Поворотный элемент Трое школьников возвращались с занятий домой, когда один из них, Петька Самсонов, заметил на стене бойлерной странный рисунок. - Эй, ребята, глядите-ка! Он подошёл ближе и поманил друзей к себе. Те встали рядом. - ЧуднОе граффити, - сказал один, Вася Ежов. - Обычная каляка-маляка, - резюмировал второй, Толян Сидоров. - Ничего вы не понимаете! - заявил Петька и, ткнув пальцем в рисунок, продолжил: - Это знак! - Знак чего? - Какой ещё знак? - Не знаю. - Петька пожал плечами. - Может, из другого мира или измерения. - Ха-ха! - Ха-ха-ха! Оба его друга рассмеялись и наперебой заголосили: - Знак! - Ну конечно! - Ври больше! - Выдумщик! - Обчитался книжек! - Фильмов насмотрелся!.. Петька действительно слыл фантазёром, но в этот раз он был более чем уверен в собственной правоте. - Не верите? - Он прищурился. - Конечно, нет. - Тогда я вам докажу! - Как? Он не ответил. Но поставил мысленную отметку: больше с ребятами об этом не разговаривать. Всё равно не верят. А знак действительно был весьма странный. Смесь линий, прямых и ломаных; самых разных геометрических фигур; и всех цветов радуги, причём те переходили друг в друга удивительно плавно. Где в этом городе найти обладателя столь необычной краски, с помощью которой можно создать такой поразительный эффект? Да и разве кому-нибудь в голову пришло бы подобное дикое сочетание цветов, фигур и линий? Кому-нибудь из нашего мира? Петька был уверен, что знает ответ на этот вопрос. «Конечно, нет! Этот знак нарисовали ОНИ… кем бы они ни были. В этом нет ни малейших сомнений». Он сфотографировал рисунок на мобильный телефон и позже частенько разглядывал, пытаясь разгадать его тайну. Пока что безрезультатно. Погоня за разгадкой настолько увлекла Петьку, что он стал проводить целые часы за письменным столом, записывая в толстую тетрадку все предположения, связанные с таинственным знаком. Родители думали, что он занимается, и паренька это полностью устраивало. Иногда, но с течением времени всё чаще, он выходил из дома один и в одиночестве же бродил по улицам и переулкам в поисках новых знаков. Ни родители, ни друзья ни о чём не подозревали. Однажды он чуть не натолкнулся на Васю с Толяном, однако успел вовремя укрыться в подворотне. А затем, буквально пару дней спустя, когда надежда найти что-нибудь важное и неизвестное уже потихоньку слабела, Петька вдруг наткнулся на ещё один знак. Абсолютно идентичный первому, только меньше размерами. Он был нарисован на фонарном столбе. Вначале появилась мысль, что это чья-то шутка, розыгрыш. Некто прознал о поисках Петьки и срисовал с первого знака его подобие. Мальчик достал телефон и открыл сохранённое фото. Всмотрелся; сравнил, сличил. «Нет, - решил он, - невозможно до такой степени подробно и точно перерисовать то, что прежде никто не видел. И опять же: откуда бы у неведомого шутника взялась та самая, странная, переливчатая краска?» А посему Петька заснял новое изображение и поспешил домой. На следующий день история повторилась, правда, на сей раз знак находился на тротуаре, прямо под ногами. Петька сфотографировал и его. Ещё через день он нашёл знак на стене дома. Потом - на стенке голубятни… На крыле отъездившей машины… На канализационном люке… Люк был приоткрыт, и изнутри несло крайне неприятными запахами. Петька сомневался - но недолго. Мужик он или нет? Кто-то ведь явно зовёт его туда, вниз. Кому-нибудь, возможно, требуется его помощь. Поэтому, отбросив сомнения, Петька присел на корточки; поднатужившись, отодвинул люк и спустился по опасной, пошатывающейся лесенке в канализационную утробу. Подсвечивая телефонным фонариком, он двигался по длинному и чрезвычайно мерзко вонявшему туннелю. Темнота настораживала и пугала, но долг перед незнакомцем, угодившим в беду, словно подталкивал в спину. Ориентировался Петька по то и дело попадавшимся на стенах канализации загадочным знакам. Наконец он упёрся в тупик. Петька не сразу понял, что это тупик, потому что вместо стены увидел перед собой нечто громоздкое и металлическое. Кто-то копошился внутри, но при приближении мальчика прекратил свою деятельность и выбрался наружу. И взору юного искателя явилось обрюзгшее, казавшееся даже желеобразным существо зелёного оттенка. Из округлой головы без шеи торчало несколько подвижных отростков. Многочисленные складки пупырчатой кожи усеивали амёбообразное тело. Три широких и круглых белых глаза внимательно, пристально глядели на Петьку. Широкий рот оставался неподвижен. Но тут существо заговорило: - Слава Агр-анку, кто-то меня нашёл! Оно попыталось приблизиться к Петьке, однако тот отступил назад. - Не бойся меня, - тогда сказало существо. - Да я и не боюсь, - смело заявил Петька. - Понимаешь, - горько вздохнув (во всяком случае, так показалось мальчику), продолжало непонятное нечто, - мне не хватает поворотного элемента. - Поворотного элемента? - Ну да. Это очень важная деталь. Без неё летунчага не схрапывается и не зигует. Что уж говорить о перебоксации! - А ты неплохо знаешь наш язык, - вдруг подметил Петька. - Да уж, - грустно согласилось существо. - Было время выучить. Язык не самый сложный, но кое-какие запутанные моменты в нём есть. Тут пришелец ещё более заинтересованно взглянул на мальчика. - Слушай, млацех, а у тебя случайно нет с собой поворотного элемента? А то братья окажутся здесь ещё очень нескоро… - Откуда мне знать, - честно ответил Петька. - А как этот элемент выглядит? - Ну… примерно вот так. Существо хлюпнуло, затряслось, и прямо посреди канализации появилось трёхмерное цветное изображение незнакомого Петьке устройства. Впрочем, в самом ли деле незнакомого?.. - Кажется, я могу тебе помочь, - проговорил он. - Да? - обрадовалось зелёное существо. - Да. Только… у тебя есть отвёртка? Просто у папы брать я опасаюсь. Если заметит, начнутся расспросы… - Отвёртка? А что это? Петька объяснил… - …Ну зачем, вот скажи, зачем ты отвернул ручку у входной двери? - допытывалась мама. - Чем она тебе помешала? И куда ты её дел? Что ты молчишь? - Так и не дождавшись от сына ответа, мама возвела очи горе. - Ну вот погоди, придёт отец, он с тобой по-другому поговорит. Однако даже после этих слов Петька только и делал, что безмолвствовал. И улыбался. Улыбался, потому что вспоминал счастливое лицо своего нового, космического друга, когда тот увидел дверную ручку. А особенно - когда друг ручку подсоединил и потерпевшее крушение транспортное средство вновь заработало. Потом они попрощались (на ощупь новый знакомец оказался довольно мягким и вовсе не противным). А затем корабль засветился и исчез. «Перебоксировал», - догадался Петька… …Видя, что сын её не слушает и, похоже, опять пребывает в каких-то своих выдуманных мирах, мама всплеснула руками и ушла на кухню. А Петька стоял на месте, не двигаясь, потому что одна картина захватила его разум. Значит, Толян с Васей ему не верили? Сомневались, что разбросанные по городу знаки - это всамделишные указатели, оставленные осторожным пришельцем для глаз того, кто мог видеть и понимать? И кто в конце концов пришёл ему на помощь. Но самое приятное - даже несмотря на предстоящую взбучку от отца - случится чуть позже, когда троица друзей вновь увидится в школе. Петька отведёт Васю и Толяна в сторонку, туда, где никто не заприметит, и покажет им свежую фотографию на мобильном телефоне. Фото двух таких разных, но всё же нашедших взаимопонимание существ: улыбающегося белобрысого школьника и весело раззявившего рот зелёного инопланетного пришельца. Вообще-то у Петьки, помимо прочего, в кармане лежало средство связи, которое на всякий случай оставил ему новоиспечённый знакомец. Однако об этом мальчик решил не распространяться. А вот интересно, подумалось вдруг Петьке, что скажут о нём соотечественники инопланетянина - скажут там, на далёкой, неизведанной и наверняка прекрасной родине этого незадачливого странника?.. «Вот новый поворот, - сама собой заиграла в голове известная песня. - И мотор ревёт! Что он нам несёт?..» Кажется, по крайней мере у одного жителя Земли наконец-то появилось в жизни что-то вроде смысла. Вирус образованности (предостережение словеснику) PreS. Ввиду сложившихся серьёзных обстоятельств, которые и опишу далее, нижайше прошу ознакомиться с моим посланием как можно раньше. Здравствуйте, уважаемый N! В наше крайне непростое время, когда любой инакоговорящий и инакомыслящий может быть с лёгкостью деструктирован, всё-таки отправляю вам очередное телепатическое письмо. В нём хочу не только поблагодарить за слова, которыми вы, несмотря ни на что, продолжаете меня снабжать, и попросить новых знаний, но и, помимо прочего, озвучить необходимые предостережения. Дело же вот в чём: с недавних пор за моим сознанием началась слежка. Могу ошибаться, но связываю это с лексиконом, возросшим благодаря вам неизмеримым образом. Впрочем, всё не так просто… Несомненно, слова, что я покупаю у вас по весьма приемлемой цене, вполне обоснованно покажутся служителям власти ненужными и опасными. Однако я, как настоящий хай-энд-сапиенс, не мыслю жизни без живого и обширного лексического запаса. Я даже состою в оппозиционной, если не сказать реакционной, партии «За свободу слова!», борющуюся за права речи, мысли и письма в чересчур быстро развивающемся мире. И тем не менее, обращаясь к вам, пусть себе во вред, постараюсь использовать достаточное количество единиц панроссийского языка. Хотя бы как дань уважения к вашему трудному, рискованному занятию и поскольку современная грамота (разговорная, письменная, деловая…) вызывает у меня острый приступ негодования, разочарования и изжоги. Известно, что Словарная полиция способна просканировать любой разум при помощи новейших достижений техники и науки, вроде имплантированного телесканера. Поэтому зашифрую данное письмо на всех возможных каналах и пошлю по частям, вразнобой, на неосновной ваш адрес. Ситуация у меня сложилась чрезвычайно неблагоприятная. Недавно, как вы наверняка знаете, был подписан закон о скорейшем всеобщем оскудении словарных средств, который я, будучи работником экрана и клавиатуры, вынужден соблюдать особенно рьяно, чтобы не попасться на глаза карающим структурам. Мало этого, ещё и X, мой коллега, сосед и БЫВШИЙ друг, написал на меня донос. В одном из предыдущих писем я подробно изобразил собственное недовольство, и более того - ярость, вызванную принимаемыми в последнее время законами. Просто не осталось сил терпеть все эти циркулирующие в большинстве общества сухие фразы, постоянные неологизмы, заимствования, коротенькие предложения, нецензурщину, сленг, косноязычие и слова-паразиты: «легендарные», «гениальные», «на самом деле», «истории» - и иже с ними! Люди тупеют и отупляются, и становятся сами себе врагами, палачами, предателями! Конечно, ум и его сопутствующие чуть ли не превзошли действие и проникли всюду: в управление, наказание, развлечение, спорт, досуг… Телегонки, мыслевикторины, ментопытки, прокачка сознания и прочее, прочее. Разум пытается главенствовать над телом. Однако при всей своей мощи, свободы изъявлению мыслей категорически не хватает. И точно бы нет тому исхода!.. Пишу столь подробно, дабы вы ясно представляли, что именно подвигло разумного человека прибегнуть к в высшей степени радикальным мерам. Кроме того, в случае возникновения у меня ещё более серьёзных проблем - а сложность ситуации очевиднее некуда! - это письмо может послужить пускай слабым, но оправданием в глазах представителей Официального Суда Линча. Итак, мне пришлось сделать многие из приобретённых у вас и полученных иным образом слов общедоступными. (Повторюсь: нет возможности далее выносить творящееся вокруг!) Однажды, воспользовавшись служебным пропуском по благовидной причине - мне якобы требовалось загрузить чисто техническую информацию в один из отделов Главного компьютера Города, - я подсоединился к центральному процессору. Работая писателем вот уже пару веков, я заслужил отличную репутацию и многие привилегии. Но если бы вы только знали, насколько опостылило создавать и публиковать лишь разного рода документацию и прочую бюрократию! Отчасти и потому решил я подарить людям истинное, подлинное Слово. Чётко понимаю, что далеко не все и отнюдь не сразу примут граничащее с революционным бунтом самопожертвование, однако убеждён, что в будущем описываемые действия отзовутся наилучшим образом. Что же я сделал. Всё очень просто: перегрузив на мгновение память и процессор Главного компьютера огромным объёмом никогда не существовавших, заготовленных заранее слов, забил в базу данных несколько десятков тысяч слов «позабытых» из нескольких десятков языков, на территории Земного содружества почитающихся «умершими». А после - открыл к указанной информации доступ всякому желающему. Тут вы воскликнете: что же ты натворил, безумец! И будете тысячу раз правы. Я и сам не сразу осознал, что сделал, прежде чем последствия, вначале микроскопические, но с течением времени всё более ощутимые, не вторглись в мою жизнь. Да и не мою одну, конечно, - жизнь целого многомиллиардного народа, а не только отдельного города. Вы наверняка замечали новые, а вернее будет сказать, старые слова, то и дело появляющиеся в вездесущей рекламе, опостылевших документах и практически исчезнувшем с лица планеты настоящем творчестве. Сложные определения и причастия на баннерах, «дражайший» и «милейший» в передачах и трансляциях, нетехническую лексику в потихоньку возрождающихся литературных произведениях… Короче говоря, бессчётные и, казалось бы, неуместные единицы речи в различнейших областях. Так вот, всё это моих рук и мыслей дело. Теперь-то картина происходящего ясна мне в полной мере - или хочется в это верить. Но, поймите, уважаемый N, тогда мной правила злость. …Что ж, сделав своё «чёрное» дело, я закрыл и зашифровал все каналы, выполнил работу, для которой будто бы пришёл, и удалился… Бедные госструктуры! Как же они силились понять, кто запустил вирус образованности в годами выглядевшие предельно защищёнными каналы! И народное правительство, наверняка оно было вне себя!.. Ну что ж, вот его гнев, возможно, и добрался до вашего покорного слуги. Что бы ни послужило причиной моих бедствий: словарный запас, коий я при общении с разными людьми всячески стараюсь контролировать, либо, быть может, выдуманный, высосанный из пальца донос X… или, не исключено, моё членство в партии «За свободу слова!», а возможно, и просчёт в описанных только что безумно рискованных действиях… Словом, мной заинтересовалось следствие. Началось всё с «банального»: «Мы зададим вам пару вопросов», а завершилось тотальной слежкой и дистанционным прочёсыванием разума и психики. Вернее, не завершилось - продолжается… И я мыслю правду, ведь подобное нельзя не заметить, особенно если ты эмпато-телепатическая личность. Не исключено, что где-то в верхах уже, без лишних сомнений, подмахнули нематериальный приказ о моём безоговорочном стирании. Вот почему я пишу вам. Да, вокруг полным-полно людей нехороших, злых и завистливых - но верю, что не меньше и правильных, честных, добрых. Надеюсь, что передаваемые знания не повредят вам. Как успел выяснить из нашего ментального общения, вы человек искренний и борющийся за правду. Потому и вверяю с чистым сердцем собственную судьбу в ваши руки и голову. От ошибки же никто не застрахован. В любом случае, где бы ни всплыло позже это письмо - а оно обязательно всплывёт, будьте уверены, - последствия, вызванные причиной его написания, ИМ вряд ли удастся так уж просто нивелировать. По крайней мере, в ближайшее время. Мы ещё поглядим, кто победит в этой новейшей войне!.. Остаюсь искренне ваш технический каллиграф первой ступени Л. Н. Т. P. S. Если совсем прижмёт, попытаюсь сменить место жительства, внешность, голос, образ мыслей и т. д. Так что, думаю, вам не имеет смысла и даже рискованно связываться со мной. Существующий канал закрою, а когда создам другой, напишу сам. Надеюсь, вы поддержите моё смелое начинание, хотя сознаю, что, ввиду обстоятельств, риск для вас колоссален. Высылать свежие слова можно, тем временем, на прежний пато-адрес; оплату гарантирую. Viva Grammata! Наркотик жизни Игла нашла вену и аккуратно вонзилась в неё. Пальцы нежно нажали на поршень, и красная жидкость влилась внутрь организма. Потекла, зациркулировала. Не кровь, но новый, мощный наркотик. Игорь Фомин ввёл себе всю дозу целиком. Сделав это, мужчина откинулся на спинку дивана, в котором полулежал. Сколько ждать «прихода», он не знал: наркоторговец не сообщил. Когда Игорь заподозрил, что тот не до конца честен, низкорослый толстяк с поросячьими глазками сказал, что сам ещё не пробовал «новинку». Да, так эта штука и называлась - «новинка». Предельно ёмко и честно. - Не в курсе, - ответил торговец, имея в виду, когда красная хрень начнёт действовать. - Но, говорят, ты сразу почувствуешь. - Кто говорит? - Те, кто продали мне его. - И кто это был? Наркоторговец промолчал. - А может, ты вовсе не специалист в… хм… этой области? - усомнился Игорь. Тогда мужчина вытянул руки и показал исколотые иглами вены. Все вопросы были сняты. Игорь скривил губы. Что-то останавливало его от покупки и даже тянуло прочь, назад, домой. Но он всё же достал из кармана деньги - весьма приличную сумму, тем более для одной порции. И купил шприц с залитой в него красной жидкостью. - Приятно иметь с вами дело, - весело произнёс наркаш - и подмигнул. Никак не отреагировав, Игорь развернулся и пошёл прочь. Сел в мобиль, взлетел и направился наконец к дому, где проживал. Его квартира располагалась на сто двадцатом этаже небоскрёба. Чего только она не перевидала за сорок с лишним лет жизни владельца. Неожиданные взлёты и болезненные падения. Красивых (и не очень) женщин. Весёлые, безудержные, опасные попойки. Сомнительных личностей. Полицейских, врачей… И ещё кучу всего. Но, если торгаш не врал, то, что ожидало Игоря, затмит любые возможные переживания. «Надеюсь, что так, - думал он. - В противном случае, придётся искать этого негодяя, чтобы заставить вернуть деньги. Возможно, их даже придётся выбивать, при помощи кое-каких знакомых. А это опять проблемы, опять заботы и треволнения, которые, честно признаться, сильно утомили…» Рассуждая об этом и о прочих превратностях жизни, Игорь слушал размеренное тиканье настенных часов. Он не мог бы сказать, сколько прошло времени, только вот, по словам торговца, «новейший и удивительно сильный наркотик», кажется, и не думал начинать действовать. Игорь закатил глаза: значит, всё-таки придётся устраивать разборки. Ладно, во всяком случае, он был к этому готов. Он решил встать с дивана, чтобы выпить воды, поскольку в горле ужасно пересохло, как вдруг понял, что не может двинуться с места. «Началось, что ли?» - без особого ажиотажа подумал опытный нарконавт Игорь Фомин. Ну хотя бы так в общем-то. Игорь лежал, недвижимый, словно оцепеневший. Состояние и не думало проходить, а лишь усугублялось. Озноб растёкся по членам, и они отяжелели, будто налившись свинцом. Он хотел было подумать, что не ожидал чего-то конкретного, но при этом происходящее его совсем не радует… однако все мысли будто выветрились из головы. Сосредоточиться не получалось; мыслительный процесс не просто замедлился - остановился. А затем кто-то поздоровался с ним: - Привет! Огромное красное пятно, похожее на громадное кровяное тельце, парило впереди. Какое-то время - может, пару секунд, а может, несколько лет - оно висело неподвижно, но потом внезапно раздалось, отрастило голову и конечности и превратилось в человечка метр ростом. Красный человечек, выпуклый и смехотворный, смотрел на Игоря вроде бы изучающе - сложно быть уверенным, когда у того, кто с тобой разговаривает, нет лица. «Интересно, а у него есть передняя сторона и задняя? - неожиданно задался вопросом Игорь. - Или только передняя? Или две задних?» Игорь знал, что нужно делать, когда видишь красного человечка. Или зелёного, если на то пошло. Но он и так лежит, недвижим - куда дальше-то? Да и человечек, ему явившийся, ежели разобраться, не очень тянет на привычного, сто раз замеченного в светофорах… - Привет! - повторил человечек с тем же выражением. - Привет! - в тон ему откликнулся Игорь, впрочем, не разжимая губ. - Как тебе тут? Ничего? - Ничего. Правда, не развернуться. - Понятно. Ну ладно, бывай, мне пора. И красный человечек развернулся, чтобы уйти. - Погоди! - попытался остановить его молчащий и одновременно разговаривающий Игорь. Но человечек не слушал. Он двигался вперёд… вернее, туда, где раньше было такое направление, потому что теперь мужчина не был уверен в том, где находится. И что в принципе существуют понятия вроде «вперёд» и «назад». Словом, человечек удалялся. И Игорь осознал, понял, догадался: того надо остановить. Непременно, во что бы то ни стало. Иначе - всё! Ко «всему» Игорь был не готов, а потому ринулся вслед за уменьшающимся в размерах незваным гостем - естественно, не вставая с кровати. Человечек тем временем становился меньше и меньше и уходил дальше и дальше, а Игорь бессмысленно, но отчаянно пытался его нагнать внутри гигантского расплывшегося пятна, в которое превратилась квартира. Вопросы «Где я?», «Что случилось?», «Есть ли на свете Бог?» или, допустим, «Что я ел на завтрак?» не слишком волновали мужчину. Главное - догнать человечка. А тот был быстр. Чертовски быстр! Только Игорь стал думать, что настигает бегущего (или удаляющегося, или исчезающего), как время растянулось в одну бесконечную линию, на одном конце которой находился сам Игорь, а на другой - возмутитель его спокойствия. Сжав зубы - образно, наверное, а возможно, и взаправду, - он гнался и гнался, и гнался за проклятущим человечком сквозь кисель из времени. Затем - сквозь кашу из пространства. Сквозь первозданный хаос. Сквозь целую вселенную… «Да он специально старается мне помешать! - мелькнула догадка. - Издевается, надо думать?» И тотчас, следом, появилась мысль, что к нему вернулись мысли. Или, по крайней мере, возвращаются. - Зачем я тебе? - вопросил человечек, оборачиваясь и застывая на миг - а может, на вечность. Но Игорю только того и надо было. Он ринулся вперёд, прыгнул, наскочил на мерзавца - и наконец-таки поймал его! - Что ты натворил, сумасшедший! - раздался с противоположной стороны полный самых разных чувств голос. Боль, отчаяние, непонимание, страх… чего только Игорь в нём не услышал. Обернувшись, Фомин понял сразу несколько вещей. Во-первых, что он опять способен двигаться. Во-вторых, что он стоит, а не лежит. И в-третьих, что его комната окончательно пропала вместе с негодяйским красным человечком, а им на смену пришло некое техногенное помещение. Судя по всему, центр управления или что-то наподобие того. Просторная «комната» с металлическими стенами и потолком, помигивающая лампочками, ощетинившаяся рычагами, выпирающая разноцветием кнопок и работающих экранов. Откуда-то сверху лился яркий свет. - Где я? - не до конца придя в себя, вопросил Игорь. - Он ещё спрашивает! - воскликнул, вероятно, тот же, кто обращался к нему ранее. Человек. С виду, самый обычный; возможно, учёный. По крайней мере, он был сед и носил белый халат вроде тех, что надевали учёные мужи в мире, оставшемся где-то позади погони за трудноуловимым человечком. По бокам гипотетического учёного стояли ещё двое таких же, как он: примерно того же роста и комплекции, в похожей одежде. - Я ничего не делал! - на всякий случай уведомил Игорь. - Ну конечно, ничего! Очень подходящее слово! - продолжал изливать эмоции неизвестный учёный. - Именно в него мы все и превратимся! - Почему? - тупо спросил Игорь. - Потому что один чёртов идиот сломал генератор, дёрнув рычаг перегрузки, и скоро квантовая станция взорвётся, разметав по вселенной… Он что-то ещё говорил, и кричал, и вопил… а потом плакал… и все остальные тоже рыдали… Кроме Игоря: он не кричал и не рыдал. Он даже не слушал. Он пытался понять, что же случилось. И с трудом, но ему это удалось, когда он повернулся и на глаза попался здоровенный КРАСНЫЙ рычаг. - Так это в тебе всё дело, - с непонятным выражением проговорил Игорь. Его рука будто сама собой опустилась в карман куртки, которая почему-то была на нём надета… и пальцы нащупали внутри что-то длинное, пластмассовое и острое. Шприц! Не веря глазам, Игорь извлёк из кармана неначатую дозу «новинки». Наркотик озорно поблёскивал жидким красным телом в свете горящих лампочек и экранов, а также в отблесках и искрах начавшей распадаться реальности. Учёные стояли на коленях и истово молились. А Игорь закатал рукав куртки и вколол себе всю дозу наркотика. Как тогда, в первый раз. И принялся терпеливо, даже с некоторой скукой, ждать, когда «новинка» подействует. В процессе он с удовольствием наблюдал, как от реальности откалываются светящиеся, люминесцентные куски и, под аккомпанемент творящегося вокруг звукового ада, гаснут, обращаясь в ничто. Перехода на сей раз не случилось - просто кто-то вырубил свет. Вместе со светом исчезло и всё остальное: молящиеся учёные, металлическое помещение, рушащаяся реальность… цвета, звуки… Короче говоря, ВСЁ. - Эй! - крикнул Игорь, но не услышал ни себя, ни ответа. Темнота, между тем, пропала, и осталась лишь пустота. Пустота была всеобъемлющей. Удивительно ненаполненной и такой же скучной. Что делать, чем себя занять, Игорь не имел ни малейшего представления. Скрестив руки на груди, он отдался на волю ожидания. Когда в очередной раз прошло неведомое количество времени, к Игорю обратился новый голос - теперь уже до кошмарного звучный, раздающийся отовсюду и явно не человеческий: - Зачем, Игорь? Тот пожал плечами. И спросил первое, что пришло в голову: - Ты - Бог? - Можешь считать и называть меня так. Теперь это уже не имеет значения. - А точно? - Ты не веришь собственному Богу? Игорь опять пожал плечами - и вдруг ощутил явный дискомфорт при этом движении. Он обратил взор на руки и с очень неприятным чувством узнал, что они исчезают. Увидеть подобное в пустоте, когда не убеждён до конца в существовании самого себя, - весьма маловероятно. Ну, по крайней мере, крайне затруднительно. Однако что-то подсказало Игорю правильный ответ. - Это был я, - уведомил «Бог». - Ну спасибо, - отреагировал мужчина, постепенно перестававший быть мужчиной. Да и человеком, если на то пошло. - И что дальше? - Ничего, - ответил «Бог». - Как ничего? - С этого всё началось, и к этому всё приходит, потому что… - А покороче? - А покороче: не надо гоняться за кем ни попадя, и дёргать всё подряд тоже не стоит! - немного выйдя из себя, если вы меня понимаете, прокричал «Бог». - Ясно? - Ясно, - сказал довольно умиротворённо почти растворившийся Игорь. - Чего ж тут неясного? И исчез. Исчезло и всё остальное… …Прежде чем появиться. Раздался крик. Потом - голоса: взволнованные… радостные… Руки потянулись и взяли ребёнка, и прижали к груди. Младенец истово верещал. Люди в белых халатах, окружившие женщину и дитя, довольно улыбались. «Что это? Где я? Почему?» - задавался извечными вопросами ребёнок. И тут его взгляд упал на пустой шприц, который держал в руках один из докторов. Рядом с медицинским работником, на металлическом подносе, лежало ещё несколько таких шприцев. Каждый - полный какой-то неизвестной красной жидкости. - Спасибо вам! Спасибо! Спасибо!.. - говорила и говорила мать, целуя новорожденного в лобик. - Я знал, Марк, что впрыскивание активированной крови поможет, - сказал врач, стоявший слева. - Это было очень опасно! - откликнулся его коллега, такой же седой и одетый в белый халат. - Заряженная кровь потенциально способна усиливать реакции организма, пробуждать его к жизни, но её влияние на человека, тем более новорожденного, до конца не изучено. - Однако всё обошлось, - вступил в разговор третий. - А вообще, коллеги, это можно обсудить и позже. Но мать ребёнка всё равно их не слушала; её внимание было полностью сосредоточено на любимом розовом комочке. - Игорь, - произнесла она. - Я назову его Игорь. - Прекрасное имя, - отозвался один из врачей. Младенец увлечённо сосал грудь. Он силился понять происходящее - и не мог. Голова словно опустела; мысли не просто замедлились - исчезли. Окружающий мир превратился в патоку, в кисель. Врач, стоявший посередине, продолжал радостно и доброжелательно улыбаться. После чего - исчез. Исчезли и остальные. А уставший, но сытый, младенец закрыл глаза. И заснул. Заснул, чтобы увидеть свой новый сон. * * * Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/