Я вздрогнула всем телом, когда прочла это сообщение. Сердце забилось вдвое быстрее обычного, лицо вспыхнуло от прилившей крови. Пару секунд я не могла вдохнуть, просто разевала рот как стерлядь, которую я готовила на мамин праздничный ужин.

Я купила тогда живую стерлядь, чтобы порадовать маму. Ну и немного прихвастнуть перед ее гостями. Я знала, для нее это важно: показать, что ее дочь – успешна. Пусть не настолько, чтобы поставить на стол банку черной икры, но все же достаточно, чтобы на ужин в честь маминого дня рождения приготовить не горбушу или даже судака, а запеченную стерлядку!

Три рыбки обошлись мне в пару тысяч. Я специально принесла их к маме домой живыми, чтобы продемонстрировать их свежесть. Я не думала, что убивать их будет так страшно…

Ведь это же просто рыба… Я убивала как-то карпа. Один удар молотком по голове, и все. Тупая рыба. Безмозглая. С бессмысленными глазами.

Наверное, Львович так видит меня. Тупая, безмозглая рыба…

Хотя нет. К карпу я не испытывала неприязни. А Львович меня ненавидит…

Стерляди… Я вывалила их в раковину, и рыбины задергались, забили хвостами, почуяв воду. Я взяла в руки одну… Стерлядь разевала свой жуткий рот, вытягивая вперед губы. Пыталась вдохнуть воздух, непригодный для ее дыхания.

Я положила ее на разделочную доску, прижала рукой, занесла молоток для удара, и почувствовала… Почувствовала, как бьется ее сердце. Быстро-быстро.

Я ударила. На секунду рыбье сердце забилось вдвое быстрее, а потом частота пульса стала затихать. Стерлядь была уже мертва, а сердце билось еще несколько секунд, все медленнее и медленнее, пока не затихло совсем.

Я убила живое существо. Рыбу. Просто рыбу. Обычную рыбу, пусть и дорогую, редкую, благородную. Но у нее билось сердце. Быстро-быстро, как будто стерляди было страшно. Как будто стерлядь понимала, что должно произойти.

Как я сейчас.

Я заставляю себя закрыть рот и медленно-медленно проталкиваю через нос порцию воздуха.

Я снова дышу…

Я смотрю на монитор. На бело-голубой экран "Вконтакте".

На сообщение от Василия Львовича, как он себя называет.

У него пустая страница. Ни фотографии, ни информации о себе, просто имя и отчество. Василий Львович. Я не знаю, какой это по счету аккаунт. Я блокирую его – он создает новый. Точно такой же. Пустой. С голубым кружочком вместо аватарки, в центре которого – схематичное изображение фотоаппарата.

Я блокирую его – он создает новый и снова пишет мне. Рассказывает, как ненавидит меня и таких как я. Как презирает нас, активных бумеров.

"Boom" – это наш, Медянский, портал отзывов о заведениях города. Ну а мы, те, кто пишет там отзывы, соответственно, бумеры.

"Продажные твари!" – говорит Василий. Если он, конечно, на самом деле Василий, в чем я очень сомневаюсь.

"Ты – худшая из них!"

Я добавляю его в черный список.

"Презираю таких, как ты! Хочу, чтобы ты и твоя банда продажных шкур передохли от ковида! Чтобы вы задыхались перед смертью! Чтобы умоляли дать вам кислород!" – пишет он на следующий день.

Я жму "Заблокировать пользователя". Я жму "Пожаловаться на пользователя", причина - оскорбления, и спустя 20 минут мне приходит уведомление от системы, что жалоба рассмотрена и подтверждена. Василий Львович заблокирован.

Иногда он пропадает на неделю. Иногда – на две. Но всегда появляется снова!

Другим девчонкам он тоже пишет. Всем, кто ходит на мероприятия "Бума". Всем из нашей "банды", как мы называем себя. Но никому он не пишет так активно, как мне. Никого он не оскорбляет с такой ненавистью, обжигающей даже через экран, как меня. Я понятия не имею, почему.

Я пыталась вступать в диалог. Пыталась спрашивать его, что такого во мне его так раздражает. Ответ был прост и лаконичен: "Ты – худшая из вас всех! Презираю тебя!"

Спрашивала: "Чего ты хочешь?". Он ответил: "Чтобы вы все сдохли!".

Кажется, это было недели две назад. И тогда мое сердце тоже забилось быстрее, как у стерляди, прижатой к разделочной доске. Но все же не так, как сейчас, когда он сказал, что убьет меня.

"Пожаловаться на пользователя". Причина… Почему тут нет кнопки "Пользователь угрожает меня убить!"? Почему нет опции "Пожалуйста, передайте данные о его ip-адресе в полицию! Пожалуйста, отправьте его на медосвидетельствование! Пожалуйста, помогите мне, потому что он – сумасшедший!"

Причина – оскорбления.

Пользователь заблокирован.

Но что толку? Он создаст новый аккаунт и снова напишет мне. Его неоднократно блокировали на "Буме", потому что и там он писал огромные, развернутые посты с оскорблениями. Его блокировали, но раз за разом он возвращался. С тем же именем и отчеством. Василий Львович.

Психопат.

Света говорит не обращать на него внимания… У нее это получается лучше всего. Она просто посылает его по известному адресу и отправляет в черный список. Света – смелая. Ей легко быть смелой, она работает диспетчером в пожарной охране. Вокруг нее всегда с десяток крепких мужиков. У нее и муж – изрядный шкаф… Он, наверное, не прислушивается к биению сердца стерляди. Он, наверное, не будет прислушиваться к словам того, кто осмелится обидеть его жену. Просто даст в морду так, что передние зубы обидчика в желудок провалятся.

А у меня – ни пожарных, ни мужа…

Нет, Света права. Не обращать внимания. Игнорировать. Он просто сумасшедший, просто больной на голову псих, который зациклился на нашей компании.

Я встаю и включаю чайник. Шум закипающей воды позволяет немного отвлечься, немного прийти в себя. Снова начать спокойно дышать, сначала – контролируя каждый вдох и выдох, четко по секундам, а потом – просто дышать, уже не фиксируя на этом внимания.

Успокаивается и сердце. Спокойнее, сердце, спокойнее. Медленнее, милое мое. Не будем упрощать Львовичу его задачу. Не будем умирать прямо сейчас.

"Отвали от меня!" – написала я ему сегодня в ответ на очередное его "Привет, шкура! Сколько тебе заплатили за сегодняшний отзыв?"

"Чего ты вообще хочешь?" – спросила я его. – "Чтобы я ушла с "Бума"? После дождичка в четверг!"

"В четверг?" – написал он в ответ – "А знаешь что, тварь? Завтра как раз четверг! Знаешь, что я сделаю? Если завтра будет дождь – я тебя убью! После дождичка в четверг!"

И прислал хохочущий смайлик…

Я беру в руки телефон, чтобы позвонить Свете. Света – сильная, Света – крутая. Она поддержит, она успокоит! Но в последний момент сбрасываю звонок. Боюсь, что расплачусь во время разговора. Боюсь, что у меня дрогнет голос. Мне становится стыдно быть такой слабой.

Я пишу Свете в WhatsApp.

"Привет!"

"Привет!" – тут же эхом откликается она.

"Слушай, мне Львович опять написал! Перешел к конкретным угрозам! Сказал, что убьет меня!"

Света молчит несколько секунд, то ли переваривая информацию, то ли подбирая слова.

"Совсем наш Васька с катушек съехал! Это уже статья вообще-то. Угрозы жизни и здоровью! Постарайся не переживать. Ничего он не сделает. Такие люди много говорят, но в жизни не способны ни на что!"

"А тебе он не писал?"

"Что убьет? Нет. Последний раз объявлялся где-то неделю назад, после моего отзыва на ресторан у Милы. В комментариях мне целую простыню накатал, как всегда про то, что я – продажная тварь, жру за хорошие отзывы. Опять в контакте мне написал, что я – толстожопая уродина, и если буду продолжать так жрать – меня разорвет! Я его послала. Пошли и ты".

"Может, в полицию заявить?" – пишу я, но стираю сообщение, не отправив.

Я знаю, что Света мне ответит. Что будет труп, тогда и приходите. Что вычислить человека, которого стабильно банят на "Буме", но он также стабильно регистрируется заново – просто невозможно. VPN, будь он неладен.

И еще Света права: ничего он не сделает. Он – просто мерзкий и злобный интернет-тролль. Духу у него не хватит прийти за мной. Сил не хватит со мной справиться! Может он вообще прыщавый подросток? Потому и ник такой выбрал: Василий Львович. Чтоб к нему, ничтожеству, хотя бы в Интернете кто-то по имени-отчеству обращался.

Завариваю чай. Достаю из холодильника вчерашнюю пиццу. Разогреваю. Ем.

Ничего он мне не сделает. Просто пугает. Мне нечего бояться.

У меня все хорошо. И то, что я Свете позавидовала, что у нее муж есть, а у меня – никого, так это тоже минутная слабость. Все у меня хорошо, это мой самостоятельный выбор. Личный выбор!

Львович, скотина, в комментариях под одним постом, как-то поддел меня этим. Что я – одинокая, как раз потому, что тварь такая продажная. Отзывы за еду пишу. Поэтому ни один мужчина в мои 30 лет со мной жизнь связать не хочет.

Нет, даже не так. Он сказал: "Даже твоя писечка никому не нужна!"

Все, что он пишет, всегда привязано к моей продажности. К тому, что мы, активный костяк бумеров, ходим по заведениям, едим там бесплатно и за это пишем о ресторанах положительные отзывы. И поэтому нас всех нужно уничтожить! Потому что своими отзывами мы дезинформируем нормальных людей. Ну а он, получается, этакий рыцарь, борющийся с нами, продажными шкурами, выводящий нас на чистую воду. Не корысти ради, а во имя справедливости, и никак иначе!

Чушь полная. Он – просто больной, ну а мы… Да, нас, наиболее рейтинговых бумеров, часто зовут на какие-то мероприятия. Но никто и никогда не ставил условием положительный отзыв о себе. Это считается дурным тоном. Так можно и бан на "Буме" заработать!

Мы всегда пишем отзывы честно, даже если кто-то считает иначе и кому-то это не нравится.

А кому-то это не нравится настолько, что он пообещал меня убить.

От звонка телефона я вздрагиваю, и мое сердце снова стучит как ударник, выпивший перед выступлением литр энергетика. Первое мое желание – перевернуть телефон и даже не смотреть, кто там. Потому что я уверена, что на экране сейчас высвечивается "Неизвестный номер". И за этим неизвестным номером скрывается очень даже известный на "Буме" человек.

Но, переборов себя, я все-таки смотрю на экран смартфона. Да, это очень известный на "Буме" человек. Из ТОП-10 сервиса.

"Света-конфета" – сообщает мне экран, выдавая заодно и нашу со Светой фотографию. Мы стоим, обнявшись, в ресторане "Адмирал", на каком-то из дней рождения "Бума".

- Таня, слушай, - в своей обычной манере кричит она в трубку, - я чего вспомнила-то… Львович же твой адрес знает. Помнишь, он под одним постом его выкладывал?

- Помню…

Меня будто окатывает холодом. Почему я об этом сразу не подумала? Потому что запретила себе вспоминать?

Под моим постом об одном кафе, Львович выложил мой адрес. Мой домашний адрес. Мой реальный домашний адрес!

Выложил, написав что-то вроде: "Если в этом заведении вам нахамили или же вы после обеда здесь сутки не слезаете с унитаза, если тут все совсем не так вкусно, как описывает наша дорогая Vafflya – не удивляйтесь. Vafflya – существо продажное, ее накормили – она написала. Верить ей нельзя. Но если вы все-таки поверили и ошибись – высказать претензию вы можете нашему продажному бумеру лично. Заречная, 15, квартира 61.

Его комментарий "Boom" удалил спустя несколько часов, а самого Василия Львовича в очередной раз отправили в бан, но напугал он меня тогда знатно… Почти как сейчас. И заставил пересмотреть многие свои взгляды. В частности, я скрыла всю информацию со своей странички в "Вконтакте" ото всех, кроме друзей. А адрес – вообще удалила, чтоб его не видел никто. А то раньше, дура наивная, радостно делались им. Вдруг кто из сетевых знакомых в гости захочет зайти?

Вот, один захотел…

- Тань, может тебе в полицию обратиться, а? Вдруг это все-таки серьезно?

- Да? И что я им скажу?

- Что тебя убить угрожают. Они должны меры принять.

- Какие меры, Света? – кричу я в трубку. - Что они могут сделать? Он знает мой адрес. Я – не знаю даже его имени! Он может быть Василием Львовичем, а может быть Кондратием Поносычем! Что, полиция ко мне охрану приставит? Так мы не в Голливуде, Светик! Мы в Медянске! У нас даже если соседи полицию на крики из-за двери вызовут – она постучится и уйдет, если никто не откроет.

- Тань, не кричи на меня так! – обиженно бурчит Света. – Я же помочь хочу…

- Прости! – я делаю глубокий вдох, чтобы сконцентрироваться и вновь не повысить голос.

- Таня… Ты будь осторожна, а?

- Нет, блин! Я щас голая выйду на улицу, лягу посреди парковки, завяжу глаза и буду кричать: "Львович, иди сюда! Я здесь!"

Света молчала так долго, что я уже решила было, что связь прервалась.

- Але?

- Я тут, Тань. Ты, если что, звони. Я приеду!

- Спасибо, Светик! Сейчас – прости, говорить не могу.

- Понимаю, понимаю. Но если что…

- Да-да. Спасибо. Пока.

Я кладу трубку. Смотрю на нее. Смотрю на кружку чая. На остывающую пиццу на тарелке.

И разражаюсь рыданиями. Бесконтрольными, бесконечными, бессмысленными, как и все в моей жизни. Все, что у меня есть – это этот телефон, этот чай и эта пицца. Вчерашняя, разогретая в микроволновке и успевшая остыть, пока я орала в трубку на желавшую мне помочь подругу.

Я – как та стерлядь. Дорогая, изысканная, с хорошей зарплатой и перспективой карьерного роста, но бессмысленно трепыхающаяся в холодной раковине.

Я – как эта пицца. Стоящая втрое дороже домашней, но приготовленная по стандартному рецепту, без любви, и быстро превращающаяся в нечто резиновое на холодной тарелке.

Львович в некоторых комментариях поддевал меня на тему: откуда у перспективного руководителя филиала IT-компании столько времени на написание отзывов. Так ли я перспективна? Так ли успешна? Не вру ли я и о своей должности, как якобы вру о вкусе блюд в ресторанах, о скорости доставки пиццы и качестве услуг в автосервисе.

Ведь на все эти хождения по заведениям нужно время. И на написание отзывов – тоже.

Я не врала. Я действительно успешная и перспективная. Только свободного времени у меня действительно хоть отбавляй, потому что меня никто не ждет дома вечерами. Потому что меня вообще никто не ждет…

Но почему я? Почему для травли Львович выбрал меня? Почему именно меня он обещает убить, если завтра будет дождь?

Так, стоп… А будет ли завтра дождь? Почему я сразу не проверила это? Ведь может быть он специально озвучил такое условие, потому что знает: все прогнозы погоды завтра обещают ясное небо, и он просто попугает меня страшными словами, за которые не придется отвечать?

"Отвечать за слова". Так говорили мальчишки в моей школе. В не самом благополучном районе Медянска. Далеко не самой благополучной школе.

Обещал что-то сделать – ответь за слова. Сгоряча брякнул: "Да я тебе после уроков челюсть на бок сверну!" – после уроков тебя подкараулит тот, кому ты это сказал, со стадом дружков, и скажет: "За слова надо отвечать! Ну, давай, сворачивай!" И если под взглядами десятка пацанов ты ударишь первым – может, тебе повезет, и тебя слегка отпинают. А если не рискнешь… Травить тебя будут всей школой.

Я смеюсь. Истерически смеюсь, давясь поднимающимися рыданиями. Я представляю, как выхожу завтра из дома, а у подъезда меня встречает Львович.

- Что, Vafflya? Испугалась? Пошутил я…

А я говорю ему в ответ:

- Нет, Васька, за слова надо отвечать! Обещал убить – убивай! С утра немного дождило…

А он мнется, опускает глаза…

- Танька, слушай, ну не говори никому, а? А то меня за пацана считать перестанут…

Я открываю МГС – самый популярный новостной сайт города. Большинство медянцев смотрят погоду на нем.

Четверг. Пасмурно. Возможен дождь.

Возможен, мать его, дождь!

Возможен!

Возможен!

Возможен…

Я – стерлядь, трепыхающаяся в раковине. В мокрой раковине. Под каплями дождя из крана. Сильная рука берет меня за жабры и прижимает к разделочной доске, чтобы нанести один удар молотком для отбивания мяса.

Я открываю "Яндекс". Четверг. Пасмурно.

А дождь? Дождь – возможен?

Господи, если ты есть… Нет, не так. Отче наш, сущий на небеси, да святится имя твое, да пребудет царствие твое на земле, яко и на небеси… Или наоборот? На небеси, яко и на земле? Нет, все правильно, на небесах – уже царство его. А на земле – да пребудет оно также, как и на небесах. В этом же смысл молитвы, да?

Господи, прости, я не знаю ни одной молитвы, я не помню даже "Отче наш". Пусть царствие твое пребудет на небеси во славу твою, и пусть на земле оно тоже наступит. Только пусть с небеси твоих завтра не прольется дождь! Господи, если ты есть, если ты слышишь сейчас рабу твою Татьяну, пусть и слышишь ты ее в первый раз лет за 20, прошу тебя, давай завтра без дождя, а? По крайней мере, в Медянске. Отправь дождь в Африку, там же вечно с засухой борются, а у нас – не надо дождя. По крайней мере завтра.

А то Львовичу придется отвечать за свои слова. А он ведь этого не хочет, Господи. Никто не хочет никого убивать, да? Ведь это же противоестественно, убивать людей. Даже убивать стерлядь, чувствуя, как прекращает биться ее сердце – противоестественно!

Господи, если ты выполнишь мою просьбу, если завтра не будет дождя, я… Я что-нибудь сделаю! Что-нибудь хорошее! Свечку поставлю!

Нет, свечка – это как-то мелко. Весь алтарь свечками уставлю. Свечки – это ж богоугодное дело, да? Или просто денег храму пожертвую. Всю свою месячную зарплату отдам, Господи! Ближайшему храму. Или какому-то другому храму нужно? Ты только дай знак, Всемогущий! Скажи, в какой храм благодарность отнести.

На часах – девять вечера. В прогнозе погоды – тучка.

В уведомлениях "Вконтакте" – одно непрочитанное. "Ваша жалоба на пользователя Василий Львович рассмотрена. Мы заблокировали ему доступ к его странице".

Нет! Нет! Зачем? Надо было ему написать! Ответить! Пообещать уйти с "Бума" навсегда. Удалить все свои отзывы и больше там не появляться. Не стоит оно того… Не стоит травли, не стоит угроз, не стоит риска встретиться в темном переулке с сумасшедшим.

Все эти бесплатные приглашения на дегустации и мастер-классы… Как будто у меня нет денег на рестораны и кафе? Зачем мне эти скидки в автосервисе? У меня своя двухкомнатная квартира, ипотеку за которую я закрыла три года назад. У меня новая "Мазда", за которую я без труда рассчитаюсь менее, чем через год.

Мне не нужно все это. Я обойдусь без этого.

Но мне некому об этом сказать… Василий Львович заблокирован. Он, конечно, воскреснет через несколько дней, восстанет из бана, как феникс из пепла. Но конкретно сейчас я не могу сказать ему ничего, не могу ничего пообещать, не могу договориться с ним.

А завтра – возможен дождь.

Я иду в душ и долго стою там под обжигающе горячими струями воды. Пытаюсь смыть с себя страх. Но вода смывает лишь то, что на коже, а страх – забрался глубоко под нее.

Я тру себя мочалкой, пенящейся гелем для душа с ароматом манго, пытаясь соскоблить испытанное унижение. Но сдираю с себя лишь эпидермис. Унижение прячется даже глубже, чем страх. Оно внутри меня. Как сперма насильника…

Я ложусь в постель, думая о том, что утро вечера мудренее. О том, что в любой непонятной ситуации – всегда ложись спать. О том, что сделать я все равно ничего не могу, а значит, нужно хотя бы набраться сил перед завтрашним днем. Но уснуть не могу.

Я думаю. Представляю возможные варианты. Прокручиваю их в голове, ища выход из каждого из них.

Как он собирается убить меня?

Подкараулит на улице после работы и выстрелит в голову? Нет, мы же в Медянске, а не в Техасе. В России практически невозможно добыть огнестрельное оружие. Нет, можно, конечно, убить из травмата, но травмат оставляет очень много шансов на выживание. Впрочем, если выстрелить несколько раз… Если тебе некуда торопиться…

Я выхожу из офиса, а он ждет меня на парковке. Появляется из ниоткуда, приставляет травматический пистолет к затылку.

- Здравствуй, Vafflya! И прощай!

Выстрел. Как удар молотком по голове. Я падаю без сознания, но пока живая. Однако, это ненадолго. Он переворачивает меня лицом вверх и стреляет снова и снова. Выпускает резиновые пули в оба глаза, в упор промахнуться невозможно.

Через глазницы пули входят в мозг.

Стреляет в рот, и я захлебываюсь собственной кровью. Приставляет ствол пистолета к груди, елозит им, находя ямочку между ребер, и стреляет прямо в сердце.

Да, травматом тоже убить, если захотеть. А травматы есть у многих.

Почему его нет у меня? Почему я до сих пор не купила себе оружие?

А, ну да… Потому что до сих пор меня никто не угрожал убить.

В другой сцене Львович оказывается у меня в машине, на заднем сиденье, и когда я сажусь в автомобиль – набрасывает мне на шею удавку.

В третьей – подкарауливает меня в подъезде с ножом. Огромным охотничьим ножом, как у героя фильма ужасов. Он всаживает мне его в живот, говоря:

- Сегодня был дождь, Vafflya! А я за слова отвечаю!

Нож! У могу взять с собой нож! Свой кухонный нож… Он как минимум поможет мне удержать его на расстоянии, пока я кричу на весь подъезд или на всю парковку, зовя на помощь!

Газовый баллончик! Я могу завтра по дороге на работу заехать в магазин и купить баллончик!

Стоп! Я же могу просто не выходить завтра из дома! Вообще! Сказаться больной, никому не открывать дверь, никуда не выходить. Вот он, выход…

"Если завтра будет дождь – я тебя убью!" Нет, он не сказал, что убьет меня завтра. Он сказал, что убьет меня, если завтра будет дождь. То есть если завтра в Медянске задождит, до конца своих дней я не смогу войти в подъезд одна. Я буду оглядываться на парковке, я буду садиться в машину, сжимая в руках газовый баллончик. Может быть я даже успею оформить разрешение на травмат… и купить травмат! Но я больше никогда не смогу доверять ни одному мужчине.

А почему я решила, что Львович – обязательно мужчина? Он ведь может быть и женщиной, решившей ради маскировки выбрать мужской ник на "Буме"…

Он может быть одной из наших девчонок-бумеров. Он слишком много знает о нас, о наших мероприятиях, о наших скидках у компаний-партнеров. Да, он может быть одной из нас. Ведь он, она, оно – псих! Безумец, играющий в какие-то свои игры.

А если Львович – мужчина, то самый простой вариант для него – не подкараулить меня в подъезде или на парковке, а попасть ко мне домой. По моему приглашению… Что, если через месяц я познакомлюсь с обаятельным и приятным мужчиной, которого я после третьего, а может пятого свидания приглашу к себе домой? И вот тогда он прижмет меня к полу, навалится всем своим весом, чтобы я не трепыхалась, и проломит мне затылок молотком?

Получается, я никогда больше не смогу без опаски остаться тет-а-тет с мужчиной?

Не смогу позвать домой подругу? Потому что, а вдруг Львович все-таки женщина?

Получается, теперь вся моя жизнь, в которой и так было много учебы и работы, но так мало людей, навсегда останется пустой и холодной?

И все это из-за того, что...

А собственно, из-за чего? Что я вообще делала на "Буме"? Искала халявы, как неоднократно говорил Львович? Нет, слишком мелко. Я далеко не миллионер, но уж точно для меня не важна была бесплатная шаурма в новой, только что открывшейся в Медянске известной сети, куда нас, костяк "Бума", пригласили всем составом, чтобы мы продегустировали и написали честный и справедливый отзыв.

Так чего же я искала?

Признания. Чтобы, стоило мне назвать свой ник на "Буме" - у администратора заведения вспыхивали глаза. Чтоб "Вау, сама Vafflya к нам заглянула!"

Чтоб "Эй, повар, в эту шаурму мяса побольше положи, а не как обычно!"

И ведь нас, бумерскую банду, действительно встречали так. Нам радовались! Проводить для нас кулинарные мастер-классы выходили шеф-повара ресторанов! Официанты не спускали глаз с нашего столика, чтобы моментально поймать чей-то взгляд! Раньше, чем человек поднимет руку, чтобы подозвать кого-то к себе, официант уже оказывался рядом, демонстрируя высочайшие стандарты обслуживания!

И неважно, была ли это шаурмячная или дорогой ресторан.

Признание. Уважение. Любовь. Вот чего я искала на "Буме"... Всего того, чего не было у меня дома. Дома, где меня никто не ждал...

Я гордилась этим. Гордилась тем, что меня приглашают, причем бесплатно, в лучшие заведения города. Что встречают там как королеву.

Я замещала этим пустоту вокруг себя и внутри себя.

Может быть, в этом и главная моя проблема? Я всю жизнь искала любви и признания, но сама не готова была дарить ни того, ни другого?

И что я получила в итоге? Ненависть, травлю, угрозы...

Я – холодная пицца на чьей-то тарелке.

Я – обреченная на заклание стерлядь в чьей-то раковине.

Вся моя жизнь теперь зависит от погоды на завтра.

Я не помню, как я заснула. Не помню, о чем думала, к каким мыслям пришла. Не помню, какие сны мне снились, хотя точно помню, что они были. Яркие, сумбурные, полные движения, суеты, страха… Не помню только, страха перед чем.

Но свой страх я оставила в ночи.

Проснувшись, я больше не боялась. Не стала искать прогноз погоды, не стала по дороге на работу заходить в магазин за перцовым баллончиком.

Не стала давать обеты, что брошу "Boom" или что пожертвую все, что имею, храму.

Что-то изменилось во мне. Что-то осталось в темноте ночи. Кем бы ни был Василий Львович, прыщавым интернет-троллем или смертельно опасным психопатом, окончательно слетевшим с катушек на почве ненависти лично ко мне – это не важно. Будь что будет.

Я не стану менять свою жизнь из-за него. Не стану прятаться в раковину как улитка. Не позволю положить себя в раковину, как стерлядь.

Буду жить дальше.

А мысль о том, что я не боюсь умереть просто потому, что не знаю, что делать со своей жизнью – постараюсь не пускать к себе в голову.

И не важно, какая погода будет сегодня или завтра!