Веня рос обычным пареньком советской эпохи. Ничем особо не выделяющимся среди своих собратьев-сверстников-пионеров. Ну, разве что, был немного поупитаннее остальных. Мама говорила, что это в отца. Но его он совсем не помнил. Отец покинул этот свет, когда Венечке было только годик от роду. Тем не менее, это сравнение не только не утешало его, но и весьма болезненно сказывалось в результате едких подколок сотоварищей. Займись спортом, и похудеешь! – говорила мама, но к чему- чему, а уж к спорту его точно не тянуло. Разве что, к шахматам. Да. Еще он очень любил баскетбол. Но, когда он делал попытки влиться в игру вместе с ребятами, те только поднимали его на смех за неуклюжесть, так что обычно за игрой приходилось наблюдать со зрительской скамейки. Ну, ничего, ничего, - думал Веня, до боли кусая губы, - я все равно буду играть в баскетбол! Пусть не сейчас и не с вами. Я буду играть один! А может, с тренером. И вас не позову! Кстати, отличная мысль – записаться в секцию баскетбола! Вот тогда я вам покажу, как играют настоящие профессионалы! Но мечты оставались мечтами. Идти записываться в секцию было жутко страшно. Несколько раз он даже уж было поборол свой страх, но, подойдя к дверям секции и видя рослых поджарых спортивных ребят, с грустью лицезрел на себя в навсегда закрытую для него стеклянную дверь заветной мечты, видя в ней только несуразную мешковатую фигуру ботаника с совсем неспортивной фигурой. Тяжело вздохнув, он, в очередной раз ретировался оттуда как можно быстрее – мало ли, кто из одноклассников увидит – засмеют потом до смерти. Ладно, отложим до следующего раза. Только надо набраться смелости. А может, когда подрасту, я стану выше и будет не так стыдно показаться перед тренером? Но время шло, а роста он так и оставался…ну, не баскетбольного, это точно. В остальном же жизнь текла достаточно ровно, без особых проблем. Мама Венечки была красивая, миниатюрная и очень уважаемая женщина. Директор Дома пионеров. Не жук в коробочку… Замуж она больше так и не вышла, хотя предложений была масса. Дама она была гордая. Да и зачем ей это нужно? Привыкла как-то без мужика. Да и сын растет. Как он воспримет чужого дядьку в доме? Большой уже. Ладно, какой смысл есть себя поедом? Ведь все и так хорошо? Она была человеком компанейским, жизнерадостным и открытым. Все это как-то не сильно вязалось с ее серьезной должностью, но, может, именно из-за этого, начальство и продолжало ей благоволить. Так что, по большому счету, проблем на работе у нее не возникало. Да и зарплата хорошая. А нам с Венечкой денежки нужны, жить-то на что-то надо и, желательно, жить хорошо. Она давно поклялась самой себе, что ее сын никогда и ни в чем не будет нуждаться. Необходимо дать ему хорошее образование, вывести в люди, познакомить, с кем нужно. Ох, сколько еще нужно дел сделать на этом свете! Да и какие мои годы!

 В старших классах Вениамин возмужал и уже не выглядел так нелепо, как в детстве. К тому же мама каким-то чудесным образом достала любимому сыночку черный кожаный пиджак с широкими модными лацканами. Это была просто бомба! Ничего, что он был ему великоват – значит можно будет носить его до самого окончания школы (забегая вперед скажу, что так оно и было). Вспоминая этот пиджак, мне казалось, что он не снимает его даже ночью. Покрой его, да и дубовое качество, конечно, было далеко не совершенным, но главное, что он был КОЖАНЫЙ! Хотя, кажется, все-таки, из кожзаменителя. Мы тогда плохо в этом разбирались. Зато именно он придал Венечке серьезного веса среди товарищей. Как и принято в любой школе, в классе Сергея существовали свои группировки. Точнее сказать, группы. Группировки появились гораздо позже, в 90-х. Кто-то увлекался музыкой, кто-то спортом, а Веня собрал вокруг себя тех ребят, кто никуда не входил в силу того, что вышеупомянутые хобби их совсем не интересовали. А может, просто их туда не брали. Сейчас таких называют ботаниками. Или ботанами? Так вот, эти, никуда не примкнувшиеся и неприкаянные ботаны с удовольствием взлезли под его черный кожаный пиджак. Чем они увлекались? Поскольку компьютеров в те времена еще не изобрели, то, обычно играли в шахматы, иногда в пинг-понг, читали книжки. А однажды даже сочинили слова на музыку рок-оперы Иисус Христос про зеленого кузнечика, который сидел в траве и дружил с мухами. Веня не был ни отличником, ни двоечником. Эдакий середнячок. Он и его команда не курили, не пили и не встречались с девчонками. На школьных вечерах они также замечены не были. Равно, как и в периодических стычках с ребятами из соседних школ. Почему тогда дрались и враждовали между собой разные школы? Да Бог его знает! Просто, так было принято. Как говорил Портос: дерусь…потому, что дерусь! Бесшабашные школьные годы подходили к концу, мы кое как сдали экзамены, сильно отметили это дело и разбежались по разным учебным заведениям. По чести сказать, некоторые все ж-таки предпочли свободу, которая почему-то почти всегда заканчивалась несвободой в местах не столь отдаленных и лишенных архитектурных излишеств. Веня не без помощи мамы поступил в Политехнический институт. Трудно сказать, почему. Склад ума у него был не то, чтобы уж таким математическим, но и не сильно гуманитарным. И уж точно не военным. Медиком он стать тоже не хотел, несмотря на то что практически вся его группа дружно поступила в медицинский. Что ж, придется напрячь мозги, проявить терпение и включить трудоспособность. Как это ни удивительно, учеба давалась Вене достаточно легко. Но удовлетворения не приносила. Ну, надо, значит, надо. Да, чуть не забыл. Черный кожаный пиджак, все-таки, сыграл и здесь свою счастливую роль! Веня стал-таки, посещать студенческие вечера, а проще говоря, танцы. Танцевать он, конечно, не мог и не любил, но потусоваться с одногруппниками было нужно обязательно. Он должен был казаться всем «своим» парнем, без комплексов, эдаким балагуром и весельчаком. Наверное, поэтому периодически перебарщивал с громкостью и натуральностью смеха. Знал бы кто, как тяжело ему было ломать себя, выворачиваться наизнанку только для того, чтобы стать как все, убить в себе все свои детские комплексы и забыть о них, как о страшном сне. Нужно было найти себе какую-нибудь очень значительную нишу и занять ее. Эврика! В те времена только стали набирать популярность дискотеки. Нет, это совсем не то, что вы себе представляете! Значит так. Рассказываю. Мероприятие это проводилось в каком-нибудь помещении, типа большого класса или аудитории. Обязательным было наличие столиков со стульями. Да, да! Сам диск-жокей сидел или стоял за проектором или слайдоскопом, на котором и высвечивались слайды (то бишь, фотографии) и информация о той или иной группе. Конечно же, западной! Диск-жокей вел этот вечер. И тут нужен был недюжинный талант оратора и актера. Потом начинались танцы в веселом и возбуждающем свете цветомузыки, собранной местным самоделкиными. Основная проблема этого мероприятия была, конечно же, в наличии информации о той или иной группе. Что вы хотели – железный занавес работал безотказно!  В те голодные времена раздобыть ее, живя за каменной социалистической стеной, было просто невозможно. Но, если невозможно, значит почетно. А мама зачем? По своим связям она умудрялась найти практически закрытую информацию о фактически антисоветских группах. А это было самым ценным в организации таких вечеров. Вот тут Венечка и пригодился! Конечно же, организатор дискотеки быстро прикинул, что этот комсомольский активист в сильно потертом кожаном черном пиджаке очень даже может ему сгодиться. Ладно, по рукам! Так Веня проник в святая святых – он стал причастен к самому популярному зрелищу по тем временам – дискотеке! Он ужасно гордился этим и, конечно же, быстро приобрел солидный авторитет у студентов. Теперь его знали не только одногруппники, но и практически весь институт. Его выдвинули в комитет комсомола института, а потом он вообще стал секретарем этой беззаветной организации -младшего партийного братца. Большая шишка. Это очень помогало ему в параллельной жизни - мире музыки. Никто из руководства института обычно не трогал дискотеку, где звучала недружественная и растлевающая молодежь западная музыка. А если когда и решалось посетить данное мероприятие, то у Сергея всегда был подготовлен запасной вариант - советские и очень благонадежные ВИА с их суперпатриотическими песнями. Но Веня не стал останавливаться на достигнутом. Теперь кровь из носу – нужно было войти в круг так называемых фарцовщиков. Поднатаскавшись в теории, он приступил ко второй части своего плана – как достать нужные диски и записи. Если он переплюнет и в этом своих коллег по хобби (а тогда это еще не стало бизнесом), то точно станет единоличным лидером. А это уже кое-что значит в жизни!  Информационно он подкован неплохо. Осталось только достать диски. То есть, купить. Ладно, начнем пока с записей. Он побегал по знакомым в надежде найти новые записи известных групп, но, как оказалось, это тоже стоило денег. Пусть, не таких, как за диски, но тоже не малых. А где их взять? Просить у матери было стыдно. Значит, нужно заработать самому. А где в ту пору студенты зарабатывали деньги? Правильно. На овощной базе, на разгрузке вагонов, устраивались дворниками и кочегарами. Нет, про вагоны – это точно не мое, - думал Веня. Кочегарка и дворник вообще отпадают. Представляю себе: комсомольский лидер, диск-жокей метет улицы родного города на виду у своих сотоварищей! Нет, такого не будет никогда! Остается одно: овощебаза. Она на окраине города, никто не увидит и не узнает. Как раз, каникулы. Можно и поработать. Да, овощебаза в советское время — это было нечто! Что только не приходилось там делать – и перебирать скользкие гнилые овощи, и складировать ящики с грязной и вонючей свеклой и редькой в контейнеры, иногда ездить на сбор этих самых овощей в поля, но самым ужасным для Вени был процесс изготовления томатного сока.  Заключался он в том, что в огромный чан сваливали подгнившие или уже прогнившие помидоры, рабочим выдавали сапоги, и они как Челентано, давили сапогами это жуткое месиво. Правда, без музыки. Молча. Страшно вспомнить! С тех пор Веня никогда не притрагивался к томатному соку ни в каком его виде. Через месяц, который показался ему годом, кошмар первого опыта зарабатывания денег закончился. Их хватило только на одну приличную пластинку. Но воспоминаний об овощебазе хватило до конца жизни! В итоге Веня уверенно пошел на «сходняк», который обычно проходил у здания Драмтеатра в скверике. Народу было достаточно много, все с фирменными целлофановыми пакетами в руках, откуда виднелись манящие силуэты заветных дисков. У Вениамина захватило дух. Это был какой-то другой мир, он манил, затягивал своей неприступностью и ужасно хотелось стать его частичкой, так же солидно прогуливаться среди профессионалов своего дела, аккуратно вынимать диски из конвертов, держа их кончиками пальчиков, дабы не залапать ,смотреть на свет в поисках «паутинок», спорить по поводу студий грамзаписи, которые даже звучали как-то загранично-загадочно. Он бродил с открытым ртом меж этих инопланетян, не зная, что ему делать. Полтинник грел руку в боковом кармане черного кожаного пиджака. Он уже было собирался уйти, дабы не позориться, когда к нему подошел какой-то длинноволосый паренек с пакетом в руке.

- Что ищем?

- Да я…да мне б… в общем, что-нибудь интересное.

- Конкретно или вообще?

- Ну, я даже не знаю. А что есть?

- Много чего.

- А из нового?

- Ладно, смотри. Деньги-то, надеюсь, есть? – Веня утвердительно кивнул и начал потеть.

— Вот эта последний диск Леннона. Знаешь хоть такого? – незнакомец недоверчиво и обидно-насмешливо глянул Вене в глаза. Ну, не на того нарвался. Тут он был дока.

- Конечно! Джон Леннон, основатель легендарной группы Beatles, основанной…

- Ладно, ладно, – перебил его незнакомец, дружески похлопав по плечу. – Знаешь, вижу, специалист, - от такой похвалы Веня распрямил грудь и довольно заулыбался. Значит, и здесь он, все-таки, свой.

- Смотри! – чувак вытащил пластинку из пакета, вынул немного из конверта, показал на свет. – Новье! Не пиленная. Ни одной царапинки! Один раз прокрутили. А фирма! Полидор. Знаешь такую? Ладно, у кого я спрашиваю? Вижу, что спец, – в этот момент Веня почувствовал, что у него за спиной растут крылья.

- Отдаю почти даром. Просто срочно деньги нужны. Да и загнать ты ее всегда сможешь по двойной цене.

- Сколько? – робко выдавил из себя Веня, сжав полтинник в кулаке и уже приготовившись с ним расстаться.

- Вообще-то ты правила знаешь. 80 новьё, а подержанная 50. Но это точно новьё, – Веня упал духом.

- У меня только пятьдесят, - упавшим голосом сказал он.

- Ну, чувак, это не разговор, - волосатый убрал диск в конверт и спрятал в пакет. – Ладно, давай за 70.

- У меня только 50, - еле слышно промямлил Веня и собрался уходить.

- Эх, чувачок, считай, что тебе крупно повезло. Если бы мне бабки не были срочно нужны, никогда бы не отдал. Давай свой полтос. Считай, что купил за полцены, везунчик. – Вениному счастью не было предела! Они быстро обменялись деньгами и пакетом. Ура! В первый раз в жизни Веня держал в руках совершенно новый настоящий крутой диск! Да еще и Леннона!

- Атас! Менты! – его розовые мысли прервал чей-то истошный крик. Все, кто был на пятачке, кинулись в разные стороны!

- Беги отсюда! – крикнул ему волосатый, - чуть что, ты меня не знаешь! – и рванул в кусты. Со стороны театра в его сторону бежали несколько милиционеров и пяток дружинников с красными повязками на рукавах. Они были так же молоды и азартны в своей охоте, как и Веня в своем, возможно, недолгом счастье. Правда, бегали они, кажется, побыстрее его. Что? Отдать диск? Вот черта с два! Веня прижал заветный пакет к груди и так рванул в сторону дома так, что ветер засвистел у него в ушах. Он не помнил, как добежал, ни разу не оглянувшись назад, до дома, а бежать было не меньше пары километров! Залетев домой, весь мокрый, с выпученными от ужаса глазами, он быстро закрыл дверь на засов, сунул пакет с пластинкой на самый верх шкафа, завалил ее всяким барахлом, и прильнул лицом к окну. Никого. Значит, оторвался. Ура! И сам цел, и диск цел! А, не дай Бог, прихватили бы его на сходняке, да еще и с диском! Фарцовка! Это ж моментально пинком из комитета комсомола! Господи, какой ужас! И не только из комитета, а вообще из комсомола! Да и из института, похоже, тоже! А потом написали бы еще и матери на работу! Тут он уже покрылся холодным потом. И ее бы уволили. Точно… Господи, взмолился он! Прости меня, грешного! Больше я туда ни ногой, ни мыслями! Честное комсомольское! Ладно, а теперь пора послушать заветный диск. Сердце выскакивало из его груди, когда он вынул блестящий кусок пластмассы из глянцевого и так приятно пахнущего типографской краской конверта. Почти трясущимися руками он с чрезвычайной аккуратностью торжественно возложил ее на старенький виниловый проигрыватель. Пластинка загадочно заскрипела в предвкушении нечеловеческой музыки великого музыканта! Еще миг, и … внезапно из динамика раздались совсем неожиданные звуки русских народных инструментов. Странно, неужели Джон решил сочинить вступление с использованием русского фольклора? Это просто сенсация! Веня уже представил себе, какой оглушительный взрыв это вызовет в студенческих мозгах, когда в этот момент почему-то раздался голос, совсем не похожий на Леннона. Господи! Это ж…так то ж…Людмила Зыкина! Точно. А…как это может быть? Они что, записали диск вдвоем? Я, вообще-то ожидал услышать хотя бы Йоко Оно. Не может быть! Он аккуратно переставил иглу на вторую песню. Опять Зыкина! На третью, пятую, вторую сторону!!!...Только теперь он понял, как жестоко его накололи! В ярости он готов был разбить эту чертову пластинку, а лохматого хмыря сделать лысым, выдернув у него все его жидкие мерзкие волосья! Срочно бежать искать волосатого! Да где его сейчас найдешь? Полтинник! Две недели омерзительного общения с гнилыми овощами и грязью просто пошли коту под хвост! Ярости его не было конца! А риск? Ведь, если бы его поймали, его жизнь могла бы очень круто измениться! Или, проще сказать, закончиться! Он упал лицом на подушку и в бессилии разрыдался…

 Да, удар был действительно гораздо ниже пояса. Этот случай он запомнил на всю жизнь. После этого он не единожды посещал сходняк, но «волосатого» больше не встречал ни разу. Видимо, залетный…сволочь.

 Этот неприятнейший инцидент научил Вениамина быть осторожным, не верить людям сходу, а к деньгам относиться крайне серьезно и рачительно. Политех остался за спиной. Вениамина (конечно, не без помощи мамы) распределили, конечно же, не в калмыцкие степи и не в зону вечной мерзлоты. Распределился он очень даже удачно: в местный мясокомбинат, помощником технолога. Однако, затею с дискотекой не бросил. Наоборот. Он быстро понял, что на этом можно зарабатывать неплохие деньги. И, заключив договор с одним из центральных кафе в центре города, он привнёс в серую алкогольную вязкость этого унылого заведения своеобразный шарм, превратив его из рядового в престижное. То есть, сначала там проводилась дискотека, где на столах уже позвякивали бокалы с шампанским, портвейном и водкой, а уж потом просветленные посетители начинали вовсю отплясывать под музыку местного вокально-инструментального ансамбля. Так что, популярность этой некогда богадельни быстро поднялась на необычайный уровень, а в карманах организаторов звонко и весело зазвенела копеечка. А то и рупь. На работе Веню ценили. Главное – иметь вес, авторитет. А что для этого нужно? Знать свое дело? Нет, не угадали. Главное – делать вид, что ты специалист и дока, а еще важнее – иметь неприступный, важный и озабоченный вид. Но все это могло лопнуть в одно мгновение, и Веня это понимал. Срочно нужно проникнуть в завком, профком, партком комбината. Только это могло избавить его от нудного изучения процесса производства колбас и прочих копченостей и вяленостей. Он активно выступал на всех собраниях, гнул линию партии, как мог, лез из уже нового, но все еще кожаного пиджака, критиковал того, кого надо и хвалил тех, от кого что-то могло зависеть. Вода камень точит. Наконец-то его заметили в краевом партийном комитете, и он со временем смог-таки возглавить партийную организацию комбината. Должность эта, как вы понимаете, была освобожденная, то есть, освобожденная от любой другой нелюбимой работы сотрудника мясокомбината, так, что, руки Вени были развязаны, зарплата была более, чем приличная, и можно было спокойно вздохнуть и подумать о личной жизни. А думать было о чем. Он давно уже положил глаз на скромную девушку Любу из цеха готовой продукции. Она была на пару лет моложе Вениамина, вид имела скромный, практически деревенский. У такой и запросы-то будут скромными, - думал Веня. Будет она покладистая, добрая, любящая мать и жена. Тут он был очень похож на крота из небезызвестной сказки про Дюймовочку Через отдел кадров он разузнал всю ее подноготную, и почти угадал. Родилась она в бедной семье. Отец их бросил, живет она с матерью в маленькой однокомнатной квартирке неподалеку от комбината. Мать часто болела, и единственным кормильцев в семье была Люба. Веня неоднократно представлял себе, каким он станет для них благодетелем. Купит кооперативную квартиру, будет обеспечивать их всем необходимым, а они будут молиться на него, как на Бога! Народим детишек, отдадим их в лучшую школу, институт. Может, и в Москву! Конечно, в Москву! Эх, пора жениться! А что, денежки у него водятся. Несмотря на то, что дискотечный бизнес пришлось перепрофилировать на своего помощника, дело, все равно принадлежало ему и он, как хозяин, получал свою львиную долю. Сказано – сделано! Свадьба прошла широко и богато. Молодые переселились в купленную Веней корпоративную просторную двушку. Жизнь приобрела новые краски. Когда родился сын Артем, жена окончательно ушла с работы и стала профессиональной домохозяйкой. А что? Очень удобно и всех очень даже устраивает. Веня трудился на работе, жена заботилась о сыне и варила обалденно вкусные обеды Веня только и ждал, когда вернется домой, так вкусно готовила Люба – язык проглотишь! Повар от Бога. Вот только пузо начало расти. Да ладно, какие наши годы! Сброшу еще, успею.

 Между тем, на голову свалились злосчастные 90-е. Долго рассказывать о рейдерских захватах, перестрелках и дележе имущества власть имущими и оружие имущими нет смысла. Все это было. К тому времени Вениамин приобрел не только должный живой вес, но и политическую упитанность, в результате чего мясокомбинат и разорившийся соседний молокозавод стали практически его собственностью. Понятное дело, пришлось кое с кем поделиться, зато оба предприятия были куплены за копейки. Обеспечив себя непробиваемой «крышей», Венечка развернулся не на шутку. Перекрыв кислород своим конкурентам, мясомолочная продукция заполонила сначала весь город, потом край, а потом стала успешно продаваться и по всей стране. Денег у Венечки стало так много, что их попросту некуда было ни складировать, ни тратить. Пришлось построить себе сначала приличный дом на берегу водохранилища, а со временем, и целый замок. Сын учился в престижном университете Лондона, жена ходила в мехах и была похожа на раздутую от важности и изысков, столбовую дворянку. Что еще нужно в этой, и без того короткой жизни? Ах, вот, чуть не забыл. В замке, кроме десятков комнат и залов был построен отдельно лежащий полноценный бассейн и…? Догадались? Конечно же, баскетбольная площадка, где Веня оттягивался, в глубоком одиночестве, швыряя мяч в кольцо, потея от жары и удовольствия. Сбылась места идиота. Все сбылось. И богатство, и благополучие, и размеренная жизнь, и дом – полная чаша. Вот только жена почему-то стала сварливой, зловредной и жадной. Куда подевалась ее деревенская скромность, красота, русые волосы и тонкая талия? Эх... Веня тяжело вздыхал, но жене не изменял. Да и кому он нужен, такой…ну, в общем, упитанный и…ну, не совсем красавец, что ли? Покупать любовь за деньги? Противна была сама мысль об этом. Да и как можно спать с нелюбимым человеком? А она? То есть та, купленная? Она же тоже должна делать вид, что его любит? Нет, это полный бред. И удовольствия, наверное, никакого. Еще и деньги платить за это? Да ни в жисть! Здоровье было для Вени на первом месте. Тут уж он не жалел ни денег, ни сил. Еще со студенческих времен другом их семьи был весьма уважаемый врач – Михаил Иосифович, известный в городе терапевт, не раз выручавший их семью в период обострения различных заболеваний и вирусов. Так вот, когда Михаил ушел на заслуженный отдых, а жить хотелось почему-то еще пуще прежнего, то пенсия, разумеется, не смогла обеспечить ему и его многочисленной семье безбедную старость. А Веня мог. Почему бы и нет? Михаил всегда под боком, чуть что – поможет и советом, и делом. И стал почтенный Михаил Иосифович их семейным врачом. И Михаилу хорошо, и Вене. Очень внушительная прибавка к пенсии была как нельзя, кстати. Да вот только это в сказках бывает почти все идеально. А в сказки Веня не верил, поэтому и боялся любых неожиданностей. Охрана у него была, как у Рокфеллера (если она у того вообще была). Повсюду его сопровождали десяток вооруженных крепких парней. Ездил он исключительно в бронированной машине, выдерживающей даже автоматный патрон. Но беда пришла, откуда не ждали. Сначала заболела мама. Конечно, ей уже было далеко за 80, но чувствовала она себя всегда легкой и молодой. А тут слегла. Инфаркт. Отказала половина туловища. Ну, и мозга, конечно. Что только не делал Веня! Он призвал практически всех возможных медицинских светил, но все было напрасно. Они только разводили руками и призывали молить Бога о ее здоровье. Но Бог в этот раз решил, что мама достаточно пожила на этом свете и прибрал ее к себе на небеса. Для Вени это был сильнейший шок. Он не находил себе места, жена суетилась с валерьянкой и пустырником. Не знаю, может, они и помогают, а может, нужно было просто хряпнуть стакан водки и поплакать у нее на могиле, да только Веня был принципиально непьющим и некурящим. Полгода он ходил чернее тучи, и, если бы не работа, неизвестно, каким боком вышел бы его траур. Время, конечно же, лечит, но рубцы на сердце остаются навсегда. И вот, печаль и скорбь по утрате немного улеглась, жизнь снова вошла в свой ритм. Веня снова взял в руки баскетбольный мяч, подолгу плавал в бассейне, снова стал летать с женой на отдых. То на Мальдивы, то в любимый Израиль, на мертвое море.

 Одно плохо. Характер у Вени изменился настолько, что даже близкие боялись с ним общаться. Стал Веня жутким скрягой, занудой и пугался любого прыща. По поводу и без повода начинал панику, закрывался в кабинете и, можно было только догадываться, что он там делал и о чем думал. На работе придирался ко всем и всему. Даже те люди, которые работали с ним практически всю жизнь, попали в немилость и вынуждены были искать другое доходное место. Короче, стал невыносим. Глубокие морщины постоянной озабоченности сменили на его лице самодовольную улыбку. Он панически боялся кризисов, дефолтов и прочих мировых, и местных финансовых и политических сюрпризов. Стать нищим стало для него навязчивым кошмаром. Он экономил на всем. Даже на еде. Жена рыдала, прося деньги на новые наряды и женские безделушки, но он и слышать об этом не хотел. Приходилось носить «обноски» прошлого сезона. А куда деваться? Стыдно, конечно, перед подругами, но жить-то как-то надо. Была уволены добрая половина прислуги, так что, оставшиеся выполняли двойные, а то и тройные функции. На самом деле, дела его шли не так уж плохо, и жаловаться было не на что, однако, краеугольным словом для него стало: а вдруг? И это было определяющим в его теперешней жизни. Наверное, нет ничего странного, что жизнь его и Любы сильно расстроилась как в плане общении, так и в плане здоровья. Даже розы на его огромной территории перестали цвести, как символ холода в огромном замке, где когда-то царило счастье и роскошь. Наверное, это было закономерным, когда внезапно заболела Люба. Диагноз оказался страшным и, в наше время, наверное, даже не совсем удивительным. Рак. Веню как током шибануло. Вдруг, он понял, как же дорога была для него жена. Он вспомнил все. И их знакомство, и его неуклюже ухаживание, и их веселую жизнь в кооперативной «двушке» на краю города, и веселые встречи с друзьями на дачах, и рождение Артема. Все это пролетело у него перед глазами, как вихрь. И только сейчас он вдруг понял, чего может лишиться. Снова консилиум врачей, снова их безмолвная загадочность и озабоченность. Он отправил Любу в Израиль, в одну из лучших клиник. Сам поехать не смог (или не захотел?). Поскольку о доверии к кому-либо речи и быть не могло, на работе Веня все контролировал лично. Нет, оставить бизнес на помощников значило загубить его на корню. Никому доверять нельзя, - твердил про себя Веня, и, пытаясь контролировать все процессы, изводил себя и людей. Как говорится, нельзя объять необъятное. А поскольку, все и всех накрывающий контроль шел только во вред, дела концерна начали идти под откос. К тому же заели конкуренты со своим нескончаемым демпингом и некачественной, но дешевой продукцией. Народ в стране нищал, и, как результат, уже не обращал внимание, как прежде, на качество товара. Больше интересовала цена и красочная упаковка. Производить такую продукцию Вене, тем не менее, не позволяла совесть, так что, сторонников здоровой, но дорогой пищи, становилось все меньше.

 А Любе, тем временем, становилось все хуже и хуже. За эти дни в клинике она передумала обо всем. И о них с Веней, и об Артеме и, самое страшное, о том, что будет, если ее не станет на свете. В этот момент сердце ее сжималось в кулачок и начинало быстро-быстро выстукивать, как ей казалось, свою последнюю мелодию. Больше похожую на агонию. Мелодия-агония. Смешно, да? Потом, внезапно, оно просто переставало стучать, и Люба с удивлением и ужасом прислушивалась к нему: стучит? Вот, вроде, стукнуло. Раз. Два. Три. Слава Богу, вроде, пошло. Как старые ржавые часы. Тряхнешь – и пойдут. А если посильнее, то могут и остановиться насовсем? Она горько усмехалась. Как это ни странно несмотря на то, что в последние годы они с Веней практически не общались так тесно, как раньше, ей ужасно его не хватало! Она так хотела взять его теплую большую руку, посмотреть в глаза, вновь увидеть, как он улыбается и говорит: все будет хорошо. Все будет хорошо, родная. Как…как же мне тебя не хватает! Кажется, вот, если бы он появился здесь, сейчас, я сразу стала бы здоровой, все болезни вмиг улетучились бы, растаяли от моей любви и нежности к нему… Она автоматически пыталась нащупать руку Вени, но поймала только пустоту. Ее рука еще несколько раз поискала в воздухе руку Венечки, и в бессилии упала на белую холодную простыню… Любы не стало.

 Знал бы Веня, что, если бы он был рядом с женой, то, возможно, все повернулось бы иначе? Ведь так же бывает, что любовь и внимание родного человека спасает его в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях? Но он не знал. И никогда уже не узнает, о чем мечтала Люба в последние минуты своей жизни. А если бы узнал? Как бы он смог жить дальше с этим неподъемным грузом своей непоправимой вины? Но Веня узнал о смерти Любы только из телефонного звонка из клиники. Он и сам пока не мог понять, как ему реагировать на это страшное известие. Общались они в последнее время мало, про секс уже давно забыли. Что их связывало? Сын? Так это уже давно оторванный ломоть. Уверен, он и на похороны-то не приедет, опять что-нибудь придумает, типа они с друзьями где-нибудь на очередной модной тусовке в какой-нибудь экзотической стране. А что он? Он давно уже один, со своими делами и бизнесом, в безостановочной круговерти выковывания капитала. Трудно даже вспомнить, когда он в последний раз отдыхал. Кстати, точно. Нужно слетать куда-нибудь развеяться. Вот пройдут похороны, и тогда…

 Прошло немого времени. Ничего не менялось. Как и предполагалось, Артем так и не приехал на похороны, сославшись на срочные дела. Да ну его к черту! Воспитали на свою голову. Вот так помрешь, а он, если и приедет, то только на оформление наследства. А как же! Деньги мы любим! Шиш ему! Оставлю вот его вообще без денег, пусть зарабатывает, как может. Образование у него есть, голова на плечах, наверное, тоже. Женился, вроде удачно, по любви, внучка мне родили, Антошку, которого я вижу пару раз в году. Ну, куда это годится? Мальчишке скоро пять, а он деда почти не видел! Оставлю вот деньги какому-нибудь дому престарелых. Или детскому дому. Хотя…Ни фига они до них не дойдут. Местные чиновники все равно их про…фукают на свои нужды. Нет. Никому и ничего не оставлю!

 С этими мыслями он вновь принялся за работу, удвоив рвение. А что ему еще делать? Дома его никто не ждет. Поехал перекусить в ресторан и домой. Спать. Он остался один. Совсем один, наедине с самим собой. Друзей у него практически почти и не было, а новых заводить ему претило. Уж если не можешь ужиться с людьми, значит, и со своим одиночеством не сможешь справиться. Между тем, не прошло и трех месяцев, как Веня ощутил жуткую усталость и, периодически, учащенное сердцебиение. Да и голова стала побаливать как-то необычно. И подолгу. Ну, есть же у нас Михаил! Пусть поработает. Веня позвонил Иосифовичу и попросил приехать. Личный водитель через час привез доктора по адресу. Да, сдал Миша, сдал, - подумал Веня, взглянув на старого друга. Конечно, возраст. Уже за 70. Но ничего, держится еще курилка.

- Миша, посмотри, пожалуйста. Что со мной в последнее время не так. Голова, понимаешь, и сердце.

 Михаил внимательно осмотрел Вениамина, долго щупал пульс, мерил давление, заглядывал в глаза, горло, уши, нос, и, наконец, произнес:

- Устал ты, Венечка. Отдохнуть тебе надо. Иначе загонишь ты себя вместе со своим сердцем. Пока у тебя все нормально, но в любой момент все может поменяться. И не в лучшую сторону.

- Куда посоветуешь?

- Думаю, куда-нибудь в Европу, на хороший курорт, где тебя и подлечат, и подремонтируют. А там выбирай сам, где тебе больше нравится.

 - Ну, хорошо, уговорил. Съезжу, отдохну. Давно об это думал, да все как-то не досуг. Работа, проклятая, засосала совсем.

- Так оставь за себя какого-нибудь толкового сотрудника. Неужто у тебя таких нет? Ведь должен же ты кому-нибудь доверять?

- Эх, Мишаня! Нельзя сейчас доверять никому! Продадут ни за понюх табака. Продадут, и не поморщатся.

- Ну, ведь кто-то же руководит вместе с тобой компанией? Не сам же ты за все хватаешься? Так ведь не бывает!

- Бывает, бывает, - пробурчал Венечка. – К несчастью, бывает. Хотя…На сколько, говоришь, нужно отлучиться? На три недели минимум? Ладно, найду я человечка. В конце концов, сейчас связь работает везде.

 На следующий день Веня вызвал к себе своего заместителя, Павла Родионовича. Павел Родионович был еще вполне себе молодым человеком, лет около 50-ти, с хитрой любезной улыбкой, голубыми немного навыкат глазами и уже поредевшими русыми волосиками. Вообще-то, мужик он деятельный, шустрый, да и косяков, вроде, за ним не числится. Доверять ВСЕ, конечно же, нельзя. Но в принципе, пусть себе поруководит компанией месячишко. А я посмотрю, как у него это получится. И проконтролирую. Веня вкратце изложил ему свои мысли. Тот внимательнейшим образом, глядя прямо в рот начальнику, все выслушал, долго кивал, а затем, поблагодарив за доверие, спросил, не может ли он предложить Вениамину Александровичу очень, как ему кажется, подходящее место для лечения? Его друг в прошлом году там был, так его буквально поставили на ноги после операции на поджелудочной. Лечат все! Великолепные квалифицированные врачи, прекрасный европейский сервис, а какие виды! Альпы! Одни только прогулки на свежем горном воздухе поднимут на ноги и покойника! – Он запнулся, поняв, что ляпнул лишнего. Неужто перебрал? Нет, Веня мечтательно смотрел куда-то в сторону, видимо, представляя все это великолепие.

- Ладно, уговорил. Закажи мне на завтра билет, - Павел с готовностью быстро записал что-то в ежедневнике, с которым никогда не расставался, и ретировался выполнять задание босса.

 На следующий день самолет плавно приземлился на благословенной швейцарской земле. Выйдя из лайнера, Веня получил невероятный удар свежего альпийского воздуха, от которого даже закружилась голова. Почему мы раньше не летали сюда на отдых? Образ Любы промелькнул мутным пятном в его сознании и тут же развеялся в захватывающем альпийском пейзаже. Клиника оказалась действительно весьма солидной. По крайней мере, внешне. Все в ней сверкало идеальной чистотой и безупречным сервисом. Внимание персонала было настолько деликатным, что порой даже раздражало своей навязчивостью. После короткого отдыха его пригласили к лечащему врачу. Им оказался земляк, Пулькин Борис Моисеевич.

- Вы русский? – удивился Веня.

- Да, любезный, конечно, русский. Наши специалисты очень ценятся за границей. Как говорится, сбежавшие умы, - заулыбалась маска Бориса Моисеевича.

«Отчего все евреи называют себя русскими при общении с русскими и категорически открещиваются от этого в присутствии своих соотечественников?» - Веня усмехнулся.

- Вас что-то смущает? – как можно деликатнее спросил Борис Моисеевич

- Нет, просто не хотелось бы, чтобы вы были последним светлым умом, перекочевавшем за бугор в поисках длинного доллара.

- А вы шутник. Надеюсь, что нет. Европе всегда будут нужны грамотные специалисты, - голос Моисеича стал менее дружелюбен.

- Простите, я вовсе не хотел вас обидеть и, надеюсь, и мы с вами найдем общий язык.

- Я тоже в этом не сомневаюсь.

 - Неприятный тип, - подумал Веня. – Скользкий какой-то и закрытый. Да, все они одним миром мазаны! Дай Бог, чтобы лечить умел. Ну, в крайнем случае, я же могу его поменять? Так что, волноваться, думаю, не о чем. Ох, и не нравятся мне его белесые ресницы под рыжими кудрями бровей. Сколько ж ему лет? Наверное, не больше 45-ти. Рыхлый. Явно, не лыжник. Так и я тоже не великий спортсмен. Любопытно, а баскетбольная площадка здесь есть?

 Борис Моисеевич провел первый осмотр своего пациента, назначил необходимые анализы, и отпустил с Богом, обещав встретиться через пару дней по готовности результатов анализов. Эти два дня, наверное, были одними из самых счастливых в жизни Венечки. Он взбирался на подъемниках высоко в горы, ездил к прекрасным голубым озерам, долго и с огромным удовольствием совершал пешие прогулки по местам с такими пейзажами, что жить захотелось, как никогда! Он почти забыл про работу и полностью отдавался впитыванию прекрасного в свою душу и тело. И зачем человеку вообще нужно лечение, когда его моментально лечит вся эта красота и прекрасный горный звенящий воздух? Он практически забыл, зачем сюда прилетел. Какое такое лечение? Лечение чего? Я абсолютно здоров и чувствую себя так, как никогда не чувствовал в жизни! Эх, жизнь все-таки, хороша!

 Через два дня его активный отдых был прерван медицинской сестрой с какой-то нереальной фигурой, которая пригласила его в кабинет врача. Веня открыл дверь в кабинет Бориса Моисеевича в прекрасном расположении духа.

- Аааа, старый знакомый! Прошу, прошу, присаживайтесь, голубчик! – доктор источал приторную любезность, которая, как едкий дым, повисла в воздухе, отравляя настроение пациента. Быстрее бы закончилось наше неприятное рандеву, - подумал Веня – Ладно, потерплю немного этого «землячка».

- Как себя чувствуете?

- Прекрасно. Как никогда, прекрасно, - Веня сиял здоровым румянцем.

- Чудненько, чудненько, - доктор погрузился в чтение каких-то бумаг. Наверное, результаты анализов пришли.

- Ну, что ж, - Борис Моисеевич снял дорогие роговые очки. – Вы только не пугайтесь, но я вынужден вас огорчить. – Лицо Вени вытянулось в недоумении. – Видите ли, - холодные нотки уже явно проявлялись в тоне доктора, - видите ли… - он снова замялся.

- Да говорите уже, черт возьми! Что вы кота за хвост тянете? – не выдержал Веня.

- Вы только не волнуйтесь. – Борис Моисеевич явно либо издевался, либо смаковал свое преимущество доктора перед больным, за что очень хотелось врезать ему в морду. – Короче, у вас неутешительный диагноз.

- Кккакой такой диагноз?

- Ну, я, конечно, могу вам его озвучить на латыни, но, не думаю, что вам это о чем-то скажет.

- Так скажите по-русски! Вы же утверждали намедни, что вы русский человек?  Так извольте выражаться по-русски! Пока я сам не взял инициативу в его изложении и своем понимании! – Веня был в ярости.

- Хорошо. Как скажете. Я официально заявляю, что жить вам, любезнейший Вениамин Александрович, осталось, от силы месяца три. Не больше. – Воцарилась гробовая тишина. Перед глазами Венечки все поплыло, и он чуть не упал со стула. Борис Моисеевич успел подхватить его под мышки. – Сестра! – в кабинет вбежала фигуровая сестричка. Вместе они кое-как привели Веню в чувство.

— Вот видите, батенька, - резюмировал доктор. – Я вам и говорю, что не всегда человек, который, казалось бы, прекрасно себя чувствует, является здоровым.

— Значит…значит я не дообследованный, – горько пошутил Вениамин.

- Понимайте, как хотите, - жестко резюмировал доктор и, отвернувшись, занялся своими делами.

- Так что же мне теперь делать? А, любезный? Я, вроде как, лечиться приехал, а вы меня хороните. – в этот миг Вене показалось, что он постарел нет на 20.

- Что поделать, что поделать? Наука еще не научилась лечить подобные болезни.

- Ну, может, не в Швейцарии, так где-нибудь в другой стране? – с надеждой молил Веня.

- К сожалению, нет, - отрезал инквизитор.

- Понятно, - упавшим голосом произнес Веня и встал со стула. – И что прикажете мне делать сейчас?

- Ну, походите на общеоздоровительные процедуры, отдохнете, полюбуетесь местными пейзажами. У нас, кстати, великолепная кухня, если вы заметили.

- Да после вашего диагнозы только и ждать, что аппетита. Ладно, пока, землячок, - Веня вышел из кабинета.

 Придя в номер, он плюхнулся на кровать и тупо уставился в белый, как саван, потолок. Мысли роились в его голове, как в пчелином улье. Он не мог ухватить ни одной из них, и от этого голова кружилась, его подташнивало. Наконец, он закрыл глаза и пытался подумать о своем будущем. Но мысли совсем не шли в голову. Ни одной! Сколько продолжалось это мучение, он не помнил. Очнулся только тогда, когда уже начало темнеть. С трудом он заставил себя встать, умыл лицо. Три месяца… Неужели это ему не приснилось? Эти мерзкие белесые ресница под рыжими бровями? Этот холодный взгляд серых колючих глаз. Нет, к сожалению, это правда. Реальность, данная нам в ощущениях, как поговаривал Карл Маркс. Ощущения. А какие они у меня? А никаких. Какие были, такие и остались. Только вот на душе мерзко. Липко. Как будто бы туда кто-то капитально …нагадил. И не смыл. И поговорить не с кем. Люба. Только с тобой. И только на огромном расстоянии. Но ничего, скоро оно сократится, и мы встретимся в твоей обители. Надеюсь, ты мне покажешь, как живешь, расскажешь, что, да как. И какой смысл тянуть еще эти 3 месяца, если все и так предопределено? Он вспомнил про работу и ему стало смешно. Господи! И к чему все эти смехотворные поползновения? Тупое зарабатывание денег… Кому они ТАМ нужны? Ни-ко-му! А значит, и смысл в жизни меняется в корне! Так. Об этом стоит подумать отдельно. На трезвую голову. Ха! Как будто бы, я хоть когда-то был пьяным! Вот интересно. Ведь люди пьют. Ну, в общем, выпивают. И многие. Да, почти все. И ведь им всем это очень даже нравится. Я всегда пропагандировал здоровый образ жизни, и что? Помереть здоровеньким в 60 лет? А ведь пьющие живут и по 100! И ничего. То есть, выходит, что они получают свое удовольствие и еще живут долго. Двойной бонус. А у меня никакого нет. Значит, нужно хотя бы попробовать, что это за кайф в спиртном. Какая теперь разница? Хуже уже точно не станет. Веня быстро оделся и спустился в бар. Народу там было довольно много. Все о чем-то разгоряченно беседовали, громко смеялись и много выпивали. Вот это жизнь! Вот это и есть полноценная жизнь! Сердце съежилось от жалости к себе. Ладно, будь, что будет! Веня сел за свободный столик. Полутемень бара придавала ему какой-то загадочный и даже заманчивый облик. Какая-то романтика сквозила в атмосфере. К нему подошел официант.

- Что желаете выпить?

Веня оглянулся вокруг. За соседним столике сидела большая шумная компанию. По виду и языку, немцы.

- А что пьет вот тот полный лысый господин с красным и довольным лицом? – официант улыбнулся. – Коктейль. Называется Long Ireland. Правда, должен предупредить, что он достаточно крепкий.

— Вот и отлично! Это как раз то, что мне нужно. Очень хочется побыстрее приобрести его состояние, – официант дружелюбно рассмеялся удачной шутке.  – Один момент!

 Через минуту Веня с осторожностью отглотнул из соломинки рубиновой жидкости. Ого! Да это вкусно! И даже очень. Он повторил глоток и тут в его голову залетел какой-то смешной озорной чертенок. Мир перевернулся и вдруг раскрасил его в какие-то неимоверные яркие краски. Раньше он таких никогда не видел! Только что он видел мрачный полутемный склеп, а сейчас – весело гудящий улей со счастливыми людьми! Все они были веселы, доброжелательно улыбались и громко шутили. Они были абсолютно счастливы! Он ощутил себя их частью и понял, что так же счастлив, как и они! Ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить по душам, вылить свое…нет, не горе. Историю. Почувствовать сочувствие и поддержку! В этот момент в бар зашла женщина. Одета она была идеально. В лаконичное черное вечернее платье без особых изысков, но оно так удачно подчеркивало ее безукоризненную фигуру, что у Вени перехватило дыхание. Густые каштановые волосы были убраны наверх, обнажая гибкие линии нежной шеи. И вообще, весь ее облик был настолько красив, гармоничен, и, в то же время, прост до гениальности, что Веня не мог оторвать от нее взгляд. Неужели она одна? Ох, как же не хотелось, чтобы вслед за ней вошел какой-нибудь ее спутник-супермен! Он в надежде смотрел на вход, но, к его счастью, больше в бар никто не вошел. Дама элегантно села недалеко от него, о чем-то поговорила с официантом, закинула ногу за ногу… Ого! Какие ножки! Обалдеть. Господи, ну нельзя же так бесцеремонно рассматривать женщину! Не дай Бог, подумает, что я какой-нибудь маньяк. Он с трудом отвел глаза в сторону, но не смог сдержаться и секунды. Снова его восхищенный взгляд был прикован только к ней. Никого вокруг уже не существовало. Только ОНА! Внезапно она взглянула на него. Да, прямо на него! Веня быстро отвел глаза, в животе похолодело. Странное чувство. Раньше он такого никогда не испытывал. Сердце забилось так, что он автоматически прикрыл его рукой. Он снова перевел взгляд на нее. Господи, она поднялась и идет…прямо к нему! Что делать? Он сразу вспотел, вынул платок и промокнул лоб.

- Простите, как вы себя чувствуете? Мне показалось, что вам нехорошо, – девушка говорила по-русски. Ее зеленые глаза обеспокоенно смотрели на Венечку.

- Я?... Нет, все в порядке, - промямлил Веня, все больше обливаясь потом и, из-за этого смущаясь еще больше.

- Вам точно не нужна помощь? Вы такой бледный. И схватились за сердце… Я подумала, что вам нехорошо. Простите, что нарушила ваше уединение, - она хотела было ретироваться к своему столику. Нет, это нельзя было допустить ни в коем случае!

- Нет, что вы! – чуть не закричал Веня умоляюще. – Я бесконечно благодарен вам… Может, присядете? Вы вовсе не помешаете мне. Наоборот, мне ужасно претит мое одиночество, а вы можете украсить его своим присутствием. – Ого! Веня и слов-то таких никогда не знал, а тут такая триада! Откуда чего берется?

- Ну, хорошо. Так и быть, прослежу, чтобы вовремя прийти на помощь, - очаровательная улыбка незнакомки окончательно пригвоздила Веню к стулу.

- Будьте так любезны, - Веня галантно отодвинул ее стул, усаживая прекрасную незнакомку напротив себя.  – Меня зовут Вениамин. Вениамин Александрович. Нет, конечно же, просто Веня!

- А меня Анна.

- Очень приятно.

- Мне тоже, – в этот момент официант принес Анне бокал с шампанским.

- Вам нравится шампанское? -дурацкий вопрос. Но говорить-то о чем-тот надо. По крайней мере, нужно как-то начать знакомство.

- Да я люблю хороший французский брют, - она пригубила из бокала. – А вы? Это похоже на Long Ireland.

- Точно. Хороший коктейль. Вы не поверите, но я раньше никогда его не пробовал.

- Что же вы предпочитаете? Коньяк, виски? Или водку? – Анна весело рассмеялась. Боже, у нее божественный смех.

- Что вы! Я вообще не пью! – невероятные бровки брови Анны приподнялись в удивлении.

- Как? Совсем?

- Именно. Совсем. Вы не поверите, но последний свой стакан портвейна я выпил на школьном выпускном вечере.

- Удивительно! Но отчего же вы решили…как бы это правильно выразиться…развязать, что ли? Дайте я догадаюсь. Вы были больны, но в этой клинике вас подлечили, и теперь вы совершенно здоровы и решили таким образом отметить свое выздоровление? – Улыбка сошла с лица Вени. – Я не угадала? Да, и к тому же, кажется вас чем-то обидела? Ну, простите мою глупость. Я не со зла.

- Что вы, что вы! Я ничуть не обиделся. А ведь в ваших словах есть толика правды. Только, как это ни прискорбно, все как раз, наоборот.

- Как это? – искренне заинтересовалась Анна.

- Откровенно говоря, это не совсем приятная история. Я бы даже сказал, совсем неприятная. Не уверен, что она вам понравится.

- Что вы, мне очень интересно! Говорите, я вся внимание! – вид Анны был такой естественный и милый, что Вене показалось, что в этот момент она – самый близкий ему человек во всем свете! И он начал свой печальный рассказ.

 Он долго говорил. Говорил обо всем. О себе, о жене и сыне, о своей болезни без названия. Говорил, говорил, уставившись глазами в стол. Когда он поднял свои полные печали глаза, то его изумило то, что Анна сидела и…горько плакала. Слезы катились по ее щекам. Неужели…? Неужели его рассказ так тронул эту женщину? Она…она просто святая!

- Вы растрогали меня до слез, - Анна промокнула слезы изящным платком. – Но вы не должны…слышите, вы ни в коем случае не должны сдаваться! Вам нужно бороться со своим недугом, ведь вы еще так молоды! – Веня слушал ее, открыв рот, так горячо и убедительно говорила Анна, пристально и сочувственно глядя ему прямо в глаза. – Вы…вы такой симпатичный молодой человек! Вам нужно жить, жить полной жизнью, отбросив все свои болячки! Забудьте о них! Давайте завтра спустимся с горы на лыжах? Ну же, соглашайтесь!

  Веня смутился. – Видите ли, я не умею кататься на лыжах. Не было времени как-то…

- Что вы, этот так просто! Я вас научу! А еще мы наймем вам лучшего тренера! Я их тут знаю почти всех! Согласны?

- Я согласен, - Веня почувствовал себе маленьким мальчиком, которого мама уговаривает покататься на карусели после очередной «пятерки», а он почему-то по-детски капризничает.

- Вот и отлично! – Анна быстро поднялась. – Завтра в семь утра на ресепшне. В спортивной форме! – она быстро чмокнула Сергея в щеку и упорхнула.

 Что это было? И было ли это на самом деле? Веня сидел, как будто его огрели пыльным мешком по голове. Анна…какое замечательное имя. Он выкинул соломку и залпом выпил коктейль.

 На следующее утро Веня проснулся с не совсем свежей головой. Это состояние было ему явно не знакомо и мешало сосредоточиться. Однако, приняв душ, он снова почувствовал себе огурцом, представляя себе встречу с очаровательной Анной. Ни о чем другом он уже думать не мог.

 Анна уже ждала его, сидя в холле за чашкой кофе. На ней был элегантный розовый спортивный костюм, который как нельзя лучше подчеркивал ее стройную фигуру. Не было ни одного мужика, который не остановил бы на ней свой хищный взгляд.

- Кобели чертовы! – ревниво покосился на нах Веня, как будто бы Анна уже была его собственностью. А как приятно было покраснеть от удовольствия, когда никто (!), кроме него не удостоился ее внимания и даже дружеского поцелуя! Вениамин зарделся от удовольствия, и голова его закружилась.

 День пролетел так быстро и так замечательно, что они даже не успели опомниться, когда солнце быстро поспешило спрятаться за величественную снежную вершину. Чего только он не ощутил сегодня! Это и первые шаги на горных лыжах, и первые падения, и первые успехи, уверенность в себе, как в горнолыжнике и, главное, как в галантном кавалере. Он непринужденно и вовремя шутил, тактично и своевременно подхватывал разговор на любые темы, и вообще, был уверен в себе и расслаблен. Короче, парня было не узнать! Видела бы меня моя мама! Она точно упала бы в обморок от гордости за сына. Да, сегодня был его день. Это был самый счастливый день в его жизни! В конце концов, прилично устав от гор и лыж, Веня с Анной переоделись и решили вместе поужинать. Вениамин выглядел безупречно. Красивый модный пиджак, дорогие лакированные туфли… Анну облегало маленькое зеленое платье, которое так удачно подчеркивало все ее достоинства, что Веня ерзал на стуле, ловя восхищенные взгляды мужчин. Они уже давно перешли на «ты» и весело вспоминали проведенный вместе день.

- Веня, у меня такое чувство, что ты меня ревнуешь ко всем окружающим мужчинам, - Анна кокетливо пригубила бокал с шампанским. – Веня снова заерзал и, кажется, покраснел.

- У тебя взгляд, как у Отелло, - засмеялась она.

- Ну, мне просто не очень нравится, что все они плотоядно уставились на тебя.

- Не переживай, - она подалась к нему, и тихо добавила: - ты вне конкуренции. Все они не стоят и твоего мизинца. А мне, честно говоря, очень даже приятно, что здешние дамы смотрят с нескрываемым восхищением на моего спутника, - она гордо провела взглядом по окружающим.

 Веню чуть не хватил удар! Никогда в жизни не слышал он ничего подобного в свой адрес! И, ведь можно было в это и не поверить, если бы это не звучало их уст самой восхитительной на свете женщины!

- Знаешь что, ты, наверное, сочтешь меня сумасшедшей, но у меня есть идея! – Анна шаловливо подмигнула.

- Я готов к любой твоей самой сумасбродной и нереальной идее! Приказывай, моя королева!

- Скажи, а давно ты был… в кино?

 Вот те раз! Неожиданно. Да я и не помню. Дома у меня свой кинотеатр, зачем мне куда-то ходить?

- Глупенький. Ты просто забыл, что такое кинотеатр и зачем туда ходят люди.

Может быть, конечно…Веня явно стушевался. Конечно же, он с удовольствием провел бы это время, гуляя с Анной по местным красотам. Или, на худой конец, в баре… Но желание женщины – закон, и он не мог ей отказать.

- Конечно, пойдем, - согласился он. Они поднялись и двинулись в кинозал, который располагался на втором этаже отеля. Уже начался какой-то фильм. Был он, конечно же, на английском языке, что явно смутило Вениамина. Но Анна не дала ему очнуться, взяв за руку и, при помощи фонарика девушки из сервиса, они сели на последний ряд небольшого зала.

- Ты знаешь, а фильм-то на английском…, - только и успел промямлить Веня, как нежные губы Анны прервали стройность и последний разум его мыслей. Боже! Что это был за поцелуй! У Сергея закружилась голова и нега блаженства пробежала по всем его членам. Ого! Еще как неожиданно! Он уже и забыл, как пахнет женщина, но в этот момент все его нутро буквально налилось кровью и жаждало любви.

 Трудно сказать, о чем был в этот вечер фильм. Они не уловили ни единой его фразы. Благо, народу в зале были лишь единицы, и наши влюбленные, позабыв все на свете, как воришки, ласкали друг друга на грани фола, и это заводило их все больше и больше.

- Пойдем, - тихо сказала Анна, не дождавшись конца фильма. Она крепко взяла Веню за руку, и они выскользнули из зала. До номера Вени они шли абсолютно молча, боясь посмотреть друг на друга. И лишь руки их были сжаты до боли.

 Это было нечто! Ни до, ни после этого Веня не испытывал ничего подобного! Это была эйфория, полнейшее сумасшествие и …счастье! Да, именно счастье! Вот для чего нужно жить! Какая там смерть? Никакая смерть не может даже и близко подступиться к людям, испытывающим такое счастье! Она просто не сможет это сделать ни в этическом, ни в физическом смысле.

 Под утро Анна выпорхнула из постели и, к глубочайшему разочарованию Вени, убежала в свой номер, даже не попрощавшись. Хотя, она же женщина… К тому же, как мне кажется, весьма и весьма опытная. Она знает, что делает. Да и он, вроде, не подкачал. Ах, какая восхитительная и сказочная была эта ночь! Веня молча лежал, уставившись в темный потолок, и на лице его блуждала глупейшая счастливая улыбка.

 Он не заметил, как заснул. А проснувшись, вспомнил все, что с ним произошло ночью, широко улыбнулся и, как молодой олень, вскочил с кровати. Ого! Уже двенадцатый час! Ничего себе я сплю! Не беда. Спешить некуда, да и Анечка, видимо, еще видит седьмой сон. Он быстро умылся, привел себя в порядок. А я еще ничего! – подмигнул он своему отражению в зеркале и стал одеваться, весело насвистывая только что придуманную мелодию. Надо позвонить ей в номер. А вдруг я ее разбужу? Может, подождать? Нет, ждать я точно не могу. Мне не терпится ее увидеть! Прямо сейчас! Он набрал по внутреннему телефону ее номер, но в ответ услышал только длинные гудки. Странно… А, впрочем, ничего странного. Она либо спит, либо в ванной. Надо подождать. Ужасно хочется есть. А время завтрака уже прошло. Можно, конечно, спуститься позавтракать в кафе… Нет, сначала надо дозвониться Ане. Он набирал ее номер еще несколько раз, но тщетно. Он не отвечал. Я думаю, не будет ничего страшного, если я пока быстренько спущусь в кафе и перекушу. Ну, не звонить же мне ей до вечера? Так можно и с голода умереть. Уговорив себя и прислушиваясь к урчанию пустого желудка, он быстро спустился в кафе, по дороге ища глазами любимый размер. Проходя по холлу ресепшна, он вдруг увидел в самом его конце двоих, сидящих на диване спиной к нему. Одна точно была Анна, а второй… он тоже показался ему знакомым. Ба! Так ведь это ж сам Борис Моисеевич! Очень любопытно. Разве они знакомы? Хотя, почему бы и нет? Может быть, он ее лечащий врач? Но она мне ничего не говорила про то, что здесь делает и что у нее болит. Кстати, да. А я, олух, и не спросил. Джентльмен хренов. Я даже не знаю, сколько ей лет. Ну, то, что я у нее об этом не поинтересовался, наверное, хорошо. А действительно, сколько? Он вспомнил ее лицо, шею, тело… Не больше сорока. А может, и меньше. Нет, дело не в этом. Выглядит она идеально. А между тем, эти двое вели весьма оживленную беседу. Как бы их подслушать? Очень хочется. Но очень стыдно. А вдруг кто-то из них увидит его и застукает за этим неприглядным занятием? Тогда можно будет об Ане забыть. Ну с этим лысым хмырем я готов не общаться никогда в жизни. А вот потерять Анну… И все же! Он подошел поближе. Из-за дивана были видны только их затылки, так что, если кто-то из них и обернется, они его не увидят. Он аккуратно приземлился на высоком кресле за их спинами. Очень удачное место. И увидеть его можно только, встав с дивана, обойдя его и мое кресло. В крайнем случае, можно сказать, что я их не заметил. Он взял со столика газету и сделал вид, что читает. Веня так напряг слух, что барабанные перепонки аж задребезжали в ушных раковинах.

- Нет, Борис, ты не прав, — это голос моей красавицы! Ах, какой голос! – Еще очень рано. Все только начинается, а ты все время торопишь события.

- Анечка, золотце, - ах ты ж кобель плешивый! Я тебе покажу, золотце! Веня даже привстал, но тут же взял себя в руки и снова опустился в кресло. – Пойми меня правильно. Просто у меня нет другого выхода. Ты же знаешь, что у меня долги, кончается моя виза и сертификат. А через два дня я просто вынужден покинуть это райское местечко!

- Ну и лети себе на здоровье домой. Там мы все и закончим, что ты так распереживался?

- Да нет, я не об этом. Мне, все-таки кажется, что этот старый пень не совсем мне поверил. – Это кто ж такой? Старый пень… Уж не я ли? Ну-ка, ну-ка…

- Я переживаю, что переборщил с диагнозом и то, что он доживает последний квартал. Ну, не понравились мы друг другу, так бывает.

- Так что с того? Главное, что я ему уж точно понравилась, можешь в этом не сомневаться.

- Какие могут быть сомнения, дорогая? Мы с тобой знакомы уже много лет, и я успел изучить каждую родинку на твоем безукоризненном теле. Оно просто восхитительно. А уж твой талант очарования и постельная практика ... - кровь ударила Вене в голову, в висках заколотили молоты, глаза налились кровью, от праведного гнева он стал задыхаться.

- Не гони волну. Лети домой, а дальше я все устрою сама. Сначала мы разлетимся с ним по домам, но я тебе уверяю, что он и дня не сможет прожить без меня, позовет в свой замок, а там уже дело техники. Чай оно не в первый раз, – Веня похолодел. Его кидало из жары в холод, он не мог ни говорить, ни думать. Он вжался в кресло и боялся пошевелиться. Господи! За что? Какой же я идиот, что дал так дешево себя развести! Дебил! Пацан! Спасибо тебе, всевышний, что раскрыл глаза! Так значит, я никакой не больной? Ура! Эта новость на сегодняшний день самая наилучшая. Ладно, ребята, мы еще посмотрим, кто из вас попался на удочку, и чем все это закончится! В этот время заговорщики поднялись с дивана и пошли в сторону кафе. Аппетит у Вени пропал совсем. Может, это и к лучшему.

- Hello, ser! Are you all right? – над ним стоял человек из службы сервиса отеля, явно переживая за его состояние.

- Что? Да нет, все в порядке, - Веня с трудом встал с кресла. Человек улыбнулся в ответ и показал на газету в руках Вениамина. Ну, конечно. Он все время держал ее вверх тормашками! Да и пес с ним! Они рассмеялись и разошлись по сторонам.

 Вениамин буквально влетел в свой номер, плюхнулся в глубокое кресло и надолго задумался. Да, было, о чем. Нет. Вначале нужно разложить все мысли по полочкам и, главное не паниковать, дабы не наделать глупостей. Веня был тертый калач, неплохо разбирался в людях (не считая, конечно, этого случая), всегда принимал только взвешенные решения, ни в коем случае не давал своим эмоциям преобладать над разумом. Главное – это переспать с тем, что уже произошло, ничего не меняя и не предпринимая, а уже потом, утром, со свежей головой принимать решение. И оно должно быть обязательно верным! На то тебе и дана голова и время, чтобы осознать его, не пожалев после о содеянном. Итак, меня развели. Для чего? Понятное дело, ради денег. То есть, мы имеем обычную банду мошенников, специализирующихся на таких лошиных папиках, как я. И откуда они обо всем узнали? Господи! Так это ж мой разлюбезный заместитель определил меня в это гнездо! Ну точно, без него тут не обошлось. Значит, все они заодно. Прекрасно! Отличная подобралась компашка! Но у меня есть единственный и самый крупный козырь – не подавать вида, что я все знаю. А, собственно, что именно я знаю?  Да почти ничего. Но кое-что у меня все-таки, есть! Он быстро нашел нужный номер телефона.

- Анатолий Степанович? Привет, дорогой! Да, точно. Откуда ты все знаешь? Ах да, я ж забыл, в каком ведомстве ты служишь! Ну, молодец, молодец. Все в порядке. Здоровье отличное. Подремонтировался, понимаешь, пора и обратно за плуг. Слушай, у меня к тебе дело на миллион. Пробей-ка мне одного человечка. Почему только одного? Ха! Ну, ты и проницательный жук! Нет, пока одного, но, видимо, потом попрошу и об остальных. Итак, фамилия Пулькин Борис Моисеевич, мой лечащий врач. Ты же знаешь, я мало кому доверяю. Вот и хотел попросить у тебя собрать о нем всю возможную информацию. Кстати, мне показалось, что он знаком с моим заместителем, Павлом Родионовичем. Да ты его знаешь! Да. Будь любезен. Когда надо? Ну, если честно, то еще позавчера. Помню, помню. Твой любимый Камю уже ждет тебя в моем кабинете! Ок, до созвона! Спасибо, дорогой!

 Так, что сейчас? Остается только ждать. В этот момент его мысли прервал телефонный звонок.

- Привет, дорогой, - мурлыкающий голосок Анна. Ах, ну что за стерва! Но как хороша и желанна! -  Я тебя не разбудила?

- Нет, солнышко, я уже встал и хотел было звонить тебе.

- Как славно. И я только открыла глаза. Ты так приятно меня утомил ночью, что сегодня я спала, как никогда крепко. Даже и не вспомню, когда я так хорошо высыпалась. Спасибо тебе! Ты просто супер!

 Вот же ж зараза! Только проснулась… Ну, хорошо, продолжаем наш швейцарский фарс.

— Это все твоя заслуга, милая! Я буду помнить эту ночь всю свою оставшуюся жизнь.

- Ты вспоминаешь ее так, как будто бы она была последней, - голос Анны зазвучал маняще-кокетливо, да так, что Веня готов был все забыть и простить, лишь бы обладать ею снова.

- Я просто не смею на это надеяться, - подыграл Веня.

- А ты смей, смей. И обязательно надейся, - она рассмеялась. – А сейчас я приглашаю тебя выпить чашечку кофе и решить, что мы с тобой будем сегодня делать.

 Через полчаса они уже сидели в кафе. Настроение у Вениамина было просто великолепным, аппетит тоже, слава Богу, вернулся, и он уплетал свой английский завтрак с французскими круассанами за обе щеки. Анна умиленно смотрела на него, как мать смотрит на ребенка, с удовольствием пожирающего манную кашу перед школой.

- Кстати, а я ведь о тебе ничего не знаю, - Веня оторвался от пиши и вопросительно посмотрел на Анну. – Анна немного помрачнела, улыбка сошла с ее лица.

- А что бы ты хотел обо мне узнать?

- Ну, хотя бы, в каком городе ты живешь, есть ли у тебя семья, муж, работа.

 Анна театрально вздохнула. Впрочем, может, не так уж театрально, а может, даже, и вполне естественно, но теперь уже в глазах Вениамина она была обычной мошенницей, лишенной всяческого доверия.

- Живу я в Москве. Семья…была, но два года назад мы с мужем разошлись, детей не нажили, состояния тоже. Кстати, это он по доброте душевной отправил меня сюда на отдых. Он прекрасный человек, но ты же знаешь, как бывает. Встретил молодую, красивую…  И я стала не нужна. Хорошо хоть, квартиру оставил.

- Большая квартира?

- Да, таун-хаус в ближайшем Подмосковье. Три этажа, небольшой сад, машина.

- А работа?

- Работа? – странно, но Вене показалось, что Анна не была готова к этому вопросу, но быстро взяла себя в руки. – Я фрилансер. Работаю дизайнером ландшафта. Мне нравится.

- Отличная профессия. Но как же мог твой муж променять тебя на какую-то… молодую шлюху?

- Не говори так о ней. Ты ее не знаешь. Она очень достойная девушка. Сердцу же не прикажешь. Я вовсе не в обиде на них. Дай Бог им счастья. Не нужно завидовать, а тем более, препятствовать чужому счастью. Ты согласен?

 Еще бы не согласен! Вот лиса! Ангельский голос и такая же ангельская внешность. Ну, не знал бы… ведь чуть не влюбился! Почему же чуть? Я, как раз и должен всем своим видом показывать, что я влюблен, и влюблен по уши!

- Конечно, ты абсолютно права. А сейчас я готов выполнить любое ее приказание! – Аня рассмеялась.

- Что бы мне тебе приказать? А давай… поедем в ближайший городок, погуляем по его узеньким красивым заснеженным улочкам. Это так романтично! Я ужасно люблю маленькие европейские города. Они, как будто, вышли из детских сказок! Вот увидишь, тебе понравится! Кстати, мы можем там и пообедать.

 Решено. Они быстро собрались, сели в такси и поехали за приключениями. В дороге они держали друг друга за руки и только присутствие шофера позволило им держать себя в руках в машине.

 День выдался чудесный! Снег лежал огромными былыми невесомыми подушками на ветвях деревьев, черепичных крышах сказочных домов, окруженных величественными седыми горами-великанами. Солнце слепило глаза так весело, что, жмурясь на его счастливый вид, улыбка не сходила с лица спутников. Они долго бродили по улочкам и закоулкам, заходили в уютные маленькие магазинчики, жутко аппетитно пахнущие то свежайшими копченостями, то ароматным сыром, то головокружительной выпечкой под звуки кофейного оркестра. Под вечер, уставшие и голодные, они зашли в уютный ресторанчик, где, наконец-то смогли утолить голод под бутылочку замечательного австрийского рислинга. Ну, что? Домой? К тебе или ко мне? Настроение у спутников было приподнятое и игривое, как у молодоженов.

Вызвав такси, они в прекрасном настроении отправились домой. Уже подъезжая к отелю, зазвонил телефон Вениамина. От неожиданности Веня аж вздрогнул и полез в карман, чтобы его достать.

- Боже, как ты меня напугал, - Анна тоже вздрогнула от реакции Вени.

- Да. Кто? Ааа, это ты. Что? Голос испуганный? Да немного неожиданно. Нет, что ты, все в порядке. Что?! Хорошо, давай, я перезвоню тебе через полчасика? Ок.

- Кто это был? Что-то случилось? – забеспокоилась Анна.

- Нет, ничего страшного. Небольшие неприятности на работе.

- Что-то серьезное?

- Еще не знаю. Сейчас перезвоню из номера, а то в такси как-то неудобно говорить о делах.

 Они добрались до отеля. Настроение у обоих было уже далеко не романтическое. Договорившись созвониться, они разошлись по номерам.

Придя в номер, Веня, не раздеваясь, схватил телефон и набрал нужный номер.

- Алло! Толя! Ну, привет еще раз. Теперь могу. Так…. Так. Вот это да! Даааа, дела. Не может быть! Даже так? Слушай, а его сообщники? Ну, ты, как всегда самый прозорливый! Так, записываю. Он быстро записал что-то в блокноте. Остальное по WhatsApp. Ну, Толя, выручил! Я пожизненно твой должник. Нет, это не преувеличение. Ладно, прилечу домой – расскажу. Обнимаю, дорогой! Спасибо еще раз!

 Вот те раз! Так значит, их тут целая банда! Вот, что поведал Вене Анатолий Степанович. Борис Моисеевич Пулькин оказался не кто иной, как мошенник. Причем, мошенник не рядовой. Его досье есть даже в Интерполе! Конечно же, есть у него и медицинское образование. Но, правда, не престижный ВУЗ в Париже или Цюрихе. Всего лишь саратовский мед. институт. Врач педиатр. Педиатр хренов! Какой ты к черту педиатр, ты просто мерзкий педик! Вот и нужно тебя определить по назначению! Его «послужной» список насчитывал больше десятка различных махинаций, в том числе, и развод богатеньких «Буратино». Естественно, он не мог проделывать свои делишки в одиночку. Так вот, вместе с ним орудовали некий Харитонов Павел Родионович. Ага! Так это ж мой заместитель! Только фамилия теперь у него другая. И…кто-кто? Некая Анна Шеррер, урожденная Смирнова. Так, так. Действительно, была замужем за немцем, известным бизнесменом Артуром Шеррером. В деле только то, что после развода с ним, все его имущество перешло ей после каких-то сложных махинаций и сомнительных судов. Живет в Москве. Так, так. И это далеко не единственное дело, где засветилась «святая троица». Веня внимательно читал документы, присланные ему его старым другом Анатолием, возглавляющем отдел внешней разведки ФСБ. Как интересно, однако! И ведь из троих Анна и Павел предстали перед Фемидой лишь, как свидетели обвинений на Пулькина. Для их обвинения явно не хватало фактов, хотя, и дураку было ясно, что они внесли немалый вклад в процесс оболванивания таких клиентов, как он. Ах, вы ж сукины дети! Веня в сердцах треснул кулаком по столу. Настроение испортилось окончательно. Ладно, будем действовать по обстановке. В это время раздался телефонный звонок.

- Алло. А, это ты, дорогая! Нет, к сожалению, сегодня не смогу. Видишь ли, у меня действительно образовались некоторые неприятности по работе. Нет, не слишком серьезные, но, не терпящие отлагательств. Да, мое вмешательство необходимо срочно. Ты уж извини, что испортил тебе вечер. И себе тоже. Хорошо, отложим. Хорошо. И тебе хорошего вечера.

 Он положил трубку и задумался. Думал Веня долго. На его лице проявлялись то злость, то радость, то огорчение, то сдержанное злорадство. В конце концов, он разделся, принял душ, таблетку снотворного, и лег спать, даже не поужинав.

 На удивление спал Веня крепко и проснулся со светлой головой. Приняв душ, Веня углубился в кресло и занялся анализом того, что произошло и как действовать дальше. Вчера он уже определил основные направления, осталось только утвердиться в них утром, на свежую голову. Так прошло полтора часа. Удовлетворенно хмыкнув, Веня оделся. Позвонить этой лисе или нет? Конечно же, позвонить! Не дай Бог, она чего заподозрит. Анна тоже проснулась, и они решили вместе позавтракать. Выглядела она просто потрясающе. Да, хороша, чертовка, - задумался Веня. Ну, ладно, сейчас не об этом. В процессе завтрака они беспечно болтали о всяких мелочах, Веня же ждал основного вопроса. И дождался.

- Кстати, как твоя работа? Надеюсь, ничего серьезного? – как бы ненароком спросила Анна, не поднимая глаз. Вот тут Веня посерьезнел, взял мхатовскую паузу и тяжело промолвил:

- Да как тебе сказать…

 - Только не пугай меня! – захлопала глазами Анна.

- Да я и не пугаю. Тебе точно бояться нечего.

- Да при чем тут я? Я за тебя переживаю! Ну, не тяни! Что у тебя там стряслось? – Ага, клюнула рыбка, - довольно подумал Веня, беря инициативу в свои руки.

-Понимаешь, государство у нас ненасытное, отжимает бизнес у честных людей. Вот и сейчас прилетели из Москвы с проверкой, так что единственный выход для меня – срочно перевести свой бизнес на другого человека. – Он мельком глянул на реакцию Анны. Реакция была мгновенной и несыгранной. Она вся вспыхнула, зарделась, глаза ее округлились, рот был приоткрыт от изумления и возбуждения. Ишь, как пробрало! Как будто за свое добро переживает. А впрочем, она, кажется, уже считает мое добро своим. Ну, ну.

 — Это как же? Так же нельзя! И что ты собираешься предпринять?

- А что мне остается? На сына я переписать не могу – сразу поймут, и будет еще хуже, – он замолчал.

- Ну! Ну! И что теперь делать? – ишь, как запрыгала! А загорелась как! Сейчас она еще желаннее. Так.  Окстись!

- Есть у меня один человечек. Кажется, надежный.

- И кто это? – казалось, Анна клещами выдирает из Вени нужные слова.

- Мой заместитель. Ты его, естественно, не знаешь. Некий Павел Родионович. Хороший работник. На него можно положиться. Мне и нужно-то всего на год переписать на него компанию, а потом обратно. Тогда это будет для меня безболезненно. В противном случае, у меня будут очень крупные расходы. И это в лучшем случае.

 Анна явно выдохнула с облегчением.

- Ну и здорово! Так и поступай, если считаешь его порядочным человеком.

- Да, вроде за то время, когда он у меня работает, ничего криминального за ним не замечалось. Хороший парень. И ты знаешь, я еще перед отъездом хотел предложить ему вложиться в компанию.

- А это как?

- Сразу видно, что ничего не смыслишь в бизнесе, - Веня снисходительно улыбнулся и положил свою руку на маленькую ручку Анны.

 - Приобрести часть акций. Я решил, что смогу их продать только доверенным людям. Таким, как Павел.  Это и в моих интересах. Он этого достоин. Сейчас они стоят недорого, но буквально через год их номинал взлетит в несколько раз! А может, и в десятки!

- Правда? – Анна аж подпрыгнула на стуле.

- Абсолютная правда. Человек, купивший почти 50% акций через год станет миллионером! Я бы даже сказал, мультимиллионером!

- Ого! – Анна твердо сидела на крючке. – А сколько нужно денег?

- Ой, Анечка! Много…

- Ну, сколько, скажи?

- Тебе то зачем?

 - А может, я тоже захочу купить у тебя эти самые…акции. – Веня рассмеялся. – Тебе-то зачем?

- Как зачем? – возмутилась Анна. - Я, что же, думаешь, не хочу быть богатой? Знал бы ты, как трудно жить одинокой женщине в этом жестоком мире!

 Ну вот, сейчас еще и слезу припустит. Точно! Получите!

- Ну, что ты, дорогая, не расстраивайся так. Для этого нужно изучить рынок и всякие прочие нюансы.

- Но ты же мне поможешь? – вытирая слезы умоляюще посмотрела Анна в глаза Венечке.

Веня сделал вид, что смутился и не знает, что ответить.

- Ну, Веня! Что ты молчишь? Я понимаю, у нас мимолетное знакомство, оно ничего не значит для тебя. Очередной курортный роман красивого мужчины с бедной девушкой. Нет, я не обижаюсь, я уже привыкла…одна, - Анна снова пустила слезу.

- Ну, что ты, что ты! Прекрати! Я и не собирался тебе отказывать. Тем более, бросать. Просто, я сам не смею надеяться, что такая красивая и умная женщина захочет связаться с уже стареющим бобылем. Зачем я тебе? Я женат на работе. Вот и супруга моя не смогла это вынести. Я не хочу испортить тебе жизнь.

 Слезы моментально высохли у Анны в глазах, они загорелись, как будто, она только что сорвала джек-пот.

 - Дорогой мой, родной! – она вцепилась коготками в его руку так, что Веня чуть не вскрикнул от боли. – Ты просто не представляешь, как я счастлива, что встретила тебя! Ты никогда не пожалеешь, что выбрал меня! Пойдем, я хочу на деле доказать тебе свою любовь и преданность!

 Даааа, это было нечто! Просто сумасшествие какое-то! Я и не подозревал, что такое бывает! Да и от себя ничего подобного не ожидал. Но тут Веня вспомнил Пулькина, его потные руки и мерзкую рожу. Вместе с Аней. Какой кошмар! И куда смотрят такие красивые бабы, как она? Как жаль, как жаль. А ведь из нас могла бы получиться весьма неплохая пара. Да чего уж тут говорить. Чудны дела твои, господи!

 Вечером Вениамин улетел домой. Прощание, как и предполагалось, было бурным и страстным. С горячими обещаниями, соплями и слезами. Все, как и планировалось. С Анной они договорились встретиться у него дома, когда улягутся его неприятности.

 Первым делом по прилету, Веня встретился с Анатолием. Они долго сидели в домашнем кабинете Вени и обсуждали свои дальнейшие действия. На следующий день Веня вызвал в кабинет Павла Родионовича. Тот крадучись, бочком, как краб, заполз в дверь, расплылся в подобострастной улыбке и, на полусогнутых, застыл перед шефом.

- Садись, Пал Родионыч, в ногах правды нет. Вот, что я тебе скажу. – Веня встал и стал прохаживаться по кабинету. Павел вскочил. – Сиди, сиди, - Веня по-отцовски, усадил его в кресло тяжелой рукой. – Вот, что я хочу тебе сказать…, - Павел замер. – А хочу я…тебя поблагодарить за совет по поводу лечения и отдыха.

- Ва понравилось? – облегченно выдохнул Павел.

- Не то слово, не то слово. Прекрасное местечко, скажу я тебе. А ты тоже там был?

- Что вы, Вениамин Александрович, я и за границей-то никогда не был. Только в Болгарии в детстве вместе со школьной командой по шахматам.

- Да ну! Ты еще и шахматист?

- Да какой я уже шахматист? Иногда с сыном играем, но рука уже не та, - немного расслабился Павел.

- Не прибедняйся. Бывших шахматистов не бывает. А ум? Это ж не каждому дано! Шахматы – вещь тонкая. Я в детстве тоже увлекался. Вот оттуда-то все и пошло. Да и у тебя, я смотрю, ум незаурядный, - он пристально взглянул на Павла так, что тот поежился. – И способности тоже, - отчеканил Веня. Павел побледнел.

— Это я к тому, что пора мне оценить твои способности. Как говорится, каждому по делам его, - Павел вжался в кресло и похолодел.

- Понимаю, что человек ты …ну, будем говорить, небогатый. (Ага, нищий. Вчера он узнал о том, что Павел счастливый обладатель прекрасного дома в пригороде, квартиры в Москве и еще одной хатки в Испании). Так вот, сколько лет ты у меня работаешь?

- В декабре будет пять.

- Ого! Уже пять лет. Пять лет безупречной службы. Так вот. Ты же знаешь, я человек очень осторожный и, прямо скажем, недоверчивый. Скуп на премии и похвалы. Но, мне кажется, в тебе я не ошибся.

 - Что вы, да я…

- Не перебивай! Успеешь еще высказаться. Так вот, я решил тебя, так сказать, премировать, что ли. Но это не то, о чем ты подумал. Это не деньги. – Павел аж привстал. – Это гораздо большее, - усадил его Веня. – Видишь ли, ты, конечно же, знаешь, что со дня на день у нас ожидается проверка. Не в курсе? Ах, да! Я же забыл тебе сказать! Позавчера я узнал об этом, но просто не успел тебя поставить в известность. Так вот, дела наши из-за нее могут сильно подпортиться. – И дальше Веня наплел своему заму красочную и страшную сказку про проверку из Москвы, про то, как нехорошие дяди хотят прибрать его бизнес и что теперь, в такой непростой период для компании крайне нужны и важны честные и ответственные люди, готовые взять удар на себя. Павел аж поежился. Зачем ему брать на себя еще один удар? У него их по жизни и так было предостаточно. Он вдруг вспомнил, что-то Анна вчера в полупьяном состоянии говорила про какие-то акции и, что скоро она станет мультимиллионершей. Еще никак это слово не могла выговорить. Не связано ли одно с другим? Ладно, послушаем дальше.

- Так вот, дорогой ты мой заместитель, теперь о самом важном. Ты единственный человек, которому я могу доверить компанию. Понимаешь, о чем я? Я перепишу все активы компании на тебя. И ты станешь ее владельцем. Временно, конечно. Я понимаю, что тебе предстоит пережить в качестве главы компании за время проверки. Но бояться тут нечего. У нас все чисто и бело. Я всегда буду рядом и тебе только лишь нужно будет подписать те бумажки, которые я скажу. А за это, дорогой ты мой человек, я хочу сделать тебе то, о чем ты никогда и не мечтал.

И тут Веня расписал Паше, какие неземные дивиденды он может получить, если купит у него часть акций компании. Конечно, сумма немалая. Но оно того стоит. Ну, поднапрягись, займи у знакомых, друзей, родственников. Тут не жалко и квартиру заложить. Ведь через год ты сможешь легко купить особняк, дачку в Испании (он покосился на Павла), а может, и в Майами. Ну, что, оценил мое предложение? Такое бывает только раз в жизни. Ладно, не благодари, пользуйся моей добротой, пока я жив.

 Вт же сволочь, - думал Веня, глядя ы пустые глаза своего заместителя. Ни стыда, ни совести! А, впрочем, стыд и совесть обычно мучает тех людей, кто ни в чем не виноват.

Стоит ли говорить, как закружилась голова у Павла? Сколько он сказал? Дааа, сумма неподъемная. Но ничего, поскребем по сусекам, раскулачим тещу, заложу квартиру, продам дом, дачу, но акции куплю! Павел летел домой на крыльях! Когда жена отворила двери, он налетел на нее: так, дорогая моя, считай, что это все уже не наше. Как это – не наше? Ты что, опять напился? Да какое там! Глупая ты баба! Сам шеф решил нас озолотить! Этот невероятное везение! Вот послушай! И он сбивчиво, но обстоятельно довел до супруги, что их ждет в недалеком будущем. Волны уже ласкали крахмальный песок у их особняка на Карибах, солнце слепило глаза, а голубая лазурь чистейшего неба заставляла сердце бешено биться! Ах, какая красота! Все! Собираем деньги! Срочно!

 Тем временем, Венечка, потирая руки, взялся за господина-товарища Пулькина. Точнее, за него взялась прокуратура. Несложно было отследить его перемещение из Швейцарии до Москвы, рассекретить все его имущество и незаконные доходы. А пока прокуратура поднимала его дело и собирала новые данные по факту мошенничества, подделки документов и прочих шалостей Бориса Моисеевича.

 - Анна, ты? Это я. Да не ору я! Слушай, я по поводу акций твоего Венечки. Он предложил мне выкупить почти 50%...Да не ори! Твоя доля в этом тоже есть. Не переживай, тебе и не снилось! Что звоню? Понимаешь, я тут прикинул, но если я даже продам свою жену, то у меня хватит только на 30%. Что говоришь? Что моя старая калоша легко тянет на оставшиеся 20? Сама ты калоша! Ну, извини. Понимаешь, нам нужно действовать вместе, понимаешь? Только ты и я. Ты вносишь свои 20% и получаешь такую же прибыль через год, только в десятки раз больше. Сколько это будет? Сейчас отправлю СМС-кой. Ну? Получила? Как нет? Почему неподъемная? А квартира, а машина? Вот и наскребем! Ну, поживи пока в отеле или у какого-нибудь лысого ухажера. В крайнем случае, у своего Венечки. Точно! Отличная идея! Будешь кататься, как кот в масле! То есть, кошка (облезлая). Я тоже продаю все. Поживу пока у тещи на даче. Понятное дело развалюха. Но годик потерпеть можно. Зато потом! Ну вот и молодец! Договорились.

  Дальше все по задуманному. Через пару дней нагрянула проверка из людей Анатолия Степановича. Перед этим по фиктивным документам управление и все активы благополучно перешли Павлу Родионовичу. Тот был на седьмом небе от важности, дул щеки и распрямил хилые плечи. Правда, сильно побаивался московских проверяющих. Однако, как и предсказывал его бывший босс, все шло, на удивление, как по маслу. Проверяющие ломали себе зубы на железобетонных документах компании. Придраться было не к чему, и они ужасно злились. Одновременно с проверкой Вениамин с Палом занимались оформлением акций на имя Павла. Он в это же время ускоренно продавал все свое имущество. И Анино в том числе.

Кстати, об Анне. Она ежедневно звонила Вене и живо интересовалась его делами. Услышав, что компания по документам принадлежит Павлу, она от радости чуть не упала в обморок! Вот это удача! Мало того, что они станут обладателями почти половины акций, так еще и приберут к рукам огромный холдинг, бессмертное творение гения Венечки! Все складывалось так, что даже в дурном сне не приснится! Но все же, хорошо бы быть рядом и все контролировать. Понятно, что сейчас Венечке не до нее, выйти бы сухим из воды! Но это и в наших интересах! Ладно, потерплю еще немного. Анна продала все, что только было возможно. И квартиру, и машину, и все свои побрякушки, лишь бы хватило до недостающей суммы. Вроде, хватает. Сама же она переехала к подруге. Буквально, но недельку! Видишь ли, решилась-таки, покупаю коттедж. Сама понимаешь, ремонт там, документы и все прочее. Не переживай я тебя не стесню. Вот и славно! Вдвоем нам будет гораздо веселее, вот увидишь! Господи, хоть бы эта чертова проверка не затянулась дольше! Иначе, мне просто будет не на что жить! И негде. А что я скажу Вене? Куда дела деньги, квартиру и машину? Дай Бог, чтобы все побыстрее закончилось. А там перееду к нему, выйду замуж, пропишусь у него и перепишу на себя все его имущество. Ну, или почти все. А, когда он станет полным банкротом, выкину его на улицу.

 Да, обстановочка была еще та! Вроде, всех все устраивало, но воздух вокруг каждого был накален до предела и готов был взорваться в любой момент. Но все по порядку. Начнем, пожалуй, с господина Пулькина. Досье на него было уже готово и рексы только ждали команды «фас!». Руководителем операций по разоблачению банды был Анатолий Степанович, который ежедневно сверял свои часы с Веней. Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Фиктивные документы на право владения компанией подписаны Павлом Родионовичем. Я к этому отношения не имею. Так что, светит тебе, дорогой мой зам еще одна неприличная статья за подделку документов. Ох, и нехорошая статья! Завтра он должен будет перевести свои с Анютой денежки на мой офшорный счет в бельгийский банк, где моя фамилия также не светится. Вот, как только он это сделает, мы и дадим отмашку. Значит, ждем завтрашнего дня. Боже, как я устал за эти дни, кто бы знал! Нужно будет, как только закончится весь этот кошмар, где-то отдохнуть. Только не в Швейцарию! Хреновые воспоминания и отрыжка Анютиными духами. И ведь как ждет своего переезда ко мне! Наверное, уже и чемоданы собрала, и трусы погладила. Ну, ничего, скоро ты точно переедешь. Правда, духи тебе там не понадобятся. Ладно, утро вечера мудренее. Спокойной ночи, Веня! Дай Бог, чтобы тебе хоть сегодня приснились Карибы, а не эти мерзкие бандитские рожи!

 Наутро Веня проснулся в отличном настроении. Ночью спал как убитый, безо всяких снов и тревог. Быстренько сделав зарядку и проплыв километр в бассейне, Веня с удовольствием принял от горничной чашечку замечательного кофе с парой круассанов. Переваривая завтрак, он стал похож на удава перед основной охотой. Внимательный, сосредоточенный и очень опасный. Наконец, он оделся, и уже собирался было выходить из дома, как телефонный звонок прервал его мысли. Это была Анна. Как не вовремя! Но делать нечего.

- Привет, любимый!

- Привет, дорогая!

- Ну, как твоя проверка? Мне, почему-то кажется, что она как-то затянулась.

- С чего ты взяла? Все отлично. Павел прекрасно справляется со своими, то есть, с моими обязанностями. Так что, беспокоиться не о чем. Кстати, ты застала меня на пороге дома. Нет, слава Богу, не казенного. Еду на работу. Надеюсь, сегодня все закончится.

- Что-то сердце у меня не на месте. Не знаю, как-то тревожно мне.

- Не беспокойся, все в порядке. Сегодня последний день проверки. Как только все закончится, я обязательно тебе позвоню.

- И я смогу к тебе приехать?

- Конечно! (вышло как-то неправдоподобно).

- Я что с твоим голосом?

- Что с голосом? - растерялся от неожиданности Веня, - все в порядке (опять слажал).

- Не знаю… Ты меня не обманываешь? – в этот момент Венечке почему-то стало ужасно стыдно, и он чуть было не выдал себя с головой. Нет, нужно собраться и довести дело до конца. Конечно, это жестоко. Он представил себе рыдающую несчастную Анну, но тут же спохватился и представил себе себя. Такого же несчастного, без копейки денег, да еще и на помойке. Глаза его тут же высохли, он взял себя в руки.

- Не говори глупости. Я сказал, что позвоню, значит позвоню. Извини, мне нужно ехать.

 Ехал Веня с каким-то нехорошим чувством. Когда ему было не по себе, он мысленно перебирал в голове все, что могло его огорчить. Разложив все по полочкам, он понял то, отчего настроение его упало. Это был недоверчивый тон Анны. Что-то тут не так. А что? Он не мог этого понять. Ладно, все расписано по нотам и должно пройти как нельзя лучше. Сегодня – день Х. Он позвонил Анатолию, и они еще раз проговорили с ним все детали операции.

Павел Родионович уже ждал шефа в его же кабинете. А впрочем, не в его, а в своем!  На столе его лежала тоненькая папка, в которой покоилось многомиллионное состояние в малюсенькой платиновой карте, и одно неверное движение могло лишить его этого богатства. А впрочем, делать нечего. Он и так еле-еле собрал необходимую сумму, продав все, включая драгоценности жены. Нет, волноваться не о чем. Тем более, что он уже полноценный хозяин компании, и все теперь зависит от него. Но вида, конечно же, показывать не надо. Сначала нужно заполучить пакет акций, а уж потом!... Дверь открылась и в кабинет вошел Вениамин Александрович. Павел по привычке подскочил и встал по стойке смирно.

- Здравствуй, Павел, - Веня сел напротив него. – Готов?

- Да, Вениамин Александрович, все здесь. – он похлопал по папке. Пот предательски потек струйкой между лопаток.

- Ну и хорошо. Тогда начнем. – Веня отрыл ноутбук. – Значит так, переводишь всю сумму вот на этот счет.

- А…, а что это за счет? – срывающимся голосом спросил Павел, вытаскивая карту. Он сжал ее так, что она чуть не треснула пополам.

- Да не бойся ты! Мой это счет, мой. Не волнуйся, ты не на Приходе, тебя не обманут, - Веня дружески хлопнул Пашу по плечу. – Или ты раздумал? Я не возражаю. Давай оставим все, как есть. Может, попозже я найду более достойного преемника и обладателя акций. Ну, Паша, чего сдрейфил?

 Павел смахнул пот со лба, и махнул рукой. Через пять минут вся сумма нелегким грузом легла на неизвестный Паше счет.

- Ну, поздравляю тебя! Теперь ты настоящий обладатель компании и ее активов! Но не забывай, что компания твоя только временно! – засмеялся Веня и крепко пожал руку Павла. Тот с трудом изобразил улыбку, пока толком не понимая, смеяться ему или плакать.

 В этот момент дверь кабинета открылась и туда, как фурия вбежала взлохмаченная Анна!

- Уже перевел?!!!! – взревела она, бешеными глазами глядя на Павла.

Веня и Павел застыли, как каменные изваяния. Такого поворота не ожидал никто.

- Идиот! Он нас обманул! Никаких акций мы не получим, никакой компании тоже! Это все был спектакль, грязный, мерзкий спектакль! – Анна была вне себя от ярости и вовсе не похожа на скромную симпатичную бедную девушку, собирающуюся замуж за Веню. Она замахала перед носом Вени и Паши какими-то бумажками, но ни Веня, ни Паша от неожиданности не могли вымолвить ни слова. А Анна продолжала:

- Этот мерзкий жирный мерин нас обманул! Он каким-то образом узнал о нас все, и устроил нам ловушку! Я только сегодня узнала все из его разговора с каким-то Анатолием!

- Я не понял, - начал приходить в себя Веня. – Откуда ты все это взяла?

- Откуда? Да оттуда! Есть еще благодарные и благородные люди на этом свете!

- Ты имеешь в виду моего нового шофера?

- Какой догадливый! Конечно! А ты думал, кто тебе его вовремя подсунул взамен тяжело заболевшего старичка, преданного тебе до трусов? Мне такой был не нужен. Так что, я позаботилась о новом доверенном лице. Доверенном МНЕ, а не тебе! Я еще вчера прилетела и внимательно следила за тобой, правда, издалека. Хитрый, дьявол. Я чувствовала, что все твои вечерние посиделки с самим собой и бесконечные разговоры по телефону не к добу. Но доказательств у меня не было. А сегодня Гриша успел-таки сообщить мне о твоем разговоре, и я все поняла. И, если бы не этот козел, - она кинула уничтожающий взгляд на Павла, то мы остались бы хотя бы при своих.

 Тут, кажется, и Павел начал что-то понимать. Он медленно сунул руку в верхний ящик стола и вытащил…пистолет.

- А я тоже ему не доверял, - он медленно стал надвигаться на Веню. – А ну-ка, быстро перевел деньги обратно! Нет, не только наши, но и сто миллионов своих! Быстро!

- Я этого сделать не смогу, - Веня побледнел, но стал еще холднее.

— Это почему же?

— Это не мой счет. Он оформлен на доверенное лицо.

- Да какая мне разница?! Звони своему доверенному лицу, пусть он переводит! А еще лучше, переведи деньги со своих счетов. Ты же это можешь сделать?

- А еще ты сейчас же переведешь все свое недвижимое имущество на меня! –  Анна выложила на стол какие-то бумаги. – Не сомневайся, это уже заверенные нотариусом бумаги. Я давно их подготовила, надеясь, что все разрешиться без проблем. Но ты сам нас вынудил пойти на это. Подписывай!

 По лицу Вени пробежала судорога. Такой развязки он не мог предположить ни при каком раскладе.

- Нет, пусть сначала переведет нам деньги, - Павел наставил пистолет прямо в лоб Венечке.

- Хорошо, хорошо, я все сделаю. – никогда Веня не чувствовал себя так плохо, как сейчас. Он был в такой жестокой растерянности, что чуть не потерял сознание. Земля уходила у него из-под ног. Как же так? Они же все досконально продумали, а теперь…Теперь он лишается всего! Всего! Значит, они, все-таки его переиграли.

- Давай, живее, не тяни, начальник! – Веня сел на стул и открыл ноутбук. Руки его тряслись, перед глазами плыл серый туман. Он тщетно пытался нажимать на клавиши. Но пальцы его не слушались.

- Тянешь время, старый боров? –  Паша что есть силы стукнул его рукоятью пистолета прямо в темя. От этого удара тело Венечки обмякло и плавно скатилось по стулу на ковер.

- Что ты натворил! Идиот! Он же ничего не подписал и деньги не успел перевести! – Анна трясла Павла за лацканы пиджака. Вдвоем они пытались реанимировать Веню. Били его по щекам, делали искусственное дыхание, но Веня не подавал признаков жизни. Анна прильнула к его груди.

- Может, дыхание рот в рот? – промямлил Павел.

Анна ненавидящим взглядом посмотрела Павлу в глаза. – Он умер.

- Как умер? – Павел плюхнулся на стул.

В этот момент дверь распахнулась и в кабинет ворвался Анатолий Сергеевич с вооруженными людьми в форме. Павел автоматически направил на него пистолет и выстрелил. Спецназовец не успел прикрыть начальство, но отправил в ответ автоматную очередь, которая изрешетила Павла, оставив в его модном пиджаке десятки входных пулевых отверстий.  Кабинет наполнился едким дымом, запахом крови и солдатской кирзы. Когда, наконец, дым немного рассеялся, открылась жуткая картина. На полу в луже крови, практически без лица, лежал Павел Родионович. Его жидкие бесцветные волосики запеклись на кровавом лбу, съехав с проплешины. Анна стояла на коленях, автоматически впившись в губы Венечки, делая искусственное дыхание и мутузя его грудную клетку кулачками, генерал (Анатолий Степанович) сидел в кресле. Пуля прошлась от губы до уха, оторвав его небольшой кусок. Кровь хлестала из раны, которую пытался остановить бинтом другой боец. Кабинет был завален стреляными гильзами. Занавес!

  Ровно через десять дней после описанных событий. Больничная палата. На белом больничном столике ваза. В ней цветы. Белые орхидея. Открытая бутылка минералки, стакан, очки, обойма таблеток. Рядом капельница с проводом-щупальцем. Все. На больничной койке человек. Бледный, худой и небритый. Щеки ввалились, глаза закрыты. Только долго приглядываясь особенно близкие люди могли бы узнать в этом изможденном лице Венечку. Да, дорогой мой читатель. Это Венечка, Вениамин Александрович, некогда здоровый и бодрый мужчина, почти в расцвете сил. Теперь это больной реанимационного отделения, отдаленно напоминающий человека.

- Ну, что, дорогой вы мой? Все в порядке? Мне передали, что сегодня вы отказались от завтрака? А ведь манная каша сегодня такая вкусная! Честно! Я сам ее пробовал! Да еще и с медом! Все, как вы любите! Что же вы меня подводите? Нам с вами сейчас силы нужны, как никогда. Вы только вчера вышли из комы, вам нужно хорошо питаться.

- Простите, доктор, - еле слышно прошептал больной. – Аппетита нет. Пропал, окаянный.

- Ну, ничего, ничего, мы его найдем! А то, что шутите, это уже отличный признак скорейшего выздоровления!

- Доктор, я слабо помню, что со мной произошло?

- К сожалению, я далеко не все знаю. Вас ко мне в больницу привезли без сознания с обширным инфарктом. В подробности я, простите, не вникал. Ну, а поскольку вы у меня уже молодцом, так и быть, пущу ненадолго к вам вашего друга. – доктор встал и позвал кого-то за дверью. В дверь вполз бочком большой человек в маске и халате.

 -  Анатолий! – радости Венечки не было конца! – Ты как? Расскажи все!

Анатолий снял осточертевшую маску.

- Привет, дружище! – Анатолий радостно тряс руку друга, не веря своим глазам. -Жив! Жив, курилка! Я так и знал, что так просто ты не сдашься! Молодчина! Настоящий мужик!

- А что это у тебя с лицом? И…с ухом? – на лице Анатолия красовался огромный багровый шрам.

- Аааа, ерунда. Бандитская пуля. Твой заместитель постарался. Пальнул в меня, да промазал. Вот только ухо немного жалко. Задел, сволочь.

- А он, как он сам?

- Я думаю, ему уже давно хорошо, - он многозначительно показал на потолок

- Его… убили?

- Если бы его не убили, он бы убил нас.

- А остальные? Анна?

- Ты все еще ее вспоминаешь? Да, та еще штучка! Но хороша, ей Богу, хороша! Кстати, а ведь ты ей обязан жизнью!

- ???

- А вот так. Когда ты без чувств грохнулся на пол, то она, несмотря на жуткую канонаду и пороховой дым, истово продолжала тебя реанимировать. Она все время, до приезда скорой делала тебе искусственное дыхание, хотя, все были уверены, что ты умер. А она как с ума сошла. Дула в тебя, как паровоз. Как у тебя выдержала грудная клетка – непонятно! Не болит? А губы от засосов не синие? Вроде нет, - Толя засмеялся. – Ну, тогда жить будешь долго. И счастливо.

 Веня вздохнул.

- Ладно, друг, уморил я тебя своими страшными рассказками. А тебе отдыхать надо. Держи кардан! Завтра обязательно заеду. Да, чуть не забыл! Вот, жена тебе собрала котомку витаминов. Апельсины там, бананы, ну, разберешься. Выздоравливай!

 Веня долго лежал, пытаясь вспомнить все, что с ним произошло. Но, как назло, память выхватывала из прошедшей реальности лишь отдельные странички. Лицо Павла, крик Анны. Все. Больше ничего не помню. Жаль. Веня уснул.

 На следующий день он чувствовал себя гораздо лучше. Смог позавтракать, аппетит потихоньку возвращался к нему. Пришел врач. Рассказал, что ему теперь нельзя. А точнее, что можно. Оказалось, очень немного. Но это в первый год. Конечно, прежнее здоровье обратно не вернешь, но организм должен почти полностью восстановиться. В целом прогресс налицо. Остается только ждать, когда сердце отдохнет, придет в себя и более не допускать подобных встрясок.

  Приехал Анатолий. Теперь Веня мог общаться с ним почти полноценно. Толя рассказал следующее. По делу небезызвестной троицы было заведено уголовное дело. Приказано было разобраться с ним как можно быстрее. Понятно, что замешаны в нем большие люди. Скорее всего, в качестве потерпевших. Да и Бог с ними. Ну, про Павла ты знаешь. Получил свое. Твой лечащий доктор, который чуть не загнал тебя в могилу тоже получил свою законную десятку. Много? По максимуму. Я же тебе говорил, что здесь замешаны непростые люди, которые вовсе не хотят видеть себя либо на первых страницах желтой прессы, либо сокамерниками твоих «друзей», так что, закрыть их надолго – их основная задача. Кстати, я вовсе не уверен, что это его последний срок. Если он вообще умудрится дожить здоровым до окончания срока заключения.

- А Анна? – сердце Вени немного екнуло.

— Вот с Анной посложнее. Стерва она, конечно, еще та. Но, видишь, ли, у нас на нее ничего нет. Ну, состояла в группе преступников, но фактически преступлений не совершала. Все делали эти двое. А она, как умная женщина, всегда была в тени. Только разводила таких, как ты. Прости.

- Лохов, - закончил Веня. – Чего уж там деликатничать. Так оно и есть. Так что же в итоге с ней?

- А ничего, вздохнул Анатолий, - дали ей условно 2 годика, больше инкриминировать ей было нечего, так что, прости, посадить ее не удалось.

 Странно, но от этой новости Вене даже стало легче.

- Ну, Бог все видит. И воздаст каждому свое. Спасибо тебе!

- Не унывай, дружище! И быстрее выздоравливай! На рыбалку тебя с собой возьму! Не пойму, как ты до сих пор жил без рыбалки? Вот увидишь – привыкнешь, тебя и за уши от удочки не оттащишь! Кстати, Артем тебе не звонил?

- Нет. Да у меня и телефон-то больше недели не работал. Сейчас сам ему позвоню.

 Веня без всякого энтузиазма и особой надежды набрал номер Артема. Конечно, Лондон не наш провинциальный городишко, что ему тут делать? А Антошка так любит здесь бывать! Он вспомнил своего внучка и сердце его сжалось. Он такой классный, умный и ласковый! Ох, вырастет – будет гроза девчонок. Я-то это точно знаю. Весь в бабушку. Да и от меня тоже есть что-то…ну, короче, все лучшее он, малыш взял от каждого из нас. В трубке долго раздавались длинные гудки. Веня хотел уж было отключится – мало ли, бизнес, дела, как вдруг услышал голос Артема. Он был какой-то не такой, не его.

- Артемка, привет! Что-то голос у тебя какой-то…не свой. Случилось что?

- Привет, пап, - совсем упавший голос. Точно, что-то у него не так. Веня начал волноваться.

- Так, что случилось? Не тяни!

Неприятная тишина. Вене показалось, что Артем всхлипнул.

- Антон умер.

- Как умер? Что ты говоришь?!

- Пап, ты извини, я сейчас плохо соображаю, мы только вчера его похоронили. Поэтому расскажу, как смогу. Короче, - взял себя в руки Артем, - по весне Антошка где-то бегал, ну, и поцарапал ногу. Поцарапал и поцарапал. Помазали зеленкой, и все дела. Мало ли, сколько раз такое было. А тут, понимаешь, не заживает ранка! И начинает разрастаться, нарывать. Мы его, значит, к врачу. Те что-то прокололи, таблетками напичкали – не проходит. Тогда они забрали его в клинику. Клиника хорошая, дорогая. Полежал он там с месяц – вроде лучше стало. Моя говорит, давай его выписывать, ему дома лучше. Да и цена вопроса была, конечно, не маленькой. Но не в этом дело. И я подумал, что дома, конечно, лучше. Врачи ни в какую. Говорят, нужно пройти курс в клинике. Но ты же знаешь мою мегеру – ее не переубедишь. Вот и забрали малыша домой. Сначала, вроде, все было неплохо, ранки подживали, а потом, как зацвело на нем все, прямо всего его захватила эта мерзость. По всему телу коросты, даже на лице. Он не двигаться, ни есть не мог, бедняга. Мы его, естественно, опять в клинику. Те только руками разводят – мы же вас предупреждали. Собрали всех лучших врачей, химиотерапия, и прочие дела – ничего не помогает. Лимфома. То стихнет, то опять цветет. Вот, неделю назад стало ему чуть получше, мы уже обрадовались, что на поправку идет, а тут…три дня назад… ночью. Мы от его кроватки практически не отходили. – Артем зарыдал. Слезы ручьем потекли по небритым Вениным щекам.

 - Как же так? – беспомощно, сквозь слезы бормотал он. – Я же его так любил. А вы… как вы могли?... – он отключил телефон и откинулся на подушку. Перед его глазами мелькали образы его любимого и единственного внучка. Как он задорно смеялся, когда они плескались с ним в бассейне! А как играли в баскетбол! А как… Вдруг стало очень плохо. Он с трудом нащупал кнопку вызова врача и отключился.

 Очнулся Веня на следующий день. Перед глазами все плыло, как в тумане. Он лишь с трудом различал вокруг себя множество людей в белых халатах. Наверное, это врачи, - подумал он. А может, ангелы? Нет, не похоже. Эти в шапочках и масках. А ангелы были бы, наверное, с крыльями. Нет, точно не ангелы.

- Как вы себя чувствуете? Вы нас видите? Можете что-нибудь сказать?

Веня их видел, правда, очень смутно. Но, почему-то сказать ничего не мог. Он хотел, но, почему-то ничего не говорил. Так продолжалось минут пять. Потом он вновь забылся. Неужели навсегда?

Говорят, время лечит. А еще оно может убивать. Это как ему вздумается. Наверное, если ты хороший человек, оно может тебя пожалеть, и потихоньку выдавать противоядие. Очень маленькими дозами. Это очень тяжело, но зато впереди вполне вероятно выздоровление. Не полное, конечно, но хоть частичное. А может и сразу убить. Хорошо бы, конечно, во сне и безболезненно. Наверное, этого заслуживают далеко не все. Хотя, кто из нас не без греха? Но и грехи-то разные бывают. Вот я зарабатываю деньги. Это грех? Видимо, это с какой стороны посмотреть. Как и прелюбодеяние. Измена – это как? Плотская, видимо, прощается, а вот духовная, скорее всего, нет. А если ты, предположим, разлюбил человека? Считается, что ты гад, изменщик. А вот если оба по согласию разбежались (ну, попробовали пожили, не получилось), то тогда все в порядке. Чушь? Точно. Эх, чудны дела твои, Господи! Или вот любишь ты поесть. Ну, что же тут плохого? А вишь ты, тоже смертный грех. Понятное дело, зависть. Хотя…Я вот вообще никогда и никому не завидовал. Ну, характер у меня такой. А другой себя загрызет от зависти к ближнему. Так я, значит, хороший, а он – грешник. Ну разве он виноват, что это просто его черта характера и иначе он просто не может жить? Это все равно, что поменять свою внешность. Или отрезать ухо. Но ведь зависть не отрежешь! И так по всем остальным пунктикам. Нет, жизнь, все-таки, сложная штука!

 Так целыми днями думал Веня, мучаясь от долголежания в реанимации. К нему никого не пускали, только передавали привет от Толи и сказали, что прилетел сын. Жаль, не пускают. Я же вроде уже бодрячком, а, доктор?

- Бодрячком-то бодрячком. Только вот ваша прежняя встрясочка чуть не кончилась для вас плачевно. Хорошо, мы вовремя успели сделать вам операцию, иначе…

- Моментом в море? – улыбнулся Веня.

- В океан! – доктор оказался веселым и классным.

- И долго мне еще лежать в неведении, вдали от мира и его прелестей?

- Прелести мирские вас подождут. Тут вот вам сын передал письмо. Вы уж извините, но я вынужден был его прочесть. Как таможня. Мало ли, чем он вас еще взбодрит. Запомните: третий инфаркт — это прерогатива избранных. Вы избранный Богом? Нет? Тогда зарубите себе на носу, что волнение для вас равносильно расстрелу. Нате, читайте.

 Веня осторожно взял конверт и стал читать. В своем письме Артем клял себя за свою неосмотрительность и неосторожность при последнем разговоре, просил прощения и за отца, и за внука, что не смог сберечь. Подал на развод с женой и решил уехать во Францию – там ему предложили хорошую работу, буду жить в маленьком городке и ловить рыбу. Настроение у него было явно не к черту. Его перестали интересовать обычные человеческие радости. Да и какие могут быть радости при таких жутких потерях? Веня отложил письмо и задумался. Вдруг, в этот момент ему стало все абсолютно ясно! Как будто бы пелена спала с его глаз, и он вдруг увидел мир совершенно в другом свете. Ему стало так легко, как никогда. Он лежал, смотрел в потолок и улыбался, как умалишенный. Его тело вдруг стало абсолютно бесплотным, невесомым, как душа. Он даже, грешным делом, спохватился – не помер ли он? Что-то уж больно хорошо на душе. Да так хорошо, как не было никогда в жизни! Он не мог понять, откуда такое состояние, и, одновременно, жутко боялся его нарушить, спугнуть. Он не помнил, сколько это продолжалось, но, когда он проснулся, самочувствие было таким, что он готов был лететь в космос, ставить олимпийские рекорды, жить, жить и еще раз жить! Когда утром его посетил врач, то был изрядно удивлен состоянием вчерашнего полутрупа. Он тут же назначил ему кардиограмму, и еще кучу всяких анализов. Каково же было его удивление, когда все показатели Вениамина зашкаливали цифрами абсолютно здорового человека. Собрали консилиум врачей, но все они только разводили руками – это просто чудо. Порешили выписать, но взять под строжайший контроль.

 Ура! Свершилось! Наконец-то я дома! Завтра на работу. Работа… При этом слове раньше у Вениамина чесались руки, душа рвалась на производство, пообщаться с людьми, ужасно хотелось поруководить! Но сейчас почему-то он не ощутил того самого щекочущего чувства. Нужно прислушаться к себе. Нет. Тишина и молчок. Ну, не беда. Возможно, на месте чувства обострятся. А пока, бассейн и баскетбол!

 Назавтра он чуть свет поехал на работу. За пару часов он обошел почти все цеха, проверил документы. Как ни странно, все в порядке. Даже Паша не смог завалить четко отлаженную годами работу. Он снова послушал себя, молча сидя в глубоком кожаном кресле, но душа сидела тихо, боясь даже скрипнуть. Так что же меня теперь возбуждает, будоражит и держит в этой жизни? Он долго перебирал все, но ни одно занятие не показалось ему интересным. Что-то поломалось внутри, душа перестала понимать тело и жить с ним в ладу. Внезапно он вспомнил Анатолия и так ему захотелось его увидеть, что он быстро набрал его номер, и они договорились встретиться у Толи через час.

Дом Анатолия был основательный, как и он сам. Эдакой боровичок. Все на своих местах, румяная жена Татьяна вынесла пирожки с пылу-с жару, малосольные огурчики, розовое сало, пожарила кружок украинской колбаски, Толя вытащил графинчик с водкой. Эхххх! Была не была! Только чуть-чуть, я ж после операции. Они долго сидели и говорили, говорили. Обо всем. О женах, детях, внуках… , о жизни, ее смысле.

- А давай завтра с утра на рыбалку? – подмигнул Анатолий

- А давай! – с азартом подхватил Веня. А что? Дома ему делать нечего. Артем улетел во Францию. На работу точно не хотелось. Поехали!

Чуть свет, друзья проснулись и, наскоро перекусив, выехали. Через час с хвостиком они были на месте. Боже, какая красота! Веня чуть не задохнулся от восхищения и прозрачного прохладного утреннего воздуха! Озеро лежало в тумане, словно заколдованное, из какой-то старой сказки из детства. Стояла такая звенящая тишина, что Веня боялся ступить шаг, чтобы, не дай Бог, ее не потревожить.

- Какая красота! Толя, ты видишь, какая же это красота!? – прошептал Веня.

- Я тебе говорил? А почему шепотом?

- Тише! Боюсь, что сейчас вот проснусь, и все это исчезнет.

- Не исчезнет! Давай лучше разбирать снасти. Вот, смотри и учись.

 Веня оказался прилежным учеником. Он быстро освоил все премудрости рыболовного дела и, к зависти Анатолия, первым вытащил из воды небольшого карасика!

-Новичкам везет! – пробурчал Анатолий, косясь на друга.

- Талантливый человек, Толя, талантлив во всем! – Веня загорелся, и дальнейшая рыбалка принесла ему столько счастья, сколько он и не припомнил за последнюю пятилетку! Какой же я был слепец! И сколько времени потерял на всякую ерунду, когда вот это и есть настоящая жизнь, азарт и счастье! Теперь я понял все! Нужно только переварить все, а то я захлебнусь от впечатлений!

День прошел замечательно! Вечером Татьяна сварила уху, пожарила карасиков в сметане с жареной картошкой. Ничего более вкусного Веня до сих пор не ел! Это был пир и духа, и плоти! Ах, как же хорошо! Жить хорошо несмотря на то, что можно хорошо и не жить.

 На следующий день Веня проснулся дома совершенно другим человеком. Как он жил раньше? Как он мог так жить раньше? А может, это только блажь, и все, что было вчера, в реалии, не дотягивает до самых изысканных и дорогих прелестей бытия? Неееет! Мне уже достаточно лет, чтобы в этом разобраться и понять, как жить дальше. Сколько мне осталось? Десять? Двадцать? Ну, это, наверное, максимум. Так значит, нужно все эти оставшиеся годы прожить так, как тебе хочется. Без суеты, без нервотрепки (которая, кстати, мне противопоказана). По-моему, я того заслуживаю. Впрочем, как и любой другой человек. И зачем я работаю? Мне что, не хватает средств для жизни? Для жизни…Для какой жизни?! Я каждый день чувствую себя, как натянутая струна, настроенная где-то на ноту «соль». Я в постоянном напряжении, постоянно взвинчен, раздражен и готов к отпору. Или нападению. Это ужасное чувство, когда ты постоянно ждешь какого-нибудь подвоха и готов к схватке с невидимым врагом. Просыпаясь утром, начинаешь думать, что сегодня может случиться плохого и как этого избежать, что сказать и с какой миной. Такое впечатление, что и ночь не дает мне отдыха. В который раз убеждаюсь в том, что единственный раз, когда я мог расслабиться, это было с Толей на рыбалке. С тех пор вспоминаю этот день, как лучший в моей жизни. Нет…был еще один. Сердце Вени екнуло, когда он вспомнил Анну. Как там она? Нет, лучше об этом не думать.  И зачем мне одному шикарная жизнь? Ну, хватает на пищу и одежду – и слава Богу! Вон, у других, и на хлеб не хватает с нашей-то поганой российской пенсией. Совсем загнали народ! Ждут, когда все пенсионеры передохнут! Мешаем мы им жить. А дети? Меня уже бесит смотреть на протянутую через ТВ руку с просьбой о помощи больным детям! И ведь, не стыдно же правительству за это публичное унижение! У вас что, нет на это средств? Конечно, есть. Но мы жадные, мы не дадим. Жадность, она безмерна. А я? И я был таким же, как и они! По-моему, только сейчас я на пути к выздоровлению. И самое время принимать кардинальное решение и начинать жить для себя! Именно сейчас, когда ты начал понимать ценность каждого прожитого дня! Ни в коем случае нельзя медлить. Но и ошибиться в принятии таких жизненно важных решений, которые могут изменить как мою, так и чужую жизнь, тоже не хочется. Значит, с этим нужно пожить. Недолго, но убедительно.

 Всю неделю Веня жил для себя. Ходил по музеям, выставкам, театрам, просто бродил по городу, наслаждаясь его осенним прозрачным воздухом облетевших листьев. И, конечно же, не обошлось без рыбалки! Толя сказал, что я уже стал профессионалом. Какая же это захватывающая и волнующая жизнь! Это именно то, что мне сейчас необходимо. Все, решено!

 Следующую неделю Веня практически не выходил из дома. Он работал. Веня боялся даже на минуту отвлечься от захватившей его идеи. И вот, наконец, все было готово. Он позвал к себе Анатолия. Веня был серьезен и сосредоточен. Усадив Анатолия в удобное кресло, он начал:

- Анатолий, ты мой друг…

- Веня, ты своим похоронным вступлением уже меня напугал. Давай как-то попроще и без пафоса.

- Ладно, будет тебе без пафоса. Итак, я решил продать свой бизнес. Также, все свое движимое и недвижимое имущество, - он остановился и внимательно посмотрел на Анатолия.

- Ничего не пойму. Ну, продаешь. Но не мне же, - он нервно рассмеялся.

- Нет, дорогой ты мой, не тебе. У тебя денег не хватит. Я уже нашел покупателя, и сделка будет оформлена уже завтра. Не перебивай меня. Если я говорю, значит, тебе это нужно знать. Так вот. После продажи всего этого, - он очертил круг в воздухе, - я хотел бы, чтобы все средства пошли на благие дела.

 Толя аж подпрыгнул.

- Надеюсь, ты не Храм собираешься строить? А то, сдается мне, что он никому особенного облегчения не принесет. Я имею в виду, материального. А духовного…нам и так храмов хватает.

- Не угадал. Не храм, - Веня хитро подмигнул. -Я организовал фонд. Фонд помощи больным детям. Понимаешь, надоело мне смотреть, как в «ящике» показывают смертельно больных детей, которым наше жлобское государство категорически отказывает в помощи, жируя на их болезнях и бедах. Значит, выкинуть миллионы на эту информацию по ТВ им не жалко, а отдать эти же самые (хотя бы) деньги страждущим излечения детям они, почему-то не могут. Не хотят, конечно. Вот мы и собираем всем миром на таблетки Маше, Пете, Саше. Меня уже тошнит от этого! Вот я и подумал. Пожертвования, это, конечно, хорошо. Но они должны четко регулироваться.

- Не пойму, куда ты клонишь?

- А вот куда. Как ты уже, наверное, понял, я устал от жизни. Впрочем, наверное, я неправильно выразился. Я устал от ТАКОЙ жизни! И очень хочу ее в корне поменять. И поменяю! Так вот, я хочу, чтобы этим фондом руководил честный и порядочный человек. А таким являешься ты! И только ты! Никому больше я не доверяю. И не вздумай отказаться! Ведь тем самым ты подпишешь смертный приговор всем тем детишкам, которым тебе каждый день придется смотреть в глаза. Пусть даже, через телевизор.

 Анатолий задумался.

- Ты не думай, я все, абсолютно все продумал! Ты наберешь себе небольшой штат сотрудников. Вот, здесь все прописано и расписано. Обязанности каждого, счета, банки, реквизиты и прочее. Потом изучишь. Понимаешь, тебе с этим справиться проще, чем кому-либо. Ты легко сможешь проверить подноготную любого нашего гражданина. А я не хочу, чтобы разного рода мошенники пользовались этими деньгами вместо тех, кому они действительно нужны. А ведь они им нужны! И нужны сейчас, каждый день! И промедление может стоить жизни этим малышам! И то, что мы сейчас с тобой сидим и рассуждаем вместо того, чтобы действовать, может стоить жизни очередной маленькой невинной душе! – Веня разошелся и долго еще говорил о гражданском долге, совести православного человека и гуманности. Они засиделись до глубокой ночи, в деталях расписывая работу фонда.

- Слушай, Веня, а как же твой Артем?

- А что Артем? Он развелся, уехал во Францию, у него прекрасная работа. Надеюсь, что в следующий раз он найдет себе более достойную жену и у него еще будут чудесные ребятишки, которым, не дай Бог, тоже нужна будет чья-то помощь. Не переживай, я его нищим не оставлю. Но и на моей шее он уже не посидит.

 - Постой! Мы забыли самое главное!

- ???

- Ты ничего не сказал про себя! Ты что, совсем устраняешься от работы фонда и будешь только рыбачить?

- Ах, Толя, как же ты прав! Я действительно уезжаю. Я купил маленький заброшенный домик на берегу моря. Там есть замечательный городишко. Всего несколько тысяч населения. Все друг друга знают. Я там бывал еще в ТОЙ жизни и всегда мечтал жить с этими людьми, быть их частью, слиться с ними, стать их другом. И про рыбу ты тоже прав. Я собираюсь там ловить рыбу и продавать ее на рынке. Не хочу отличаться от них хоть чем-либо. Так что, все, абсолютно все деньги я отдаю в фонд. То есть, тебе! Есть еще вопросы?

- Да нет, – устало вздохнул Анатолий. – Ты знаешь, а я тебе завидую. Ты все правильно сделал. И, как я уже понял, тщательно все продумал. Один нюанс. Я все отчеты буду высылать тебе. Не в качестве проверки. Но мне будет легче, что ли, понимаешь меня?

- Хорошо, шли. Буду читать на ночь глядя вместо Инстаграмма. Ну, договорились? – Веня протянул Анатолию руку. Они молча пожали друг другу руки и обнялись.

 - Жди в гости! – Анатолий крепко обнял друга.