географический кружок в школе, может мне нравится география. Может я путешественником стану. Знаменитым!
Она посмотрела на недоумённые лица девочек, и продолжила:
- Ну ладно, с этими жителями Осло ещё нужно разбираться. А вот вы точно не знаете про одну из них, потому что город могли назвать и по её имени. Осло основал король Норвегии Харальд. У него была жена – Олисава, дочь киевского князя Ярослава Мудрого, по-норвежски Эллисив. Он её любил, и в её честь назвал будущую столицу.
- Это получается, что все руководители стран тогда были друг другу родственники, – предположила Маша.
- А ведь точно! – сообразила Катя. – В те времена в Европе вообще было два десятка государств, а у каждого государя были, дочки, племянницы, младшие сёстры. И каждую нужно было выгодно выдать замуж, то есть за какого-нибудь царевича-королевича. Так что были вынуждены по всей Европе искать.
- Трудно им приходилось, - решила Маша, - сейчас на неравные браки смотрят проще.
- Сейчас ещё хуже стало, - сказала Катя, - в Европе всего семь королей, пять князей и одна королева остались. Куда им деваться, ведь на родственниках нельзя жениться.
- Вот бы мне, - размечталась Оля, - выйти замуж за какого-нибудь короля, и чтобы в мою честь столицу назвали.
- Олюха-фантазюха - вот как её назовут, - выдала Катя.
«А я согласна и без переименования, - подумала про себя Маша». (А что делать? Каждая девушка мечтает о своём принце на белом коне.)
- Эге-гееей! – вдруг послышалось издалека.
- Девочки, смотрите, - Маша вскочила и стала показывать рукой на реку куда-то вверх по течению.
А там действительно было на что посмотреть. Пока эти говоруньи прохлаждались на берегу, строя свои воздушные замки, мальчики занимались делом.
Глава 35. В которой Маша находит выход в, казалось бы, безвыходной ситуации.
Ребята не успели пройти вдоль берега и десяти минут, как натолкнулись на ствол спиленной когда-то сосны, у которого одна половина выглядела как обычное бревно, а на другой почему-то оставили часть веток. Этот ствол в своё время самостоятельно отправился в плавание по реке, но по неизвестной причине зацепился за прибрежные кусты и застрял в них надолго.
- Именно то, что нам нужно, – довольно сказал Глеб. – Давайте попробуем его оттолкнуть от берега.
Но оттолкнуть дерево у них никак не получалось.
- Ветви внизу держат, - решил Василий, - нужно их обломать.
Но обломать ветви у них тоже не получилось, для этого нужно было обладать силой былинного богатыря, и даже несмотря на то, что Глеб в свои четырнадцать лет был уже полным крепышом, сломать толстые ветки и у него не вышло.
- Тогда сделаем так, - придумал Василий, - сейчас выталкиваем голую часть ствола подальше от берега, усаживаемся на самом конце втроём, течение будет продолжать толкать нашу часть ствола дальше, и тогда на место сцепки будет действовать не только сила нашего веса, но и сила течения, как бы выворачивающая зацепившуюся часть.
Так они и поступили. По колено в воде выпихали бревно подальше, кое-как на него взгромоздились, и стали ждать. Медленно-медленно ствол развернуло, где-то что-то хрустнуло, треснуло, и сосна, освободившись от оков, поплыла навстречу своей судьбе вместе с тремя освободителями. Когда они оказались на середине реки, они осознали свою ошибку.
- Ну ты бревно! – рассердился Саша на Василия. – Мы же теперь в реке очутились, а вдруг на нас сейчас сом нападёт.
- Сам ты, бревно, - рассердился и Василий, - я нашёл решение, а ты только болтать мастак.
- Ребята, хватит, - попытался успокоить их Глеб, - Василий молодец, а тебя Сашка, никто есть не станет, ты желчный и невкусный из-за этого. Мы сколько раньше в речке плавали, и ничего. А тут рыбку испугался. У нас теперь другая проблема – как бы пристать к берегу?
Пока они это обсуждали, показались девочки на берегу.
- Э-ге-гееей! Мы здесь! – закричал им Глеб и замахал рукой.
До берега было метров тридцать. Там рядом с девочками стоял и приехавший Гоша. Они что-то обсуждали, Гоша держал в руках якорь с верёвкой, но было понятно и без обсуждения, что на такое расстояние он якорь не добросит.
- Ничего не выйдееет! – закричал Гоша ребятам. – Я не доброшууу! Бросайте бревнооо! Прыгайте к берегууу!
- Ну что теперь будем делать? – спросил ребят Саша.
- И что им теперь делать? – спросила Оля. – Как нам их вылавливать?
- Что-то мне не хочется прыгать, - сказал Василий, - может дальше прибьёт к берегу?
- Ты же прекрасно сам знаешь, что не прибьет, - возразил Глеб, - так будем плыть еще часа два до другой деревни, а там может кто из лодочников снимет.
А в это время на берегу Маша предложила:
- А давайте позвоним в службу спасения, они катер пришлют или вертолёт.
- Пока они пришлют, - сказала Катя, - они уже уплывут так далеко, что их точно кто-нибудь подберёт.
- Да бросьте вы глупости говорить, - оборвал их Гоша, - до берега тридцать метров всего, тут плыть минуту.
- Но там же страшный сом, - Оля даже передёрнула плечами, и, округлив глаза, жутким шёпотом проговорила - он же людоед!
- Всё! – рассердился Гоша. - Хоть не зря съездил. Держите конец. – Он взял моток верёвки, бросил один конец девочкам и, завязав другой на запястье, храбро вошёл в воду.
Конечно, ему было тоже немного не по себе, и, быть может он даже чуточку боялся, но ни один мальчишка перед девочками в этом никогда не признается. И Гоша поплыл. Плыл он очень хорошо, и через минуту догнал уже было ставшее удаляться дерево с тремя незадачливыми
И девочки потянули. Но тяжеленное дерево с четырьмя мальчишками им оказалось не под силу. Единственное, что они могли, упираясь и кряхтя – это удерживать ствол на расстоянии, не позволяя ему уплывать дальше. Но тянуть против течения – увы!
- Я больше не могууу! – первой сдалась Оля.
Маша понимала, что еще от силы две-три минуты, и все их усилия окажутся напрасными. «Когда на тебя валится дерево, не обязательно упираться и пытаться удержать его, достаточно просто отойти в сторону…», - вдруг вспомнилось Маше.
- Девочки, отпускайте верёвку, - скомандовала она, и, схватив конец, помчалась по берегу вниз по течению к стоящей неподалёку одинокой берёзе. Она обогнала плывущих и успела крепко обмотать верёвку вокруг ствола несколько раз, когда рядом появилась плывущая сосна с мальчиками.
- Держитесь, сейчас дёрнет! – крикнула им Маша.
И естественно, после того, как ствол перестали удерживать, он набрал скорость, но, когда верёвка снова резко натянулась, дёрнулся и стал двигаться по дуге. Медленно и неуклонно сосну прибивало к берегу. Еще минута, и мальчишки причалили.
- Ура!!!! – закричали Катя с Олей.
- Спасительница! – закричал Василий.
- Молодец! – закричал Гоша.
- Маше урааа!!! – закричали Глеб с Сашей.
Все радовались, что всё хорошо закончилось, Машу хвалили, взахлеб, перебивая друг друга и жестикулируя, делились впечатлениями, подпрыгивали, размахивали руками, а в это время мимо них примерно на таком же расстоянии, что и ствол сосны, проплывала пустая лодка. Все так увлеклись, что совершенно не обратили на это внимания, кроме Маши. Ну а она решила, что на сегодня уже достаточно всяких речных приключений, и пускаться снова в плавание совершенно излишне.
«Тем более, - подумала она, - что это всё равно чья-то лодка, а мы сделаем собственный плот из выловленной сосны. К ней надо только руль да настил приспособить, а
Глава 36. В которой Маша наконец-то смогла поговорить с петухом.
- Ребята, - предложила Маша, - а давайте сделаем плот. Одно бревно у нас уже есть, надо поискать ещё одно, сколотить на них помост из досок и можно плыть куда хотим.
- Конечно можно, но только вниз по течению, - поправила её Катя. - А обратно как мы его толкать будем?
- Мотор поставим, - сказал Саша, - у нас в сарае какой-то древний есть, и даже вроде работает.
- А ведь хорошая идея, - поддержал Василий, - с плота и рыбачить лучше будет.
- У тебя освобождение от рыбалки, на три месяца, - заявила Маша. - Забыл, что доктор сказал?
- Ну хоть так поплаваем, - вздохнул Василий. – Парни, айда бревно искать. После такой бури точно навалило деревьев.
Мальчишки, недолго думая, отправились на поиски вверх по течению, не забыв прихватить с собой верёвку.
- Ну вот, - опять все разбежались, - вздохнула Катя и уселась на бережке, - опять ждать.
К ней пристроилась Оля.
- Такова участь женщин, - серьёзно сказала она, - пока мужчины в море, они их ждут на берегу.
- Ну а лично меня сейчас ждёт бабушка, - заявила Маша, - мне домой нужно, ей ещё помогать сегодня. Попрощайтесь за меня с мальчиками, пока.
И она отправилась в деревню. Только она поднялась по склону, как из-за кустов вышел на тропинку её старый знакомый – большой рыжий кот. (Ну не совсем конечно старый, коту было года три, да и не старый в смысле, что его давно знали – Маша была с ним знакома всего-то несколько дней – просто так обычно говорят.) Кот потёрся о ногу девочки и приветливо мурлыкнул.
- Здравствуй, мой хороший! – обрадовалась Маша. – Как у тебя дела? Ну да, я же тебя пока не могу понять. Но ты не переживай, у меня есть один волшебный листик, и мы можем с тобой сегодня поговорить. Пойдем со мной, я уверена, что ты бабушке понравишься.
Конечно, не совсем правильно тратить единственный фиолетовый листик, пока не насобирал ещё, вдруг появится острая необходимость в нём, а его уже нет, но Маше очень приглянулся этот кот, и она хотела сделать его жизнь лучше.
Кот как будто понимал всё, что ему говорили, он согласно мурлыкнул в ответ и, подняв хвост трубой, потрусил рядом.
Часто родители против, когда дети приводят в дом какое-нибудь животное. Здесь не помогают никакие уговоры, и даже порою детские слёзы. Нет, и всё! Это относилось и к Машиным родителям, но ведь бабушка - это совсем другое. Кот ей точно будет в помощь. И что вообще за деревенский дом без кота? Это неправильно. Он и мышей разгонит, и компанию составит, и поурчит на больных коленях, его и погладить приятно, и поговорить о чём угодно. В общем, Маша надеялась, что бабушка согласится. Так они дошли до дома, Маша впустила кота в калитку и наказала ему посидеть пока под флоксами, что росли рядышком, чтобы подготовить бабушку и подготовиться самой.
- Машенька, - всплеснула руками бабушка, - ну где же ты была так долго? Обед то уже совсем простыл (практически все бабушки очень волнуются по этому поводу).
- Да я утром так наелась, что пока ещё и не хочу, - успокоила её Маша. – Не переживай, пожалуйста, мы у реки с ребятами гуляли, а телефон я не взяла, положить некуда.
- Ну хоть выпей молока с коврижкой – предложила бабушка.
Когда вы собираетесь вступать в важные переговоры, желательно, чтобы другая сторона была настроена благожелательно.
- Большое спасибо, очень вкусно, я наелась.
- Вот и хорошо, - настроение у бабушки сразу улучшилось, и она устроилась в кресле почитать газету.
Маша в это время прошла в свою комнату, достала из блокнота фиолетовый листик и, набравшись решимости, стала его жевать. Листик был очень маленький, поэтому его даже не пришлось запивать водой. Маша прислушалась к своим ощущениям, но вроде бы ничего особенного не происходило. А ничего и не должно было происходить, поскольку в доме, кроме них с бабушкой, никаких других живых существ не наблюдалось. Тогда девочка отправилась на улицу, к флоксам, где её должен был ожидать кот. Но, к её удивлению, кота там не оказалось.
- Котик, котик, - стала звать его Маша, - кис, кис, кис.
Она выглянула на улицу – нет. Походила по саду – нет. Отправилась на задний двор. Проходя мимо сарая, где копошились куры и гулял петух, в её голову неожиданно ворвался целый рой чужих звуков. Всё закрутилось, перемешалось, закружился хоровод мыслей, слов: своих, незнакомых.
«Вот оно как, - подумала девочка, - а ведь это очень
«Ну вот, притопала», - вдруг отчётливо различила она речь петуха.
(На самом деле, петух конечно не открывал свой рот, то есть клюв, это были его мысли. Вот что по этому поводу можно будет встретить через несколько лет в главе пятой «Книги радужных листиков», которую составит Крот, освоивший в будущем с помощью Маши письменность: «Действие фиолетовых листиков на живые организмы ещё до сих пор окончательно не изучено. Одни считают, что фиолетовые листики способствуют мысленному общению, другие – что желательно при этом выговаривать слова. К единому мнению по этому поводу так и не пришли, но зато точно установлено, что с рыбами с их помощью общаться невозможно, то ли они вообще не мыслят, то ли под водой мыслеволны принимаются по-другому, но сколько кто ни пытался, - поговорить с рыбами не удалось».)
- Это вы мне говорите? – обратилась Маша. – А почему так не вежливо, и почему на ты? Мы что, с вами, близкие друзья?
Если бы у петухов отвисала челюсть и выкатывались глаза, то Маша смогла бы наблюдать эту весьма запоминающуюся картину. Но никаких проявлений эмоций на петухе заметить не удалось.
- А вы когда это научились говорить по-куриному? – спросил петух. – Так не бывает, люди не умеют говорить по-нашему.
- Для начала, здравствуйте, - сказала Маша, - в начале люди здороваются. Потом представляются. Меня Маша зовут, а вас?
- Петя, - промямлил петух, - вернее Пётр. Это я для своих Петя, а Вы меня Петром зовите. Здравствуйте.
- Видите, как хорошо, - похвалила его девочка, - мы уже с вами познакомились. Но разговаривать я с вами смогу только сегодня, завтра уже опять забуду куриный язык, так что вы потом не удивляйтесь, пожалуйста. Вы, кстати, не видели здесь рыжего кота, я его в гости пригласила?
- Вашего кота я в шею прогнал, - довольно заявил петух, - он у нас яйца из курятника ворует, но я так наподдал ему хорошо, что надолго отбил охоту сюда ходить.
- Ну как же вам не стыдно! – возмутилась Маша. – Ведь я его в гости пригласила. Где это вы видели, чтобы гостей били?
- Да повсюду гостям достаётся, - недоумевающе сказал петух, - если гости незваные, то тот, кто к нам с мечом, то тому мы и мечом, а если желанные, то их поят, кормят, правда потом, бывает, когда переберут, им тоже достаётся, а ваш кот вообще известный разбойник.
- Он не разбойник, у него трудные жизненные обстоятельства, - встала на защиту кота Маша, - ему жить негде, кушать нечего, он домашний кот, ему дом нужен, вот я с бабушкой уже почти договорилась, а вы его прогнали, да ещё и избили. Стыд вам, позор!
- Сами вы позор! – обиделся петух. – Приехали тут впервые и свои порядки устраиваете. Со своим уставом в чужой курятник не лезут, понятно?
Маша понимала, что, ругаясь с петухом, она выглядит очень по-детски. Петухи и так известные задиры и переубеждать их в чём-то очень трудно, особенно этого.
- Как говорит мой тренер, - сказала Маша, - если не доходит через головной мозг, то дойдёт через спинной. Я в последний раз прошу вас не драться с котом, он будет у нас жить в любом случае, и ни вас, ни ваших кур обижать не будет, и яйца таскать не будет, ему бабушка их и так даст. А я вчера смотрела одну кулинарную передачу, там рассказывали, что из драчливых петухов получается весьма вкусное жаркое и рекомендовали попробовать. Вы, в конце концов, не единственный петух в этой деревне. Так что давайте лучше жить дружно.
Петух повращал глазами, попыхтел, потоптался, потом развернулся и отправился в свой курятник
- Ладно, уговорили, - уходя бросил он Маше, - не трону я вашего
- Да, и ещё, Пётр, - вдогонку ему крикнула девочка, - если будете орать в четыре утра под моим окном, я опять вспомню про жаркое.
Глава 37-38. В которой Маша договорилась с петухом, поговорила с котом и уговорила бабушку.
«Какой неприятный экземпляр, - подумала Маша о петухе, обходя весь задний двор в поисках кота, - с таким и разговаривать не хочется».
- Котик, миленький, где ты? – снова стала звать его Маша. - Кис, кис, кис.
- А вот меня она миленьким никогда не называла, - вдруг явственно услышала Маша мысли Крота.
- Вот вы то мне и нужны, - решительно заявила Маша и направилась к лопухам (а где ещё можно было его обнаружить).
Крот действительно прятался под большим листом.
- Не прячьтесь, и убегать от меня не нужно, - сказала девочка. – вы почему вчера от меня скрылись и даже не поздоровались? Разве так вежливо?
- А разве вежливо напускать на кротов молнию, когда они всего лишь тянутся к знаниям, - услышала она в ответ. – Бабушка сказала, что с вами очень опасно общаться и запретила мне с вами разговаривать.
- А сейчас вы c кем разговариваете? – спросила Маша.
- С вами. - ответил Крот. – Хотя нет, как же я могу с вами разговаривать, если я не ел фиолетовый листик? – удивился Крот. – Наверное это последствия электрошока: мне кажется, что я вас слышу.
Тут Маша сообразила, что она ни за что не должна выдавать свои листики.
- Конечно это от шока, - заверила она Крота, - электричество обостряет восприятие, но мы же с вами обсудили, что это был несчастный случай, что это всё нечаянно произошло, я же извинилась, мне же действительно очень жаль, что так вышло. А хотите, я вас читать научу, - предложила она, - от книг ещё никого током не било. Бывает, что и от них люди светятся, но исключительно в положительном смысле. Вы столько нового через книги узнаете, и кроме того, вы радио послушали и всё забыли, а книгу много раз перечитывать можно. Опять-таки, будет чем заняться долгими зимними вечерами. Бухгалтерский учёт освоите, ещё работу себе найдёте. Мне кажется, с вашими способностями, - похвалила его Маша, - из вас выйдет замечательный бухгалтер.
- Мы долгими зимними вечерами заготовками занимаемся, - сообщил Крот, - но всё равно спасибо за предложение, мы с бабушкой подумаем. А кто это такой – бухгалтер?
- А это работа такая, за которую деньги платят, а на них вы можете много мяса купить для своей колбасы. У каждого предприятия есть имущество, вот бухгалтер его считает и записывает в книжечку, где что лежит, когда что приобретается или выбывает, ведёт учёт доходов и расходов, и старается правильно платить налоги.
- Это прямо как мы считаем все свои запасы, - оживился Крот, - это я умею, это мне подходит, раз ещё и мясо потом купить можно, то мы точно колбасное предприятие наладим. Бабушка наверняка согласится. Спасибо за предложение.
Крот так воодушевился, увлёкся, что потерял бдительность. Маша тут же решила этим воспользоваться.
- А вы не скажете, - спросила она, что это был у вас за серый трилистник сегодня утром, когда мы встретились? Он что, тоже полезный.
- Я не могу о нём ничего рассказывать, - заявил Крот, - это великая тайна.
- А вы и не рассказываете, - схитрила Маша, - вам же это только кажется, что мы разговариваем, вы же сами сказали, что это от электрошока.
- Ну да, ну да, - засомневался Крот, - если я с вами не разговариваю по-настоящему, то вы и не узнаете никогда, что серый листик делает любого в два раза моложе, что это редчайший и важнейший листик, что вырастает он раз в десять лет, и нам очень непросто приходится, если не успеваем его найти. Как нам ещё продлевать свою жизнь, кроты обычно до десяти лет не доживают.
«Выходит, что я омолодила бабушкиного кролика, - сокрушённо подумала Маша».
- Ну всё, - сказал Крот, мне нужно идти, вернее ползти, вернее полежать нужно, отдохнуть, сил набраться, а то я уже не разговаривая разговаривать начал, а это до добра не доведёт. До свидания.
Крот скрылся в своей норе, а Маша решила поискать кота у реки, она его там частенько встречала. Может, там у рыбаков подворовывал. Ещё раз позвала его и уже отправилась было к калитке, как из кустов спиреи, что росли у забора, послышался шёпот: «Я здесь».
- Ах вот ты где! – обрадовалась Маша. – Не бойся, пожалуйста, выходи, я договорилась с петухом, он больше драться не будет.
- Точно не будет? – уточнил кот. – А то он меня лупит, а я и сдачи дать не могу – может мы вместе жить будем.
- Точно не будет, - заверила Маша.
Из кустов очень осторожно, оглядываясь по сторонам, появился кот.
- Вот, наконец-то я могу с тобой поговорить
- Я знаю, как вас зовут, я понимаю речь.
- Ты говоришь по-русски? – удивилась Маша.
- Не говорю, но понимаю. Все домашние животные, долго живущие с людьми, понимают вашу речь. Собаки и кошки лучше всего, потом гуси. Так что со мной можно разговаривать, а в ответ я буду мурлыкать. А зовут меня, вернее звали Рыжиком, из-за цвета наверное. Но мне это не очень нравится – прямо как гриб. Я его пробовал в лесу прошлым летом, когда есть совсем было нечего, но не по вкусу пришёлся, горчит очень.
- Бедненький, - пожалела кота Маша, - ты и сейчас, наверное, голодный?
- Нет, сейчас я у реки рыбку поймал, - довольно сообщил кот,- я там такое тихое мелкое место нашел у самого берега, куда рыбки заплывают. Я из земли червячков когтями навытаскиваю – это я у рыбаков подсмотрел, как они червяков рыбам скармливают - и туда сбрасываю, а рыбёшкам только того и надо, остаётся только прыгнуть сверху и хватать. А вот где я родился – не помню, а жил в одной деревне вниз по реке, день пути будет, у одного хозяина. Вначале вроде всё хорошо было, он меня любил, кормил, гладил, а я ему сказки на ночь рассказывал – у меня ведь специализация – кот-баюн, я баюкаю на ночь. Вот ляжет хозяин спать, я рядышком пристроюсь и ну рассказывать ему всякие сказки: мурр-мурр, уррр-уррр, он и засыпает, спит крепко, встаёт отдохнувший, помолодевший. А потом он потерял работу, жить стало не на что, еще и к спиртному пристрастился, кормить меня перестал, из кровати выгонял, пару раз ботинком в меня швырнул, в общем, пришлось идти куда глаза глядят. В лесу особо не поживёшь – там лисы, так и норовят тебя съесть, только на деревьях от них и спасаешься, а в деревнях собаки, да чужие коты тебя гоняют. Вот я здесь у реки и прижился в заброшенной барсучьей норе. Зимой, конечно совсем плохо, река то замерзает, приходится в деревню наведываться, но что делать. Возьмите меня, пожалуйста, - взмолился кот. - Если вы меня возьмёте, вы не пожалеете, я буду мышей ловить, дом охранять, рыбу себе добывать, могу и вам приносить, особо и кормить меня не нужно, только погладить вечером, да слово доброе молвить.
От этих слов Маша прониклась к коту ещё большим сочувствием, она протянула к нему руки, взяла, и обняла от чистого сердца. (Тут уж наверняка кто-нибудь, да возмущённо скажет: «Как можно? А если у него блохи, а если лишай какой-нибудь? Куда смотрят родители этого ребёнка? Немедленно изъять в приют такое животное!» ... Пусть себе говорят. У кого доброе сердце и светлые помыслы, тому беда не страшна. Да и по коту сразу видно, что он очень чистоплотное животное – каждый день в реке купается, следит за собой. А если вдруг блоха какая и появится, так тут Василий с майонезом поможет.) В общем, так с котом на руках Маша и вошла в дом.
- Бабушка, а к тебе гость! – довольно заявила она. – Посмотри, какой хорошенький.
- Ах ты, господи! – бабушка всплеснула руками.
- Бабушка, ну давай он здесь у нас поживёт, - стала уговаривать Маша, - а если тебе не понравится, я его в город заберу, только ты помни, что я в городе надолго задерживаться не собираюсь, так что возвращаться с котом буду. А он тебе и помурлычет, и колени полечит, и компанию составит, будет с кем зимой поговорить, и мыши дом обходить стороной будут. Ещё он сам себе рыбу в реке ловит, ты ему только блюдечко молока наливай по утрам, а больше и не надо, сам прокормится.
- Ну да, прокормится, - засомневалась бабушка, - а зимой что есть будет?
- А что и ты, - нашлась Маша, - мы еще тушёнки закупим на зиму, он её ест.
- А ты то откуда знаешь? - удивилась бабушка, но потом догадалась. – Выходит вы знакомы уже не первый день, значит и тушёнку в автолавке ему покупала.
- А ты откуда про тушёнку знаешь? – пришла пора удивиться и Маше.
- Так мне Дмитрий рассказал, водитель автолавки, он мне часто продукты прямо домой заносит, как въедет в деревню, сразу и остановится.
- Что, тоже связи? – вспомнила Маша.
- Конечно, а куда без них, - сказала бабушка. – Мне ещё его дедушка предложение делал, когда был такой же как Дмитрий, а потом ещё раз делал, когда был уже такой как сейчас. Ну да что мне старой замуж идти, да ещё и за старичка, только курам на смех. Но вот внука всё равно каждый раз наказывает мне продукты заносить.
- Видишь, бабушка, - нашла ещё один довод Маша, - все за всеми должны ухаживать, особенно за теми, кто в этом нуждается, например, за несчастным потерявшимся котиком.
Ну что бабушке было делать? Маша смотрела на неё умоляюще, и даже умолительно, кот смотрел на неё умилительно. Умилостивили бабушку, привели в умиление, в конце концов она смилостивилась.
- Ну ладно, пускай поживёт, - разрешила бабушка, – а там посмотрим.
- Урра!!! – завопила Маша. - Вот, погладь его, - она поднесла кота, - он же домашний.
Бабушка неуверенно протянула руку, но кот тут же умиротворяюще заурчал и замурлыкал, отчего рука сама потянулась дальше и стала гладить его по голове.
- И как же его звать? – спросила бабушка.
- Теперь не знаю, как – ответила Маша, - а ты бы как звала?
Бабушка немного подумала, рассматривая кота. В это время Маша опустила его на пол, и он довольно стал тереться о бабушкину ногу, продолжая урчать (что на смотринах, что при приёме на работу, всегда так - нужно уметь показать свои лучшие качества, чтобы понравиться, тогда вас возьмут). Так что кот старался вовсю.
Тут первые лучи заката озарили небо и раскрасили его удивительными оттенками красного. Бабушка посмотрело в окно и сказала: «Ну, он похож на закатное солнышко».
Кот аж присел от таких слов – так красиво его никогда не называли. Маша поняла, что коту очень понравилось.
- Решено, - сказала она коту, - будешь Зарёй.
- И как я его на улице звать буду, Заря, Заря? А если это днём? Соседи решат, что я с ума сошла – какая же днём заря? Нет, давай что-нибудь другое, - не согласилась бабушка.
Они стали перебирать имена, которые имели хоть какое-нибудь отношение к заре или солнцу: Златояр, Любояр, Светояр, Яромир, Ярослав, Люборад, Светозар, Велизар. Но что-то всё как-то не так звучало, коту такое точно не подходило.
- Вообще-то желательно, чтобы в имени кота были звуки «с», «з», «м» и «р», - вспомнила Маша.
Они снова начали перебирать с бабушкой: Мурзик, Васька, Барсик, Кузька ….
- Простите, пожалуйста, - тут кот обратился к Маше, - а нельзя, пока вы имя придумываете, налить мне немножко молока?
- Конечно можно, -
- Ты это с кем разговариваешь, - не поняла бабушка, - с котом что ли?
- Ну да, я же тебе говорила, что он всё понимает, - подтвердила девочка, - можно ему молока налить?
- Конечно можно, - тоже сказала бабушка; она достала какую-то старую миску, протерла её полотенцем, налила в неё молока и поставила у печки, - кушай на здоровье.
Кот аж заурчал от удовольствия, вылакал всё мгновенно и, довольный, улёгся рядом.
- Большое спасибо, - обратился он к Маше, - как же я давно не пил свежего молока! Передайте, пожалуйста, вашей бабушке мои нижайшие благодарности.
- Бабушка, кот тебя от всей своей души благодарит за молоко, - передала Маша.
- Ну спасибо, за добрые слова, - усмехнулась бабушка, - давай-ка, надо определиться ему с местом и с именем. Но вначале кота нужно вымыть. Неизвестно, где он ходил, бродил и что мог подцепить.
- Мы тебя сейчас мыть будем, - сообщила Маша коту, - ты как к шампуню относишься, не боишься, когда мыло в глаза.
- Не знаю, - ответил кот, - я никогда шампунем не мылся, он в реке не встречается, главное, чтобы вода в уши не попадала, а глаза я закрою.
- И что он тебе ответил? – поддела Машу бабушка.
- Что он очень любит мыться и шампуня не боится, - нисколечко не смутившись ответила Маша.
Она вынесла таз с теплой водой на улицу, посадила в него кота и приготовилась намыливать шампунем.
- Дунь на шерсть в нескольких местах, чтобы раздвинулась, - велела бабушка, - проверь, нет ли там блох.
Маша очень старательно обдула всего кота, но ни одной блошки не встретила.
- Чисто, - сказала она бабушке.
- Это от того, - уверил её кот, - что я купаюсь в реке почти каждый день и валяюсь в полыни – блохи её запах не выносят, а ещё стараюсь не общаться с дикими котами и не хватаю мышей, в них блох просто видимо невидимо.
Маша старательно намылила кота, потом бабушка полила из ведёрка, чтобы смыть пену, потом кота насухо растёрли полотенцем и отнесли в дом.
- Ну вот, положим его спать в кресло, - решила бабушка, - давай ко сну собираться.
Долгий, насыщенный событиями день, подходил к концу, но Маша была так взбудоражена, что спасть не хотелось совершенно. Она лежала в кровати, слушала, как похрапывает бабушка и перебирала в уме всевозможные имена для кота, когда рядом послышалось тихое:
Кот знал своё дело, зря что ли был баюном. Не прошло и пяти минут, как Маша мирно спала, подложив под щёку ладонь. (Да, забыл сказать, что баю́н – это старое русское слово, им называли говоруна, рассказчика, краснобая; от глагола ба́ять, баю́нить – говорить, рассказывать. Отсюда и детское баю-бай, и ба́юшка – колыбелька.) Кот же ещё немного поурчал для порядка и сам устроился в ногах у девочки. Дом уснул. Поразглядывав большой жёлтый блин луны в окошке, поразмышляв о вечном, кот тоже закрыл глаза с ощущением полнейшего умиротворения.
«Как важно, когда тебе кто-то нужен, - подумал он, засыпая, - но как же необходимо – чтобы кому-то был нужен
Глава 39. Которая немного затягивается, из-за того, что Маша долго не может найти для кота подходяще имя.
Солнечный лучик проскользнул в окошко, пробежал по полу, забрался на кровать, на которой спала девочка, посидел на одеяле, потом медленно переместился на её плечо, с него перепрыгнул на подбородок, устроился было в ямочке, но решил продолжить путь, уселся на одно веко, потом перепрыгнул через переносицу на другое и стал так развлекаться.
Когда у вас кто-то прыгает с глаза на глаз, то тихо себе подрёмывать никак не получится. И у Маши это тоже никак не получалось. Она открыла глаза и тут же быстро зажмурилась, вскрикнув: «Ой!». Лучик испугался и исчез, а девочка ещё раз тихонечко приоткрыла глаза и, ничего не обнаружив, решила, что раз проснулась, то можно и вставать.
- Бабушка! – позвала она. – Котик!
Но дома никого не было. Маша оделась, умылась, села за стол – тут в миске лежали варёные яички, стояли банка с молоком и корзинка с хлебом – позавтракала, прибрала за собой, почистила зубы и собралась было на улицу, как дверь открылась, и в дом вошла бабушка с миской клубники, а за нею и кот.
- Доброе утро, Машенька, - поздоровалась бабушка.
- Мурр, - поздоровался кот.
- Доброе утро. А я вас уже искать отправилась, - сообщила им Маша, - а вы тут как тут. Клубнику собирали?
Бабушка вымыла ягоды, поставила миску на стол, села на стул передохнуть.
- А знаешь, внученька, - довольно сказала она, - у меня сегодня первый раз никто в углу под кроватью не скрёбся, спать не мешал. Уж как я только не гоняла этого мыша, дырку заколачивала, переколачивала, даже яд раскладывала, но его ничто не берёт, а тут как запахло котом – всё, не видно его и не слышно. Хорошо, что у меня теперь такой хозяин есть. А как он скворцов разогнал, - те уже со всех сторон плёнку обступили, которой клубника укрыта, и клювом подцепят, и лапкой подтянут - видно стащить пытаются дружно, причём, что удивительно, рядом ворона прыгает, командует. Но наш сокол ясный как взлетел над ними, как лапы растопырил во все стороны, как коготки выпустил, да как рыкнул, - этих супостатов как ветром сдуло, до сих пор ни одной птицы не видно. Вот тебе свежая клубничка, кушай на здоровье.
Бабушка погладила кота по голове и ласково сказала: «Соколик наш, пойдём, миленький, я тебе ещё молочка налью».
Пока бабушка ходила с молоком, Маше пришла в голову мысль:
- Бабушка, а может его так и назовём – Финист ясный сокол, коротко Финя? - И повернувшись к коту продолжила, - котик, тебе нравится имя Финя?
По довольной и испачканной морде кота было совершенно понятно, что ему нравится молоко, а насчёт имени понять было уже сложнее.
- Ну знаешь, - сказала бабушка, - одно дело назвать кого-нибудь соколиком, а другое дело называть его так. Тут, того и гляди, кот ещё и летать начнёт. А это уже совсем непорядок. Так что давай уж он лучше Кузей будет.
- Кузя, Кузя, - позвала бабушка.
Но тут кот и ухом не повёл.
- Ну не хочешь быть Кузей, тогда можно Морковкой, - стала рассуждать бабушка, - ты ведь вон какой рыжий, прямо как морковь.
Кот с ужасом посмотрел на бабушку и попытался подать Маше какие-то знаки своей мордочкой, явно сигнализируя о том, что ему хватило в своё время и Рыжика.
- Ну бабушка, - попыталась урезонить её Маша, - ну ты представляешь себе серьёзного кота по имени Морковка? Его же все местные коты на смех поднимут, да ещё и куры, и гуси, а петух твой просто не будет уважать.
- Ну тогда Морковий, - не сдавалась бабушка, - и звучит так величественно. И звать можно ласково: «Морик, Морик». Или Морвик звучит лучше? А может быть Морвя?
Кот, похоже обиделся и ушёл под стол.
- Видишь, - сказала Маша, - ему не нравится. – Тут конечно с одной стороны мор-мор на мур-мур похоже, но с другой стороны мор - какое-нездоровое слово. Давай лучше его Рюриком назовём, - предложила она, вспомнив как раз из пройденного в этом году по истории России.
- А при чём здесь Рюрик? – спросила бабушка.
- Ну, во-первых, он был знаменитый князь, основатель царской династии рюриковичей, это величественно, - стала перечислять Маша. – Во-вторых, он пришёл на наши земли по приглашению, и стал защищать от недругов. Тебя котик тоже уже защитил от мыша и птиц прогнал. В-третьих, в его гербе был сокол, и имя может также и переводиться. А раз ты зовёшь кота соколиком, то пусть у него и имя соколиное. И не говори, что он летать начнёт, Рюрик ведь не летал. В-четвёртых, не исключено, что он был рыжим, как котик. И в-пятых, никакой он не скандинав, а был из прусско-балтийских славян, то есть немного свой, и значит мог объясняться на одном языке. А кот тоже понимает всё, что ему говорят. В общем, ему это должно понравится.
- Ну не знаю, - озадачилась бабушка. – А как мне его кликать, повтори быстро несколько раз Рюрик, Рюрик, Рюрик, Рюрик. Что выходит? Такое прозванье, что с морозу не выговоришь.
Маша попробовала, но выходило как-то не очень: то Юрик, то Рюри, то просто всё сливалось в одно длинное Рю, в общем, язык заворачивался.
- А где ты видела, чтобы княжескую особу по нескольку раз зазывали? – нашлась Маша. – Не бывало такого, за такое изгоняли со двора, это неуважением к правителю.
- Ну, допустим кот ещё никакой не правитель, - возразила бабушка, - правитель здесь я. И называть буду столько раз, сколько захочу, но с этим именем язык сломаешь.
- А можно коротко, - продолжала гнуть своё Маша, - Рюша. Или Рюня. Ну Рюка, на худой конец.
- Вот именно, что на худой, - всё сопротивлялась бабушка, - Рюка-крюка, Рюня – нюня, Рюша – хрюша. Его тоже с таким именем все здесь засмеют.
Судя по сопению из-под стола и периодическому мяуканью, кот тоже хотел предложить что-то своё, но у него никак не получалось.
- А вот ты знаешь, – начала вспомнила бабушка, - как раньше имена давали? Когда-то давно Русь была языческой. Тогда считали, что имя и судьба неразделимы. Людей называли по именам их богов – Ярило, Лада, Мара, Троян, Купава, Сварог. Или по характеру – Добрыня, Храбр, Стоян, Шумело, Тишило, Молчан, Забава. Первый ребёнок в семье - Первуша, второй - Вторак, долго ждали дитя - Ждан, а если появился неожиданно – Нечайко. Бледный родился - Беляк, толстый – Пузан, русый - Русак, худой – Худяк, буйный – Буян. Ещё имена составляли: Тихобой - тихо бьющий, Ярослав - яркая слава, Любомила - любимая, милая, Светозар - озарённый светом.
Потом, после принятия христианства, церковь стала давать людям имена в честь своих святых (пророков да мучеников), причём по церковному календарю. Это были чуждые имена, имеющие в основном древние корни: греческие, еврейские, латинские. Агафья, например, с древнегреческого – добрая, Мария – с древнееврейского желанная, Василий, - с древнегреческого царский. А вот у нашего соседа дяди Сени – тоже древнегреческое имя Арсений, то есть мужчина.
«Это что же получается, - подумала Маша, - в древней Греции людей просто звали типа: «Эй, мужик!». Вот откуда это пошло... Так ведь совсем обидно как-то».
- Так вот, - продолжала бабушка, - после революции 1917 года детей стали называть в честь всего нового - вождей, событий и даже географических мест. Например, Виленор – В(ладимир) И(льич) Лен(ин) – о(тец) р(еволюции), Варлен – в(еликая) ар(мия) Лен(ина). Или Больжедор – боль(шевистская) же(лезная) дор(ога), Ким – коммунистический интернационал молодёжи, Вектор – ве(ликий) к(оммунизм) тор(жествует), Дотнара – до(чь) т(рудового) нар(ода). Или Даздрасмыгда - да здра(вствует) смы(чка) г(орода) (и) д(еревни). Появились Октябрина, Алгебрина, Гипотенуза, Электрина, Радий, Гелий, Иридий, Волга, Евразия и много-много других новых имён.
Потом все подуспокоились и вроде вернулись к устоявшимся за сотни лет иноземным именам. Но, думаю, теперь опять начнём разворачиваться к памяти своих предков, вернёмся к тому, как звали людей в Древней Руси.
- Ну ты, бабушка, даёшь, - удивилась Маша, - откуда ты это всё знаешь?
- Как откуда? Из телевизора конечно, - пояснила бабушка, - там сейчас столько всего показывают, что
- А какая разница, чьё имя, русское или иноземное? – спросила Маша. - Там тоже люди живут, и имена их тоже что-то значат. Вот ты Агафья, значит добрая. Ну чем не имя?
- Хорошее имя, но только оно греческое, оно греками придумано, греками и используется. А кто греческий не знает, а таких большинство, то для него это имя – пустое слово, не несущее никакого смысла. А в древней Руси меня бы звали Добрава, или Добродея, или Добрица. В имени родном сила Родины своей. Какое бы могучее дерево не выросло, лишь подруби корни и не выдержит оно ударов стихии. Так и народы – их не всегда завоёвывают огнём и мечом, это можно сделать и словом, разве что дольше по времени.
Вот оставим вообще русский, и начнём говорить на иностранном языке. А потом и думать по-иностранному, а потом глядишь – мы уже и не русские, а иностранные. На земле множество людских племён, и если бы не было разницы, то все были бы одинаковые, и говорили бы одинаково. Но ведь это не так, для чего-то народы отличаются друг от друга. Хранить нужно предками данное, и сохранишь землю свою и народ свой.
- Ну давай тогда кота каким-нибудь старинным именем назовём, - предложила Маша, - как тебе Любокот? Или Рыжеслав? Или Котомир? А может Рыжезар?
- Мяу – донеслось недовольное из-под стола.
- Понятно, не нравится, - заключила Маша, - а если что-нибудь послереволюционное, Рыкогрог например?
- А это ещё что за чудо такое? – удивилась бабушка.
- Так это просто, - стала объяснять Маша, - Ры-ко-гро-с – ры(жий) ко(т) – гро(за) с(кворцов). А можно ещё Рыкобаз – ры(жий) ко(т) – ба(бушкин) з(ащитник), или Рыкобал – ры(жий) ко(т) – ба(бушкин) л(юбимец). Как тебе?
- Ну ещё мне Рыки не хватало, - запротестовала бабушка, чтобы он рычал на всех? Он, всё-таки кот, а не тигр. Вот заведёшь себе рыжего кота, и называй так, Малюрык, например.
Тут уже Маша озадачилась.
- Ма(шин) лю(бимый) ры(жий) к(от), - довольная, объяснила бабушка. И заглянув под стол, спросила: «Котик, тебе нравится имя Малюрык?
- Мяу, – донеслось уже погромче недовольное из-под стола.
- Видишь, коту тоже не нравится, - заручилась его поддержкой бабушка.
- Ну тогда, если у тебя это первый кот, - придумала Маша, - давай Первушей назовём, а коротко Пуша будет. Пуша, Пуша выходи, позвала она кота.
- Мяу, – донеслось уже совсем громкое и недовольное из-под стола.
- Ну тогда уже и не знаю, что делать, - развела руками Маша.
- Ишь, расшумелся от этих придумок, - бабушка пожурила кота, - тише, не шуми так, мы тебе всё равно найдём хорошее имя. Вот, кстати, давай-ка назовём тебя Тиша. А, Маш, как тебе имя Тихон? – обратилась она к внучке.
- А мне нравится, - сказала девочка, - очень спокойное имя, обстоятельное такое, и доброе. Тиша, Тишенька, выходи, мы тебе имя нашли, - это уже коту.
Кот видимо решил, что пора заканчивать с этим, и Тиша-Тихон звучит намного лучше, чем какой-нибудь Малюрык, поэтому муркнул два раза, мяукнул для закрепления, вылез из-под стола и потёрся о бабушкину ногу.
- Маша! Маша! – послышался с улицы голос Василия.
- Вот и хорошо, - сказала бабушка, - Тишенька ему очень подходит. Всё, внученька, иди, тебя зовут, а я делами займусь, а то мы с тобой здесь целый час просидели, подбирая имя.
«Ну да, - подумала Маша, отправляясь на улицу, - как ты лодку назовёшь…. , вернее кота, да, на самом деле любого, не зря ведь говорят – назови человека сто раз свиньёй, и на сто первый он захрюкает. А ведь если бы сейчас вдруг издали указ переименовать всех жителей на каком-нибудь другом языке, что бы вышло? Вот звали бы меня теперь не Маша, а какая-нибудь М16734Р. Вот тут я точно перестала бы быть Машей и превратилась бы в машину, и даже моё второе как бы не Я не помогло бы. И что, все бы с таким положением преспокойно согласились? Нет, подбор имени – это очень, очень ответственное дело, тут нужно десять раз подумать».
(Кто бы что ни говорил, но любое слово порождает образ, а образ вызывает переживания, а переживания побуждают нас совершать действия. Это значит, что наши слова и мысли обладают магической силой. В старину этому уделялось куда больше внимания, вспомните хотя бы заклинания и заговоры. Сейчас общество совсем другое, язык видоизменился, слова потеряли первоначальный смысл, многое забыто и утеряно. И если раньше в каждой деревне была своя умелица, способная заговорить любой недуг, например, пупочную грыжу, то теперь этим занимаются только умельцы в больницах: разрежут, вырежут, пришьют, сошьют обратно. Это я не к тому, что современная медицина неэффективна, это к тому, что правильно сказанные слова имеют огромное воздействие на человека. И пусть врачи твердят пока, что так не бывает. Кто-то, посмотрев на затянутое тучами небо, будет утверждать, что солнца нет, но от того, что он его не видит, солнце существовать не перестанет. Со временем наука откроет механизмы воздействия комбинаций звуков на человеческий мозг, когда можно будет массово лечить людей лишь звуковыми сигналами, запускающими внутренние процессы восстановления организма. Вот подхватите, например, простуду, и не нужно будет пить всякую химию и закапывать в нос капли, вызывающие привыкание, а достаточно будет лишь прилечь на диван и полчаса послушать что-нибудь типа: «Абевега, яронега, радогон, хвороба вон». И её как ни бывало. Правда здорово?)
Глава 40. В которой Маша вместе с ребятами отправляется в плавание.
Итак, Маша вышла во двор, а у калитки её уже поджидал Василий.
- Привет, ты чего кричишь, - спросила Маша, - позвонить не мог?
- А зачем звонить, если я тебе и так в окно крикнуть могу? – удивился Василий. - Ты же рядом. А то получается, что нам и сейчас по телефону друг с другом нужно говорить.
- Это не обязательно, я телефон дома оставила, - сообщила Маша. – А у нас новость, - похвасталась она, - у нас теперь живёт котик. Рыженький такой, зовут Тихон, Тиша.
- Ага, - догадался мальчик, - значит того разбойника ты всё-таки приютила.
- Никакой он не разбойник, - обиделась Маша, - он очень приличный кот, и бабушка ему рада. Он уже и мышей из дома прогнал, и птиц на огороде распугал.
- Ну ладно, ладно, - примирительно произнёс Василий, - я ничего не имею против, у меня у бабушки с дедушкой тоже Васька живёт, только чёрный совсем. С одной стороны, удобно - грязь на нём не видно, но с другой стороны не поймёшь, когда его мыть нужно: то ли чистый, то ли уже нет.
- А зачем его постоянно мыть? - удивилась Маша. – Вначале раз вымыл, а потом коты сами моются.
- А ты что, думаешь, у них слюна как шампунь что ли? – не согласился Василий. – А как спину мыть, голова ведь так не вывернется. Тебе бы самой понравилось себя каждый день языком вылизывать? Это же сплошная антисанитария получается. Так что конечно нужно мыть, и специальным кошачьим шампунем. А я-то собственно за тобой, - продолжил он, - поехали на реку, мы плот закончили, сейчас испытания начнём, садись на багажник, я подушечку приладил.
- Не, спасибо, - ответила Маша, - мне на багажнике не нравится, я лучше на бабушкином поеду. Сейчас, спрошу только.
Маша повернулась к окну и закричала: «Бабушка, бабушка!»
- Чего, милая? – бабушка появилась у окна.
- Можно я твой велосипед возьму покататься?
- Конечно бери, - разрешила бабушка, - только подладь под себя сиденье по росту, Василий тебе поможет.
(Раньше в деревне лучшим средством передвижения была лошадь, но эти замечательные животные, как и старые слова, тоже постепенно уходят в прошлое. Многие современные дети вживую их могут увидеть разве что в зоопарках. И со временем лучшим спутником деревенского жителя для езды на недалёкие расстояния стал велосипед. И вы не удивляйтесь, что старушки могут на них ездить. Очень даже могут, и вовсю ездят, и Машина бабушка не являлась исключением.)
- А чего кричишь бабушке, позвонить ведь можно? – съехидничал Василий.
Маша только рукой махнула. Она выкатила велосипед из сарая – это был старенький складной «Салют» жёлтого цвета, в своё время весьма популярный у населения, но времена его, конечно, давно прошли. И не сказать, что уж совсем старый велосипед, почти в два раза моложе бабушки, но для современных моделей он был уже не просто дедушка, а даже прадедушка. Но в любом случае этот прадедушка был ещё очень «бойкий старичок».
- Лучше помоги мне седло опустить, - попросила Маша, - пожалуйста.
Через пять минут они катили на речку. Там уже собралась вся прежняя компания. У берега колыхался на воде плот, привязанный за ту же берёзу, который, как и предполагала Маша, представлял собой сколоченный из досок сплошной помост размером приблизительно два на три метра на двух очищенных от веток толстых брёвнах. Между брёвнами, под помостом были примотаны четыре накачанных больших резиновых камеры от тракторных колёс. Сзади к плоту был прилажен салютовский лодочный мотор, ещё конечно не «бойкий старичок», но уже оставивший далеко позади свои юные годы.
- Вот, папа разрешил, - радостно сообщил Саша, поглаживая мотор, - всего-то заменили прокладки, свечу зажигания, и промыли топливный бак от ржавчины, и тарахтит себе вполне ничего. Слабоват, конечно, для такого плота, две лошадиных силы всего, но мы же не на гонки собираемся.
- А он справится обратно против течения? – спросила Маша.
- Да мы считали, - уверенно ответил Василий, - получается, что потянет. Ещё два весла по бокам приспособили и два шеста - отталкиваться на мели.
- Ну что, все в сборе, поплыли? – предложил Гоша. – Забирайтесь. Василий, Глеб, берите шесты, нужно отталкиваться, Сашка, ты за мотор отвечаешь. Девочки, садитесь посередине.
Посередине были сколочены две скамеечки, на которых и разместились Катя, Оля и Маша.
- Ну, вперед! Отдать концы, – скомандовал Гоша, и сам отвязал верёвку от плота.
(Гоша был ещё тот мореход: верёвку, то есть швартовы, то есть то, чем привязывают судно на время стоянки – обычно это канат – отвязывают не от судна, а от причала, пристани, и «отдать концы» не всегда означает то, что сейчас подразумевал Гоша, лучше говорить: «отдать швартовы», но, в общем и целом то, что было задумано, было и выполнено – плот освободился.)
Мальчики что есть силы налегали на шесты, отталкиваясь от берега, и, наконец, плот, подхваченный течением, отправился в своё первое плавание.
- Ура, плывём! – победно закричал Глеб.
- А ничего, что мы на одном уровне с водой? – спросила Оля.
- Ничего, не бои́сь, - успокоил её Гоша, - плавучести хватит.
- А куда мы направляемся? – спросила Маша.
- Как куда? – не понял Гоша. – Вниз по реке, конечно. Для первого раза минут двадцать туда и потом обратно.
- А почему так мало, - забеспокоился Василий? – У нас ведь весь день впереди.
- А позади у нас бак всего на два литра, - стал объяснять Саша, - поэтому максимум на час работы мотора с таким весом. Так что лучше не рисковать.
Река текла медленно, и также медленно полз по реке плот. Ребята болтали, смотрели по сторонам, хотя смотреть особо было не на что: вдоль реки всё заросло кустарником, за ним выступали кое-где ивы, берёзы, осины, правый берег был крутой, и что там на нём дальше, совсем не было видно. В общем, маршрут для водного путешествия пока не выглядел особо привлекательным. Двадцать минут пролетели быстро, и настало время разворачиваться.
- Ребята, - сказал Гоша, - нужно разворачивать плот. Василий, Глеб садитесь на вёсла.
Вёсла были самодельными и представляли из себя две жердинины от забора, на концах которых были пришуруплены (а почему бы и нет, если есть слово «
Ребята уселись с двух сторон плота: Глеб по правому борту, Василий по левому, вставили вёсла в уключины (тут для этого были приспособлены лошадиные подковы), упёрлись ногами в прибитые на помосте для этой цели деревянные брусочки и приготовились.
- Всем приготовиться, начинаем разворот, - скомандовал Гоша. - Правая табань, левая на воду.
- А что значит табань? – не понял Глеб.
- Это значит, заноси лопасть весла к корме, - стал объяснять Гоша, - опускай в воду и греби от кормы к носу. А ты, Василий, гребёшь от носа к корме. От такого плот должен развернуться. Саша, как развернёмся, запускай мотор.
И всё бы было ничего, но только подвела жердинина. То ли она была слишком влажной, то ли слишком подпорченной, то ли вообще у Глеба силушки накопилось, но не успел он сделать и три гребка, как его весло с треском переломилось. У Василия же случилась другая напасть: горе-плотоводы плохо укрепили уключины, и когда плот дёрнулся, уключину вырвало, и вместе с нею вырвалось второе весло из рук мальчика, и отправилось в свободное плавание.
- Ааааа! - закричал Василий.
- Ооооо! - закричал Глеб.
- Нееет! - закричал Гоша.
А девочки ничего не кричали, они сохраняли спокойствие, как и подобает приличным девочкам, и пока мальчишки ругались и выясняли кто же здесь виноват, и почему Глеб не вытащил более приличную жердину из изгороди, и почему Гоша так плохо приспособил подковы, и почему Василий такой слабак, что и весло удержать не может, просто продолжали сидеть на скамеечках и обсуждать что теперь лучше сделать: то ли править к берегу, то ли действительно попытаться развернуться с помощью мотора и шестов и попробовать идти обратно.
- Мальчики, не ссорьтесь, - выступила Катя, - по крайней мере, у нас остались шесты и мотор, будем ими справляться. Саша, ты ведь можешь вот этой рукояткой поворачивать? (Это она имела в виду румпель мотора.)
- Конечно могу, - приободрил всех этим ответом Саша, - ребята, вы только шестами тоже помогайте, если до дна достанет.
Но трёхметровые шесты до дна не доставали. Оставалась одна надежда на мотор. (Как вы помните, надежда всегда умирает последней. В данной ситуации до этого конечно никогда бы не дошло, но, когда испробовано всё, остаётся разве что надеяться.)
В общем, Саша запустил мотор, тот затарахтел, пошёл сизый дым, и плот медленно начал поворачиваться, но течение постоянно разворачивало его обратно. Саша газовал, подруливал, пыхтел, уговаривал мотор, обещал кормить его только лучшим бензином, но ничего не получалось, плот продолжал плыть вниз по реке, при этом потихоньку приближаясь к левому берегу.
И если уж случились две неприятности, то третья точно не за горами. Так и вышло. Стоило только Маше встать и подойти к краю плота, чтобы посмотреть, насколько глубоко под ними, как плот налетел на топляк (то есть на затонувшее дерево), и по закону подлости веткой тут же пробило одну из колёсных камер. Плот нырнул, вода залила мотор, мотор чихнул и заглох, ребята от толчка схватились кто за кого и перемешались в кучу, а Маша просто полетела в воду. Плюх!
- Полундра! – завопил Гоша.
- Машундра! – заорал Василий.
- Человек за бортом! – закричал Глеб.
А девочки опять ничего не кричали, они продолжали сохранять спокойствие, и, в отличие от мальчишек, занялись спасением на водах: Катя схватила шест и протянула его Маше: «Держи!».
- Держу, - сказала Маша, стоя по горло в воде.
Оказалось, что плот вынесло на мель. Но ребята, вспомнив о том, что настоящий рыцарь должен всегда спасать прекрасную даму (кстати, история не сохранила упоминаний, спасали ли настоящие рыцари дам не совсем прекрасных собой), бросились на помощь Кате вытягивать Машу. Плот и так накренило, а когда все собрались на одном краю накренило ещё больше и, как и следовало ожидать, все посыпались в воду. Только Оля, продолжавшая сохранять спокойствие оставалась сидеть на скамеечке, вытаращив глаза и крепко вцепившись в сиденье.
(Видите, к чему приводит хладнокровие – она единственная осталась сухой. Так что не забывайте сохранять спокойствие и в совсем неспокойных ситуациях, не теряйте голову, и тогда она точно сама никуда не потеряется).
И только Олино хладнокровие не позволило плоту уплыть дальше без пассажиров, она закрепила второй шест одним концом под скамеечкой, так, чтобы другим концом он навис над водой, и ребята, хватаясь за него, подобрались к плоту. Шум, гам, крик, визг. Кое-как все забрались обратно, мальчики взялись за шесты (первый шест не успел уплыть) и потихоньку стали толкаться к берегу. Прошло полчаса, и наши незадачливые путешественники, мокрые, но сохраняющие бодрость духа, смогли, наконец, пристать к незнакомому левому берегу.
Глава 41. В которой Маша выступает исключительно наблюдателем, хотя тоже кое-что приключается.
- Я же говорил, что женщина на корабле к беде, - начал Гоша, как только они выбрались на берег, - вот и получите: мотор заглох, весел нет, все мокрые, одна камера пробита, плыть больше невозможно.
- А может кому-то просто необходимо подзаняться математикой? – язвительно спросила Катя. - А то чьи-то убедительные расчёты превращаются в огорчительные просчёты.
Василий сидел, надувшись, и молчал. А кому понравится такой провал?
- Если баба на борту, быть на дне, а не в порту, - продекламировал Глеб и заржал.
- Ну свои то порты́ ты точно на дне оставил, - насмешливо добавила Катя.
И тут все зашлись диким хохотом, напряжение отпускало. Глеб действительно, пока барахтался, зацепился шортами за ветку, и они с него уплыли.
- И что теперь будем делать? – отдышавшись задала за всех вопрос Катя.
- Идти по берегу обратно, - сказал Гоша, камеры отвяжем, мотор снимем, плот вытащим подальше на берег, может ещё пригодится.
- А дальше? Переправляться как будем?
- У нас есть камеры и верёвка, которой они все перевязаны и привязаны к плоту, причём верёвка очень длинная - придумал Василий, - а камеры большие, свяжем две вместе, оставшуюся верёвку смотаем, потом двое усядутся в камеры, сделаем им из дощечек лопатки, они возьмут веревку, конец которой закрепим здесь на берегу и в узком месте реки переправятся на другой берег, загребая лопатками, течение слабое, не снесёт. Потом они закрепят верёвку на другом берегу и натянут её через реку, и один на камерах переправится обратно, держась за неё, и снова возьмёт кого-нибудь с собой, и так, пока все не окажутся на другом берегу.
- Ну, по крайней мере, одна идея у нас уже есть, - поддержал его Гоша.
Сказано – сделано. Ребята вышли на узкий участок реки, связали две тракторных камеры, и начали выбирать, кто отправится первым. Гоша должен был руководить на берегу, Василий, упустив весло, утратил доверие, оставались Глеб, как самый крепкий из них, и Саша.
- Слушай, Глеб, - с очень серьёзным видом проговорил Саша, - а тебе никак сейчас нельзя в воду.
- Это почему вдруг? – удивился Глеб.
- А ты посмотри на себя, - стал объяснять Саша, - у тебя плавки какого цвета? Правильно, красные. А кто на красный цвет реагирует? Правильно, бык. А чем сом хуже быка? Правильно, ничем. Сом – это речной бык. И как только ты в своих красных плавках окажешься в воде, то он тут же на тебя и накинется. Так что тебе никак нельзя. Придется тебе, Гоша, вместо него.
Глеб испуганно вытаращился на Сашу.
- Ничего подобного, - вступился в разговор Василий. – Я, как старый рыбак, скажу вам, что у сома зрение развито слабо, он вообще видит только силуэты, так что красные плавки или чёрные - ему всё равно. А вот обоняние у него развито очень хорошо. И если кто-то пахнет рыбой, то сом уже тут как тут.
- Да, Глеб, - подхватил и Гоша, - чего это от тебя рыбой всё воняет?
- Так утром заставили окуней чистить, бабушка собралась уху варить, - стал оправдываться мальчик.
- Ну тогда на тебя точно нападут, - заключила Катя, - и плавки у тебя красные, и рыбой ты пропах. Чего ещё желать сому на обед? Но с другой стороны, если сом схватит тебя, то до нас ему уже точно никакого дела не будет, должен наесться. Так что давай, Глебушка, плыви первым.
- Да вы что, ребята, - распереживался Глеб, - я не полезу в воду, я лучше пешком пятнадцать километров до моста пойду.
- Да ладно тебе, - улыбнулась Катя, - я же пошутила, никто тобой не собирается жертвовать, мы тебя в обиду не дадим. Давайте, я поплыву.
- Всё, Сашка, хватит подначивать, - сказал Гоша, - у тебя у самого от носков постоянно несёт. Я поплыву, я самый старший, и эту рыбу не боюсь. Всё, давайте переправляться. Глеб, привязывай верёвку.
- А я читала, - вдруг подала голос Оля, - что быки вообще не отличают красный цвет, они - дальтоники, и раздражаются они не от того, что плащ тореадора красный, а от того, что у них перед носом им размахивают.
- Вот и проверим на Бодуне, - решил Гоша, - а пока до него нужно ещё добраться.
(Надо сказать, что соседи у Гоши и Кати держали трёх коров и одного быка. Бык был весьма крупный и с несносным характером. И если бодливой корове бог рогов не даёт, то с этим быком у Создателя явно получилась промашка. Бык бодал всё, что подворачивалось под руку, то есть под рога, исключение составлял только его хозяин. По молодости бык так вообще постоянно бодал старый дуб, росший на конце их участка, но дуб был крепок и молодому задире был не по зубам, то есть не по рогам. Понабивав себе шишек и поняв, что не всё и не всех можно пободать в этом мире, бычок переключился на других. Его и звали поэтому Бодун. Уж сколько раз на него жаловались (бык был силён и частенько обрывал привязь, а после разгуливал где хотел, и творил, что хотел: то огороды перетопчет, то изгородь поломает, то с собакой подерётся, а то и раз за дядей Сеней припустил, тот еле успел в сарай заскочить и просидел там потом, бедный, целый час, пока быку не надоело его дожидаться, и тот не отправился восвояси; один раз даже полицию к нему вызывали, это когда он с автолавкой подрался), уж сколько раз его грозились пустить на мясо, но высшие силы быка хранили. Единственное, что хозяин смог сделать, так это, отправляя быка пастись на луг, сажал его теперь на цепь, прикреплённую к железному штырю, вбитому на два метра в землю, да еще и забетонированному на полметра. Сколько бык ни дёргался, освободиться от оков больше не удавалось.)
Итак, Саша с Гошей расположились на двух связанных камерах, пристроили моток верёвки, переломили пополам один шест и взяли с собой – мало ли что, а так два копьеца есть, можно и поотбиваться от нападающих (как вы понимаете, под нападающими конечно же подразумевался исключительно сом) - и отплыли от берега, загребая дощечками как вёслами. Ширина реки в этом месте была невелика – метров сорок, и ребята скоро оказались на другом берегу, правда их немного снесло вниз. Нашли толстый ствол, обвязали вокруг него верёвку, и Гоша, держась за натянутую над водой верёвку, отправился обратно. Вначале он переправил всех девочек, потом Глеба, Сашу с его мотором, последним оставался Василий.
- Уф, - выдохнул Гоша, - выбравшись на берег к Василию, - сейчас передохну немного, и поплывём. А ты пока верёвку отвязывай.
Василий отвязал верёвку от дерева, уселся в камеру (камеры обмотали со всех сторон так, что получалось что-то похожее на плетёное сиденье внутри) и стал ждать Гошу. Теперь им предстояло подтягивать себя к другому берегу руками, это конечно труднее, чем просто перебирать по натянутой верёвке, но легче, чем загребать дощечками. Ребята начали переправляться. На другом берегу их тоже подтаскивали за веревку. Так что от скорости за камерами образовался маленький бурун, к тому же еще и конец верёвки свесился в воду. И тут довольный Василий запел, отстукивая ладонью по камере:
- А что это за нами два буруна вместо одного? – не понял Гоша, оглянувшись.
- Ну у нас же две камеры, значит и два буруна должны быть, - объяснил Василий.
- Так у нас камеры одна за другой плывут, и бурун должен быть один – не согласился Гоша, - а рядом с нашим буруном ещё образовался.
Тут непонятный бурун исчез, потом вдруг резко дёрнуло камеры, верёвка под водой натянулась, и что-то, вцепившееся в неё под водой на полной скорости устремилось вверх по реке.
- Эй! – заорал Василий. – Нам в другую сторону, разворачивайся!
- Ты что, с ума сошёл? – прикрикнул на него Гоша. – Ты кому это орёшь?
- Я не с ума сошёл, - сообщил Василий, - я сома нашёл, вернее он нас. Ему и ору.
Ребята были уже на середине реки, но камеры потащило не в сторону берега, а в сторону их деревни. В любой другой ситуации прокатиться с таким ветерком до своего дома было бы весьма неплохо, но на берегу их ждали ребята, да и подводное чудище весьма ненадёжно, кто его знает, что у него на уме, а вдруг не довезёт, опрокинет где-нибудь, или на подводный сук напорет. В общем, нужно было как-то останавливаться, но всё разрешилось само собой. Пронеслись они совсем чуть-чуть, как верёвка, привязанная на берегу к дереву, резко натянулась, и вначале из воды вылетел и перевернулся в воздухе сом, а за ним в воздух полетели и ребята вместе со своим плавательным средством.
Благо до берега оставалось совсем близко, и Василий с Гошей заработали руками как два колёсных парохода, причём Гоша ещё и умудрился схватить верёвку, вытягивая за собой камеры. Перепуганные и мокрые, они вылезли на берег. Сом от такого видно тоже перепугался и уплыл от греха подальше.
- Ну вы видели, какой громадина, - не унимался Василий, - он метра два с половиной будет!
Все галдели и обсуждали увиденное.
- Эх, Василий, - вздохнул Гоша, а штаны то свои ты тоже потерял.
И опять все зашлись от смеха.
- А вы понимаете, - не унимался Глеб, - плавки то у Василия чёрные, вот он от вас и отстал, всё-таки в красном в реке лучше пока не купаться.
Ребята пообсохли и отправились вдоль берега обратно, нужно было ещё забрать велосипеды. По дороге домой Маша размышляла: «Вот ведь как бывает, «Титаник» в своё первое плавание налетел на айсберг и пошёл ко дну, и мы в своё первое плавание налетели на корягу и тоже чуть было не пошли ко дну. Первое плавание – это всё-таки очень ответственное мероприятие, как поплывёшь, так будешь и дальше плавать. И хорошо, что Василий на этот раз отделался только штанами, второй раз его из больницы уже так легко бы не выписали, точно бы отправили на симпозиум. И пришлось бы свой последний зелёный листик из-за этого сома тратить? Ну уж нет, надо срочно ещё собирать. А то с этими мальчишками столько проблем всегда».
Глава 42. В которой Маша отправляется на поиски листиков, но вместо них находит только Крота.
- Ты где это так загуляла? – спросила бабушка, лишь только Маша вошла в дом. - Обед пропустила. И платье на тебе вроде как мокрое.
(Как вы должно быть помните, бабушки очень ревностно относятся к соблюдению внуками режима питания, тут на обед никак нельзя опаздывать, ну а уж если опоздал, то причина должна быть очень веской.)
- Да мы на речке играли, - начала объяснять Маша, пытаясь при этом говорить правду (то что играли - это была правда), - по реке ходили (ни один моряк не скажет, что он плавает на корабле, только ходит, а бабушка может подумать, что босиком по воде), вначале в одну сторону, потом в обратную (и это было). А ходить по речному песку очень полезно от плоскостопия (с этой истиной никто не поспорит). А когда все гурьбой, то кто-нибудь кого-нибудь всегда обрызгает, а кое-кто ещё и в воду плюхнется (и тут всё вроде так и было). Потом сели пообсохнуть – не идти же домой мокрыми (и опять правда), вдруг ещё за это ругать будут.
- Ну вот, - улыбнулась бабушка, - я как раз чуть было и не поругала. Ладно, иди переодевайся, сейчас тебе суп подогрею. Будет у тебя то ли полдник, то ли ранний ужин. Сама не пойму.
(Ну да, мы понимаем, что Маша схитрила. А что бы сказала бабушка, если бы узнала, что её единственная любимая внучка самовольно отправилась в плавание по реке в компании малолетних оболтусов на не пойми как сооружённом плоту. Причём без спасательных жилетов, без сопровождения взрослыми и на несертифицированном плавательном средстве. Тут бы охами и ахами не обошлось. Ну зачем огорчать любимую бабушку? Кроме того, Маша и не соврала ни разу. Ну, может быть, рассказала не всё. В общем, вечно спорят, допустима ли ложь во спасение (например, нервов почтенной старушки), или нужно всегда говорить правду – тут уж вы определяйтесь сами. Как по Маше, так она решила, что раз всё обошлось, то про приключение бабушке не рассказывать, по крайней мере в ближайшее время, но впредь зареклась участвовать с мальчишками в подобного рода речных походах.)
- Бабушка, полдник – это в полдень, а он давно прошёл, - уточнила Маша, - так что у нас тут скорее поздний обед. Но лично по мне, так всё равно, очень уж кушать хочется, я и холодный суп поем, наливай пожалуйста, я сейчас.
И девочка пошла менять сарафан. Она быстро переоделась, вымыла руки, села за стол, взяла в одну руку ложку, в другую ароматный ломоть румяного хлеба, и принялась уплетать бабушкину стряпню. Бабушка тоже села за стол, надела очки, и стала просматривать газету, прихлёбывала чаёк.
- «Масловский вестник», - прочитала Маша название. – Это что, в Масловке свою газету выпускают?
- Выпускают, - подтвердила бабушка, - посёлок большой, маслозавод может себе позволить, да и поселковая администрация принимает участие.
- И о чём там пишут? - поинтересовалась Маша.
- Да обо всем, - стала рассказывать бабушка, - какие новости в посёлке, и в области, что на заводе происходит, статьи разные для огородников, например, когда высаживать рассаду, или какой сорт клубники у нас лучше приживается, интересные рецепты блюд, объявления всякие, о погоде конечно, и что по телевизору. Ну надо же, - вдруг недовольно сказала она, - всё-таки выделили этому фонду землю тут! Ну теперь житья от них не будет.
- Какому фонду? – не поняла Маша.
- Есть тут у нас один при областной администрации, вот – начала читать бабушка, - Областной фонд содействия развитию индивидуального жилищного домостроительства и освоению новых земель. ОФСРИЖДИОНЗ. Тьфу, язык сломаешь, даже не выговорить. Получают от области землю в лучших местах якобы для строительства нуждающимся гражданам собственного жилья, потом субсидии на такое строительство, потом строят элитные коттеджи и продают их богатым людям за большие деньги. Так что осваивают они и новые земли, и бюджетные средства весьма и весьма эффективно.
- И что, их никто наказать не может? - удивилась Маша.
- А кто же их накажет, если их директор закадычный приятель губернатора области.
- Вот видишь, бабушка, - напомнила Маша, - к чему кумовство приводит, а ты это поддерживала.
- Машенька, это не кумовство, это воровство сплошное, - вздохнула бабушка, - и никакой управы на них нет. Теперь у нас здесь собираются застраивать. Тот самый луг, на котором ты цветы собирала.
- Ну как же так, - расстроилась Маша, - это же какое красивое место исчезнет.
- Ох и не говори, - вздохнула бабушка, - и не только красивое место; на этом лугу столько редких цветов и трав растёт. Перекопают всё, и они пропадут. Уж куда мы только не жаловались, всё без толку.
- Ну это мы ещё посмотрим, - задумавшись о чём-то своём, пообещала Маша, - это деревенская земля, и без согласия жителей никто не имеет право ничего здесь строить.
- Защитница, - ласково сказала бабушка. - Ну хорошо, посмотрим.
Маша понимала, что грядут непростые времена, когда наверняка потребуется сила радужных листиков, и нужно было срочно накапливать запасы и искать новые заросли лопухов. Причём немедленно. Поэтому сразу после еды и под предлогом сбора цветов она отправилась погулять: сначала на задний двор, проведать лопухи, а затем и дальше, за ограду на поиски новых растений.
Как она и предполагала, в огородных лопухах ничего интересного найти не удалось, кроме, как вы, наверное, догадались, крота. Тот уж слишком зачастил сюда, видно подозревая, что кто-то ещё может проявлять интерес к радужным листикам.
- Ну здравствуйте, Крот, - поздоровалась Маша.
(Заметьте, что она первый раз назвала его по имени, которое сама и выбрала.)
- Ну здравствуйте, Маша, - поздоровался и Крот. - А меня ещё никогда не называли Кротом.
- А как же вас называть? – спросила Маша. – Мне надоело вам выкать, нужно как-то по имени обращаться, а то невежливо получается
- Сам не знаю, - задумался Крот. – У нас как-то не принято называть друг друга.
- Тогда как вы друг друга различаете? – не поняла Маша. - У нас имена для этого и придуманы.
- А зачем нам друг друга различать? – удивился Крот. – Мы и не общаемся почти. Я вот с бабушкой живу – так это редкий случай, обычно все поодиночке, а имена тогда и не нужны.
Маша задумалась. Простое объяснение Крота вскрывало сложнейшую проблему: если всех лишить имён, то как тогда общаться? Как тогда писать книги? Как тогда изменятся сами люди? Этому второму Я, или Как бы не Я, которое живёт в каждом само по себе, по большому счёту безразлично, есть у него имя или нет, а вот настоящему Я, будет уже совсем не всё равно. Как тогда быть с собственным осознанием? Может быть имя – это как раз мостик между нашим сознательным Я и подсознательным Как бы не Я? А если мостик разрушить, то во что превратятся люди, не станут ли они просто биороботами? От всех этих мыслей Маша так распереживалась, что у неё даже начала болеть голова.
- А что это вы замолчали? – вдруг вмешался в её размышления Крот. – То, что мы особо не общаемся друг с другом – ещё не значит, что мы плохие, просто мы слишком большие индивидуалисты. Да порою и говорить друг с другом не о чем, неинтересно. Вот с вами, например, очень даже интересно, с радио тоже было интересно, пока оно было, - при этом Крот тяжело вздохнул.
- Извините, пожалуйста, - сказала Маша, - я не хотела вас огорчать. Просто представила, что если бы люди жили так же как вы - без имён, без друзей - то на что стало бы похоже наше общество.
- И на что? – поинтересовался Крот.
- На какой-то массовый спортивный забег, - решила Маша, - все бегут по одной дороге, никуда свернуть нельзя, никто ни с кем не общается, никто друг друга не знает, все соперники, причём все, за исключением победителя, всё равно проиграют.
- Странно, - задумался Крот, - а мы никуда не бежим, ползаем себе, землю роем, червяков ищем, и снова ползаем, и снова роем, и снова ищем. Ну да, не общаемся, и все соперники за территорию, но не сказать, что все проигрывают.
- Это потому, - объяснила Маша, - что вы не в коллективе ползаете, а поодиночке. А если бы ползали все вместе, то кто-то бы приполз первым за главным призом, а остальным ничего бы не досталось.
- Какие в вашей голове интересные мысли случаются! - обрадовался Крот. - Пожалуй, нам нужно устроить такой же, как у вас, массовый спортивный
- Так вы же не общаетесь, – не поняла Маша.
- Ну не до такой же степени, - усмехнулся Крот (некоторые кроты, оказывается, тоже умеют улыбаться), - конечно общаемся, но только при надобности. Вот сейчас очень хороший повод появился. Сейчас нужно всех пригласить, а в полдень после новолуния можно устроить заполз.
- Это когда это? – поинтересовалась Маша. - А как приглашать будете? А мне можно посмотреть?
- Вот сегодня ночь пройдет, потом ещё две ночи, и потом в полдень всё и устроим, - ответил Крот. - Посмотреть можно, если хотите, если спрячетесь где-нибудь. А приглашать буду как всегда - лично.
- Так вы же ползаете медленно, - удивилась Маша.
- Это мы по земле ползаем медленно, - стал объяснять Крот, - а по своим тоннелям передвигаемся очень даже быстро. А если перед этим съесть ещё и красный листик, то за ночь можно обегать всю округу.
- Так если съесть перед соревнованием красный листик, то как тогда соревноваться? – засомневалась Маша. - Это уже будет допинг какой-то, за такое у нас спортсменов дисквалифицируют надолго.
- Что это у вас всё слова неизвестные какие-то, - не понял Крот, - допинг,
- Не дискофикация, а дисквалификация, - стала пояснять Маша, - это когда спортсмена отстраняют от соревнований за какие-то нарушения, отменяют его квалификацию. Слово это иностранное, из трёх латинских частей: дис – означает отрицание, квали – что, фикация – делание. А допинг – это то же самое, что и красные радужные листики – это специальные вещества, которые на время усиливают организм. И если все соревнуются на собственной силе и выносливости, а кто-то самый хитрый перед этим примет специальный порошок силы, то его победа будет незаслуженной. Поэтому в спорте с таким борются. Я тоже занимаюсь спортом, и с этим у нас очень строго.
- Ага, - сообразил Крот, - значит
- Ну можно и так сказать, - решила Маша.
- А как же об этом допинге узнают? – не понял Крот.
- Очень просто, - сказала Маша, - у спортсменов берут пробы мочи или крови, которые исследуют на наличие запрещенных веществ. Найдут – дисквалифицируют.
- Фу, как противно, - сказал Крот, - у нас таким точно никто заниматься не будет, значит смело можно съесть красный листик, и тогда я точно выиграю.
- А если другие тоже съедят, тогда как? – спросила Маша.
- А никак, - заявил Крот, - потому что у других таких листиков не имеется. Радужные лопухи принадлежат только нам с бабушкой, нигде больше в округе такие не растут, и очень мало, кто из кротов о них знает. Это ведь большая тайна.
- Вообще-то, - заметила Маша, - эти ваши радужные лопухи растут на нашем участке, и они скорее уж наши, чем ваши.
- Наши, Маши, ваши, - недовольно произнёс Крот, - мы ведь это уже обсуждали, вы же давали страшную клятву никому никогда и нигде о них не рассказывать, так что ваши, которые наши, они быть не могут, потому, что никто кроме вас о них не узнает.
«Вот ведь к чему приводят принципы, - подумала про себя Маша, - дал клятву, и нарушить нельзя, а то совесть потом будет мучить всю жизнь. Или не будет? А может попробовать? Нет, всё-таки не могу, кто-то во мне из этих двоих Я не позволяет. Закодировали меня что ли?»
- Вот и радуйтесь, что никому не скажу – сказала Маша, - но лопухи всё равно наши. А если вы будете нечестно соревноваться, то я не только не приду за вас болеть, но и вообще не приду, я с жуликами предпочитаю не общаться.
- Что-то вы сегодня слишком агрессивны, - задумчиво произнёс Крот, - уж не листики ли вы пришли сюда собирать? Так нет ничего, - развёл он лапками, - все подсобрали. Тут уж сами понимаете, кто успел, тот и съел.
- Да уж, съели вы их видно с избытком, - заметила Маша, - того и гляди, что скоро дисквалифицируют.
Кроту последнее явно не пришлось по душе.
- Ну ладно, я тороплюсь, мне ещё всех приглашать надо, до свидания, - попрощался он, - завтра увидимся. И я не буду есть красный листик на соревнованиях, обещаю, так что приходите.
Крот исчез под землёй, а Маша подумала: «Вот-вот, если и имени лишиться, и общества, то станешь как раз таким, как кроты: всё эгоисты, всё сами по себе, и при этом сами без себя. Ужас просто».
Глава 43. В которой Маша обнаруживает новый признак счастья.
Вечерело. Лазоревое небо, с редкими белыми облачками, стало расцвечиваться золотым, потом оранжевым от заходящего солнца, в кустах расстрекотались цикады, в воздухе загудели комары, где-то откуковала кукушка, а за ней из лесных зарослей защёлкало, засвистело, и понеслась, раскатилась переливами удивительно родная соловьиная трель. По лугу пополз туман, воздух начинал остывать и Маша, заслушавшись, даже озябла. На небе зажглась первая звёздочка – девочка загадала желание, и отправилась домой.
Дома чем-то вкусно пахло. Бабушка в своём кресле то ли смотрела телевизор, то ли подрёмывала, а может и то и другое вместе, Тихон же устроился у неё на коленях и посапывал.
- Ну как, много цветов нарвала? – поинтересовалась бабушка.
А Маша и забыла совсем о том, что отправлялась цветы собирать.
- Нет, бабушка, - ответила девочка, - я соловья заслушалась и забыла. Как же он красиво поёт. Да и нечего на ночь глядя цветы рвать, всё равно сушить их уже поздно. Лучше завтра пособираю.
- Ну ладно, - сказала бабушка, - давай, мой руки, я тебе сырников наделала.
Тихон открыл один глаз, внимательно посмотрел на Машу, потом зевнул и снова затих.
- А знаешь, - сказала бабушка, - у меня ведь от кота колени действительно меньше ныть стали, может действительно как-то лечит?
- Конечно лечит, - согласилась Маша с набитым ртом (она так проголодалась, а сырники были такими вкусными, особенно с клубничным вареньем, что думать об этикете совершенно не хотелось), - а твои сырники тоже очень хорошо лечат – мой голодный животик.
Бабушка улыбнулась: «Вот и замечательно».
Маша быстро расправилась с тарелкой, вымыла за собой посуду и подсела к бабушке.
- Большое спасибо, очень вкусно. А ты что смотришь?
- Да глупости какие-то показывают, и смотреть нечего, - сказала бабушка, - так, села отдохнуть. Вначале новости посмотрела, а теперь мой огородный сериал идёт. В этот раз они по почте выписали себе для теплицы семена какого-то белоснежного кабачка, а вместо него выросла гигантская тыква, заполнив весь парник, но тоже белоснежная. И теперь они спорят, что делать: или парник разбирать, потому что тыква в двери не проходит, а пилить её жалко, нужно на выставку отправлять, или бог с ней, с этой выставкой, парник дороже, и надо пилить. Пилить или не пилить – вот в чём у них вопрос. Общество садоводов разделилось на два лагеря, вначале просто спорили, потом стали пилить, но не тыкву, а друг друга, потом уже ругаться, потом к ним присоединились оставшиеся жители деревни, которые не садоводы – одни к «пильщикам», другие к «выставочникам» - того и гляди
- Не, бабушка, - рассмеялась Маша, - если бы у них
- Ну если из-за тыквы друг дружке по лбу стучать, - засомневалась бабушка, - то это какая-то неправильная тыква, или неправильные огородники.
- Вот-вот, - присоединилась Маша, - лучше тыкву пилить, чем друг друга. А если из-за этого друг уже и не друг становится, то куда катится наша деревня?
- Как это катится? – не поняла бабушка. – Наша деревня никуда не катится, она на месте стоит, да и люди здесь все нормальные, ну почти нормальные.
- Это образное выражение, - пояснила Маша, - то есть в переносном смысле.
- А, ты об этом, - поняла бабушка, - ну да, можно сказать, что эта тыква вышла им боком, вбила клин между соседями, а они сунули нос в чужие дела, и ну давай, распустили языки, попёрли на рожон, закусив удила, повыходили из себя так, что хоть трава не расти. Вся деревня кипит, ходуном ходит. В общем, хватанули через край, заварили кашу, наломали дров, головы то дубовые, а теперь все не в своей тарелке, хотя эта тыква им – как сбоку припёку. Им бы взять себя в руки, выпустить пар, да вожжа видно под хвост попала, чуть до белого каления не довели друг дружку. Зато теперь все как в воду опущенные, кошки на душе скребут, понимают, что перегнули палку. Кое-кто и локти себе кусает, что полез в бутылку.
- Ну ты даёшь, бабушка! – восхитилась Маша.
- Так что ситуация - ни в какие ворота не лезет. Это я не про тыкву, а про
- Зато все посмотрят на таких садоводов, и сами не будут себя так вести. Отрицательный пример очень показателен, - заявила Маша. – Это такой психологический приём. В древней Спарте, например, юношей усаживали рядом за столом с рабами, которых напаивали вином, чтобы молодые спартанцы видели, к чему приводит пьянство, как люди превращаются в животных.
- Знаешь, а реклама алкоголя, табака, - это тоже психологический приём, - не согласилась бабушка, - только после неё потребление почему-то не сокращается, а увеличивается.
- Так это потому, что реклама идёт на фоне успешных людей, создавая у простодушного покупателя образ лучшей жизни, а если бы показывали правду – к чему это приводит - глухоту, цирроз печени, рак лёгких, закупорку сосудов, загубленные жизни, то вряд ли бы потребление увеличивалось.
- Тут я с тобой полностью согласна, - сказала бабушка. – Мир так устроен, что часто производят ненужные и даже вредные для человека продукты, но, воздействуя на сознание, побуждают это покупать, потому, что главное здесь – прибыль, а здоровье человека мало кого интересует, разве что медицинские компании, хотя им, кстати, тоже чем больше больных, тем лучше.
- Бабушка, поэтому государство и принимает законы, ограничивающие такое поведение компаний, - объяснила Маша. - В развитых государствах законы больше защищают людей, в неразвитых - меньше.
- Ну, дай бог тебе, внученька, жить в развитом государстве, - пожелала бабушка. – Вот, начали с тыквы, а закончили государством.
- Лично я начала с сырников, - заявила Маша, - и мне кажется, что неплохо было бы ими и закончить. У тебя, случайно ещё не осталось?
- Что это на тебя жор напал? – озаботилась бабушка. – На ночь глядя наедаться нечего. Молочка лучше выпей, и давай спать собираться.
При слове молоко проснулся Тихон. Он соскочил с бабушкиных колен и урча подошёл к своей мисочке.
- Мурр, мурр, - попросил молока кот.
- И тебе конечно тоже дадут, - заверила его бабушка. – Машенька, налей котику молока.
Маша выпила стакан молока, Тихон вылакал свою миску. Оба довольно облизнулись и отправились каждый по своим делам – Маша зубы чистить, а Тихон зубы показывать. Он взял за правило каждый вечер обходить весь дом и весь огород, чтобы мыши и птицы видели, что здесь им искать нечего.
(Кстати, вы не думайте, что Тихон не следил за своими зубами. Конечно у него не было под лапой зубной щётки, но грызя косточки, веточки, жуя листья он, как и большинство диких животных, таким образом очищал свои зубки. К тому же веточки и листики – это ещё и источник витаминов, а если погрызть кору дуба, так это вообще прекрасно укрепляет дёсны. Но нам, людям, конечно же больше уже подходит просто зубная паста.)
Закончив свои дела, кот помяукал под дверью, чтобы её открыли, и после того, как её открыли, отправился прямиком на Машину кровать. Маша уже легла и читала свою электронную книжку.
- Ну что, опять мне не дашь почитать? – обратилась он к Тихону.
- Мур, мур, мур… - затянул своё кот.
- Помни, кто рано встаёт – голосисто поёт, - подала голос бабушка, - давай спать, завтра начитаешься, читать нужно при дневном свете. Спокойной ночи.
- Ну ладно, - согласилась Маша, - спокойной ночи, бабушка, и тебе, Тихон, спокойной ночи.
Девочка лежала с закрытыми глазами, вспоминая прошедший день, сон уже обволакивал под мягкое урчание кота, и ей вдруг подумалось: «А зачем снимать фильмы, в которых ругаются, дерутся, пугаются, воюют? Мы же не хотим такого в реальной жизни. Почему тогда смотрим? Если наше Я против такого, то тогда в этом Как бы не Я виновато – оно побуждает смотреть такое кино. Значит чего-то в организме не хватает в этот момент, чего-то, что мы не осознаём. Получается, что если я сейчас не хочу смотреть комедию, то смех мне и не нужен, значит я счастлива?»
Глава 44. В которой Маша просыпается очень рано, но не по своей воле.
На следующее утро Маша проснулась от того, что кто-то под её окном тихонько, но настойчиво звал её. Девочка встала с кровати, выглянуло в окошко и нимало удивилась, увидев под окном Крота, прикрывавшегося большим лопушиным листом.
- Доброе утро, - поздоровалась девочка. – А что вы здесь делаете?
- Доброе утро, - поздоровался Крот, - как вы, наверное, догадались, вас вызываю. У меня к вам неотложное дело появилось.
Рядом с Машей на подоконнике образовался Тихон и с нехорошей ухмылкой уставился на Крота.
- Ой, ой, - испугался Крот, - это чудовище теперь у вас живёт? А оно не бросится на меня?
- Не беспокойтесь, ничего страшного, - заверила Крота Маша, - Тихон очень умный и приличный кот. Я его сейчас попрошу, чтобы он никогда больше вас не трогал.
- Да, да, - разволновался Крот, - попросите, пожалуйста, и ещё чтобы не трогал мою бабушку.
- Тихон, - обратилась Маша к коту, - этот Крот и его бабушка – наши соседи. Я прошу тебя их не обижать.
Кот понятливо мигнул одним глазом, мяукнул, соскочил с подоконника в комнату и отправился дальше спать на кровать к бабушке.
- Вот видите,- обратилась к Кроту Маша, - всё хорошо, он больше вас не тронет.
- Спасибо, - поблагодарил Крот. – Так вот, у меня к вам просьба: у нас скоро
- Конечно могла бы, - согласилась Маша, - только чуть попозже, когда бабушка встанет, и соседи проснутся. Раньше девяти утра шуметь вообще не полагается. Да и я бы ещё поспала, ведь сейчас только шесть часов. Кстати, а вашей бабушке я не помешаю своим шумом?
- Не помешаете, - ответил Крот, - бабушка отправилась в гости в другой конец деревни, проведать своего второго внука, то есть моего брата, вернётся только завтра. Так что шумите вволю.
- Значит о своей бабушке вы беспокоитесь, чтобы её не разбудили, - рассердилась на Крота Маша, - а меня в такую рань поднять – это нормально?
- А что? – не понял Крот. – Вы же не моя бабушка, зачем мне о вас беспокоиться, о вас пусть лучше ваша бабушка беспокоится. Зачем волноваться о чужих? О своих нужно думать. Можно сейчас разбудить вашу бабушку и попросить её о вас побеспокоится, если вам сейчас это так требуется.
- Совершенно не требуется, я сама в состоянии о себе побеспокоится, - отрезала Маша. – Меня другое беспокоит – ведь мы же с вами не чужие, мы соседи, и общаемся уже не первый день, нужно внимательнее относиться друг к другу, а то добрососедские отношения, если их не поддерживать, иногда перерастают и в
- Я же уже вам объяснял, - напомнил Крот, - когда вас много, вам нужно как-то уживаться друг с другом, вот вы и напридумывали всяких правил и ограничений, а когда вы один и вокруг никого, у вас полная свобода, вы никому и ничего не должны, поэтому вам нужно проявлять ко мне понимание и терпимость, вы же к этому
«Просто пуп земли какой-то», - подумала про Крота Маша. Но ей так хотелось спать, что вступать в пререкания по этому поводу было совершенно неохота.
- А вы что, собираетесь у нас на участке соревнование проводить? – спросила она.
- А где же ещё? – удивился Крот. – Вы что, не понимаете, что такое количество кротов, ползущих по траве наперегонки, вызовет повышенный интерес. В деревне - у людей и собак; в поле – у ястребов; в лесу – у лис. А у вас безопаснее всего, потому что я вас знаю, собаки у вас нет, бабушка будет отдыхать, соседи далеко, и птиц, если что, вы отгоните.
А почему вы решили по земле соревноваться, а не под землёй? - поинтересовалась Маша. - Там ведь намного проще. Неситесь по своим норам и проблем нет.
- Как это нет, - возразил Крот, - конечно есть, если в нору пролезаю я один, то тогда все, кто ползут за мной не смогут меня обогнать. А если кто-то очутится передо мной, то как я тогда смогу выиграть? Я ведь обещал вам красный листик не есть.
- А если сделать большой тоннель, чтобы в ширину всем места хватило? - уточнила Маша.
- Большой не сделать, его укреплять нужно, а то обвалы будут, пояснил Крот. - Мы такое не умеем.
- Ну хорошо, - согласилась Маша, - я сегодня вам выкошу беговую дорожку, а если успею, то и побольше. Кстати, вы на какую дистанцию рассчитываете?
- Полсотни вершинок, - сообщил Крот.
- Так это как раз длина участка вдоль ограды на заднем дворе, - сообщила Маша, - я там всё прокошу, а поближе к дому траву оставлю, чтобы вас видно не было, и ползайте себе на здоровье, хоть несколько раз.
- А это интересно, - задумался Крот, - мы тогда можем соревноваться на разные дальности. Сто вершинок, например.
- У нас на соревнованиях так бегают на короткие дистанции: шестьдесят, сто, двести и четыреста метров, - сообщила Маша, - то есть ваших вершинок.
- Это перебор, - решил Крот, - на первый раз ограничимся двумя дальностями – пятьдесят и сто вершинок. А дальше посмотрим.
- Знаете, что, - вспомнила ещё Маша, - у нас на соревнованиях всегда записывают время и победителя – за сколько он пробежал, чтобы потом с ним всех сравнивать.
- Так мы писать не умеем, и времени у нас нет, - отказался Крот, - на первый раз просто запомним, а если все решат, что нужно соревноваться постоянно, то придётся и время заводить и письменность осваивать. Вы же, мне помнится, согласились мне в этом помочь?
- Мне помнится, что да, - ответила Маша, - но учтите, что я здесь максимум до осени, а может быть ещё раньше уеду.
- Не уедете, - безапелляционно заявил Крот.
- Откуда вы знаете?
- Знаю.
- Поживём – увидим, - заключила Маша, - а теперь я ещё немного посплю, а то целый день сонная ходить буду. Ищите меня потом на заднем дворе, буду косить вдоль ограды.
Крот попрощался и исчез под землёй, а Маша, снова засыпая, подумала: «Пожалуй, нужно будет под окном тоже палочку положить, чтобы Крот больше не будил, когда сплю».
Глава 45. В которой Маша вначале собирается сделать только прокос, потом решает всё-таки выкос, но всё пошло вкось, и из покоса вышел лишь подкос.
Потом она подумала ещё немного, потом ещё немного. И что бы вы думали, сон как рукой сняло. Маша лежала в кровати и сердилась на Крота. То на правый бок повернётся, то на левый, но ни в какую не получалось снова заснуть. Тут она вспомнила слова бабушки, что читать нужно при солнечном свете и решила, что раз уж никак не спится, то лучше проводить время с пользой, и взялась за книжку.
(Один мой институтский приятель всегда недоумевал, зачем попусту тратить своё время на чтение художественной литературы. И был бы он обычным троечником, так нет же, совсем наоборот, был он круглым отличником. Правда эгоист был законченный, прямо как наш Крот. И как его не убеждали, что книги нас развивают, духовно обогащают, дают новый жизненный опыт, он стоял на своём. Хотя в чём-то он конечно тоже был прав, ведь среди великого множества произведений далеко не все нас действительно развивают, обогащают, что-то переворачивают в душе, запоминаясь на всю оставшуюся жизнь. Так что не стоит читать всё подряд, ведь глупые книги делают нас только глупее. Поэтому министерство образования очень ответственно подходит к перечню изучаемых в школе литературных произведений, и школьникам на лето задают читать только умные книги. И ничего, что они порой оказываются настолько умными, что ум ребёнка не всегда справляется с содержанием. Если бы нас сейчас слушала Маша, то она бы тут же сказала, что это не страшно – если наше Я не поймёт, то Как бы не Я всё запомнит, и в нужный момент направит информацию в нужное русло.)
В общем, Маша лежала и читала, обогащая свой внутренний мир «Детством» Льва Толстого. К семи утра поднялась бабушка. Увидев, что Маша не спит, она очень удивилась:
- Что это тебе не спится, внученька? В рань такую что поднялась?
- Вот, бабушка, нужно Толстого дочитать, - объяснила Маша, - а завтра за другую книжку приниматься. Задали много чего, нужно всё успеть. Только грустная какая-то история совсем.
- Ничего, - сказала бабушка, - грустные истории тоже нужны, не всегда весело живётся. Иногда и погрустить полезно.
Но Маша решила, что на сегодня ей грустить уже достаточно, встала с кровати и стала помогать бабушке по дому. После завтрака она направилась в сарай за газонокосилкой. Девочка выкатила её на задний двор к самой ограде, собираясь выполнить данное Кроту обещание, запустила, но не успела прокосить и пяти метров, как двигатель фыркнул и заглох. И как она потом не дёргала ручку, ничего не получалось.
- Что же это за огорчения такие с утра начались, - стала сокрушаться Маша, - вначале разбудили в рань ранющую, потом книжка запечалила, теперь косилка заглохла, и чего тогда ждать дальше? Может сегодня не мой день, может дома посидеть?
Маша отправилась домой и пожаловалась бабушке на косилку.
- Так у неё, наверное, бензин закончился, - догадалась бабушка. – Ты посмотри вначале, если нет в бачке бензина, то возьми в сарае канистру и сходи к Сене, попроси немного, а если причина другая, то просто откати ему косилку на двор, он починит.
Так Маша и поступила. Открутила крышку бензобака, и посмотрела внутрь, бензина действительно не было.
«Ну почему я такая несообразительная сегодня? – подумала Маша. – Наверное, слишком мало поспала».
Она направилась к соседскому дому, и, подойдя, постучала в дверь. Потом ещё раз, потом ещё. И ещё. Но, похоже, дядя Сеня дома отсутствовал. Маша топталась в нерешительности на крыльце и размышляла, как быть дальше, но тут дверь вдруг со скрипом отворилась. На пороге возник дядя Сеня, но выглядел он весьма странно для такого тёплого солнечного июньского утра: на его голове была нахлобучена меховая ушанка, шею обматывал огромный шерстяной шарф, на самом был надет тулуп, из-под которого торчали две голые ноги, обутые в валенки.
- Здрасьте, - только и смогла что поздороваться Маша. Она с большим удивлением разглядывала дядю Сеню, пытаясь понять причину такого его наряда.
- Здвй, Мш, - послышалось в ответ из-под шарфа весьма хриплым голосом.
- Что, простите? – не поняла девочка.
Дядя Сеня отогнул закрывающий рот шарф и прохрипел:
- Здравствуй, Маша, вчера мороженого переел, горло застудил, лечусь, тебе чего нужно?
- Бабушка просила немного бензина для косилки, а то у нас закончился, - тоже почему-то хриплым голосом промямлила Маша.
- Ступай в сарай, там справа в углу зелёная канистра стоит, отлей сколько нужно, - разрешил дядя Сеня, - а я домой пойду, что-то холодно сегодня.
- Может вам лекарства какие принести? - спросила Маша.
- Спасибо, не нужно, - ответил дядя Сеня, - сейчас Марфа зайдёт, травками своими всё вылечит. А ты уж сама справляйся.
- Спасибо, выздоравливайте, - попрощалась Маша, - если что – звоните, у нас лекарства есть, сразу принесу.
Дядя Сеня скрылся в доме, а Маша отправилась в сарай, нашла там канистру с бензином, отлила себе немного и пошла обратно. На огороде уже копошилась бабушка.
- Бабушка, ты представляешь, - поделилась новостью Маша, - дядя Сеня весь простужен, горло болит, хрипит весь, сипит, говорит, что мороженым объелся. Сейчас к нему баба Марфа придёт травками лечить.
- Да ну его, - попрекнула соседа бабушка, - опять он за своё. На шестом десятке, а всё как маленький. Сызмальства у него эта страсть к мороженому, пока всё не съест, не успокоится. И каждый раз, как объестся, тут же горло прихватывает, и температура начинается. У него даже прозвище было – Сенька Пломбир. Ну ничего, Марфа его постоянно от этого лечит, быстро пройдёт. Бензин то дал?
- Вот, - Маша поболтала канистрой, в которой послышался плеск, - так что я косить пошла. Вначале по периметру обкошу, а потом остальное.
Маша заправила газонокосилку, запустила двигатель и только принялась за работу, как из-за изгороди со стороны луга возник Василий. Маша видела, как он открывает рот и машет рукой, но ничего не было слышно из-за шума косилки, она уже было открыла рот, чтобы тоже крикнуть ему, чтобы кричал громче, но в последний момент сообразила (на этот раз она уже стала соображать лучше) и заглушила двигатель.
« …ешь что?», - послышался голос Василия.
- Ничего не ем, - недоумённо ответила Маша, - я уже позавтракала, сырники ела.
- Де-ла-ешь что, спрашиваю? – снова прокричал Василий.
- А ты чего кричишь? Я тебя хорошо слышу, - сказала Маша.
- Ага, а то я уже минуту здесь надрываюсь, всё без ответа, - возразил Василий, но уже нормальным голосом. – Тебя что, косить заставили? Так это не женское дело. Давай помогу.
Мальчик пролез между жердинами и подошёл к Маше.
- Привет, кстати.
- Привет, - поздоровалась Маша, - ну если тебе это не очень сложно, то мне будет приятно.
- А мне приятно, что тебе будет приятно, - ответил мальчик.
Василий с усердием взялся за дело. Маша вспомнила, что собиралась вначале покосить только вдоль изгороди, но когда подворачивается такой случай (а он, как вы понимаете подворачивается вовсе не часто – когда ещё вам согласятся добровольно покосить весь участок), грех будет им не воспользоваться. А кротов она придумает чем загородить.
Пока Василий работал, Маше тоже было нужно найти себе дело, но уходить было нельзя – выглядело это как-то невежливо, приходилось быть рядом и ничего не делать, даже поговорить из-за шума было невозможно. От такого времяпровождения Маша очень быстро устала. Через полчаса Василий сделал перерыв, чтобы двигатель остыл.
- А хочешь, я тебя на косилке покатаю, - предложил он Маше.
От такого предложения Маша даже немного растерялась.
- Так на ней сидеть невозможно, там же очень горячо от двигателя, - сказала она.
- Не страшно, - успокоил её Василий, - я сверху стул укреплю, на нём будешь сидеть.
Предложение, конечно было очень заманчивым, но Маша вспомнила, как она уже покаталась на плоту, и чем это было чуть не закончилось.
- Нет, спасибо, - отказалась она, - давай лучше потом на велосипедах покатаемся. Они, по крайней мере для этого и предусмотрены.
- Ну как хочешь, - сказал Василий, - ты тут не сиди со мной, я ведь долго буду, так что занимайся своими делами.
Но Маша не успела отправиться по своим делам. Как вы понимаете, долго работает только та газонокосилка, у которой в бачке постоянно есть бензин. А если кое-кто принёс бензина совсем чуть-чуть, то и работы хватило всего на час.
- Ну вот, - сокрушённо вздохнул Василий, когда косилка опять заглохла, - бензин закончился. Где у тебя канистра?
- А больше нет, - развела руками Маша, - я у дяди Сени немножко попросила.
- А ещё можно попросить? – спросил Василий.
- Не получится, - вздохнула Маша, - я все его остатки вылила.
- Без бензина здесь трави́на, - проговорил Василий, - а бак залил и всё скосил. Ладно, давай свою канистру, завтра дедушка в Масловку поедет, попрошу его там заехать на заправку.
Василий взял канистру и направился к себе домой.
- Знаешь, ты после обеда никуда не уходи, я за тобой заеду, - попросил он, - поедем на реку, у меня там ТАКОЕ сделано!
Он так выразительно произнёс последние слова, что Маше даже стало любопытно, что это такое за ТАКОЕ?
- Хорошо, - согласилась она, - заезжай.
Василий уехал, а Маша оглядела покошенный участок. «Ну что бы было не начать косить от задней части изгороди и вдоль неё, туда и обратно, полоска за полоской. И куда я смотрела? - пожурила она сама себя. – Так нет же, поперек пошли. И как я здесь кротов скрывать буду, всё же просматривается».
Глава 46. В которой Маша отправляется с Василием на реку, но по дороге случается нападение.
Видя, что дело не доделано, но чтобы потом не оправдываться перед Кротом и не выслушивать его занудства, Маша быстренько-быстренько направилась домой. Время как раз подходило к обеду.
Маша успела пообедать, вымыть посуду, поговорить с бабушкой о жизни, почитать, бабушка даже уже и прикорнула на часок, а Василия всё не было и не было.
«Ладно, пойду на улицу, буду там ждать, - решила Маша, - а то расшумится ещё под окнами, бабушку разбудит. Кстати, насчёт расшумится … - вспомнила она». Маша вышла во двор, у сарая нашла толстую палку и положила её прямо под своим окном, так чтобы Крот в следующий раз никак не мог её не заметить. Довольная своей сообразительностью, девочка уселась на скамейку у крыльца ждать Василия. Потом прилегла на спину и стала рассматривать облака. А они плыли себе по небу…, безмятежно, величаво…
Иногда летом возникает такое настроение, что лежать бы себе и лежать, закинув руки под голову, устремив глаза к небу, слушая шёпот лёгкого ветерка, стрёкот кузнечиков, песню жаворонка где-то высоко-высоко, гуденье пролетающего шмеля, согреваясь тёплыми солнечными лучами, наслаждаясь всей этой тишиной и покоем. Ни о чём особо не думая и ничего особо не делая. Просто сливаясь с окружающим миром, проникая в него всеми своими частичками, впитывая его благодать.
И вот в один из таких моментов, как нельзя
- Извини, - начал оправдываться он, - пришлось воду в баню носить, с бабушкой не поспоришь.
- А у вас что, вода не подведена? – удивилась Маша.
- У нас до скважины не докопаться, вот через дорогу к колодцу и приходится постоянно бегать. Это твоей бабушке повезло с водой, тут в деревне у половины домов на участках скважину не найти.
- А почему водопровод не сделать? – задумалась Маша.
- А кто в заброшенную деревню тебе водопровод да газопровод поведёт? Ты ещё про канализацию вспомни, - запыхтел Василий, - это только в больших населённых пунктах всё есть, в Масловке, например, а деревни очень многие как жили сто лет назад, так и живут. Вот только свет разве что провели. Газ – в баллонах, вода - в колодцах, кто может – из скважин, туалет – будка на улице, кое у кого биотуалеты появились. Так и живём. В основном старики да дети, которых старикам на лето их собственные дети привозят.
«А как же я сюда скоро переезжать буду? – задумалась про себя Маша. – Как жить-то без удобств? А сколько народу в деревнях так по-прежнему и живёт? Нужно что-то срочно придумывать».
- Ну ладно, раз опоздал, то мог бы и вообще не приезжать, - решила Маша, - завтра бы на речку поехали.
- Завтра никак нельзя, - ответил Василий, - у меня там всё готово, нужно сегодня начинать, обязательно.
- Что начинать? - не поняла Маша.
- Сама увидишь, - загадочно пообещал Василий, - поехали.
- Ну поехали, - согласилась Маша.
Они сели на велосипеды и покатили к реке.
- Времени мало, мы поедем немного по-другому, срежем - стал объяснять Василий, - нам не совсем на пляж нужно, а правее, у меня
Через кусты они пролетели довольно быстро, а вот дальше им предстоял узкий участок луга, стиснутый с двух сторон теми же кустами, наподобие амфитеатра. А в центре арены красовался здоровенный бык – он мирно пасся, прикованный цепью к штырю ровно посередине проезда.
Василий резко нажал на тормоз, Маша не успела и влетела в его велосипед, оба повалились на траву. Бык внимательно рассматривал копошащихся, и в его маленьких глазках начинали загораться нехорошие огоньки.
- Бодун! - шёпотом произнёс Василий. – Что же нам теперь делать? Поворачивать назад долго будет.
- А мимо проехать не получится? – спросила Маша.
- Бросится, - заверил её Василий.
- А если по краешку кустов?
- У него цепь длинная, достанет. Вот беда то, – сокрушённо вздохнул Василий.
- А если его ласково попросить, - предложила Маша, - доброе слово всем приятно.
- Этому всё равно, он только хозяина признаёт, не выйдет.
- А если через кусты обойти, - снова предложила Маша.
- Опять не выйдет, - сказал Василий, - велосипеды не протащим, тут сплошной бурелом какой-то, а не кусты.
- А давай, я ему цветочков нарву вкусных всяких, - не сдавалась Маша, - он покушает и подобреет.
- А это идея! – обрадовался Василий, и полез в рюкзак, закреплённый на багажнике велосипеда. – Вот, что нам поможет.
Мальчик достал полиэтиленовый пакет, а из него ароматный румяный батон:
- Это – единственное, что Бодун любит. Он от свежего хлеба шалеет, ничего кроме него не замечает. Я сейчас с одного края пойду с батоном, отвлеку его, а ты с другого с велосипедами. Если что – бросай всё и в кусты.
Вообще-то, нужно обладать мужеством, чтобы вот так, лишь с одним батоном, идти на огромного злющего противника, который при приближении мальчика начал бить землю копытом и раздувать ноздри. Василий медленно подходил к быку, вытянув вперед руку с батоном, как шпагу, а Маша также медленно вдоль кустов вела велосипеды, пытаясь обойти Бодуна, пока того отвлекал Василий.
Но бык бодался уже не первый год, и опыта в этом деле ему было не занимать. Он фыркнул и бросился на мальчика. Василий тут же метнул батон в морду быку и рванул напролом в кусты. Бык же, вместо того, чтобы сразу схватить трофей, развернулся, понимая, что тот теперь никуда от него не денется, и атаковал Машу. Когда на вас несётся разъяренное чудовище – это даже хуже, чем когда на вас падает огромное дерево. И техника отойти в сторону тут поможет разве что опытному матадору, каким Маша конечно же не была. Девочке оставался единственный выход – так же кинуться напролом в кусты, бросив велосипеды на растерзание быку. Но Маша была очень ответственной девочкой и не могла позволить, чтобы бабушкин велосипед и велосипед Василия превратились в металлолом, когда на них начнет прыгать разъяренная туша.
Великий мастер айкидо Морихэй Уэсиба в совершенстве владел техникой Киай – выкрика, наполненного внутренней силой, когда голос, идущий из глубин Хара (энергетического центра тела) выбрасывается подобно оружию, смущая противника. А ученик всегда должен стремиться превзойти мастера.
- В кустыыы, - орал в панике Василий, - прыгай в кустыыы!
Но Маша приняла стойку, прищурила глаза, следя за приближающимся животным, глубоко вдохнула животом, медленно выдохнула через открытый рот, и, когда казалось, что воздуха в легких уже нет, резким сокращением брюшных мышц выбросила его остатки с жутким криком: «Бооо!»
(Почему у неё получилось именно это слово, она потом так и не смогла сама себе объяснить. Что-то здесь было и от имени быка и от японского «бо», означающего палку, которой всю жизнь погоняли и быков (хотя бык, понятное дело, совершенно не понимал по-японски). Василий же утверждал, что более устращающих звуков он в жизни никогда больше не слыхивал. А бык не утверждал ничего. Как только Маша швырнула в него своё «Бо», перед ним как будто бы возникла стена, словно ему в лоб влетел не «Бо», а огромный камень, бык встал как вкопанный, и простоял так, не реагируя ни на что, как потом выяснилось, до глубокой ночи, и сдвинуть его с места удалось лишь потому, что хозяин догадался окатить его водой, говорят ведь, что вода снимает любое напряжение. Только я вас очень прошу: никогда! не проделывайте такое с несущимся на вас быком. Никто и никогда не гарантирует, что у вас получится именно тот крик, а уж тем более, что тот крик остановит то животное. Ни один велосипед не стоит утраченного здоровья.)
Итак, все застыли: застыл Василий с округлившимися глазами, застыл Бодун, с потускневшим взглядом, застыла и Маша, переживая нападение. Она, кстати, первая и зашевелилась – подхватила велосипеды и заторопилась мимо быка дальше. За ней последовал и Василий. Он подобрал брошенный батон, засунул его обратно в рюкзак, сел на велосипед и только после того, как они миновали злополучное место, выдохнул:
- Ну ты, Маша, даёшь! Как? Как ты это сделала? Он же мог растоптать тебя! Почему не убежала?
- Сила духа может преодолеть любые преграды, - заметила Маша. – Главное - верить в себя, ну и быть готовым ко всему.
А про себя уже добавила: «От волнения так ноги дрожали, что и сдвинуться с места не могла. Ну а может это я так энергию накапливала. Кто его знает? Киай – сложная штука».
Глава 47. В которой Маша становится свидетелем Великой охоты.
Наконец они приехали на место. Здесь Маша раньше ещё не бывала. Склон у берега был пологий, а кусты очень близко подходили к воде, оставляя лишь узкую, метровой ширины, полоску тёмно-жёлтого песка.
- Располагайся, - скомандовал Василий, указав на лежащую на песке высохшую, голую, выбеленную дождями и солнцем, корягу.
Сам же выволок из кустов сетку со здоровенными булыжниками, обвязанную верёвками, а потом длинную деревянную реечную конструкцию, напоминающую остов ракеты, и представляющую собой двухметровой длины бруски, соединённые между собой по окружности метрового радиуса деревянными вставками. Сами бруски располагались друг от друга по дуге на расстоянии около двадцати пяти сантиметров. Один конец был заколочен. Потом мальчик привязал сетку с камнями к этой конструкции, и развернул её открытым концом в воду.
Маша с большим интересом наблюдала за всеми этими приготовлениями.
- Это что, подводная лодка? – спросила она.
- Не угадала, - усмехнулся Василий. – Смотри, - он извлек из рюкзака пластиковую баночку из-под майонеза, открыл крышку, и достал двумя пальцами то, что там копошилось.
Маша присмотрелась и округлила глаза. Такого она ещё никогда в своей жизни не видела. То, что зажал Василий двумя пальцами было всего пяти сантиметров в длину, но если бы его можно было увеличить в сто раз, то лучшего экспоната для фильмов про чудовищ нужно было бы ещё поискать. Итак, на неё уставилось миниатюрное изображение рака, с панцирем и усами, у которого вместо клешней были лапы крота с острыми коготками, а задняя часть туловища буро-коричневого цвета с двумя парами крыльев полностью напоминала тело сверчка.
- Ой, что это?! – воскликнула Маша.
- Это медведка, она же капустянка, она же волчок, она же сверчок-крот, она же одна из лучших наживок для сома, - ответил довольный Василий.
- Ты опять за своё?! – рассердилась Маша. - Ты же обещал, что с сомом покончено.
- Я обещал, что с сомом покончу, - возразил Василий, - у нас всё будет на берегу, никакого риска здесь нет. Ну пойми, Маша, я должен его поймать. Да кроме того, с ним здесь и купаться всем страшно. Не сердись, пожалуйста, это нужно.
- В воду ни ногой, - предупредила Маша, - только на берегу.
- Хорошо, хорошо, - согласился Василий, - вот только закреплю всё, и только на берегу. – Потом подмигнул Маше и начал:
- Как бы он опять тебя куда-нибудь не отправил, - вздохнула Маша.
- Не отправит, - самоуверенно заявил Василий. – Жизнь – это борьба, а мужчина – это охотник. А ты просто здесь сиди и меня морально поддерживай.
Мальчик продолжил приготовления. Он взял медведку, насадил её на большой крючок, подвесив внутри конструкции у самого заколоченного конца, надул воздушный шарик и примотал толстой ниткой к тому же крючку. Потом привязал верёвку, тянущуюся от заколоченного конца, к толстому стволу дерева, зашёл в воду, немного оттащил конструкцию на глубину. Привязанные к открытому концу булыжники потянули на дно эту ловушку. Достал батон, раскрошил над тем местом, где под водой скрывался крючок с приманкой, вылез на берег, перетянул вторую верёвку с открытого конца через другой крепкий ствол, и стал объяснять Маше:
- Сейчас ловушка под водой, на крючке любимое лакомство сома – медведка, я ещё булку покрошил, чтобы мелкая рыбёшка скопилась, тоже наживкой будет. Как только сом заплывёт внутрь и проглотит наживку, шарик взлетит, и я за верёвку, привязанную с того конца, где вход в ловушку, вытяну её как воротом на берег. Сому деваться будет некуда. Потом вытащу верёвкой и со стороны заколоченного конца. А сейчас я его подзывать начну, квочить.
Василий вытащил из рюкзака поварёшку, зашёл по колено в воду и стал колотить по воде с булькающими звуками. Три-четыре удара - пауза, затем опять.
- Сом слышит, - продолжил он объяснять, - и идет на «квок», потому что звук в воде похож на тот, что они издают во время жора. Так что жадность и обжорство должны его погубить.
Постучав так минут пять, Василий выбрался на берег, взялся за конец верёвки, и они стали ждать.
Ничего особого пока не происходило. Шарик всё также висел в воздухе, раскрошенную булку потихоньку сносило течением, разве что мелкой рыбёшки вокруг прибавилось (всё-таки для них булка – это редкий деликатес, в реке её найти чрезвычайно тяжело). Разговаривать было нельзя, разве что шёпотом, и от припекающего солнышка и ничегонеделания Машу потянуло в сон, к тому же она и встала этим утром очень рано (по крайне мере, по её представлениям). Глазки непослушно закрывались, потом она их стоически открывала, потом они опять закрывались. Чем закончилась эта борьба Маша не помнила, но хорошо помнила, как неожиданно в её уши ворвался вопль: «Есть!»
Маша вскочила, ничего не понимая, немного ошарашенная. Что-то ведь нужно было делать. Она оглядывалась по сторонам в поисках источника шума, а шум был повсюду: у воды Василий пыхтел и что есть сил перетягивал на себя обвитую через толстый ствол верёвку, другим концом уходящую под воду и чуть ли не звенящую от напряжения, а вода бурлила, как будто там, на дне просыпался вулкан. Над головой куда-то в небо уносился шарик, отправившийся на свободу, в остальном же вроде ничего особо не изменилось. Девочка наконец сориентировалась и стала помогать Василию тянуть. Вдвоём у них дело пошло успешнее, и из воды показалась их содрогающаяся ловушка, в которой что-то сильно билось. Вытянули один конец на берег, затем другой, и вот перед ними на песке оказалась выдержавшая испытания деревянная конструкция Василия с уловом: внутри трепыхался большущий сом.
Маша раскраснелась, и от азарта совершенно забыла, что она была против этой охоты. Василий же просто светился от счастья. Он подошел к ловушке и поставил на неё ногу, согнув другую руку в приветствии:
- Маша, сфотографируй меня, пожалуйста с этим, - попросил он, - ведь никто не поверит.
Маша взяла телефон и щёлкнула его. На голове мальчика не хватало разве что лаврового венка. Василий сам взялся за телефон и стал общелкивать добычу со всех сторон.
- Ну что? – нагнулся он над головой сома и заглянул ему в глаза. – Думал, что ты – царь реки? А вот и нет! Человек – царь реки. А ты - просто рыба, вернее - будущее рагу. Никого больше кусать не будешь, тебя кусать будут, вернее кушать.
Сом затих и внимательно смотрел на своего победителя. От его взгляда Василию стало как-то не по себе.
- И что теперь с ним делать будешь? – поинтересовалась Маша. – В тележку он не поместится, как домой везти?
- Его еще прибить нужно, - сказал Василий, - треснуть по голове колотушкой.
Он пошёл поискал толстый сук, вернулся с ним к своей добыче, потоптался возле клетки: и так приспособится, и этак.
- Нет через решётку не получится, - сказал Василий. – Вот ведь ещё проблема.
- А если его выпустить из клетки, – предложила Маша.
- Так он тут же в реку удерёт, - засомневался Василий. – Нет, тут нужно что-то другое. И вообще, - решил он, - давай лучше ты. Мужское дело – добыть еду, а всё, что готовить – это уже по женской части.
- Ну уж нет, - воспротивилась Маша, - я никого убивать не буду! - Она подошла поближе и тоже заглянула сому в глаза. – Как побитая собака смотрит. Ну как у тебя на него рука поднимется?
- А у меня и не поднимается, - проговорил Василий, - смотрит на меня, и такой укор в глазах, и мольба. Что-то я даже распереживался.
- А давай его выпустим обратно, - с надеждой предложила Маша. – Домой мы его все равно не довезём, тем более живого. Убивать его тоже не станем. Ты его поймал, победил, всё себе доказал. Фотографии у нас сделаны. Он же всё понимает. Я попрошу его, чтобы он больше никого на речке не пугал. Он точно больше не будет. Ну, Васенька, ну пожалуйста.
Мальчик постоял, размышляя, потом отрезал кусок верёвки и завязал узелок на хвосте сома.
- Вот, - сказал Василий, - это теперь наша метка, это теперь наш сом. А ты, - посмотрел он в глаза рыбины, - ЗАПОМНИ, что если ещё раз кого-нибудь из ребят укусишь, я тебя обязательно поймаю, и уже не отпущу, на котлеты отправишься. Моё слово – закон. Понятно?!
- Понятно, понятно, - ответила за сома Маша, - погладив того по голове. – Ох, скользкий какой! Ты уж, пожалуйста, больше не кусай никого из нас, живи в своей реке, охоться сколько влезет, но только на рыбёшку. Запомнил, мой хороший?
Сом конечно же молчал в ответ, ведь рыбы не могут говорить, но его взгляд говорил очень о многом. Казалось, что он всё понял, и условия принял. Василий с Машей выволокли клетку к воде, мальчик отбил крышку, и сом устремился в реку.
- Пооомни! – крикнул ему вслед Василий.
- Ты поступил правильно, - поддержала его Маша, - животные никогда не убивают на охоте больше, чем им требуется для еды. Только человек ненасытен, только человек может убить ради удовольствия. Тогда он сам превращается в безумного зверя. Нельзя таким становиться.
- Ну ладно, - вздохнул Василий, - конструкцию я завтра разберу, поехали домой, только давай длинной дорогой, что-то мне сегодня снова с быком встречаться не хочется.
Они сели на велосипеды и отправились по домам. Пока они ехали Маша успела подумать: «Какой охотничий денёк выдался. Вначале, охотились на нас, потом уже охотились мы сами. Но, по крайней мере, никто в результате сильно не пострадал. И то хорошо».
А Василий ехал и думал: «Всё-таки женщин на охоту брать не стоит, сдерживают они нас, мужчин в битвах, не дают развернуться, слишком уж в них инстинкт самосохранения развит».
О чём думал сом, уплывая вверх по реке, мы никогда не узнаем, но самое интересное то, что больше о нём в этих краях никогда не слышали.
О чём же думал бык, застывший, как статуя, на лугу, мы можем только догадываться. Но наверняка среди его мыслей была и та, что от женщин одни беды: ведь если бы не эта «свирепая» девочка, то как бы он порезвился с глупым мальчишкой, как бы пободал его велосипед, потоптался на нём.
Глава 48. В которой Маша применяет тонкое искусство маскировки.
Маша вернулась домой почти к ужину.
- Ну что, где была, что видела? – спросила её бабушка.
- Ох, бабушка, - стала рассказывать Маша, - на реке была, сома видела, и представляешь – даже гладила. Василий всё-таки его выудил. В этот раз без жертв обошлось. Мы с сомом серьёзно поговорили, насчёт чтобы не кусал больше никого, и отпустили.
Про быка Маша по скромности решила умолчать, с ним всё могло закончиться не так благополучно. Чего бабушке зря волноваться?
- Ну Василий, ну рыболов, - удивилась бабушка, - всё-таки очень упорный мальчишка растёт, толк из него будет. Мой руки, садись, покормлю тебя. Кстати, пока тебя не было, к тебе девочки заходили, приглашали на площадь вечером поиграть. Так что, если хочешь, то сейчас самое время.
Маша быстренько поела, потом выкатила велосипед из сарая и поехала по деревне. Велосипед – это вам не пешком ходить, намного приятнее, и, что ещё важнее, намного быстрее. Вжик – и вот на месте.
Все уже собрались. Не было только Саши, он, оказывается, ногу подвернул и сидел дома. Ребята обступили Василия, который что-то им очень увлечённо рассказывал, при этом отчаянно жестикулируя.
«Наверно, про сома хвастается, - подумала Маша».
- Ну Маша, - обрадовался Василий, увидев её, - ну подтверди ты им, что ты своим киаем быка остановила. Не верят ведь.
- Так что, это правда? – уставилась на неё Оля.
- А здесь можешь показать? – спросил Глеб.
- Да, да, покажи нам, - стали все просить наперебой, - ну киайкни немножко, ну что тебе стоит. Вон - козёл пасётся, давай на нём.
- Нет, ребята, - стала отказываться Маша, - это не аттракцион, такое можно только на пределе всех сил, и физических, и эмоциональных, я сегодня уже точно больше не смогу. Как-нибудь потом, в следующий раз давайте.
- Ну ладно, - недоверчиво проговорил Гоша, - в следующий, так в следующий.
- А во что играть будем? – спросила Маша.
- В прятки конечно, - ответила Катя. – ну раз все собрались, давайте считаться.
- А правила? – спросила Маша.
- Ты что, в прятки никогда не играла? - уставился на неё Глеб.
- Как-то не получилось, - пожала плечами Маша, - но это не страшно, я быстро учусь. Вы только правила расскажите, и всё.
- Правила такие, - начал объяснять Василий, - сейчас посчитаемся и выберем во́ду – того, кто будет водить. Он отворачивается к вот этой доске объявлений, не подсматривает и считает. Все в это время разбегаются и прячутся. Потом во́да всех начинает искать, а как найдёт кого, должен сразу добежать до доски и его застукать, а если ты его опередишь, то кричишь: «Палочка за себя» - значит тебя не нашли. А кого найдут первого, тот будет следующим во́дой. Но если последний успеет застукать и себя, и всех остальных, то во́да остаётся прежний. Понятно?
- Понятно.
- Ну тогда давайте считаться.
Все выстроились в кружок, Василий начал считалку, тыкая указательным пальцем на каждом слоге в каждого из ребят по очереди.
Водить выпало Глебу. Он упёрся лбом в доску объявлений, прибитую к деревянному электрическому столбу, и начал считать:
Все бросились наутёк, кто куда. Маше некогда было следить за всеми, она заранее выбрала себе место и устремилась туда во всю прыть, тем более, что бежать-то особо и не пришлось. Настоящий мастер боевых искусств должен овладеть и техникой хенсодзюцу, то есть искусством скрытности и маскировки. А это подразумевает, в свою очередь, и умение смешаться с окружающими, перевоплотиться в кого-нибудь.
Окружающими на деревенской площади были две беседующие женщины, сидящие на скамеечке у ближайшего дома, в одной из которых Маша узнала бабушку Василия, а второй оказала бабушка Кати и Гоши. Маша быстро села на скамеечку рядом, поздоровалась, с позволения Нины Ивановны, конечно, накинула на себя её лежащую рядом кофту, повязала на голову свой шейный платок, взяла газету и раскрыла перед собой, делая вид, что читает.
Как раз в этот момент Глеб оторвался от доски объявлений и стал внимательно осматриваться. На улице никого не было видно, кроме мирно беседующих на скамеечке трёх бабушек, одна из которых читала остальным газету. Двоих из них он знал, а третья, сразу видно, что городская, раз с газетой и читает всем новости, очевидно, приехала к кому-то в гости. Глеб стал медленно по спирали обходить площадь, постоянно оглядываясь и высматривая, и постепенно увеличивая радиус обхода. Маша уже давно прибежала бы первой, но ей было гораздо интереснее посмотреть, чем всё закончится дальше, поэтому она продолжала закрываться газетой, изображая из себя читающую старушку, и внимательно следить за мальчиком сквозь дырочку в газетном листе.
Первой не выдержали нервы у самой младшей. Оля решила, что Глеб уже отдалился от неё на достаточное расстояние, выскочила, как чёрт из канавы, и понеслась к столбу с доской объявлений. Глеб может быть её и не заметил бы, но не услышать такой слоновий топот он просто не мог. Мальчик тоже рванул к столбу и, к большому разочарованию Оли, успел первым, опередив её всего на шаг. Хватив по доске рукой, он открыл рот, чтобы закричать и застукать Олю, но вместо этого захрипел и заплевался. Девочка не растерялась и успела стукнуть по доске: «Стуки-стуки за себя!». Она с гордым видом прошествовала мимо Глеба, который всё прокашливался и отплёвывался. Как оказалось, Олю спасла обыкновенная муха, которая по известной только ей самой причине залетела мальчику в рот.
- Это нечестно! – возмутился Глеб. – Я первый успел.
- Честно, нечестно, а всё по правилам, - возразила Оля, - не сказал – проиграл. Все ребята подтвердят, если ты, конечно хоть кого-нибудь отыщешь.
- Никуда не денутся, - запальчиво произнёс Глеб, - и ты бы никуда не делась. Сейчас всех найду.
Он снова стал обходить площадь по спирали, постоянно озираясь, застывая на мгновение и прислушиваясь. Потом решил применить хитрую тактику: вытянув руку и показывая пальцем в кусты неподалёку закричал: «Вижу тебя, в кустах!». Тут нервы не выдержали у Василия, в кустах прятался именно он и, решив, что его обнаружили, попытался добежать до столба первым. Но ничего не вышло.
- Стуки-стуки за Василия! – прокричал Глеб. – Ну что, – победно обратился он к Оле, - вот первый трофей. Первая курица жмурится.
- Так нечестно! – пытался сопротивляться Василий. – Ты не видел меня!
- Честно, нечестно, а всё по правилам, - возразил Глеб, - не видел, но застукал. Все ребята подтвердят, что ты теперь новый во́да.
Глеб приступил к дальнейшим поискам, а Оля с Василием, от нечего делать тоже стали ходить да высматривать ребят, подначивая при этом Глеба. Когда тот приближался к какому-нибудь потенциально опасному кусту, он хором вопили: «Топор, топор, сиди как вор, и не выглядывай во двор!». Или вдруг демонстративно отворачивались в другую сторону и как бы кому-то кричали: «Пила, пила, лети как стрела!». А если мальчик просто стоял, да осматривался, хором кричали ему: «На месте кашу не вари!». Глеб от этого то сам нёсся как угорелый к столбу, то нервно подпрыгивал, в общем, испытывал значительные моральные и физические перегрузки.
Но Глеб не сдавался. Не находя никого из спрятавшихся, он снова пошёл на хитрость. Вдоль дороги тянулась канава, заросшая кустами, кое-где встречались дубы и берёзы. Из такого места уже один раз выскочила Оля, тут же могли скрываться и остальные. Заходить глубоко в кусты было нельзя, ведь если кто-нибудь выскочит из них и побежит к столбу, то за ним можно не успеть. Лучшей тактикой в бою было бы обстрелять кусты, но это был, во-первых, не бой, а во-вторых, правила такое не разрешали. (Ну сами представьте, сидите вы в кустах, прячетесь, а тут вам в лоб прилетает. Ну кто на такое согласится?) Поэтому Глеб решил обстрелять кусты не камешками, а словами. Выбрав удобное место, с которого он мог бы быстро умчаться обратно, как раз рядом с дубком, он дурашливым писклявым голоском заголосил:
Пока ничего не происходило, Глеб продолжил:
Тут над головой сочинителя раздался оглушительный хохот, потом зашумело, затрещало, и прямо на спину автора с воплем свалился сам главный персонаж его опуса.
Василий с Олей согнулись от смеха, Глеб согнулся под тяжестью Гоши, потом все уже валялись на траве: одни - корчась от хохота, другие – пытаясь вылезти друг из-под друга. Смеялись даже бабушки, и даже один стог за канавой почему-то подозрительно содрогался, хотя в тот момент было совершенно безветренно.
Глеб всё-таки оказался покрепче Гоши. Он первым вскочил и бросился к доске объявлений.
- Стуки-стуки за Гошу! – прохрипел Глеб, и без сил опустился на траву.
- Слушай, это нечестно! – подошёл Гоша. – Ты бы меня никогда не нашёл, если бы я не засмеялся.
- Честно, нечестно, а всё по правилам, - возразил ему Глеб. – Хочешь – смейся, хочешь – не смейся, твоё личное дело. Выдержки тебе не хватает, завтра я тобой подзаймусь, будем твой дух тренировать.
- Это твой дух тренировать надо, - заявила Оля, - ещё ни одну девочку не застукал. Где Катя, где Маша?
- А кто их знает, где они? – недовольно буркнул Глеб. – Спрятались, наверное. Небось тоже на дерево полезли, или в канаве где-нибудь спрятались.
- Отдохнул? – уточнил Василий. – Давай, продолжай искать.
Делать нечего, нужно искать, хоть день уже и двигался к закату. Глеб решил внимательно пройтись под деревьями. Чем же выманить девочек из укрытий? Гадкие стишки уже не пройдут, «Я тебя вижу» тоже. Ещё и ребята хвостиком ходят и подзуживают. Осмотр деревьев делу не помог. И тогда Глеб придумал: он просто достал свой мобильный телефон из кармана и набрал Катин номер. И что бы вы думали, стог то оказался музыкальным – из него полилась замечательная мелодия.
Ага! – довольно закричал Глеб и, подбежав к столбу выразительно продекламировал. - Стуки, стуки за Катю, она в стогу сена!
Катиному разочарованию не было предела.
- Так нечестно! – возмущалась она. – Ты меня не нашёл! Ты даже не убедился, что я в стогу прячусь! Мало ли у кого телефон играет, а может кто-нибудь его обронил там.
- Ага, как же, - ухмыльнулся Глеб, - ты то свой никогда не обронишь, он у тебя на шее на шнурке висит, никогда не свалится. А такой дурацкой мелодии, как у тебя, ни у кого здесь нет, и не будет, надеюсь.
(Вы не подумайте, что Глеб не любил классическую музыку, но «Концерт № 1 для фортепиано с оркестром си-бемоль минор» Петра Ильича Чайковского, причём только начало первой части, он действительно слушал лишь из Катиного телефона, а когда начинались громогласные аккорды, он всегда почему-то подпрыгивал. На всех эта потрясающая мелодия действует по-разному, Глеба она потрясала в прямом смысле слова.)
Катя обиженно надула губки и отошла в сторону.
- Ма-шааа, - закричала она на всю округу, - не сдавааайся, не поддавааайся ему, и звук на телефоне выыыключи!
- Что, женская солидарность? – ехидно спросил Глеб. – Ничего, сейчас и вашу Машу найду. От меня здесь никто не укроется.
Мальчик снова с осторожностью стал обходить площадь, поглядывая и за соседские заборы.
А тут, как назло, Васина бабушка засобиралась домой. Она, оказывается, тоже любила смотреть «Седьмую грядку». Пришлось Маше отложить газету и снимать кофту, и ребята на площади не заметить её уже просто не могли.
- Аааа! – завопил Глеб и бросился к столбу.
Маша вопить не стала, зачем расходовать впустую силы, которые она так старательно накапливала последний час, но тоже бросилась к столбу.
Вот она была только что у скамейки, а вот она уже у доски объявлений: «Стуки-стуки за всех!». А Глеб даже и половину расстояния не пробежал, хотя они были приблизительно на равном удалении.
- Проиграл, проиграл, - довольно затараторила Оля, - теперь тебе снова водить. А потом повернулась к Кате: «Слушай, Кать, а ты что не рванула из стога, когда Гоша на Глеба завалился?»
- А я от смеха двинуться не могла, - сказала Катя, - ну так это уморительно выглядело, тряслась только, да рот закрывала. А потом уже поздно было.
- Поздно сейчас, - сказал Василий, - темнеет, переигрывать уже не будем, давайте завтра продолжим.
Пообсуждав ещё немножко кто и как прятался, что в этом мире честно, а что нечестно, хваля Машу и удивляясь её сообразительности, договорившись на завтра на это же время, ребята начали кто расходиться, а кто и разъезжаться по домам.
Глебу было по пути с Машей, и они поехали вместе.
- Знаешь, Маша, - похвалил он, пристроившись рядом на велосипеде, - сколько я играю в прятки, но такой тактики ещё никогда не встречал. Ты – большая умница, я тебя прямо зауважал. Давай дружить.
- Давай, - согласилась девочка, - только я и так со всеми вами дружу, если ты не заметил, но если хочешь лично, то пожалуйста.
Так они доехали вначале до дома Глеба, где он попрощался с Машей, а дальше она продолжила путь уже одна.
«Вот ведь как интересно, - думала Маша, крутя педали, - ведь практически каждый возмущался, что было нечестно, но всем, тем не менее, игра нравится, и все играют. То есть вначале, пока у тебя всё хорошо - всё честно, но как только ты проиграл, то сразу же и нечестно. Зачем же тогда играть, если каждому по отдельности нечестно? Все соглашаются играть по единым правилам, и это всем нравится, но каждый проигравший тут же начинает эти правила толковать, и ему это уже не нравится. Один большой плюс состоит из множества маленьких минусов, но в математике если к минусу прибавить минус, то получится тоже минус. Парадокс. Или так всегда получается: у одних одна своя правда, а у других другая, не такая? А ведь как много людей на Земле живёт, трудно всё-таки нам всем договариваться. Отношения между людьми – это очень тонкое
Глава 49. В которой Маша беседует с бабушкой о человеческой жестокости.
Дома бабушка, как всегда, уже подрёмывала в кресле перед телевизором, где шла какая-то очередная серия «Седьмой грядки», там опять что-то бурно обсуждали, какое-то удобрение. Но на бабушку это действовало исключительно успокаивающе, она мирно посапывала. А может это Тихон действовал успокаивающе – он тоже мирно посапывал у неё на коленях. В общем, всем было хорошо.
На столе стоял оставленный для Маши стакан молока с горбушкой хлеба. Девочка перекусила, потом пошла проверила закрыт ли сарай с животными, вернулась домой, а бабушка с котом чудесным образом уже переместились в кровать. Пожелав всем спокойной ночи Маша почитала ещё с часик, и тоже уснула.
«Странно, - подумала она во сне, - кто это разговаривает с бабушкой, если я сплю. Уж не Крот ли решил её разбудить, чтобы она меня жалела? Ну сейчас я ему задам! Хотя нет, для Крота это слишком громко и слишком низко». И тут она поняла, что на самом деле уже не спит, и что уже наступило утро, и что бабушка действительно разговаривает, но не дома, а на улице, и не с Кротом, а с каким-то сердитым мужиком.
- А я вам говорю, что это она моего Бодуна испортила, так все говорят, - продолжал гудеть возмущённый мужской голос, - я его едва под утро с места сдвинул. Теперь это не боевой бык, а какая-то ходячая меланхолия: только смотрит задумчиво, да цветочки нюхает. Уж сколько раз мог боднуть меня, пока вместе шли – ничего, и на собак больше не кидается. Испортили мне такого зверя! Как я его на корриду готовил! Знаете, какие деньги мне за него испанцы пообещали?! У них такого свирепого быка уже сто лет не было!
Маша всё поняла. Она выглянула в окно: над бабушкой возвышался здоровенный мужик, с таким же чубчиком, как и у его быка, такой же чернявый, и размахивал руками. Кулаки у него были с Машину голову.
«Нужно срочно спасать бабушку» - решила Маша, и стала быстренько одеваться, поглядывая в окно.
- Знаешь, что, Николай, - заговорила бабушка, - я тебя внимательно выслушала, а теперь ТЫ меня послушай, - она ткнула его пальцем в грудь, причем тот даже попятился, - от твоего Бодуна всей деревне спасу нет, он у тебя ненормальный, бешеный просто. За тонну весом. Трактор снесёт. И ты меня хочешь убедить, что двенадцатилетняя девочка тридцати пяти килограммов так на него рявкнула, что у него случилось помутнение сознания? Да это у тебя случилось помутнение сознания! Ты как был в школе двоечником, так и остался таким на всю жизнь! У быка твоего от ярости апоплексический удар случился. И слава богу, что он ничего не успел детям сделать, а то я бы тебя вместе с твоим придуРУШным (не забывайте, что правильно писать это слово - придурочным) быком..., УХ, что бы я сделала. Ты бы Наталью пригласил его осмотреть вначале, а потом бы уже всякую чушь здесь нёс! Вот сейчас возьму хворостину, да и отхожу по попе, чтобы никому нервы не портил!
И она ещё раз ткнула его пальцем в грудь. Николай попятился к калитке, бормоча и оправдываясь:
- Да ладно, вам, Агафья Агафоновна, не сердитесь пожалуйста, ведь Василий всем рассказал, как она быка каким-то айкикоком остановила, она у вас очень необычная девочка, а необычные девочки могут намного больше обычных. Погорячился я, извините пожалуйста, я больше не буду.
Николай так всё задом, задом и быстренько скрылся за калиткой.
Тут как раз из дома на подмогу подоспела Маша.
- Бабушка, а что это за злобный неприятный дядя? – спросила она.
- Да Колька это, – усмехнулась бабушка, - он всегда хулиганом рос, я ему по молодости даже один раз всыпала за дело, так с тех пор он меня боится, издалека здоровается. А тут - на тебе, на двор припёрся.
- А детей бить непедагогично, - заявила Маша, - может он после того и вырос таким задиристым.
- В наше время было можно, - возразила бабушка, - да и дети другие были, а этот с пелёнок такой, девочек обижал, в садах яблоки воровал, учиться не хотел, даже курить в семь лет начал. А дрался так вообще каждый день, прямо как бык его. Тут уж поверь мне, никакое воспитание не поможет. Я его даже от тюрьмы один раз уберегла, а в школе столько с ним намучилась. Все мне: «Отчислите его, Агафья Агафоновна, ну сил больше нет терпеть безобразия, отчислите», а я им: «Мы – школа, мы должны вырастить из него человека». Вот растили, растили, а выросло не пойми что: вроде мужик огромный, а человек-то маленький.
- А сам здоровый такой, нависает над тобой, кулачищи как молоты летают, мне за тебя страшно стало, - сказала Маша.
- Знаешь что, - бабушка присела на скамеечку и задумалась, устремив пристальный взор куда-то в своё далёкое прошлое, - поработаешь с моё директором школы - ничего и никого бояться не будешь…
«Ну да, - подумала Маша, - часто побеждает не физическая сила, побеждает человеческий дух.
- … и ведь представляешь, - бабушка очнулась от своих мыслей, - быка на корриду готовил, аспид, деньги на этом заработать решил. Животных убивают, а публика сидит, потешается. Что за люди то такие? При этом ещё и истязают быка, пиками колют, а все сидят и наслаждаются мучениями животного. А уж если тот кого на рога поднимет – так вообще удовольствие неописуемое. А ты знаешь, что за два века этих коррид погибло более четырёхсот матадоров-пикадоров, а уж сколько их перекалечено, лошадей изуродовано – тысячи. И всё ради привлечения толпы, ради её денег.
- Это бабушка, - пояснила Маша, - как раз проявление животных инстинктов человека. Всё тёмное внутри него, жестокое, чёрное вылезает наружу и требует крови. Попросили бы соседа, чтобы в нос дал, - и сразу бы весь запал вышел, да и кровь бы пролилась, сами бы над собой и потешились.
- Вот-вот, внученька, - согласилась бабушка, - именно так. Этих зверей в клетке держать нужно, а не потакать им. Ведь некоторые до того расходятся, что потом миллионы других на войну ведут ради своих амбиций, как баранов на убой. А может этим баранам так и надо, раз соглашаются смерть нести ради прихоти другого?
- Нет, бабушка, - не согласилась Маша, - это уже политика, в международных конфликтах уже другие законы.
- Законы, Машенька, всегда одни и те же, - посетовала бабушка, - жестокость, и жадность. Большинство войн заканчивается как раз ограблением побеждённых народов, и ради этого эти войны и начинают. А народам своим сказки рассказывают про всякие святые идеи, да освободительные походы, и на чужих жизнях богатство себе устраивают. Толпа на то и есть толпа, что мышления у неё нет, в этом вся и беда. Представь, что какой-нибудь предводитель собирает армию, чтобы напасть на своего соседа. А люди вместо того, чтобы гибнуть из-за прихоти одного человека, возьмут и посадят его в тюрьму, чтобы знал, что вытворять. Или наоборот, какой-нибудь правитель грабит свой народ, а защищающие его солдаты, вместо того, чтобы разгонять своих возмущённых соотечественников, возьмут, да арестуют грабителя, чтобы другим впредь неповадно было. Как бы на Земле спокойнее и лучше жить стало. Вот возьми нашего петуха – любит он подраться, задиристый не меру. Ну и летал бы себе к такому же Бодуну, и бодались бы там друг с дружкой в удовольствие. А возьмись он вдруг напасть на нашего соседа, чтобы свой курятник расширить, да ещё и поссорить меня с ним из-за этого, так я его первая в клетку запру, да и не выпущу, пока не успокоится, хоть неделю.
Петух, который что-то выклёвывал неподалёку от них, на этих словах бабушки как-то уж странно покосился на неё и посеменил в сторону курятника.
- Видишь, - указала на него бабушка, - считается вроде, что глупая птица, а всё понимает. И любое животное всё понимает, и бык тот же. Даже крот, что у нас в огороде землю роет, наверняка ведь тоже о чём-то размышляет. Мы просто не можем пока знать это.
- Я полностью с тобой согласна, – поддержала бабушку Маша, - нужно тратить силы на созидание, а не на разрушение. В общем, мир всем.
А сама подумала: «Эх, бабушка, знала бы ты, как сейчас права. Уж Крот то этот так всё понимает, что я сама часто понять его не могу, настолько заумные мысли в его голове рождаются».
Глава 50. В которой Маша, выполняя обещание, данное Кроту, так его перевыполнила, что лучше бы и не выполняла, а всё потому, что делала это не сама и забыла, что за выполняющим, а проще говоря, выполнителем, при делегировании полномочий всегда требуется контроль.
В этот момент за забором остановилась машина, хлопнула дверь, открылась калитка, и во двор вошёл дедушка Василия, неся канистру.
- Всем доброе утро, - поздоровался он, - вот привёз вам бензин, куда поставить?
Несмотря на возраст, дедушка Василия выглядел очень хорошо: такой же светлоголовый, как и его внук, правда уже без такой шевелюры, среднего роста, подтянутый, молодцеватый, с искринками в серых глазах, и доброй улыбкой, прячущейся под пышными пшеничными усами.
- Здравствуй, Матвей, - поздоровалась бабушка, - спасибо тебе большое, поставь её у сарая, пожалуйста.
Матвей Дмитриевич отнёс канистру к сараю и вернулся:
- Что-то ты, Агафья, давненько у нас не бывала, заходи в гости, Нина рада будет.
- Так пока до вас дойдешь, уже и обратно идти пора – день к закату клонится, - пошутила бабушка. – Это вам проще – сели в машину и доехали до меня. А то пешком в наши то годы уже не очень и хочется в даль такую тащиться. Уж лучше вы к нам. Лето же, у меня и огород, и живность, и внучка. На путешествия времени нет совсем. Лучше привози сюда Нину как-нибудь, посидим, поговорим, чайку попьём, вспомним былое.
- Ты что это? – удивился Матвей Дмитриевич. – Какие полдня? Тут всего-то до нас пара километров, а на велосипеде вообще десять минут будет. А в нашем возрасте это даже необходимо – и для лёгких, и для сердца, и для мышц, и даже для мозга.
- У меня для всего этого огород есть, - ответила бабушка, - вверх, вниз, вверх, вниз – тут тебе и лёгкие, и сердце, и мышцы, и даже мозг работает. Очень, знаешь ли, полезные упражнения, особенно, когда ещё и солнце припекает. А на велосипеде теперь внучка ездит, и, кстати, всё время с твоим внуком.
- Да знаю я, - улыбнулся дедушка Василия, - зато у него столько новых дел появилось, и впервые! даже собственная барышня.
- Это я что ли? – не поняла Маша. – Я не его, я бабушкина. Но с ним интересно, мне нравится.
Тут как раз за забором звякнул велосипедный звонок, и во дворе появился сам Василий.
- Деда, привёз? – с ходу то ли спросил, то ли сообщил всем мальчик.
- У сарая оставил, - сказал Матвей Дмитриевич, - иди, заправляй косилку. А я поеду, дела ждут. Так что бывайте здоровы, - попрощался он, - а ты, Агафья, не забывай – всего-то десять минут!
Василий быстро заправил бензин, и покатил газонокосилку к огороду. Маша было направилась за ним, но бабушка её остановила:
- А ты, Машенька, со мной пойдёшь, нужно прополоть грядки и всё полить.
Из открытого окна Машиной комнаты спрыгнул Тихон и, гордо подняв хвост, отправился за бабушкой.
«Вот ведь, какие у нас женские преимущества есть, - подумала девочка, - можно лишь улыбнуться, да посмотреть ласково, а тебе уже и траву всю перекосить готовы. И дрова поколоть, если надо. А что, это хорошая идея!»
На огороде ничего нового и интересного не произошло. Клубника наливалась спелостью, подрастали лучок, укроп, свёкла, морковь, в парнике появились первые маленькие огурчики и крошечные зелёные помидорки, между которыми деловито летали пчёлы, припекало солнышко, было хорошо.
В этот раз прополка пошла гораздо быстрее, Выдёргивая травинки-соринки девочка вспомнила смешные стишки Глеба про Гошу, как тот полол огород: «… ни морковка, ни чеснок – выдрал с корнем всё знаток». Тут главное – не перепутать. Но бабушка была рядом, и перепутать у городского жителя всходы чеснока или моркови с сорной травой, что весьма обычное дело, под чутким бабушкиным надзором просто невозможно. Тут вам всегда всё подскажут и про всё объяснят.
Чтобы как-то себя занять во время этого ответственного, но весьма скучного занятия, Маша стала считать вырываемые травинки. Она не упустила ни одной, а перейдя на вторую сотню даже и не устала. Зато устал Василий – мальчик носился с тарахтящей косилкой как очумелый, пытаясь всё быстро закончить. И ему это удалось, он скосил практически всё. Единственное, что чудом сохранилось – это так почитаемый Кротом островок лопухов у самого забора, да и то потому, что косилке такое было не под силу из-за их размера, ту нужно было косой проходить.
Окинув взглядом скошенное, Маша поняла, что всё-таки она кое-что упустила, вернее кое-кого - Василия. Как теперь скрывать
- Спасибо, Васенька, - поблагодарила бабушка,- ты нас очень выручил. А участок теперь какой красивый стал! Маша – обратилась она к внучке, - принеси из дома крынку молока с чашкой, подкрепим силы труженику.
«Пожалуй, мои силы тоже нужно подкрепить», - подумала девочка и вернулась из дома с тремя кружками.
Молоко было вкусным, уже чуть остывшим, но как раз, чтобы немножко охладиться в жару и не простудить при этом горло. Василий выпил кружку, облизнулся, прямо как кот (кстати, ему Маша тоже плеснула в мисочку), вытер рот рукавом (ну что поделать, коли такая дурная привычка ещё встречается у некоторых мальчишек) и уставший, но довольный распрощался и покатил домой.
- Не забыла про прятки? – спросил он Машу напоследок. – Мы сегодня во столько же доигрываем. Не опаздывай.
- Не забыла,- успокоила его Маша, - обязательно приеду.
А сама подумала: «Какие прятки! Что я теперь Кроту скажу? Где теперь соревноваться завтра? Что делать?»
Ответа на этот извечный вопрос девочка пока не находила. Она обходила участок, пытаясь высмотреть место, где можно было бы укрыться от глаз, но Василий постарался на славу: зелёный ежик газона покрывал весь бабушкин участок. Единственное, что можно было сделать – это переместиться за забор, на луг, и за стеной травы начать косить там. Но как это объяснить бабушке? А объяснять пришлось Кроту. Он появился из-под земли прямо под ногами у девочки.
- Эх, Маша, Маша, - огорчённо произнёс Крот, - и как же нам теперь ползти, нас же отовсюду будет видно. Что, нельзя было оставить полоску высокой травы?
«Это не я, это Василий», - чуть было не сказала в своё оправдание Маша, но вовремя остановилась, и ей стало неловко от того, что собственное упущение она сваливает на другого. Очень как-то по-детски получалось.
(Когда кто-нибудь из вас со временем станет
«Ну да, - решила Маша, - из меня вышел пока только хороший руководитель: вместо того, чтобы водить головой и следить, как Василий косит траву, я водила руками, выпалывая сорняки. И работа сделана не так. В руководстве всё-таки, важнее голова. В следующий раз лучше буду
Глава 51. В которой Маша решает проблему Крота, и приходит к выводу, что дарить подарки – это весьма непростое занятие, потому, что далеко не каждое дарованное тобою идёт во благо и вызывает радость у одариваемого.
Крот, уставившись на Машу, ожидал ответа.
- А вы знаете, - придумала девочка. – раз у нас сейчас нет высокой травы, чтобы укрыться, то можно её найти там, где она есть. Вот у нашего соседа, например, у дяди Сени. Давайте у него проведём
- НИ ЗА ЧТО! – раздельно, как по слогам, произнёс Крот. - Это ужасный человек, колдун. Он меня очень сильно обидел.
- Как это? - Маша недоумённо уставилась на Крота.
- А так это, - начал объяснять Крот, - было это весной, в снегогон.
И тут же закончил, потому, что Маша сразу же встряла с вопросом:
- А что это за снегогон такой?
- Название, - недоумённо ответил Крот. Вы что, свой месяцеслов не знаете?
- Какой такой месяцеслов? – не поняла девочка. - Что-то вы всё на каком-то непонятном языке изъясняетесь, ничего не понимаю.
- Это вы непонятно изъясняетесь, - стал терпеливо объяснять Крот, - а я говорю, и говорю вам на вашем же родном русском языке. Ваш латинский апрель на Руси снегогоном назывался, когда снег таял, ручьи бежали. А сейчас у нас не июнь, от римской богини Юноны, а изок, то есть кузнечик, коих в это время в изобилии. Вон, посмотрите, - показал он лапкой, - как раз один такой сидит. И ваш римский календарь - это просто месяцеслов. У вас в языке своих настоящих русских слов хоть осталось сколько-нибудь? Или сплошные заимствования? У меня начинает складываться впечатление, что может вы вообще народ собирательный, перекочевавший сюда из древней Италии, Греции, Германии, Франции и
Маша начинала понимать, что Крот своими рассуждениями скоро дойдёт до того, что у него есть не только права окружающих, но и гражданские права. И что именно они, кроты, здесь коренное население, а не россияне. И что если так пойдёт дело дальше, то и права на этот бабушкин участок можно оспорить. Представляете, какой судебный процесс развернётся – кроты против Российской Федерации. Еще, чего и гляди, в Европейском суде по правам человека поддержку найдут. Денег у них на это напасено навалом, и не в виде пустых бумажек-банкнот, а самых что ни на есть настоящих драгоценных камней. И всё из-за чего – словаря русского языка. Просто ужас. Нужно было срочно менять тему.
- Да, что это я? Переучилась совсем, очевидные вещи забывать стала, - затараторила Маша, чтобы сбить Крота с мысли, - конечно снегогон. У меня вообще день рождения в ….. (тут она порядком призадумалась, ведь нужно было как-то не промахнуться со словом «сентябрь», найти какое-нибудь его название, более или менее походящее на старорусский язык)… в листопад (нашлась Маша, внутренне готовясь к тому, что такого названия еще не встречалось).
- Ааа, - обрадовался Крот, - пришёл листопад – и лист облетел. Хмурень это, от того, что небо хмурится. Вы поэтому такая хмурая всё время?
- Я не хмурая, - не согласилась Маша, внутренне радуясь, что догадалась, - я серьёзная, и не всё время, просто мне много учиться приходится. Современная городская жизнь, знаете ли, совсем непроста. Постоянно какие-то вызовы возникают. Да и на уроках особо не повеселишься.
- А вы дома веселитесь, - посоветовал Крот, - придёте домой из школы и смейтесь сколько влезет.
- Что я, дурочка что ли просто так смеяться? – удивилась Маша. – Смех без причины – признак дурачины.
- А вы найдите причину, - предложил Крот.
- А вы сами найдите, - предложила Маша. – Вот вам сейчас смешно? А ну-ка, посмейтесь.
- Ха-ха-ха, - попытался Крот, - не получается.
- Вот и у меня не получается, - сказала Маша. – Чтобы смеяться, особое настроение нужно, или увидеть, услышать что-нибудь смешное. Ну да ладно с этим, лучше скажите, когда вы сами родились? – озадачила она Крота.
- А вот этого я не знаю, и не знаю, почему не знаю, - задумался Крот. – А с другой стороны, - начал он рассуждать, - если мы не ведём записей, то как нам тогда помнить. Единственное, что мы помним, это когда год проходит, - очень удобно отмечать по солнцестоянию, и тогда запоминаем сколько нам прошло лет. Вообще-то, пора осваивать письменность. Бумага у нас под землёй не сохранится, но вот высушенная кора очень даже. На ней можно корябать. Только придётся нам ваш алфавит заимствовать, а то свой придумывать ещё нужно, а это очень сложно. Вы ведь поможете?
- Конечно помогу, - заверила его Маша, а про себя подумала: «Что-то это заимствование алфавита мне напоминает».
- Так вот, - продолжил Крот, - в один из дней снегогона, а это был четверг, я это хорошо запомнил, потому что утром пролез в курятник за яичком, а ни одного уже не было, а ваша бабушка объясняла вашему соседу, что и ему яичек сегодня не даст, потому что в Чистый четверг их нужно красить, зато потом принесет покрашенных. Так вот в тот четверг, не знаю почему он чистый, и зачем тогда, если он чистый, чистые яйца закрашивать, ваш сосед - дядя Сеня - рано утром, как раз, когда я вылез из курятника ни с чем, вышел из своего дома, оседлал кочергу и трижды обскакал на ней вокруг всего своего участка, приговаривая: «Крот, крот, не ходи в мой огород, в день Страстного четверга, тебе в попу кочерга!» Вы представляете такое?! – стал возмущаться Крот. - Угрожать мне кочергой, да ещё так грубо! Я ведь ему ничего плохого не делал, ещё и участок обрабатывал добровольно, проходы в земле рыл, чтобы почва дышала, и всё росло лучше. А он меня за это кочергой! Я тогда очень, очень обиделся, и больше ему на участке не помогаю. Вот у него теперь всё и завяло, сами видите. А ведь что всего хуже – его проклятье сработало! Эта кочерга, эта печная клюка – ведь ещё и символ молнии. И меня как раз на днях этой молнией и поразило. Видите, какие вы люди злые и мстительные, - вздохнул Крот.
- Да нет, - стала успокаивать его Маша, - это случайно, нечаянно вышло. Ну мало ли какие глупости наш сосед говорит. Не всё, что люди говорят, нужно воспринимать серьёзно, мало ли что сболтнут не думая.
- А зачем вы тогда говорите? – не понял Крот. – Если то, что вы произносите не имеет смысла, то зачем это произносить?
- Потому, что у некоторых, - начала объяснять Маша, - вначале вылетают слова, причём часто на нервной почве, неосознанно, а потом уже сознание подключается. И обычно то, что произносят вначале, совершенно не то, что надо бы было произнести если чуть подождать и подумать. В общем, налицо задержка в обработке мыслей в голове. Так, к сожалению, устроен человек.
- Я же говорил, что вы - несовершенные животные, - поддакнул Крот, - а всё пытаетесь свои правила всем навязывать. Нехорошо так, неправильно.
«Как-то непривычно себя животным ощущать, - подумала Маша, - хотя мы действительно состоим в отряде приматов вместе с обезьянками».
- Ну что поделать, - сказала девочка, - ничего в этом мире нет идеального, но мы совершенствуемся.
- Вот и мы будем совершенствоваться, - пообещал Крот, - вначале сплотимся на соревнованиях, потом освоим письменность, потом изучим ваши науки, потом наладим производство, для начала колбас, потом выкупим здесь всю зем.., - на этом слове он как-то поперхнулся и замолк.
- Что вы выкупите? – переспросила Маша.
-
- А где же вы землянику выкупите, если она в лесу растёт, да кое-где на огородах.
- Ну тогда саженцы купим и посадим, места навалом, хоть на лугу, - решил Крот.
Маша собралась было объяснить Кроту, что на лугу ничего посадить не удастся, так как эта земля уже принадлежит кому-то, но решила, что переходить на земельные отношения не стоит, мало ли что ещё придёт Кроту на ум, вдруг они ещё здесь своё землеустройство затеют? А так и опять до Европейского суда по правам человека недалеко. «Не буди лихо, пока оно тихо», - вспомнилось ей.
- Так вот, насчет соревнований, - вернула она Крота к проблеме, - нужно где-то найти место. У нас всё скошено, и днём вас здесь будет видно со всех сторон.
- А когда нас здесь нельзя будет увидеть? – поинтересовался Крот.
- Ночью, конечно, - ответила Маша, - когда все спят, но ночью темно, вы и сами ничего не увидите. Хотя, погодите-ка, мне кажется я придумала, - обрадовалась девочка, - ведь на рассвете здесь все ещё спят, кроме петуха конечно, и никто вас не увидит: ни бабушка, – она раньше семи не встаёт - ни дядя Сеня, - он вообще поспать любит. Да и светло уже совсем. Я будильник под подушку положу и проснусь, и всё устроим в нужном виде.
- Так я же со всеми в полдень договорился, - расстроился Крот, - мне что, опять всех обегать нужно?
Ну, не знаю, что и предложить ещё, - задумалась Маша, - у нас всё скошено, да и в полдень бабушка ещё часто в огороде бывает, у дяди Сени вы не хотите. Единственное не заросшее место – это дорога, но тут вас любой увидит. Так что выхода особо нет, только на рассвете. Петух вам старт и подаст своим ку-ка-ре-ку. Так что придётся вам ещё разочек всех посетить сегодня. И не советую затягивать. А завтра рано утром здесь вдоль забора и соревнуйтесь. Я положу две длинные палки. От одной вы начнёте соревноваться, а у другой закончите. Сама спрячусь рядышком с секундомером и запишу время победителя. Да, и вот ещё что, - она стянулся с хвоста голубую резинку для волос и надела Кроту на шею, - у вас будет своё отличие, чтобы я вас могла различать, да и оставьте себе, это подарок.
(Видели бы вы Крота в это время. Если бы он мог завопить от радости, подпрыгнуть от неожиданности, заахать от удивления, всплеснуть лапами от изумления, закатить глазки от восторга и обожающе вздыхать, то всё это тут же было бы проделано и не один раз. Маше даже показалось, что у него скатилась слеза от умиления – так ему понравился этот подарок.)
- Вы просто не представляете, как это мне нравится, - растрогался Крот, - огромное вам спасибо, Маша, мне никто и никогда не дарил ничего подобного, какая же это красота, как же мне теперь приятно, я даже всё тут же забыл про радио, навсегда, насовсем, вы мне очень, очень угодили, очень вам признателен, благодарствую, большущее вам спасибочки, я даже женюсь теперь! Всё, будьте здоровы, до завтра!
Крот всё это протараторил, как пулемёт, распрощался и исчез в норе. Маша стояла, даже немного ошеломлённая от такого проявления эмоций у совершенно неэмоционального Крота. (Обычно Крот был совершенно невозмутимый, и можно было даже утверждать, что характер у него был нордический. Если бы Маша догадалась до этого, то у неё появился бы хороший аргумент в земельных спорах с Кротом: ведь нордический характер передаётся только от северных предков, а значит и кроты тоже вполне могли быть пришлым племенем. Например, приплыли в своё время вместе с норманнами, кои в давние времена уже водились на Руси.)
«Вот те раз, - подумала она, - всего то резинка для волос, а сколько радости принесла. А мама всё собирает и собирает подарки на праздники, уж сколько всего передарила, уж скольких напоздравляла, но, чтобы так искренне, так по-настоящему радовались подарку? Я, лично, никогда такого не видела. Хотя, наверное, понятно, почему: эту резинку все на волосах используют, а нужно на шее, как ожерелье. Пожалуй, нужно поискать где-нибудь побольше размером – тогда можно подарить маме на день рожденья, пусть порадуется».
Глава 52. В которой Маша знакомится с Марфой Травницей и устанавливает новое отличие между животным и растительным миром.
Маша отправилась домой обедать. Потом она немного почитала, потом поговорила с бабушкой, потом прибрала в курятнике, где на неё по-прежнему очень косо и как-то нехорошо постоянно смотрел петух («Косоглазие у него, что ли?» – даже подумала девочка), подержала на руках результат своего первого в жизни опыта по омоложению живых существ, а проще говоря, кролика, с удовольствием погладила его мягкую шёрстку, и вернулась в дом, чтобы переодеться и начать собираться к ребятам.
Но тут в её намерения вмешалась погода, вернее непогода. (Она вообще частенько вмешивается в наши планы, причём весьма неожиданным образом. И хотя люди уже научились предсказывать разные её катаклизмы, и проводят целые метеорологические наблюдения, и даже из космоса, и даже используют при этом всевозможные народные приметы, но стопроцентного попадания в прогноз по-прежнему получить не удаётся. «Рассуждение о небесных явлениях», как называли метеорологию древние греки, не всегда приводит к правильным умозаключениям. И весьма вероятно и потому, что небесной канцелярией руководят всё-таки не люди, а несколько иные, более могучие силы.)
Так вот, не успела Маша отъехать от дома и ста метров, как на неё обрушился ливень. Небо, конечно хмурилось заранее, и Маша тоже хмурилась, наблюдая за этими приготовлениями, когда голубой небесный окрас невидимой кистью замазывали тёмно-тёмно-синим цветом. Но она надеялась, надеялась на то, что тучи пройдут мимо, и можно будет спокойно поиграть в прятки. Надежда ведь, как мы помним, остаётся с человеком до самого конца, но здесь, увы, не случилось. Тучи, или кто-то, кто над ними, решили, что всё произрастающее в районе деревни Лопухинки давно не подкреплялось влагой небесной, и с небывалым усердием принялись поливать. (Маша, конечно, не согласилась бы с таким выводом, ведь прошло всего четыре дня с последнего полива, и это вовсе не давно, но что толку спорить с небесами, они вон как высоко, им, похоже, виднее.)
Пришлось вовсю крутить педали домой, но всё равно обратно она явилась вымокшей.
- Ну, бабушка и ливень, - влетела Маша в дом, - вся мокрая!
Бабушка выглянула в окно, посмотрела на небо и уверенно заявила:
- Ничего, за час всё пройдет, потом радугу ловить будешь.
Маша уже переодевалась и не поняла:
- Как это ловить буду?
- Да просто, - объяснила бабушка, - у нас часто летом после такого дождя за домом над лугом радуга появляется. Красивая такая. Вот ты обуешь резиновые сапоги, добежишь до неё, если успеешь, встанешь под этой разноцветной дугой, и загадывай себе желание, должно сбыться.
Маша тоже выглянула в окно и посмотрела на небо. Вдалеке уже начинало проясняться, дождь успокаивался
- Ну ладно, пойду фазанов ловить, - сказала Маша, - где у тебя резиновые сапоги?
- Каких таких фазанов? – не поняла бабушка, - В наших краях их отродясь не было.
- Разноцветных конечно, - улыбнулась девочка, - каждый охотник желает знать где сидит фазан. Это же все цвета радуги, забыла, что ли?
Маша отыскала старые бабушкины резиновые сапоги в кладовке – они были ей слегка великоваты, но по мокрой траве лучше в таких, чем без них.
- Выпей-ка лучше чайку, - предложила бабушка, - дождь хоть и летний, но простыть после него можно совершенно по-осеннему. И волосы высуши полотенцем.
Пока Маша сушила волосы и пила чай, стало проясняться. Девочка выглянула на улицу и радостно заявила:
- Ну вот, бабушка, и фазан появился, а сидит он, оказывается на небе. Ура!!! Радуга вышла! Я побежала!
(В больших сапогах из зелёной резины, накидкой накрыться – и впрыть за порог!)
После дождя удивительно пахло свежестью. Маша неслась по лугу, пытаясь оказаться под радугой, на та всё удалялась и удалялась, как будто играя с девочкой в догонялки: подпустит чуть к себе, и снова отдалится.
- Ну так нечестно! - Маша остановилась, чтобы перевести дух. – Ну задержись пожалуйста, у меня одно очень важное желание, ну что тебе стоит?!
Но красивое воздушное перецветье не поддавалось на уговоры, лишь постепенно тая, теряя свои цвета один за другим и пропадая навсегда.
- Ну вот, - огорчилась Маша, - я за ней бежала, бежала, и не добежала. Красивая, а толку никакого.
- Чтобы поймать свою птицу счастья нужно ох как много побегать, - вдруг услышала она за спиной добрый женский голос, - у некоторых на это и всей жизни не хватает.
Маша обернулась – перед ней с лукошком в руке стояла средних лет женщина, тоже в дождевой накидке, на голове завязан красный платок и в таких же зелёных резиновых сапогах.
- А ты всего лишь разок попыталась за радугой угнаться. – продолжила женщина, - не унывай, это далеко не последняя. Ещё точно получится.
В её внимательных карих глазах отражались теплота и участие. Маша тут же успокоилась:
- Здравствуйте, меня зовут Маша, я внучка Агафьи Агафоновны, а вы из нашей деревни?
- Здравствуй, - улыбнулась женщина, - я из своей деревни, я от вас через дом живу, меня Марфа Егоровна величают. Меня все знают, я травками лечу.
- Вы бабушка Марфа Травница? – совершенно неприлично вытаращилась на неё Маша. – Но вам же как бы восемьдесят лет!? И вы же совсем глухая!?
- А что, восемьдесят - это возраст? – опять улыбнулась женщина. – Не думай о нём, и будешь всегда оставаться молодой, ну, по крайней мере в душе. А кто это тебе сказал, что я ещё и глухая – не ваш ли сосед Сеня случаем?
- А как вы узнали? – удивилась Маша.
- Так потому, что лечу его часто, болезного, - стала объяснять Марфа Егоровна. - Настои трав горькие, он их пить не хочет, сопротивляется всё время, отговорки разные придумывает, а я делаю вид, что не слышу его, что с ним попусту спорить, силы зря тратить? Вот и твердит теперь всем, что я совсем от своих трав оглохла. Глупый совсем, как ребёнок.
- Я тоже ребёнок, - сказала Маша, - но я хорошо учусь, у меня в году ни одной тройки нет.
- Молодец, - похвалила её Марфа Егоровна.
- А вы что собираете? – спросила Маша. – Разве в дождь травки собирают?
- Конечно нет, они от этого быстро портятся. Собирать их нужно утром, но только когда роса спадёт, - сказала Марфа Егоровна, - а я в лес ходила вот за чем, – она протянула Маше лукошко, в котором лежали маленький топорик и странные, чёрного цвета, комья коры, - это чага, древесный гриб. Лучше его по весне собирать, но и сейчас время подходящее. Видела когда-нибудь чёрные наросты на берёзах? – Маша кивнула. – Это он и есть. Чрезвычайно полезный. Снимает всякие воспаления и опухоли. Пока его найдёшь нужный, столько по лесу находишься.
- А я тоже цветы и травки собирала для школьного гербария, - похвасталась Маша, - здесь, на лугу, такой он красивый и удивительный.
- Да, - согласилась Марфа Егоровна, - этот луг – всем лугам луг, такой мало где найдешь, столько всего вырастает - целая зелёная аптека.
- А бабушка читала в газете, что его какой-то фонд освоения земель собирается застроить коттеджами, - пожаловалась Маша.
- Собирается, - подтвердила Марфа Егоровна, - но только мы боремся с ними, пока ничья не взяла. Этот луг замечательный, его беречь нужно, а для коттеджей этих места и другие можно найти. Ну ладно, пойдём к дому, ещё сыро здесь после дождя.
Дойдя до Машиного дома, Марфа Егоровна попрощалась и пошла к себе уже по деревенской дороге.
- Ты заходи ко мне как-нибудь в гости, - пригласила она Машу на прощание, - я тебе травки покажу, тебе понравится. Вон, видишь мой дом с зелёной крышей?
Крыша была действительно зелёного цвета и Маша, когда раньше проходила мимо, всегда удивлялась такому выбору.
- Большое спасибо, обязательно зайду, - пообещала Маша, и открыла свою калитку.
На крыльце сидел кот и внимательно наблюдал за вошедшей во двор девочкой.
- Что, Тихон, - спросила Маша, - лапки по траве мочить не хочется? Сапожек то у тебя таких нет. Видишь, как получается - животным под дождём неуютно, конечно кроме тех, что живут в воде, а растениям радостно. «А ведь какое новое отличие между сухопутными млекопитающими и растениями вышло, - задумалась она, - по отношению к дождю: нравится, не нравится. Вряд ли у биологов в их классификациях животного мира такое есть. Пожалуй, можно с этим выступить на научной конференции».
Тихон согласно мурлыкнул в ответ. Маша села рядом с ним на крылечко, взяла кота к себе на колени и стала почёсывать за ушком. (Если вы хотите послушать мелодичное урчание, то обязательно отыщите
«А вот интересно, - подумала девочка, - наш двоечник Пашка Баранов, который всякий раз, лишь только начнётся дождь, выбегает на школьный двор (конечно, только когда переменки, кто же его на уроках то отпустит), носится по лужам, размахивая руками и ловя капли открытым ртом, и ещё при этом и орёт: «Ура!!! Дождик!» - он что, дуб выходит, раз ему это нравится? Или тюлень, как морской подвид? Или всё-таки просто баран?»
Глава 53. В которой Маша завершает приготовления к соревнованию и находит своё место в цепочке человеческого развития.
Тут Маша вспомнила, что назавтра было запланировано важное массовое спортивное мероприятие. Можно сказать, даже историческое – первый в своем роде
Для начала девочка нашла в сарае две длинные палки и отнесла их на задний двор. Положив одну у угла изгороди в качестве старта, она широким шагом направилась к противоположному углу считая при этом свои шаги. На счёте пятьдесят Маша положила на газон вторую палку – это был финиш.
(Все же знают, что чтобы отмерить пятьдесят метров нужно пройти пятьдесят широких шагов.)
Но что-то здесь было явно не так. Расстояние получалось какое-то маленькое. Тут девочка сообразила, что её шаг и шаг взрослого человека несколько отличаются, и чтобы над этим долго не мучиться она решила измерить длину своего шага, поделить на неё пятьдесят метров и таким образом узнать сколько нужно будет отшагать. Тогда Маша подумала ещё раз, и поняла, что шагать абсолютно одинаково она точно не сможет, а на всех спортивных соревнованиях требуется точное расстояние на дистанциях. Рулетки у бабушки в хозяйстве не нашлось, и пришлось использовать достижение кротов: Маша перелезла через изгородь, дошла до лопушиных рогозов и сорвала один стебель.
- Вот тебе и метровая вершинка, - похвалила она сама себя за сообразительность.
Перемерив и пройдя расстояние со стеблем ещё раз, Маша отметила, что дистанция удлинилась где-то на треть. Теперь было точно пятьдесят метров.
- Стадион готов, - сказала Маша, - зрителей не хватает. Нужно поискать себе ложу (именно ложу, а не ложку: ложа – это выделенные отдельно места на стадионе, отгороженные от остальных. Обычно весьма комфортабельные, с набором дополнительных услуг, и сто́ящие значительно дороже обычных мест для зрителей).
Но, к сожалению, ничего закрытого поблизости от места проведения соревнований (сами понимаете, чтобы её никто из участников не увидел) обнаружить не удалось. Из дома и сарая было не видно, на берёзу лезть не хотелось, в редких и мокрых от утренней росы кустах сидеть было неуютно. Но, скользнув по
И
- Ну что, поймала радугу? – спросила её бабушка.
- Не получилось, - ответила Маша, - зато познакомилась с Марфой Егоровной. Бабушка, а как ей может быть восемьдесят лет, если она выглядит как наша соседка в городе, которой всего сорок пять? Также не бывает.
- Как же не бывает, если ты с ней говорила, - не согласилась бабушка. – Марфа всю жизнь травами занимается, и мать её и бабка её травницами были. Она всё лечить умеет. Она Василия вмиг бы поправила, если бы её позвали.
- А что же не позвали? - спросила Маша.
- А то, что дедушка Василия вместо того, чтобы жениться на бабушке Василия, чуть было не женился на Марфе, хотя та его и старше была. Вот этого Нина Ивановна Матвею Дмитриевичу долго простить не могла, хотя он до того за нею и не ухаживал вовсе. Но с тех пор Нина ничего у Марфы никогда не просит, да и Матвею не позволяет.
- Можно сказать, что из-за надуманной личной обиды Нина Ивановна чуть было не загубила собственного внука? – спросила Маша.
- Ну это ты загнула, кто бы в больнице позволил его загубить, - возразила бабушка. - Да видишь, и выздоровел он там очень быстро. Просто точно бы до больницы дело не дошло, позови они Марфу. У неё такие знания, каких в наше время и не найдешь среди травников. Вот потому она и людей исцеляет, и себя хранит. Знает каждую травинку, от чего помогает, сама настойки целебные постоянно принимает, вот и не стареет. К тому же и продукты у нас натуральные, и вода живая, родниковая, и воздух чистый полезный. Человеку на роду до ста пятидесяти лет написано. И жили бы все столько, коли бы себя не губили. Вот так.
- А что же она здесь живёт, – спросила Маша, - если столько всего умеет? В городе бы у неё отбоя от пациентов не было. Столько бы денег заработала.
- К ней и из города приезжают, только не любит она город. Плохое это место, нездоровое. А здесь и аптека её растёт, и корни её, а значит и сила. Да и денег у неё хватает, она же лечит людей. Ты сходи к ней, как-нибудь – много интересного для себя откроешь.
- Обязательно схожу, - пообещала Маша, - она меня уже пригласила.
- Вот и хорошо, - сказала бабушка, - ты, давай ужинай, а у меня дела, «Седьмая грядка» начинается.
Маша быстро перекусила и было пристроилась рядышком помогать бабушке в её важном деле, но через десять минут ей уже наскучило смотреть, как взрослые, и вроде как умные люди, на чьём-то огороде ведут целый научный диспут, о том, что полезнее - рафанус сативус или бета вульгарис. Причем настолько научный, что опять чуть ли не орут друг на друга, и уже в запале затоптали целую грядку этого рафануса. В общем, диспут о вульгарисе превратился в вульгарную перепалку. А по сути – какая разница что полезнее: редька посевная или свёкла обыкновенная. И та, и другая совершенно обыкновенные, и обе полезны по-своему.
Интереснее было другое – почему такое смотреть интересно? Маша сидела и размышляла. Вроде как бабушка весьма неглупый человек, даже можно сказать, что умный, ведь была директором школы много лет, а такую чушь смотрит с удовольствием. А вот Маше было совсем неинтересно. И что тогда получается? Если глупые фильмы смотрят умные люди, то кто тогда смотрит умные фильмы – глупые, что ли? Получалось всё логично. Умные и так умные, поэтому им умные фильмы не интересны, и они отдыхают от своих мыслей на глупых фильмах, а глупым не хватает умного, и они смотрят умные фильмы.
«Но я же не глупый человек, - рассуждала она, - но глупые фильмы мне не интересны, и ещё не до конца умный человек, но и заумные фильмы мне не интересны. Мне интересны не глупые и не умные, а только интересные фильмы. И кто же я тогда после этого? Хотя понятно кто – я девочка-школьница-среднеклассница, я переходный вид от человека глупого к человеку умному».
Глава 54. В которой Маша становится свидетелем грандиозного исторического события, во время которого она, впрочем, умудрилась напортачить.
Солнышко закатилось, день окончился. Бабушка, посмотрев телевизор, в благодушном настроении стала готовиться ко сну. Кот был уже давно готов, свернувшись калачиком в изножье на её кровати. Маша почистила зубы, установила будильник на своём мобильном телефоне на четыре часа утра, сунула его под подушку, чтобы не разбудить случайно бабушку, пожелала всем спокойной ночи, легла в кровать и закрыла глаза.
«Спать, - приказала она себе, - мне завтра рано вставать». Но приказ не выполнялся. Спать совсем не хотелось. «Это что же получается, - снова подумала Маша, - моё Я требует спать, а Как бы не Я само решает, когда мне спать, а когда не спать. Получается, что оно мне не подчиняется. Может я невежливо скомандовала? Будьте любезны, - попросила она на этот раз, - усыпите меня, пожалуйста. Нет, как-то звучит нехорошо. Будьте любезны, у
Маша прислушалась к своим ощущениям, но её просьба опять никакого действия не возымела. А вот бабушка в соседней комнате уже мирно посапывала.
«Вот, что значит директор школы, - с уважением подумала Маша, - привыкла руководить. Решила себе спать – и тут же спит, даже и не уговаривала своё Как бы не я, наверное».
Девочка опять попыталась усилием воли заставить себя заснуть, но ничего не выходило. «Не слушаемся, да? – рассердилась она. – Игнорируем меня, да? Мы, видите ли здесь главные. Ну ничего, пойдём другим путём».
- Тихон, Тихон, - тихонечко позвала Маша в открытую дверь. – Помурлыкай мне, пожалуйста, побаюкай, а то не спится совсем.
Что-то приблизилось в темноте, запрыгнуло на кровать, сверкнули два зелёных огонька, и по комнате обволакивающе, умиротворяюще разлилось урчание:
- Мур, мурр, муррр …..
… туК, тУК, ТУК. Всё настойчивее и настойчивее.
«Странно как-то стал Тихон мурлыкать», - сквозь сон подумала Маша.
А потом её как стрелой пронзило. Маша вскочила в кровати, спросонья ошарашенно озираясь и ища свой телефон-будильник. Телефон нашёлся под кроватью, это звонил не он, можно было спать ещё целых пятнадцать минут. Но стук не унимался, и шёл он с улицы, откуда-то из-под раскрытого окна. Маша свесилась с подоконника – ну да, это опять был Крот, опять он её будил, но в этот раз не голосом, а стучал оставленной Машей палочкой по стене дома.
- Вы опять меня разбудили, - упрекнула Крота девочка, - я могла ещё целых пятнадцать минут спать. Вы что, не видели, что палочка лежала, а не стояла?
- Некогда спать, - как ни в чём не бывало заявил Крот. – Скоро здесь будет
- Что будет многократно? - не поняла Маша. – Вы несколько раз
- Я сказал: многокрОтно, - пояснил Крот, – много кротов. У вас многолюдно, а у нас многокротно. Целое
- А, это вы, наверное, столпотворение имеете в виду, - догадалась Маша, - только вы ошибаетесь, здесь не от слова «толпа», а от слова «столп», или столб. В Древнем Вавилоне башню сооружали, другими словами столп сотворяли, и там толпа большая собралась.
- Вы сами себе противоречите, - назидательно произнёс Крот, - раз толпа сотворяла столп, то какая разница - что столпа творение, что толпы творение, натворили одно и то же. В общем, не так это и важно, главное, что СКОРО нас здесь будет МНОГО. Выходите.
- А почему вы уверены, что вы победите? – спросила Маша, выбравшись через окошко. – Вы помните, что обещали не использовать листики?
- Помню я, помню, - недовольно подтвердил Крот. – Я потому уверен, что всю ночь тренировался, пока вы тут прохлаждались, много-много раз прополз всю дистанцию, и теперь я лучше всех знаю, как её проходить.
- Так тут же пустой подстриженный и почти ровный газон, - не поняла Маша, когда они пришли на место, - тут и знать особо ничего не надо, ползи себе и ползи.
- Всё, прячьтесь где-нибудь, - потребовал Крот, - потом всё сами увидите.
Маша заняла место в первом ряду в своей отдельной «ложе». Рассвело, и было уже хорошо всё видно. Не успела она зевнуть и пару раз, как начали прибывать участники соревнования. Ту тут, то там возникали холмики земли, и из них неуклюже вылезали кроты. Ровный подстриженный участок стал превращаться в миниатюрный макет лунных кратеров. Маша пришла в ужас от всего увиденного. А что скажет бабушка?! Девочка уже пожалела о своём опрометчивом решении предоставить кротам место для
Прошло ещё двадцать минут. Перед одной из лежащих палочек столпились (в этот раз именно столпились) где-то около сорока кротов, среди них Маша узнала и своего знакомого по выделяющейся на шее голубой резинке для волос. Все кроты, казалось, чего-то ждали. Маша включила на телефоне режим секундомера, положила рядом блокнот с ручкой и приготовилась.
И тут, с первыми лучами солнца из курятника донёсся петушиный крик. Кроты как обезумели – каждый рванулся вперёд, сбивая других, отталкивая в стороны, наползая друг на друга. В этой копошащейся и медленно передвигающейся вперёд массе, Крота было уже не обнаружить.
«Может его затоптали?» - с тревогой подумала Маша.
Но как только всё это отползло на метр от стартовой палочки, Крот нашёлся – он мирно себе посапывал, пока остальные его сородичи пробивали себе дорогу к финишу.
«Заснул! – пронеслось в Машиной голове. – Нужно срочно будить, он такое не переживёт».
(А как вы думаете, что должен делать ответственный спортсмен накануне важных соревнований - болтаться всю ночь где попало, или пораньше лечь спать, чтобы набраться сил? Вот вам и результат: тяжёлый сон сморил богатыря.)
Маша тихонько приотворила дверь, вытянула руку, взяла комочек земли с образовавшейся рядом кротовины и легонько бросила в Крота.
(Ну по крайней мере, нельзя сказать, что она бросалась камнями, так что это действие было направлено не на то, чтобы обидеть Крота, а на то, чтобы попытаться его разбудить. А как ещё это прикажете делать? Не орать же на весь двор: «Крот, просыпайтесь!» Тут все участники в ужасе разбегутся. И идти к Кроту у всех на виду, чтобы разбудить, тоже нельзя. Маша должна была соблюдать режим инкогнито, то есть не раскрывать себя.)
И то, что рядом оказалась кротовина, явилось большим подспорьем. «Нет худа без добра, - подумала Маша, не нарыли бы кучек, и кидаться было бы нечем, разве что туфелькой, но тут и зашибить можно». Недолёт. Потом перелёт. Снова недолёт. Наконец – попала! Причем попала по носу. («Извините, пожалуйста, я не хотела!»)
Крот подскочил, как ужаленный. Он таращился по сторонам, плохо понимая где он, и что происходит. Наконец, когда увидел удалившуюся уже на десяток метров толпу соперников, возникло осознание происходящего, и он решительно бросился вдогонку. Видно, желание победить у Крота было достаточно велико, потому, что перед самым финишем он догнал эту ползущую копошащуюся массу то ли кротов-борцов, то ли кротов-ползунов, сгрудившихся в кучу, мешающих друг другу и замедляющих себя этим, и с размаху по головам, по спинам, оседлал её, добрался до верха, а потом, как по горке, скатился по ней вниз, вперёд, к финишу. То кувыркаясь, то подскакивая, отталкиваясь лапками от соперников, раздавая оплеухи направо и налево Крот достиг финишной черты ПЕРВЫМ!
(История любит только победителей. Все остальные места – это и почёт, и уважение, и всё, что угодно, но только не победа. Крот оказался впервые первым в своём кротовом мире чемпионом по заползу на пятьдесят вершинок. Честь, хвала, слава и приз за первое место в виде внушительного продовольственного набора. В общем, всё как у людей.)
Маша так распереживалась за Крота, что забыла кое-что сделать. А когда вспомнила, то времени набежало немало.
«Ужас!!! Что я теперь скажу Кроту? – подумала она. – Это же уникальное историческое событие, а я забыла остановить секундомер! Что же делать?»
На то, чтобы собраться с мыслями у неё ещё было время, поскольку кроты пока толпились вокруг победителя, что-то обсуждая и о чём-то договариваясь. Маша лихорадочно рассуждала, но решения не находила. От неминуемого объяснения с Кротом её спасло провидение, представшее в виде большой лохматой и недружелюбной собачьей морды, просунувшейся между жердинами изгороди и с большим интересом обозревавшей кротов. Она была такой же чёрной, как и объекты наблюдения. Однако, интерес не оказался взаимным – зверьков как ветром сдуло. Похоже было, что некоторые из них уже раньше встречались с этим псом, и об этих встречах у них остались не вполне приятные впечатления.
Маша вышла из своего укрытия, чтобы поблагодарить собачку, но видно такое неожиданное появление явно нарушило границы его внутреннего пространства, и пёс тут же пропал – голова скрылась обратно, и что-то пошуршало по траве, удаляясь.
- Ну вот, - вздохнула Маша, - кроты разбежались, а кучки остались. Нужно срочно исправлять ситуацию.
Она сходила в сарай, взяла оттуда грабли и принялась разравнивать каждую кротовину. Участок снова стал приобретать прежний вид. И уже после этого, когда она всё закончила, и с чувством выполненного долга, девочка отправилась домой.
«Ну вот, - подумала Маша, снова лежа в кровати, - впервые в мире первый кротовый рекорд по
Попытавшись кое-как убедить таким образом свою совесть и придя к выводу, что совесть больше сильно не возмущается, а её робкие покалывания она сможет и дальше стоически выносить, девочка заснула.
Глава 55. В которой Маша вначале запылилась, потом чуть не вспылила, а под конец распылалась от переживаний за своего пылкого и пыльного попутчика.
- … Маша… МАша… МАШа… МАША..., - всё настойчивее и настойчивее.
Опять Машу разбудили. Но на этот раз это был Василий, который остановился у их дома и, сидя на велосипеде, через забор выкрикивал девочку (при этом со двора была видна только его голова). Мальчик вряд ли ожидал увидеть, что на его призывы из открытого окна высунется такая же взлохмаченная голова, но только с трудом разлепляющая глаза спросонья, и нечленораздельно мычащая о нарушении прав на отдых. Ну какой сон в двенадцать часов дня, да ещё и в деревне?! Где встают уже чуть ли не с петухами. (А как вы помните, петухи поют на рассвете.)
- Ну кто же думал, что ты ещё спишь? – недоумевал Василий. – Я тебя зову, зову, а ты не отвечаешь. Поехали купаться. Ребята уже все на реке.
- Угу, - кивнула Маша, - подожди пять минут, я сейчас.
(Обычно, если женщина просит подождать её пять минут, проходит несколько больше времени, и Василий, будь он поопытнее в этих делах, мог бы спокойно слезть с велосипеда, зайти во двор, устроится на скамеечке у дома, а не сидеть на жёстком седле, одной рукой удерживаясь за забор, а вторую поднося каждую минуту к глазам, чтобы посмотреть на часы.)
Настоящий спортсмен должен уметь собираться быстро. На то, чтобы одеться, найти в шкафу большое полотенце, чтобы лежать на песке, и полотенце поменьше, чтобы вытираться, взять запасной купальник, сложить всё это в сумку, выпить оставленный бабушкой на столе стакан молока, закусив хлебной горбушкой, почистить зубы, сбегать на огород предупредить бабушку, что едет на реку купаться с ребятами, и выкатить велосипед за ворота ушло всего-ничего – каких-то тридцать минут. Василий обречённо ждал. Понятно, что за это время и река никуда не утечёт, и солнышко не перестанет припекать, и даже ребята не разъедутся, но приезжать на полчаса позже всех всё равно было как-то неуютно. И скорее всего, переживал он не за себя, а за Машу, чтобы ребята не подумали, что она такая копуша.
А наша Маша, совершенно не подозревающая, что о ней может сложиться такое неправильное представление, наконец-то вышла из калитки в полной готовности, ведя за руль велосипед.
- Ну вот и я, - сказала она, - видишь, как быстро? Поехали.
И они поехали. Навстречу пропылила едущая в деревню автолавка, за которой тащилось длинное облако пыли. Пришлось натягивать на нос футболки, чтобы как-то дышать в этом и сворачивать на обочину, чтобы переждать.
- Знаешь, Маша, - выдохнул Василий, когда они выбрались на чистый воздух, съехав с дороги на луг и остановившись, - на Марсе такие пылевые облака – обычное дело. Жить там в таких условиях очень непросто.
- Не знаю, как на Марсе, я там ещё не была, - ответила Маша, слезши с велосипеда, - а вот в пустынях такие пылевые бури очень часто. И жить там тоже очень непросто, но ведь живут же.
- Там живут только нефтяники да бедуины, - поправил её Василий, - первые от надобности, а вторые не знаю почему. Я бы точно там не стал жить.
Он тоже слез с велосипеда, положил его на траву и уселся на раму.
- Неправда, - не согласилась Маша, - там живут верблюды, суслики, змеи, пауки, муравьи, ящерицы, тушканчики, песчанки, земляные белки, кактусы, и много ещё кто.
- Ну я же людей имел в виду, - сказал Василий, - кто добровольно в такой пылище жить согласиться?
- Ну живут же, - задумалась Маша, - хотя люди везде живут – и где хорошо, и где не очень. Как говорит один мой
- Это точно, - подхватил Василий, - твой знакомый правильно говорит, он, наверное, какой-нибудь профессор психологии.
- Не совсем, - поправила Маша, - но
- А ты знаешь, - спросил Василий, - что над большими городами пылевые облака могут достигать высоты трёх километров, а концентрация пыли в тысячу раз больше, чем в горном воздухе? И это только земная пыль, а из космоса на нас падает ещё и космическая пыль, и пыль от ежедневно сгорающих в атмосфере метеоров. Так что вы, городские жители, тоже живёте в своих пустынях, только каменных.
- А что делать? – задалась извечным вопросом Маша. – Жить то надо где-то. Если все переедут в деревни, то города просто пропадут, или деревни превратятся в города, а тогда они уже перестанут быть деревнями. И ничего не изменится. Так что мы, городские жители, жертвуем своим здоровьем ради вас. Но я сама планирую после института сюда к бабушке переехать.
- Ага, - закивал Василий, - а мы, деревенские жители, получается жертвуем своим благополучием ради вас.
- Интересно, - задумалась Маша, - а можно жить так, чтобы никто ничем не жертвовал, и у всех было и благополучие, и здоровье?
- Не, не получится, - решил Василий, - со здоровьем точно не получится. Вот случилась буря в пустыне – и пыль полетела повсюду. Или вулкан проснулся. А ещё из космоса валится ежедневно, а еще своя земляная пыль – не, с этим бороться невозможно. А еще из машинных выхлопов летит, из заводских труб. Это нужно ежедневно и сразу всю землю поливать дождями, а тогда всемирный потоп случится. И что толку, что станет чисто, если мало кто останется.
- Да, это проблема, - согласилась Маша, - но ведь тоже можно что-нибудь придумать. С машинами всё просто – перейти на электричество, с трубами – ставить мощнейшие фильтры, с песчаными бурями – подвешивать над городами огромные аэростаты-вентиляторы, чтобы на определённой высоте сдували всевозможные осадки в сторону, или вообще установить по периметру высоченные башни с вентиляторами. Так и дожди отгонять можно будет.
- Во, тебе надо фантастические романы писать, - улыбнулся Василий, - у тебя хорошо развито воображение.
- А между прочим, - насупилась Маша, - всё, что писали в фантастических романах, потом становилось реальностью. Фантасты, между прочим, - это генераторы научной мысли, без их идей и общество бы развивалось по-другому.
- Ну ладно, генератор научных мыслей, - примирительно сказал Василий, - но если твои аэростаты будут всё сдувать от городов, то вся пыль выпадет на деревни, и получится, что ты у себя из дома грязь вымела, а соседу намела.
- С этим тоже можно подумать, - сказала Маша, - решение всегда найдётся.
- Знаешь, что бы тебе на это сказала моя бабушка? – спросил Василий.
- Что!
- А то, что вместо того, чтобы обдувать города, вначале бы в деревни газ провели.
- Это правильно, - согласилась Маша, - вначале проведём газ, а потом начнём обдувать города.
- Спорить с тобой бесполезно, - вздохнул Василий, - поехали лучше, а то ребята нас так и не дождутся.
Они сели на велосипеды, выбрались на дорогу, и покатили под уклон.
- Нет, я всё-таки с тобой не согласен, - всё не мог успокоится Василий, - раньше был в стране лозунг: «Всё лучшее детям», а теперь получается: «Всё лучшее большому городу». И чем он больше, тем ему всё лучше и лучше по сравнению с остальными. Где живут лучше всего? В столице. А почему? А потому, что там денежные ресурсы. Вся страна работает на них, а они этим беззастенчиво пользуются. Получается, что большие города наживаются за счет остальных, маленьких. И у тебя сформировалось городское мышление большинства, которое не замечает проблем меньшинства, то есть нас, деревни.
Василий так увлёкся рассуждениями, не замечая ни начинающую серчать Машу, ни начинающую сползать закатанную до колена правую штанину. Когда такое происходит с велосипедистом (имеется в ввиду правая штанина, именно правая, потому что она располагается рядом с велосипедной цепью), ехать ему дальше обычно недолго. И Василий не стал исключением из этого правила. Его штанина попала в цепь, от чего внезапно поднялось заднее колесо, и бедняга полетел через голову, да и ещё с якорем-велосипедом на правой ноге. В общем приложился о дорогу крепенько. Хорошо, хоть асфальта не было, да и ехали они не очень быстро. Маше повезло – её не задело. Она тут же остановилась, но пришлось чуть подождать из-за окутавшего Василия облака пыли. Когда оно осело, Маша бросилась выручать пострадавшего, вид у которого был весьма неважный: грязный, с мокрыми разводами на щеках (это естественно от того, что пыль попала в глаза, и ничего другого, мужчины ведь не плачут), с разбитыми в кровь локтями, он сидел в пыли, баюкая ушибленную руку и морщась от боли. Одна нога была подвёрнута под себя, другая вытянута, и на ней лежал велосипед.
- Бедненький, - участливо склонилась над ним Маша, - где болит, где?
- Нигде не болит, - проскрипел Василий, - помоги ногу вытащить.
Маша приподняла заднее колесо, взялась за педаль и стала крутить её назад, ткань освободилась. Руль свернуло в сторону, пришлось его выправлять.
- Ну надо же, какая крепкая штанина оказалась, - посетовал Василий, - порвалась бы, и ничего бы не было. Отечественная текстильная промышленность работает на совесть.
- Ну да, - поддержала Маша, - оказывается, что когда есть совесть, это не всегда и не всем одинаково полезно.
Василий поднялся и тут же схватился за Машу, подогнув одну ногу. Стоять нормально у него не получалось. Когда кроссовок сняли, оказалось, что голеностоп распух.
- Ну вот, подвернул, - сказал мальчик с грустью, - теперь на пляж не получится.
- Ну и что, убежит он от нас что ли, - возразила Маша, - тебе сейчас не пляж, а доктор нужен. Садись ко мне на багажник, а велосипед рядом поедет, только держи его покрепче.
Вот так, спеша, но всё равно двигаясь медленно, они покатили обратно. Маша очень сильно переживала, как бы опять у Василия не случилось заражения крови, как бы опять он не попал в больницу, что с рукой, что с ногой, как лечить. Она изо всех сил налегала на педали, но сидящий на багажнике мальчик, да и ещё вихляющий рядом велосипед, который он держал одной рукой, сильно ограничивали её скорость.
«Вот тебе и накупались, - подумала Маша, - и всё из-за такой пустяковой конструкции. Зачем производить вещь, от которой можно травмироваться. У них там что, совсем головы нет? Наверняка ведь целое конструкторское бюро велосипед разрабатывало, умные дяди и тёти много дней и ночей придумывали. Допридумывались. Нет, пускать пыль в глаза у нас умеют, и умников - как этой пыли, а вот умных решений - увы - пылинки. От того и пылятся большинство в своих исследовательских институтах, занимаясь бесполезными вещами, вместо того, чтобы пылать любовью к науке. Всё-таки науке нужны пылкие творцы, а не пыльные жрецы».
Глава 56. В которой Маша чаёвничает в гостях, а чаепитие обычно – долгое дело, так что запаситесь терпением.
Кое-как они доехали до деревни, но, проезжая дом Марфы Егоровны с зелёной крышей, Маша решительно остановилась.
- Знаешь, что, - сказала она Василию, прислонив велосипед вместе с ним к забору, - ты подожди меня здесь, а я к бабе Марфе загляну, а то мне одного твоего заражения крови уже хватило, лучше такое больше не повторять.
- Да не надо, - затянул Василий, - бабушка недовольна будет.
- Мы сейчас не о твоей бабушке говорим, а о твоей ране, - решительно отвергла его попытки отговориться Маша. – Тебе понравилось в больнице? Не очень? И можешь мне поверить, что без пирожков процесс твоего выздоровления сильно бы затянулся. Так что не спорь. Жди меня, я быстро.
Девочка подошла к калитке, но звонка нигде не нашла, поэтому просто её открыла и вошла внутрь. А дальше пройти не получилось, потому что прямо перед ней сидел тот самый большой лохматый чёрный пёс, которого она собиралась поблагодарить рано утром, и с большим интересом обозревал уже её саму.
«Так смотрит, - подумала Маша, - будто к нему обед заявился». Между тем пёс мило оскалился, продемонстрировав здоровенные белые клыки, и предупреждающе рыкнул.
- Знаешь, что, дорогой, - обратилась к нему Маша, - я и сама рыкнуть могу, если что. Можешь у Бодуна поинтересоваться. Мне тут с тобой некогда прохлаждаться, у меня больной за калиткой ждёт. Иди-ка, позови свою хозяйку.
Пёс и не подумал сдвинуться. Но тут дверь дома отворилась и на крыльцо вышла Марфа Егоровна.
- Пахом, пропусти, - приказала она псу. – Здравствуй, Маша, ты в гости? – это она уже обратилась к девочке.
- Здравствуйте, Марфа Егоровна, - поздоровалась Маша, - я не в гости, я с больным. Василий упал с велосипеда и расшибся весь, кровь течёт, руку повредил, ногу подвернул, боюсь, как бы опять заражение не началось. Помогите нам, пожалуйста.
- А где же он? – спросила Марфа Егоровна.
- Да за забором ждёт, - ответила Маша. – Он из-за бабушки своей переживает, что она не одобрит это.
- Глупости, - сказала Марфа Егоровна, - давай, веди его в дом.
Маша подвезла мальчика на велосипеде прямо до крыльца. Потом они кое-как проковыляли на веранду. Веранда была большой и светлой, посередине стоял круглый стол, за которым, судя по самовару в центре, розеткам с вареньем и сахарнице, любили чаёвничать, сбоку притулился маленький жёлтый диванчик, на который и устроили мальчика. Повсюду были развешены пучки засушенных трав и цветов, и стоял такой аромат, от которого хотелось дышать и радоваться.
Марфа Егоровна принесла тазик с водой, причём какого-то светло-зелёного цвета, потом свой медицинский саквояж, тряпочкой промыла раны на руках, осмотрела их, намазала густо янтарной мазью из обыкновенной баночки, которую извлекла из саквояжа, явно собственного изготовления, и всё забинтовала. Потом осмотрела ногу – «Ничего страшного, просто лёгкий вывих» – вынула эластичный бинт, ещё одну баночку, теперь зелёного цвета, намазала голеностоп и забинтовала его восьмёркой. Потом достала из буфета бутылочку, налила из неё в чашку какой-то красного цвета настойки и протянула мальчику: «Выпей, это чтобы не так болело». Василий выпил и поморщился: «Горькая».
- Ну вот, - сказала Марфа Егоровна, - перелома нет, но болеть будет. Вот этой мазью будешь смазывать три раза в день, и забинтовывай как я сделала – восьмёркой, только не перетягивай. На ночь не бинтуй. Через три дня опухоль должна совсем уйти. Ссадины на руках тоже смазывай, только жёлтой мазью, заражения не будет. Перевязка раз в день. Вот только есть у меня подозрение, что запястье ты всё-таки повредил сильно. Попроси дедушку отвезти тебя в больницу – нужно сделать снимок. Хотя, лучше сразу поехать, позвони ему, пусть подъезжает сюда. Велосипед здесь можно оставить, потом заберёшь.
Василий заметно ожил. Только одно присутствие бабы Марфы успокаивало всех её пациентов, а её волшебные мази точно гарантировали выздоровление. Мальчик позвонил дедушке. Через пять минут за забором просигналила машина.
- А вот и дедушка приехал,- поднялся Василий. – О! Я уже намного лучше ступать на ногу могу. Спасибо вам большое.
- Ну ступай, ступай, - ласково сказала она, - только не
Маша вышла с Василием за ворота и поздоровалась с его дедушкой, который уже стоял рядом с открытой задней дверью.
- Что-то мы с тобой зачастили по больницам, - посетовал Матвей Дмитриевич, усаживая внука, - что я твоим родителям объяснять буду?
- Да ничего, деда, - сказал Василий, - мы им и рассказывать ничего не будем.
Матвей Дмитриевич закрыл за Василием дверь автомобиля, потом повернулся к вышедшей на улицу Марфе Егоровне:
- Спасибо тебе большое за помощь, Марфушка, и тебе спасибо, Машенька, - повернулся он к девочке. – Ну, мы поехали.
И они действительно поехали. Попылили по дороге так, что и машину было не разглядеть в этом жёлтом удаляющемся облаке.
«Как приятно, - подумала Маша, - вот бы меня тоже кто-нибудь лет так через семьдесят по-прежнему ласково называл Машенькой».
И с полной непосредственностью, присущей многим детям в её возрасте и совершенно по-другому воспринимающих чувство такта, спросила:
- А почему дедушка Василия на вас не женился? Он же к вам до сих пор тепло относится.
- Ну что я за невеста в восемьдесят то лет? – попыталась отшутиться Марфа Егоровна. – В моём возрасте не о женитьбе думают, а о совершенно о другом.
- Ну я же не про сейчас спросила, хотя вы и сейчас замечательно выглядите, - продолжала настаивать Маша, - просто мне вы гораздо больше нравитесь, чем Нина Ивановна, значит и Матвею Дмитриевичу тоже.
- Ну, ладно, пойдём в дом, чаю попьём, - предложила Марфа Егоровна, - там и поговорим.
Они вернулись на веранду, и из подогретого, как оказалось самовара, в Машину чашку полился янтарного цвета душистый напиток.
- Угощайся, пожалуйста, - Марфа Егоровна придвинула девочке розетку с вареньем, - крыжовенное, очень полезное и очень вкусное.
- Спасибо, - поблагодарила Маша.
Варенье (как и вранье) она не любила, но, как приличный человек, хотя и не совсем тактичный (как оказывается, тактичность и
Утверждение, что крыжовенное варенье невкусное – вранье!
- Ммм.., - Маша даже замычала от удовольствия.
Она прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом и прихлебнула чай.
- Ммм.., - замычала она снова.
(Вы только не подумайте, что Маша сошла с ума и решила превратиться в телёночка – там не было никакого «му-му», там было «мы-мы», а телята так не мычат. И вообще, может это означало для краткости:
- А почему чай такой вкусный? – спросила Маша.
- Потому, что он здесь растёт, - ответила Марфа Егоровна, - кипрей называется, знаешь?
- Нет.
- А Иван-чай?
- Знаю, - обрадовалась Маша, ведь ей всегда нравилась эта высокая трава с листиками как у
- Из его, да ещё пара травок добавлена.
- Вкууусно, - промычала Маша, прихлёбывая и причмокивая от удовольствия. – У бабушки варенье вкусное, но у вас ОЧЕНЬ вкусное. Как вы его делаете?
- У каждой хозяйки свои секреты, - улыбнулась Марфа Егоровна, - ты давай, поменьше говори, да побольше кушай, раз нравится.
Говорят, что от переживаний, у человека повышается аппетит. Маша очень сильно переживала за Василия, и в результате пережевала всё, что оставалось на столе: и варенье, и печенье, и даже несколько карамелек, хотя они были магазинные. Допив четвёртую чашку чая, она запросилась в туалет.
- Обжорство до добра не доводит, - сказала Маша, вернувшись, - но что поделать, когда ещё так вкусно угостишься?
- Да ты заходи почаще, - предложила Марфа Егоровна, - и бабушку приводи, а то что-то давно мы с ней не чаёвничали.
- А я в магазине не встречала такой чай, сказала Маша, - а он, оказывается, здесь растёт. А почему его не производят?
- Делают его уже, только мало, - пояснила Марфа Егоровна, - просто все привыкли к китайскому да индийскому, а о своём и позабыли давно. Мы вообще, порядком чего своего
- И откуда вы всё это знаете, – удивилась Маша, - разве об этом пишут в медицинских учебниках?
- Меня мама учила, а её – её мама, а мамину маму – её мама. И так из поколения в поколение. Травницы мы, живём в гармонии с природой, и природа открывает нам свои тайны. Мир устроен удивительно, в нём растёт всё, что необходимо человеку: и чтобы питаться, и чтобы лечиться. Когда-нибудь люди осознают это, и вернутся ко всему натуральному. По крайней мере хочется в это верить.
- А где ваша дочка, она тоже травы собирает? - спросила Маша, и, похоже, это было опять не совсем тактично.
- Где, где, - грустно вздохнула Марфа Егоровна, - в городе живёт, как подалась в актрисы по молодости, так там и осталась. Не нравилось ей здесь, всё блистать на сцене хотелось. Здесь то некому ей хлопать. Ну что поделать, так тоже случается.
- Да не расстраивайтесь, вы так, - попыталась приободрить Маша, - можно опыт не только кому-то одному передавать, а сразу многим, вы страничку в интернете заведите, и там все свои знания и запишите – ведь скольким людям помочь можно сразу.
- Машенька, - улыбнулась Марфа Егоровна, - ты когда-нибудь слышала, чтобы человек по учебнику научился водить машину, или проводить больному операцию? Так и с травами – этому учатся годы, их нужно видеть, чувствовать, держать в руках, вдыхать их аромат, знать в какое время собирать, причём не просто в определённый период цветения, а и в определённый день и час, понять который можно только находясь на природе, следя за солнцем, звёздами, чувствуя дуновение ветра, ощущая нужную влажность воздуха. Здесь столько того, что нужно показать и дать попробовать сделать самому, что никакой учебник с этим не справится. Только рядом с наставником, постоянно рядом.
- Ну, я бы могла у вас учиться, - предложила Маша, - но только в летние каникулы.
- Спасибо тебе за участие, - поблагодарила её Марфа Егоровна, - я тебе обязательно покажу что-нибудь, только каникул на всё конечно же не хватит.
- Ничего, - сказала Маша, - лучше немножко узнать, чем совсем ничего. Спасибо вам большое за помощь и за угощение, мне у вас понравилось, до свидания.
- Ну езжай, езжай, - попрощалась Марфа Егоровна, - через день заглядывай, как раз солнцеворот будет, поищем интересную травку.
- Какой солнцеворот, какую травку? – остановилась на крыльце Маша.
- Обо всём узнаешь в своё время, - загадочно улыбнулась Марфа Егоровна.
- А вы лопухи тоже собираете? – вдруг пришло в голову Маше. – Они ведь тоже лечебные?
- Да практически каждое растение от чего-то лечит, и лопухи тоже, - подтвердила Марфа Егоровна.
- А вы встречали когда-нибудь лопухи с разными листиками, - решила Маша зайти издалека.
- Такие тоже есть, только очень редкие, - взгляд у Марфы Егоровны сделался внимательным, - а ты что, находила такие?
Тут Маша поняла, что есть такие секреты, о которых не всегда стоит всем рассказывать, даже если это очень хорошие люди.
- Я для школы гербарий составляю, и лопухи тоже сушила, - стала объяснять Маша, - а они обычные зелёные, но большие, а остальные
- Лопух – это трава, - поправила её Марфа Егоровна, - если вдруг найдёшь с цветным листиком – сразу покажи мне, пожалуйста, но не срывай ни в коем случае. Хорошо?
- Хорошо, - пообещала Маша.
Проходя мимо сидящего на том же месте Пахома, она, от благодушного настроения, почесала его за ушком:
- И тебе до свидания.
Пахом был пёс серьёзный, внушительный, его все местные собаки стороной обходили, а тут какая-то девчонка да за ухом почесала. Это же надо так пошатнуть авторитет! Хорошо хоть никто не видел. Хотя, вообще-то было приятно. И пока он размышлял, как лучше отреагировать – клацнуть на неё для вида зубами или свирепо гавкнуть - за Машей закрылась калитка. В итоге пришлось хотя бы просто рыкнуть разок для порядка.
А Маша села на велосипед и отправилась домой. И тут ей в голову пришла одна очень интересная мысль: «А не находила ли и Марфа Егоровна
Глава 57. В которой Маша в итоге всё-таки выбралась на речку, но из-за особенностей стандартов школьного образования осталась в одиночестве, и кто в этом был больше виноват, непонятно.
Подъезжая к своему дому, Маша увидела приближающееся по дороге пыльное облако. Как оказалось, это возвращались из больницы Василий с дедушкой. Поравнявшись с девочкой, машина остановилась. Опустилось стекло пассажира, и оттуда высунулась голова Василия, а следом и забинтованная рука Василия.
- Во! – гордо произнёс он. – Гипс наложили. Правда трещинка всего малюсенькая, но врач настаивал. Теперь так две недели ходить придётся. Заодно и рентген ноги сделали, но тут всё обошлось. Хотя я дня три точно дома просижу, ты заезжай ко мне, ладно? – попросил мальчик.
- Конечно, обязательно буду тебя навещать, - пообещала Маша, - ты, главное, делай, как Марфа Егоровна сказала, и всё заживёт как на собаке.
- А ты бы видела, как наш врач Екатерина Матвеевна обрадовалась, увидев меня, - сообщил Василий.
- Как врач может радоваться при виде травмированного человека? – возмутилась Маша. – Ей что, больных не хватает?
- Да нет, конечно, - стал объяснять Василий, - просто я для неё, ну и для всей больницы тоже, – уникальное медицинское явление, которое они в прошлый раз не смогли до конца исследовать. «Ты нужен нашей науке» - вот как она сказала! И снова собиралась меня в больнице оставить, но дедушка не дал. Его шесть врачей уговаривали, даже предлагали всем нам полное обследование пройти бесплатно, потом даже согласились всю деревню обследовать бесплатно, но дедушка не согласился. «Мой внук – не подопытный кролик», - вот как он сказал!
- А они что сказали? – спросила Маша.
- А они сказали, что на мне всё заживает, как на собаке, - ответил Василий, - и что даже намного лучше, чем на собаке, и что такой уникальный феномен требует тщательного изучения.
- Всё, потом наговоришься, - услышала Маша в опущенное окно Матвея Дмитриевича.
- Ну ладно, Маша, пока, - попрощался Василий, - нам ехать пора.
- Пока, выздоравливай, - попрощалась Маша, - я к тебе обязательно заеду.
Автомобиль тронулся, а Маша, заходя к себе во двор, подумала: «Интересно, почему говорят, что заживает как на собаке?»
- Бабушка, ты не знаешь, почему говорят, что заживает как на собаке? – спросила Маша, когда вошла в дом.
- Конечно, знаю, - ответила бабушка, - раньше детишками в деревне так часто делали.
- Что делали?
- Ну, когда поранишься, кровь течет, - лекарств то особо не было, - дашь собаке ранку полизать, - всё и заживает быстрее. У них в слюне, специальный фермент есть, лизоцим, который убивает большинство бактерий, и когда собака раны зализывает, этот лизоцим не даёт возникать воспалению.
- Этот лизоцим называется от слова «лизать»? – спросила Маша.
- Ну что ты, - улыбнулась бабушка, - большинство медицинских названий произошло из древнегреческого. Хотя кто его знает, может и «лизать» корнями уходит
- Да никак, нам опять не повезло, - стала рассказывать Маша, - мы только отъехали, у Василия штанина попала в колесо, он упал, повредил руку. Его только что дедушка из больницы обратно привёз с гипсом, сказали - маленькая трещинка.
- Вот, бедолага, - пожалела бабушка, - а ты тогда где всё это время пропадала?
- Я вначале Василия к Марфе Егоровне отвезла, она его осмотрела, мазями намазала и сказала, что надо ехать в больницу снимок делать. Дедушка Василия увёз, а я осталась, чай пила, крыжовенное варенье ела. Разговаривала.
- Выходит, обедать не будешь? - спросила бабушка.
- Не, наелась, - ответила Маша, - я лучше всё-таки на речку съезжу, покупаюсь, а то пропылилась вся. А ты не знаешь ещё, что такое солнцеворот? Марфа Егоровна сказала, что он должен быть через два дня, и обещала мне какую-то травку показать.
- Так это день летнего солнцестояния, - стала объяснять бабушка, – на Руси раньше так называли. Это самый длинный день в году, с этого дня солнце на зиму поворачивает. У наших предков на этот день большой праздник приходился, Купала назывался, это был один из главных праздников, в честь бога солнца Ярилы, и он как раз приходился на солнцеворот. Потом, с принятием христианства на Руси, праздник оставили, но языческого бога заменили на святого Иоанна Крестителя, а в народе прижилось Иван Купала, Креститель ведь всех омывал и крестил в воде.
- А, Иван Купала, - обрадовалась Маша, - конечно знаю, все ещё папоротник ищут. Мы его с Марфой Егоровной искать пойдём? Но его же ночью ищут. Нет, - задумалась девочка, - мне что-то ночью вставать не хочется, потом целый день вся какая-то квёлая ходишь. Я, пожалуй, не пойду за папоротником. Хотя стоп, Ивана Купала ведь в июле празднуют, как же так?
- Понимаешь, внученька, - попыталась найти ответ бабушка, - баба Марфа собирает свои травы по природному календарю. И если у них, у травников заведено собирать лучшие травы в день летнего солнцестояния, то какая разница, что там кто считает, и когда кто празднует – в июне, или в июле, а может и в августе. Месяцы – это условность, а летний солнцеворот – он один такой, и раз в году.
Маша задумалась: «Пожалуй, спрошу ещё об этом Крота, - решила она, - он тоже травы собирает, и видно не одна я у него в конкурентах по радужным листикам числюсь».
- Ну ладно, бабушка, - сказала Маша, - поеду я, может кто из ребят ещё на речке.
Что обычно делают жарким летним днём на реке? Правильно, купаются. И если времени полно, то у воды можно пробыть хоть до вечера, в чём Маша и убедилась, заметив ещё издалека копошащихся на берегу ребят. Катя с Олей сооружали замок из песка, Глеб с Гошей носились по мелководью, обрызгивая друг друга, и, похоже, что-то пускали. Только Саша сидел в тени под деревом и читал.
На месте же оказалось, что Саша читал «Графа Монте-Кристо», Катя с Олей заканчивали лепить замок Иф, а по реке уносился в ветхой лодчонке его знаменитый узник, почему-то преследуемый другой лодчонкой со стражниками. Это уже было явно не по книге, но зато интереснее. За лодки как раз и отвечали Глеб и Гоша. Они смастерили их из кусков толстой коры, в которые воткнули по прутику-мачте, а парусом служили листья лопуха.
- Это я над ними эксперимент ставлю, - тихо поделился с Машей своим замыслом Саша, - приучаю к литературе путём игры. Они всё равно читать не будут, а так хоть к классике приобщатся, содержание хотя бы знать будут.
- Мы всё слышим, - сказала Катя. – Маша, не слушай этого экспериментатора. Просто «Три мушкетёра» намного интереснее. Иди лучше к нам, мы ещё что-нибудь слепим.
- Я купаться приехала, - сказала Маша, - пока по дороге туда да обратно ездила, вся пропылилась. А вот Василий…
- Да мы знаем всё, - подал голос Саша, - уже позвонили ему несколько раз. Сейчас дома сидит, бабушка ему лекцию читает, как нельзя на велосипеде ездить.
- Бедненький, - пожалела мальчика Оля.
- По крайней мере, не всё так плохо, - сказала Маша.
Девочка расстелила на песке полотенце, скинула шорты с футболкой и направилась к воде. Вода бодрила, окунувшись пару раз по шею и проплыв метров тридцать по реке туда и обратно, Маша вылезла на берег. На солнышке было даже приятнее.
- Что, холодная? – спросила Катя, наблюдая как Маша кукожится на солнце, накинув на плечи второе полотенце.
- В ванной теплее получается, - улыбнулась Маша. – лучше я позагораю.
Девочка устроилась на песке и стала рассматривать речку. По мелководью возвращались мальчики. Как оказалось, их подопечные стражники и знаменитый узник за изгибом реки вдруг развили такую скорость, что поспевать за ними стало уже трудно, и ребята, оставив их на волю волн, пошлёпали обратно.
- Так вот, - заговорил Саша, когда все собрались, - для пропускающих лекцию напоминаю, что когда Дантес вернулся богачом из своих странствий, он под именем графа Монте-Кристо стал мстить. В итоге, пэр Франции застрелился, банкир разорился, а прокурор сошёл с ума. Всё понятно?
- Конечно понятно, - сказал Гоша, - вот что большие деньги могут. Меняй политиков, как хочешь, разоряй коммерсантов, и суды тебе не указ.
- Конечно понятно, - заявил Глеб, - я бы эту книгу недели две читал, а так за два часа всё усвоил. Сколько времени экономится. Так бы по всей школьной литературе – давали бы краткое содержание всех книг, и не нужно тратить время на эти уроки. Всё равно частности никто никогда не помнит, а только сюжет. Я зимой даже специально посчитал по Федеральному базисному учебному плану для школ нагрузку по предметам, и написал письмо в Министерство образования – на литературу с первого по одиннадцатый класс отводится больше четырёх тысяч учебных часов. Это три тысячи обычных часов. Вы представляете, что три тысячи часов в школе вы читаете всякие книжки! Это четыре месяца вашей жизни без сна и отдыха. Только читаете и читаете, почитывать нельзя. Вчитываетесь, вычитываете, перечитываете, зачитываетесь, подчитываете. А ещё и на лето задают. А когда всё дочитаете, отчитаете, вас ещё и отчитывают, если плохо запомнили. И для чего такие мучения? Вот я Министерству образования и предложил не книги для школ выпускать, а сборники содержаний. Сколько бы полезного времени сэкономили для физкультуры.
- Почему для физкультуры? – возмутился Гоша. – Мне может рисование больше нравится.
- А мне география, – поддержала Оля.
- То есть все готовы сократить литературу, - подытожила Катя.
Саша на них только рукой махнул:
- Читаю вам, читаю, а всё без толку.
Маша решила не участвовать в этой дискуссии. Иногда, чтобы глупым идеям не дать разгореться, нужно не включаться в их бурное обсуждение, а просто сделать вид, что их нет, тогда они и сами затухнут. Лучше перевернуться на спину и наблюдать за облаками - вот ведь удивительные создания. Плывут себе и плывут куда-то. Тепло, хорошо, ветерком обдувает.
- Маш, а ты чего молчишь? – ворвался в Машины созерцания нетерпеливый голос Глеба. – Поддерживаешь идею?
Маша нехотя повернула голову, внимательно посмотрела на мальчика и сказала:
- Понимаешь, Глеб, если бы в школе преподавали только физкультуру, то у нас была бы страна, состоящая из одних спортсменов. Мы тогда точно бы завоёвывали все золотые медали на мировых соревнованиях. Но, боюсь, такого количества золотого запаса явно не хватит для содержания нашего огромного государства. Вот ты заболеешь – чем лечиться будешь – отжиманиями? А вместо скорой тебя на руках санитары-бегуны понесут? Хотя куда? Врачей тоже не будет, никто ведь не хотел химию и биологию учить. И больницы некому будет строить, и медицинскую технику производить. Спорт - это хорошо, но в меру. Национальное богатство прирастает не спортсменами, а знаниями, в первую очередь.
Саша захихикал, а Глеб насупился. Ну а что было делать, когда вот так лежишь, расслабляешься, а к тебе с глупыми вопросами лезут.
- И это говоришь мне ты, которая тоже занимается спортом? – возмутился Глеб.
- А в человеке должно быть прекрасным не только тело, но и разум, - сказала Маша. - Разум тоже постоянно тренировать требуется – учиться нужно.
- Ну как хотите, - буркнул Глеб, - сейчас вообще каникулы, и учиться не нужно. Делами заниматься нужно, всё, у меня дела, я домой поехал. Гоша ты со мной?
- Конечно, - откликнулся Гоша.
А раз поехал и Гоша, то вместе с ним и Катя, а за нею и Оля. В общем, даже Саша засобирался, потому, что уже пропустил обед, а организм требовал подкрепления. Не прошло и десяти минут, как Маша осталась в одиночестве.
«Ну надо же, - огорчённо подумала она, - была компания, и нет компании, а всё из-за графа Монте-Кристо. Он как у себя в книге всех бывших знакомых разогнал, так и тут всех моих нынешних. Похоже, этот роман обладает разрушительным действием».
Глава 58. В которой Маша, пытаясь понять, чем русский дух пахнет, чуть не договорилась до крупного международного скандала. Вот ведь до чего нечистая сила доводит, пусть даже и сказочная.
Маша походила по берегу, потом сложила из песка и пристроила к замку ещё одну башню, но в итоге тоже собралась, и поехала домой. И уже во дворе, поставив велосипед в сарай, ей вдруг пришла в голову интересная мысль: а если вдруг взять и всех людей в мире лишить художественных книг, художественных фильмов, художественных театров, то на что будет направлено это огромное высвободившееся время? На отдых, на труд, на знания? На научную литературу, документальные фильмы? Станут ли люди от этого образованнее? Станет ли всем худо без всего художественного? Или не станет? Это был ВОПРОС.
Вот укладывают малыша спать, а вместо какой-нибудь сказки, ну, например, про Василису Прекрасную, ему про диффузию читают. (Диффузию Маша в этом году проходила по физике, и ей это название настолько приглянулось, а сама тема показалась настолько лёгкой, что, по её мнению, диффузию можно было смело вводить в систему раннего образования малышей.) И нет чтобы что-нибудь про Бабу Ягу, про «русским духом пахнет» - это всё непонятно, да и старушка очень страшная, кровожадная, как от такого заснёшь? Пахнет, видите ли. Вот если бы сразу ребёнку читали, что все тела состоят из молекул, между которыми всегда есть промежутки, и которые находятся в непрерывном беспорядочном движении, и частицы одного вещества проникают в промежутки между частицами другого вещества, и вещества перемешиваются, и это называется диффузия, и что дальше, молекулы пахучего вещества, распространяясь в воздухе, попадают нам в нос на нервные окончания, и от них по нервным сигналам в мозг, в котором есть центр обоняния, который и определяет, какой запах мы ощущаем, и порождает соответствующую эмоцию. (Запомнили? Молекулы – диффузия – нос – мозг – эмоция.) Пахнет всё и вся. Даже когда человек обманывает, у него вырабатывается специфический запах, который также улавливается и перерабатывается мозгом на подсознательном уровне. И если бы следователи и судьи смогли развить у себя подобные возможности по анализу запахов, то преступников стало бы намного меньше. А как бы было хорошо для государственных финансов. Вот, например, государственный контролёр проверяет деятельность государственного предприятия, выслушает его директора, потом принюхается к нему хорошенько и: «Да вы, батенька, ворюга и лжец. Что это вы мне сказки рассказываете? Это только в сказках хорошо всё заканчивается. А лично у вас только судом». Лучший детектор лжи – наше обоняние. Правда интересно? И как бы засыпалось при этом хорошо. А вы про какую-то Бабу Ягу с русским духом…Хотя что такое русский дух? Пожалуй, нужно поинтересоваться у бабушки.
Маша вошла в дом, бабушка копошилась у плиты, что-то готовила на ужин.
- Ну что, накупалась? – спросила она.
- Накупалась, только вода ещё бодрит, - ответила Маша. – А ты не знаешь, случайно, почему в сказках Баба Яга говорит, что русским духом пахнет? Русские что, пахли как-то по-особенному? Бабе Яге было с кем сравнивать? Она по всей Европе летала?
- Ну лично ты, внученька, пахнешь очень хорошо, - улыбнулась бабушка, - летней свежестью. А вот про древних русских людей такого сказать не могу. Чем они пахли и почему отличались запахом от других народов по мнению Бабы Яги, история умалчивает. Пока не появились канализация и водопровод, во всех городах любых стран стояла ужасная вонь, грязь и антисанитария. В деревнях было может и проще, потому что там обычно и водоём был рядом, и людей меньше, для отхожих мест места навалом, и лес, чтобы баню топить под боком, но и бань не хватало, и в реках можно было купаться только летом, и мыла и шампуней не было, духов, одеколонов, чтобы приглушать запахи тоже, туалетной бумаги тоже, и бельё гладить было нечем – валиком валяли, да стирали его нечасто, и вшей хватало. Так что после трудового дня от такого поселянина дух шёл весьма и весьма сильный. И такого Баба Яга точно бы учуяла за версту.
- А чем же мылись, если не было мыла? – удивилась Маша.
- Золой, да мыльным корнем, - ответила бабушка. - В чугун клали золу из печки и заливали водой, потом раскаливали камни и опускали их туда же, или выставляли такой горшок на солнце на несколько часов, или просто на тёплую печку. После того как раствор остывал и отстаивался, зола оседала, а наверху образовывалась желтоватая, мыльная на ощупь жидкость – щёлок. Им и мылись. А если мыльным корнем…Ты, когда по лугу гуляла, видела высокое такое растение с соцветиями-метёлочками из пяти бело-розовых цветков, похожее немного на гвоздику? Вот это и есть мыльнянка. Корни её заливали водой и кипятили, полученным настоем тоже мылись и стирали.
- Здорово, - протянула Маша. - Но всё-таки дух почему русский?
- Да потому, внученька, что слово это очень старое, и что оно означает точно никто не знает. Вам же в школе рассказывали про государство Пруссия? В 11 веке племена пруссов заселяли современную территории Калининградской области, немножко Литвы, немножко Польши и немножко Белоруссии. Считают, что название «Пруссия», произошло от По-Руссия, то есть рядом с Руссией. Прусы и русы – названия очень созвучные. Прусские воины называли себя «витингами», тебе это ничего не напоминает? Да ты сама мне рассказывала про князя Рюрика, что он был из прусско-балтийских славян. Так что корень «рус» известен не только у нас. Полабская Русь, Ятвяжская Русь, Неманская Русь. Кстати, что у прусов Перкун, что у русов Перун – это был один бог грома и молний. На латыни же рус – это деревня. Сказкам то ох сколько лет, может тогда еще и русского государства не было. И дух тогда был именно что деревенский, специфический. У нас раньше русью называли селения, деревни. Кстати, слово «деревня» изначально означало пашню. Находишься по лесу, и выйдешь на русь, и ты уже дома. И зерно, когда поспевало, вначале русело, а потом белело. А русый цвет – цвет спелой пшеницы, она и называлась раньше «русаловка», «русановка» и даже «русак». Может и действительно, русские – это те, кто выращивал зерно, хлебопашцы, а может деревенщины или просто русоволосые племена.
- А это тоже по телевизору рассказывают? – засомневалась Маша.
- Да что ты, - махнула рукой бабушка, - я же не смотрю его днями напролет. Это когда я директорствовала, у меня в школе раз в месяц по каждому предмету тематические лекции проводились. На них разные учёные из города приезжали. Ты же по школьному учебнику учишься, а тут тебе рассказывают намного больше и интереснее. Вот один профессор истории так интересно рассказывал, что полшколы собралось. Видишь, до сих пор помнится.
- Получается, что русский дух – это запах деревни? - уточнила Маша.
- Может и так, - согласилась бабушка, - а может и не совсем. Но одно точно: здесь русский означает не принадлежность к нации, а прилагательное от первоначального смысла этого слова: какой-нибудь людской, чистый, домашний, светлый, хлебный... Что-нибудь в этом роде.
- И получается, что калининградская земля имеет много общего с российской? Уже с давних-давних времён?
- Похоже, что так, - опять согласилась бабушка.
- А почему она калининградская, - спросила Маша, - там что, много калины растёт?
- К калине она не имеет никакого отношения, - стала объяснять бабушка, - имеет она отношение к названию столицы области – Калининграду, который после Великой Отечественной войны отошёл вместе с этим регионом к нашей стране. Столица при немцах называлась Кёнигсберг - Королевская гора - и нужно было переименовать, уйти от немецкого названия. А тут умер крупный государственный деятель – Михаил Иванович Калинин – вот в его честь и назвали.
- То есть, если вернуть области историческое название, то это не очень сильно обидит память Калинина? – спросила Маша.
- Думаю, что не очень, - ответила бабушка.
- Тогда я напишу письмо нашему президенту с предложением переименовать Калининградскую область в Порусскую, - решила Маша, - и к историческим корням вернёмся, и добавим единства с Русью. Поруссия – красиво, а? А столицу можно назвать Поруса или Порусск. Вообще, «по-русски» слышится. Ты что думаешь?
- Интересно, - улыбнулась бабушка, - лично я не против, но думаю, что нужно поинтересоваться в первую очередь у жителей области.
- Ну тогда я ещё и им напишу, - решила Маша. – Каждый в своей жизни должен сделать что-нибудь значительное. По мне, так это как раз то.
- Только поешь сначала, - предложила бабушка, поставив на стол дымящуюся миску с омлетом, - государственный деятель.
- Мммм, - принюхалась Маша. - А знаешь, бабушка, - сообщила она, - лично мне нравится русский дух, хорошо здесь в деревне пахнет: и тёплым хлебом, и цветами душистыми, и свежим ветром, и волей. И даже чуточку навозом, но это не противно, куда же без него.
И, уплетая омлет, Маше пришла в голову одна очень интересная мысль: ведь если Поруссия означает рядом с Руссией, то тогда выходит, что между Калиниградской областью и Белоруссией должна находится территория ранее
Глава 59-60. В которой Маша вначале придумывает новый олимпийский вид спорта, а потом заговаривает Кроту зубы, но не в смысле лечения, а в смысле отвлечения внимания, и договаривается до того, что Крот сам отговаривается от своего первоначального намерения.
Придя к такому дипломатичному с её точки зрения заключению, и доев омлет, Маша решила перед сном немножко посидеть на скамеечке у дома и полюбоваться закатом. Бабушка с ней не пошла, поскольку по телевизору начиналась культурная программа – сорок какая-то серия любимой «Седьмой грядки».
«Интересно, – размышляла Маша, расположившись на скамейке и отмахиваясь от комаров, - и чем это бабушке так увлекательна эта «Седьмая грядка»? Тем, что именно про огородные проблемы и про деревню? Тогда, если деревенским жителям нравятся фильмы про деревню, то городским жителям должны нравится фильмы про город. И если люди разделяются по месту обитания, то для каждого можно снять свой тематический сериал».
И Маша стала вспоминать сериалы. Про город вспомнила, про деревню сейчас бабушка как раз смотрит, про тех, кто находится в пути, то есть про путешественников, – тоже. Даже для космонавтов есть, и для моряков, и для пилотов, и для подводников, и для пустынников, и для
- И о чём это вы так задумались? – неожиданно послышалось из-под скамейки.
(Да, да, это был наш старый знакомый. С момента своего триумфа он до сих пор не смог поговорить с Машей. А как же ему не терпелось узнать про свой рекорд.)
- Ой, - вздрогнула Маша, - это вы.
- Без сомнения – это я, - утвердительно заявил Крот. – Куда это вы запропали? Вы же понимаете, что мне необходимо знать результаты моей великой победы. Сколько можно мучиться в неведении?
- Простите, пожалуйста, - начала лихорадочно соображать Маша, – столько дел, столько событий…
- Ну конечно, - ворчливо перебил её Крот, - на скамеечке посидеть – это очень важное дело, а вот своего хорошего знакомого порадовать и порадоваться вместе с ним его исторической победе, событию мирового масштаба – на это у нас, видите ли, времени нет. Это слишком эгоистично с вашей стороны Маша, я такого от вас никак не ожидал. Думал: ну вот, вылезу из норы, а Маша уже тут как тут – ждёт меня, радуется, чтобы сообщить о моём рекорде и приз какой-нибудь вручить. И что? Вылез – и никого нет. Сижу, жду – и никого нет, только кот ваш недалеко всё похаживает и как-то нехорошо посматривает. И как тогда моё радостное настроение? А вот нет его совсем. Что это за соревнование такое, когда победитель не радуется, а огорчается. У вас что, так принято, когда чемпиона вместо поздравлений полностью игнорируют?
Ну что было ответить на это? Ничего путного Маше в голову не приходило.
- А вы знаете, - начала Маша издалека, - у нас чемпионам обычно вручают золотую медаль. Это такая металлическая кругляшка золотого цвета, которую носят на шее. Она, конечно только для слова золотая, а на самом деле из серебра, лишь покрыта позолотой. Вам, как чемпиону, тоже нужно что-нибудь подобное. Вот возьмите – протянула она ещё одну резинку для волос, которая была как раз золотого цвета. (Откровенно говоря, такая идея уже приходила Маше в голову, после того, как она подарила Кроту первую резинку, как раз перед соревнованием, но вероятность того, что Крот выиграет была с точки зрения Маши очень небольшой, и она тогда просто сунула золотую резинку в карман и благополучно о ней забыла.)
Получив резинку, Крот заметно обрадовался и явно смягчился.
- Ну я теперь как настоящий чемпион, - довольно произнёс он,- хотя выходит, у вас чемпионов всё-таки огорчают.
- Это почему? – не поняла Маша.
- Ну как почему, - стал объяснять Крот, - золотой – это значит из золота. Вы победили, ждёте в награду золотую медаль, а вам вместо этого серебро покрытое золотой краской. Это честно? Нет, это – жульничество.
- Это не жульничество, - начала оправдываться Маша, - это экономически обосновано. У организаторов соревнований не хватает денег на медали из чистого золота, потому что деньги уходят на организаторов, то есть нет, на организацию соревнований, - поправилась она. - У нас многие виды спорта не приносят больших доходов, поэтому приходится экономить.
- И не стыдно экономить на одном единственном чемпионе? – снова укорил Крот.
- Почему на одном? Совсем не на одном, - не согласилась Маша, - в соревнованиях очень много дисциплин и комплектов медалей. Например, лёгкая атлетика. Ваш заполз тоже относится к ней. Так там почти пятьдесят комплектов наград: и бег на различные дистанции, и ходьба, и прыжки в длину и высоту, и метание копья, диска, молота, и толкание ядра. И отдельно для мужчин и для женщин.
И тут же подумала: «А ведь можно предложить Международному олимпийскому комитету включить новый вид спорта –
- Ну и что, - упорствовал Крот, - если уж взялись что-то делать, то делайте хорошо, и нечего всех дурить. Или называйте медали как есть – не золотые, а позолоченные.
«Позолоченная медаль чемпионата мира в беге на сто метров досталась…» - пронеслось в голове у Маши.
- Ну что я могу поделать, - вздохнула она, - конечно это не совсем честно. Но у нас очень часто так. Люди не идеальны.
- Единственное, что вас оправдывает, Маша, - заявил Крот, - это то, что мне неудобно таскать на шее металлическую медаль, а вот ваша
- Как это оправдывает, - опешила от такого заявления Маша, - я вам разве ещё что-то должна? Это вы сами захотели провести соревнование, это не я вас заставляла, я просто помогала вам в этом, обычно за помощь благодарят, а не осуждают, да ещё и подарила вам две свои резинки.
- Конечно должны, - как ни в чём не бывало ответил Крот, - вы должны мне мой результат, моё время.
Маша поняла, что заговорить Крота не получится и нужно как-то изворачиваться.
- А результат у вас просто замечательный, - бодро заявила она, - у нас даже некоторые чемпионы так не могут. Когда ползут, конечно – поправилась она. – Вот представьте, что вы ползете на соревнованиях и обгоняете крота, который ползёт вторым. На какое вы выходите место?
- Конечно на первое, - не задумываясь ответил Крот.
- А вот и нет, - сказала Маша, - вы ведь обогнали того, кто полз вторым, то есть заняли его место. Значит теперь второй – вы. Понятно?
- Нет, не понятно, - возразил Крот, - как я могу быть вторым, если я приполз первым? Я – победитель, а победители вторыми не бывают, и их результат всегда самый лучший.
- А хотите расскажу историю, - предложила Маша, - как один спортсмен, бежавший на соревновании последним, стал победителем?
- Хочу, - заинтересовался Крот, - я люблю истории, мне иногда их бабушка рассказывает.
- Ну так вот, - начала Маша, - в одном посёлке жил почтальон, и ему по работе приходилось разносить письма и газеты по окрестным деревням. А поскольку машины у него не было, и велосипед сломался, то ему приходилось ходить от деревни к деревне пешком. А чтобы успевать за день обойти всех он начал бегать, и со временем так втянулся, что стал пробегать за день все деревни. Он стал быстрым и выносливым.
Как-то раз почтальон доставил последнее письмо в один дом в одной деревне, а в этом доме гостил известный тренер по лёгкой атлетике. Почтальон вручил ему письмо и побежал к себе на почту в посёлок, а до посёлка было как от нас до другой деревни, что ниже по течению реки.
И так получилось, что вскоре тренер тоже засобирался по делам в посёлок, сел в свою машину и поехал. А когда тренер добрался до посёлка, то, проезжая мимо почты, увидел нашего почтальона. Он так удивился, потому что обычный бегун никак не мог бы за такое время пробежать такое расстояние, что тут же взял его к себе в сборную команду страны по бегу на длинные дистанции.
А через месяц наступил мировой чемпионат. Наш почтальон немного волновался, потому что впервые выступал на таких соревнованиях, но решительно припустил уже с самого старта и вышел в лидеры. Соперники очень удивились, ведь они не были знакомы с нашим спортсменом и не представляли его возможностей, так что бросились за ним в погоню, затрачивая излишние силы.
А наш почтальон бежал очень ровно и быстро, его никак не могли догнать. Но вдруг ему по дороге попалась стоящая среди зрителей и плачущая девочка. Обычно все девочки, мимо которых он пробегал по маршруту, улыбались и размахивали разноцветными флажками, но эта почему-то плакала. Наш почтальон был очень добрый человек, и не мог пройти мимо, когда кому-то плохо. Он конечно же остановился перед девочкой и спросил, чем может ей помочь. Оказалось, что девочка потерялась в толпе и не может найти своего папу. Вы, наверное, тут же подумали, как это почтальон мог разговаривать с чужеземной девочкой, но ведь почтальону приходилось доставлять и международную корреспонденцию, соответственно он на работе освоил понемногу несколько иностранных языков.
И чтобы помочь бедняжке, он поднял её на руки и посадил себе на плечо. Осмотревшись сверху, девочка тут же увидела своего папу, и семья воссоединилась. Но соперники воспользовались этим, и догнали, и обогнали нашего почтальона. Почтальон снова припустил. Когда он догонял очередного соперника, тот вдруг вскрикнул от боли, захромал, схватился за ногу и сел на дорогу – свело мышцу. Почтальон тут же остановился возле него и стал помогать массировать ногу. И снова он отстал.
Что поделать, оказав помощь, Почтальон побежал догонять. Он все прибавлял и прибавлял, и скоро настиг группу лидеров. Когда Почтальон, проталкиваясь среди них, выходил на первую позицию, один очень непорядочный соперник подставил втихаря ему подножку. Да, такое иногда случается, когда люди решают, что для достижения цели все средства хороши, забывая о том, что чтобы жить счастливо, нужно жить в добре, а не в злобе.
Наш почтальон упал и сильно расшиб себе ногу. И пока он сидел на дороге, его опять обогнали, причём обогнали все участники. Хорошо, что рядом оказался врач соревнований. Врач обработал рану, наложил повязку и уже собрался отправить почтальона в медпункт, но почтальон решил не сдаваться и снова, через боль, устремился в погоню.
С хромающей ногой быстро бежать очень тяжело. Почтальон сильно приотстал. Вдруг ему на плечо упал голубь. На крыле птицы виднелись капельки крови. Почтальон очень удивился и не знал, что ему делать – можно ли по правилам соревнований бежать с птицей на плече?
- Не бросай меня, - взмолился голубь, - дай пересидеть немного, сил набраться, меня ястреб преследует.
Почтальон посмотрел вверх и действительно заметил кружившего над ним в небе ястреба.
- Ну что ж, держись крепче, - решил почтальон, - я сам немного подбитый, но на финише найду тебе доктора, если добегу.
- Конечно добежишь, - пообещал голубь, - я тебе помогу.
Так почтальон и бежал дальше – испытывая боль в ушибленной ноге, и испытывая боль от вцепившихся в плечо когтей птицы. Ястреб от них не отставал. Тем временем голубь снова заговорил:
- Выдерни у меня из крыла одно пёрышко и зажми его в кулаке.
Почтальон так и поступил. И вдруг почувствовал удивительный прилив сил, ноги вдруг сами понесли, боль ушла, наступило удивительное чувство лёгкости и полёта – он словно птица летел по воздуху, переступая ногами.
Очень скоро почтальон догнал одного марафонца, потом другого, а потом и добрался до основной группы лидеров. Первым в ней бежал как раз тот непорядочный спортсмен, который сделал подножку. Наш почтальон мог бы с ним поступить совершенно также, и никто бы его за это не осудил, но если мы будем уподобляться нехорошим людям, то сами можем стать такими, ведь это очень заразно, поэтому почтальон просто обогнал обидчика и внимательно посмотрел тому в глаза. А обидчик не смог выдержать чистого и смелого взгляда почтальона, он отвернулся, запутался в своих ногах, рухнул, и на него налетела бегущая позади основная группа. Образовалась куча мала.
Уже никто больше не мог помешать почтальону, и он пришёл, а вернее чуть ли не прилетел на финиш первым, с голубем на плече. Местные жители, болельщики и журналисты такого в своей жизни никогда не видели – чтобы спортсмен финишировал с голубем на плече. Все решили, что это знак свыше и стали прославлять почтальона. Ему даже поставили памятник на месте финиша – бегущий почтальон, разрывающий финишную ленту, на плече которого сидит голубь. А почтальон, как и обещал, нашёл для голубя врача, который очень быстро подлечил птицу, и счастливый голубь вновь устремился в небо. Никто и никогда больше не смог превысить рекорд, поставленный почтальоном, все называли его самым великим бегуном в мире и прочили ему долгую спортивную славу.
А наш почтальон лишь улыбался в ответ, да говорил, что он простой почтальон и ему нравится приносить людям известия, а не бегать по дорогам в толпе таких же, когда тебе могут в любой момент ещё и сделать подножку. В общем это было первое и последнее соревнование нашего почтальона. Он снова вернулся в свой посёлок, снова бегал с почтой по деревням, но на всякий случай купил себе новый велосипед – мало ли когда-нибудь ему надоест бегать. И что самое интересное, на крыше его дома с тех пор постоянно ворковали голуби, и, если почтальону было нужно очень срочно доставить кому-нибудь письмо, он просто привязывал его к лапке птицы и отправлял в полёт. Как голуби понимали куда лететь не понимал никто, но какой бы адрес не стоял на конверте, птицы ни разу не ошиблись.
Крот сидел и молчал, потом вдруг то ли фыркнул, то ли чихнул и сказал:
- Выходит просто так ползать без цели очень глупо? И весь наш чемпионат - пустая затея?
- Ну лично у нас чемпионаты проводятся ради зрителей, - попыталась объяснить Маша. – Зрители смотрят, и если им нравится – платят деньги, и крупные товаропроизводители тоже платят деньги, чтобы чемпионы рекламировали их, чтобы зрители себе покупали их продукцию. Ну а просто так для себя много не набегаешься, от этого денег в кармане не прибавится, жить то надо на что-то.
- Нет, у нас такое можно делать только для всеобщего развлечения, - решил Крот, - и никак не для зарабатывания. Ведь тогда получается, что я бегу не ради своего удовольствия, а ради удовольствия кого-то другого и на мне вообще тогда наживаются. Это мне не нравится. Пожалуй, мы с этим
И не дождавшись Машиного ответа, Крот скрылся в кустах.
- Вот тебе и договорилась, - ошарашенно произнесла Маша. – Я тут мучаюсь, не знаю что придумать, чтобы он не спросил про время, а он взял, да и сам от него отказался. Вот и рассказывай теперь сказки.
Стемнело, на небе появилась первая звёздочка, а на крыльце появилась бабушка.
- Машенька, - пора домой, поздно уже, - позвала она.
- Да, бабушка, иду, - откликнулась Маша, поднялась со скамейки и отправилась в дом.
И уже лежа в кровати, с чувством глубокого удовлетворения от того, что не пришлось обманывать Крота, девочка подумала: «Оказывается, иногда чтобы не соврать кому-то достаточно просто придумать историю, то есть реальную неправду заменить нереальным вымыслом, хотя, по правде говоря это очень схожие понятия. Наверное, это потому получается, что сказки нам с детства рассказывают, и все мы привыкли в них очень сильно верить. Надо над этим поразмышлять, такой приём много где пригодиться может. Вот забудешь сделать домашнее здание, на уроке тебя вызовут, а ты учителю что-нибудь сказочное напридумываешь. Он расслабится, и забудет тебе двойку поставить, а то и вообще четвёрку заработаешь».
Глава 61. В которой Маша навещает Василия и открывает новый «двигатель торговли».
На следующее утро… Нет, пожалуй, было уже не утро. Прошедший день вышел очень насыщенный на впечатления, и Маша так утомилась от всего, что проспала почти до полудня. И бабушка её не разбудила, и Крот не будил, и даже петуха она не слышала. Зато встала бодрая, полная сил и жизни.
Так вот. В этот день Маша собиралась проведать Василия. Бабушка, как обычно в это время, копошилась на огороде, вернее уже закончила копошиться, потому что солнце было в самом разгаре, и в такие часы лучше находиться в тени и прохладе. Бабушка возвращалась домой с тазиком собранной клубники, за ней важно выхаживал Тихон, а Маша как раз выходила из дома. Так они на крыльце и встретились.
- Ну что, выспалась? – спросила бабушка.
- На неделю вперёд, - бодро ответила Маша. – Я решила съездить Василия проведать, я ему обещала.
- Ну раз обещала, то съезди, - согласилась бабушка, - поела хоть?
- Молока стакан выпила, спасибо, - поблагодарила Маша.
- А яички что не съела? – озаботилась бабушка.
- Так наелась, больше не хочу.
- Ну ладно, - сказала бабушка, - как проголодаешься – сразу домой.
Бабушка открыла дверь: «Тихон, заходи».
- Мур, мурр, - промуркал кот Маше, и пошёл в дом.
Похоже, что это могло означать: передай привет Василию, или не опаздывай к обеду, ну или ещё что-нибудь в этом роде.
Маша вывела велосипед из сарая на улицу, и поехала. Припекало, и по дороге ей никто не встретился. В тени прятались и люди, и животные. И даже собаки за заборами, которые обычно облаивали всех, кто проходил или проезжал мимо, и те прятались в будках и пережидали жару, высунув языки. На небе не было ни облачка, зато одно тянулось за Машей по дороге, правда это было облачко пыли, да ещё назойливо кружили рядом слепни. Девочка прибавила скорости и оставила их позади. Вот так, с ветерком, она очень скоро подрулила к дому Василия.
Во дворе никого не было, и Маша, прислонив велосипед к забору, постучалась в дом.
- Кто пришёл? – послышался из открытого окна голос Нины Ивановны.
- Это я, Маша, - крикнула в ответ девочка, - я Василия проведать, можно войти?
Так он в сарае, - появилась в окне бабушка Василия, - там его ищи.
Маша отправилась к сараю, обогнула дом и вышла на задний двор. Посередине двора стояла телега, возле которой копошились в траве куры, что-то постоянно выклёвывая, и на которой с гордым видом стоял петух. С левой стороны был сарай, из открытой двери которого доносился звук рубанка, а с правой стороны – конюшня, из открытого окна которой торчала голова Машиного знакомого – коня Евпатия. К сараю ещё был пристроен дровяник, перед которым была навалена горка напиленных чурбанов. (Дети, живущие в городах, должны запомнить, что чурбан – это не всегда ваш глупый одноклассник, это в первую очередь отпиленный кусок дерева, который потом колют на поленья для топки.)
«Налево пойдёшь - коня потеряешь, направо пойдёшь головы не сносить» - припомнилось Маше из русских сказок. «Ну уж нет, - решила девочка, - коня я точно терять не собираюсь», и направилась прямёхонько к Евпатию. Конь довольно фыркнул, узнав её, а когда из руки девочки чудным образом появилась карамелька (затерявшаяся в заднем кармашке юбки), улыбнулся от души и лизнул Машу в щёку.
- Ну что, Евпатий, - строго проговорила Маша, поглаживая шею коня, - судя по цвету зубы чистить мы не желаем. Ай-ай-ай.
(Как вы думаете, коню было стыдно? Нисколечко. В конце концов у него нету рук, чтобы держать зубную щётку, его зубная щётка – это сено, которое нужно постоянно пережёвывать, а в июне всё свежее, сочное, зелёненькое, намного вкуснее прошлогоднего сена. Вот и подзапустил немного.)
- Это тебе, Маша, ай-ай-ай, - вдруг послышался голос Василия, – сама критикуешь, и тут же конфетами угощаешь. Где ты видела, чтобы от сладкого у кого-то зубы становились лучше?
Маша обернулась – в проёме сарая стоял Василий с загипсованной рукой на перевязи и лукаво улыбался. Его улыбка была намного белее, чем у Евпатия.
- Ну я же совсем одну, совсем маленькую конфетку дала, - начала оправдываться девочка, - от одной ничего плохого не случится. Точно.
- Ты вот лучше яблоком угости, - решил Василий, скрылся в сарае и тут же появился обратно с зелёным яблоком в руке, – бери, - передал он его Маше.
- Спасибо, - поблагодарила она, и протянула яблоко коню.
Евпатий осторожно взял его, и захрустел с довольным видом.
- Как рука, болит? – спросила Маша.
- Совершенно не болит, только очень чешется под гипсом, - пожаловался мальчик, - пытаюсь чесалку сделать.
- Одной рукой? – удивилась Маша.
- Ну да.
- И как, получается?
- Почти готова, - похвастался Василий, - пойдём, покажу.
Маша прошла в сарай, где, как и в любом деревенском сарае, хранилось всё, что требуется для жизнедеятельности и даже что не требуется, но хранится про запас, на всякий случай, даже если этот случай за сто лет не представился ещё ни разу. Вдоль стены были расставлены лопаты, грабли, косы, тяпки, на стене на полочках были разложены инструменты, стояли банки с гвоздями и красками, лежали мотки проводов, какие-то железяки, с другой стороны стоял самодельный деревянный верстак с тисками, в которых была зажата тонко обструганная палочка, и рядом рубанок, которым её очевидно обстругивали. Верстак мастерил в своё время дедушка Василия, и под столешницей были сделаны полки и выдвижные ящики для хранения инструментов, а рядом большая плетёная корзина для мусора. В углу сарая пряталась большая металлическая зелёная бочка, рядом с ней были сложены доски и обрезки досок, потом два запылённых огромных комода, бензиновая газонокосилка, электрический генератор, три велосипеда разных размеров, вёдра. На стене висели на верёвочках три пары резиновых сапог и какой-то хлам в полиэтиленовых пакетах, а также старые деревянные лыжи. К стене было прислонено зеркало в деревянной раме, очевидно от какого-то старинного комода, потускневшее и покрытое слоем пыли, рядом с ним две деревянных табуретки. Приятно пахло свежей еловой стружкой, разбросанной как на самом верстаке, так и вокруг него, и от этого аромата как-то сразу улучшалось настроение.
Василий ослабил тиски, и взял оструганную палочку, сильно напоминающую учительскую указку, но только не такую длинную.
- Смотри, - сказал он, и просунув палочку под гипс, стал почёсывать руку. – Ух, хорошооо, - довольно выдохнул он.
- Да как же ты одной рукой справился? – спросила Маша. – разве тебе дедушка не мог помочь?
- А дедушка уехал за продуктами в Масловку, - беззаботно ответил Василий, - да и с одной рукой, я всё могу. Нашёл ветку, зажал в тиски, подставил под неё доску, чтобы ветка на ней лежала, и обстругивай себе рубанком потихоньку – совсем не сложно, если навык есть.
Маша повертела в руках палочку.
- А в сердцевину ты перо петуха не вставил? – пошутила она.
- А она и так волшебная, - улыбнулся Василий, - видишь, как хорошо она с проблемой справляется. Палка-гипсочесалка медицинская. ПГЧМ-1. Как тебе? Я, пока её выстругивал, решил серийный выпуск зимой наладить. Дедушке зимой особо делать нечего, вот и займёмся с ним выстругиванием, а потом в травмпункты поставлять начнём. Дело должно хорошо пойти. Как ты думаешь?
Маша задумалась. С одной стороны – дело нужное, как ещё зуд под гипсом снимать. С другой стороны – много ли в округе травмпунктов, чтобы сбыт наладить? Обдумывая это, девочка машинально согнула палочку, и палочка треснула.
- Ой! – огорчённо произнесла Маша. - Переломилась.
Она сама так сильно расстроилась, что огорчительной эмоции на Василия уже не хватило.
- Да ладно, ещё сделаю, - сказал мальчик. – Хотя подожди, если ель так легко переломилась, то нужно подумать над материалом.
Василий выдвинул ящик из-под верстака, и вынул какою-то книгу, как оказалось, по столярному делу. Мальчик положил её на столешницу, и начал перелистывать страницы, потом остановился на одной, и стал читать.
- Вот, так я и думал, - довольно произнёс он, - ель на изгиб очень слаба оказывается. Тут лучше всего граб подходит, потом ясень идёт, а потом клён. Нужно будет с дедушкой за лето их наготовить. Видишь, Маша, - обратился он к девочке, - очень хорошо, что ты приехала, а то мы бы наделали еловых палочек, и вся работа пошла бы насмарку. А так теперь точно знаем, что ель не подходит. Я тебе обязательно одну палочку подарю, ещё и узор на ней сделаю. Вот только гипс снимут…
- Василий, – послышался голос Нины Ивановны, а потом появилась и она сама, – иди обедать.
- Бабушка, а можно Маша с нами? – попросил Василий.
- Сегодня нет, - отказала ему Нина Ивановна, - я только на троих наготовила. Потом как-нибудь.
- Ты не обижайся, - шепнул Василий девочке, - это она на тебя из-за бабы Марфы дуется, что ты меня к ней отвезла, а потом к ней ещё и дедушка приехал за мной. Это пройдёт, она на самом деле добрая.
- Ничего, я и не хочу совсем, - также тихо сказала Маша, - я недавно кушала. Ты лучше под гипс мазь попробуй запихивать, что тебе Марфа Егоровна дала, заживёт всё намного быстрее.
- Не получится, - вздохнул Василий, - бабушка сказала, что это колдовское зелье и выбросила всё.
- Я тебе тогда ещё привезу, - пообещала Маша, - выздоравливай. Пока.
Маша попрощалась с Ниной Ивановной, выкатила велосипед за ворота и отправилась домой.
Солнце палило нещадно. Вся деревня как вымерла, Маше даже на велосипеде стало жарко.
«Вот ведь как порой выходит, - ехала и размышляла она, - ты испортишь кому-то новую нужную вещь, а он тебе за это спасибо говорит. Спрашивается, где логика? Хотя нет, Василий же обрадовался не тому, что я сломала палочку, а тому, что он чуть было не наделал ломких палочек, а испорченная палочка подсказала ему как нужно сделать, чтобы палочки были крепче.
Получается, что мы часто приобретаем вещи, не зная наверняка качественные они или не совсем. То есть я могу купить что-то, что может либо само испортиться, либо испортить что-нибудь во мне, если это продукты, либо и то, и другое. А зачем мне такое покупать? Я что, дурочка что ли? Но ведь люди такое покупают. Выходит, что в основном от незнания. Выходит, что незнание покупателей – двигатель торговли. Ужас просто, кругом обман!»
Глава 62. В которой, по мнению Маши, ей удалось найти способ разрешения многолетнего вероисповедного разногласия, и, может быть, оставить свой след в мировой истории летоисчисления.
Проезжая мимо дома Марфы Егоровны Маша встретилась с ней, как раз выходящей из калитки с пустой корзинкой в руке. Девочка остановилась и поздоровалась:
- Здравствуйте, а куда это вы собрались?
- Здравствуй, Маша, - ответила баба Марфа, - за травками собралась.
- В такую жару? – удивилась Маша.
- В самый раз, - ответила баба Марфа. – Ты знаешь, какой завтра день? Солнцестояние наступает, за травками пора, они сейчас в самом соку. В эти дни все целебные травы получают от Солнца и Земли большую силу. И собирать их нужно накануне, в ночь и по утренней росе, каждую в своё время. Так что мне три раза ходить. Хочешь со мной? Я ведь тебе одну травку показать обещала.
- Я сегодня не могу, - сказала Маша, - я сегодня бабушке помогаю, на ночь она меня не отпустит, а вот по утренней росе с удовольствием. А что искать будем? Цветы папоротника?
- Цветущий папоротник ещё никто не находил, - улыбнулась Марфа Егоровна, - а вот марьянник собрать нужно – он хорошо от золотухи помогает. Присмотрела его здесь недалеко на опушке леса.
- Что собрать, от чего помогает? – не поняла Маша.
- Марьянник дубравный, - стала объяснять баба Марфа, - это то же, что и иван-да-марья. Видела небось - травка такая с красивыми фиолетовыми и жёлтыми цветочками на кисточке? А золотуха – это кожное заболевание, дерматит иначе.
- А, вспомнила, - обрадовалась Маша, - ещё говорят: «Не понос, так золотуха». Это когда проблемы валятся одна за другой.
- Именно так, - подтвердила Марфа Егоровна, - так вот эту золотуху марьянник очень хорошо лечит. Сейчас самое время его собирать.
- А утром? – спросила Маша.
- А утром купальницу поискать, - объяснила баба Марфа, - желтоголов по-другому. Еще дербенник или плакун-траву, у неё лишняя влага капельками стекает по листьям, как слёзки, но за ней до болота идти нужно. Да богатинку, если повезёт, она от изжоги хороша.
Маша задумалась.
- И что, вы все-все-все травы знаете? – удивилась Маша.
- Ну что ты, - ответила Марфа Егоровна, - их несколько тысяч, все не упомнишь. Я только самые важные и самые действенные помню, где-то около двух сотен будет. И того хватает с избытком. Так что, если надумаешь – в пять утра здесь, но не опаздывай, больше десяти минут ждать не буду. На голову платок или кепку обязательно, ещё легкую непромокаемую накидку и резиновые сапоги на ноги. Запомнила?
- Запомнила, - кивнула Маша.
- Ну тогда до завтра, - кивнула баба Марфа и отправилась в противоположный конец деревни.
- Марфа Егоровна, Марфа Егоровна! – вдруг вспомнила Маша. – А вы не можете ещё немножко дать мази для Василия? У него куда-то ваша баночка подевалась, никак не найти.
- Подевалась? – усмехнулась Марфа Егоровна. – Или подевали? Ну ладно, подожди, сейчас вынесу.
Она скрылась за калиткой и через пять минут опять появилась, неся в руке пузырек с мазью.
- Здесь мазь текучая, удобно под гипс подливать, - объяснила она, - только держать нужно в холодильнике. Пусть в какой-нибудь пакетик завернёт и подальше с глаз припрячет, чтобы опять никуда
- Большое спасибо, - поблагодарила Маша, взяла пузырёк, попрощалась и поехала дальше, решив завести мазь Василию на следующий день.
Первым делом, войдя в дом, Маша поставила пузырёк в холодильник.
- Что это у тебя? – удивилась бабушка.
- Это для Василия мазь, перелом лечить, - сообщила Маша, - Марфа Егорова дала.
- И как он? – поинтересовалась бабушка.
- Да нормально, - стала рассказывать Маша, - рука не болит, только чешется, он себе палку-гипсочесалку выстругивает, руку под гипсом чесать. Потом собирается производство наладить, поставлять в травмпункты.
- Ишь ты какой! – восхитилась бабушка. – Прямо предприниматель будущий растёт.
- Это точно, - согласилась Маша, - он постоянно что-нибудь предпринимает.
- Хороший мальчишка, смышлёный и добрый, - сказала бабушка, - мне нравится. Садись, покормлю, а то ты с утра не ела.
- На такой жаре и не хочется совсем, только холодненького чего-нибудь, - задумалась Маша, - вот молока, например.
Она подошла к холодильнику, достала из него банку с молоком, налила себе в чашку и отрезала краюху хлеба.
Пока Маша жевала краюху, запивая молоком, бабушка прилегла на кровати отдохнуть.
- А знаешь, бабушка, - вспомнила Маша, - завтра день летнего солнцестояния. Марфа Егоровна меня берёт с собой травки собирать. Только в пять утра.
- А чего в рань то такую? – удивилась бабушка.
- Она говорит, что нужно при первой росе за какой-то купальницей идти. Ты не знаешь случайно, что это за трава такая?
- Знаю конечно, - подтвердила бабушка, - у неё такие желтые шарики. Только ведь купальницу собирают на Аграфену Купальницу, - задумалась она, - это праздник такой перед Иваном Купалой, как раз на шестое июля приходится. А сейчас июнь ещё.
- Вот видишь, - сказала Маша, - опять всё перепуталось: Иван Купала в июле, Аграфена Купальница в июле, и тогда и солнцеворот в июле. А как он может быть в июле, если он будет завтра? Нестыковочка получается.
- Завтра он будет по григорианскому календарю, - усмехнулась бабушка, а в июле будет праздник, посвященный в том числе ему, но по юлианскому календарю.
- Я уже ничего не понимаю, - вздохнула Маша.
- Тут всё просто, - начала объяснять бабушка, - ещё до нашей эры египетские астрономы разработали календарь на замену действовавшему в то время римскому календарю, который назвали в честь Юлия Цезаря - юлианским. Это было нужно, чтобы восстановить синхронизацию календаря с временами года и избежать подобных проблем на будущее, поскольку на тот момент календарные даты стали заметно отличаться от ожидаемых времён года. В юлианском календаре обычный год стал состоять из трёхсот шестидесяти пяти дней и делился на двенадцать месяцев. Раз в четыре года объявлялся високосный год, в который добавлялся один день. И всё было вроде хорошо, но за тысячу шестьсот с лишним лет его использования опять накопились лишние дни и опять церковные праздники стали сдвигаться от погодных явлений. Основная проблема возникла с праздником Пасхи из-за смещения дня весеннего равноденствия, от которого она отсчитывается. На тот момент разница составляла уже десять дней, и чтобы опять устранить эту проблему папа Римский Григорий тринадцатый ввёл новый календарь – григорианский. В нём уменьшили количество високосных лет, применили новую формулу для определения дня Пасхи, и для возврата весеннего равноденствия на нужную дату пропустили сразу 10 дней. Был день пятое октября, а следующий день был объявлен шестнадцатым октября. А сегодня из-за разного количества високосных лет разница между календарями составляет уже 13 дней. Постепенно все страны в мире перешли на грегорианский календарь, как более точный, но вот православная церковь не согласилась, считая, что григорианский календарь нарушает очередность многих библейских событий, и поэтому католики и протестанты отмечают свои праздники в разное время. Например, католическое Рождество двадцать пятого декабря, а православное - седьмого января.
- И кто из них прав? – спросила Маша.
- Не знаю, - задумалась бабушка, - если считать, что важно время года, то точнее григорианский календарь. Если это не важно, то кто, когда и что празднует – его личное дело. Если кто-то решит Новый год праздновать 1 марта – какая разница? Это ни на что не влияет и никому не вредит. А вот если считать, что новый год начинается как раз с ростом дня, то за начало нового года я бы приняла день зимнего солнцестояния.
Маша на минуту задумалась.
- Знаешь, бабушка, - заключила она, - мне кажется, что мы настолько усложняем очевидные вещи, что сами уже ничего в них разобрать не можем. Ведь календарный год – это время, за которое сменяются зима, весна, лето и осень, и Земля, вращаясь вокруг Солнца, возвращается более-менее к той же точке, откуда начиналось вращение. Есть четыре солнечных точки: две равноденствия и две солнцестояния. Можно взять за отсчёт любую точку, и считать своё время. Например, когда самая длинная ночь и самый короткий день в году. После этого дня солнце идёт в рост. Значит, можно его считать началом нового года. В прошлом году это было 21 декабря. Понятно же, что это истинное первое января. А дальше отсчитывается ровное количество суток, когда снова наступает солнцестояние. И этих суток всегда 365. Это абсолютно. Никакого дополнительно дня быть не может, а значит и високосного года. Год всегда состоит из ровного количества дней, а если туда добавляются ещё и часы, и секунды, то это либо ошибка счёта, либо продолжительность часа на самом деле чуть меньше требуемого. И не может быть в одном месяце тридцать суток, а в другом тридцать одни. Значит, деление неверное.
Тут Маша задумалась.
- Эко, в какие дебри тебя понесло, - промолвила бабушка, - не всё ли равно по большому счёту.
- Ну бабушка, как ты не понимаешь, - разгорячилась Маша, - по большому счёту как раз и важно. Не видишь разве, что из-за этого рассорились целые народы. Необходимо срочно восстанавливать мир на Земле. Так, - продолжила она, - а на что можно поделить триста шестьдесят пять? - И сама же себе и ответила: - Конечно же на пять или на семьдесят три. Но семьдесят три месяца в году - это многовато получается. А если пять месяцев всего? Тоже нехорошо как-то. Ты что думаешь?
Бабушка только головой покачала.
- Нет, нам всё-таки нужна точность. Остановимся на пяти месяцах по семьдесят три дня. Первым у нас будет Зимник, и начнётся он в первый день зимнего солнцестояния, то есть 21 декабря по грегорианскому стилю. Потом пройдёт семьдесят три дня и на семьдесят четвёртый день наступит первое число Весника, то есть – она взяла ручку, тетрадку и бабушкин настольный календарь, и стала вычислять – получается 4 марта по грегорианскому стилю. Дальше снова семьдесят три дня и первое Летника или 16 мая. Потом первое Полетника или 28 июля. Потом первое Осенника или 9 октября, и, наконец, снова первое Зимника. Получилось, круг замкнулся! Пять месяцев по семьдесят три дня: Зимник, Весник, Летник, Полетник и Осенник. (Машу совершенно не смущало, что часть из предложенных ею названий уже используется в русском языке, и имеет несколько иной смысл. Но когда решаются проблемы планетарного масштаба, условностями можно и пренебречь.) А может и
Маша нарисовала на бумаге окружность, отметила на ней на одинаковом расстоянии друг от друга пять точек – пять начал новых месяцев и соединила их лучиками. Получилась звезда.
- Это символично, - довольно произнесла она, даже звёзды с этим согласны. Выходные и рабочие дни оставим те же – чтобы никто не переживал и не волновался: пять дней рабочих, два следующих выходных. Хотя со временем, когда роботы будут нас заменять всё больше и больше, можно будет перейди на восьмидневную неделю с тремя выходными. Вот 73, правда, ни на что не делится без остатка, кроме самого себя и единицы. Поэтому с целым числом недель в новых месяцах проблема. Придётся оставить недели переходящими через месяц, как и сейчас.
Маша сходила за своей электронной книжкой и открыла в ней учебник по астрономии.
- Ну да, - прочитала она, - средняя продолжительность солнечного года составляет 365,2421897 суток или 365 дней 5 часов 48 минут 45,19 секунды. Раз получается остаток, то уже непорядок. Понятно, что 365 дней никуда не денешь – это величина постоянная, а вот эту добавку в 5 с лишним часов требуется ликвидировать. А сделать это можно только если час будет длиться дольше, чем сейчас, то есть - она посчитала на калькуляторе, - нужно увеличить интервал секунды примерно на 4%. Хотя… это же сколько механических часов в мире придётся перенастраивать и-за введения новой эталонной секунды?! Бабушка, ты слышишь, как всё получается?
Но из бабушкиного угла никто не отвечал, бабушка, оказывается, уже мирно посапывала, и в её ногах также мирно посапывал её верный компаньон Тихон.
Маша, довольная собой, тихонько встала из-за стола, и отправилась в комнату почитать. Уютно устроившись в кресле с электронной книжкой, она подумала: «А ведь кажется, я предложила новый календарь. И он самый точный, и не нужен високосный год. И больше не нужно никому спорить, когда будет Рождество, потому, что оно будет с Рождением Нового года, с началом зимнего солнцестояния. И даже если у христиан Рождество – это рождение их бога, то рождение нового года - это тоже по сути божественное явление, потому что человек не может образовать планеты и звёзды, а кто их образовал – только теории. Конечно, у представителей других религий может быть собственный взгляд на это дело, и считать даты они могут не только по солнцу, но и по луне, но без солнца жизни на Земле точно не было бы, по крайней мере в таком виде, поэтому праздновать, когда солнечный день начинает свой рост было бы весьма кстати. И да, новый календарь
Глава 63. В которой Маша убеждается, что непродуманные решения, казалось бы, сиюминутных государственных вопросов, могут аукнуться потомкам и через двести лет.
Пока Маша читала, духота стала просто невыносимой. Бабушка проснулась и пошла пить таблетку от головной боли.
- Ох, неспроста это, - сказала она, доставая коробку с лекарствами, - точно к дождю дело идёт.
Маша выглянула в окно – небо на горизонте было иссиня-чёрным. Кое-где его прорезали яркие штрихи молний. В окно подул ветер.
- Бабушка! - охнула Маша. – Там такааая туча! Скоро тааак ливанёт!
- Ну-ка, внученька, давай быстро на огород, парники все закрой, - распорядилась бабушка, - да бельё с верёвок сними, тазик там остался. А я пойду животных в сарай загоню.
Маша поспешила из дома на огород. Первым делом она сняла всё бельё, которое уже и высохло, сложила в тазик и бегом отнесла в дом. Потом вернулась и стала закрывать форточки в парниках и сами дверцы. Тучи за это время успели значительно приблизиться – уже полнеба было затянуто темнющими облаками, и ветер всё гнал и гнал эту небесную армию на штурм деревни. Был уже слышен далёкий грохот, и больше ничего не напоминало жаркий, умиротворённый, ленивый июньский день.
Только Маша направилась обратно домой, как услышала знакомый голосок:
- Здравствуйте, Маша, а куда это вы так торопитесь?
Девочка остановилась и увидела Крота.
- Здравствуйте, Крот, - откликнулась и она, - вы что не видите? Домой тороплюсь. Сейчас гроза начнётся. Прятаться нужно.
- А я поговорить хотел, - забубнил Крот, - у меня вопросы появились...
- Давайте завтра поговорим, - прервала его Маша. (Это, конечно выглядело не совсем тактично, но когда над вами уже громыхает, нужно быстренько спасаться, а то мало ли что.) – У меня с утра дела, а в обед, когда бабушка вздремнёт, я сюда приду. Хорошо?
Крот уже было собрался ответить: «Хорошо», но тут огромная градина попала ему прямо по голове и получилось только: «Ой!». Крот пискнул и мигом скрылся под землёй. Вторая градина, как можно догадаться, досталась Маше, но на неё это подействовало не так чувствительно. (Вы только не подумайте, что Маша была бесчувственной девочкой. Просто она значительно превосходила Крота по размерам, и, если ему градина была что хороший булыжник, то ей - что слону дробина.) Но за второй дробиной всегда следует третья, четвёртая, и начинается такая оглушительная канонада, что уже и слону приходится неуютно. Маша стремглав припустила домой.
Бабушка уже всё закрыла, в том числе и окна в доме, и сидела за столом. Град поколотил по окнам минуты три и понёсся дальше распугивать всякую живность.
- Садись, Машенька, чайку попьём, - предложила бабушка.
Время было как раз к ужину, Маша уже успела проголодаться и ничего не имела против чая с творожной запеканкой, которая её дожидалась с самого утра. Из чайника по чашкам полился ароматный травяной чай, и в этот же момент с неба полился дождь. Вернее, обрушился, с каким-то гулом и рёвом.
- Бабушка, - сказала Маша, пытаясь что-нибудь разглядеть за окном, - такое ощущение, что это не дождь идёт, а на нас перевернули целое озеро, а может быть и море.
- Да, внученька, давно такого не было, - посокрушалась бабушка.
Опять громыхало, свистело, шумело, ветер сгибал деревья, по крышам и окнам непрерывно тарабанило, потоки воды понеслись по улице, затапливая всё кругом.
- Ничего, - приободрила бабушка, - такой ливень долго не длится, скоро всё пройдёт. Ты, давай, кушай пока.
Но у небес, видно было своё, отличное от бабушкиного, мнение по поводу полива деревни. Прошел час, а дождь всё никак не мог угомониться.
«Бедный Крот, - забеспокоилась Маша, - его же всего затопит под землёй». Она сидела и ёрзала на месте, переживая по этому поводу и пытаясь найти причину, чтобы выйти из дома.
- Да что ты всё крутишься на стуле? – не поняла бабушка. – Не волнуйся, мы на пригорке, у нас ничего не затопит, вся вода стекает.
- А я и не волнуюсь, - решилась Маша, - с чего это ты думаешь, что я волнуюсь, я просто в туалет захотела, в уличный. Пойду, схожу, пожалуй.
- Ноги в сапоги и накидку на голову, - распорядилась бабушка, - и фонарик возьми, темнеет.
Гром уже миновал, но дождь по-прежнему стоял стеной. По земле, по траве плыли потоки воды. Маша шла и хлюпала сапогами. Вокруг сигнальной железяки собралась приличная лужа. Девочка постучала несколько раз, потом покричала Крота несколько раз, но всё без толку.
«Бедняга, - пожалела она Крота, - как он сейчас, не затопило ли их совсем с бабушкой?», и побрела домой.
- Ну как там? – спросила бабушка, лишь девочка переступила порог.
- Там всё затопило, - сообщила Маша. – Единственное, в чём есть польза – что огород целую неделю поливать будет не нужно. Вода уже под крыльцом стоит. Если так будет лить всю ночь, то по улице можно будет на плотах плавать.
- Зато всё прольёт, - философски заметила бабушка, - растениям без воды никак нельзя, а тут жара такая стояла. Им то каково приходится, до речки не дойти, только дождик и выручает. Без дождя всё пропадёт. Пусть уж лучше так, чем вообще не будет.
Похоже было, что дождик решил, что его похвалили, и припустил ещё.
- Ну ладно, - вздохнула Маша, - надеюсь от него никто не пострадает.
- Да что ты, - заверила её бабушка, - всем только на пользу будет. Но если он к ночи закончится, - добавила она, - будет ещё лучше.
- Да, да, - поддержала Маша, - лучше почаще, но покороче, а то так всю неделю просидеть дома можно.
- А ты знаешь сколько длился самый долгий дождь? – спросила вдруг бабушка. И сама же и ответила: «Не знаешь, а длился он двести сорок семь дней. Это было на одном Гавайском острове».
- Как так? – удивилась Маша. – Туда же все отдыхать, загорать, купаться летают. А там дожди такие.
- Ну не всегда же такие, иногда и покороче, - заверила бабушка, - а иногда и совсем без дождей. Вот тогда и ездят, наверное. А ты знаешь, что эти острова вообще могли быть российскими?
Бабушка с хитринкой посмотрела на Машу, а Маша недоумённо посмотрела на неё.
- Двести лет назад гавайский король предлагал императору Александру I принять их под покровительство, - продолжила бабушка, - но по политическим причинам это было признано неразумным, а американцы не стали считаться с политическими причинами и потом силой присоединили острова к себе.
- Это что же получается, - задумалась Маша, - что сейчас мы могли бы спокойно летать туда на отдых? Это был бы ещё один субъект Российской Федерации? Остров-субъект – такого у нас ещё нет в государственном устройстве. Эх, император, император, - попрекнула она, - совсем вы не подумали о потомках.
- Ты так ещё об Аляске взгрустни, - улыбнулась бабушка.
- А что о ней грустить, - вздохнула Маша, - там же нет лазурного океана и белоснежных пляжей с пальмами.
- У нас здесь тоже хорошо, - заявила бабушка. – Ты что забыла уже, что собиралась ко мне перебираться насовсем? Да и дожди здесь не идут по полгода. И тепло также летом, и речка своя течёт – купайся вволю. Опять-таки лететь никуда не нужно.
- Ну да, - согласилась Маша, - летом здесь ещё очень даже ничего, вот только с зимой нужно что-то делать. Вся надежда на Гольфстрим осталась.
- Как это? – не поняла бабушка.
- Ну как как, - стала объяснять Маша, - ледники тают, течение Гольфстрима меняется, замедляется, Европа будет охлаждаться, а у нас станет заметно теплее. Глядишь, персики да абрикосы выращивать здесь будем.
- Персики – это хорошо, - подтвердила бабушка, - абрикосы тоже хорошо - из них курагу насушить на всю зиму можно будет. Давай абрикосы сажать.
- Давай, - подхватилась Маша, - сейчас напишу маме, чтобы саженцев купила.
- Нет, погоди, - сказала бабушка, - сейчас сажать уже поздно, в конце весны нужно, в следующем году мне привезешь.
- Ладно, - согласилась девочка, - поздно так поздно. А сейчас и впрямь уже поздно, – она посмотрела в окно, которое по-прежнему заливало дождём, на улице было уже совсем темно. - А ведь мы с тобой собирались ещё что-то делать, - напомнила она бабушке.
- Ну, чай мы уже попили, о политике поговорили, осталось только спать лечь, - сказала бабушка. – А вот что я ещё хотела – вспомню завтра, видно не очень важное. Так что давай-ка чисти зубы, и в кроватку. Да, и завтра никуда в такую сырость идти не нужно, даже если дождь закончится. Баба Марфа конечно потащится, но я тебя не отпускаю, это сомнительное удовольствие – бродить по мокрому лесу, потом как-нибудь сходишь.
Все улеглись, в доме стихло, шумел только дождь, но под дождь, как вы знаете, очень хорошо спится. Маша лежала, засыпала и размышляла: «Какие же интересные выкрутасы у нашей истории бывают. Вот сохрани тогда цари территории - были бы сейчас Гавайи нашими островами, да и Аляска с её огромными запасами нефти и металлов. А так собрались несколько человек и всё порешили между собой. А общество где, спрашивается? А общество никто и не спрашивал. Всё-таки очень интересно, почему миллионы чувствуют себя настолько пустым местом, что безропотно позволяют принимать за себя решение кучке людей. И были бы решения эффективными, так совсем наоборот, порою идут во вред этим миллионам. Вот предложи любому огороднику уступить часть своего огорода соседу – он разве согласится? Огород его кормит. А вот бездельник, тот продаст, потом растранжирит деньги, и снова часть огорода продаст, чтобы снова всё растранжирить. А когда распродаст всё, то станет потом бродягой. Разве это нормально? Люди должны заявлять свои права и отстаивать их, только тогда общество будет здоровым. И кто такой вообще этот царь, кто его выбирал? Чем он лучше других миллионов граждан? Вот ведь придумали. Нет, стадное чувство губительно. Пожалуй, от этого и все беды. Нужно почаще проводить референдумы, только организовывать их в электронном виде, и результат тут же будет отражаться, и расходов больших не требуется, только чтоб ничего не подтасовывать при этом. Нужно всем участвовать в развитии общества, а то привыкли только отмахиваться, а в результате от таких от
- Тиша, Тиша, кис-кис-кис, - тихонько позвала она кота, - помурлыкай мне, пожалуйста, а то я что-то распереживалась.
(Что бы мы делали без этих домашних пушистых хвостатых мурлыкотерапевтов. Столетиями живут они вместе с нами и помогают нам.) «Мур, мур, мур….», - затянул кот свою колыбельную, устроившись на одеяле у Маши в ногах, девочка успокоилась и быстро заснула.
Глава 64. В которой Маша находит точку опоры организаторов лотерей.
Ну что, день летнего солнцестояния выдался на удивление не солнечным. Небо было хмурое, серое, и моросил дождь. Никакого желания куда бы то идти не было и в помине. Маша с утра занялась уборкой: мыла полы, окна, протирала подоконники, снимала пыль со шкафов. На одном из них обнаружилась коробка со старыми фотоальбомами. Следующий час ушёл на рассматривание фотографий. На некоторых их них бабушка была точь-в-точь как Маша – такая же юная и задорная. Потом они обедали, после обеда собрались отдохнуть на часок, бабушка даже почти успела задремать, как в дом ворвался какой-то грохот, от которого ваза на столе задребезжала и чуть не свалилась на пол, не удержи её Маша вовремя. С этим грохотом на окраине деревни показалась колонна техники, состоящая из строительного крана, бульдозеров, экскаваторов и грузовиков, везущих на прицепах строительные домики.
- Господи! Да что же это такое! – всплеснула руками бабушка, выглянув в окно. – Неужто началось?!
- Что началось? – не поняла Маша.
- Строить приехали, - огорчённо сообщила бабушка. - Офридиоз этот треклятый.
Маша по-прежнему недоумённо хлопала глазами.
- Ну этот, фонд областной, - поправилась бабушка, - содействия развитию индивидуального жилищного домостроительства и освоению новых земель. Вот нечистая принесла. Пойдём, вон люди собираются.
Маша с бабушкой вышли на улицу и направились к колонне. Перед ней уже начали собираться жители деревни. Маша ещё не всех хорошо знала, но дедушка Василия был уже тут, и дядя Сеня был уже тут, и ребята уже приехали на велосипедах, и даже владелец быка Николай стоял, подбоченясь, и грозно, прямо как его бык в былые времена, взирал на остановившийся перед ним чёрный автомобиль. Три десятка человек точно собралось. Такого количества жителей деревни вместе Маша ещё никогда не видела.
Колонна остановилась перед въездом в деревню. Колонну возглавлял большущий мерседес чёрного цвета, из которого вылез шофер, обошёл и открыл дверь пассажира, откуда вальяжно появился невысокий лысоватый полноватый человек средних лет в чёрном костюме и чёрных очках. Вокруг него тут же образовалась подобострастная челядь с папками и портфелями в руках, вылезшая из второго мерседеса. Вид у всех был чрезвычайно серьёзный и ответственный.
- А, господин Бравый пожаловали, - грозно произнесла бабушка, - и по какой же вы здесь снова причине?
- Ну что вы так официально, Агафья Агафоновна, - примирительно произнёс господин Бравый, - ну какой я вам господин, просто Антон Аркадьевич.
- Знаешь что, Антон… - бабушка выдержала паузу, - Аркадьевич, ты у меня еще в десятом классе в углу стоял за торговлю вкладышами от иностранных жвачек. Теперь снова хочешь?
Господин Бравый оглянулся на свою челядь, застывшую с каменными лицами и делавшую вид, что ничего порочащего авторитет своего шефа сейчас не слышала и слышать не желает, и то ли для них, то ли для самого себя проговорил:
- Ну зачем снова спорить, уже всё решено, луг этот мы застраиваем, суд ваш иск отклонил, мы вообще для людей стараемся, даже один дом вашей деревне отдадим, можете разыграть в лотерею.
Кто-кто из деревенских от такого предложения заметно повеселел, и агрессивный настрой жителей потихоньку начал спадать. Господин Бравый хитро улыбнулся и продолжил:
- Всё же по закону, вот решение – продемонстрировал он бумажку из своей папки, и начал потом вынимать бумажки одну за другой, - вот постановление, вот распоряжение, вот положение, заключение, определение, учреждение, одобрение, поручение, назначение, соглашение, объявление и, конечно же, - он поднял указательный палец вверх, - благословение. А вам каждому персональное уведомление. Всё, всё исключительно по закону, так что не волнуйтесь, расходитесь, нечего здесь под дождём стоять, а то мой костюм испортится.
Сказав это, он сел обратно в машину и закрыл дверь. Челядь тут же исчезла за ним, и никому уже ничего невозможно было доказывать, не кричать же на божий свет.
Люди пошумели ещё немного, и кто недовольные, кто недоумённые, а кое-кто и огорчённые стали расходится. Техника потихоньку тронулась, свернула с дороги и направилась к лугу. Бабушка с Машей тоже направились домой, с ними во двор зашёл и Матвей Дмитриевич. Они с бабушкой расположились на скамейке и стали обсуждать ситуацию. Похоже, что никто в деревне уже ничего не мог сделать.
Маша забежала в дом, забрала мазь из холодильника и вручила её Матвею Дмитриевичу:
- Вот, передайте, пожалуйста Василию, это мазь для его руки, её под гипс можно наливать, только не показывайте её Нине Ивановне, а то мазь опять пропадёт случайно.
- Спасибо, Маша, - поблагодарил дедушка Василия, - обязательно передам, никто не увидит, - и заговорщицки подмигнул.
- Бабушка, я пойду на задний двор, - сказала Маша, попрощалась и прямиком направилась к сигнальной железяке. Крот был ей нужен просто до зарезу.
Девочка снова застучала по железной трубе, но снова никто не появлялся.
- Маша. Ты что шумишь? – вдруг услышала она голос дяди Сени, а потом увидела и его самого за забором. Вернее, не его самого, а тёмно-зелёную пирамиду, говорящую голосом дяди Сени – на нём была армейская плащ-палатка с капюшоном на голове, полностью скрывающим лицо.
- Это у нас игра такая, - ляпнула она первое, что пришло в голову. – А вы тут что делаете?
- В разведку иду, - таинственно произнёс дядя Сеня, - неприятель оккупирует нашу территорию. Нужно всё тщательно разведать. Ты пока не говори никому ладно?
- Ладно, - пообещала Маша, и дядя Сеня, пригибаясь, чтобы его не было видно на фоне высокой травы исчез в зелени.
«Значит не все смирились, - с облегчением подумала Маша, - значит у нас ещё есть шанс». В это время пискнул мобильный телефон – пришло сообщение от Василия: «В шесть часов все собираемся у меня в сарае. ОЗЛ».
Пока Маша бродила по огороду, пытаясь отыскать Крота, за забором снова возник дядя Сеня.
- Ну всё, разведал, - довольно сообщил он. – Технику перед лугом выстроили, домик для размещения поставили, в нём остался один сторож, остальные подались обратно. Работу начнут завтра, собираются всё здесь перекопать и разравнять для начала, а потом рыть первые котлованы.
- А у нас вечером тоже собрание, - поделилась планами Маша, - тоже будем обсуждать, что делать.
- А мне можно с вами? – спросил дядя Сеня.
- Ну не знаю, - растерялась Маша, - у нас детское собрание, а вы уже взрослый. А давайте, - вдруг пришло ей в голову, - вы будете нашим союзником. Мы вечером обсудим планы, а я, когда поеду обратно, к вам загляну и расскажу, что мы решили. Да и про вас у ребят спрошу. Хорошо?
- Очень хорошо, - обрадовался дядя Сеня, - а то я думал, что мне одному воевать придётся, а тут подмога появилась. Обязательно заезжай потом, буду ждать. До вечера.
Маша, не дождавшись Крота, очень расстроилась, Она решила, что его затопило ливнем. Кое-как дотянув до вечера, она сказала бабушке, что отправляется проведать Василия, что в общем-то было совершенной правдой, села на велосипед и поехала. Дождик, как это ни удивительно, продолжал накрапывать всё это время. На улице было безлюдно, Маша, лавируя между многочисленными лужами, как в слаломе, не переставала искать решение проблемы с застройкой луга. «Как интересно устроен человек, - размышляла она, - лишь только почувствует выгоду – тут же меняет своё мнение. Все были против строительства, но как только появился шанс выиграть дом, большинство сразу же согласилось. Хотя ведь понимают, что даже если им дом и дадут, во что слабо верится, то он достанется только одному, а оставшиеся будут терпеть все неудобства от такой стройки, и для них ничего не изменится. Вот вам, жители, имущественная лотерея, отдавайте свои голоса за, а взамен вам один домик. И почему у каждого жадность и надежда побеждают собственный разум? Ведь на этом основаны все лотереи. Покажи простаку трёх победителей – и он уже верит, что станет четвёртым, а ведь если ему покажут три миллиона проигравших, вряд ли он с таким же азартом будет покупать лотерейные билеты. Здесь, наверное, главное в надежде – если она есть, то жадность победит разум, а если нет, то ничего не получится у лотерейщиков. В общем – их основное подспорье – неугасаемая надежда людей. Отнимите у человека надежду и у нас не останется лотерей».
Глава 65. В которой у Маши появляется новый союзник в деле спасения луга.
В сарае у Василия она появилась первой. Василий стоял перед верстаком, на котором лежал большой разрисованный лист ватмана.
- Привет, - поздоровалась Маша, - ты что придумал? Что это за ОЗЛ такое? А что это у тебя нарисовано?
- Подожди немного, - загадочно улыбнулся Василий, - сейчас все соберутся и всё узнаешь. Вот садись лучше на ящик. Яблоко хочешь?
- Не, спасибо, тебе дедушка передал мазь?
- Конечно передал, я уже и намазал, совсем чесаться перестало, - довольно сказал Василий, - но мы с дедушкой всё равно решили зимой опытную партию гипсочесалок сделать. Не у всех же есть Марфа Егоровна.
Маша чуть не сказала, что было бы правильнее наладить выпуск не гипсочесалок, а мази, но это уже касалось бабы Марфы, а у той наверняка было своё мнение по поводу всего такого. Поэтому она тактично промолчала и только с уверенным видом кивнула головой.
Потихоньку стали собираться ребята. Появились Катя с Гошей, пришла Оля, за ней Глеб, и сразу Саша.
- Ну раз все собрались, - торжественно произнёс Василий, - заседание Общества Защиты Луга объявляю открытым.
- Ах вот, что такое ОЗЛ, - произнесла Оля, а я то думала...
- А что ты думала? – спросила Катя.
- А я думала, что это Опять Заболел Локоть.
- Тьфу, тьфу, тьфу. – Василий сплюнул три раза. – Не нужно у меня больше ничему болеть, я выздоравливать собираюсь. А пригласил я вас, чтобы попробовать спасти наш уникальный луг. Вы представляете, что будет, если здесь начнётся стройка. Мало того, что луг уничтожат, здесь ещё жить невозможно станет: шум, грохот, пыль, грузовики постоянно. Но самое главное – наш удивительный луг.
- Слушайте, - выступил Саша, - ну потерпим немного, а вы представьте, что когда здесь еще тридцать – сорок современных коттеджей построят, то сюда и газ проведут, и дорогу лучше сделают, а кто-то ещё и дом выиграет.
- Выиграешь ты только фигу большую, - недовольно сказал Глеб. – Ты что, не понимаешь, что когда здесь всё застроят, то мы окажемся совершенно лишними для этих людей, не их круга. Нас всех потихоньку отсюда выживут, а на месте наших домов ещё настроят. Такое место во всей округе не найти.
- Подумаешь выживут, не согласился Саша, - ерунда это. Не выживут, а предложат продать, ещё вам и денег больше дадут, купите себе в другом месте, да ещё и останется.
- А если я не хочу в другом месте? – насупился Глеб. – А если мне здесь нравится, здесь наша семья с давних пор живёт.
- Ну и что, что живёт, - возразил Саша, - не умеете хорошо жить – подвиньтесь, получите свою компенсацию и до свидания.
- Это тебе до свидания! – разозлилась Катя.
- Это я тебе сейчас хорошо подвину, - со злостью сказал Глеб, - прямо по уху.
- Ребята! – воскликнула Маша. - Ну что вы, успокойтесь, каждый вправе сам решать, что ему нужно, спорить надо не кулаками, а словами, для этого нам разум и дан.
- А если у некоторых нет разума, - спросила Оля, - то как им объяснять?
- У всех есть разум, у кого-то больше, у кого-то меньше, - выступил Гоша, - мы здесь не ссориться собрались, а проблему обсуждать. Если кому-то это неприятно, то может покинуть помещение.
- Мне не нравится,- сказал Саша, - но вы – мои друзья, поэтому я остаюсь. Но ни в чём таком участвовать не буду, лучше буду следить, чтобы вы себе хуже не сделали.
- Вот и хорошо, - подвёл итог спору Василий, - полезная критика тоже всегда нужна. Так вот, относительно луга. Я тут кое-какой план накидал, предлагаю его обсудить. Главная задача – остановить на нём строительство. Кстати, у кого-нибудь есть мысли по этому поводу?
- У меня есть, - вскрикнула Катя, - мне дедушка рассказывал, как в войну немцам закидывали сахар в бензобаки, от этого машины портились. Если мы испортим экскаваторы и бульдозеры, то луг они не перекопают.
- Ну, во-первых, если они и испортятся, то далеко не сразу, за это время и луг перекопают, - сказал Саша, - а во-вторых, если вас кого-нибудь за этим поймают, то придётся оплачивать стоимость ремонта машины. У родителей на это есть лишние деньги? Или свои дома продавать будете?
- А если картошку в выхлопную трубу забить? – предложил Василий.
- Тоже ничего путного, - сказала Саша, - либо вылетит сразу, либо машина заглохнет, и её обнаружат.
- А если просто колёса проколоть? – предложила Маша.
- Хулиганство.
- А если спустить?
- Накачают.
- Не, ребята, так не пойдёт, - заключил Василий, - ничего портить мы не должны. Мы должны не дать им возможность портить луг. А что для этого можно сделать? А для этого можно луг оградить. Вот смотрите, что я нарисовал.
Все склонились над листом ватмана.
- Вот это бульдозеры, - продолжил Василий, указывая на нарисованные кружочки, это тракторы, а это луг. И если мы вот здесь проведём черту, то на луг они попасть е смогут.
- А если они с другой стороны попадут, объедут? – уточнила Маша.
- А мы и здесь проведём черту, - нашёлся Василий.
- То есть окружим технику чертой, - догадалась катя. – А что такое черта?
- Черта – это ров, - довольно заявил Василий. – Нам нужно окопать всю технику, и она никуда не денется, и при этом мы её не испортим.
- Так там же бульдозеры и тракторы, - не согласился Саша, - они всё выровняют, и толку никакого.
- И чем мы это будем всё окапывать, - спросил Гоша, - песочными лопатками два года?
- Ну да, - поскрёб свой затылок Василий, - что-то здесь я явно упустил.
- Нет, ребята, - единственная возможность – это убедить господина Бравого копать в другом месте, например, по другую сторону реки, - заключил Саша.
- Что-то мне подсказывает, что этого господина переубедить явно не получится, - засомневалась Катя, - да к тому же на новое место нужно опять получать множество разрешений. Нет, он точно на такое не пойдёт.
«А если…, а может…., а вдруг…., а как…..?», - продолжалось почти два часа. Но к нахождению решения молодое Общество Защитников Луга прийти не смогло. Самым быстрым и эффектным средством было и самое противоправное. Но так поступать им и самим не хотелось. В итоге решили посмотреть, что начнётся завтра, ещё раз хорошенько всё обдумать и со свежими идеями снова собраться на том же месте в тот же час.
Маша отправилась домой, но по дороге, как и обещала, заехала к дяде Сене.
- Ну как, что придумали? – поинтересовался он.
- Да у нас только какие-то реакционные предложения получались, грустно сказала Маша, - ничего в правовом поле найти не смогли.
- А и не найдёте, - подтвердил дядя Сеня, - я им не правовое, я им бранное поле устрою.
- А что браниться? Ругань всё равно никакого результата не даст, - вздохнула Маша, - вы же видели, на них слова не действуют.
- Нет, Маша, - брань – это не только ругань, брань – это ещё и сражение, - пояснил дядя Сеня. - И поле брани – это поле битвы.
- Ну что вы? – испугалась за него Маша. – Вам нельзя, один в поле не воин, вас ещё в полицию отправят. Не нужно, мы завтра ещё раз все вместе соберёмся, и точно найдём какое-нибудь решение.
- Ну как хотите, - решил дядя Сеня, – вы действуйте по-своему, а я буду по-своему. Бывай, пойду собираться.
Маша немного ошарашенная вернулась домой.
- Бабушка, дядя Сеня затеял какую-то войнушку с этим господином Бравым, - сообщила она дома, - как бы с ним чего не случилось. Может ты поговоришь с ним?
- Бесполезно, Машенька, - сказала бабушка, - он уж очень упёртый. Пока по-своему не сделает, не успокоится.
- Боюсь, что успокаивать его будут уже в полиции, - сказала Маша, - у этого господина Бравого вон сколько подчинённых, а дядя Сеня один, точно не справится. И кто тогда огород косить будет?
- Ну чему быть, того не миновать, - заключила бабушка. – Я завтра кое-кому в город позвоню, этот Бравый не всегда правый, на него своя управа найдётся. А ты поди, пока не стемнело, на огород, вытащи мне штук шесть свеколин, я тебе завтра ботвинью сделаю. Бери, где листьев больше, и ещё сорви немного зеленого лука, укропа и щавеля. Вот, возьми корзинку.
Маша отправилась на огород, и подошла к грядке со свёклой. Только она взялась за листья, чтобы вытащить первую, как прямо у неё перед носом из земли вылез червяк, но тут же какая-то сила утянула его обратно. И тут же опять вылез – но теперь уже не червяк, а Крот.
- Здравствуйте, Крот! – обрадовалась Маша. - А я вас везде ищу, ищу, а вас всё нет и нет.
- Вавствуйте, Мафа, - жуя произнёс Крот, - мне нувно сочно пафкепиться, а то флохо бу́фет.
- Кому плохо? – не поняла девочка.
- Мне конечно, - пояснил Крот, дожевав, - кому же ещё?
Маша решила не торопить Крота, и занялась своими делами. Когда она всё собрала в корзинку, Крот, похоже, насытился, и, как и многие представители не только кротовых пород, пришёл в благодушное настроение.
- Уф! – выдохнул он. – Чуть не помер с голоду из-за этого потопа. Половину запасов смыло, нас с бабушкой унесло кого куда. Я вот только успел обратно поспеть, а её ещё нет нигде. Есть нечего, только здесь на грядках и можно что-нибудь отыскать. Уф, - и снова выдохнул.
- И что, и листики все смыло? – волнуясь спросила Маша.
- Нет, листики у нас в бутылке закрытые хранились, она застряла в проходе, - довольно сказал Крот, потом немного поразмышлял и спросил: «А как вы думаете, как бы мы сейчас с вами общались?»
- А как же вас смыло, вы же под землёй находились, - Маше стало любопытно.
- Да вот под землёй и смыло, - начал рассказывать Крот. – У нас на такие случаи прорыт один длинный-предлинный ход, чтобы вода, попадая в норы, по нему уходила прочь. А в такой потоп ход оказался маловат, и залило везде, и с такой силой, что нас с бабушкой, когда мы обедали, просто подхватило бурлящим потоком и понесло. Хорошо ещё, что мы плавать умеем, а то боюсь и представить, что бы было. Только вот куда бабушку унесло я даже и придумать не могу, ход то длиннющий, да и ответвлений у него достаточно.
- Бедная бабушка, - пожалела Маша.
- А у вас как дела, никого не смыло? – спросил Крот.
- И не смыло, и не затопило, - ответила Маша, - у нас другая напасть – луг приехали застраивать, всё перерыть собираются, и дома новые ставить. Мы и не знаем, как с этим бороться, у них всё по закону, на всё разрешения есть.
- Как так луг застраивать?! – заволновался Крот. – Там же мои любимые жуки обитают, их что уничтожат всех?
- А вы жуков любите? – спросила Маша.
- Конечно люблю, и гусениц тоже люблю, - ответил Крот, - не одних же червяков есть, пища должна быть разнообразной. У вас же она разнообразная?
- Ну да, - подтвердила Маша, и тут ей пришло в голову, что кроме ОЗЛ и дяди Сени есть по крайней мере ещё одно существо, которому луг тоже небезразличен, хотя и по другой причине, и что оно может оказаться весьма полезным союзником. – Так вот, - продолжила она, округлив глаза для придания сущего эффекта, - НИКАКИХ жуков, НИКАКИХ гусеничек – всё выметут подчистую, всё перероют и перепашут, все ваши ходы и норы уничтожат, навсегда, насовсем, и ШУМ будет стоять такой, что не то что ваша бабушка, когда вернётся обратно спать не сможет, но и вы сами, и все ваши знакомые. Вот как!
От такой информации и осознания сказанного глазки у Крота округлились тоже. Он какое-то время помолчал, потом запыхтел, закипел.
- И где эти разрушители? – грозно спросил он.
- Да вон, - Маша показала рукой, - перед лугом техники нагнали, завтра начинать собираются, когда рабочие приедут.
- Ну мы им покажем, - зловеще произнёс Крот, - до завтра, - и скрылся в норе.
Маша озадачилась таким поведением Крота, но потом решила, что утро действительно мудренее, и отправилась домой, тем более, что уже и стемнело. Одно ей понравилось точно, и она даже порадовалась за себя как обладательницу тонкого дипломатического навыка: «Иногда можно не тратить силы, уговаривая кого-нибудь сделать что-нибудь для вас, порой достаточно чуть повернуть ход его мыслей, и он это уже сделает как для себя, но за вас. Конечно, с моральной точки зрения здесь есть элемент манипуляции чужим сознанием, но все мы люди, все мы несовершенны». Списав это на собственное несовершенство, и уговорив этим свою совесть, Маша легла спать.
Глава 66. В которой Маша выступает исключительно наблюдателем примечательных событий защиты луга и убеждается, что ОЗЛ с дядей Сеней были в этом деле не одиноки.
А на следующее утро Маша проснулась рано, причём от голосов: это под домом на лавочке сидели бабушка с дядей Сеней, и тот как-то очень эмоционально рассказывал:
- Ну так вот я и говорю, что ночью отправился на вылазку. Решил подождать до двенадцати, когда сторож уже точно спать будет, оделся во всё темное, закутал лицо шарфом и пошёл. Собирался шины им все перепортить, чтобы ничего не могло поехать. Тихонечко так подбираюсь к сторожке, и тут у меня прямо на глазах крайний экскаватор уходит под землю. Вжих – и нет его! Потом следующий, потом трактор, потом ещё один.
- А как же ты им собирался шины портить, если у них гусеницы? – поинтересовалась бабушка.
- Ну гусеницы, значит, - поправился дядя Сеня, - ещё не решил. Понятно, что шило их не возьмёт. На это дело я лом прихватил, погнуть чтобы.
- Лом погнуть? – усмехнулась бабушка.
- Траки, - обиженно ответил дядя Сеня. – Так вот, под землю ушли все машины, кроме домика со сторожем. А потом все землёй затянуло. Сколько лет живу – никогда такого не видывал. Даже не подозревал, что у нас здесь зыбучая почва. Просто чудеса какие-то.
- Да, чудеса какие-то, - поддакнула бабушка. – А ты бы слышал, как вопил сторож утром, - добавила она, - даже меня разбудил. Я вначале подумала, что у нас какой-то новый петух завёлся и пытается всех переорать, самоутвердиться значит. Но потом, когда начал ругаться совсем не по-петушиному, сообразила, что это кто-то пришлый и вспомнила про сторожа. Он ещё потом целый час по округе носился - искал технику: «Обокрали, обокрали!» Потом, конечно, понаехало народу, и руководство ихнее, и полиция. Меня тут спрашивали, видела ли что, мы же крайние.
- Так это, наверное, и мне стучали, - задумался дядя Сеня, - только я лёг поздно, вставать совсем не хотелось. Но я НИЧЕГО не видел, - сказал он живенько, - абсолютно НИЧЕГО. И дальше, если что, тоже НИЧЕГО не увижу.
Бабушка с дядей Сеней развеселились. У Маши, кстати, настроение тоже улучшилось.
(Надо отметить, что с позиции воспитания, такое поведение взрослых не может является образцом для подражания, но с другой стороны, уж очень этот господин Бравый был противный, да к тому же и просто захватчик: пришёл, откуда не звали, начал правила свои устанавливать, отнимать, да перераспределять. Что оставалось делать местному населению – сопротивляться. И это нормальная реакция. А если им на помощь пришли силы природы, кто же откажется от такого? Хотя, вы, наверное, догадались уже, что это были силы не совсем природные, а одного нашего знакомого, который подкрепился по нескольку раз разноцветными радужными листиками, увеличившись и размерах, и многократно увеличив свою силу и выносливость. Он ведь тоже отстаивал свои права и свою территорию, тем более, что в суде у него точно ничего бы не получилось.)
Маша вышла на крыльцо и поздоровалась.
- Вот видишь, Машенька, - сказала бабушка, - как-то всё само собой и утряслось с этими строителями, строить им теперь совсем нечем, техника вся куда-то подевалась.
- А если новую пригонят? – засомневалась Маша.
- Да, - присоединился дядя Сеня, - а ведь действительно, если новую пригонят, что делать то?
Бабушка ничего не успела ответить, как опять послышался далёкий рев двигателей. И, к огорчению, через десять минут показалась новая колонна с тракторами и бульдозерами. Техника выстроилась на старом месте, готовая снова взяться за дело, как вдруг, то под одним трактором, то под другим бульдозером почва начала проседать, и они стали погружаться в землю. Все закричали, забегали, размахивали руками, водители повыскакивали из кабин, но процесс погружения очень быстро закончился: просев на метр в верхний рыхлый слой земли, машины опустились на закопанную технику. Так всё и обнаружилось.
Потом кое-как технику откопали и вытащили обратно. Это уже всё случилось к середине дня. И вроде бы опять собрались начать работы, как на этих новостях из города прикатила целая комиссия с одним важным светилом в области геологии. Светило походил, посмотрел, попрыгал, заставил рабочих вырыть ямки, подумал и заключил, что требуется новое исследование местных грунтов, и без него строительство начинать категорически нельзя из-за возможного риска дальнейшего проседания почв. А когда в одной из ям обнаружилась какая-то глиняная миска да пара косточек, вообще пришёл в благоговейный трепет, заявив, что здесь возможно сокрыта стоянка древних людей, а значит сюда требуется направить подготовленную экспедицию. И поскольку на подготовку уйдёт месяца три, а потом ещё столько же на исследования, то раньше следующего года ни о каких работах здесь даже речи быть не может.
Господин Бравый кипел и спорил со Светилом, опять вынимая по очереди всевозможные бумажки из своей папки, но на Светило это не оказало ни малейшего воздействия – он стоял на своём.
«Здесь уникальный почвенный состав с меняющейся структурой пластов и плотностью. Пока наш институт не подготовит заключение – ничего здесь строиться не будет! А если вы испортите материал для исторических раскопок, вам никакие бумажки не помогут!» - последнее, что услышал от него господин Бравый, ну и конечно же Маша, которая с большим интересом наблюдала за развитием ситуации из-за бабушкиного забора.
Светило уехал. Но вместо него примчался уже знакомый Маше председатель общества кампанофилов Иван Иванович Иванов вместе с товарищем из прокуратуры, и вручил господину Бравому письмо из Министерства природных ресурсов о том, что многие растения из этого луга и окрестностей занесены в Красную книгу области, в Красную книгу России, и даже в Красную книгу Международного союза охраны природы. И если с ними что-нибудь вдруг случится, а с ними обязательно что-нибудь случится, если перекапывать землю, на которой они растут, то с тем, кто это сделал и
«Хотите сесть в тюрьму на три года? Продолжайте копать. И да, то, что при подготовке экологической экспертизы проекта в качестве застраиваемого участка был
Иван Иванович с представителем прокуратуры уехали, больше уже никто не донимал господина Бравого. Тот стоял, окружённый свой челядью и наливался красным. Когда его лицо стало просто пунцовым, а из глаз чуть ли не полетели молнии, господин Бравый топнул ногой, зарычал, как дикий зверь, погрозил куда-то вдаль кулаком, сел в свою машину, хлопнул в сердцах дверцей и тоже уехал. Постепенно вся скопившаяся техника потянулась обратно. Через час территория опустела
- Ну теперь здесь точно ничего никогда делать не будут, - выдохнула бабушка, которая тоже из-за забора наблюдала за развитием ситуации. Пойдём, подкрепимся что ли, - предложила она Маше, - а то от нервных переживаний аппетит повысился.
«А мы то вчера голову ломали, - подумала Маша, - как с этим строительством бороться, чуть руки не опустили, а тут спасла ситуацию сама родная земля. И почвы защищаются, и исторические черепки защищаются, и даже редкие виды растений и животных. Надо на будущее поговорить с Иваном Ивановичем - может Крота к какому-нибудь исчезающему виду причислить? Тогда здесь точно уже
Глава 67. В которой Маша, едва вступив в одно добровольное общество, вынужденно выходит из него по причине ликвидации, но тут же получает возможность вступить в другое.
Идея с Красной книгой и Кротом Маше очень понравилась, и она даже хлопнула себя по лбу от того, что совсем забыла про него, и про то, что он в одиночку сделал, и про то, что его нужно ОБЯЗАТЕЛЬНО поблагодарить. Пока бабушка подогревала еду, Маша незаметно вытащила из холодильника три сосиски и, под предлогом проведать парники да нарвать укропа к обеду, улизнула на задний двор.
В этот раз ей не пришлось долго стучать по сигнальной трубе.
- Здравствуйте Маша, - послышалось знакомое приветствие.
Крот расположился под лопухом, и вид у него был такой, словно он всю ночь разгружал вагоны, что, впрочем, было весьма близко к истине.
- Здравствуйте! – обрадовалась девочка. – А я вам вот сосисок принесла. Они, наверное, не такие вкусные, как ваши червяки, но по форме похожи, и лично мне нравятся. Это вам за ваш мужественный поступок.
- Какой поступок? - спросил Крот.
- Ночной, - загадочно сообщила Маша, - за спасение луга в общем.
Девочка сняла с сосисок целлофан и положила перед Кротом на лопушиный лист.
- А, за это… Спасибо, – поблагодарил Крот, и тут же принялся уплетать сосиски довольно пофыркивая. - Ну и попыхтеть пришлось, - сообщил он, умяв последнюю, - я на это дело половину листиков перевёл. И всё равно сил не осталось. Представляете, какие эти машины тяжеленные? Ещё раз точно бы не взялся, хорошо, что они все уехали.
- Конечно хорошо, - попыталась подбодрить его Маша, - и главная заслуга в этом ваша. Вы – большой молодец. Ещё я решила вас в Красную книгу редких животных включить, чтобы вас здесь закон охранял, а заодно и места обитания, то есть луг наш, да и деревню заодно.
- А вот это правильно, - обрадовался Крот, - а то что это получается – я на своей земле живу и под землёй, а некоторые приходят и на меня охоту объявляют, я, видите ли мешаю им здесь жить. Меня, когда в радиокопке молнией ударило, я же слушал передачу про людей-индейцев, которых пришлые люди-европейцы согнали со своих земель и истребили большинство сопротивляющихся. И кто тогда соблюдал их права, где был закон? А закон был у того, у кого было больше силы. Вот какие вы, люди. И как теперь ваш закон будет меня охранять? Также, как индейцев?
Маша немного задумалась, а потом нашлась:
- Ну не совсем так. Теперь по закону, если кто уничтожит территорию обитания животных из Красной книги, его за это в тюрьму посадят надолго. Поэтому на такое даже господин Бравый не решился, а уж он то очень скользкий тип. Главное, чтобы вас внесли в эту Красную книгу, вот над чем стоит подумать.
- Ну ладно, - согласился Крот, - я, в общем-то и так очень редкий, где вы ещё найдёте говорящего Крота, так что включайте, дополнительная защита от всяких там строителей никогда не помешает. Да и ловушки может ставить перестанут, а то неудобно ползать становится, постоянно то тут, то там натыкаешься на них.
- Вот и договорились, - сказала Маша, - вы тут отдохните пока, а я тоже пойду обедать, бабушка ждёт. А потом вернусь и можно будет поговорить подольше.
- Обедайте, обедайте, - разрешил Крот, - и, если принесёте ещё ваших замечательных сосисок, буду весьма признателен.
Маша нарвала укропа и отправилась домой. А там её ждал гость. Гость сидел за кухонным столом и уплетал творожные ватрушки, запивая молоком из огромной чашки. Рядом с ним сидела бабушка и что-то довольная рассказывала.
- Привет, Маша! – радостно воскликнул гость, увидев вошедшую девочку.
- Привет, Василий, - обрадовалась и Маша, - с чем пришёл?
- Я пришёл к тебе с приветом, - начал Василий, - рассказать, что луг остался, что строителей здесь нету, и бульдозер прочь убрался, что по-прежнему летают разноцветные стрекозы, и что бабочки порхают, и цветут и пахнут розы!
- ПОЭТ! – зааплодировала бабушка.
- Ага, - кивнула Маша, - особенно розы на лугу цветут.
- Ну это же для рифмы, это ви́дение такое, - стал защищаться Василий.
- Я поэт, зовусь Василий, сочиняю без усилий, - поддела его Маша.
- Ну хватит подтрунивать, - сказала бабушка, - сама бы попробовала. Давай, мой руки и садись за стол. Суп будешь, или тоже ватрушки с молоком?
- Конечно ватрушки, - развеселилась Маша, - творожные ватрушки – надёжные подружки, и на ужин, и в обед, и на завтрак на сто лет.
- Ещё одно дарование объявилось, - улыбнулась бабушка. – Кушайте давайте, ничего не оставляйте.
В итоге развеселился даже Тихон. Он тоже пытался что-то сочинить, усиленно мурлыкал, но никто ничего не понял.
(А жаль, потому что у Тихона получилось лучше всех:
И не спорьте, что кот точно не мог сочинять хайку, то есть стихи по-японски. Кто же знает эти силы природы, гены - вещь такая, может кто из его далёких предков вылизывал миску у самого Басё3.)
Все ватрушки съели, всё молоко выпили, насмеялись, наговорились, и тут Василий вспомнил, что хотел сказать:
- Знаешь, Маша, ОЗЛ самораспускается.
- А не рано? – засомневалась девочка.
- В самый раз, - уверенно заявил мальчик. – Угрозы лугу больше нет, и нет надобности в обществе, можем какое-нибудь новое организовать, если хочешь.
- А нельзя ли организовать общество колки дров одиноким пенсионерам? – подала голос бабушка. – Это было бы очень полезное общество.
- Ну не знаю… - задумался Василий. – Это как-то совсем не интересно. Этим все и так постоянно занимаются. Чего его создавать? Вся деревня – такое общество, вернее, целое сообщество: в каждом доме бревна пилят, потом колют. Куда же без этого то?
- Вернее, кто же без этого, - поддержала бабушка. - Обычно выйду поутру, пару брёвен напилю, потом тяжёлым колуном одной рукою поколю, затем поленья соберу и поленницу сложу. Люблю такое по утрам: заряд и бодрость старикам.
- Ой, - опустил глаза Василий, - что-то я об этом не подумал. У меня как гипс снимут – обязательно сразу же приеду и всё вам наколю, не переживайте пожалуйста.
- Ну что ты, - улыбнулась бабушка, - мне всё Сеня и пилит, и колет, или сразу поленьями привозят, а вот пара домов с одинокими стариками, которым уже никто помочь не может у нас в деревне точно есть. Вы, молодёжь, не забывайте об этом. Тем более времени свободного у вас сейчас – уйма.
- Хорошо, - решил Василий, - Маша, через час собираемся на площади, будем учреждать новое общество – ОПОП. И большое спасибо за ватрушки, очень они у вас вкусные (это уже бабушке).
- И что это за ОПОП такое? – поинтересовалась бабушка.
- Всё просто: Общество Помощи Одиноким Пенсионерам, - пояснил Василий, - или ещё что-нибудь надумаем. Там посмотрим.
Распрощавшись, мальчик уехал. А у Маши ещё были дела на огороде, там её кое-кто должен был дожидаться. Поэтому она тоже отправилась на улицу. Но перед этим, убирая молоко в холодильник, тайком взяла ещё две сосиски. «И как же я тогда буду называться в этом ОПОПе, - пока шла, размышляла Маша, -
Глава 68. В которой Маша получает неожиданный подарок.
Крот находился на том же самом месте. Похоже, что подкрепиться сосисками пошло ему на пользу: он уже не выглядел, таким уставшим, во взгляде появилась живость, и Маша даже решила, что он улыбается, хотя вряд ли кто до этого видел улыбающегося крота.
- С чем это вы собираетесь что-то делать? – уточнил Крот.
Оказалось, что Маша так глубоко задумалась, что последнюю фразу она произнесла вслух.
- Да так, собираемся одиноким старикам помогать, - ответила девочка, - вот название обществу придумываем.
- Это хорошо! - приободрился Крот. – Я же тоже одинокий теперь, ни папы с мамой, ни бабушки. И по вашим меркам я уже в довольно почтенном возрасте. Давайте, вы и мне будете помогать. Пара сосисок в день меня полностью устроит.
- Ну не знаю, - озадачилась Маша, - может вы и в почтенном возрасте, но ещё очень и очень ничего. Вон, даже бульдозеры закапываете. У нас такое самому сильному силачу не под силу. А мы будем помогать тем, кому действительно нужна помощь. А сосиски я вам и так иногда приносить буду. Только не забывайте, что я здесь только летом. Вот, кстати ещё вам парочку принесла про запас. Больше не осталось. Угощайтесь.
Крот с благодарностью принял обе сосиски и утащил их в свою нору. Потом появился снова и положил перед Машей золотую монетку.
- Что это? – изумилась девочка.
- Золотой кружочек, - сообщил Крот, - это вам подарок в благодарность за сосиски и за моё спасение. Я так устал, что сил искать червяков уже не было совсем, если бы вы меня не подкрепили, то мог бы и помереть здесь от голода.
Маша взяла подарок, сдула с него остатки земли и стала рассматривать. Монетка была в хорошем состоянии, отливала золотом. На одной стороне был изображён двуглавый орел, а на другой в серединке – 5 рублей, 1853 г. , С.П.Б. и вдоль края монеты надпись «ЧИСТАГО ЗОЛОТА 1 ЗОЛОТНИКЪ 39 ДОЛЕЙ».
- Действительно золотая, - поразилась девочка, - но я не могу такое взять, это очень дорогой подарок, наверное.
- Берите, берите, - сказал Крот, - может и дорогой, может и
- А где вы это взяли? – поинтересовалась Маша.
- Ну где, где, конечно же под землёй, - ответил Крот. - У вас тут раньше большое имение было, так там два сундука с такими же кружочками, серебряной посудой и разноцветными камушками зарыты. А я нашёл.
- Ух ты! – только и смогла сказать Маша. – Выходит, вы теперь богатый, клад нашли. А где вы его нашли? Если эта земля имеет собственника, то по закону клад принадлежит ему.
- Как так? – удивился Крот. – Если собственник не знает, что у него зарыто, то какой же он собственник? Вот если он сам найдёт, то тогда ему и принадлежит, а так нет, я не согласен.
- Так неправильно, - возразила Маша, - если земля чья-о, то всё, что в ней – тоже чьё-то. Правда, если найдётся что-то имеющее культурную и историческую ценность, то это нужно отдать государству, а потом получить половину стоимости как вознаграждение.
- А если не отдавать? - спросил Крот.
- Тогда в тюрьму, - огорчила его Маша.
- А если не имеет культурной ценности? – снова задал вопрос Крот.
- Тогда это принадлежит владельцу земли, только нужно потом подоходный налог заплатить.
- Но как же знать, имеет клад культурную ценность или не имеет? - озадачился Крот.
- А вот это я и сама не понимаю, - призналась девочка, - но эта монетка скорее всего точно имеет и культурную, и историческую ценность – она ведь старинная и драгоценная. Так всё-таки, где вы её нашли?
- Где я её нашёл, там всё и лежит, - сообщил Крот, - недалеко отсюда. Но сдавать вашему государству я ничего буду. Мы ведь не пришли к соглашению относительно земли. Вы считаете, что это земля людей, а мы, кроты, считаем, что это земля кротов. Кто первый здесь поселился – того и земля.
- Но люди-то в этих краях давно живут, - сказала Маша.
- А кроты ОЧЕНЬ давно, то есть дольше, - заявил Крот, - так что земля эта наша, и всё, что в ней – тоже наше.
(Это было очень серьёзное заявление – как на него отреагировать, чтобы не случился государственный конфликт? Ведь человечество в лице девочки двенадцати лет впервые вступило в разумный контакт с, как оказывается, вполне мыслящей цивилизацией кротов. Да, да, тех самых кротов, шубы из которых раньше были в большой моде. Тех самых кротов, которых ловят в ловушки и травят ядами садоводы. Тех самых кротов…, тут Маша вспомнила, как она общалась с Тихоном. Девочка начала приходить к мысли, что если бы многие животные получили фиолетовые листики, то жизнь на Земле преобразилась бы до неузнаваемости. Ведь человек легко и привычно уничтожает их миллионами, и на еду, и на шкуры, и на опыты, и просто ради удовольствия. При этом даже не задумываясь, что у них тоже есть свои чувства, свои привязанности, своя тяга к жизни. Хотя, чему здесь удивляться? Люди легко убивают и себе подобных, что уж сокрушаться о представителях иных видов. В общем, вначале Маша пришла в сильное волнение, потом в смятение, а потом решила, что Крот в общем-то не так уж и не прав, а может даже и прав. Поэтому она просто с ним решила не спорить.)
- Ну как хотите, - сказала она, - я вам не судья, я просто ваш сосед, а соседи должны жить в мире и согласии.
- Согласен! – подытожил Крот. Потом тяжело вздохнул и заявил: «Ну всё, мне нужно срочно отдыхать, до завтра».
И не успела Маша попрощаться, как тот скрылся под землёй. Девочка промыла монету под водой, вытерла и отнесла домой, убрав в свою тумбочку. Бабушка, как обычно в это время, смотрела телевизор.
- Бабушка, - позвала её Маша, - а как ты думаешь, здесь могут быть клады.
- Это ты у дяди Сени поинтересуйся, - сказала она, не отрывая взгляда от экрана, - тот в своё время всю округу излазил в поисках сокровищ. Тут раньше усадьба была очень важного при дворе вельможи, и говорили, что он перед ссылкой закопал несколько сундуков со всем своим богатством. Кто его только потом не искал, и Сеня тоже, но ничего не нашли. Так что ты на эти пустые затеи время не трать, лучше сходи в сарай, курам зерна подсыпь.
- Хорошо, - сказала Маша, - покормлю и на площадь съезжу, там всех Василий скоро собирает.
Маша вышла из дома, дошла до сарая, раскидала курам зерна, вывела велосипед и поехала на собрание.
«Вот как бывает, - размышляла она по дороге, - одни всю жизнь трудятся себе, трудятся, и ничего даже накопить не получается, а другие, как Крот, найдут себе клад, и всё – жизнь удалась. И зачем мы тогда работаем - чтобы деньги зарабатывать, которых постоянно не хватает? И жизнь, получается, проходит зря? Или чтобы время занять? Или чтобы любимым делом заняться? А если я ещё не знаю, что у меня любимое, а родители в институт отправляют, то значит, что я буду учиться нелюбимому? А потом работать на нелюбимой работе? И всё только ради денег, которых всё равно большинству постоянно не хватает? И все семь с лишним миллиардов человек на Земле живут так же? И ради чего? Чтобы работать на кого-то другого всю жизнь? Если ты живёшь не ради себя, то ты и не живёшь, получается. Если не занимаешься любимым делом, то прожигаешь свою жизнь? Получается, что единственное счастливое время – это детство? И то не у всех?»
От такого количества вопросов без ответов у Маши начала болеть голова и портиться настроение. Чтобы как-то остановить накатывающуюся волну безысходности она решила: «Нет, нужно срочно определяться с тем, что мне больше всего хочется и больше всего нравится делать. И если я пойму это, то буду делать то, что хочется и так, чтобы это нравилось. То есть если я буду заниматься любимым делом, и делать это лучше остальных, то успех меня точно ждёт, а значит и достойная оплата. Вот интересно, например, как это можно лучше всех читать самому себе книжки, и кто за это будет мне платить?»
Глава 69. В которой Маша выйдя из ОПОПа, тут же вступает в ОПОП. И где, спрашивается, логика?
Вот с такими мыслями Маша прибыла на деревенскую площадь. Там уже собрались ребята, они стояли кружком и что-то бурно обсуждали. «Сам ты, опопа!» - услышала Маша рассерженный Катин голос. Судя по всему, Кате тоже не приглянулось предложенное Василием название общества. Глеб заржал, как
(Почему-то считается, что дикий конь ржёт намного оглушительнее, чем домашний. Но где же вы у нас сейчас встретите дикого коня? Так что проверить вряд ли удастся. А вот домашние кони совершенно точно порою ржут так, что их можно смело ставить вместо горниста для побудки военного гарнизона. Кстати, кроме коней ржут ещё верблюды, ослы да лешие. Но, последние, как и дикие кони, уже тоже практически не встречаются. Да и ослы в основном остались исключительно среди людей. Может это ржание действует на них так исчезающе?)
В общем, утверждение названия Общества помощи одиноким пенсионерам висело на волоске.
- Ну ладно, - пошёл на мировую Василий, - не хотите ОПОП, предлагайте другое, но помните, что название должно отражать цель нашего общества.
- А какая у нас цель? – подала голос Оля.
- Ну сколько можно объяснять, - стал закипать Василий, - наша цель – помогать одиноким немощным старикам и старушкам.
- А кто решил, что это наша цель? – это уже спросил Гоша. – Может наша цель – построить парусник, и отправиться в путешествие по реке, а потом по морю. Тут вам и приключения, и открытия. Солёный ветер, волны, чайки, романтика! Как вам такое название – Общество парусников, открытий и приключений, а?
- Ой, а мне нравится, - защебетала Оля.
- Слушай, Василий, - подал голос Саша, - помогать стареньким нужно, с этим никто не спорит, но зачем для этого общество учреждать. Давайте просто раз в неделю по средам, например, будем у кого-нибудь пару часов работать, и без всяких обществ. А общество учредим для чего-нибудь нужного именно нам самим. Вот тебе именно что нужно?
- Ну лично мне, - задумался Василий, - рыбалка нравится. Я бы тогда учредил Общество пескарей, окуней и подлещиков.
- А мне шить нравится, - заявила Катя, - я за Общество пошива одеял и покрывал.
- А разве это не одно и то же? – удивился Саша.
- Конечно же нет, - стала объяснять Катя, - одеялом одевают, а покрывалом покрывают. На кровати, например, вначале лежит одеяло в пододеяльнике, а сверху покрывало для красоты и чистоты.
- А я, - вклинилась в разговор Оля, - я за Общество почитателей и обожателей пони, я их очень люблю.
- А я за Общество пышек, оладий и пончиков, - высказался Саша, - это и вкусно и хорошо продаваться будет.
- Тебе бы всё плюшками баловаться, - произнёс Глеб. – А спортом кто заниматься будет? Нам нужно спортивное общество. Вам по вашим силам как раз подойдёт Общество ползущих к олимпийским победам.
- Ну а ты, Маша, что думаешь? – спросил Василий.
- Мне, лично, на велосипеде нравится путешествовать. Я бы вступила в Общество покорителей открытых пространств, - сказала Маша. – Но думаю, что мы так никакого общества не создадим, потому, что здесь у каждого свои интересы, а в обществе интересы должны быть у всех одинаковые. Может лучше подождать немного, вдруг у нас появится что-то общее? Тогда и вернёмся к этому вопросу.
- Это вряд ли, - протянул Василий, - мы же знаем друг друга давно, это ты здесь всего месяц, и то неполный. Чего ждать-то? Если уж за столько лет ничего интересненького не получилось, то и дальше не получится.
- А тогда можно так поступить, - предложил Саша, - в каждом приличном обществе всегда есть много различных отделений, и пусть наше общество тоже будет состоять из отделений, и у каждого будет своё: Отделение парусников, открытий и приключений, Отделение пескарей, окуней и подлещиков, Отделение пошива одеял и покрывал, Отделение почитателей и обожателей пони, Отделение пышек, оладий и пончиков, Отделение ползущих к олимпийским победам и Отделение покорителей открытых пространств. И каждый будет руководителем своего отделения, а кто хочет - может состоять и в других отделениях тоже. Тогда интересы у нас будут пересекаться, можно будет позаниматься то одним, то другим, и при этом все всё равно будут состоять в одном большом обществе. То, что нас разъединяет, нас и объединит. Так что предлагаю голосовать за Общество представителей отдельных подобществ.
- Ух ты, здорово, - вымолвил Глеб. – Ничего не понятно, но по смыслу. Приглашаю всех завтра на заседание моего подобщества на речку – будем заниматься плаванием.
- Нет, это я приглашаю завтра всех на речку, - произнёс Василий, - лучше будем рыбу ловить. И не забудьте про удочки.
- Да вы что! – воскликнул Гоша. – Это я приглашаю завтра всех на речку, будем парусник строить. Это же так здорово!
- А мне куда приглашать? – растерялась Оля. – У нас в деревне ни у кого пони нет.
- Тогда приглашай на речку, - посоветовал Василий, - пони, как и кони, любят ходить на водопой и купаться. Будешь осваивать пока это в теории.
- А можно я буду осваивать купание на практике? - спросила Оля. - Сейчас как раз и вода прогрелась.
- Это только в моём отделении, - строго сказал Глеб, – это у меня завтра по плану.
- Кстати, Катя, ты тоже приходи завтра на речку, - предложил Глеб, - будешь в своём обществе тренироваться речные узоры вышивать. А ты, Сашка, тоже приходи на речку, твоё отделение с плюшками будет всем весьма кстати. Утром напеки и приноси часам к двенадцати. Уже все члены общества будут в сборе и с большим удовольствием примут участие в выездном заседании-поедании твоего подобщества.
- А я? – подала голос Маша.
- А ты приезжай на речку, - пригласил Василий, - твоё отделение покорит на велосипеде открытое пространство от вашего дома до пляжа, где все и соберутся. И всё будет замечательно, потому, что у нас будет общий интерес – река, и наше большое общество проведёт своё первое заседание. А если Василий что-нибудь наловит, то и уху сварим.
- Что значит что-нибудь? – повысил голос Василий. – Конечно наловлю, устроим пикник.
- Как же ты наловишь? – удивилась Маша. – Тебе же нельзя, у тебя рука в гипсе.
- Ты, конечно, удивишься, - успокоил её Василий, - но рука у меня после мази совершенно не болит и мне кажется, что и трещины уже никакой нет, и гипс я ношу в основном для бабушки, чтобы она не волновалась. Так что уху я вам обеспечу.
- А мы тогда тоже что-нибудь поесть принесём, - в один голос присоединились Катя с Олей.
- А я лимонад привезу, - сказал Гоша.
Народ от такого предложения явно оживился, через десять минут были распределены обязанности – кто за что отвечает, и кто что готовит и приносит.
- Вот видите, что получилось, - вдруг заявил Глеб, - не хотели один ОПОП, а в результате у нас семь маленьких ОПОПчиков, и все они всё равно в одном большом ОПОПе. Так что, уважаемые опоповцы и опоповки, заседание ОПОПа продолжается!
А Василий, приняв важный вид, продекламировал:
И опять раздался гомерический хохот: это снова был Глеб.
(Вы только не подумайте, что гомерическим хохот назвали потому, что его якобы издавал любивший неистово похохотать древний грек Гомер. Нет, всё совершенно не так. Древний грек Гомер действительно был, и жил он, как вы уже должно быть догадались, в Древней Греции, и любил он не столько хохотать, сколько сочинять поэмы про олимпийских богов. А поскольку эти боги были весьма жизнерадостны, то любили посмеяться, и от их громоподобного смеха сотрясалась земля. И греки, в благодарность за то, что Гомер первым сумел открыть всему миру, как смеялись их боги, увековечили его имя в истории таким образом.)
За Глебом заливисто захохотала Оля, тут же к ней присоединилась Катя, а потом и все остальные. Насмеявшись вдоволь, довольные и радостные в предвкушении пикника ребята отправились по домам, договорившись на завтра собраться на речке часам к одиннадцати. Исключение составлял только Василий, которому нужно было быть на реке заранее, потому что, как понимаете, каким бы рыбак хорошим ни был, но большой улов за пять минут никак не обеспечить.
Поехала домой и Маша. По дороге ей в голову пришла интересная мысль: «Как же все любят образовывать всевозможные общества. И чем больше обществ, тем больше их председателей. Может это от того, что кому-то не получается руководить дома или на работе? Вот брали бы с нас пример: каждый организует общество имени самого себя из одного себя, и сам собой руководит. И мучиться с другими не нужно. И статус есть. А если кто ещё и присоединится - вообще замечательно».
Глава 70. В которой Маша размышляет о душе (с ударением на втором слоге) и домысливает до того, о чём и современным психологам не прочь задуматься.
На следующее утро Маша опять проспала. Договорившись в одиннадцать встретиться с ребятами на реке, она в это время встретилась только с бабушкой, причём на кухне.
На плите опять что-то булькало и шипело в большой кастрюле.
- Садись за стол, - распорядилась бабушка, - я тебе омлет сделала.
- Спасибо, бабулечка, - поблагодарила Маша, - я опять опаздываю, совсем выбилась на свежем воздухе из распорядка. Завтра начну с утренней пробежки, встану в восемь, а то все свои спортивные навыки тут растеряю.
- Не растеряешь, твоя мама звонила, - сообщила бабушка, - им с папой наконец-то дали две недели отпуска, и через три дня вы уезжаете в Сочи. Так что завтра отправляешься в город. Я попросила Матвея, чтобы Василий тебя подвёз до остановки автобуса.
(Так порой случается в жизни: вот что-то ты делаешь, планируешь, ждёшь чего-то, а потом бац! – и возникают совершенно непредвиденно какие-то новые обстоятельства, и всё задуманное идёт наперекосяк, плавное течение жизни прерывается, и судьба вдруг поворачивает тебя на новый путь.)
Маша от неожиданности не знала, что и сказать. Но самое главное – она не знала, что и подумать. С одной стороны, она давно мечтала оказаться на море, всю зиму читала про достопримечательности Сочи, что посмотреть и куда можно будет ещё съездить. И когда у мамы с папой отложили на работе июньский отпуск, она вначале даже очень расстроилась, но потом, уже приехав в деревню даже совсем и позабыла об этом, потому, что у бабушки ей очень нравилось, и с каждым новым днём нравилось всё больше и больше.
- Ну что застыла? – спросила бабушка. – Давай завтракай, потом поможешь мне на огороде, и будем собирать вещи. Июнь-то, видишь как пролетел быстро. Потом, если захочешь, приезжай ещё.
Маша не понимала, что с нею происходило: ей бы радоваться, а не радуется, что-то внутри боролось само с собой, то отпуская, то снова накатывая. «Интересно, - подумала она, - а кто не хочет уезжать: моё Я или Как бы не Я?». Уплетая омлет она как раз и пыталась понять это. С одной стороны, действуя логически, должно было хотеть на море Я – ведь это совершенно осознанное действие, к которому готовились уже несколько месяцев. Но с другой стороны, и Как бы не Я тоже должно было иметь свои внутренние правила по которым Машу следовало отправить на море при этом её не спрашивая. Например, то, что ребёнок хотя бы раз в году должен прогреться на песочке под жарким солнышком, накупаться в солёных морских водах, промывая заодно и заложенный за зиму нос, укрепить свой иммунитет, выработать дополнительную порцию витамина D, отдохнуть от перемены мест, набраться сил, найти ракушку, привезти с моря замечательные камушки-голыши и потом целый год вспоминать об этом. Но тогда что же её останавливало? Получалось, и что ужаснее всего было похоже на правду, что в Маше уживались уже не два, а целых три Я: само Я, Как бы не Я и …..?
- Бабушка, - спросила Маша, - а если ты знаешь, что тебе нужно полить грядки, и ты даже хочешь полить грядки, а тебя внутренне всё равно что-то останавливает, то что это?
- Что это ты такое задумала? – подозрительно покосилась бабушка. – Если я задумала полить грядки, то я это делаю. Тут меня остановит разве что дождик. Ну или колени прихватит, да и то всё равно выползу.
- Я не про это, - заволновалась Маша, - что тебя внутри тебя останавливает?
- Когда нужно поливать грядки меня никто и ничто не сможет остановить, - категорически заявила бабушка.
- Ну ладно, - Маша решила сменить условия, - пусть это будет не настоящая грядка, а твоя любимая «Седьмая грядка». Ты решила посмотреть серию сегодня, потому что это тебе нужно, так как там расскажут о новой технологии окучивания или хочешь посмотреть просто потому, что тебе нравятся актёры, чтобы получить удовольствие, а тебя внутренне что-то останавливает.
- Ну у тебя и вопросики, - задумалась бабушка. - Если я что-то хочу, потому что это мне нужно и вдобавок нравится, но тут же и не хочу этого, то я, наверное, сошла с ума. Хотя, погоди. Может быть это интуиция подсказывает, что этого делать не нужно. Бывает же такое. У нас, у женщин, интуиция даже лучше, чем у мужчин развита.
- А что такое интуиция? - спросила Маша.
- Я думаю, что это голос нашей души.
- А что тогда такое душа?
- А вот это объяснить уже сложно, - ответила бабушка. – Душа – это и не наше сознание, и не подсознание, это что-то иное, то, делает нас людьми, что позволяет нам творить, любить, нести свет. Это та частичка, которая связывает каждого с чем-то бесконечным, окутывающим нашу Землю, позволяет общаться с другими не только словами и жестами, но и своей энергией. В общем, каждый тут определяет по-своему.
- Точно, - вспомнила Маша, - наш тренер по айкидо постоянно говорит, что главное – это не сила тела, а сила духа, гармония в душе.
- Вот-вот, - подтвердила бабушка, - именно, что наш дух и наша душа.
«Ну да! – обрадовалась про себя Маша. – Всё сходится: моё сознательное Я, моё бессознательное Как бы не Я и моё душевное Я. Здравствуйте, третий жилец в моей голове. Значит это вы меня не пускаете на море? То есть, конечно, это я сама себя не пускаю на море при вашем участии».
- Понятно, - сказала она бабушке, - а мы сегодня с ребятами на речке встретиться договорились, пикник организовываем. Можно я хотя бы ненадолго съезжу, попрощаюсь. А вещи мне пять минут собирать.
- Ну ладно, - согласилась бабушка, - езжай давай, только не допоздна, а грядки мне вечерком польёшь.
- Хорошо! – обрадовалась Маша, накидала в пакет пирожков и выскочила на улицу за велосипедом.
По дороге на речку, крутя педали, она продолжала обдумывать ситуацию со своей душой: «Вот ведь как получается, я как Змей Горыныч – о трёх головах: одна хочет одно, другая желает другое, а третья предпочитает третье. Ой, как это всё сложно. Дорогие мои, я вас очень прошу, живите в мире и согласии, а то я с двумя-то не всегда уживалась, а тут ещё и третье Я образовалось, душевное. Вот к чему приводит жить на свежем воздухе. Пожалуй, что четвёртое Я я уже точно не хочу. Хотя… кто его знает?»
Глава 71. В которой Маша становится свидетелем спонтанного возникновения ещё одного общества.
Ребята уже все были на речке. Василий копошился возле висящего над костром котелка, над которым поднимался то ли пар, то ли дым. Глеб сидел рядом и что-то ему втолковывал. Оля с Катей раскладывали на расстеленной на траве скатерти тарелки, миски, всякую снедь, расставляли бутылки с лимонадом. А Саша с Гошей, к большому удивлению Маши, играли в шахматы, и, судя по озадаченному и тут же недовольному Гошиному лицу, тот проигрывал.
- Привет, ребята, - подъехала к ним Маша. – В шахматы играете?
- А что здесь удивительного, - недовольно буркнул Гоша (дела у него и в самом деле шли неважно), – ты что, думаешь, что в деревне только в карты играют?
- Да я сама недавно с бабушкой в карты играла, - ответила Маша, - и ничего плохого в этом не вижу. Я просто обрадовалась, что можно будет сыграть теперь, а то в шахматы мне только дядя Сеня предлагал, и то отказался, я, видите ли не его шахматной школы. А вы какой шахматной школы, мне с вами можно?
- Я обычной, - ответил Саша, - в нашем городе только одна шахматная школа, «Е2Е4» называется, а Гоша сам научился, по учебнику. Но вот практики ему маловато, а так весьма подающий надежды юноша.
Подающий надежды юноша от этих слов немного смутился, но тут же надвинул Сашину кепку ему на глаза: «А ты безнадёжный, мат тебе!», и уронил его короля.
- Это тебе мат! Жулик! – завопил Саша и бросился на Гошу, повалив того на песок.
Ребята дурашливо возились, поднимая пыль, крича и гогоча.
- Ну мальчики, как вам не стыдно! – зашумела на них Катя. – Вы же весь стол нам испачкаете! Хватить баловаться.
- Да мы и не балуемся, - пропыхтел Гоша, оседлав Сашу, - это у нас заседание ОПОПа, который ползёт к олимпийским победам.
- Сейчас за такое поведение в ОПОПе кое-кому надают по попе, - послышался голос Глеба.
- Всё, готово! – позвал всех Василий. – Приглашаю в свой ОПОП на уху и на укроп.
- А укроп почему? – спросила Оля. – У нас нет укропа, мы не взяли.
- Зато я взял, - сказал Василий, - уха без укропа не уха. По крайней мере так говорит моя бабушка.
Котелок с ухой поставили рядом на песок, и Василий принялся черпаком разливать суп по мискам.
- Ну, ребята, торжественный банкет по случаю создания нового общества объявляю открытым, - провозгласил Гоша. – Первому слово предоставляется Василию с докладом его отделения на тему о пользе ухи с укропом. Доклад интерактивный, то есть все слушают и тут же едят то, о чём слушали.
- Просим, просим, - захлопали в ладоши Катя с Олей.
- Я буду краток, - Василий откашлялся, - уха - это хорошо и вкусно, кушайте на здоровье! Ура!
«Урааа!!!», раздался общий крик, который, впрочем, быстро перешёл в активное постукивание ложек по эмалированным мискам. Судя по всему, все успели порядком проголодаться.
- А вот я бабушкиных пирожков привезла, - выложила пакет на скатерть Маша, - говорят, что их и с супом очень хорошо кушать.
- Не говорят, а кушают, - поправил её Василий, и схватив пирожок с большим удовольствием стал его уминать. – Ребята, у Машиной бабушки очень вкусные пирожки, налетай!
Никого второй раз приглашать не понадобилось. Маша в своей миске, кроме бульона конечно, обнаружила две картофелины, половину морковки, рыбий хвост и веточку укропа. Внешне это выглядело не совсем аппетитно, но все так самозабвенно работали ложками, что девочка решила тоже попробовать. Спрашивается, чего ожидать от супа, в котором полтора пескаря, да кое-как нарезанная морковка с картошкой и пара луковиц с веточками укропа. Но сваренная в котелке на дровах, да на свежем речном воздухе, да из всего своего, натурального, и даже натурального пескаря эта похлёбка показалась Маше лучшей из всего, что она когда-нибудь ела из рыбных супов, хотя, безусловно, дополнительного удовольствия при этом добавили и пирожки.
- Ну как? – с довольным видом оглядел всех Василий.
- На первый раз сойдёт, - сделав серьёзную мину, изрёк Гоша.
- А мне добавки, пожалуйста, - как бы не слыша его попросил Саша.
- Да вкусно же конечно, - затараторили девочки.
- В следующий раз лови щуку, - авторитетно заявил Глеб, - из неё ещё лучше получится.
- Ага, а кости тоже есть будешь? – перебил его Гоша. – Лучшая уха из судака будет. Так что в следующий раз лови судака.
- Вот уж два специалиста нашлись, - пробурчал Василий, - кто из нас здесь рыболов – я или вы? Так что жуйте и помалкивайте. Вы вообще сейчас в моём обществе, сейчас я главный.
- Василий, не слушай их, - сказала Катя, - уха замечательная, ты молодец. - Ребята, мы же на пикник собрались, а не на споры.
- И тем более не на ссоры, - добавила Маша.
- А давайте, кто быстрее выпьет бутылку лимонада, - предложил Гоша.
- Так нечестно, - заявила Оля, - я самая маленькая и мне будет труднее всех.
- А ты и не участвуй тогда, - посоветовал Гоша, - будешь судьёй.
Мальчишки загорелись идеей, каждый схватил по полуторалитровой бутылке лимонада. Гоше достался лимонный, Саше яблочный, а Глебу апельсиновый.
- На счёт три, - скомандовал Гоша, - считай, Оля.
- Мальчики, у вас совсем головы нет?! – возмутилась Маша. – Вы давно в больнице не были?
- А что такого? – непонимающе спросил Глеб. – Подумаешь – бутылка лимонада? Я такое каждый день пью.
- А то такого, - стала объяснять Маша, - что это не просто полтора литра воды, а дополнительно к этому углекислый газ, наносящий вред желудку и печени, краска всякая, кислоты, разрушающие зубы и вымывающие кальций, огромная доза сахара, ведущая к диабету и ожирению, а сахарозаменители вообще могут спровоцировать всякие бяки.
- Маша, это всё ерунда, - снисходительно проговорил Гоша, - ты что думаешь, если бы это было всё вредно, разве это бы
- Вот именно, что пока, - не сдавалась Маша, - зачем вредить самому себе?
- Ерунда! – решительно заявил Глеб. – Оля, считай!
- Ну как хотите, - махнула на них рукой Маша.
На счёт три, три головы запрокинулись, три рта открылись, и из трёх бутылок полился газированный напиток. Бурлило, урчало, журчало, выливалось, даже проливалось, текло по подбородкам, затекало под рубашки, но никто не сдавался и не отрывался.
Гоша закончил первым, Саша к этому времени не выпил и половины, а вот Глебу оставалось совсем чуть-чуть.
- Урааа! – заорал Гоша. – Я выиграл!
- Неправда, - заорал Глеб, - у тебя половина пролилась, так что я выиграл!
Пять минут мальчишки препирались, потом решили переиграть спор, то есть выпить залпом ещё по бутылке лимонада. Саша, понятное дело, в этом участвовать уже не стал. На этот раз оба не сумели осилить и по полбутылки.
- Всё, - выдохнул Глеб, - я больше не могу,- и громко икнул.
- Уф, - пробухтел Гоша, - я тоже. Согласен на ничью, - и громко рыгнул.
Оба спорщика решили прилечь и немного отдохнуть. Взгляд у них был слегка осоловевший. Но не прошло и пяти минут, как вначале Гоша, а за ним уже и Глеб, подхватились и понеслись в сторону кустов.
- И это только начало, - многозначительно произнёс Василий. – От избытка возлияний в животах процесс бурчаний. И теперь ближайший час проведут в кустах без нас.
И из кустов действительно послышались весьма странные звуки: то ли треск, то ли хруст, то ли вообще рык какой-то.
- Ну что, друзья, - сказала Катя, - похоже у нас образовалось ещё одно ОПОП, и на этот раз действительно в самом что ни на есть прямом смысле слова.
На пляже раздался дружный хохот. Ребята смеялись долго, заливчато, катаясь по песку и держась за животы.
- Ну всё, - сказала, отдышавшись Маша, - мне пора, собираться нужно. Родителям дали отпуск, и они затребовали меня обратно, через три дня на море едем. Так что я попрощаться приехала, завтра уезжаю. Василий, - обратилась она к мальчику, - ты не против завтра подвезти меня до остановки? Твой дедушка разрешил.
- Как уезжаешь, - оторопел Василий, - насовсем?
- Нет, недели на три, - ответила Маша, - две недели на море, да неделю на сборы и на дорогу. Так что в конце июля снова приеду.
- Ну вот, - Василий заметно погрустнел, - а у нас столько планов было.
- Море, - мечтательно произнесла Оля, - я бы тоже поехала, на море хорошо…
- Здесь тоже хорошо, - выступила Катя, - и река, и песок, и солнце, и компания замечательная. Что ещё нужно?
- Конечно хорошо, - согласилась Маша, - но с родителями не поспоришь. Надо ехать. Вы передайте от меня привет Гоше с Глебом, когда они вернутся. Василий, я завтра в десять утра буду готова. Заедешь за мной?
- Хорошо, - понуро ответил мальчик, - обязательно заеду.
Маша попрощалась, села на велосипед и отправилась домой. Почему-то настроение от ожидания путешествия у неё улучшаться никак не хотело.
Июнь подходил к концу, и вместе с ним заканчивалась Машина командировка в деревню. Собралась она быстро, огород полила, бельё постирала, дров в дом наносила, за животными прибрала, с кроликом попрощалась, и даже поужинала. Оставалось лишь закрыть парники на ночь, да попрощаться с Кротом. Как назло, того нигде не было. Сколько Маша ни стучала по сигнальной трубе, сколько ни прогуливалась по заднему двору – всё было безрезультатно.
«Ну ладно, - вздохнула она про себя, - неудобно уезжать не попрощавшись, но что поделать?»
И только устроившись в кровати, когда у Маши в ногах на одеяле оказался Тихон, девочка сообразила.
- Тиша, - тихонько, чтобы бабушка не услышала, попросила она, - я с Кротом не успела попрощаться, ты, пожалуйста, найди его завтра, или послезавтра, передай от меня привет и скажи, что мне пришлось уехать ненадолго и я ещё вернусь, просто так обстоятельства складываются. Хорошо?
Кот то ли кивнул, то ли моргнул, из чего Маша сделала заключение, что тот всё понял и просьбу выполнит, и, успокоившись, собралась засыпать.
«Как бывает, - вдруг подумалось ей, - из-за чего порой возникает целое общество – из-за двух бутылей лимонада. И в нём уже не один, а целых два председателя. Причём, соратники. Да, неприятности нас сплачивают. Или потребление жидкости? Это что же тогда должно произойти, чтобы мы всем миром стали заодно?»
(И, в общем-то Маша была очень близка к истине, поскольку новое Общество потрясающих основы порядка или, неофициально говоря, Общество порождающих оглушительные пуки, на самом деле действительно появилось после знаменитого сидения в кустах. И его отцы-основатели – Гоша и Глеб – долгое время отказывались кого-нибудь принимать ещё ввиду сильной элитарности данного объединения.)
Глава 72. В которой Маша уезжает в город.
На следующее утро в десять часов Василий был как штык перед воротами. И вместе с ним был Евпатий. Василий сидел на телеге, а Евпатий эту телегу тащил. В общем одному приходилось везти, а второму вести.
Маша обняла и поцеловала бабушку, погладила Тихона, закинула свой рюкзачок в телегу, который почему-то на обратном пути заметно потяжелел (а как он мог не потяжелеть, если в нем оказались бабушкины пирожки, бутерброды, бутылка воды в дорогу и яблоки, причём одним она тут же угостила Евпатия), забралась сама и устроилась на сене.
- Ну всё, - скомандовала она Василию, - поехали.
- Поехали, - скомандовал Василий коню и дёрнул вожжами.
А Евпатию не кем было командовать, хотя если все здесь скомандовали по разу, то теперь была его очередь это сделать. Тогда он просто скомандовал самому себе: «Фррр!» - и тронулся, прямо как пассажирский поезд от перрона: плавно и величественно.
В этот раз конь тянул телегу побыстрее, может погода не менялась и суставы не болели, а может настроение было хорошее. Но в любом случае понурым здесь был уже не он, а возница.
- Ты чего такой грустный? – спросила Маша Василия. – Случилось чего.
- Да нет, всё нормально, - ответил мальчик, - жалко только, что ты уезжаешь.
- Так я же ненадолго, - беззаботно ответила Маша, - через три недели вернусь, время быстро пролетит.
- Ну, наверное, - вздохнул Василий.
Маша лежала на сене и смотрела в голубое небо. Не было ни облачка, только очень высоко виднелся белый силуэт летящего самолёта.
- Какие всё-таки удивительные машины – самолёты, - задумчиво произнесла она, - мы тут копошимся по земле, снуём туда и обратно, а они летят, как птицы, свысока посматривая на наши маленькие фигурки и перемещаясь быстро-быстро в любую точку мира. Как же приятно летать!
- Конечно приятно, - согласился Василий, - вот только несколько дороговато получается, а у нас с Евпатием почти бесплатно выходит, и продолжил баском:
- Внимание пассажирам! Наш экипаж прибывает к месту назначения. Просьба не забывать личные вещи. Командир экипажа прощается с вами и желает хорошего отдыха.
Местом назначения выступала автобусная остановка, на которой Маше было нужно сесть на автобус до железнодорожной станции.
- Что, приехали уже? – оторвалась Маша от созерцания неба.
- Приехали, - подтвердил Василий. – Ты пока не вылезай, автобуса ещё не видно, в телеге его подождём.
(Когда вы ожидаете автобус в сельской местности, то гарантия того, что он придёт точно по расписанию никогда не будет стопроцентной. Почему это так получается, ответ найти непросто. Казалось бы, тут вам не город, тут нет ни задерживающих вас светофоров, ни автомобильных пробок, тут совершенно точно можно следовать расписанию и прибывать вовремя. Но. Но на практике редко, когда так выходит. В общем, в нашем случае, автобуса пришлось дожидаться.)
А пока Маша дожидалась автобуса, она достала приготовленные бабушкой бутерброды и решила подкрепиться.
- Угощайся, - протянула она пакет с едой Василию.
Того тоже не пришлось уговаривать.
Отчего-то дорога часто возбуждает аппетит. Вроде бы вот только что плотно подкрепились, но стоит отправиться в поездку и взять с собой запас провизии, как тут же не пойми откуда возникает чувство голода, и рука уже сама лезет в сумку за припасами. Так что Маша с Василием принялись с аппетитом уплетать бутерброды, запивая из бутылки водой. После бутербродов настроение у Василия немного улучшилось (что, как вы знаете, часто случается с мужчинами). Тогда Маша достала яблоки, и они сочно захрустели вдвоём. Но это уже ни в какие ворота просто не лезло: если конь не любил докторскую колбасу (которую почему-то любят доктора), то он очень любил яблоки, и стоило первому появится из рюкзака, как ноздри у Евпатия раздулись, и он стал нервно переступать с ноги на ногу, мотать хвостом и фыркать.
- Ах, прости, прости, - догадалась девочка, слезла с телеги и принялась скармливать яблоки коню.
Когда последнего не осталось, конь, как и его хозяин, тоже заметно повеселел и зафырчал уже довольно и миролюбиво.
Василий не фырчал, он просто смотрел, как Маша кормит коня и о чём-то думал.
- А знаешь, Маша, - вдруг проговорил мальчик, - я тебе на прощание стихи сочинил, вот послушай:
Василий был очень взволнован, голос его чуть срывался, а под конец он совсем залился краской.
- Спасибо тебе большое, - Маша даже растрогалась, - мне оно очень понравилась, и поцеловала его в щёку.
От этого мальчик чуть не вывалился из телеги, глаза у него округлились, он часто задышал, закашлялся, и на минуту даже потерял дар речи.
(Ах вы, девичьи чары, что только не делаете вы с мальчишками!)
Маша было подумала, что в ответ тоже надо сочинить что-нибудь хорошее, и, пока Василий молчал, уставившись в одну точку вдали, ей на ум пришли подходящие строки:
Тут Маша задумалась, какой смысл вкладывается больше в слово «пиши» - пиши мне или пиши стихи? А вот Евпатий задумываться не стал совершенно, он просто жизнерадостно заржал, за ним точно таким же образом заржал Василий, а когда двое хохочут, то третий, конечно если он не лишён напрочь чувства юмора, засмеётся обязательно, даже просто из компанейского чувства.
Вот такими веселящимися их и увидели немногочисленные пассажиры подъехавшего рейсового автобуса. Что они при этом могли подумать остаётся загадкой, поскольку, когда ржут безостановочно два подростка, это ещё можно списать на их жизнерадостный характер, но вот когда третьим является конь – это уже наводит на серьёзные размышления.
Тем не менее, Машу
Василий смотрел вслед, пока автобус не скрылся вдали и не превратился в облачко пыли, развернул телегу и со своими мыслями отправился домой.
А Маша ехала, разглядывая проплывающие перед окнами пейзажи, и размышляла о том, что было, и что будет дальше. О том, как быстро пролетел месяц, о том, что она оказалась участником удивительных событий, о своих новых друзьях, о Василии, о бабушке, об этой богом забытой и уютной деревне, о Кроте и о радужных листиках… Стоп! А вот листики она как раз и забыла вместе со своим блокнотом. Хотя, она же сюда ещё вернётся, так что с ними в тумбочке ничего не случится.
«Как быстро промчался июнь, - думала она, - а я не хотела сюда ехать. Зато теперь не хочу уезжать. И на что мне это море, когда столько интересного в деревне, и купаться здесь можно сколько угодно, и погода отличная, и бабушка стряпает не хуже, чем какой-нибудь звёздный повар в гостинице. И если папе с мамой лучше на море, то я совершенно ничего не имею против. В конце концов, я уже взрослая, и сама вправе принимать решения».
Солнце было уже в самом разгаре, вовсю пахло свежей зеленью, жужжали шмели, щебетали птицы, носились стрекозы, и уносился прочь от перрона Машин поезд. А Маша стояла на платформе, смотрела ему вслед и думала о том, что очень хорошо, что бабушка положила ей пирожки – будет чем подкрепиться по дороге обратно, автобусы в сторону Лопухинки ходили всё-таки со слишком большим интервалом.
КОНЕЦ.
От автора.
Уважаемый читатель! Эту книгу я написал три года назад, но попытка предложить её в издательства, чтобы она дошла до вас отпечатанной в типографии, в красивом оформлении и, самое главное, с большим количеством художественных иллюстраций, успехом пока не увенчалась. Помните, как говорила известная всем девочка Алиса: что это за книга, если в ней нет ни картинок, ни разговоров? Здесь разговоров хватает. Осталось дело за картинками. Но это должен решить читатель. Поэтому я отправил книгу напрямую к вам, разместив в свободном доступе. Рад, если она понравилась. Пишите, всегда отвечу: lncart619@gmail.com. По вашим отзывам я пойму, стоит ли порадовать продолжением.
И да, если решите поблагодарить автора за его труд, вобравший в себя не только силы и время, опыт и знания, отношение к миру и человеку, но и частички души, чтобы представить читателю не просто развлекательный текст, но и повод задуматься, поразмышлять, заинтересоваться и даже измениться, то можно воспользоваться следующей возможностью: моя визитка Юмани https://yoomoney.ru/to/4100118001194342.
С уважением, Леонид Черепанов.
1 Причелины – это наклонные доски с резным орнаментом, покрывающие края крыши.
2 Аллохол – желчегонный лекарственный препарат.
3 Басё (Мацуо Басё, Мацуо Дзинситиро), 1644 -1694 — знаменитый японский поэт, сыгравший большую роль в становлении поэтического жанра хайку. Оригинальное японское хайку состоит из 17 слогов и записывается как трёхстишие.
405
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/