– Галя, можешь подойти? – крикнул жене Олег Снегов.

– Что у тебя случилось? – спросила вошедшая в спальню молодая женщина.

– Не скажешь, что это за пух? – растерянно спросил муж, потрогав свою голову.

Блестевшая вчера лысина потемнела от пробившихся через кожу волос.

– Волосы... – тоже растерялась Галя. – Как такое может быть? Ты вчера не принимал никаких новых лекарств?

– Я их не пил, – ответил он. – Надоело! Выпил у отца за компанию пару рюмок водки, но от неё не растут волосы.

– А как себя чувствуешь?

– Намного лучше обычного. Вчера не хотел никуда ехать, но отец настоял. Приехал в таком состоянии, что хотел уже разругаться и уехать, но потом как-то сразу стало легче. С тех пор почти не чувствую болезнь.

– Надо будет сходить в понедельник к врачу, – предложила Галя. – Ты и так уже давно не ходил.

Наверное, Верона в своём мире довольно улыбнулась. Последнее время наблюдать за девочкой стало скучно, но скоро всё должно было измениться.

Глава 12

На столе полковника ФСБ Дмитрия Павловича Зеленина зазвонил телефон. Вызов пришёл от самого директора.

– Я получил вашу записку, – сказал Бабурин. – Казакова нет на месте, поэтому звоню вам. Материалы по делу «Подросток» направьте в Следственное управление, оно передаётся туда. Вам нужно будет зайти к Николаю Владимировичу и ответить на его вопросы. И возьмите с собой того, кто непосредственно вёл дело.

Получив этот приказ, полковник тут же позвонил майору Лобову:

– Сергей, скажи своим орлам, чтобы все материалы по «Подростку» передали в Следственное управление, а сам иди ко мне. Нас с тобой отправляют к Можейко. Генералу некогда рыться в ваших бумагах, поэтому ты ему быстро обо всём расскажешь, а я при этом поприсутствую.

– Мило! – сказал Сергей Николаевич. – Мы проделали большую часть работы, а теперь...

– Это ты не мне говори, а директору, – перебил его Зеленин. – А о большей части работы... Я думаю, Сергей, что её ещё будет много! А когда пойдём на контакт, запросто можно напортачить. Лучше, если этим будут заниматься не наши ребята, а кто-нибудь другой.

Зеленин не стал брать служебную машину, воспользовался своей, и через двадцать минут оба офицера уже сидели в кабинете начальника Следственного управления генерал-лейтенанта Можейко.

– Мне об этом деле почти ничего не известно, – сказал им Николай Владимирович. – Директора оно заинтересовало, и он передал его нам. Расскажите, с чего всё началось и что вы успели сделать.

– Я думаю, что будет лучше, если вам расскажет майор Лобов, – сказал Зеленин. – Он вёл это дело и знает подробности.

– Всё началось с одного исцеления, – начал рассказывать Сергей Николаевич. – Молодому и талантливому физику Олегу Снегову не повезло в возрасте тридцать два года заболеть саркомой. Сейчас это заболевание лечат примерно у половины пациентов. Снегов не попал в половину счастливцев. Жить оставалось недолго, поэтому можете представить удивление его лечащего врача, когда месяц назад уже списанный им пациент пришёл на приём с прекрасным самочувствием. Мало того что его ничего не беспокоило, на почти полностью облысевшей голове начали густо расти волосы.

– И что показали анализы? – с интересом спросил генерал.

– Его сразу же взяли в работу, – продолжил Лобов. – Исследование показало, что полного исцеления не произошло, но опухоль уменьшилась в несколько раз, и поражённые ткани буквально на глазах замещаются здоровыми. За два дня, которые он пролежал на больничной койке, от болезни не осталось и следа. Естественно, медики попытались разобраться. Причин выздоровления не нашли, но чем дольше исследовали, тем больше поражались. В результате болезни и её лечения Снегов превратился в развалину, а после чудесного исцеления в течение нескольких дней стал эталоном здорового человека. Когда этот «больной» со скандалом ушёл из центра, у него на голове уже была густая шевелюра. По наблюдениям медиков, волосы росли в двадцать раз быстрее обычного. Лечащий врач уцепился за слова Снегова о том, что в первый раз он хорошо почувствовал себя на вечеринке у отца.

– Кто его отец? – спросил генерал. – Фамилия Снегов кажется знакомой.

– Известный физик профессор Николай Алексеевич Снегов, звания и награды которого долго перечислять. Ему шестьдесят девять лет, но сейчас не дашь больше пятидесяти.

– Сейчас? Из ваших слов следует, что недавно он выглядел на свой возраст?

– Совершенно верно, – подтвердил майор. – У него были лишний вес и гипертония, а у жены – лёгкая форма сахарного диабета.

– Попробую догадаться, – сказал генерал. – Она тоже помолодела и оба избавились от болезней?

– Так и было. Кроме того, старшее поколение семьи Снеговых сбросило лишний вес. Жена похудела на десять килограммов, а муж сбросил больше. Это определили уже позже, когда это дело попало к нам. Во время визита врач ничего толком не узнал. Удивился цветущему виду физика и убедился в том, что тот не хочет с ним откровенничать. Врач оказался настырным и с большими связями. Он не пожалел времени, чтобы больше узнать об этой семье. В результате выяснил, кто ещё был на вечеринке. Это двое учёных очень преклонного возраста и ректор МГТУ, который лет на пятнадцать моложе их.

– И все помолодели, сбросили лишний вес вместе с болячками и прыгали зайчиками?

– Примерно так, – кивнул майор, – Только Брагинский с Никитиным были худыми и набрали вес до своей нормы, а Самохин сбросил двадцать килограммов. Все заметно помолодели и избавились от болезней. Никто из них не стал откровенничать с врачом, поэтому он пришёл в нашу контору.

– Теперь рассказывайте, что накопали вы.

– Исцеление почти наверняка произошло на вечеринке, поэтому мы за неё и уцепились, – сказал Лобов. – Эти вечеринки бывают у них по два-три раза в месяц, и состав всегда один и тот же. На этой не присутствовал профессор Ляхов. Заболела жена, поэтому он не смог приехать. Было и ещё одно отличие от других таких посиделок. Профессор Никитин притащил с собой внучку.

– По вашей записке это девочка, которой нет четырнадцати. Странный поступок – привести её в компанию учёных. Чем это мотивировалось?

– Ей две недели назад исполнилось четырнадцать. Сначала мы попытались спросить самого Никитина, но он отказался говорить о внучке. Когда нажали, он нас послал.

– Нет у людей уважения к органам, – хмыкнул генерал. – Что об этом сказали остальные? Их не удивил поступок товарища?

– Все восприняли появление этой девочки, как нечто само собой разумеющееся. Брагинский тоже не стал о ней говорить, а Самохин сказал, что не видел таких умных детей. Она якобы не училась в седьмом классе, а потом за месяц подготовилась к экстернату и сдала его на одни пятёрки. Продемонстрировала этой компании прекрасное знание иностранных языков и покорила умом и юмором. Он сказал, что такую возьмёт в свой университет без экзаменов. Вроде бы Никитин для этого её и привозил.

– Мог бы просто поговорить о ней с другом, а она потом сослалась бы на деда, – сказал Можейко. – И почему она не училась в седьмом классе? Болела?

– Тогда нам на этот вопрос никто не ответил. Её дед не захотел, а остальные не знали. Им просто вскользь сказали, что были обстоятельства.

– Как она выглядит?

– Ниже среднего роста, хрупкого сложения, но очень сильная. О последнем мы узнали позже. Вот её фотография.

– По-настоящему красивая девочка, – сказал генерал, рассматривая фото. – Такая красота – редкость. Ладно, рассказывайте дальше.

– Дальше стали разбираться с её семьей. Отец подполковник полиции, служит в областном Главном управлении, а мать работала там же экспертом-криминалистом, но потом ушла в декрет и уже не вернулась на работу.

– Почти наши люди. Выяснили, как девочка оказалась в Москве?

– В том-то и дело, что нет. Родители были на виду и никуда не уезжали. Могли отправить с кем-нибудь из знакомых... Дед незадолго до этого летал в Ростов-на-Дону, но он её не забирал. В семье есть старшая дочь и недавно удочерили семилетнюю девочку.

– Странный поступок для людей их возраста, уже имеющих двух дочерей. Продолжайте, майор.

– Мы с самого начала сосредоточились на Насте. Решили выяснить, почему не ходила в школу, и узнали, что летом она пропала и была объявлена в розыск. Через девять месяцев появилась, и отец привёз её в управление закрывать дело о пропаже. Я советую посмотреть сохранившуюся запись разговора.

– Они хранят такие записи? – удивился генерал.

– Другие убирают, а эта сохранилась, потому что многие записали себе на память.

– Обязательно посмотрю. Скажите вкратце, кто виноват в пропаже.

– Судя по записи, она сама. Сбежала в станицу, где годом раньше отдыхала с семьей. Познакомилась там с одним выжившим с ума стариком и заплатила ему за проживание. За забор не ходила, а к деду уже давно никто не ходит. Наш работник к нему ездил. Старика не назовешь нормальным, но совершенно безобидный. Соображает достаточно для занятий хозяйством, но не помнит ничего, что случилось несколько дней назад. Следов проживания девочки не нашлось, но прошло уже много времени. Уезжала она изучать индийскую философию. Отрешение от мира вещей и всё такое. Выдумка, но придумано так, чтобы было трудно проверить. У полиции навалом работы, поэтому никто ничего и не проверял.

– Экстернат?

– Подала заявление и через месяц сдала на все пятёрки. По мнению учительницы английского, язык Настя знает лучшее неё. А на вечеринке она прекрасно говорила на испанском. Да, в шестом классе у неё была посредственная успеваемость.

– Моих бы внучек отправить к этому деду, – проворчал генерал. – Что ещё накопали?

– Она похорошела и стала очень сильной. В управлении один из тренеров занимается с дочерьми офицеров борьбой. Настя ходила на их секцию отрабатывать приёмы какого-то нового стиля и валяла девушек, на два года старше. Неделю назад вся женская часть семьи Никитиных, кроме старшей сестры, исчезла. Когда Николая по нашей просьбе спросили сослуживцы, он ответил, что они отдыхают на Кубе. Мы проверили: ни с одним рейсом они на Кубу не вылетали. В последние дни выяснили, что документы на Ольгу по детскому дому – это подделка: её там никогда не было. Кто такая Ольга, и откуда она взялась – никто не знает. Личное дело оформляла директор, но она об этом ничего не может вспомнить.

– Не может или не хочет?

– Мы проверили своими средствами, и ни одно не дало результата. Похоже, что кто-то заставил выполнить работу, а потом стёр память. В работе специалистов опеки нарушений не выявили, но настораживает один факт. Обычно детей оформляют от месяца до трёх, а Ольгу оформили за два дня. Если была взятка, о ней тоже никто не помнит.

– Интересная семья, – сказал генерал, – и много странностей, но, кроме личного дела малышки, зацепиться пока не за что. Что говорят те, кто их знает?

– В школе заметили, что Настя поумнела и повзрослела. Сверстники уже не интересуют, она так и сказала одноклассникам. На вечеринке говорила, что собирается за год закончить школу. Об остальных мало что могли сказать, их поведение не изменилось, разве что старшая дочь после выздоровления от ножевых ранений поссорилась со своим женихом.

– Что с ней произошло?

– Попытались затащить в машину два азербайджанца. Она использовала баллончик с перцем и попала одному в глаза, а второй ударил её четыре раза ножом. Оба преступника пойманы, осуждены и отбывают наказание. Это случилось вскоре после возвращения Насти и напрямую с ней не связано, поэтому сначала мы только посмотрели материалы полиции.

– Сначала? Надо полагать, что вы что-то накопали?

– Один из моих офицеров обратил внимание на очень короткий срок выздоровления, – ответил Лобов, – Когда начали разбираться, выяснили, что ранения были очень тяжёлые. Рана на животе не представляла большой опасности, но три ножевые раны на груди... Медики уже не надеялись вытянуть, но всё изменилось, после того как в палату, куда девушку положили после операции, ворвались её отец и сестра.

– Ворвались? – удивился генерал. – Подполковник полиции ворвался в реанимацию?

– Их пустили в отделение и сказали о тяжёлом положении старшей дочери. Видимо, он знал о возможностях Насти, потому что помог ей добраться до сестры и не дал вмешаться врачу. Настя как-то смогла отогнать медсестру и вцепилась в сестру, как клещ. Когда прибыли санитары, девочку пришлось усыпить наркозом. Учитывая состояние пострадавшей, посчитали опасным применять силу. Она обнимала сестру до тех пор, пока не потеряла сознание.

– И как после этих объятий изменилось состояние старшей сестры?

– Ей стало гораздо лучше, а потом быстро пошла на поправку. Когда разрешили посещения, первой к ней тоже пришла Настя. После этого сестра уже через несколько дней была здоровым человеком. Её держали в больнице в надежде найти причину такого быстрого выздоровления, пока родители не настояли на выписке.

– А это зацепка! – сказал генерал. – Камера в палате была?

– Только в реанимации. Учитывая то, что мы узнали позже, Настя могла зайти в палату и всё сделать без отца и без скандала, но побоялась из-за камеры. И лечение ей пришлось растянуть, чтобы не вызвать ажиотажа слишком быстрым исцелением.

– Вы что-то сказали о её возможностях?

– Мы начали заниматься подругами, – сказал Лобов. – Две девушки, с которыми она дружила последнее время, ничего не сказали, хотя явно что-то знают. Одну из двух школьных подруг удалось разговорить. Когда мы стали расспрашивать о Насте, она кинулась её защищать. Мол, гипноз это не преступление, а эти придурки сами виноваты. Выяснилось, что Настя сказала обеим о своих способностях гипнотизера. Дала каждой по розе, которые исчезли на их глазах. Когда вечером гуляли в сквере, натолкнулись на местную шпану. Там не было ничего опасного, но Настя была не в настроении и решила развлечься. Она внушила всем, что превратилась в Чужого из американского фильма. Гипнозом это внушение быть не могло, потому что она не произнесла ни слова, а в сквере было уже темно. Иллюзия вышла настолько убедительной, что один из парней потерял сознание, а остальные обделались и разбежались. Мы потом поговорили с тем, кого подобрали полицейские. По его словам сквер осветился, и в нём возникло двухметровое чудовище. Оно хлестануло себя хвостом, зашипело и выдвинуло внутреннюю челюсть. Он назвал своих приятелей, и те всё подтвердили. Вторая подруга, когда ей это рассказали, перестала молчать и набросилась на нас с обвинениями, что это мы подвергли Настю каким-то испытаниям, ставили над ней опыты и сейчас не даём нормально жить. Кое о чём им намекнула Настя, а остальное она додумала сама.

– Девочку забирают на девять месяцев и подвергают каким-то испытаниям... – задумался генерал. – Видимо, она их прошла, если вернули, да ещё наделили такими способностями.

– И к нам она с этими способностями не пошла, – добавил до этого молчавший Зеленин. – Я думаю, что она ждёт, когда мы на неё выйдем, иначе вела бы себя осторожней. Я бы не стал давить и угрожать хотя бы потому, что мы не знаем всех её возможностей.

– Это мы решим сами, – недовольно сказал Можейко. – Скажите лучше, чем вы занимались сейчас?

– Мы хотели получить санкцию на проверку отелей на побережье Кубы, – ответил Зеленин, – а здесь собирались поработать с участниками вечеринки. Времени было мало, а у меня в отделе всего шесть офицеров и это дело не единственное.

– Как ты думаешь, почему забрали дело? – спросил Лобов, когда вышли от генерала.

– Директор понял, с чем мы столкнулись, – ответил Зеленин. – Когда несколько старых развалин в считанные дни превращаются в полных сил пожилых людей... Я думаю, это произвело гораздо большее впечатление, чем излечение от саркомы, хотя наверху тоже умирают от болезней. После этого он решил, что наш отдел не подходит для такого серьёзного расследования. Продолжим изучать чертовщину, а целительницей будут заниматься серьёзные парни Можейко.

– Плохо, что не получилось договориться с её дедом, – вздохнул Лобов. – Почти наверняка он многое знает о внучке. Взять бы его, да качественно потрясти!

– Может, и потрясут, – сказал Зеленин. – Если нашим делом по-настоящему заинтересуются на самом верху, кто будет с ним считаться! Интересно, как отнёсся к твоему рассказу генерал. Я не поверил бы без собранных нами документов.

Поверил Николай Владимирович в то, что ему рассказали, или нет, но он получил чёткие указания от директора и сразу же после ухода офицеров, начал их выполнять.

– Виктор Сергеевич, – позвонил он начальнику научно-технического отдела. – Вам должны передать дело «Подросток». Его по приказу директора забрали у аномальщиков и передали нам. Срочно ознакомьтесь и проверьте всё, что не требует много времени. Потом передадите мне свои выводы и план первоочередных мероприятий. Учтите, что в результатах расследования заинтересовались на самом верху. Когда получите дело, сразу же сделайте для меня копию записи разговора Насти Никитиной с опером областного управления МВД.

Запись Можейко прослушал в тот же день, а на следующий к нему в кабинет пришёл полковник Никонов.

– Здесь выводы по делу, – сказал он, протягивая генералу бумаги. – План мероприятий пока не готов, но к концу дня...

– Я прочитаю позже, – сказал Николай Владимирович, – а сейчас скажите, как вы ко всему этому относитесь?

– Фантастика, – ответил полковник. – Правда, всё, что проверили, подтвердилось. Это в основном материалы по Москве. Больше ничего не успели сделать, кроме нескольких запросов.

– Есть мысли по профессору Никитину?

– Мысли у меня есть, – сказал Никонов, – вот трогать его не хочется. У старика большие связи, да и не тот у нас случай, чтобы применять крайние меры. Я думаю, что сначала нужно поговорить с самой Настей или её отцом.

– Запрос на Кубу сделали?

– Одним из первых, – ответил полковник, – только я сомневаюсь, что их там найдут. Самолётом они не улетали, и в списках пассажиров круизных лайнеров их тоже нет.

Сомневался он зря. Уже к концу следующего дня стало известно, что все трое, не скрываясь, живут в одном из двух самых дорогих отелей города Ольгин, полдня проводят на пляже Изумрудный берег и не стеснены в средствах.

– Кубинцы сработали очень оперативно, – докладывал генералу Никонов. – О Никитиных много узнали, потому что они, включая малышку, свободно говорят по-испански и за время отдыха со многими общались.

– Интересно, как они туда попали, и откуда у подполковника полиции такие деньги? – сказал Можейко. – Вот что, Виктор Сергеевич, пошлите туда своих ребят. Несколько дней отдохнут за государственный счёт и заодно понаблюдают за Никитиными, а потом кто-нибудь подойдёт и деликатно поторопит с возвращением. Остальные пусть следят издалека. Я не исключаю того, что наш парламентёр забудет о задании и пойдёт паковать чемодан.

Встреча состоялась через три дня, на два дня раньше, чем планировали фээсбэшники. Настя с Олей вышли из воды и теперь обсыхали, лёжа в песке. Мать купалась реже, а на песок не ложилась вообще, предпочитая ему шезлонг. Они полдня проводили на солнце и загорели до черноты. Заклинания для загара у Насти не было, зато было от солнечных ожогов. Обновляй его каждый день и загорай сколько душе угодно. Их душам, дорвавшимся до южного солнца, угодно было много, поэтому у всех трёх дам остались белыми только зубы.

Заиграл мелодией вызова материн телефон, и она поспешила достать его из сумки.

– Кто звонил? – лениво спросила Настя.

– Таня звонила, – отозвалась мать. – Сдала последний ЕГЭ.

– Она ещё не заморила отца голодом? – сказала Настя, переворачиваясь на спину. – Марк сможет только убрать в квартире. Готовить он не будет, его самого нужно кормить.

– Я думаю, что Таня готовит, – неуверенно сказала мать. – В крайнем случае можно сходить в кафе. Она слишком быстро положила трубку, поэтому я ничего не успела спросить.

– Деньги некуда девать, а она по привычке экономит, – проворчала Настя. – Потом позвони сама. Так, за мной кто-то наблюдает!

– За тобой здесь многие наблюдают, – равнодушно сказала мать. – Красивая мордашка, стройная фигура, да и всё остальное уже вполне женское. Пусть смотрят. Им приятно, а тебя не убудет.

– Тут другое, – возразила Настя. – На тех, о ком ты говоришь, я давно не обращаю внимание. А это уже не любование, а наблюдение. Сейчас разберусь.

Она поднялась и подошла к лежавшему на песке парню.

– Привет! – сказала девочка, садясь рядом с ним. – Руссо туристо? Тебя можно закадрить, или ты облико морале?

– Что? – растерянно спросил он, уставившись на неё широко открытыми глазами.

– Кто прислал? – спросила Настя. – ФСБ или другая контора?

– А как ты узнала? – не отвечая на вопрос, спросил он.

– Когда на мне протирают взглядом дырки любители красивых девчонок – это приятно, – сказала она. – Конечно, им ничего не обломится, но начинаешь смотреть на себя иначе. Но ты на меня смотрел так, как Глеб Жеглов на Ручечника. Что вам приказали?

– Понаблюдать, чем вы занимаетесь, а потом поторопить с отъездом домой, – ответил агент, которого пришлось подтолкнуть магией. – Лучше тебе самой разобраться с нами, чем без тебя начнут разбираться с твоими родственниками.

– И как стали бы торопить? – поинтересовалась Настя. – Надеюсь, не ногами?

– Просто передали бы, что есть такая необходимость, – сказал он. – Никакого принуждения не было бы. Вы когда собираетесь возвращаться?

– Через день-два, – ответила девочка, – так что зря вас сюда посылали. Хотя курорт здесь хороший. Но если ты хочешь на нём хоть немного отдохнуть, немедленно уходи в отель, иначе весь обгоришь. Всё равно мы здесь только отдыхаем, а сейчас уйдём обедать.

Закончив с ним разговаривать, Настя вернулась к своим.

– Этот кадр из ФСБ, – сказала она матери. – Не нервничай: нас здесь брать не будут, но дома уже наверняка готовят комитет по встрече. Сказал, что будут только наблюдать, а через несколько дней скажут, что пора возвращаться. Мне здесь уже начало надоедать, поэтому вернусь с удовольствием.

– И совсем не боишься? – спросила отошедшая от испуга мать.

– Самую чуточку, – призналась Настя, – и больше за вас, чем за себя. Надоело мне бояться, мама. Я ведь с самого начала знала, что придётся договариваться, просто хотелось немного отдохнуть. На меня смогут давить только через вас, но и у меня рычагов до фига! Пусть только попробуют, я с ними тогда поиграю в игру «кто самый крутой». Вставайте и пошли на обед, а то этот придурок сейчас изжарится. Я его отпустила, а приказ наблюдать остался. Непонятно, почему прислали такого молодого, наверное, из-за знания испанского языка. Приехал без капли загара и полез на солнце в одних плавках! Хоть бы взял зонт. О чём только думают!

– Да, пошли, – согласилась мать, вставая с шезлонга. – Знаешь, мне уже тоже захотелось домой. Благодаря тебе я отдохнула так, как не отдыхала никогда в жизни.

– Тогда можно пообедать и улететь, – предложила Оля. – Я уже по всем соскучилась, а больше по деду. А эти пусть ищут, куда мы девались.

– Так и сделаем, – решила мама. – Идите смывать песок.

Они поели, собрали свои вещи и рассчитались за номер. Ушли из женского туалета. Настя одной рукой взяла саквояж, и второй прижала к себе сестру, а мать обняла их обеих. Сфера на такую компанию появилась раза в полтора больше обычной. Когда девочка летала с отцом, она была меньше. Дома было девять вечера, поэтому Настя финишировала над сквером. В нём поблизости оказались несколько прохожих, которые в недоумении подняли головы, высматривая, что так громко хлопнуло. Наплевав на их любопытство, она повела свой шар к дому и через несколько минут уже обнимала сначала отца, а потом Таню. Марк обниматься не стал, но тоже был рад их возвращению.

– А чёрные! – удивился отец. – Вы же там были только три недели. Шкура не слазила?

– Я предохранила от ожогов, – объяснила Настя, – поэтому от солнца не прятались.

– Не хочешь туда ещё раз? – спросила не скрывавшая зависть сестра. – Я из-за школы не смогла с вами отдохнуть!

– Полетишь одна, – вздохнув, ответила девочка. – У меня сейчас начнётся летняя распродажа.

– Я не поняла, – сказала Таня, – о какой распродаже ты говоришь?

– Буду себя продавать, – пояснила она. – На Кубе нас уже пасли, поэтому скоро узнают, что мы оттуда исчезли, и примчатся сюда. Я, конечно, постараюсь выбить себе максимум свободы, но на курорты тебе теперь придётся летать. Денег можешь взять сколько хочешь. Я их и родителям оставлю.

– Ладно, если будут деньги, я и сама отдохну, – успокоилась сестра. – Вы есть не хотите?

– Только что из-за стола, – ответила мать. – Вы-то как здесь жили?

Все сели в гостиной разговаривать, а Настя ушла в свою комнату звонить подругам. До Аллы она почему-то не дозвонилась, а Ольга ответила сразу.

– А я тебе на всякий случай звонила, – сказала девушка, – хоть ты и сказала, что не будешь брать свой мобильник. Меня о тебе допрашивали, и Аллу тоже. Мы отказались отвечать, тогда надавили на родителей. Мой отец это воспринял спокойно, а её предок начал свирепствовать. Он забрал телефон и запретил ходить на секцию, а для Алки секция важнее, чем для других.

– Можешь ей позвонить по обычному телефону? – спросила Настя. – Вот и скажи, что я завтра утром их навещу. После этого её отец вернёт и телефон, и секцию. Если она этого не захочет, пусть передаст через тебя. Ладно, надеюсь, завтра увидимся.

«Финал? – ехидно сказал Раш, когда она выключила телефон. – И что же ты будешь требовать?»

«Сначала посмотрю, что мне будут предлагать. Важно и то, как предложат. Одно дело, когда к тебе относятся с уважением, и другое, когда пытаются выкручивать руки».

«Они не могли о тебе много узнать, – сказал Раш. – Только о лечении и о возможности что-то внушать. И, несмотря на свой ум, ты для них остаёшься девчонкой, причём зависимой из-за семьи. Свою силу придётся доказывать, поэтому не слишком надейся на уважительное отношение. Хамить без необходимости не станут, но подчинить попробуют. Конечно, будут и какие-то пряники, но без кнута не обойдутся. Похоже, что ваши власти не умеют действовать по-другому».

«Они везде одинаковые, – сердито сказала Настя. – Ничего, я вывернусь! Если ты прав, то им же хуже! Не захотят поверить мне на слово и принять мои условия, пошлю далеко-далеко! Я уже примерно представляю, чем меня будут бить. Пусть только попробуют, у меня тоже найдётся чем ударить!»

Глава 13

Незадолго до обеденного перерыва к отцу Насти в Управлении подошли двое мужчин, один из которых предъявил удостоверение сотрудника ФСБ.

– Нам нужно поговорить, – сказал он Николаю Алексеевичу. – Это можно сделать у вас, но будет лучше, если вы проедете с нами.

– Разговор о моей дочери? – спросил он. – Если вы хотите поговорить о Насте, будет лучше, если вы сначала встретитесь с ней.

– Где она? – спросил тот же мужчина.

– Ходила к подругам, а сейчас должна быть дома. Если куда-то ушла, жена может связаться с ней по телефону.

После его слов они чуть ли не бегом покинули Управление, а Николай Алексеевич тут же позвонил дочери.

– Настя, ты дома? Вот и не уходи, потому что сейчас за тобой должны приехать. Я знаю, как ты настроена, но постарайся не задираться.

– Мама, сейчас за мной приедут, – закончив разговор с отцом, сказала Настя. – У отца были фээсбэшники, а он, как мы и договаривались, направил их сюда. Я уже одета, осталось только нацепить серьги и расчесаться. Ты вот что... если на вас будут наезжать, не переживай. Знай, что вся эта ерунда только на день-два, и не будет никаких последствий. То, что могли обо мне узнать, может вызвать опасения, но это только маленькая часть моих возможностей, а в остальное сразу не поверят, поэтому на равных со мной договариваться не будут.

– Ты не распускай сильно хвост! – сказала мать. – Если кого-нибудь убьёшь или покалечишь...

– За кого ты меня принимаешь? – обиделась девочка. – Я не собираюсь воевать с ФСБ. И договариваться там не с кем. У тех, кого сюда послали, есть не права, а инструкции. Вот они по этим инструкциям и будут со мной работать. А я всё расскажу и посмотрю, как они себя поведут. Если по-хамски, я просто исчезну и буду говорить уже с теми, кто решает. Звонят. Открой и скажи, что я сейчас выйду.

Настя ушла в свою комнату, надела серьги и начала приводить в порядок прическу. Она не успела закончить, как в комнату заглянул мужчина лет пятидесяти.

– Не можете пару минут подождать? – спросила девочка. – Я ведь могла не успеть одеться.

– Я должен был убедиться в том, что ты здесь, – ответил он, проигнорировав её возмущение. – Поторопись, нас ждут. И так за тобой пришлось долго бегать.

– Вы мне не друг и не родственник, – притворившись рассерженной, сказала она. – Обращение на ты в вашем случае – это неуважение. Запомните сами и передайте тем, кто будет со мной работать, что я не буду отвечать на тыканье.

– Передам, – ответил он. – Собирайтесь быстрее. И я вам посоветую меньше проявлять свой гонор.

– Моё поведение будет зависеть от вашего, – сказала она, оставив за собой последнее слово. – Я готова. Куда мы едем?

– В наше областное управление. Следуйте, пожалуйста, за мной.

В гостиной их ждал мужчина помоложе, весь бугрящийся мышцами, которые почти не скрывала летняя одежда.

– Здравствуйте, – первой поздоровалась Настя. – Фигура – класс! Анаболики или таскали железо?

– Здравствуй, пропавшая, – улыбнулся он. – Второе. Химию не употреблял.

– Обращайся к ней на вы, Виталий, – сказал ему пожилой. – Идёмте в машину, у вас ещё будет возможность поболтать.

Возле подъезда их ждал чёрный «форд» с сидевшим за рулем шофёром. До областного управления ФСБ доехали за двадцать минут. Настю сразу отвели в небольшой кабинет на втором этаже, предложили сесть на стул и покаяться. Встретивший полковник так и сказал, непонятно только в шутку или всерьёз.

– Вы хотите, чтобы я рассказала, где была после пропажи и откуда у меня не совсем обычные способности? – уточнила девочка.

– Очень чётко сформулировали, – кивнул полковник. – Сколько вам понадобиться времени?

– Если с подробностями, то два часа, – ответила она. – Надеюсь, что вы будете записывать, потому что не собираюсь рассказывать об этом ещё раз. Пусть те, кому интересно, слушают запись. Только попрошу меня не перебивать. Высказаться по поводу моего рассказа или задать вопросы можно и потом.

– Говорите, всё записывается.

Настя рассказывала и видела, что никто из сидевших в кабинете офицеров ей не верит, но говорить не мешали, хотя в два часа она не уложилась.

– И вы хотите, чтобы мы в это поверили? – спросил полковник, когда девочка закончила свой рассказ.

– Я от вас ничего не хочу, – ответила Настя, – это вам от меня что-то нужно. Я рассказала так, как было в действительности, а если эта действительность не вписывается в ваши представления о мире... Внушать я вам ничего не собираюсь, могу только кое-что показать.

– Покажите, – согласился полковник.

– Я уже делала это неоднократно, – сказала девушка, положив на стол несколько роз. – Буду вам показывать то же, что и другим. Этих роз не существует, но это не гипноз, а магия иллюзий. Если вы их сейчас сфотографируете, то получите нормальные фотографии. Никакой гипноз этого не даст.

– Сергей, сфотографируй, – приказал полковник пожилому, после чего обратился к Насте: – Для иллюзий они слишком материальные: пахнут, и я даже уколол палец.

– Качественная иллюзия, – пожала она плечами. – Смотрите на них.

Розы задрожали и исчезли.

– На дисплее они есть, – подтвердил пожилой.

– Это уже не иллюзии, а предметы, взятые с хранения, – продолжила демонстрацию Настя. – Это кошель с золотом. Можете забрать себе, у меня такого добра много. Это кинжал, а это моё парадное королевское платье.

– Великолепная работа! – сказал взявший платье полковник. – По-моему, камни настоящие. Это герб?

– Да, это королевский герб, – ответила Настя. – На хранении много всего, но сейчас вам хватит и этого.

– Допустим, что всё это есть на самом деле и останется после вашего ухода, – сказал полковник. – Но это не доказательства существования божества.

– Я уже сказала, что не собираюсь вам что-то доказывать, – ответила девочка. – Не верите в Верону? Ну и ладно! Ваша вера или неверие ни на что не повлияют, это только ваше личное дело. Моему деду было трудно поверить в магию и какую-то богиню, поэтому он окрестил её пришельцем.

– В пришельца могу поверить и я, – кивнул он.

– А какая для вас разница? – спросила Настя. – Когда Верона говорила с владыками Вечного города, она сказала, что её сородичи управляют другими мирами. Этот вид разумных не создавал миры или людей, они просто тысячи лет ими управляют. Если не нравится слово «богиня», придумайте другое. У меня в голове такой перевод.

– Значит, на ваших руках есть невидимые кольца и браслет? – оставив тему богов, спросил полковник. – Протяните руки, я пощупаю.

Он ощупал её пальцы и запястье, вздрогнул и убрал руки.

– Да, всё это есть, если вы мне ничего не внушили.

– Товарищ полковник! – сказала ему Настя. – Если бы я хотела вам что-то внушить, давно бы это сделала! Комната под наблюдением? Тогда позвоните в аппаратную и спросите, видят ли они эти предметы на столе. Вот с браслетом и кольцами ничем помочь не могу, я их сама не вижу.

– Значит, вы можете внушить что угодно, лечить и с помощью шара мгновенно перемещаться в любое место, для которого у вас есть образ? – подвёл он итог. – И ещё можете отправлять куда-то любые предметы и возвращать их обратно?

– В магии я могу намного больше, просто у меня не очень много сил, а для того, что вы называете внушением, их требует совсем мало. И предметы я могу отправлять только свои. Ничего из того, что мне не принадлежит, кольцо никуда не отправит.

– Кольцо отправляет предметы, с помощью перстня вы перемещаетесь, а браслет – это разумная вещь, которая хранит запас сил. Правильно? Тогда снимайте эти предметы. Они будут отправлены на исследование.

– Вы внимательно слушали? – спросила Настя, которая ожидала чего-то подобного. – Вижу, что или не слушали, или не придали значения тому, что я сказала. Браслет это не компьютер, а личность, которая поумней нас с вами. В нём копия моей памяти и разговаривать он может только со мной, поэтому он вас пошлёт далеко-далеко с вашими исследованиями. Уже послал.

– Вы его надевали сестре!

– Убедила с большим трудом! – уже сердито сказала девочка. – Потом выслушала, что он больше не уйдёт с моей руки, сама я его не сниму, и вы этого сделать не сможете, разве что отрубите мне кисть.

– Почему? – не понял полковник. – Наши специалисты снимут.

– Потому, что это не физика, а магия! – теряя терпение, объяснила она. – Размеры у браслета были в два раза больше, но он плотно обтянул запястье, и вы его с мылом не снимите! И потом с какой стати я должна расставаться со своим запасом сил? Во-первых, вы ничего в нём не найдёте, можете только убить, а во-вторых, я вам просто не верю. Я пока ни с кем ни о чём не договорилась и никому ничего не обещала! Я и без браслета могу завязать вас в узел и сделать многое другое, но с ним мои возможности намного больше. К тому же он мой друг!

– А перстень с кольцом? – недобро глядя на девочку, спросил он.

– Там то же самое, – ответила Настя. – Перстень управляет транспортной сферой, а им могу управлять только я! Ну нет у вас других магов и не будет! А без них это просто золотое украшение. И это моё оружие, которое я никому не отдам! Если договоримся, сможете пользоваться моими услугами, но и в этом случае я буду иметь возможность вам отказать. С кольцом ещё хуже. Владыки дали мне его до смерти. Основная его цель – вернуть меня в их город, а хранение вещей – это лишь полезная безделица, чтобы я не выбросила. Я вам, по-моему, русским языком сказала, что кольцо будет защищать меня и себя! Я не знаю, как именно оно поступит с тем, кто попытается его с меня снять, только догадываюсь. Пытавшегося меня убить жреца оно отправило на хранение, а потом вернуло его труп. Вы хотите повторить его судьбу? Пожалуйста, я не буду вам мешать, только чтобы потом никто не сказал, что я не предупреждала! Хотя всё равно будут обвинять. Я не смогу доказать, что вас убило кольцо, а не я. Будете пробовать?

– Ты это сделаешь сама! – зло сказал полковник, переходя на ты. – Девчонка! Смеешь ставить условия государству! Тебе хотели многое предложить и, наверное, предложат, но и напомнить, что здесь не какое-то королевство, будет нелишним! Ты можешь попробовать нам что-то внушить, но это не вернёт в вашу семью Ольгу! Её уже увезли и вернут только тогда, когда ты докажешь свою полезность. Её личное дело – это липа, поэтому мы в своём праве! Твои близкие, кстати, тоже живут в этом государстве, интересами которого ты пренебрегаешь, и полностью от него зависимы. И твоих способностей у них нет! Если перестанешь...

– Хватит, – перебила его девочка. – Не буду я вам ничего внушать, чёрт с вами! Как забрали сестру, так и вернёте. И попробуйте только тронуть родителей или деда! Жить будете долго и каждый день сожалеть о том, что сделали! Хотя, вы им уже ничего не сделаете из-за поставленного мной запрета, а другие просто не успеют.

– Ты не сможешь воспользоваться сферой! – сказал полковник. – В этом кабинете...

Он замолчал и вытаращился в то место, где мгновение назад сидела Настя. Она попала в сферу вместе со стулом и сразу же отлетела в один из углов кабинета, поднявшись к самому потолку. Из нескольких мест в стенах ударили струи какого-то газа или аэрозоля. Полковник и оба его подчинённых бросились к двери, но успели сделать только несколько шагов и повалились на пол. Девочка убрала на хранение платье и кинжал, оставив на столе только кошель с золотом, а потом запустила заклинание, вставив в него образ фасада главного здания президентской резиденции в Ново-Огарёво. Сфера возникла рядом с двухэтажным особняком, напротив его центрального входа. Посмотрев на балкон второго этажа, она увидела распахнутые настежь двери и приказала лететь туда.

«Хороший дом, – с сарказмом сказал Раш. – Нашему домовому понравился бы. Колонны и фронтон – почти дворец. Подожди, не убежит твой президент. Скажи, зачем тебе было нужно всё это устраивать?»

«А что я устраивала? – удивилась Настя. – Ну подействовала немного на полковника, чтобы он без дипломатии говорил то, что думает. Он и без магии перешёл бы к угрозам, только перед этим пришлось бы час или два выслушивать лекцию о патриотизме и обещания, что я вся буду в шоколаде! Когда давали инструкции, их начальство обо мне многого не знало. Если бы знали, наверное, и инструкции были бы другими. Эти фээсбэшники мне не поверили. Кое в чём удалось их убедить, но процентов на тридцать. Никто из них не готов поверить в сказку, а мои откровения – самая настоящая сказка. Я ведь была уверена, что так и получится. Повяжу президента и директора ФСБ, а остальные сами утихнут. Прикинусь обиженной и какое-то время погуляю. Потом, конечно, опять подвалят. Слушай, Раш, не мешай, поговорим потом».

Президента она нашла в большой комнате с камином. Он о чём-то беседовал с невысоким пожилым мужчиной, в котором внешне не было ничего примечательного. Лежавший рядом с ними пёс что-то почувствовал, неуверенно гавкнул и подошёл к сфере. Девочка подчинила его и отправила лежать на прежнее место, после чего убрала сферу.

– Вынуждена прервать вашу беседу, – сказала она удивлённо уставившимся на неё мужчинам. – Этот стул мне пришлось забрать у ростовской службы ФСБ. Мне он не нужен, так что пусть стоит здесь. Вас, Владимир Викторович, я знаю, а кто ваш собеседник?

– Это директор ФСБ Александр Васильевич Бабурин, – послушно ответил подчинённый президент. – Не скажете, кто вы?

– На ловца и зверь бежит, – довольно сказала Настя. – Я не буду вам представляться, пусть за меня это сделает ваш директор.

– Настя Никитина? – спросил тоже подчинённый Бабурин. – Почему вы здесь? И как вы сюда попали?

– Я бы сюда не прилетела, если бы не вы! – указав на него рукой, заявила она. – Знаете, мне очень неплохо жилось, до того как на меня наехали ваши люди. Мне не нужна власть, я наелась ею досыта! И вы мне не нужны, поэтому в том, что произошло, вините только себя!

– А что произошло? – не понял президент. – Вы имеете в виду своё появление?

– Я имею в виду то, что вы оба мне подчинены и сделаете всё, что я захочу, – объяснила она. – Лично мне от вас не нужно ничего, кроме следующего. Нам должны вернуть мою младшую сестру, которую для шантажа взяли люди из ФСБ. Ну и вы оба будете препятствовать нанесению любого вреда мне и моей семье. На этих условиях я согласна оставить вас в покое.

– А если мы этого не сделаем? – спросил президент.

– Вы не сможете этого не сделать, – как маленькому объяснила Настя. – Прислушайтесь к себе и поймёте, что это так и есть. Ну а если такое случится, вы себя убьёте. Выбор смерти оставляю на ваше усмотрение.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал побледневший Бабурин. – Что у вас произошло с моими людьми?

– Когда я вернулась с Кубы, они увезли меня в своё управление, – ответила девочка. – Я предполагала, что так и будет, поэтому выполнила то, что от меня просили. Два часа заливалась перед ними соловьём, а потом предъявила доказательства. Моя история, с точки зрения любого нормального человека, выглядит дико, поэтому они до конца не поверили и с доказательствами. У меня есть несколько артефактов, которые настроены на меня. Ни изучить их, ни как-то перенастроить на кого-нибудь другого, вы не сможете. Я всё это объяснила и сказала, что ничего ни на какие исследования не дам! Испортите, а потом сами будете кусать локти! Ваши люди наплевали на мои объяснения и от уговоров перешли к угрозам. Как только они меня увезли из дома, другие ваши кадры забрали мою младшую сестру. У неё, видите ли, не в порядке документы на удочерение! Ну пришлось мне заставить одну стерву состряпать дело о проживании Ольги в детском доме, а как иначе объяснить появление ребенка, если он из другого мира? В общем, я оттуда ушла и даже никого не убила, хотя очень хотелось. Они, правда, сами пострадали от газа, которым хотели меня усыпить. Поспешите дать указание вернуть малышку и отстать от моей семьи! Если они умудрятся арестовать отца, да ещё на работе, ему придётся увольняться, а я уже не буду такой добренькой!

– Мы компенсируем... – начал Бабурин.

– Мне начхать на деньги, – перебила его Настя. – У меня их столько, сколько никогда не будет у вас! У отца вся жизнь в его службе, а вы своими действиями можете лишить и её, и уважения товарищей!

– Я о вас вообще ничего не знаю, – сказал ей президент, – поэтому сейчас трудно о чём-то говорить и договариваться. Ребенка вам вернут, если он сам захочет к вам вернуться, и не будут вас трогать. Но что вы собираетесь делать дальше?

– Во-первых, я обиделась, – ответила девочка. – Я и раньше была невысокого мнения о наших чиновниках, а сейчас это мнение изменилось в худшую сторону. Я была готова оказывать вам услуги без всякого давления, только на своих условиях.

– И какого рода услуги? – спросил президент. – Александр Васильевич о вас что-то знает, но меня пока не просветил, поэтому скажите хоть в двух словах.

– Я умею лечить почти любые болезни и заставлять подчиняться людей и животных. Кроме того, могу переместиться в любую точку Земли, для которой есть фотография. При этом меня никто не увидит. Собаки что-то чувствуют, как выяснилось по вашему псу, но их тоже легко подчинить. Я не знаю можно ли техническими средствами обнаружить мою сферу, но она не вызывает срабатывания датчиков движения на лестничных площадках. Могу днями сидеть в Овальном кабинете и записывать кинокамерой американского президента, могу освободить любых заложников и привести вам на верёвочке террористов. Могу обучить любому языку, могу... Слишком долго перечислять то, что я могу сделать. Ваши люди всё записали, так что слушайте записи.

– Чего хотите вы? – спросил Бабурин.

– Прежде всего, чтобы со мной считались! Я вам не соплячка, которую легко запугать, угрожая ей самой и семье. Я правила королевством размером с Англию, и не в самое благополучное для него время! И я собственноручно убила в бою сотни полторы своих врагов. Того, что я могу дать, не даст больше никто, а вот чего потребовать от вас, я даже не знаю. Как я уже говорила, денег у меня вагон, а если будет мало, продам несколько тонн золота. Наверное, приготовьте в Москве хорошую квартиру и сделайте перевод отцу. И учтите, что если какое-то задание покажется сомнительным, то я потребую меня с ним ознакомить или откажусь.

– Взрыв батареи на Украине – ваша работа? – спросил Бабурин.

– Это было в Донбассе, – уточнила Настя, – и они взрывали её сами, я только посоветовала. Но учтите, что больше я туда соваться не буду. Меня тогда рассматривал в прицел снайпер. Когда обо мне не знали, это сошло с рук, сейчас могут убить. Я тогда привезла оттуда сувенир.

В руке девочки появился пистолет, заставивший мужчин побледнеть.

– Успокойтесь, – сказала она, отправив ствол на хранение. – Я легко могу убить без всякого оружия. Остановить сердце, приказать прекратить дышать, нагреть мозги – способов много. Но я даже с врагами старалась не доводить до убийства, если без него можно было обойтись. Я сама один раз умерла и знаю, что такое смерть. Вы мне не враги, но и не друзья.

– А если снять ваше подчинение? – спросил президент.

– Я похожа на дуру? – удивилась Настя. – С какой стати я должна вам верить? И вы не должны беспокоиться о подчинении. Я ещё раз говорю, что это только гарантия моей безопасности и независимости.

– А если вас убьют другие? – мрачно спросил Бабурин.

– Если это случится не с вашей подачи, то вам ничего не будет. Только учтите, что свою виновность будете оценивать сами. Если будете плакаться перед подчинёнными о том, как я вам мешаю жить, а они, чтобы сделать вам одолжение, меня грохнут, сами уйдёте вслед за мной. Относитесь ко мне, как к любимой дочери, и будете жить долго, особенно если и я к вам так же отнесусь. Мой дед сильно помолодел, а до магической обработки разваливался на ходу.

– А всё-таки, – не унялся президент. – Очень неприятно знать о такой зависимости.

– Само собой, – согласилась она. – Тем более это неприятно такому человеку, как вы. Благодарите за это своего директора.

– Я не могу контролировать все дела и отвечать за работу всех своих подчинённых, – сердито сказал Бабурин. – Вашим делом занимался генерал-лейтенант Можейко. Сегодня же узнаю подробности.

– Контролировать не можете, а отвечать должны. Я сниму вашу зависимость, но это будет не сегодня. Какое-то время поработаем, а потом будет видно.

– Насчёт работы, – вспомнил президент. – Ваше «во-первых» мы слышали, а что будет во-вторых?

– Во-вторых, теперь я буду три месяца отдыхать и попрошу меня не беспокоить!

– Настя, может, оставите эти детские выходки? – сказал Бабурин. – Ваши требования нетрудно удовлетворить, но...

– Вот и удовлетворяйте, – ответила она. – Со мной поступили как с девчонкой, поэтому и я имею право на детские выходки. У меня ещё три месяца детства, а потом можете нагружать. Изучите всё, что я вам рассказала, и подумайте о том, как нам построить работу. Заодно можете подумать над тем, чем сможете меня отблагодарить, мне самой пока ничего не пришло в голову.

Она вызвала сферу и сразу отправила её во двор, а из него залетела в свою комнату. В ней находились два молодых человека, которые аккуратно раскладывали на полу вещи.

– Теперь так же аккуратно положите на место, – сказала она офицерам. – В квартире есть кто-нибудь ещё?

– В гостиной сидит наш сотрудник, – ответил один из них. – И здесь ваши мать и сестра.

– Оставьте вещи и идите за мной, – приказала девочка и первой зашла в гостиную.

– Ваши имя и звание! – обратилась она к вскочившему офицеру.

– Майор Андрей Зверев! – ответил он.

– Вот что, майор, забирайте этих орлов и уезжайте в свою контору. Со мной сейчас разбираются в Москве, а когда закончат, вам сообщат. К моему отцу никого не отправляли?

– О нём ничего не приказывали.

Фээсбэшники ушли, а девочка подошла к заплаканной матери и обняла.

– Я тебе говорила не расстраиваться? – ласково сказала она, прижав мамину голову к себе.

– Мало ли что ты говорила, – ответила тоже обнявшая Настю мать. – Оля плакала и просила, чтобы не забирали, а что я могла сделать? Таня с ними чуть не подралась. Сейчас ушла к себе и тоже плачет.

– Марк, тебя хоть не забрали? – спросила девочка.

– Здесь я, – отозвался появившийся на диване домовой. – Придут ещё эти?

– Не должны, – ответила ему Настя, – а если придут, им же будет хуже. Олю скоро должны привезти.

Она взяла телефон и позвонила отцу.

– Папа, у тебя на работе всё в порядке?

– Ты откуда звонишь? – спросил он.

– Из дома я звоню. Знаю уже об Оле. Не беспокойся: скоро должны вернуть, а от нас отстанут. Это не телефонный разговор, придёшь домой, тогда и поговорим. Я хотела спросить вот о чём. У вас есть какой-нибудь прибор, которым можно обнаружить микрофоны? А то я здесь всех разогнала, а об этом забыла спросить.

– Я что-нибудь придумаю, – ответил отец и отключился.

На обед он приехал с молодым парнем, который поздоровался с женщинами, открыл свой полный каких-то приборов чемоданчик и принялся обходить всю квартиру. Пока он работал, успели пообедать.

– Может, и его пригласить? – спросила мать.

– Перебьётся, – сказал отец. – Это не наш сотрудник, а мастер от агентства. Они оказывают разные услуги, в том числе и эту. Я за неё уже расплатился.

– Во всех помещениях, кроме санузла, были радиомикрофоны, – отчитался специалист. – Я их сжёг. Камер вам не ставили. К стационарному телефону тоже ничего не прицепили. Я свою работу выполнил, до свидания.

Когда он уехал, Настя коротко рассказала о том, что произошло в ФСБ.

– Я не могла ничего отдавать, а объяснять было бесполезно. Им сказали изъять все приборы, если они будут, а приказ важнее моих объяснений. О том, что было дальше, я вам рассказывать не буду. Скажу только, что я взяла отпуск на три месяца, а потом буду пахать на государство, но на моих условиях. К вам вязаться не будут и Олю вернут. Должны купить для нас квартиру в Москве, а тебя, папа, переведут туда работать.

– Значит, добилась своего? – спросил отец.

– Сложности могут быть, но основные вопросы утрясла. Не знаю только, что просить за свою работу. Плохо, когда у человека всё есть.

– У тебя есть всё по тем потребностям, к которым ты привыкла. Деньги у нас действительно некуда девать, особенно если у тебя будут покупать золото, но не всё можно за них купить, по крайней мере у нас. Кое-что не продаётся или продаётся избранным, да и услуги... Пройдёт время, и ты найдёшь, что потребовать в оплату.

– Если у тебя будут три месяца, может, отдохнём вместе? – спросила сестра. – Возьмём с собой Олю, а маму оставим здесь, чтобы папа с Марком не умерли от голода.

– Я думаю, можно, – ответила Настя. – Только я вместо Кубы подберу что-нибудь другое, а то мы там ничего не видели, кроме отеля, городских парков и моря. Можно вообще никуда не переселяться и жить дома. С моей сферой...

– Только не на твой остров, – предупредил отец. – Выбирай, потом скажешь. И позвоните, когда появится Оля.

Он уехал на службу, лишь немного не дождавшись возвращения младшей дочери.

– Поручили вам передать, – сказала привёзшая Олю женщина. – Это саквояж с её вещами.

Не слушая, что говорит чужая тётка, малышка бросилась Насте на грудь и заплакала.

Глава 14

– Вы как хотите, а я устала от нашего отдыха, – сказала Настя сёстрам. – Над Большим Каньоном и Ниагарским водопадом летали, в Голливуде и Диснейленде были...

– И над Нью-Йорком летали, – добавила Оля, – а больше в Америке нет ничего интересного.

– Египетские пирамиды, смотрели, – продолжила девочка. – На пирамидах Солнца и Луны в столице ацтеков тоже были...

– Меня чуть не укусила змея, – опять влезла Оля. – И зачем мы выучили арабский язык? Купались там только три дня.

– Помолчи, – поморщилась Настя. – Кто ныл, что жарко и песок? Были в Таиланде, на моём острове и на Кубе! Я уже на полжизни вперёд накупалась и такая чёрная, что на улице оборачиваются люди. Лондон, Париж, Рим и Флоренция, я ничего не забыла? Может, хватит? Тань, давай я отвезу тебя в Ялту, а потом заберу обратно? Позвонишь, и я тут же подскочу.

– Не знаю, – заколебалась сестра. – Наверное, и мне пока хватит. Нужно подумать о том, в какой институт поступать. Я выучила уже девять языков, может...

– Не спеши, – перебила Настя. – Скоро переедем в Москву. Слушай, а что если тебе вообще не учиться?

– Сама чуть ли не ногами пихала меня в вуз, а теперь делаешь такие заявления, – удивилась Таня.

– У меня появилась мысль, – сказала Настя. – Давай впихнём в твою голову ещё столько же языков, а потом я попрошу устроить тебя на работу. Пройдёшь стажировку и будешь с кем-нибудь из МИДа разъезжать по заграницам, пока не выскочишь замуж.

– Тебе же тоже нужно учить их. Или не нужно?

– Мне нужно их активировать, – ответила девочка. – Если нужен японский, достаточно взять любую фотографию Японии, кроме Фудзиямы, и туда смотаться. Не нужно даже выходить из сферы. Можно и через интернет, но с полётами интересней.

– А ты думаешь заниматься своим экстернатом? – спросила Таня. – Или наплюёшь?

– Школу обязательно закончу, – ответила Настя, – а вот дальше учиться не буду.

– А я? – спросила Оля. – Сама хочешь всё быстро закончить, а я должна учиться с мальчишками одиннадцать лет?

– Что ты имеешь против мальчишек? – спросил зашедший в гостиную отец. – Не бери пример с Насти, а то никогда не выйдешь замуж. С мальчишками нужно дружить, только не со всеми.

– Что-то ты сегодня рано приехал на обед, – сказала Таня, – Мама отдыхает, не нужно её беспокоить. Я сама тебе разогрею.

– Можете меня поздравить, – сказал он. – Присвоили очередное звание и перевели в Москву. Повышение мне не светило, наверняка дали из-за тебя.

– Хочешь сказать, что меня могут раньше побеспокоить? – отозвалась Настя. – Ну и ладно, нам уже надоел отдых.

– Хотел бы я сказать такое о себе, – вздохнул отец. – Сиди, Таня, у меня у самого есть руки: что я не согрею себе поесть?

Он ушёл на кухню, а Таня подошла к зазвонившему телефону.

– Тебя, – сказала она Насте, протягивая ей трубку.

–Здравствуйте, Анастасия Николаевна, – услышала она приятный мужской голос. – У меня к вам дело в связи с переводом вашего отца, квартирой в Москве и вашей будущей работой. Я могу сейчас подъехать?

–Подъезжайте, – ответила Настя. – Я пока никуда не собираюсь.

– Кто звонил? – спросила Таня.

– Мои работодатели, – засмеялась девочка. – Они авансом рассчитались со мной отцовым званием и переводом, а сейчас привезут московскую квартиру и потребуют отработки. Но требовать будут вежливо, этот уже обратился по имени-отчеству.

– Квартира хоть большая? – спросил с дивана домовой.

– Это ты не у меня, а у него спрашивай, – пошутила Настя. – То-то он удивится. Я не упоминала о тебе в отчёте. Решила, что для начала им хватит Оли. Два пришельца, да ещё разных видов – это перебор.

Работодатель не спешил и прибыл через час после звонка.

– Дмитрий Павлович Зеленин, – представился он в прихожей, – полковник.

– Проходите, – пригласила Настя и отвела его в свою комнату.

– Вам не надоело отдыхать, Анастасия Николаевна? – спросил гость, сев на предложенный стул. – В работе с вами есть большой интерес у очень значительных людей, да и вам, насколько я сумел вас понять, будет интересно.

– Достаточно Насти, – сказала девочка. – Мою натуру изучали по рассказу?

– Ваш рассказ помог, – согласился он, – но я о вас и до него кое-что знал. Ваше дело шло по разряду аномальных явлений, и его сначала передали нам. Наш отдел занимается всякого рода чертовщиной...

– Вот спасибо! – засмеялась Настя. – Значит, вы изучали меня, как ведьму, а потом дело передали тому полковнику, который хотел меня обобрать? Что с ним, кстати?

– Обычный сон, – ответил Дмитрий Павлович. – Отоспался, а потом удивлялся своему поведению. Сознайтесь, вы на него влияли?

– Только убавила осторожность. Каким он был, таким он и остался, а я сэкономила время. И без влияния всё закончилось бы газом.

– У них не было времени проанализировать ваш рассказ, – пожал плечами Зеленин. – Если мне трудно поверить в то, что я слушал уже несколько раз, чего вы хотите от них? Это оперативники Следственного управления, которые твёрдо стоят на земле, а вы подсовываете им сказочку. Они и ваши доказательства приписали внушению.

– Ну хорошо, вам легче мне поверить, и у вас есть опыт работы с ведьмами – это я уже поняла. Давайте перейдём к делу.

– Давайте, – согласился он. – Перевод вашему отцу сделали, а это вам в дополнение к нему документы на квартиру.

– Квартира хоть большая? – спросил полковника невидимый домовой.

– А кто спрашивает? – растерялся Дмитрий Павлович.

– Кто может спрашивать о доме? – засмеялась Настя. – Конечно, домовой. Покажись, Марк, а то полковник не отдаст мне документы.

Заленин передал ей папку, не сводя расширенных глаз с сидевшего на кровати домового.

– Вы нам о нём не говорили, – сказал он, когда Марк снова исчез.

– А вы попробуйте впихнуть в два часа события девяти месяцев, – возразила она. – К тому же наш Марк может представлять интерес не для вас, а для учёных, да и нет у него желания общаться с кем-то, кроме семьи. Расскажите о квартире, чтобы я не рылась в бумагах.

– Вы рассказали сказку, ну и вам дали сказочную квартиру, – ответил Зеленин. – Купили на проспекте Вернадского за пятьдесят миллионов. Я, когда увидел, обалдел. В ней четыре комнаты и три санузла, большая кухня и застеклённая лоджия. Общая площадь сто пятьдесят метров, жилая – девяносто два. Квартира полностью укомплектована итальянской мебелью и немецкой сантехникой, в ней много встроенных шкафов. Мраморные полы, декоративная мозаика и вообще... Мне не хотелось оттуда уходить. Жилой комплекс огорожен и охраняется, а рядом станция метро «Юго-западная».

– И всё это нам дают в собственность? – с недоверием спросила Настя.

– Дают, – подтвердил он, – только с условием, что вы работаете на нас пять лет. Если откажетесь дать такое обязательство, вам подберут что-нибудь скромнее. Или можете заплатить за неё сами. Вы вроде говорили, что ходите по деньгам. Прежде чем что-то решать, посмотрите на фотографии.

– Я лучше расплачусь, – посмотрев фотографии, сказала девочка. – Не из-за того, что не хочу с вами работать. Со мной может что-нибудь случиться...

– Это учитывается, – объяснил Зеленин. – Если вы погибните при выполнении наших заданий или потеряете возможность их выполнять, к вашей семье не будет никаких претензий.

– Если примете в качестве оплаты золото, я заплачу, – решила Настя. – Никогда не была должником и не имею желания им становиться.

– Дело хозяйское, – сказал он. – Я передам руководству о золоте. Оно будет таким, как в ваших монетах?

– Точно такое же, – подтвердила девочка. – Треть меди, остальное золото. Дмитрий Павлович, не могли бы вы передать мою просьбу устроить на работу сестру? Она через месяц будет знать шестнадцать языков...

– Передам, – согласился Зеленин. – Не думаю, что у неё будут сложности с работой. Наших спецов поучите?

– Без проблем, – ответила Настя. – Вы знаете, что для меня планируют?

– Планов много, – ответил он, – только я не буду о них здесь говорить. И вы постарайтесь поменьше это обсуждать. Вы сожгли наши микрофоны, но их можем ставить не только мы. Когда появитесь у нас, вам обо всём подробно расскажут. Пока могу сказать, что начнём с изучения ваших способностей.

– Хорошо, что напомнили о микрофонах, – сказала девочка. – Я надеюсь, что их не придётся жечь в Москве.

– В квартире установлена связанная с нами электронная система охраны, но прослушивается только прихожая. Это сделано в целях вашей безопасности. В остальных помещениях нет ни камер, ни микрофонов. Когда будете переезжать?

– Я не знаю. Вернётся со службы отец, тогда поговорим. Оставьте номер телефона.

Полковник отдал ключи от новой квартиры, попрощался и ушёл, а Настя зашла в комнату Тани.

– Большая квартира? – повторила вопрос домового сидевшая у Татьяны Оля.

– Посмотрите сами, – сказала она и положила на стол десяток фотографий. – Полторы сотни квадратов, итальянская мебель, мрамор и куча туалетов. Теперь можно не бояться есть немытые фрукты.

– И отдают просто так? – не поверила Таня.

– За моё обещание пахать на них пять лет. Я могу обещать и больше, всё равно мой союз с государством до самой смерти или до тех пор, пока нами не займётся Верона. Но квартиру я выкуплю. Потрачу на это пятьдесят кг ненужного мне золота, зато это будет ваше.

– Мне не понравилось то, как ты это сказала! – нахмурилась Таня. – Вроде попрощалась, а квартиру подарила на память.

– Ты неправильно поняла. В своем королевстве я перестала ценить барахло. Когда у тебя куча дворцов и навалом всего, что может понадобиться человеку, сильно меняется отношение к вещам. Не знаю, может, у других это не так, но сейчас я почти не радуюсь ничему из этих благ. Когда мне показали фотографии, я была в восторге, но он длился с минуту. Сразу вспомнились мои комнаты...

– Их нет и больше не будет, – возразила сестра. – Или ты хочешь вернуться?

– Не собираюсь я возвращаться, – вздохнула девочка. – Я так и думала, что ты меня не поймёшь.

– А когда уедем? – спросила Оля.

– Если отцу не нужно задерживаться, можем уехать хоть завтра, – ответила Настя. – Мебель не везти, да и вещи можно брать по минимуму. Я могу вернуться и забрать то, что понадобится. Эту квартиру пока лучше не продавать. Оплатим коммуналку и на всякий случай отдадим ключи Васильевым.

– А твои подруги? – спросила Таня. – Если станешь к ним летать и об этом узнают, будут неприятности.

– Ты ничего не поняла! – засмеялась девочка. – Неприятности будут у того, кто захочет устроить неприятности твоей сестре! У меня уже есть поддержка в верхах, а после того как докажу свою полезность, со мной будут считаться ещё больше. И сделать это будет нетрудно.

Скоро к ним зашла отдохнувшая мать. Получив папку с документами и фото, она вернулась в свою комнату их изучать. Отец приехал на два часа раньше.

– Оформили документы и выплатили деньги, – сообщил он дочерям. – Дали пять дней на сборы и переезд, а потом должен явиться на новое место службы. А где мать? Неужели до сих пор отдыхает?

– Любуется новой квартирой, – засмеялась Настя и рассказала отцу о визите Зеленина.

– Значит, хочешь выкупить, – задумался он. – С халявным золотом это нетрудно, если у тебя его возьмут вместо денег.

– У нас почти сто миллионов, – сказала она, – поэтому можно отдать деньги, но золотом будет лучше. И работу Тане подыщут, мне только нужно с ней заняться. Папа, предлагаю переехать завтра утром. Я могу перебросить всех к деду. Нужные вещи соберём и оставим здесь, а я потом за ними смотаюсь.

– А машина? – возразил отец.

– Ну что ты как ребёнок! – засмеялась дочь. – Положишь всё, что тебе нужно, в багажник и отдашь её мне, а в Москве верну. Хранение не должно навредить.

Этим вечером мать с Таней занялись сборами, а Настя навестила подруг. К каждой пришлось летать отдельно. Все офицеры управления знали о переводе Никитина в Москву, поэтому отцы рассказали дочерям, что их подруга скоро уедет. Встречи получились грустными, но девушек немного утешило обещание Насти их навещать. Они не знали, как подруга собиралась это делать, но верили её словам. Утром она сходила с отцом в гараж, где он сложил в багажник «Лады» всё, что посчитал нужным, после чего машина исчезла без передачи прав собственности.

– Наверное, кольцо считает всю семейную собственность немного моей, – сказала Настя. – Давай я отправлю тебя отсюда к деду, а потом закрою гараж.

После отца настал черёд остальных. Последней она увозила мать, которая заперла квартиру и отнесла ключи соседям.

– Надо будет перевезти цветы, а то пропадут, – сказала она дочери, когда спускались к выходу. – Уйдём из подъезда?

Они обнялись, а через несколько минут мать уже обнимала деда.

– Ну что, едем вселяться? – спросил отец. – Как будешь отдавать машину, если повсюду люди?

– Подумаешь! – ответила Настя. – В проходе между домами безлюдно, а если кого-нибудь принесёт, отведу глаза. Пойдёмте, только не забудьте документы, а то нас не пустит охрана. Дед, ты с нами или мне лететь за тобой отдельно?

Поехали все вместе. Оля села к Татьяне на колени, а домового взяла на руки Настя. До нового дома было недалеко, но улицы забили еле ползущие автомашины, поэтому добираться пришлось полчаса.

– Я больше не езжу на машине! – заявила Настя, когда свернули с проспекта и подъехали к шлагбауму. – Надышалась гарью на год вперёд.

Охранники быстро разобрались, что приехали новые жильцы, занесли их в свою базу данных и пропустили. Машину оставили на стоянке, а сами на лифте поднялись на свой четвёртый этаж. Насте квартира понравилась, сёстры были в восторге, а домовой опять остался недоволен.

– Мало места, – сказал он Насте, – и всё мёртвое, а о воздухе я и говорить не хочу.

– Да, воздух не деревенский, – согласилась она. – Не такая гадость, как на дороге, но всё равно... Я это упустила, когда рвалась в Москву. Ничего, будем каждый вечер куда-нибудь выбираться на отдых.

Отец с дедом быстро осмотрели квартиру, а мать как попала на кухню, так там и бродила, как сомнамбула.

– Нужно покупать кровать, – сказал отец Насте. – Здесь три спальни, а в гостиной Оле будет неудобно. Поживёшь с ней вдвоём, а сегодня пока поспит на диване. Когда займёшься доставкой вещей?

Отобранные вещи и продукты из холодильника былина хранении кольцом, и она вернула их в новой квартире. Закончив с этой работой, взяла телефон и позвонила Зеленину.

– Дмитрий Павлович, хочу предупредить, что мы уже переехали, и с завтрашнего дня можно заняться делом.

– Тогда, если не возражаете, заеду в девять утра, – сказал обрадованный полковник. – Не рано?

– Нормально, – ответила Настя. – Я буду ждать возле дома.

До конца дня полностью не освоились. Вечером Настя два раза слетала в оставленную квартиру за цветами, которые мать отнесла на лоджию. Когда легли спать, к ней в комнату со своей подушкой прибежала Оля.

– Можно я сегодня посплю с тобой? – спросила она, забираясь к сестре на кровать. – Мне там одной немного страшно.

– А Марк? – спросила Настя. – Он же вроде спал с тобой.

– Здесь я, – прозвучал возле самого уха писк домового, заставивший вздрогнуть от неожиданности. – Не жмоться, у тебя кровать в два раза больше той, которая была.

– С тебя хороший сон, – поставила она условие. – И не ори, если придавлю, а то сделаешь заикой.

Чтобы быстрее уснуть, Настя применила к себе и сестре магию, а Марк заснул сам, не став морочить себе голову их снами. Утром встали позже обычного. Мать приготовила завтрак и предупредила отца, что нужно ехать за продуктами. Настя быстро поела, поцеловала родителей и, забрав свою сумочку, вышла во двор. Полковник приехал немного раньше, поэтому долго ждать не пришлось.

– Нравится быть москвичкой? – спросил он, после того как поздоровались и она села в машину.

– Я не распробовала, – засмеялась Настя. – Квартира понравилась, хотя домовой остался недоволен. Сказал, что мало места и много пластика. Здесь плохой воздух. С утра терпимо, а вечером хоть не открывай окна.

– В вашем Ростове тоже много машин, – сказал Дмитрий Павлович, – хотя, конечно, меньше, чем в Москве. И у вас был зелёный район. Ничего, привыкните и перестанете принюхиваться. Настя, вы сможете в следующий раз сами добраться в то место, куда я сейчас отвезу? Мне нетрудно вас возить или прислать служебную машину, просто туда нужно долго ехать.

– Конечно, могу. Я вообще не хочу ездить здесь без необходимости. Если вам нужно куда-то меня доставить, просто дайте фотографию, только не внутри помещения, а какой-нибудь вид снаружи.

– А попасть внутрь не сможете? – поинтересовался он.

– Я могу всё, – ответила Настя, – только появление сферы сопровождается сильным хлопком, и боюсь, что в вашем помещении вылетят окна. Проще появиться снаружи, а потом пройти сквозь стены.

– Ладно, об этом вы поговорите со специалистами, – сказал Зеленин. – Я передал о золоте и уже получил ответ. Для расчёта будет достаточно ста пятидесяти килограммов ваших монет.

– В этом ответе меня смущают два момента, – насмешливо сказала девочка. – Во-первых, у вас круглая цифра, а во-вторых, она слишком большая. Я получила сто миллионов рублей за сто килограммов, и с меня взяли хорошие комиссионные. Вам я должна в два раза меньше, а золота требуете в полтора раза больше. Мне проще продать монеты тому, кто уже их покупал, и расплатиться с вами деньгами. Возьмёте валюту?

– Я передам ваши слова, а руководство пусть решает, – ответил Зеленин. – Но учтите, что могут задать вопрос о том, кто оказывает вам такие услуги.

– Ответа не будет. Я обещала не болтать и не буду, а ваше руководство перебьётся.

Они замолчали до конца поездки. Настя не знала Москвы, но было ясно, что везут куда-то на окраину. Наконец машина въехала в проход между двумя старыми пятиэтажками и остановилась возле одной из них.

– Здесь один из наших исследовательских центров, – объяснил Дмитрий Павлович. – Я отведу к тем, кто будет с вами работать первые несколько дней.

Они прошли пост охраны и поднялись в одну из комнат второго этажа. Она оказалась обычным кабинетом, только на окнах, как и везде здесь, стояли решётки. При их появлении из-за стола поднялся высокий и худощавый мужчина лет пятидесяти.

– Алексей Иванович Бабуров, – представился он, с любопытством глядя на Настю. – Садитесь, поговорим о жизни. Вам сообщили, чем будем заниматься?

– Для такого разговора не было условий, – ответил за неё Зеленин. – Я уезжаю. Настя, мой телефон у вас есть. Если буду нужен, звоните.

Он вышел, а девочка села на один из стульев и вопросительно посмотрела на Бабурова.

– Мы должны убедиться в верности вашего рассказа, – начал Алексей Иванович. –Я говорю не о ваших приключениях, а о возможностях. Программа очень большая. Вас саму проверят медики, а потом они займутся исследованием тех, кого вы будете лечить. Это медицинская часть программы. Анастасия Николаевна...

– Я уже говорила Зеленину, – перебила она Бабурова, – достаточно Насти.

– Хорошо, – кивнул он. – Так вот, Настя, перед тем как вернуть вам сестру, мы сделали кое-какие анализы. Генный подтвердил правоту ваших слов. У Ольги геном, имеющий очень мало общего с человеческим. Вы понимаете, что на Земле у неё не будет потомства?

– Будет. Есть способ это обойти, иначе я не взяла бы её сюда.

– Вы можете даже такое? – поразился он. – Что ещё мы о вас не знаем?

– Давайте начнём с того, что вы уже знаете, – улыбнулась она. – Остальное узнаете в процессе работы.

– Не скажете, что на вас так повлияло? – спросил Бабуров. – Вы были умной и начитанной девочкой, но этим не объяснить ваши способности. Я имею в виду не магию, а ваш интеллект.

– А я разве не говорила? – задумалась Настя. – Значит, не придала этому значения. Перед тем как записать в голову знания магии, браслет улучшил мне мозги. Позже я использовала это для своей семьи. У всех стала почти абсолютная память, а новые знания уже не нужно объяснять. Читаешь – и сразу всё понятно.

– Хотел бы я знать, чему вы ещё не придали значения, – вздохнул он. – Можете сделать то же с несколькими добровольцами?

– Хоть сейчас, – ответила девочка. – Но учтите, что на это потребуются две недели, а ваши добровольцы должны хоть раз в день со мной встречаться.

– Ладно, давайте я продолжу, – сказал Бабуров. – Нас очень интересует ваш способ обучения, и не только языкам.

– Я могу обучить любым языкам, потому что они уже есть в моей голове, – начала объяснять Настя. – На некоторых я уже говорю, а для остальных мне нужно послушать хоть несколько слов. А с другим обучением ничего не выйдет. Заклинание есть, но я могу учить только тому, что знаю сама. Могу без труда впихнуть в головы шестиклассникам все предметы за седьмой класс, потому что выучила их за очень небольшое время. Если бы учила год, обучить других было бы трудно. Пришлось бы записать в их головы год моей жизни.

– Я понял, – сказал он. – Смотреть чужую память вы не можете, можете только записать что-то из своей. Ладно, пока ограничимся языками. Теперь о магии вообще...

– Не представляю, о чём в магии можно говорить с людьми, – удивилась Настя.

– У нас есть несколько специалистов по паранормальным явлениям, – объяснил Бабуров. – У этих людей очень необычные способности, но нет знаний того, как их использовать, и мы надеемся с вашей помощью сделать их магами.

– Если у них есть сила, попробую кое-чему научить, – пообещала Настя. – Зря вы, Алексей Иванович, так на меня посмотрели. Мои слова объясняются не тем, что я хочу остаться единственной и неповторимой, а тем, что для каждого магического действия нужна определенная сила. Если у вас её нет, то знание бесполезно. А я пока ни у кого не видела больших сил. Вы до сих пор почему-то не упомянули о перстне и кольце. Я думала, что начнёте с них.

– Для кольца готовится робот, – ответил Бабуров. – Когда его закончат, отправите туда, где хранятся остальные вещи. Он проведёт съёмку и всеми способами исследует то место, в котором окажется, а потом вы его вернёте. Ну и сам процесс переноса будут исследовать физики. Для исследования вашей сферы тоже готовят людей и технику. Попробуют определить, что это такое и так ли оно невидимо, как кажется. Наверное, завтра уже начнут. Разные исследования будем вести параллельно. Последнее – это ваши инопланетяне.

– Хотите исследовать сестру и домового? – спросила девочка. – Ольгу я могу попросить, и она согласится, если не замучаете уколами и не станете увлекаться рентгеном, а вот домовой... Он ушёл со мной не для этого. Его вид ведёт скрытный образ жизни, а Марк редко показывается чужим. Давайте пока ограничимся вот чем. Вы пришлёте к нам домой медсестру, и она в моём присутствии возьмёт у него анализ крови, а я сфотографирую его во всех видах. Только в вену она не попадёт: они у него тонкие, как паутинки.

– Ладно, давайте хоть так, – согласился Алексей Иванович. – Может, потом уломаете его хоть раз выехать в наш центр.

«А о Вероне молчат», – сказал Насте Раш.

«А какой смысл в таких разговорах, если я сама мало о ней знаю?» – удивилась она.

«Ты встречалась с ней три раза, – возразил он, – и много слышала или читала. На их месте я забросал бы вопросами и попытался узнать что-нибудь новое или поймать на лжи».

«Может, ещё и забросают, – сказала Настя, – только уже не здесь. Эта работа не для учёных. Хорошо хоть, что оставили мысли стягивать с меня тебя или перстни».

«К ним могут вернуться, так что ты не сильно расслабляйся».

– Ну что, будем начинать? – спросил Бабуров. – Тогда прошу пройти за мной. Отведу вас к медикам и займусь подбором группы для улучшения мозгов. Сделаете мне по знакомству?

– Запросто, – улыбнулась она. – А вы кем здесь работаете?

– Я здешний директор, – ответил он, – а начальство должно быть самым умным.

Подчинив на всякий случай Бабурова,Настя приказала ему сообщать обо всём, что могло ей навредить. Разговоры в кабинете могли записываться, поэтому директор получил свою инструкцию, когда шли по коридору центра.

Глава 15

– Настя, что показывают приборы? – раздался из динамика голос Гурского.

– Ничего они не показывают, – ответила девочка. – Треска тоже не слышно.

– Треска и не будет, – сказал он. – Следите внимательно, мы будем увеличивать мощность.

Гудение в комнате усилилось, но стрелки на двух приборах даже не дрогнули.

– Отбой! – скомандовал Костин, и гудение смолкло.

Открылась толстая металлическая дверь, и в комнату вошли физики.

– Мы закончили, так что можете убирать свой шарик, – сказал Костин, который был в группе старшим. – Перепробовали всё, до чего смогли додуматься. Будем думать дальше, может, кого-нибудь осенит.

– Всё так плохо? – спросила она, убрав сферу.

– Для кого как, – ответил он. – Для вас хорошо, потому что вы в шаре как у бога за пазухой. Его не только не прошибёшь из орудия, в него вообще почти ничего не проникает. Слабые механические воздействия деформируют оболочку, поэтому звук проходит, но с увеличением давления величина деформации быстро уменьшается. Единственный вред может нанести инфразвук, но при длительном воздействии. Из всех видов излучения оболочка пропускает только электромагнитное в очень узком диапазоне, поэтому вам всё видно. Но если шар облучить мощным световым потоком, он теряет прозрачность. Луч лазера не пропускает вообще. Не имею ни малейшего понятия, почему вы сами просвечиваетесь. Природные объекты так себя не ведут, только искусственные, а этот нам не по зубам. Я совершенно не понимаю, с чем мы столкнулись. Конечно, это никакая не магия, а техника далеко обогнавшей нас цивилизации. Возможно, шар использует вашу внутреннюю энергию, но создаёт его какая-то машинерия, она же обеспечивает полёт, мгновенное перемещение и удаление воздуха из точки финиша. Привязка по образу – это вообще галиматья. Знаете, кем я себя ощущаю, когда ломаю голову над вашим шаром? Маленьким лягушонком в болоте, над которым где-то в облаках пролетел самолёт. В небе медленно тает след, а он сидит и пытается осмыслить, что же это было.

– Сколько поэзии! – сказал Гурский. – А вообще-то, Алексей прав. Откуда вы только взялись со своим шаром!

– Рассказать? – предложила Настя.

– Сами же знаете, что нельзя, – вздохнул Костин. – Ладно, мы вас отпускаем, а на время или совсем – этого я пока не знаю.

– Алексей Васильевич, – остановила его девочка, – я поняла, что в шаре меня ничем не достанешь, хотя после взрыва прыгала в нём, как лягушка в футбольном мяче, и чуть не свернула шею. А что с обнаружением?

– Обнаружить можно только в том случае, если шар пересечёт луч света, связанный с фотоэлементом, – ответил физик. – Он не отражает излучения и звуковые волны, а как-то их поглощает. Мы перепробовали все виды датчиков, и ни один на вас не сработал.

Настя ушла от расстроенных физиков в выделенный ей кабинет. Сегодняшний день был шестым с момента её появления в научном центре. В первый день медики занимались изучением самой Насти, а на второй привезли пациентов. Больных было двенадцать, а времени на них ушло меньше часа. После этого девочка больше не работала с медиками. Они изучали выздоравливающих больных и её не трогали. В тот же день привели первую группу для изучения языка. Настя послушала по интернету китайский, тут же его вспомнила и запустила изучение. Выучить английский сложно только лодырям и тем, кому он не нужен, попробуйте выучить китайский, особенно письменность! Да и вообще он во многом совсем другой. Вот пусть и учат! Улучшать мозги пришли на третий день пятнадцать добровольцев во главе с директором центра. Раш работал, а она полдня поскучала. Потом прибыли физики и начали издеваться над сферой всеми мыслимыми способами. Сначала это было интересно, потом надоело. Был и опыт финиша в маленькую комнату с одним окном, которое затянули плёнкой с датчиками. Плёнку выдуло наружу, но физики успели что-то замерить и выглядели довольными. Перед появлением сферы из пространства, которое она должна была занять, убирался воздух. Никто так и не смог объяснить, почему не было перепадов давления при исчезновении сферы. Чтобы не скучать, Настя стала брать с собой книги. Когда не требовалось следить за взятыми в сферу приборами, она их читала. Вчера все подопытные заговорили по-китайски, но писать пока не могли. Вчера же к ней пришли «маги». У всех пяти мужчин была сила, но заниматься можно было только с одним. Остальные не смогли бы сотворить даже качественную иллюзию.Она так им и сказала, сильно расстроив и самих «магов», и руководство центра. Отобранный Настей маг был невысоким худощавым мужчиной лет сорока, симпатичным и, по её ощущениям, порядочным. Сил у него было раз в двадцать меньше, чем у неё, но на простые действия их хватало. Сегодня девочка учила Валентина Сергеевича Блинова самым элементарным вещам, а после выходных думала начать обучение тем заклинаниям, которым её саму в схроне Чупчи учила мёртвая жрица. Пожалуй, он даже их не все потянет.

Она вошла в свою комнату, села за стол и взяла в руки одну из книг матери. Читать книги о любви взрослых, да ещё написанные женщинами, не хотелось, но всё остальное было уже прочитано. Надо будет пробежаться по книжным магазинам. Зазвонил стоявший на столе телефон, и она взяла трубку. С ней связался полковник Зеленин.

–Здравствуйте, Настя, – поздоровался он. – Я беспокою по вашим вопросам. Во-первых, вес того, чем вы хотели рассчитаться за квартиру, согласились уменьшить в три раза. Второй вопрос касается вашей сестры. Мы можем предложить ей поработать у нас. Если не понравится, то устроим в одном из министерств, где нужны полиглоты. Хочу предупредить, чтобы вы не спешили обучать её языкам. Наши медики выяснили, что такое обучение происходит в ночное время, когда человек спит. При этом мозг сильно нагружен и не получает необходимого отдыха. Несколько дней такое можно терпеть, но не месяц, поэтому обязательно нужно делать хоть небольшие перерывы. Сейчас вам принесут список возникших вопросов и диктофон. Постарайтесь на них ответить.

Вопросов было немного, и все касались Вероны. А она ещё удивлялась, почему никто не интересуется богиней! Работа заняла около часа, после чего Настя сначала позвонила тому, кто должен был забрать ответы, а потом Бабурову.

– Алексей Иванович, у меня сегодня будет работа или можно улетать?

– Пока не планируется, – ответил директор. – Вам ведь будет нетрудно вернуться, если в этом появится необходимость?

– Конечно, – сказала она, – вы только позвоните. Не скажете, почему мне дают так мало больных? Я думала, что меня ими завалят.

– Для сохранения секретности, – ответил он. – Сейчас ставится задача объективно оценить эффективность вашего лечения и попробовать выяснить, за счёт чего оно происходит. Возможности центра ограничены, а привлекая другие лечебные учреждения, можно вас засветить. Подождите, будут у вас пациенты. Наверное, сделают так, чтобы в процессе лечения вас никто не видел.

– И вся слава достанется другим, – с показным сожалением вздохнула Настя. – Ладно, я улетела.

В гостиной её встретила Таня.

– Кроме меня и Марка, дома никого нет, – предупредила она. – Мама уехала развлекать Олю, а на обратном пути заедут и купят ей всё для первого класса. Обед на кухне.

– Как твои дела? – спросила Настя.

– Китайский освоила, – ответила сестра, – а японский ты только вчера запустила. Или спрашиваешь о чём-то другом?

– С языками нужно притормозить, а то станешь неврастеничкой, – сказала девочка. – Наши медики выяснили, что из-за такого изучения не отдыхают мозги. Тань, ты не хочешь поработать в ФСБ? Они сегодня предложили. Сказали, что, если не понравится, от них можно будет уйти в какое-нибудь министерство. Давай сделаем из тебя Мату Хари? Голова у тебя работает получше, чем у их директора, языки знаешь, а я впихну в тебя борьбу паладинов. Только надо заняться телом. Оно у тебя красивое, но дохлое. Я пойду обедать, а ты думай.

Пообедать не получилось. Только она села есть первое, как на кухню вбежала Таня.

– Бросай свой обед! – закричала она. – Там такое...

Когда Настя ушла на кухню, Татьяна включила телевизор и сразу наткнулась на передачу экстренных новостей. Ведущий давился словами, передавая сенсацию года. В два часа дня к одному из входов в терминал F аэропорта Шереметьево подошли несколько мужчин, которые расстреляли осуществлявших входной контроль работников службы безопасности и ворвались внутрь. О том, сколько было террористов, поступали противоречивые сведения. Говорили, что их больше десяти и все вооружены автоматами. Многим пассажирам и работникам аэропорта, находившимся на первом и втором этажах, удалось бежать, но в здании терминала оказались в заложниках больше трёхсот человек. Очевидцы передавали, что видели лежавшие в зале тела и слышали звуки стрельбы. О самих террористах и их целях пока ничего не сообщали.

– Придётся наводить порядок твоей сестре, – сказала Настя. – Что ты затряслась? Я не выйду из сферы. Подчиню этих придурков и заставлю перестрелять друг друга. Кого-нибудь одного оставлю в подарок родному ФСБ, чтобы он рассказал, кто они такие и откуда. Пожалуй, нужно связаться с Зелениным. Будь добра, пока я болтаю, включи комп и найди вид этого терминала.

Девочка набрала номер его телефона.

– Дмитрий Павлович, я сейчас появлюсь в Шереметьево и наведу там порядок, – сказала она полковнику. – Ну что вы обо мне так заботитесь! По словам ваших физиков, я в сфере как у Христа за пазухой и не собираюсь из неё выходить. Подчиню этих мерзавцев, и пусть перебьют друг друга. Могла бы убить сама, но такой падёж террористов вызовет удивление. Один выйдет к вам и покается, так что передайте своим, чтобы его случайно не грохнули. Ну какая проработка, что вы как ребёнок! Всё, я полетела.

– Вот твоя картинка! – сказала Таня, когда Настя прибежала к компу. – Договорилась?

– С ними договоришься, – сердито ответила девочка. – Надо собраться и разработать план! А чего там разрабатывать, если они сами ничего не знают?

– А зачем всех убивать? – спросила сестра. – Суд...

– Несусветная дурость! – перебила Настя. – Ты слышала, что говорили о телах? Эти сволочи стреляли в людей из автоматов, чтобы всех запугать и собрать заложников. В СССР их осудили бы и расстреляли, а сейчас останутся жить. По-твоему, это правильно? По-моему, если отнял жизнь у человека, который не причинил тебе вреда, да не случайно, а намеренно, не имеешь права на жизнь! Всё, меня уже нет.

Сфера возникла в десяти шагах от здания терминала и через стёкла влетела в зал первого этажа. Сначала девочка не увидела никого, кроме распростёртых на полу тел. Она машинально стала их считать, пока не натолкнулась взглядом на залитую кровью девчонку возраста Оли. Первого мерзавца она нашла у одного из двух входов. Он сидел возле магнитной рамки с автоматом в руках и следил за собравшимися возле дороги силовиками. Рядом с ним лежали ещё два тела мужчин в одинаковой, видимо, форменной одежде. Настя, как и собиралась, подчинила его, не выходя из сферы.

– Кто такой? – спросила она. – Назовись.

– Ахмад я... – растерянно ответил он. – Кто спрашивает?

– Сколько вас, и где находитесь? – не отвечая, спросила Настя, усилив нажим.

– Всего двенадцать, – ответил Ахмад. – Почти все на первом этаже, остальные на втором с заложниками...

– Приготовь оружие и убей всех, с кем сюда пришёл! – приказала девочка. – Но убивай так, чтобы не пострадали заложники. Отбрось сомнения и выполняй мои приказы, тогда возвысишься и спасёшься!

Конечно, подчинённого ею боевика убили бы свои после первых же выстрелов, но Настя парализовала их, чтобы он уцелел.

– Все? – спросила она, когда с пулей в голове упал шестой террорист.

– Ещё двое... – озираясь, ответил он. – Они куда-то ушли с пилотами...

Пришлось использовать поисковую магию. Она полетела в служебный коридор, а Ахмад шаркающей походкой шёл следом. Когда нашли нужную дверь, она оказалась запертой. Боевик постучал и сказал что-то непонятное, а Настя добавила в свою копилку чеченский язык.

– Ахмад? – удивлённо спросили из-за двери. – Ты почему оставил пост?

– Все умерли, – равнодушно ответил боевик. – Теперь должны умереть вы!

Из-за двери раздались ругательства, вслед за которыми прогремела автоматная очередь. Пули легко пробили и пластик, и тело Ахмада. Выронив автомат, он упал на пол, пару раз дёрнулся и затих. Дверь распахнулась, и в коридор с автоматом в руках выбежал красивый парень.

– Ты прикончил его, Заур, – сказал он, наклонившись над телом. – Нужно посмотреть, что творится в зале. Не мог же этот сын собаки убить всех!

Настя подчинила обоих боевиков вместе с захваченным ими экипажем. Пилоты остались сидеть, а главарь вышел в коридор и из пистолета застрелил застывшего в параличе парня.

– Теперь поднимись на второй этаж и уведи оттуда своих людей, – приказала ему девочка. – Никто из заложников не должен пострадать. Застрелишь своих бойцов и иди сдаваться. Расскажешь, ничего не скрывая, для чего это затеяли.

Она проконтролировала, как он выполнил приказ, и помогла, парализовав трёх оставшихся боевиков. Главарь скосил их одной очередью, бросил на пол автомат и направился к выходу.

Через час за ней заехал Зеленин. Подниматься в квартиру не стал, позвонил по телефону.

–Спускайтесь, красавица, я жду внизу. Поедем на разбор полётов.

– Сказали бы, и я сама... – начала Настя, но он перебил:

– Едем не в центр, а в другое место, так что постарайтесь собираться быстрее.

Ехать пришлось в Лефортово, на ковёр к тому самому генерал-лейтенанту Можейко, на которого у Насти вырос большой зуб. Когда приехали и их пропустили в здание Следственного управления, в кабинет вошла одна девочка, а полковник остался в приёмной.

– Садитесь, – показал ей рукой на стул Николай Владимирович. – Обо мне вам должны были сказать, а я с вами уже заочно знаком. Дела, подобные сегодняшнему, находятся в ведении моего управления. Я не собираюсь вас ругать за самодеятельность, наоборот, поблагодарю за то, что помогли избавиться от потерь. Учитывая состав и вооружение группы, они бы у нас могли быть. Но на будущее договоримся, что вы сами больше никуда не встреваете. Ваша помощь будет кстати, но нужно проработать свои действия с нашими сотрудниками. Если возникнет необходимость кого-нибудь освобождать, дадим вам нужные фотографии и согласуем наши действия. Я понял, чем вызвана ваша кровожадность, но лучше в дальнейшем обходиться без неё. Намного легче объясняться с прессой, а жизнь иногда бывает хуже смерти. Такие террористы сажаются надолго и редко доживают до свободы. У вас много своей работы, но мы не будем часто отвлекать. Слава богу, захваты заложников очень редки, а с такой наглостью, как сегодня, мы сталкиваемся не каждый год. И раз уж мы встретились, позвольте извиниться за действия моих сотрудников. Они вам просто не поверили. Если честно, я сам до сих пор не могу поверить тому, что вы рассказали. Понимаю, что вы могли придумать более правдоподобную ложь, и успел убедиться в том, что ваши доказательства не результат внушения, но всё равно... Вот как поверить в ожившую сказку? В вашем возрасте проще, а когда прожил большую часть жизни в уверенности, что это чушь и выдумки...

– Ладно, будем считать, что я забыла, – сказала Настя, – хотя эпизод с сестрой оставил осадок. Не знаю, были ли у вас такие права, но даже если были, не всеми правами стоит пользоваться. Не гибко вы работаете, товарищ генерал. Судя по тому, что я читала, спецслужбы во всем мире не придерживаются морали по отношению к врагам. Вы же хотели воспользоваться моими услугами и сразу поспешили взять за горло, хотя в этом не было необходимости.

– Поймите и вы нас, – вздохнул он. – Не нужно думать, что мы всех шантажируем и запугиваем. Ваш случай особый. Вы потенциально очень опасны, а в деле было много непонятного, поэтому старший в группе решил подстраховаться, а вы сами дали повод, подделав документы.

– Я уже сказала, что забыла. Где я буду работать с вашими людьми? Мне нетрудно здесь появиться, пусть только покажут кабинет. Наверное, так будет легче, чем им ехать в наш центр.

– Сейчас вызову офицера, с которым будете работать. Он даст номер телефона и покажет комнату. Когда у вас появится свободное время, созвонитесь.

Этим офицером оказался майор Лопухин. Он понравился своим отношением к ней и тем, что был очень похож на отца.

– Я получил допуск к вашему делу, – сказал майор, пропуская гостью в свой кабинет. – До этого я уже думал, что разучился удивляться. Полностью в курсе ваших способностей буду только я, остальные, кого будем привлекать к операциям, узнают только то, что им необходимо. О вас и так уже знают многие в нашей службе, и должны быть такие знающие в правительстве. Рано или поздно узнают и недоброжелатели, которых наши политики почему-то называют партнёрами. Сначала никто не поверит, а потом поднимется шум. Вы не делитесь, поэтому нужно будет скрываться. Иначе вас уберут, и не поможет никакая магия. Будьте к этому готовы. Год-два, может быть, три, но не больше. Паршивая овца нашлась бы и при прежнем режиме, а при нынешнем они ходят стадами.

– Посмотрим, – зло ответила девочка. – Я не о паршивой овце, а о своей ликвидации. Я уже сейчас навскидку кое-что придумала. За себя я почти не волнуюсь, вот сёстры и родители... Виктор Сергеевич, у вас полный допуск к моему делу? Вы знаете мои возможности, а то, где и как я их получила?

– В вашем деле этого нет, – ответил он. – Наверное, и мне не стоит знать. Давайте в двух словах поговорим о дальнейшей работе. Я знаю, что вы заняты в нашем научном центре по нескольким программам. Остаётся свободное время?

– Когда как, – пожала она плечами. – Иногда его мало, а сегодня улетела с обеда. Я в центре только неделю, поэтому не знаю, как меня будут использовать дальше.

– Давайте договоримся так, – предложил Лопухин. – Когда у вас появляется время, звоните мне по этому телефону. Если я на месте и не занят ничем срочным, мы встречаемся. Вам ведь будет нетрудно здесь появиться?

– Две-три минуты, – ответила Настя. – Не скажете, чем будем заниматься?

– Любые террористические акты выполняются по определенным схемам, – пояснил он. – В рамках одной схемы они могут отличаться в деталях, но стиль выполнения будет общим. На каждую такую схему наработаны планы противодействия. Вы идеальное оружие как для террора, так и для действий против террористов, поэтому ваше участие всё меняет. Основная работа падает на вас, а мы должны быть на подхвате. Главное – сохранить заложников, не допустить взрыва при минировании объекта и сохранить хоть одного мерзавца, как вы сделали это сегодня. Но нужно ещё не вызвать удивления лёгкостью операции и её последствиями. Действовать должны вы, а срывать аплодисменты будем мы.

– Понятно, – вздохнула Настя, – и здесь меня убирают на задний план. Никакой славы!

– Я понимаю, что вы шутите, но лучше забудьте о славе. Для вас она смертельно опасна. К тому же вы ничем не рискуете, поэтому для вас это не героизм, а рутинная работа.

– Устыдили, – засмеялась девочка. – Обещаю быть скромней. Номер вашего телефона я взяла. Можно уходить?

Получив разрешение, она вызвала сферу, полюбовалась на растерянное лицо майора и исчезла.

Дома были вернувшиеся мать с Олей. Мать сидела у телевизора, на экране которого показывали уже работающий терминал и брали интервью у кого-то из обслуживающего персонала, а Оля расположилась в спальне на недавно купленной для неё кровати и рассматривала выложенные из ранца учебники.

– На математику и чтение можно не ходить, – довольно сказала она сестре, – и времени хватает, чтобы выучить всё остальное. Нужно только посидеть с чистописанием.

– И куда ты спешишь? – спросила Настя. – Школа – это не только учёба, это целый мир, которого ты хочешь себя лишить. Будешь прыгать из класса в класс, как блоха, не узнаешь дружбы и любви и окончишь школу малявкой. Думаешь, это хорошо?

– А сама? – насупилась сестра. – В первом классе всё слишком просто. Из-за дружбы страдать целый год? Я могу подружиться с кем-нибудь другим!

– Говори с мамой, – махнула она рукой. – Пусть оформляет тебе экстернат.

Через час вернулся со службы отец.

– Думал, что приеду только ночевать, – сказал он собравшейся в гостиной семье, – но всё на удивление быстро кончилось.

– Ты о захвате терминала? – спросила Настя. – А при чём здесь вы? Там были ребята из «Вымпела» и другие фээсбэшники, а полиции я не видела.

– А что ты там делала? – спросил отец.

– Слетала и навела порядок. Заставила террористов перебить друг друга, а их главного – сдаться. Не нужно так бледнеть, мама, я всё делала из шара, который, по уверениям учёных, нельзя прострелить из пушки. Что ему какие-то автоматы!

– Наш СОБР там был, только во второй линии оцепления, – сказал отец, – а когда случаются такие ЧП, в готовности держат не только спецподразделения, но и всех остальных. А твой зомбированный главарь умудрился как-то покончить с собой. Я не знаю подробностей, только сам факт.

– Как же так? – растерялась Настя. – Я не пожалела на него сил!

– Он расстрелял своих? – спросил отец. – Наверное, приказала обо всём рассказать. Сама же говорила о том, что магия не сделает подонка ангелом, только сведёт с ума, а он не простой подонок, а убеждённый. Твой приказ вступил в противоречие со всем тем, ради чего он жил. Наверное, он просто свихнулся, а сумасшедшему на твои приказы... Теперь нас будут обвинять в том, что его выдоили и прикончили. Из-за твоего вмешательства у этого захвата какой-то дикий финал. Боевики не устраивают таких разборок.

– А почему у них получилось захватить аэропорт? – спросила мать. – Разве там не было охраны?

– У работников службы безопасности были пистолеты, – ответил он, – но двоих убили сразу, а ребята на второй двери не могли стрелять из-за пассажиров, а потом с ними же сбежали. Были пять фээсбэшников, но пистолет против автомата хорош только в плохих фильмах. Двух из них застрелили, а трое других ушли через выходы на посадку. Воевать с их оружием было бесполезно. Было оружие ещё кое у кого, но никто из них не стал стрелять. Одиночку или нескольких террористов с пистолетами завалили бы, но не отделение автоматчиков. Мы не рассчитывали на такую наглость. Теперь охрану аэропортов будут усиливать. Настя, о тебе многие знают в службе?

– О моих способностях знают примерно тридцать человек, включая трёх медиков и двух физиков, – ответила дочь. – А почему ты спросил?

– Потому что боюсь за всех вас, – признался отец. – Рано или поздно о тебе узнают, а чем больше людей с тобой работают, тем раньше это случится. Ты одна можешь поставить на уши весь мир, а многие не захотят так стоять.

– О чём ты, Коля? – не поняла мать.

– Отец сказал, что я самое страшное оружие России, – невесело пошутила Настя. – Могу в своём шарике проникнуть куда угодно и всё заминировать. В него войдёт даже обычная боеголовка, что уже говорить о ранцевых взрывных устройствах. Можно взорвать сразу множество объектов, парализовав наших врагов, отравить водоснабжение в их мегаполисах и украсть любые секреты.

– Но ты же не собираешься этого делать! – возмутилась она.

– С бомбами и ядами не собираюсь, – подтвердила дочь, – а насчёт секретов не уверена. Я сама такое предложила. Но если бы я даже безвылазно сидела в Москве, то и тогда мне никто не поверит. Достаточно того, что есть такая возможность. Ладно, будем надеяться на то, что это случится нескоро.

Расстроенная мать выключила телевизор и вместе с отцом ушла в спальню, а Настя до ужина просидела за компьютером. Новости пестрели сообщениями из Москвы и всяческими домыслами по поводу кровавого и так странно закончившегося террористического акта. Без потерь захватив заложников, террористы не потребовали ни денег, ни освобождения кого-то из соратников, ни даже самолёта, чтобы куда-нибудь улететь. Они просто перестреляли друг друга, а главарь сдался, а потом удавил себя припрятанным шнуром. Когда улетала из центра, было желание вечером навестить подруг, сейчас испортилось настроение и не хотелось уже ничего.

«Если так из-за всего расстраиваться, скоро заболеешь, и не поможет никакая магия, – сказал Раш. – Подумаешь, о тебе узнают! Во-первых, это случится нескоро, а во-вторых, ты же уже придумала».

«Всех так не запугаешь, – возразила Настя. – Даже если не доберутся до меня, попробуют достать родных. Вот как тогда жить Оле?»

«Почему не запугаешь? – усмехнулся он. – Ты придумала одну каверзу, а я придумаю десять. С твоими способностями легко жить в любой стране, и никто вас не узнает. Нетрудно забраться даже в Америку, в какой-нибудь провинциальный городишко. С деньгами там можно очень неплохо устроиться. Обработаешь в нём всех и получишь несколько тысяч друзей. Работать можешь продолжать в ФСБ, а жить в США. Хорошая шутка? Смените имена, пробьёте свои данные по всем базам и станете стопроцентными американцами. Если постараться, можно состряпать непробиваемую биографию, и все жители какой-нибудь американской дыры будут с пеной у рта утверждать, что знают тебя с пелёнок. Глядишь, со временем станешь у них первой женщиной-президентом, если на этот пост раньше не изберут Хиллари».

«Спасибо, Раш, – засмеялась Настя. – Может быть, так и сделаю».

– Что ты ржёшь? – спросила с кровати Оля. – Мешаешь заниматься.

– Ты стала чересчур деловая, – сказала ей Настя. – Раньше возилась с куклами, а теперь их забросила. Где твоя Джана? Я уже давно её не видела.

– Обе лежат в шкафу, – смущённо ответила сестра. – Иногда я с ними играю.

– Не жалеешь, что ушла со мной? Я понимаю, что здесь интересней, но там ты была одной из немногих, а здесь такая же, как все.

– Я и здесь стану не такой, как все, – пообещала Оля. – У меня всё уже есть или скоро будет, вот только красота... Слушай, спроси у браслета, как мне стать красавицей.

«Внешность можно как-то менять с помощью второго перстня, – ответил Раш, – только я не знаю как. Попробуй сама, только не на семье. Возьми кошку или собаку и что-нибудь в них измени».

Глава 16

– Значит, вы закончили, – сказал президент. – Выписку для меня сделали?

– Материалы обрабатываются, – ответил директор ФСБ. – Через два дня закончим. Но я предпочёл бы обойтись без выписки. Может, вас устроит мой рассказ?

– Время есть, – посмотрев на часы, согласился президент. – Начинайте, Александр Васильевич, с нетерпением жду вашего рассказа.

– Настя в центре двадцать дней, – сказал Бабурин. – Первой в плане исследований была медицина. Сначала исследовали саму Настю, но ничего особенного не нашли. Очень хорошо развитая и сильная девочка с идеальным здоровьем. Потом к ней привезли двенадцать больных разных возрастов с различными заболеваниями. Действовала она на них очень недолго три раза. После каждого воздействия делался пятнадцатиминутный перерыв. Через неделю больные исцелились, а те, кто был постарше, заметно помолодели. Что явилось причиной исцеления, так и не установили, но профессор Ребров считает, что исследования нужно продолжать. По его мнению, Настя действует не на болезнь, а на весь организм, заставляя его бросать все силы на исцеление. Возможно, она эти силы как-то подпитывает. Если нельзя понять причину, можно использовать следствие.

– Новые лекарства? – спросил президент.

– Совершенно верно, – подтвердил директор. – У центра не такие уж большие возможности и мало специалистов. Есть предложение создать большую государственную клинику. Своих будем лечить бесплатно, а если захотят лечиться из-за границы, пусть платят.

– Будет много шума! Как только поймут, что мы реально лечим всё... Потребуют делиться, обвинят в национальном эгоизме и пригрозят санкциями.

– Наплюём. Мы ни с кем не обязаны делиться секретными технологиями, тем более с теми, кто поливает нас грязью и душит санкциями. Пусть скажут спасибо за то, что разрешим лечиться, у нас своих больных навалом. Если последуют новые санкции, просто прекратим их лечить. У нас есть кому оказывать такие услуги. В палатах установим какую-нибудь навороченную аппаратуру, а вдоль них будет скрытый коридор, поэтому никто не увидит нашу целительницу. Кое-кому из западных пациентов можно будет подправить мозги. Не сильно, чтобы не бросалось в глаза, а самую малость. Изменение их отношения к России припишут благодарности за исцеление.

– И сколько больных она сможет исцелить?

– Много. Если заставить кроватями все палаты, а Настю больше ни на что не отвлекать, то до пяти тысяч человек в день. Сил на лечение требуется немного, а во время пауз между обработками она может заняться больными в других палатах. Каждый больной пробудет в лечебном корпусе сорок пять минут, а потом его переведут в больничные корпуса для долечивания. Пусть там выздоравливают, а наши врачи будут их исследовать.

– Разве вы больше нигде не хотите её использовать? – спросил президент.

– Есть мысль создать центр по быстрому изучению иностранных языков. Тоже специально сконструированные машины и секретные технологии. Пусть гадают, что мы нарыли. Тем государственным служащим, кому это нужно для работы, услуга будет предоставляться бесплатно, все остальные пусть платят. Спрос должен быть большой даже при высоких ценах. Время это у Насти займёт немного, а сил на языки уходит меньше, чем на лечение.

– А оптимизация?

– Это только для внутреннего употребления, – ответил директор. – Избранные учёные и администраторы, ну и наши люди. Настя не тратит сил на оптимизацию, но на обработку требуется время. Работает браслет, поэтому сама девочка может даже спать.

– Она не взвоет от такой нагрузки?

– Физически это нетрудно, а она будет рада лечить. Сделаем один день выходным, а с её возможностью перенестись в любое место, будет нетрудно отдохнуть. Оптимизацию можно совместить с каким-нибудь развлечением. Психологи всё проработают.

– Что с сохранением? Использовали робота?

– Три дня назад Настя отправила его на два часа, а потом вернула. По внутренним часам робот находился вне Земли только пятнадцать миллисекунд. Естественно, что он ничего не успел выполнить.

– Во сколько же раз там замедляется время? – удивился президент.

– Примерно в полмиллиона раз. В этом и секрет сохранения. Притяжение в том мире в два раза меньше, чем на Земле, атмосфера разряжённая и состоит из азота. Температура по какой-то причине не измеряется, электромагнитное излучение обнаружить не удалось, в том числе и в инфракрасном диапазоне, а при подсветке сделали несколько снимков, когда посылали робота второй раз на более длительный срок. Повсюду видны какие-то нити с шариками. В общем, на выходе почти ничего не получили, разве что физики теперь точно знают, что время в разных местах Вселенной может изменяться по-разному.

– Что говорят аналитики о Вероне? Можем мы ей помешать?

– Вряд ли. Рассказы Насти мало что дали, но её артефакты... Прожившая тысячи лет представительница цивилизации, управляющей множеством миров... Если это правда, нам нечего ей противопоставить. Это только в американских фильмах пришельцев бьют направо и налево. Сильно вы опасались бы папуасов, приплыв к их островам на атомном авианосце?

– Проработали меры безопасности?

– Это сделали сразу, и первым пунктом в мероприятиях стоит обработка Настей всех, кто о ней знает. Список наших сотрудников у меня есть, а вот люди вашего окружения...

– Да, это нужно сделать, – согласился президент. – У меня таких пять, и я сам сведу с ними Настю. Заодно узнает, говорили ли они о ней кому-нибудь ещё. Я строго предупреждал, но не помешает проверить. Как вы оцениваете её действия при очистке терминала?

– Она ничем не рисковала и действовала не лучшим образом. Занялась уничтожением боевиков на первом этаже, вместо того чтобы начать с тех, кто охранял заложников. Если бы у них не выдержали нервы при стрельбе, могли пострадать люди. Она могла сама убить всех, но побоялась, что будет много вопросов.

– А сейчас их мало? – с сарказмом сказал президент. – Весь мир гадает, что у нас за террористы, которые после удачного акта начинают такие разборки. Будете использовать её при терактах?

– Да, конечно, – ответил директор, – но это будет редко. Настя уже работала по этой теме с моими людьми.

– Я доволен, – сказал президент. Запускайте в работу все проекты и проводите обработку своих людей. Когда Настя закончит, свяжитесь со мной.

Встреча президента с Настей произошла через пять дней. Уже второй день не было никакой работы, поэтому девочка днём была дома. Сегодня позвонил сам Бабурин и попросил появиться в четырнадцать часов в том месте, где они встретились в первый раз. Сфера возникла возле особняка в Ново-Огарёво и влетела в комнату с камином.

–Здравствуйте, Владимир Викторович, – убрав её, поздоровалась девочка. – Я не рано прилетела?

– Ровно два, – ответил президент. – Точность – вежливость королей, добавлю, что и королев тоже. Садитесь, ваше величество, побеседуем.

– Смеётесь, – улыбнулась она. – Знаете, я ведь всеми силами стремилась отделаться от трона, а потом почувствовала, что чего-то не хватает. Начала жить, как и мечтала, только для себя и семьи, и почувствовала ущербность такой жизни. Дело не в самой власти, а в возможности что-то решать для миллионов людей. После этого свои проблемы кажутся незначительными.

– Вы поняли суть власти, – сказал он, с уважением посмотрев на девочку. – Почести и привилегии – это приятная, но внешняя её сторона. Если они много значат для человека, ему нечего делать в политике. Честолюбие важно, но оно должно играть второстепенную роль. Я сам не ангел, иначе не добрался бы до своего поста. Но в отличие от многих других, мне не безразлична эта страна и её народы. Я тоже стремлюсь стать богаче, но не столько ради самого богатства, сколько для того, чтобы выжить. Президентство – это не корона, оно не навсегда. В этой стране на меня обижены очень влиятельные люди, а таких обиженных за её пределами ещё больше. А в моём распоряжении уже не будет спецслужб, только те возможности, которые я обеспечу себе сам. Связи – это хорошо, но они не всегда работают, а со временем их становится трудней использовать. Деньги – вот единственная сила, которая у меня останется.

– Это понятно, – согласилась Настя, – непонятно, зачем вы мне это говорите.

– Сейчас поймёте, – сказал он. – Вы зомбировали меня, запретив причинять вам вред...

– Зомби – это те, кто теряют над собой контроль и подчиняются чужой воле, – сердито перебила девочка. – Один запрет это не зомбирование, и у меня были основания так поступить!

– Я сказал не в упрёк вам, а по другой причине, – объяснил президент. – Я согласен с тем, что такие причины у вас были, хотя сам от этого не в восторге. Но я мог подчиниться вашим требованиям и не оказывать вам никакого содействия. Сказать, сколько времени вы безбедно просуществовали бы, если бы я не приказал обработать всех тех, кто о вас знает? А с вашей смертью я освобождаюсь от зависимости. Естественно, что перед этим я воспользовался бы вашими услугами.

– Вы прониклись ко мне симпатией или сумели оценить пользу и, несмотря на зомбирование, оказали помощь и содействие! – сказала Настя. – Это я уже поняла. Остаётся сказать, чем я должна за это расплатиться.

– Давайте начнём разговор сначала, – предложил он. – Вы не позволите называть вас на ты? Как-то непривычно выкать девочке. Вам этого не предлагаю, а то войдёт в привычку и ляпните на людях.

– Тыкайте, – разрешила она, – и переходите к тому, из-за чего меня вызвали.

– Я хочу с твоей помощью сократить число своих врагов, – сказал президент. – Не бойся, никто не заставит тебя их убивать. Ты знаешь, кто сегодня правит Россией? Не в Думе или в правительстве, а на самом деле.

– Откуда? – сказала Настя. – В интернете только пишут о кланах и делают многозначительные намёки. Конкретные фамилии мне не встречались.

– Если будешь мне помогать, узнаешь всё это и многое другое. Ты можешь распознать ложь? В твоём рассказе об этом ничего не было.

– Могу распознать ложь и определить, как человек относится ко мне или к кому-нибудь другому. Вы хотите, чтобы я кого-то проверила?

– И это тоже. Со временем проверишь чиновников моей администрации и ещё кое-кого. Что для этого нужно?

– Только уединиться с каждым минут на пять. Я подчиню их, а потом задам те вопросы, которые вы дадите, и оцениваю правдивость ответов. Если вы будете с ними общаться, а я окажусь рядом, смогу оценить то, как к вам относятся. И делать это можно находясь в шаре.

–Замечательно! – довольно сказал он. – В ФСБ тебя не просили заниматься чем-то подобным?

– Александр Васильевич сказал, что, пока будут строить клинику и заниматься центром для изучения языков, у них нужно кое-кого проверить. Но это не сплошная проверка, потому что речь шла о нескольких офицерах.

– Я тоже не заставлю проверять всех. Но это хоть и важная, но не первоочередная работа.

–Первоочередная – это враги, – кивнула девочка. – Кто они?

– Это очень влиятельные люди, – ответил он. – Всего наберётся человек тридцать-сорок. Когда сделаешь, мне будет намного легче. Сейчас во многих вопросах связаны руки.

– Я согласна, – сказала она, – но будут два условия. Первое заключается в том, что я должна ознакомиться с досье на каждого и знать, что им нужно внушать.

– Не доверяешь мне и хочешь оценить их сама, – сделал он вывод. – Это можно сделать. А что у тебя было вторым условием?

– Если обо мне узнают, придётся где-то прятаться или защищаться. В этой защите мне может понадобиться помощь государства, вплоть до серьёзного оружия.

– Я постараюсь, но не могу твердо обещать. Я не император, а управляющий и тоже во многом обязан следовать законам, но если задействовать твои способности, эти ограничения можно обойти. Теперь договоримся о связи. Возьми этот мобильник. Он будет служить только для общения со мной и связан с одним из моих стационарных телефонов. Если не отвечу, сообщи причину звонка. Всё запишется, и я позже прослушаю. Ты можешь провести оптимизацию?

– Это займёт с полчаса и нужно столько же времени каждый день в течение недели, – предупредила Настя, – да и потом не помешает провести два-три сеанса. Но можно сделать проще, если вы согласитесь полностью мне подчиниться. Тогда я ненадолго надену вам свой браслет, а потом сниму. Подчинение – это страховка на тот случай, если вам не захочется его возвращать.

– Если только для этого, то я согласен, – сказал он и протянул руку. – Правая подойдёт?

– Подойдёт любая, – ответила она, надевая ему браслет. – Теперь нужно подождать. Если хотите, он заодно может омолодить. Не сильно, но лет пять скинете.

– И ты ещё спрашиваешь, – засмеялся он. – Конечно, пусть омолаживает.

– Ответите на один вопрос? – спросила Настя. – Как далеко вы готовы пойти в противостоянии с США?

– Нам нужно не столько бодаться с Америкой, сколько укреплять себя. Они сами однажды свернут себе шею. Это будет счастливый день для многих, только не все его переживут. Знаешь китайскую пословицу? В ней говорится, что нужно спокойно сидеть на крыльце дома, и мимо пронесут труп твоего врага. Наша война с США станет для всего мира последней неприятностью, жаль, что многие в руководстве Соединенных Штатов этого не понимают. Они считают, что можно добиться такого подавляющего превосходства, которое позволит решить дело одним ударом и не получить такой удар в ответ.Если довольствоваться тем, что у нас есть, и не тратиться на оборону, когда-нибудь так и будет. Мы живём в очень интересное и опасное время. Возникают новые центры сил, и прежним игрокам это нужно учитывать. Но к превосходству привыкают, а ещё быстрее привыкают жить не по средствам и начинают считать такое в порядке вещей.

– А что можете сказать о других угрозах существованию человечества, кроме войны?

– Что о них скажешь, Настя? – пожал он плечами. – Потенциально их много, а вот реализуется что-то или нет, в этом нет определённости. В любом случае, пока столько сил тратится на войну и каждый заботится только о своих интересах, не получится ничего сделать. Чем хуже живут люди, тем меньше их беспокоят какие-то отдалённые катаклизмы, которые то ли будут, то ли нет. И они не склонны тратиться, чтобы их предотвратить. Нас ведь тоже обвиняют во многих грехах, а сами подрывают возможности нашей экономики. Деньги всегда тратятся на первоочередное – это заложено в природе человека.

– А коррупция? Неужели нельзя с ней бороться? Ведь доходит до смешного...

– Доходит, – согласился президент. – Ты решила воспользоваться случаем и взять у меня интервью по самым наболевшим вопросам? Язв у нас в обществе много, коррупция – только одна из них. Это тоже свойство человека – использовать своё положение для обогащения. Наверняка взятки брали ещё в Древнем Риме, а то и в более древние времена. С этим очень трудно бороться, особенно с тем государственным аппаратом, который достался от прежнего президента и во многом не изменился. Крадут или берут взятки почти все. Знаешь, что такое откаты? Вижу, что знаешь. Во всём мире с этим пытаются бороться, но успехи так себе. Для эффективной борьбы нужна вся полнота власти и драконовские меры. Сейчас такая борьба невозможна, потому что нет такой власти, и я не могу позволить себе таких мер. Меня и так обвиняют во всех смертных грехах, а если дать повод...

– А если я сделаю ваших врагов друзьями?

– Друзьями не сделаешь даже ты, – вздохнул он. – Мне достаточно их лояльности. Если у тебя получится, это многое изменит. Но не рассчитывай на быстрый эффект, потому что в таких делах опасно спешить. И многое будет зависеть от положения в международных делах. Это СССР, пока не потерял продовольственную независимость, имел замкнутую экономику и мог плевать на соседей, хотя и тогда такого не делали. У нас зависимость гораздо больше. Я ответил? Тогда задам свой вопрос. Когда ты в первый раз здесь появилась, сказала об Овальном кабинете. Насколько это реально?

– А что в этом может быть нереального? – удивилась она. – Прилетаю и записываю на камеру все, что там происходит. Если сфера на полу, энергия совсем не тратится. Висеть в воздухе весь день будет трудно, но и американский президент столько там не сидит. Нужен чувствительный микрофон, чтобы я отлетела подальше, а то и меня могут услышать. И почему только Овальный кабинет? У других президентов и премьеров нет кабинетов? Или вы не знаете, как они выглядят? Можно снять их всех на каком-нибудь совещании. Только достаньте мне хорошие наушники, чтобы я сама не слушала, что они болтают, и установите камеру на треногу. А я лучше возьму учебники за оставшиеся классы и подготовлюсь к сдаче экстерната. Пока всё строят и я ничем не занята, это нужно использовать.

– Сегодня подготовят, – пообещал президент. – Учебники есть?

– Купила сразу за все классы, – ответила Настя. – Месяца за три должна сдать за оставшиеся четыре года. Через две недели начало учебного года, поэтому завтра побегу оформлять экстернат.

– Нечего тебе бегать самой, – сказал он. – Я позвоню Бабурину, и тебе всё сделают. Как с работой у сестры?

– Пока не жаловалась. Я вложила в неё тринадцать языков, а позже добавлю. Свою борьбу тоже записала, и она занялась укреплением тела. В службе тоже чему-то учат. Пусть поработает, пока не заарканит кого-нибудь из офицеров. Там ребята все, как один, умные и плечистые, наверное, среди них есть и холостые.

– А сама? – усмехнулся президент. – В твоём возрасте уже вовсю влюбляются, причём редко в сверстников. Мои дочери ходили с задумчивыми улыбками и тайком смотрели на фотографии. Или пока никто не понравился?

– Чёрт его знает, – откровенно сказала она. – Перед моим похищением нравился один мальчишка. Сидела в лесу людоедов и ревела в первую очередь из-за родителей, но и из-за него тоже. А потом... Принцы увивались, но мне они были не нужны.Скорее всего,не хотела себя ни с кем связывать. А когда вернулась, уже чувствовала себя взрослой, а одноклассники так и остались детьми. Какая может быть любовь? Ничего, моё от меня не уйдёт, всё ещё будет. Мне пока рано любить.

– Это хорошо, что ты такая рассудительная, – довольно сказал он. – Надеюсь, что такой и останешься. У взрослых из-за любви часто отшибает мозги, а у молодых так бывает всегда.

– Раш передал, что его можно снимать. Протяните руку.

Президент подал руку, и Настя забрала у него браслет.

– Ваше послушание я сняла, – сказала она, поднявшись со стула. – Оптимизация будет длиться несколько дней, а помолодеете через две недели. Почаще появляйтесь на людях, и никто ничего не заметит. Подумайте, какие языки хотели бы знать. Необязательно на них говорить прямо сейчас. Заговорите, когда откроем учебный центр. Это станет для него хорошей рекламой. Я больше не нужна? Тогда до свидания.

Вернувшись от президента, Настя увидела, что родная контора выполнила её просьбу. Пять дней назад, когда она приехала в Следственное управление обрабатывать знавших о ней сотрудников, там же был и Александр Васильевич. Он вызвал Настю по своим делам в кабинет Можейко, и девочка решила этим воспользоваться.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала она директору. – Я пока не занималась вторым перстнем, а сейчас есть время и желание для таких занятий, нет только подопытного объекта.

– И какой объект нужен? – спросил он. – Второй перстень – это тот, который убирает генную несовместимость?

– Браслет сказал, что с его помощью можно менять внешность, – объяснила Настя. – Можно взять собаку или кошку, но мне нужно пробовать для человека. Не достанете мартышку? Яне хочу заниматься этим в центре. Нужно провести много опытов и долго ждать результатов. Даже с моим шаром неудобно каждый день мотаться в центр только из-за одной обезьяны. Так достанете?

– Я распоряжусь, – пообещал Александр Васильевич. – Возьмёте свою макаку у Бабурова.

И вот теперь на диване сидела небольшая мартышка с буровато-зелёной шерстью и белым воротничком. С одной стороны от неё сидела Оля, а с другой примостился Марк.

– Откуда она взялась? – спросила Настя находившуюся в гостиной мать. – Я заказывала, но сказали, что буду забирать сама.

– Привёз Зеленин, – ответила она. – Оставил для этой обезьяны сумку с фруктами и сказал, что будет есть всё, даже мясо. Вот тебе по ней все распечатали. Это зелёная мартышка, её кличка – Джуна. Не скажешь, для чего она тебе нужна?

– Буду с помощью магии лепить из неё человека, – пошутила девочка. – Не беспокойся, она не доставит хлопот. Магией приучу к горшку, а если окажется тупой, обработаю браслетом.

– Позвоню отцу, чтобы купил горшок и детскую кроватку, – вздохнула мать. – Учти, что спать она будет в вашей комнате. Места там хватит, а больше класть некуда, разве что на лоджию, но там скоро станет холодно.

– Марк, присмотри за ней, чтобы не безобразничала, – попросила Настя домового. – Мне нужно навестить подруг.

Девочка позвонила Алле и спросила, не может ли к ней приехать Ольга.

– Созвонись с ней, – попросила она подругу. – Мне позвонишь, если она не приедет или когда уже будет у тебя.

Через полчаса последовал звонок, и Настя ушла в Ростов к Сулеминым. Сферу убрала в подъезде, поднялась по лестнице и позвонила. Обе девушки встретили в прихожей и увели в комнату к Алле. Сидевшие в гостиной родители подруги не заметили её прихода.

– Давно приехала? – спросила Ольга. – У кого ты останавливаешься? Я предлагала останавливаться у нас, а ты уже три раза...

– Зачем мне стеснять вас, когда у нас осталась своя квартира? – перебила Настя. – Слушай, почему Алла какая-то не такая, как всегда?

– Она влюбилась! – засмеялась Ольга. – Скоро мы с тобой потеряем подругу. До свадьбы минимум два года, но для нас в её сердце уже не останется места. У неё всё очень серьёзно.

– И кто этот тип, который отнял её у нас? – спросила девочка.

– Классный парень, – с ноткой зависти ответила Ольга. – Только зря ты его ругаешь, он ещё не догадывается о своей будущей свадьбе.

– Так, может, её и не будет? – спросила Настя.

– Шутишь? – громким шёпотом сказала подруга. – Кто устоит против такой девушки, как наша Алла?

– На татами – никто! – засмеялась девочка.

– Болтушки, – тоже засмеялась Алла. – Это, девочки, пока не любовь, а только симпатия, но со временем всё может быть.

Они очень хорошо посидели, а около семи вечера Настя попрощалась и вернулась домой. Там уже поужинали, поэтому она села есть одна. Закончив, убрала за собой и ушла в свою комнату. К двум кроватям добавилась маленькая кроватка, в которой уже лежала мартышка. Рядом стояла Оля и, тихо напевая колыбельную, качала кровать.

– Помой горшок, – сказала она сестре. – Джуна твоя, поэтому тебе его и мыть. Хватит с меня того, что я её качаю.

Настя не стала спорить и вынесла обезьянью мочу, после чего прогнала Олю и поставила к кровати стул. Первое же обращение к перстню поставило в тупик. Он развернул очень сложное заклинание, в разные части которого нужно было вставлять управляющие образы, вот только что вставлять и куда, она не знала. Немного подумав, просто наложила на заклинание образ Джуны, который сам втянулся в свободную область заклинания и стал пульсировать красным светом в такт ударам её сердца. Для начала девочка изменила образу нос на человеческий и отдала приказ выполнить. Изображение сменило цвет с красного на зелёный, и всё исчезло.

– Если получится с Джуной, сделаю тебя красавицей, – пообещала Настя сестре. – У перстня очень сложное управление, но я, кажется, научилась на нём работать. Сделаю её немного умнее, может, будет сама выносить свои горшки или садиться на унитаз.

– Что ты смеёшься? – спросила Оля сестру.

– Я запустила ей после оптимизации изучение русского языка, – объяснила Настя. – Будет интересно, сработает оно на обезьяне или нет. Она не будет говорить, как человек, но должна многое понимать.

«Я не стал бы такое делать, – недовольно сказал Раш. – Взялась изменять внешность, вот и изменяй, а зачем лезть в мозги? В империи делали много разумных животных, но у тебя нет опыта тех магов».

– Я ложусь спать и попрошу мне не мешать! – сказала девочка сразу всем. – Скоро буду рано вставать, поэтому отосплюсь впрок.

На следующий день ей позвонили в десять.

– Вам не надо никуда летать, – сказал Зеленин. – Я скоро подъеду и привезу всё, что нужно.

Через пятнадцать минут он уже сидел в их гостиной и проводил инструктаж.

– Вот это камера и тренога, – говорил полковник, выкладывая на стол коробки. – Там вложено описание, поэтому первым делом научитесь работать. В этой коробке защищающие от шума наушники. В них вы не услышите разговоров. Вообще-то, я это не одобряю и считаю опасным. Конечно, изучать школьную программу интересней, чем слушать государственных деятелей, но лучше всё же не читать, а следить за обстановкой.

Мать ушла с Олей в школу оформлять ей экстернат, остальные уехали на службу, а квартира была защищена от прослушивания, поэтому можно было говорить о делах, избегая конкретики.

– Когда туда лететь? – спросила не ставшая спорить Настя.

– Разница у нас в семь часов, а вот его типовой график работы. Скорее всего, сегодня вы его там не застанете. Изучите и опробуйте камеру и ложитесь раньше спать, а начнёте работать часа в три ночи. Как ваша обезьяна?

– Делаю из неё невесту домовому, – пошутила девочка. – Думаю, что через месяц вы её не узнаете.

Глава 17

Сегодня Настя прилетела сюда в третий раз. Занять место возле одного из трёх окон не получилось, потому что президент нервничал и долго не сидел за столом. Отодвинув для чего-то стоявшие за его спиной кресла, он расхаживал взад-вперёд и мог наткнуться на сферу. Пришлось расположиться под потолком, над одним из двух американских флагов. Тратить силу не хотелось, но отсюда были прекрасно видны бумаги, лежавшие на знаменитом Резолюте. Собираясь в Овальный кабинет, девочка прочитала о нём несколько статей и посмотрела фотографии, а увиденное почти от них не отличалось. Нацелив камеру на стол, она открыла очередной учебник и углубилась в его изучение. Наушники неплохо глушили звуки, и голоса начинали мешать, только когда говорили на повышенных тонах, а такое случилось только один раз. Настя не удержалась и послушала, но разговор шёл о каких-то неизвестных ей людях и не содержал ничего интересного. Незадолго до возвращения девочке пришла в голову интересная мысль. Приблизившись к президенту, она подчинила его и спросила, какие применяют в кабинете меры против подслушивания.

– Здесь нет никаких приборов для наблюдения, – ответил он, – Не ведётся вообще никакой записи. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.

Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.

– Хочу кое-что предложить, – сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. – Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением ничего не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.

– Надоело там сидеть? – понимающе спросил он. – Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?

– Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.

– А что бы вы сделали? – с любопытством спросил майор.

– Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, – ответила Настя, – и оставлял его на своём антикварном столе.

– И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?

– Чёрт его знает, – честно ответила девочка. – Наверное, в чём-то он мог измениться.

– В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело – поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое – вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...

– Ладно, я уже давно всё поняла, – сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. – Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.

Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.

–Здравствуйте, Настя, – поздоровался полковник. – Вы можете подскочить в центр?

– Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, – ответила девочка. – Сейчас буду.

Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.

– Быстро вы, – заметил он, – раньше добирались дольше.

– Привычка, – пожав плечами, ответила Настя. – Вы привезли мне работу?

– И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы и труженики, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.

– Сделаю без труда, – пообещала девочка. – Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация – дело долгое, но мне нетрудно вылечить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.

– Спасибо, я доложу начальству, – сказал он, с уважением посмотрев на Настю. – Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.

Лечение заняло две минуты, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за своим столом.

– Никак не привыкну к вашему появлению, – вздрогнув, сказал Дмитрий Павлович. – Садитесь, я сейчас попрошу подойти Юдина... Николай Ильич? Это Зеленин беспокоит. Вам уже передали, что вы должны ко мне подойти? Ну и прекрасно, я вас жду.

– У нас была утечка, – сказал он Насте. – Под подозрение попали все, кого вы проверяли. Все проверенные оказались чисты. Это не моя работа, просто к вам не хотят подключать новых людей. Это список вопросов по Юдину, а вот и он сам.

В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл невысокий, начавший полнеть мужчина лет пятидесяти. Увидев девочку, он испуганно дёрнулся и застыл.

– Он испугался, – заметил Зеленин, – а доступа к вашему делу у него не было, поэтому не должно быть и оснований для испуга.

– Теперь они появились у меня, – сказала Настя и обратилась к Юдину: – Кому стучите?

– Я завербован ЦРУ два года назад, – признался подполковник.

– Что передали обо мне? – спросил девочка. – Немедленно отвечать!

Она усилила нажим, и он сломался.

– Очень мало. Материалы по вашему делу для меня закрыты, поэтому пришлось довольствоваться тем, что болтали офицеры и служащие центра. Болтали немного, но кое-что сложилось.

– И что же у вас сложилось? – недобро посмотрела на него Настя.

– Аномальщики в кои веки вышли на что-то реальное, – ответил он. – Это что-то настолько ценное, что дело у них забрали и передали Можейко. Вскоре его закрыли, а в нашем научном центре начинают проводить какие-то работы с вашим участием. Если по крупицам собрать всё то, что мне удалось узнать, можно предположить, что вы очень сильный экстрасенс, который реально лечит самые разные болезни. Были намёки на какую-то чертовщину с внушением, но лично у меня это не вызвало удивления. Умеющих внушать гораздо больше, чем лечащих болезни. Была информация об изучении иностранных языков... Я в это не поверил и сделал соответствующую пометку.

– Значит, лечение самых разных болезней, внушение и, как недостоверное, изучение иностранных языков, – сказала девочка. – Больше ничего?

– Только это, – подтвердил он. – А что могло быть ещё?

–Любознательная сволочь! – зло сказала она. – Даже в подчинённом состоянии умудряется задавать вопросы. Допрашивайте его сами, а то я не удержусь и убью! Он на всё ответит правдиво.

Через десять минут арестованного Юдина увели, а Настю вызвал к себе Бабурин. Чтобы не светиться, она и в кабинет директора прилетела в сфере.

– Вы бы хоть кашлянули, – сердито сказал Александр Васильевич, когда она возникла у его стола. – Когда-нибудь сделаете заикой. Возьмите стул!

– У вас в приёмной офицеры, – ответила она, – да и вообще...

– С полётами в Белый дом заканчиваем! – сказал он, хлопнув ладонью по столу. – Жаль, но для вас так будет лучше. При необходимости где-то появиться, будете использовать служебный автотранспорт! Полёты допускаются только в тех случаях, когда о вашем появлении будут знать сотрудники, которые полностью в курсе ваших способностей и обработаны магией. Если узнают о вашем лечении, даже о возможности что-то внушать или как-то ускорять изучение языков, небо на землю не упадёт. Будет сильный шум, потребуют изучить феномен, но и только! Пока не узнают об остальных ваших талантах, вашей жизни ничего не угрожает. Я знаю, что вы используете свой шар в личных целях. Настоятельно советую это прекратить! У нас есть места за границей, куда вы можете слетать. Позже, когда нагрузим вас работой, побеспокоимся и об отдыхе. Настя, это не шутки, поэтому слушайте, что вам говорят! Не будете слушать, подвергните опасности не только свою жизнь, но и жизни своих близких. Вы обработали тех, о ком говорил президент?

– Обработала пять человек. Разговоров обо мне у них не было.

– И здесь все обработаны, – с облегчением сказал директор. – Значит, если вы сами не подставитесь, большой опасности не будет. Теперь по вашим предложениям. Всех мы оздоравливать не будем, подберём тех, кто постарше и у кого есть проблемы со здоровьем. Сделаем под видом медосмотра. Я поддерживаю вашу мысль о лечении наших пенсионеров. Всё проведём точно так же, разве что кое к кому нужно съездить на дом, но таких будет немного. Сумеете почистить им память?

– Сделаю, – заверила Настя. – Обо мне никто из них не вспомнит. Может, заодно займёмся оптимизацией? Сейчас много времени...

– Через два дня сформируем первую группу, тогда займёмся, – ответил он. – Это будет совмещено с разного рода мероприятиями, чтобы вы не сходили с ума от скуки, да и наши ребята развлекутся.

– Я могла бы учиться... – начала девочка.

– Тогда будут сходить с ума те сто офицеров, которых мы подберём, – улыбнулся директор. – Ваша оптимизация не на час-два, а на полдня, да ещё продлится больше недели. Может, вы и посидите с книгами, но не всё время.

«Он делает это не для своих офицеров, а для тебя, – сказал Раш. – Им достаточно приказать, и будут сидеть, наплевав на то, скучно кому-то или нет. Так что цени. А вообще-то, ты можешь их усыпить и заниматься со своими учебниками».

– Если обо всём договорились, можете исчезать, – сказал Бабурин. – Вся связь только через полковника Зеленина, меня и президента. Если с вами свяжется кто-то другой, звоните Зеленину или мне!

Дома ждал сюрприз.

– У Джуны растёт нос! – радостно сообщила Оля. – Когда займёшься моей красотой?

– Рано мне заниматься тобой, – ответила Настя. – Ну-ка, где наш нос?

Мартышка забралась на кровать Оли и ожесточённо тёрла мордочку. Поймав её ручонки, девочка смогла рассмотреть, что плоский носик вздулся бугорком. Этот бугорок походил на крупный прыщ и, видимо, сильно чесался. Настя убрала зуд магией и поделилась с обезьянкой силой. Доверчиво посмотрев на девочку, она обхватила её ручками за шею и прижалась мордочкой к груди.

– А ко мне она так не ластится, – ревниво сказала Оля. – Можешь сделать, чтобы она и меня любила?

– Я только лечила, – ответила Настя, обняв мартышку, – обниматься она полезла сама. Больше проводи с ней время и корми фруктами, она к тебе будет относиться как к сестре.

– Она и так не отходит от этой обезьяны, – проворчала мать, – даже занятия забросила. Может, я зря оформляла экстернат? А фрукты они едят на пару.

– Так ты её объедаешь? – улыбнулась девочка. – Тогда, конечно, какая может быть любовь! Я сейчас сбегаю и наберу фруктов.

– Сиди со своей макакой, – остановила мать. – Я позвонила Тане, она купит. Её со вчерашнего дня отвозит домой какой-то старлей, поэтому заедут на рынок и возьмут нормальные фрукты, а не китайскую химию.

– Значит, она пошла по твоим стопам, – сделала вывод Настя. – Скоро выйдет замуж – и прощай работа! Всё лучшее детям!

– Правильный лозунг, – сказала Оля. – Ты уже почти девушка, поэтому ехидничаешь. Скоро я останусь единственным ребёнком в семье!

«Что думаешь делать с этим несчастным животным? – спросил Раш. – Нос я вижу, но ведь ты им не ограничишься?»

«Изменю овал мордочки и сделаю нормальный рот вместо этой пасти. Нужно убрать складки, которые идут от носа, и защёчные мешки...»

«Учти, что будут меняться кости черепа, – предупредил браслет. – Это работа на месяцы. И куда её потом такую? Будешь от всех прятать?»

«Если узнают о моём целительстве, обезьянка пойдёт к нему довеском, – вздохнула Настя. – Пока я на ней не потренируюсь, не возьмусь за Олю».

Весь вечер Джуна ходила за ней хвостом, а утром девочка обнаружила её у себя в постели. Отшлёпать не поднялась рука, поэтому она молча перенесла мартышку в её кровать и погрозила пальцем. Отец и Татьяна позавтракали раньше и уехали, Настя поела на час позже. Вскоре позвонил тот телефон, который дал президент.

– Помнишь, о чём я говорил? – когда поздоровались, спросил он. – Я узнал, что тебя сегодня не тронут до обеда. Не хочешь мне помочь?

– Прилететь сейчас? – спросила девочка. – Хорошо,скоро буду.

Она вызвала сферу и финишировала высоко над президентской резиденцией. Низкий финиш сопровождался сильным хлопком, на который реагировала охрана. Быстро спустившись, Настя влетела в комнату с камином, в которой сидел президент с незнакомым ей мужчиной лет сорока. Незнакомец в чёрном костюме походил на графа Рошфора из «Трёх мушкетеров», только был гладко выбрит. Внешне он никак не отреагировал на внезапное появление девочки.

– Это мой человек, с которым ты будешь работать, – сказал Владимир Викторович. – Зови его Андреем. Он будет обеспечивать встречи с клиентами и давать на них досье и тексты внушения.

– Сначала я кое-что внушу ему, – сказала Настя, – иначе не будет никакой совместной работы. Вы никому не сообщите о моих способностях и о том, что я буду делать.

– Да, конечно, – согласился Андрей. – Мне заранее сказали, что вы потребуете чего-то такого. Можете внушать.

Девочка произнесла уже заученные фразы и закрепила внушение магией.

– Всё? – спросил президент, получил утвердительный ответ и продолжил: – Для начала у тебя будет клиент, входящий в руководство СПС. Помимо политической деятельности, он имеет большой вес в промышленных кругах.

– Не Чубайс? – спросила она, заставив мужчин переглянуться.

– Нет, это другой, – ответил президент. – Возьми папку с документами. Это фотография его двора. Вам лучше добираться отдельно, поэтому отправляйся туда и жди Андрея.

Настя взяла в руки папку и фотографию, сделала шаг назад и исчезла. Двор, над которым, напугав хлопком голубей, возникла сфера, был больше похож на очень маленький, ухоженный заботливым садовником парк. Если он находился в самой Москве, а не где-нибудь на окраинах, то для небольшого дома в два этажа это было шикарно. Чтобы не тратить силы, опустила сферу на уложенную плиткой дорожку, открыла папку и принялась читать отпечатанное на двух листах досье. На третьем был текст внушения. Потратив на чтение несколько минут, Настя задумалась. Ей не нравилось соглашение с президентом. Вроде бы всё ясно и он прав, но жизнь научила тому, что у каждого своя правда, как правило, подкреплённая выгодой, а напечатать можно что угодно. Вряд ли она это проверит в интернете, а значит, нужно или принимать на веру, или отказаться. Был ещё третий выход. Посмотрев на адрес, выбрала подъезд и направила в него сферу. Найти нужную квартиру было нетрудно. В ней находились двое мужчин. Одним был здоровяк с кобурой на поясе, который лежал на диване в небольшой, но богато обставленной комнате. Второй – пожилой полнеющий мужчина – сидел в гостиной перед огромным телевизором. У него были редкие волосы, узко посаженные глаза, широкий, приплюснутый нос и тонкие поджатые губы. Это и был её клиент, который смотрел футбольный матч, не проявляя при этом большого азарта. В комнате было жарко, поэтому он распахнул тёплый халат, продемонстрировав свои трусы и волосатую грудь. Настя начала она с охранника.

– В квартире есть видеонаблюдение? – спросила она подчинённого мужчину.

– Есть в прихожей и в гостиной, – ответил он. – Запись идёт постоянно. В спальне тоже есть камера, но сейчас она отключена. На кухне, в моей комнате и кабинете хозяина ничего нет. Окна защищены от прослушивания, дверь на контроле и в ней есть камера с дисплеем.

– Отключи обе работающие камеры, – приказала Настя. – Потом вернёшься сюда, ляжешь и заснёшь.

Подождав, пока он выполнит приказ, она полетела к любителю футбола. Подчинённый клиент встал с кресла, запахнул халат и выключил телевизор. Убрав сферу, девочка села на диван.

– Дмитрий Юрьевич, сядьте рядом! – приказала она клиенту. – Возьмите эти два листка и прочитайте. После этого скажете мне, что в них неправда.

Он быстро прочитал досье, на минуту задумался, а потом ответил:

– Лжи здесь нет, но оценки очень пристрастные. Одни и те же факты можно объяснить разными причинами. Я не отнёс бы к своим друзьям того, кто это печатал.

–Охарактеризуйте нашего президента, – сказала Настя. – Что он за человек и чего добивается. Насколько, по-вашему, то, что он говорит, соответствует действительности.

– Очень властолюбивый человек, как и большинство тех, кто лезет в политику. Его слова... Во что-то он, безусловно, верит, остальное говорится с целью обеспечить себе максимальную поддержку.

– Он очень много сделал для независимости России, – возразила Настя.

– О какой независимости вы говорите? – сказал клиент. – Милая девочка, не может быть независимости, если нет возможности управлять страной! Не поняли? Попробую объяснить. Финансы – это кровь экономики, а банковская система – её сердце и артерии. С тех пор как мы изменили Конституцию и вступили в МВФ, ничего это нам не принадлежит. Нашей финансовой системой, а значит, и экономикой управляют не президент и правительство, а, как выражались во времена моей юности, из-за бугра. Вы знаете, что такое ключевая ставка? Так вот, в США она всего четверть процента, а в ЕЭС – пять сотых! Среди развитых стран самая большая ставка у Австралии, и она меньше трёх процентов. У нас она составляет одиннадцать процентов, у белорусов – двадцать пять, а у украинцев – тридцать! Вам это ни о чём не говорит? Банки накручивают на эту ставку свои проценты, за счёт чего и существуют. Поэтому предприятия могут брать кредиты в лучшем случае под тринадцать процентов годовых, а у большинства тех, кто производит товары, рентабельность такая же или даже ниже. Какое уж тут развитие, им бы выжить! Крупные торговые сети очень вольно обращаются с ценами и могут развиваться, да и добывающая промышленность как-то выкручивается из-за высокой рентабельности, но они почти целиком ориентированы на экспорт, а цены там тоже устанавливаем не мы. Снизились цены на нефть и привязанный к ним газ – и где наше недавнее благополучие? Не имея возможности управлять финансами, и с сырьевой экономикой вести какие-то разговоры о реформах можно только для отвода глаз. Мы регулярно проводим эти реформы, и ничего не меняется.

– Значит, всё упирается в наш Центральный банк? Но ведь директоров туда назначаем мы.

– Дело не только в Центральном банке, хоть это одна из основных причин. Директора в нём сами мало что решают. Мы даже не можем распорядиться своими золотовалютными резервами без согласия Центрального банка и вместо инвестиций в свою экономику финансируем США, покупая их облигации. И придумали этому замечательное оправдание! Дескать, чем больше денег вольём в экономику, тем больше их разворуют, а поэтому лучше пусть хранятся в надёжных американских бумагах с доходностью один-два процента годовых!

– Нашей внешней политикой недовольны, президента называют диктатором, и при этом нам до сих пор не перекрыли кислород?

– Даже крысу нельзя загонять в угол. Нас выгодно душить понемногу, не провоцируя на серьёзные изменения.

– А почему президент заявил, что у нас в Конституции ничего не нужно менять? Я сама недавно читала.

– А кто ему это позволит? Были уже желающие её поменять, но дело не пошло дальше говорильни. В семьдесят пятой статье Конституции записано, что Центральный банк должен поддерживать стабильность рубля. На это наплевали, но все молчат, хотя можно было изменить статью, не меняя всей Конституции, одной поправкой. Президент не контролирует даже свою собственную партию, а ему нужны две трети голосов в Думе, а потом ещё ратифицировать это решение во всех субъектах Федерации! Либералы хорошо намутили, сейчас вряд ли получится отыграть назад.

– Вы же сами либерал! – сердито сказала Настя.

– Так сложилось, – пожав плечами, ответил он. – У нас часто главную роль играют не убеждения политика, а его связи и источники финансирования. Я получаю больше на своём месте, и смена команды не принесёт ничего, кроме потерь. К тому же я не верю в то, что нам позволят ещё раз подняться. Вы думаете, что президент такой уж патриот? Да если бы его допустили на равных в большую политику, не было бы этого противостояния с Западом! Там совершили ошибку, указав нашей верхушке, что их место не в партере, а на галёрке. Это работа американцев. У них нет гибкости, и все вопросы привыкли решать силой. Теперь и рады бы поменять, но не получится без потери лица.

– И что, по-вашему, будет?

– Я вам не Кассандра, – ответил клиент. – Предсказания – это занятие неблагодарное, особенно в России. Президент поднял свой рейтинг захватом Крыма, но санкции и те средства, которые придётся вбухать в это приобретение, понемногу отыграют всё назад. На китайцев сильно не надейтесь. У них очень сложное положение и хитрая политика, да и санкции они любят не больше других. Гадать трудно: слишком много игроков и факторов, которые на них влияют.

– Ладно, я вас выслушала, теперь слушайте меня, – сказала Настя, прочитала президентскую бумажку и закрепила слова магией.

После этого она стёрла у него память о себе, вызвала сферу и вылетела во двор, разбудив перед этим охранника и заставив его включить камеры. Машина Андрея стояла на улице, а он сам нервно прохаживался по тротуару, не приближаясь к охраняемому входу во двор.

– Я всё сделала, – сказала Настя, заставив его вздрогнуть. – Уезжайте, я сама верну президенту бумаги.

Прежде чем он успел отреагировать, она опять была в Ново-Огарёво. Президент остался в той же комнате. Он явно нервничал и дёрнулся при её появлении.

– Почему вы отключили телефон? – недовольно спросил Владимир Викторович. – В таких делах, как ваше, лучше действовать без самодеятельности!

– Не скажете, чего вы добиваетесь? – спросила Настя, без приглашения садясь на стул.

– Сначала скажи, сделала что-нибудь или нет, а потом будем говорить о жизни! И уточни, что ты имела в виду.

– С этим клиентом я сделала всё, что вы хотели, – сказала девочка, – а интересует меня только один вопрос: как вы собираетесь проводить реформы, не затрагивая Центральный банк.

– Допросила клиента? – понимающе спросил он. – Это больной вопрос, который быстро не решается. И таких вопросов у нас много.

– А если вынести его в Думу? – спросила она. – Скажете, кто может быть против, и я обработаю их прямо перед голосованием! Подумайте, только имейте в виду, что я не буду дальше работать по вашему списку. С ФСБ буду, а с вами нет. У вас достаточно своих сил для того, чтобы проводить теперешнюю политику, а я не собираюсь лезть людям в головы, чтобы облегчить вам жизнь.

Дома она ушла в комнату Татьяны и легла на её кровать.

«Стоит ли тебе вмешиваться в политику? – сказал Раш. – Ваша страна – это не твоё королевство. Здесь всё намного сложнее, а ты не знаешь ничего, кроме того, что вычитала в интернете. Тебя обманут и используют, преследуя свои цели. Тот же президент, если бы хотел проводить реальные реформы, действовал бы по-другому. Хотя я тоже многого не знаю, может, он просто боится, что грохнут. Кстати, очень жизненный вариант».

«Пусть думает! – сердито сказала Настя. – Если откажется, я выброшу его телефон».

«Так уж и выбросишь?» – усомнился он.

«Выключу или перестану отвечать на звонки, – поправилась она. – Ты считаешь, что я ничего не должна делать?»

«Если хочешь заняться политикой, занимайся, – ответил Раш, – только не наскоком, а основательно, иначе будешь у кого-нибудь на подхвате. И полумерами не обойдёшься, можешь сделать хуже. Я вижу, что желание сделать лучше у тебя есть, а копаться в дерьме не хочешь. Поэтому лучше лечи людей и понемногу помогай правительству в обмен на встречные услуги. А вот если тебя возьмут за жабры и уже нечего будет терять, спрячешь семью в надёжное место и повеселишься. Покажешь всем, что такое настоящий маг! Я подумаю, что для этого сделать».

«Подумай, – согласилась Настя. – Что ты имел в виду, когда говорил о надёжном месте?»

«Построй где-нибудь в глухом месте в Сибири хороший дом, запасись продовольствием и горючим и пробури скважину для воды. Поставишь генератор на дизеле, и будет электричество. Можно даже использовать спутниковое телевидение и интернет. Необязательно забираться в самую глухомань, можно построиться неподалёку от какого-нибудь города. Найди толкового мужика, сделай его своим помощником и дай деньги. Он всё сделает сам, а ты только перенесёшь туда семью. Экзотические острова приятней, и на них можно обойтись палаткой, но если с тобой что-нибудь случится...»

«Так и сделаю: дам денег, и пусть строит. И подкину туда на всякий случай оружие. Можно нанять и охранников. Денег навалом, а с магией меня никто не предаст. Интересно, когда Верона начнёт что-то решать?»

«Куда торопиться богине? – сказал Раш. – Я думаю, что она будет решать, когда ты на всё махнёшь рукой или вернёшься в её мир».

Глава 18

Пациентов набралось около тысячи, поэтому Насте пришлось обрабатывать их в два приёма. Затратив на это благое дело час, она вернулась домой, и только после этого с ней смог связаться полковник Зеленин.

– Плохо, что шар не пропускает сигнала телефонов, – сказал он. – Я не мог дозвониться, пока вы не закончили работу с нашими офицерами.

– А разве вас там не было? – удивилась девочка. – Мне кажется, что директор собрал на лечение всех офицеров старше капитана.

– Были там и капитаны, – сказал Дмитрий Павлович, – а я не смог приехать. Вылечите по блату?

– Конечно, вылечу. Но вы ведь звоните не из-за лечения?

– Вы правы, – ответил он, – только об этом не стоит говорить даже по защищенному телефону. Можете подскочить в мой кабинет?

Через несколько минут она уже сидела за одним столом с полковником.

– Ваш ученик освоил всё, что вы ему дали, – продолжил разговор Зеленин. – Сегодня он демонстрировал свои достижения руководству. В связи с этим к вам вопрос: он действительно достиг своего потолка или вы можете дать что-нибудь ещё?

– Возможно, найду два-три заклинания из тех, которые ему по силам, – подумав, ответила Настя, – но это всё. Извините, Дмитрий Павлович, но давать ему что-то ещё бессмысленно. У него меньше сил, чем их было у меня до усиления. Их не хватит ни на что серьёзное, да и не запоминает Валентин Сергеевич сложные заклинания.

– Но одного добровольца из трёх он всё-таки подчинил.

– Самого слабого. Люди по-разному поддаются не только гипнозу, но и магии. Для сильного мага нет разницы, а для таких, как он... Я больше ничего не могу для него сделать.

– Жаль, – вздохнул Зеленин. – Вам нужно поговорить с Блиновым. Он очень благодарен и сам рвётся отблагодарить. Говорит, что знает методику увеличения силы. Он опробовал её на всех в группе и получил неплохие результаты. Попробуйте, может, и для вас будет польза. Завтра вы начнёте работу по оптимизации...

– И что за развлечение подобрали? – спросила она.

– Завтра будете смотреть художественные фильмы в нашем просмотровом зале, – ответил полковник, – а послезавтра поедете в спорткомплекс нашей Академии и полдня проведёте в бассейне. Чтобы вы там не бросались в глаза, возьмём несколько девочек вашего возраста. Или хотите просидеть в шаре с учебниками?

– Что я дура? – засмеялась Настя. – Я буду плавать, а браслет пусть работает. Не скажете, что со строительством?

– Слышал краем уха, – сказал он. – Лечебницу закончат строить через месяц, и столько же времени уйдёт на её оборудование. Сейчас на одном жутко секретном заводе срочно изготавливают те приборы, которые по легенде будут всех лечить.

– А больничные корпуса? – спросила девочка.

– Первый закончат месяца через три, остальные – позже. Основное внимание уделили клинике, поэтому её так быстро построили. С месяц вам будут привозить больных из лечебных учреждений Москвы. Туда же их вернут после обработки, так что больничные корпуса пока не нужны. По мере их готовности будем завозить больных из других городов. Центр для изучения языков строить не будем, используем для него брошенный военный городок. Там сейчас приводят всё в порядок, но работы затянутся до зимы. Не скажете, как у вас живётся Джуне?

– Лопает фрукты и с удовольствием смотрит мультики, – с улыбкой ответила Настя. – Она делает это в компании с моей младшей сестрой, а с куклами играет сама.

– Вы её оптимизировали? – спросил Зеленин. – Или только меняете внешность?

– Я не только её оптимизировала, но и научила русскому языку! – ответила девочка, посмотрела на округлившиеся глаза полковника и засмеялась.

– Вы хоть предупреждайте, когда шутите, – недовольно сказал он. – О ваших опытах с мартышкой спрашивал директор. Он пошёл вам навстречу, а теперь жалеет.

– Я действительно запустила Джуне изучение языка, – призналась Настя. – После оптимизации она стала заметно умнее и стала понимать значение многих слов. Если говорим медленно простые фразы, понимает и их. Не бойтесь, это чудо не сбежит из квартиры, а посторонние к нам не ходят. Если кого-нибудь занесёт, я подправлю ему память.

Мероприятия девочке не понравились. Она не получила никакого удовольствия от шестичасового просмотра неплохих, но уже несколько раз виденных фильмов. В бассейне было неплохо, но девчонки не заинтересовали, а просто плавать шесть часов...

– Передайте Александру Васильевичу, что меня не нужно развлекать, – сказала она Зеленину. – Всё это только бесполезная трата времени. Выделите нам класс и дайте своим офицерам что-нибудь изучать, чтобы они не мешали мне заниматься. Если не найдёте, чем их занять, могу всех усыпить. В классе я буду работать в шаре, и меня никто не увидит.

Именно так она смотрела фильмы, а в бассейне были пятнадцать девчонок, которые не знали друг друга, поэтому пока обошлись без внушений и стирания памяти. Никто из сотни проходивших оптимизацию офицеров о ней не знал.

– Постоянно читаете учебники, а когда будете сдавать экстернат? – спросил полковник. – Мы вам в этом не сильно мешаем?

– Мешаете, конечно, – ответила Настя, – но мне некуда спешить. Дня через три-четыре должна подготовиться и пойду в школу договариваться о сдаче. Закончу восьмой класс и сразу же возьмусь за девятый.

Следующие три дня собранные в учебный класс офицеры без большого энтузиазма листали какие-то брошюры, а девочка лежала в сфере на прихваченной из дома подушке и читала учебники. Когда закончилась пятая обработка, Настя вернулась домой, надела плащ и побежала в школу. Она только видела её издали, но внутри не была и никого в ней не знала. Насчёт Оли ходила договариваться мать, а ей об оформлении экстерната сказал Зеленин. Директором оказался здоровый как лось мужчина, не старше пятидесяти лет. Прочитав табличку на двери, она узнала, что его зовут Вадимом Петровичем. В кабинете директора, кроме него самого, находился красивый юноша лет шестнадцати.

– Ты по какому вопросу? – спросил директор, когда Настя постучалась и вошла.

– Я, Вадим Петрович, хотела сдать экстернат за восьмой класс, – потупив глаза, ответила она. – Я Настя Никитина.

– Сейчас посмотрю, – сказал он, беря в руки какой-то журнал. – Садись на стул.

Искал он всего пару минут.

– Ты и седьмой класс сдала экстернатом, – прочитав запись, обратился он к девочке, – да ещё на одни пятёрки. И было это в конце учебного года. Неужели уже подготовилась?

– Зачем бы я к вам пришла, если бы не была готова? – вопросом ответила Настя и подтолкнула его магией.

– Да, действительно, – сказал директор. – Подожди, сейчас составлю расписание сдачи экзаменов. Сдавать будешь вместе с этим молодым человеком. У него десятый класс, но многие предметы будете сдавать одним и тем же учителям.

Он минут десять что-то смотрел по разным журналам и делал записи на двух листах, а Настя разговаривала с Рашем, игнорируя взгляды сидевшего рядом юноши.

– Так! – сказал закончивший работу директор. – Всё сдаёте вместе, кроме четырёх предметов, которых нет в восьмом классе. У тебя какой язык, Брагинский?

–Французский, – ответил юноша.

– А у тебя? – обратился директор к Насте.

– В седьмом сдавала английский, но, чтобы не отвлекать учителя, могу сдать и французский, – ответила она, вызвав два удивлённых взгляда.

– У нас три англичанки, так что сдашь английский, – решил Вадим Петрович. – Держи, Никитина, это твой график. Экзамены будете сдавать после двух. Надеюсь, что вы хорошо подготовились и не сильно задержите учителей. Возьми свой график, Брагинский. Вопросы есть? Ну если нет, можете идти.

– Подожди! – остановил Настю юноша, когда следом за ней вышел из директорского кабинета. – Если нам тереться спинами на экзаменах, может, назовёшь имя? Фамилию я уже слышал.

– Настя, – ответила девочка. – У тебя всё?

– Олег, – представился он и добавил: – Ты всегда такая некоммуникабельная? Или бегаешь только от парней?

– У меня мало времени, – объяснила она. – Парни мне пока не нужны, поэтому я их посылаю, а на имя Олег у меня аллергия из-за печального опыта старшей сестры.

– И многих послала? – засмеялся Олег.

– Парочку принцев и бывшего одноклассника. Ты красавчик, но это идёт минусом. Мужчина должен быть сильным, умным и верным, красота в самом конце списка. А ты наверняка избалован вниманием и превыше всего ценишь собственную личность. Всё, я побежала.

– Если ты не против, я тоже пробегусь, – сказал он догоняя быстро идущую девочку. – Знаешь, кое в чём ты права. Я говорю не об избалованности, которой у меня почти нет, а о любви к своей личности. По-моему, такая любовь есть у всех. Вот если человек полюбит кого-то ещё, он уже не так зацикливается на себе. Главное – это найти свою любовь!

– Ты побежал не в ту сторону, – засмеялась Настя. – Со мной любви не найдёшь, а если найдёшь, то сам будешь не рад!

– Красивая – это раз! – загнул он палец. – Умная – это два. На красавчиков не бросаешься, поэтому будешь верной женой. Что я ещё упустил?

– Ты упустил самое главное, – ответила девочка. – Нет у меня ни времени, ни желания с тобой возиться, а чьей-то женой я стану не раньше чем через три года.

– Я пока не начал ухаживать, – возразил он. – Ни одна женщина не устоит против правильной осады. Это сейчас у тебя нет желания, со временем появятся и желание, и любовь.

– Смотри, не влюбись сам, – предупредила Настя. – Ничего хорошего не будет, сплошные неприятности.

– Ты опоздала со своим предупреждением! – трагическим голосом сказал он.

– Слушай, отстань! – рассердилась она. – Иди своей дорогой.

– Я и так иду домой, – сказал Олег. – А ты тоже здесь живёшь? Это подарок судьбы и знамение!

– Ты меня достал, – рассердилась девочка и, чтобы от него избавиться, поспешила пройти охранников.

К её удивлению, Олега тоже пропустили, и он, помахав ей на прощание рукой, направился к соседнему дому.

«Не скажешь, почему ты так взбеленилась? – спросил Раш. – Нормальный парень, и ты ему понравилась. Так реагировать на обычный трёп... Мне кажется, что тебе не помешает подлечиться и отдохнуть. Магу трудно себя лечить, но ты попробуй. И не спеши с девятым классом, лучше сделай паузу и отдохни. Через три дня закончим оптимизацию, а потом останутся одни пенсионеры. На них у тебя уйдёт всего несколько часов. Предупреди Зеленина, чтобы неделю на тебя не рассчитывали, и смотайся куда-нибудь отдохнуть. Можешь совместить отдых со строительством убежища».

«Я совсем не устала, – нехотя ответила Настя. – Пришлось психовать, но я после этого отдохнула на полжизни вперёд. Дело в том, что он мне понравился, и сам стал липнуть, а я не хочу... Мне достаточно и родителей с сёстрами, не хватало ещё трястись из-за него! Да и рано всё это. А строительством поздно заниматься. Уже середина сентября, а в Новосибирске в конце октября уже отрицательные температуры. Я посмотрела по интернету, когда выбирала место. Начинать строить нужно к концу весны».

«Глупо, – выразил он отношение к её словам. – Никогда ничего не откладывай на потом. Я не о стройке, с ней ты права. Любовь в каждом возрасте своя, и она всегда дарит радость, даже детская, а ты уже через год будешь девушкой. Никто тебя не торопит, но отказываться от дружбы...»

Девочка открыла входную дверь и из прихожей увидела деда с мартышкой на руках. Сбросив туфли, она пошла обниматься.

– Что ты с ней сделала? – спросил он внучку. – Человеческий нос на обезьяньей мордочке – это уродство!

– Не шуми, дед, – сказала Настя, – будет ей к носу всё остальное. И меньше критикуй внешность: Джуна почти всё понимает и после твоих слов будет переживать. Надолго приехал?

– Поужинаю и уеду, – ответил он. – Ты забыла ко мне дорогу, поэтому приходится ездить самому. Слава богу, что теперь не разваливаюсь при ходьбе. Долго я буду таким огурчиком?

– От трёх до пяти лет, – подумав, ответила девочка, – ну и из-за лечения прибавишь себе года три жизни. Извини, но старость я убрать не могу.

– Восемь лет жизни, да ещё без болезней – это по-царски! – сказал он и поцеловал в щёку. – Спасибо тебе! Я ведь не рассчитывал пережить зиму. Пойдём, расскажешь мне о делах. Наверное, они жутко секретные?

– Жутко, – подтвердила она, – только не для тебя. Тебе расскажу и попрошу совета. А где остальные?

– Надя с Олей в магазине. Я позвонил перед приездом, поэтому они дождались меня, а потом ушли. А Марк, наверное, где-то здесь.

– Марк, ты где? – спросила Настя. – Это хорошо, что на диване, вот там и сиди! У нас будет такой разговор, при котором тебе не стоит присутствовать. Пойдём, дед, в мою комнату.

Они зашли в спальню и сели в кресла. Джуну, чтобы не мешала разговору, уложили в кровать. Настя подробно рассказала о работе в ФСБ и о делах с президентом.

– Я считал, что тебя оставят только для внутреннего употребления, – обдумав рассказ, сказал Сергей Алексеевич, – но они поступили умнее. Шум, конечно, будет, и о тебе в конечном итоге узнают, но, если не раскроются твои возможности с шаром, ничего страшного не случится. Ну есть у нас такой уникум, которым мы не собираемся ни с кем делиться! Лечим? Вот и скажите спасибо! Учитывая то, как многие к нам относятся, могли бы и не лечить. Возможно, даже допустят кого-нибудь из их учёных, чтобы убедить в том, что ты уникальная, и других таких не наштампуешь. Если ты вылечишь миллионы людей, будешь народной любимицей, а власть, и в первую очередь президент, сильно поднимет свой рейтинг. Они сумеют это обыграть. Если хотя бы четвёртая часть больных будет из-за границы, то даже при низких по их понятиям ценах ты заработаешь для государства за год миллиарды, естественно, не рублей, а долларов. А если править мозги... Представляешь, какие перспективы? А твоими услугами они и так всегда смогут воспользоваться. Если не наделаешь глупостей, то всё может сложиться самым благоприятным образом. Теперь о твоих делах с президентом. Я человек далёкий от политики, но и мне понятно, что у нас не будет подлинной независимости без изменения Конституции. И дело не только в независимости. Можно быть независимым, сидеть на богатствах и оставаться бедным. Это у нас сейчас и происходит. Кое в чём мы обогнали остальных, в чём-то находимся на мировом уровне, но во всём остальном безнадёжно отстали! Образование разваливают и допускают, чтобы наши самые способные ребята уезжали укреплять противников России! Мы во многом живём тем заделом, который остался с времен СССР. Всё это быстро устаревает, а старые специалисты умирают, и заменить их во многих случаях некем. Президент и те, кто его поддерживает, кое-что делают, но ограничиваются полумерами. Не знаю, то ли они не хотят что-то серьёзно менять, то ли им этого не позволяют. Лезть в эти разборки для тебя смертельно опасно! Одна ошибка – и все узнают, что ты не только лечишь людей, но и лазишь им в мозги и меняешь их по своему усмотрению. И самое страшное, что никто не может от тебя защититься! Простые люди могут даже обрадоваться, особенно если тебя уже будут любить. Скажут, что ты молодец, что давно пора навести порядок хоть так, если не получается по-другому... Но вот хозяева жизни не пожалеют ничего, лишь бы тебя поймать и выпотрошить! Ловить будут и те, кто заправляет властными кланами у нас, и вся так называемая западная элита. И нашему президенту придётся к ним присоединиться. Я рискну дать один совет. Твоё внушение держится крепко? Если кому-то внушить, что ты для него дороже родных дочерей...

– Если внушу, то и буду, – ответила Настя, – причём на всю жизнь. Есть только одно ограничение: человек не должен испытывать ко мне ненависть. А к чему этот вопрос?

– Обрабатывай всех работников ФСБ, до кого сможешь дотянуться, – посоветовал дед. – Они должны молчать о тебе, и, если понадобится, не ловить, а предупредить и оказать помощь! Естественно, это нужно делать так, чтобы не узнал никто из тех, кого ты не обработала. И лучше это делать не в помещениях, где твои слова могут записать, а на свежем воздухе. Хотя и там могут использовать направленный микрофон...

– Для этого есть заклинание, которое гасит звуки, – сказала девочка. – Я редко его использую, потому что оно тянет много силы, но если недолго...

– Вот и применяй! Вывези всех своих офицеров на шашлыки и по одному обработай. И пенсионеров можно использовать. Среди них должны быть очень авторитетные и влиятельные люди. И необязательно ограничиваться ФСБ, можно при случае делать своими людей из других властных структур. Не менять у них ничего, кроме отношения к тебе. Ты можешь летать по министерствам и обрабатывать их работников одного за другим. Если получится глушить звуки, то можно не морочить себе голову с подслушкой. Только, Настя, осторожной нужно быть в любом случае! Если всё раскроется, будет плохо! Ты обработаешь немногих, но пусть даже за тебя у нас грудью станут все, останется заграница. Если узнают, дело может дойти до войны! Как жить, если ты можешь украсть любые секреты, влезть в голову любому политику или финансисту и заставить делать всё что угодно? Ты можешь убить их, и не поможет никакая охрана! Конечно, можно прятаться в таких местах, для которых у тебя нет образов, но разве это жизнь!

– Дед, а насчёт Конституции...

– Сама во всё это не лезь! – предупредил он. – Дело ведь не только в бумаге! Ну перепишут всю Конституцию или отдельные статьи, и что дальше? Думаешь, что эти одиннадцать процентов не может установить принадлежащий государству банк? Ещё как сможет, и оправдания найдут. Сейчас объясняют большой инфляцией, хотя даже дураку понятно, что сами её этим и разгоняют. Ну и потом найдут что сказать. Конечно, президенту и правительству будет трудно оправдаться. Можешь попробовать найти кого-нибудь из тех депутатов, которые пытались пропихнуть через Думу закон о Конституционном собрании. Таких попыток было несколько, и все они провалились. Вспомнил! В одной из них инициатором был Бабурин. Его потом выгнали с поста ректора торгово-экономического университета. Была какая-то мутная история, там дошло до забастовки студентов. Если интересно, поищи в интернете. Необязательно его, были и другие. Они тебе обо всём расскажут лучше меня. А лучше брось это дело, и пусть всё идёт своим чередом. Пока не заменят то дерьмо, которое у нас называют элитой, не изменит жизнь никакая Конституция.

Джуне надоело лежать в кровати и ждать, пока они наговорятся. Мартышка забралась в одёжный шкаф, вытащила из него одну из кукол и подбежала к Насте. Дёрнув её за платье, она показала ладошкой сначала на лицо куклы, а потом на своё.

– Маленькая моя! – растроганно сказала девочка и взяла её на руки. – Я сделаю тебя ещё красивее, чем эта кукла! Сегодня же и займусь.

– Красавчика для неё тоже будешь делать? – вздохнув, спросил дед. – Это не игрушка, а живое существо, а твоими стараниями и разумное! Интересно, эти изменения передаются по наследству?

– Всё закрепляется в генах, – ответила Настя. – Имперские маги вывели много разумных животных, некоторые из которых существуют уже тысячу лет.

– И кому у нас нужен ещё один разумный вид? – спросил внучку Сергей Алексеевич. – Читала «Планету обезьян»?

Разговор о разумных обезьянах прервался из-за появления матери и Оли.

– Какие-то вы неправильные миллионеры, – ехидно сказал дед, забирая у матери торт и тяжёлую сумку с продуктами. – Сами возитесь с готовкой и ходите в магазин за продуктами, и даже ездите на отечественной машине. Не думала взять домработницу?

– А чем тогда заниматься мне? – спросила мать. – Можно, правда, вернуться в полицию... Благодаря Насте я вспомнила всё, чему учили. Нет, не хочу. Мне нетрудно приготовить еду и убрать в квартире, а за продуктами я хожу редко. Обычно их привозит Николай, это я из-за тебя пошла за тортом и заодно кое-что купила.

– Наживёшь грыжу, а я буду виноват, – проворчал он. – А ты для чего ходила, красавица?

– Как для чего? – удивилась Оля. – А кто выбирал торт?

Дед перенёс внимание со средней внучки на младшую, а Настя до приезда с работы отца с Таней успела обработать мартышку, на этот раз на изменение всей мордочки. Этот вечер у них прошёл весело, а когда закончили ужинать, Настя обняла деда и отвезла его в сфере домой.

– Когда захочешь нас навестить, позвони, – сказала она ему, перед тем как исчезнуть. – Незачем тратить время на поездки. И не обижайся на то, что не навещаю. Разделаюсь со школой, тогда будет больше времени.

–Разделаешься с одними делами, появятся другие, – вздохнул он. – Внуки досаждают старикам только тогда, когда им что-нибудь от них нужно. Это почти закон природы, и обижаться на ваше невнимание – всё равно что на плохую погоду. Лети уж, ведьма.

«Воспользуешься его советами?» – спросил Раш, когда Настя вернулась в свою квартиру.

«Воспользуюсь, – ответила она, – но не буду с этим спешить».

«ФСБ, министерства обороны и внутренних дел, – начал он перечислять. – Я обработал бы верхушку министерств иностранных дел и юстиции, Генеральную прокуратуру и Следственный комитет, Федеральную службу охраны и Службу внешней разведки. ГРУ нужно не забыть. Настя, слетай в Центральный банк и поговори по душам с его председателем. Она не сможет врать под контролем и расскажет немало интересного. Можешь попробовать через неё снизить этот процент, который тебя так волнует. Только сначала узнай, кто его устанавливал. Если она резко изменит свою позицию и пошлёт к чёрту договорённости с этими людьми, это может плохо кончиться. Думу и Совет федерации нужно обрабатывать в самом конце. Ещё есть телевидение и пресса. Там тоже нужно заводить друзей. А закончишь с нашими, нужно взяться за верхушку основных развитых государств. Всех чиновников делать друзьями развяжется пуп, но хотя бы ключевые фигуры. Глядишь, этому миру и Верона не понадобится. Одни США, если их усилия направить в мирное русло...»

«Шутишь? – спросила Настя. – Мне и с нашими работы надолго, а за границу я не полезу. Я никого там не знаю, кроме президентов или премьеров, а они сами мало что решают. Если поплывут против течения, их просто убьют, как убили Кеннеди. И потом я не хочу этим заниматься. Я и нашим дам только установку на дружбу с собой и ничего больше. А насчёт Центрального банка – это неплохая мысль, надо будет попробовать. Не сейчас, позже».

«Кто-то долго отпихивался от управления королевством, – ехидно сказал Раш. – Это была не ты? А потом прозвучали ностальгические заявления по поводу того, как здорово было решать судьбы миллионов людей. Здесь то же самое, только людей миллиарды».

«Не хочу разговаривать на эту тему, – сказала она браслету. – Там я правила на законных основаниях и делала это открыто, а здесь придётся исподтишка вертеть сотнями, если не тысячами, людей. На это нужно потратить всю жизнь, а в результате может получиться хуже, чем сейчас. Мало быть умной, нужно знать столько, сколько не влезет ни в одну голову. И не просто экономику, финансы или что-то ещё, но и каждую страну, которой хочешь рулить. А таких стран будет как минимум десяток! И попробуй увязать интересы их населения, если они часто противоречат друг другу. Ну их всех к чёрту! Я, Раш, только обезопашу себя и семью и кое-что сделаю для Родины, а остальные пусть идут лесом!»

На следующий день она попробовала совмещать обработку браслетом со своим внушением. Офицеры сидели по двое за одним столом, поэтому она двоих и подчиняла. После этого ставила заклинание «полог тишины» и делала внушение. На обработку всех ушло полтора часа, поэтому остаток времени был потрачен на чтение учебников за девятый класс. Закончив с офицерами, Настя вернулась домой, пообедала и стала собираться на экзамен.

«Самое красивое платье, да ещё эти серьги, – с иронией сказал Раш. – Тебе не жалко Олега? Или ты из тех садисток, которым доставляют удовольствия мужские страдания? Только не надо мне врать, что ты это делаешь ради себя».

Не ответив, девочка вышла из квартиры и бегом спустилась по лестнице. Она дошла быстрым шагом до калитки, поздоровалась с охранниками и увидела на улице поджидавшего её Олега. Юноша ограничился красивым серым костюмом и сейчас мёрз на ветру.

– Сошёл с ума? – спросила Настя и постучала себя по голове. – Давно здесь стоишь?

– Любовь требует жертв, – ответил он. – Не беспокойся, не простужусь. Пошли быстрее, а то осталось двадцать минут. Многие учителя не любят таких, как мы. Если на минуту опоздаем, уйдут, а потом будем за ними бегать и упрашивать.

Они за десять минут дошли до школы, а потом юноша подождал, пока она снимет плащ.

– Классно выглядишь, – сделал он комплимент. – Жаль, что такая молодая.

– Два года разницы – это нормально, – засмеялась Настя, – или ты уже раздумал брать меня в жёны? Пойдём в учительскую, а то действительно опоздаем. Где она у них?

– Я знаю, – сказал Олег и взял её за руку.

Учительская была рядом с кабинетом директора, и в ней не было никого, кроме пожилой женщины с уставшим лицом. Девочка применила магию и поняла, что учительница страдает от сильной головной боли. Одного из заклинаний исцеления оказалось достаточно, чтобы ей стало легче. Заодно сразу обработала и Олега. Он сильно замёрз и не отличался крепким здоровьем.

– Вы пришли сдавать алгебру? – спросила удивлённая исчезновением боли учительница. – Меня зовут Клавдия Ивановна.

– Клавдия Ивановна, а вам можно заодно сдать геометрию? – спросила Настя, подтолкнув её магией. – Я могу решать задачи без подготовки и не задержу.

– Если без подготовки, тогда сдавай, – согласилась математичка. – А вы, молодой человек, сдаёте за десятый? Вот ваше задание.

Настя взяла лист с заданием и быстро решила все примеры. Клавдия Ивановна задала несколько вопросов и получила быстрые и чёткие ответы. Готового задания по геометрии у неё не было, но составила за несколько минут. С геометрией девочка справилась так же быстро, как и с алгеброй.

–Замечательно! – сказала учительница. – Ставлю в твой табель две пятёрки. Теперь ваш черёд, юноша.

Перед тем как уйти, Настя создала второе исцеляющее заклинание. Урок закончился, и в коридоре было много учеников, которые с интересом смотрели на незнакомую, красивую девочку. Не обращая ни на кого внимания, она надела плащ и стала ждать Олега.

Глава 19

Пенсионеров, которых привезли автобусами и легковыми машинами, было около трёхсот, поэтому Настя управилась с ними за полчаса, но потом пришлось ездить к тем, кого рискованно было возить даже на «скорой». Таких набралось пятнадцать человек, и ей пришлось уменьшать паузы между заклинаниями, чтобы успеть в школу.

– Я наплевала бы на экзамен и сдала его в другой день, если бы от моей работы было много пользы, – сказала девочка возившему её Зеленину, – но ваши лежачие пенсионеры в таком состоянии, что им не поможет никакая магия. Магические силы не заменят своих.

– Вам видней, – пожал плечами полковник. – Я не разбираюсь ни в обычной медицине, ни в магической. Будет хоть какое-то облегчение?

– Не знаю, – честно ответила она. – Магия должна направить все их силы на исцеление, а моя сила поддерживает не больных, а заклинание.

Когда закончили с последним пациентом, было уже пятнадцать минут второго.

– Уходите, Дмитрий Павлович, – сказала Настя Зеленину. – Я почищу им память и улечу в сфере. Нет у меня времени разъезжать с вами в машине.

Полковник ушёл, а она заперла за ним дверь и подошла к неподвижно лежавшему на навороченной медицинской кровати старику и его застывшей в кресле жене. Заставив их забыть её появление, девочка вызвала сферу и через несколько минут была дома.

– Наконец-то! – недовольно сказала мать. – Иди на кухню обедать, пока всё тёплое.

– После экзамена, – ответила Настя, поцеловала её в щёку и побежала переодеваться.

В последние дни похолодало, и она предпочитала платьям костюм. Не всем учителям нравилась такая вольность в одежде, но ей было на это плевать. Пусть следят за своими ученицами. Плащ заменила лёгкая куртка, а на голову она пока ничего не надевала. Олег ждал на улице, напротив будки охраны. Он тоже был в куртке и простоволосый.

– Опаздываем, – недовольно сказал юноша. – Я поспрашивал об учителях и узнал, что историчка у них стерва. Её и прозвали истеричкой за сволочной характер. Есть ещё учитель истории, но он сейчас болеет. Она может и так нас не принять из-за того, что приходится пахать за двоих, а если опоздаем...

Они очень быстро пошли, а перед школой пробежались, поэтому были у учительской с запасом в пять минут.

–Задерживаетесь и задерживаете меня, – неприязненно сказала им худая высокая женщина в очках с большим минусом. – Берите вопросы. Хватит десяти минут на подготовку?

Представляться она не сочла нужным, а своего отношения к ним не скрывала. На пятёрки по истории можно было не рассчитывать. Олег это тоже понял и приуныл.

– Я могу ответить без подготовки, – предложила Настя. – Можно?

– Отвечай, я слушаю, – разрешила историчка.

Настя почти по учебнику ответила на вопросы и замолчала, ожидая, что скажет эта мымра.

– Ну что же, неплохо, – нехотя сказала учительница. – Ставлю четыре. Где твой табель?

– Ставите пятёрку, – приказала девочка, передавая ей табель. – Ему тоже. Олег, отдай ей свой табель.

– Не скажешь, что я сейчас наблюдал? – спросил он, когда вышли из учительской.

– Гипноз, – ответила она. – Я стараюсь им не пользоваться, тем более в школе, но она специально занижала нам оценки. Мне не очень важно, четыре поставят или пять, просто не люблю таких, как она, и не собираюсь под них прогибаться.

– А что ещё я о тебе не знаю? – спросил юноша, помогая ей надеть куртку.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – ответила Настя, – и чем меньше будешь знать, тем будет лучше.

– С последним утверждением категорически не согласен, – заявил он и взял за руку. – Настя, ты слишком быстро сдаёшь экзамены. У тебя и так их меньше, а ты часто умудряешься сдавать за один день сразу два.

– Бедный, – пожалела его девочка. – Придётся ходить в школу одному.

– Это я переживу, но мы должны хоть ненадолго встречаться.

– Могу дать тебе свой скайп, – предложила Настя, – только с условием, что ты не станешь часто названивать.

– Давай, – согласился он, – только мне этого мало. Чем думаешь заняться?

– После восьмого класса нужно будет сдавать девятый, – ответила она, – а потом ещё два. Я намерена в этом году разделаться со школой.

– Четыре класса за год? – недоверчиво спросил он. – Я тоже собираюсь сдать одиннадцатый, но четыре – это слишком много, и тебе будет очень трудно самой учиться в старших классах. Хочешь, помогу?

– Там будет видно, – ушла от ответа Настя. – Сначала нужно разделаться с девятым.

– Давай зайдём ко мне, – предложил Олег. – Посмотришь на моё житьё-бытьё, поговорим, а то всё общение на бегу. Отца дома нет, но я ничего...

– Это понятно, – насмешливо сказала девочка. – С оторванными руками ты ничего не сможешь мне сделать. Ты сказал об отце, а мать?

– Умерла, – ответил он. – Сестра тоже умерла, когда ей был всего год, так что у меня только отец. Есть ещё семья тёти и дед.

– А деда зовут не Алексей Иванович?

– Откуда ты его знаешь? – удивился Олег.

–Познакомились на одной вечеринке, – рассмеялась Настя. – Он мне понравился.

– Лучше бы тебе понравился я, – сказал он. – Так что, зайдёшь навестить почти сироту?

– Ладно, сирота, – согласилась она. – Но учти, что зайду ненадолго.

Они прошли калитку и свернули к дому, в котором жили Брагинские. К квартире пришлось подниматься на лифте, потому что она была на восьмом этаже.

– У нас только двухкомнатная, – сказал Олег, помогая девочке снять куртку. – Здесь сумасшедшие цены, поэтому и её потянули только с помощью деда.

– А кто твой отец? – спросила она.

– Главный инженер. Дед хотел, чтобы отец занимался наукой, а он занялся производством.

– Тоже нужное дело, – сказала Настя. – Твоего деда я знаю, об отце ты рассказал, а чего хочешь ты? О любви можешь не говорить, я имею в виду работу.

– Проходи в комнату, – пригласил он. – Садись где удобно. Хорошо, что я тебя заинтересовал, только на твой вопрос трудно ответить. Я слишком талантлив во всём, и у меня много интересов. Настя, не хочешь чай или кофе? Вино не предлагаю, а то сразу уйдёшь.

– Меня дома ждёт обед, – ответила девочка, – поэтому обойдусь без чая. Жаль, что ты не хочешь о себе говорить. Я для того и зашла, чтобы лучше тебя узнать. Но если...

– Расскажу что хочешь, только не уходи, – попросил он. – Мы приехали сюда полгода назад, а друзья остались в Новосибирске. Сижу один в этой квартире и грызу учебники... Общаемся в интернете, но уже редко. У них своя жизнь, от которой я откололся. Знаешь, как плохо одному?

– Ты не страдаешь излишней скромностью, – сказала Настя, – язык тоже хорошо подвешен. Непонятно, почему до сих пор ни с кем не познакомился.

– А с кем? Соседи здесь живут сами по себе и ни с кем не общаются. Ты часто видела кого-нибудь во дворе? Если и появятся, то бегут к своим машинам или к калитке. Идти знакомиться в школу? Из-за моего возраста и экстерната возможностей почти никаких. И потом я хочу общаться не с кем-нибудь, а с теми, кто мне нравится.

– С такими, как я.

– С такой, как ты, – поправил он. – Я ведь дружил с девчонками, но всё это было так...

– А со мной не так, – засмеялась она. – Конечно, я моложе их...

– Ты другая! – перебил Олег. – Знаешь, может, мне просто не повезло, но все красивые девчонки, с которыми я знакомился, оказывались либо дурами, либо расчётливыми и эгоистическими особами.

– А запасть на некрасивую не получилось, – сочувственно сказала Настя. – Нам подавай лучшее!

– Все тянутся к красоте, – возразил он, – я в этом не исключение. Наверное, мог бы увлечься и некрасивой, но она должна быть для этого замечательным человеком. Мне такие не встречались. Ты всё-таки уходишь?

– Подойди ко мне, – встав с дивана, сказала девочка. – Обниматься с тобой не буду, просто дай руки.

Она взяла его ладони в свои и вызвала сферу. Миг – и они очутились над небольшим островом, напоминавшим формой запятую. В его середине зеленели какие-то кусты, над которыми возвышались пальмы. Сфера опустилась в десяти шагах от воды и исчезла.

– Я уже раз двадцать здесь отдыхала, и всегда было солнечно, – опустившись на тёплый песок, сказала Настя, – а такие облака вижу в первый раз. Наверное, будет шторм. Ладно, ветер тёплый и нам не помешает. Садись рядом, я расскажу тебе сказку.

– Что это? – спросил ошеломленный юноша. – Как такое может быть? Кто ты?

– Мой дед называет ведьмой, – засмеялась девочка. – Всё узнаешь, когда меня выслушаешь. Можешь слушать стоя, но учти, что рассказ будет долгим. Я могла бы рассказать в твоей квартире, но тогда пришлось бы показывать груду барахла, здесь моим словам будет больше веры.

Он тоже сел на песок, всё ещё не веря в то, что случилось.

– Жила-была девочка, – начала рассказ Настя. – Ей не было четырнадцати, когда...

Она уже, наверное, в десятый раз рассказывала о своих приключениях. Закончила вечеринкой, на которой познакомилась с его дедом.

– Может, это тоже твой гипноз? – спросил он, когда девочка замолчала.

– Бросить тебя в воду, чтобы поверил? – задумчиво спросила Настя. – Так и сделаю!

Она вскочила с песка, схватила юношу за ногу и с неожиданной для него силой потащила к воде.

– Отстань, сумасшедшая! – закричал Олег, не имея возможности встать или за что-нибудь ухватиться.

Бить второй ногой по руке он не стал.

– Вот она мужская любовь! – сказала Настя, отпустив его ногу. – Все ваши слова...

– Как поверить в сказку? – спросил вставший с песка юноша. – Ладно, я верю, что всё это не сон и не глюки. Ты перенесла меня с помощью какой-то инопланетной штуковины. Но боги, другие миры и эти орки... Девчонка просто не могла бы сделать то, о чём ты рассказала!

– Да, не получилось, – с сожалением сказала она, подходя к Олегу. – Жаль! Ладно, будешь и дальше в гордом одиночестве грызть гранит науки, а обо всём этом забудешь. Дай мне руки.

– Я не собираюсь ничего забывать, – возразил он. – Расскажи правду...

Остров исчез, а под сферой где-то далеко внизу виднелся двор. У юноши закружилась голова, и он поспешил сесть. Через минуту, когда он открыл глаза, они уже находились в той комнате, откуда ушли на остров. Оставив в ней Олега, Настя оделась в прихожей и опять вызвала сферу.

«Почему не довела дело до конца? – спросил Раш. – И память ему не стёрла, а только заблокировала. Трудно было показать магию и достать что-нибудь с хранения?»

«Отстань, Раш! – сказала девочка. – Нет у меня настроения с тобой разговаривать. Жила я без такой дружбы, проживу и дальше. Мне вместе с ним сдавать только три экзамена. Фээсбэшники, для которых я была только объектом работы, поверили, а этот... Пошёл он к чёрту!»

Дома её ждал выговор.

– Можешь не показывать свою пятёрку! – сердито заявила мать. – Ушла в половине второго, а уже четыре! Я дважды грела, теперь иди греть сама! У тебя нет телефона позвонить, чтобы я не переживала?

Когда Настя разогрела и поела обед, к ней на кухню пришла Джуна. Возбуждённая мартышка хлопала себя ладошками по мордочке и явно пыталась что-то сказать. Всмотревшись, девочка увидела, что её глаза стали заметно больше, и начали разглаживаться идущие от носа складки.

– Скоро будешь красавицей, – пообещала она обезьянке, взяла на руки и понесла в свою комнату.

Там за столом, обложившись учебниками, сидела Оля, а на её кровати с «Природоведением» в руках лежал домовой.

– Тоже готовишься к экзаменам, Марк? – пошутила Настя. – Как у вас идут дела?

– Я слышала о твоей пятёрке, когда ругала мама, – ответила Оля, – а мои пятёрки впереди! Через три дня должна всё закончить и пойдём с мамой сдавать. А Марка не трогай, пусть читает.

Девочка отпустила Джуну и легла на кровать.

«Со стариками ты закончила, – тут же взялся за неё Раш, – а до этого закончила с оптимизацией. Остались всего три экзамена, к которым не нужно готовиться, а лечение будет не раньше чем через месяц. Чем думаешь заняться? У тебя были наполеоновские планы, а вместо их выполнения вижу попытки охмурения парней и хандру».

«Я просила тебя отстать? – сказала Настя. – Завтра с утра займусь министерством обороны. Доволен?»

С утра заняться своими делами не получилось. Сразу после завтрака позвонил Зеленин и попросил, как он выразился, подскочить.

– У руководства к вам просьба заняться тем, что вы делали до лечения, – сказал он, – так что рассчитывайте на то, что задержитесь на полдня. Можете взять учебники.

Когда девочка влетела к нему в кабинет, в нём, кроме самого полковника, находился Блинов. Она убрала сферу, поздоровалась с обоими и села на свободный стул.

– Эффект от оптимизации превзошёл все ожидания, – сказал Зеленин. – Мы сформировали вторую группу, в которой полторы сотни офицеров. Они ждут вас в том же классе. Директор просил передать, что любые ваши просьбы...

– Мне нужны автоматы, – перебила она полковника. – И добавьте к ним побольше патронов. Не помешают хорошие пистолеты. Всего сделайте по десять стволов.

– Зачем вам оружие, да ещё столько? – поразился он.

– Я же не спрашиваю, зачем вам столько суперменов, – ответила она. – Как там говорил директор? Любые просьбы? Оружие отправится на хранение, вам только нужно научить меня с ним обращаться. У меня, Дмитрий Павлович, впереди может быть всё, и я хочу к этому «всему» подготовиться. Магия – это сила, но у неё есть серьёзный недостаток: она не отличается дальнобойностью. Если у директора будут сомнения, скажите ему, что я могу обойтись и без вашей помощи. Смотаюсь в Донбасс и разоружу там какую-нибудь батарею, а оружие отправлю на хранение, даже не выходя из сферы.

– Я передам, – согласился Зеленин. – А как наша группа?

– Сейчас займусь, – пообещала Настя. – Валентин Сергеевич, вы вроде хотели поделиться со мной какой-то методикой увеличения силы?

– Возьмите, – отдал ей тетрадь Блинов. – Здесь описана методика медитации, которая увеличила нам силу в несколько раз. До медитаций я мог взглядом только шевелить спичку, а после них гонял её по столу. Я считаю, что эта медитация очищает каналы, по которым в нас поступает сила. Только заниматься нужно долго. У меня увеличение пошло после двух месяцев занятий, а у самых слабых в группе – через полгода. Я переписал методику из первоисточника и добавил свои комментарии.

– Спасибо, – поблагодарила девочка. – Полетела заниматься вашей группой.

«Не скажешь, зачем тебе столько оружия?» – спросил Раш.

«Пригодится, – ответила Настя. – Часть оставлю в убежище, а остальное пусть лежит на хранении под рукой. Моя просьба очень не понравится директору, посмотрю, пойдут мне навстречу или начнут убеждать, что оружие мне ни к чему, потому что я за ними как за каменной стеной».

Три следующие дня она до обеда занималась офицерами, а к двум вместе с Брагинским шла сдавать экзамены. Олег вёл себя дружелюбно, но ухаживаний больше не было. Сдав последний экзамен, Настя отнесла табель директору и тут же написала заявление об экстернате на девятый класс. После выходных она опять занялась оптимизацией, совмещая работу с учёбой. Когда группа была обработана, девочка спросила Зеленина, как обстоят дела с её просьбой.

– Всё готово, – ответил полковник, – но ничего не получите, пока не пройдёте подготовку. Завтра пятница, так что можете появиться сразу с утра.

Когда на следующий день прибыла в кабинет Дмитрия Павловича, он вызвал одного из подчинённых и приказал ему отвести её в тир. В тире встретил инструктор, который выложил перед ней на стойку автомат и пистолет.

– Это автомат СР3М в максимальной комплектации. Как видите, у него установлены глушитель и оптический прицел. С ним можно прицельно стрелять на дальность до четырёхсот метров. Патроны дозвуковые, поэтому стрельбы почти не слышно. Передняя рукоятка и приклад могут складываться. Вес с магазином в тридцать патронов чуть больше трёх килограммов. Разборку будете изучать?

– Обойдусь, – ответила Настя. – Покажете только, как снять оптику. Главное – это стрельба.

– Хозяин – барин, – пожал он плечами. – Теперь пистолет. Это модель ПСМ, которую отличают малый вес и размеры. В магазине восемь патронов пять и сорок пять на восемнадцать. Несмотря на несерьёзный вид, это очень хорошее оружие. Разборка тоже не нужна? Ну тогда начнём с правил безопасности при стрельбе.

В тире задержалась почти на два часа. После того как обработала инструктора, он всё-таки настоял на изучении разборки и сборки оружия, затем она расстреляла по десять магазинов, собственноручно набивая их патронами. Инструктора удивили результаты стрельбы.

– Не снайпер, но очень неплохо, – одобрительно сказал он. – Немного потренироваться, и дотянете до уровня наших оперативников. Я сообщу, что вы всё сдали.

Настя не подписывала никаких бумаг ни после обучения, ни когда получила стволы и сумки, набитые магазинами.

– Учитывая условия хранения, вам дали не цинки, а снаряжённые магазины, – сказал ей Зеленин. – И оружие не в консервации, а готовое к бою. Руководство надеется, что вы хорошо подумаете, прежде чем всё это использовать.

– Не беспокойтесь, Дмитрий Павлович, – ответила девочка, отправив все храниться. – Я не умею плохо думать. Не скажете, когда начнётся лечение?

– Лечение – примерно через месяц, – ответил он. – Обучать языкам на постоянной основе начнёте в ноябре или декабре, пока точно не скажу. Но до этого вас попросят обучить языкам наших сотрудников. Возможно, обратятся и с лечением.

– Всё сделаю, – пообещала Настя, – только будет просьба дать мне неделю на отдых и не дёргать без необходимости. Я не улечу из Москвы, просто хочу от всего отдохнуть, ну и заодно опробую медитацию Блинова.

– Я передам руководству, – сказал полковник. – Думаю, что никто вас не побеспокоит. Отдыхайте, только постарайтесь действительно никуда не улетать. На вас возлагают очень большие надежды, и будет плохо, если вы их разрушите каким-нибудь необдуманным поступком.

Всю следующую неделю, с десяти утра до пяти вечера, она облетала намеченные министерства и службы, делая себе небольшой перерыв на обед. Из-за того, что приходилось постоянно использовать «Полог тишины», сил к концу дня оставалось на донышке, а за ночь Настя не успевала восстановиться. Приходилось восполнять потери у Раша, но для него такие траты были мелочью. Девочка летала по коридорам и читала таблички на дверях. В двери, на которых их не было, приходилось заглядывать. Воздействию подвергались только начальники. Как правило, они имели отдельные кабинеты, а не сидели по несколько человек в одной комнате. В тех случаях, когда она не могла определиться, чиновника приходилось допрашивать. Всего у неё «в друзьях» оказалось около трёх тысяч начальников из четырёх министерств и шести служб и комитетов.

«Теперь осталось обработать редакторов основных СМИ, – сказал ей Раш. – На закуску оставь парламентариев. Там тоже ни к чему заниматься массовкой, работать нужно только с теми, кто что-то решает. Будешь заниматься администрацией президента?»

«Не буду я ими заниматься, Раш, – ответила Настя, – и парламентариями не буду. Обработаю редакторов – и на этом все. Я сказала, что буду отдыхать, а сама устала как собака. Мне уже противно произносить это внушение. Между прочим, президент ко мне так и не обратился».

«Он получил от тебя всё, что ты могла дать, кроме языков, – сказал Раш, – а их всегда может выучить, когда заработает центр. Наверное, решил, что разбираться с противниками с твоей помощью слишком рискованно. Да и ты начала ставить условия. Мне на его месте такое не понравилось бы. Ладно, закончим с политикой. Не скажешь, чью фотографию ты сегодня смотрела на дисплее телефона? Это был не Олег?»

«Запретить тебе, что ли, смотреть моими глазами?» – задумалась девочка.

«Обижусь и перестану с тобой общаться, – предупредил браслет. – Если тебе плохо без Олега, зачем было накладывать на него эти запреты? И память ты не стёрла, а заблокировала. Сказать, к чему это приведёт? Со временем он будет кое-что вспоминать, мучаясь из-за того, что не может вспомнить всё. И сейчас он будет мучиться, потому что его тянет к тебе, а непонятно что запрещает проявлять хоть какую-то инициативу. Если хочешь с ним порвать, сделай всё так, как надо!»