Глава IX

Затхлый запах ударил в нос как только она прошла ближе к центру вагона-ресторана. Сквозь огромные окна практически не проникал свет, поэтому разглядеть что-либо в деталях было сложно, особенно с учетом того, что  всё вокруг было покрыто невероятным слоем пыли, который с легкостью можно было принять за снег.

Леа пробиралась в центр, понемножку переставляя ноги, потому что пол был завален какими-то тряпками, сумками, детскими пелёнками и кружевными платками, сигарами и ещё бог знает чем. Все эти вещи были настолько хаотично разбросаны по вагону, словно не так давно это место кишело людьми, занимающимися своими делами, и в какое-то одно мгновение они все испарились, оставив за собой только свою одежду и вещи, которые они держали в руках.

Леа следовала к центру вагона потому, что увидела там единственное свободное место, куда бы она могла присесть. Подойдя к нему поближе, она удивилась тому, что на нём не было пыли: сиденье было обито тканью с узором из каких-то белых пышных цветов. Судя по всему, этому вагону не менее ста лет, а эти белые цветы на темно-бордовом фоне ни капли не выцвели.

Поколебавшись какое-то время, Леа всё же присела на это место. Из окна около её сиденья не было видно улицы, потому что занавески были зашторены плотно, а окна были довольно грязными. На столе лежала бутылка из под вина – судя по оттенку стекла и этикетке; тарелка с чем-то непонятной консистенции, вероятно когда-то тут была еда; портмоне, разложенное словно для того, чтобы положить туда деньги или наоборот –  забрать; и две женские перчатки, аккуратно сложенные одна на другую. Из-под портмоне выглядывало три карты: тройка червей и два туза –  бубновый и пиковый. Леа внимательно разглядывала стол, пытаясь представить себе чем занимались пассажиры поезда за этим столиком в тот вечер (почему-то ей казалось что это был именно вечер, когда они все исчезли), как вдруг девушку оглушило многообразием звуков. Леа вскочила с места и сильно ударилась обо что-то твёрдое, от резкой боли ей сразу же захотелось сесть, и кто-то, бережно удерживая её за локоть и талию, помог это сделать.

Как только боль немного отступила, Леа смогла открыть глаза. Перед ней предстала удивительная картина –  вагон-ресторан взорвался жизнью: прекрасные дамы в вечерних нарядах смеялись и кокетливо прикрывали лица элегантными веерами, мужчины, одетые ни капли не хуже дам, курили сигары и источали приятный аромат дорогих духов и табака вперемежку, официанты приносили красивую и очень вкусно пахнущую еду, вежливо общаясь с людьми, дети бегали по вагону, радостно крича и размахивая игрушками, кто тряпичной куклой, кто обыкновенной веточкой, кто деревянным брусочком, лишь слегка напоминавшим поезд или на машинку.

– Доченька, с тобой всё хорошо? –  около Леи стоял низенький старичок

с невероятных размеров усами, придерживая её за локоть.

– А… Да, да, извините. Я просто боялась пропустить остановку, –  промямлила девушка, пытаясь как можно натуральнее изобразить волнение, всматриваясь в картины пролетающей вселенной за окном.

– Тогда прошу меня простить, мне необходимо бежать!

С этими словами старичок продолжил свой путь по вагону, попутно улыбаясь разыгравшимся деткам.

Леа смотрела бы ему вслед ещё долго, но её фрустрацию прервал голос справа от неё:

– Как насчет “Петуха”?

На неё вопросительно смотрел мужчина лет сорока в смолянисто черной шляпе с торчащими из под неё соломенными волосами, так ярко контрастирующими со смуглой кожей. Затянувшись сигарой, источающей приторный аромат ванили и, как показалось Лее, сандала, он уставился на неё.

– П-п-петуха, простите?

– Да, именно его. Мало кто знает эту игру, но это не страшно, правила примитивны и в неё можно играть даже малышам, –  задорно протараторил мужчина, тасуя карты в руках, попутно подмахивая одной, как бы приглашая девушку присоединиться.

– Малышам с крепкими костями, разве что, –  подметила дама, сидящая напротив Леи.

– Либо очень гибкими костями, –  отозвалась рядом сидящая дама, один в один как женщина рядом с ней.

– Знакомьтесь, это близняшки Лоппи –  Лиза и Мона, –  представил их всё ещё тасующий карты мужчина.

– Очень приятно, –  протянула руку девушка, –  Леа Опал.

– А Ваш гид по хорошему настроению и этому прекрасному вечеру –  Любир Аввантуй, очень приятно.

Мужчина взял руку Леи и галантно поцеловал.

– Итак, правила просты, как две копейки: колода делится на количество игроков, каждому раздается его часть. Затем в центр стола мы по-очереди будем выкладывать по одной карте, подряд из своей колоды. Если масти двух последних карт совпадут –  надо будет как можно быстрее накрыть их своей рукой и крикнуть “Петух”. Тот, чья рука будет сверху –  забирает все выложенные на стол карты. Главная задача – как можно быстрее избавиться от всех карт на руке.

Мужчина протороторил правила настолько быстро и четко, что не оставалось сомнений в том, что он объясняет правила игры далеко не в первый раз.

– Ну так как, сыграете? –  спросила одна из близняшек.

– Да, почему нет. Только скажите пожалуйста, едет ли этот поезд в Халлисею?

– А вам именно туда надо? –  деловито осведомилась вторая близняшка.

– Да, как можно скорее…

– Значит едем в Халлисею! –  хором проговорили соседи по столику Леи.

Леа не знала как ей реагировать на подобное, и решила уточнить пункт прибытия у проводника.

– Давайте начнем игру, только мне нужно кое-что уточнить у проводника, а после я быстренько вернусь к вам, ладно?

– Конечно, я пока карты поделю, –  сказал мужчина, и сразу же начал раскладывать карты на стол.

Встав, Леа не обнаружила в вагоне никого похожего на проводника и решила пройти к закрытой двери в конце, на которой неаккуратно красной краской было написано “Стучите”.

Леа, подойдя к ней, постучала. Из глубины послышалось “Войдите”, и она нажала на ручку двери. Дверь поддавалась очень туго, так, словно весила целую тонну, но всё же девушке удалось открыть её, несколько раз толкнув упрямый кусок металла бедром, ровно настолько, чтобы самой поместиться в проёме.

Кое-как пробравшись внутрь, она оказалась в тёмном помещении с деревянным столом, одной свисающей почти до самой поверхности стола лампой, картой, разложенной почти на всю эту каморку и деревянным стулом, на котором сидел тот самый старичок с огромными усами, которые было видно даже со спины.

– Проходи, проходи, садись прямо на стол, другого стульчика тут всё одно нет.

– Извините что отвлекаю от дел, но мне очень нужен проводник или начальник поезда.

– Это я, –  старик развернулся на стуле и посмотрел на Лею с улыбкой.

– Так… кхм… Вы проводник или всё же начальник поезда?

– Я –  всё из перечисленного. Я и пассажир, и проводник, и начальник поезда и даже сам поезд, если Вам так будет угодно.

– Ладно, –  Леа потеряла связывающую её нить с логикой происходящего уже очень давно, так что единственная верная для неё стратегия не соприкасалась с удивлением вовсе, –  мне нужно узнать куда едет поезд.

– Я не знаю, но мы определенно куда-то едем.

– А может мне кто-то тут ответить на этот вопрос?

– Может, сейчас я Вас отведу к ней.

– О, спасибо, это было бы очень... –  но на слове “любезно” Леа запнулась, так как старичок резко вскочил со стула и подтолкнул девушку к зеркалу.

– Вот, она знает куда мы едем.

– Но… Но, простите, это же, как бы, я, –  Леа ненадолго запнулась, увидев что её лицо изрядно постарело, появились морщинки в уголках глаз, а волосы стали тусклее. На вид она была словно сорокалетняя уставшая женщина, но, не сводя какое-то время глаз со своего отражения, она продолжила, –  А я сюда пришла как раз узнать куда мы едем.

– Так, а вы куда направляетесь? –  с лица старика не сходила издевательская улыбка. В глазах плясали огоньки так, словно ему не за семьдесят, а еще и семи не исполнилось.

– Мне надо попасть в Халлисею, –  с отчаянием в голосе проговорила Леа.

Значит в Халлисею, – улыбка покинула старика и его тон стал взрослым, тяжёлым, словно ему только преподнесли грустную весть. Его взгляд стал грустным, а на лице появилась добрая сотня непонятно откуда взявшихся морщин, –  я ведь не помню когда был там. Жуткое место теперь, прекрасное когда-то. И ведь знаете, я же помню этот путь как свои пять пальцев, но вот сейчас, проехав по нему уже почти сутки, не узнал. Странно, но туда уже, кажется, вечность никто не ездил.

– Подскажите, пожалуйста, когда мы туда доедем? Где я сейчас нахожусь, я в отчаянии, –  Лее едва удавалось сдержать слёзы.

Старик обнял её и дал ей выплакаться. Затем усадил её на свой стул и начал рассказывать.

– Когда я еще был человеком, я помню как мне было пять лет, я обожал кататься на поездах с мамой и папой. Они работали всегда в разных местах и катались мы много, и я обожал свою жизнь. Потом вселенная превратила меня в энергию, но моё желание кататься на поезде, видимо, было неистово гигантским и я стал проводником. Я стал поездом, который мчит от мира к миру, от круга к кругу; со временем я пересекал любые границы и мною стали пользоваться, наверное, практически везде. Понимаете?

– Пока не очень, –  всхлипнула девушка, вытирая мокрое от слёз лицо.

– Я нужен для того, чтобы существа, которые не могут создать себе портал для перемещения, могли добраться туда, куда им нужно добраться. Я, своего рода, такси. Развожу всех по своим местам. Так, вероятно, и Вы сюда попали. Сейчас посмотрю...

Старик склонился над картой и какое-то время что-то искал глазами.

– Нашел, Вы не смогли найти портал потому, что не хватило энергии.

– Как это?

– Ну, такое бывает, знаете ли, чаще всего. Либо состояние существа крайне нестабильное, либо подавленное состояние психики, либо не сформированная привязанность или вообще отсутствие оной. Ладно, дорогуша, я чувствую, что эта информация Вам не нужна сейчас, поэтому я вынужден Вас попросить покинуть меня.

– Но, погодите. Только один вопрос, пожалуйста!

– Ну ла-а-адно, знаете вы, юные особы, как давить на жалость беззащитного старика!

– Я потеряла своего друга, он мне очень нужен сейчас, быть может мы сможем его забрать, ну, знаете, как-нибудь заехать за ним, раз уж Вы сказали что преодолели все границы…

– Для этого он должен сам нуждаться во мне. Иначе я не смогу его найти, прости, доченька. А теперь иди, садись на своё место и скоро мы будем в Халлисее.

С этими словами старичок уверенным жестом выпроводил Лею из своей каморки и захлопнул за ней дверь, словно та не весила целую тонну, а была легка, как пушинка.

Расстроенная невозможностью забрать по пути Грациаса, Леа проковыляла до своего места, где уже шли громкие карточные баталии.

– Я первый сказал, так что забирай, Лиза!

– Нет, так не честно! Твой палец просто пролез под мою ладонь, а крикнул ты первым потому, что всегда кричишь ещё до того, как карта выложена на стол! Сам забирай!

– О, у нас потерявшийся игрок вернулся, –  ткнул червовым тузом в Лею Любир, –  так что всё с начала!

С этими словами мужчина забрал карты у близняшек и начал делить их заново.

Игра складывалась весело и шла так стремительно, что Леа не заметила того, как проплывающая за окном вселенная сменила виды.

– А вы, случайно, не знаете как долго ещё нам осталось ехать?

– Ну, нам-то долго, а вот до твоей остановки осталось ещё максимум партии две, –  тасуя карты заявила Мона.

Леа, услышав что скоро ей выходить, немного начала нервничать.

– А куда вы едете?

Близняшки переглянулись и рассмеялись.

– Мы –  как органы этого поезда, будем ехать вместе с ним столько, сколько будет ехать сам поезд.

– Понимаю, –  ответила Леа, осознав что устала от деталей и объяснений, и знать почему и как тут всё устроено ей просто не хочется.

Вскоре, поезд остановился. Это произошло неестественно быстро, не так как это делают нормальные поезда –  плавно, начиная тормозить за километр от остановки.

Все вещи полетели в сторону, обратную движению поезда, дети попадали на пол, весело хохоча, а напитки с едой на столах подпрыгнули вверх, на секунду образовав феерию текстур и цвета.

– Халлисея, о следующей остановке вы узнаете на следующей остановке! –  проговорил голос из динамика, шипя и потрескивая.

– Ну, кажется мне пора. Приятно было провести с вами этот вечер, надеюсь, когда-то мы ещё увидимся с вами!

– Пока, Леа! –  хором крикнули ребята, и продолжили тасовать карты как ни в чем не бывало.

Глава X

– Стоять! –  скомандовал чей-то голос.

Леа тот час же замерла на месте как вкопанная, глядя только вперед: густой туман ограничивал видимость так, что и на расстоянии вытянутой руки было сложно что либо разглядеть, видно было лишь то, что к девушке приближался высокий темный силуэт. Его шаг был неспешным и практически беззвучным.

Когда он подошел поближе, стало понятно что это какой-то военный – форма, автомат в руках, каска на голове и взгляд выдавали в нём солдата.

– Документы, –  уже тише рявкнул мужчина, тыча оружием практически в лицо Лее.

– У меня их нет, –  заикаясь, проговорила Леа.

– Руки вверх, тупица, –  мужчина сказал это настолько монотонно, что девушке стало понятно, насколько часто ему приходилось повторять эту фразу.

Леа послушно вытянула руки наверх, после чего её начали обыскивать, не церемонясь выкидывая попутно из её карманов всё содержимое на пол. Осмотрев тщательно девушку, солдат принялся за её сумочку, в которой была пара монет и разные бумажки, в том числе фантики от конфет и кусочек хлеба, бережно сложенный её альтернативным прадедушкой. Выпотрошив из неё все содержимое, солдат приказал ей идти вперед, периодически больно тыча дулом оружия в спину.

Леа шла, повинуясь каждой команде военного, он вел её явно хорошо знакомой для него дорогой, периодически приказывая девушке повернуть то налево, то направо, и вскоре они добрались до пункта назначения. Это была землянка, в которой к дыре, гордо именуемой входом, была приколочена деревянная дверь с шпингалетом.

Солдат открыл её перед Леей, а затем втолкнул её туда, да так, что девушка упала на колени и проехалась немного про промерзшей влажной земле. Затем дверь захлопнулась и она осталась одна в всепоглощающей темноте.

Какое-то время она сидела недвижно, пытаясь понять что в этом мире происходит, и как ей отсюда выбраться. И надо ли вообще отсюда выбираться, может уже всё кончено. Когда её начал одолевать голод, девушка решила попытаться заснуть чтобы не думать о еде и прилегла на пол, скрутившись калачиком.

Не успев погрузиться в царство Морфея, Леа почувствовала на ноге чье-то холодное прикосновение. Она тут же вскочила и закричала от испуга, но буквально через мгновение чья-то заледеневшая рука закрыла ей плотно рот и потащила куда-то.

Девушка что было сил старалась вырваться, но её неумолимо тащили куда-то. Это продолжалось недолго, вероятно её протащили всего метра три, хоть и казалось что нечто ужасное утаскивает её под землю.

– Не верещи, а то сейчас без разбора всех порешают.

Леа кивнула. Рука ослабила хватку, словно проверяя не станет ли она тот час же кричать, и, убедившись в том, что девушка не врет, отпустила вовсе.

Вокруг царила густая темнота, и всё, что смогла понять Леа, опираясь только на свой слух, что тот, кто её волок был позади неё. Он дышал еле слышно, громче билось её собственное сердце.

– С какого ты района? –  шепотом спросил мужской голос.

– Я не с этого города.

– Да мы все не с этого города, я спрашиваю где вы засели?

– Я не успела нигде осесть, я только недавно вышла с поезда и меня сразу поймал какой-то человек в военной форме.

Голос затих и послышались тихие шаги. Где теперь стоял мужчина было непонятно. Стоя в полной тишине и темноте, зная что она тут не одна и при этом знать не знает где потенциально опасная для неё личность, Леа почувствовала себя крайне уязвимой. Стук сердца эхом разносился уже в висках и единственное чего ей сейчас хотелось –  кричать.

– Ты –  дезертир? –  наконец прошипел голос, скорее уже не спрашивая, а утверждая.

– Что? Я же говорю, я только сошла с поезда, я даже не знала что тут война, я бы может не попалась бы тогда так глупо.

– Не ври, мать твою! –  последовал тупой удар в спину и девушка упала на колени, сильно вскрикнув.

На этот раз мужчина засунул ей какую-то тряпку в рот и связал ей руки.

– Ты –  дезертир. Таких, как ты, даже людоеды обойдут десятой стороной, потому что тухлое мясо никому не придется по вкусу.

С этими словами мужчина пнул её ногой в поясницу и исчез. Буквально. В землянке снова стало глухо.

Леа лежала на земле и плакала от досады и от боли в спине. Руки начали затекать, а от намокшего кляпа жутко воняло, что периодически вызывало рвотные позывы, которые Леа ещё кое-как могла контролировать.

Через какое-то время послышались голоса снаружи, несмотря на то, что они были приглушенными, был отчётливо слышен разговор.

– Так ты думаешь что она – сумасшедшая? –  проговорил низкий властный голос.

– А как иначе, начальник? Стояла как дура на перроне и рассматривала небо. Чокнутая,   –  этот голос Леа узнала, он принадлежал тому военному, который её поймал.

– А если это шпион? Почему ты об этом не подумал?

– Да какой там шпион. Худосочная, мелкая рыбешка. Может из “брошенок”, где-то контузило. Может отвести её к Нине, та её либо раскусит, либо завербует, так может на кухню отправим её, или к медикам, пусть хоть клизмы делает. Людей везде не хватает, а баб особенно.

– Давай не сегодня, я уже спать хочу. А с ней волокита начнется на всю ночь.

– Начальник, вы бы видели её, она же ночь эту не перенесет, говорю же, кости одни.

– Ай, черт с тобой. Сам тогда её веди к Нине. А я пошел сдавать смену, задолбался уже.

Затем послышался грохот от замка, скрип шпингалета и лунный свет проник в землянку. Так Леа узнала, что даже ночной свет может быть невероятно ярким, желанным, словно глоток свежего воздуха.

Солдат спустился в землянку, и, завидев связанную лежащую на полу девушку, подбежал к ней и поспешил её развязать. Вытащив у неё изо рта кляп, он выпрямился и обошел Лею.

Девушка, опершись на трясущиеся руки, села и увидела, наконец, своего обидчика.

Высокий и невероятно худой старикашка. Увидь она такого на улице, никогда бы не подумала что он способен так жестоко с кем-то обойтись.

Солдат ударил его в живот и начал связывать его.

– Не надо, он же умрёт так, –  взмолилась Леа.

– А тебе какое дело? Он же тебя так чуть не убил, вот дура, –  огрызнулся солдат и продолжил связывать старика.

– Он просто подумал, что я дезертир, не надо, пожалуйста, –  Леа подползла к солдату и схватилась из последних сил за его штанину.

Тот посмотрел на неё, застыл на несколько секунд, а затем махнул рукой, и оставил старика лежать на земле.

– Пошли, сердобольная ты моя.

С этими словами он помог девушке встать, пусть грубовато, но всё же помог, и повел её к выходу.

Закрыв землянку, парень повернулся к Лее.

– Пойдем, покормлю тебя, потом отведу к Нине. Она там спросит у тебя кой-чего, ты главное не нервничай. Если ответишь правильно –  останешься с нами, будешь работать может на кухне, или с медиками нашими. А если ты шпионка какая –  то тебя расстреляют. Поняла?

– Я не шпионка, –  испуганными глазами посмотрела на него Леа и попятилась назад.

– Да я знаю, главное чтобы Нине так не показалось. Пойдем, не бойся.

Леа послушно последовала за ним. В конце концов она понимала, что этому парню она приглянулась, значит хоть какой-то, пусть и небольшой, но козырь у неё есть в рукаве. Главное понять кого они хотят видеть в ней, кем ей надо прикинуться чтобы её не убили.

Солдат отвел её в один из б араков. Внутри был склад из вещей, связанных в большие узлы и упорядоченно расставленных по углам. На весь этот склад висела одна лампочка, проку от которой было крайне мало – она едва освещала свой собственный металлический ободок . Парень сделал из нескольких узлов сидения, усадил на одно Лею, а сам сел напротив и достал из своей сумки бумажный свёрток. Положил себе на колени, развернул. Там был неаккуратно отрезанный кусок хлеба и что-то напоминавшее филе курицы, только странного синеватого цвета. Он разорвал кусок хлеба пополам, затем стал разделывать филе на мелкие рваные кусочки руками. Когда подготовка к трапезе была окончена, он встал, положил сверток с едой на своё импровизированное сиденье и сказал:

– Пойдем, руки сполоснешь хоть.

Леа послушно прошла за ним на улицу, он полил ей на руки из фляги что-то спиртное.

Еда, несмотря на её странный вид, была невероятно вкусной. Черствый хлеб всё равно пах и имел вкус домашней выпечки, хоть и лежалой, а синяя курица всё равно была курицей на вкус. Пара молча поглощала еду, хотя Леа всё время чувствовала на себе взгляд парня.

Она боялась в этой ситуации только одного и надеялась, что парень не принадлежит к касте насильников или убийц.

Но, вопреки её страхам, после приема пищи парень предложил ей отдохнуть какое-то время, чтобы с утра пойти к Нине.

– Ты ложись, поспи. Ну или просто полежи хоть, тут есть одежда, я тебя ей накрою, так хоть согреешься немного. Я точно засну, мне хоть пару часов, но поспать надо. Только не думай что сбежишь отсюда –  двери заперты, а сон у меня чуткий. Если попытаешься –  сразу на расстрел отведу, усекла?

Леа кивнула и солдат достал ей из одного из узлов утепленную куртку, шапку и комбинезон. Завернувшись во всю предложенную ей одежду, Леа улеглась на двух лежащих рядом вещевых узлах. Ей действительно стало теплее, но спать, разумеется, она и не собиралась. Через каких-то пять минут послышался храп от солдата, лежавшего на соседних узлах.

“Да уж, сквозь такой чуткий сон и танки проедут”, –  подумала Леа.

Сон её все же сморил через какое-то время –  еда и тепло могут успокоить практически в любой ситуации.

Проснулась девушка от того, что кто-то её расталкивал.

– Просыпайся уже, ты чего там? Околела что ли? –  возмущался солдат, отчаявшийся её разбудить после тщетных двадцати минут попыток.

– Встаю, встаю. Пригрелась просто.

– Одежду придется на место сложить, ты уж извини, а то у меня проблемы будут.

Леа послушно сняла с себя всю выданную ей одежду и съежилась от холода.

Когда солдат сложил всё по своим местам, он подошел к девушке. Посмотрел на неё, словно оценивая её состояние и произнес:

– Пойдем быстрее, там у неё тепло. Потерпи немного.

Он потер ладонью плечи девушке и они отправились к Нине.

В любой другой ситуации Леа бы никогда не позволила чужому человеку прикасаться к ней, но сейчас она понимала, что этот недалёкий парень просто пытается ей помочь из жалости или симпатии.

Путь к Нине был недолог и практически безлюден –  они встретили только один патруль и троих солдат в увольнении, видимо по причине травм, которые пели песни под гитару. Подойдя к ним поближе, Леа смогла их рассмотреть более детально: два парня и девушка, все были перебинтованы в разных местах, вероятно, пострадали во время боевых действий. Худой парень посередине держал гитару, задумчиво вглядываясь сквозь пространство и тихонько перебирал струны. Когда Леа и её спаситель поравнялись с ними, худой парень заметил их, и начал петь. Пара остановилась послушать:

“Ты помнишь о том, что тебе говорили,

Что жизнь –  это сказка или же  Ад?

Знай, у тебя всегда будет выбор

Возможность вернуть и вернуться назад

Думаешь, кто-то что-либо теряет,

Что выбор всегда как единственный шанс?

Подумай о солнце, свет чего отражает,

Как во тьму его свет отражает луна?

Всё, что ты видишь вокруг –  отражение

Твоего собственного фонаря

Узнай его свет при приближении

Ведь этот фонарь – и есть твоё "Я"”

– Красиво, Шут, спасибо тебе!

Леа улыбнулась парню, который и не заметил их реакции, и последовала за солдатом вперёд.

Ей надо было узнать побольше об этом мире, иначе Нина могла принять её за шпионку и единственным выходом из ситуации было раскрыть карты этому недалекому солдату.

– Кто такие “брошенки”? Я слышала как ночью проходящий мимо патруль говорил о них.

– Да беспризорники. Многие сейчас детей бросают, а на старом заводе там их может и выходят. Там все такие. Выживает мало, конечно, но всё равно их там как крыс –  больше сотни людей. А ты не оттуда? –  солдат остановился и уставился на Лею.

– Слушай, я вообще не из этого города. Когда ты меня увидел на вокзале – я только приехала на поезде. Но не на обычном, а на поезде, который, вроде как, портал, понимаешь?

– Не очень. В этот мир невозможно попасть извне, только Сэнтине может. Ты мне врешь, да? Ты шпионка? –  голос у парня немного превращался в истеричный.

– Нет, нет. Я благодарна тебе за то, что ты увёл меня из землянки, накормил и дал поспать в тепле, ты правда мой спаситель, я ни за что не стала бы тебя обманывать. Поверь мне, пожалуйста! –  Леа пустила театральную слезу, хоть внутри у неё все переворачивалось от страха, –  и ещё, я ведь даже не знаю как тебя зовут, –  жалостливо пробормотала она, вытирая слёзы.

Парень растерялся от подобной реакции и стал успокаивать девушку.

– Тихо, не плачь только. Германом меня зовут, и я верю тебе, но Нине лучше так не говори. Скажи что из “брошенок” бежала, а там как раз бомбежка недалеко, вот и контузило. Но если я узнаю что ты мне врешь –  сразу расстреляю!

– Я не вру, спасибо тебе, Герман, –  с этими словами Леа обняла парня.

Это всегда срабатывало –  бедная девочка, которой нужна помощь, а если к этому добавить миловидную внешность –  парень в твоих руках. Правда, Леа не знала как она выглядит сейчас, как девочка, как девушка или епе престарелая дама?

Проходя мимо очередного серого здания, Леа успела мельком посмотреть на своё отражение – она выглядела как подросток, её волосы были рыжими.

Кабинет Нины располагался в двухэтажном здании с приставленной охраной у двери.

– Привет, Герман. Нина ждёт уже. Правда с ночи ещё, так что готовься, влетит обоим, наверное.

– Спасибо, Лецик, –  Герман товарищески похлопал охранника по плечу и открыл дверь перед Леей. Перед ними коридор, пройдя который они уперлись в лестницу, ведущую к одной единственной двери на втором этаже.

Герман постучал в неё трясущейся рукой и незамедлительно послышался властный женский голос:

– Войдите.

Герман вошёл первым, пытаясь, видимо, не казаться трусом перед Леей. Леа вошла намерено сгорбившись и придав лицу крайне скорбное выражение.

Комната была небольшой –  посередине стоял небольшой стол заваленный тетрадями, лампа на нём создавала какой-то теплый уют. К столу с другой стороны были приставлены два стула, а в углу стоял небольшой диванчик видавший виды, несколько закрытых шкафов и сложенные в углу вещи вперемежку с оружием.

За столом сидела женщина бальзаковского возраста в огромных очках и сверлила взглядом Германа.

– Я ждала вас ночью, могу я узнать что вас так сильно задержало?

– У меня смена закончилась, я поспал и вот привел сейчас, –  заплетающимся языком пробормотал Герман.

– Ты бы врать научился для начала. Ладно, иди, жди внизу, с тобой потом разберемся, а ты, –  женщина посмотрела на Лею, –  садись на стул.

Герман посмотрел на Лею с грусью, словно в последний раз, и нехотя вышел из кабинета.

Девушка послушно села на стул и потупила взгляд. Ей было страшно смотреть в лицо этой женщине, подобно взгляду в лицо собственному палачу.

– Ну что, рассказывай. Как ты оказалась тут? –  с этими словами женщина достала из стола металлическую чашку и папиросы. Подкурив сигарету спичкой, небрежно кинула её в стакан и уставилась своим проницательным взглядом на Лею.

– Я бежала от бомбежки, –  девушка подумала что чем короче будут её предложения –  тем меньше шансов будет на провал.

– Молодец. А где была бомбежка? –  тон Нины скорее напоминал разговор воспитателя и ребёнка в детском саду.

– Недалеко от “бро-ше-нок”, –  последнее слово девушка произнесла практически по слогам, откровенно говоря, думая о том, как бы выпросить у Нины сигарету.

– Правильно. А кто такие бро-ше-нки? –  Нина тут же скопировала её манеру речи.

– Ну, это дети брошенные, в заводе живут, –  Леа уже понимала что весь этот разговор только для вида и эта женщина давно её раскусила.

– Тоже верно. А ты что там делала?

– Ну, как… Жила там, тоже вместе с ними всеми, –  пульс Леи ускорялся с каждым произнесённым ею звуком, затылок холодел, руки становились ледяными и трясущимися.

– Понятно. Хорошая история, как для Германа. А теперь давай ты соберёшься и расскажешь мне правду, –  с этими словами Нина потушила сигарету в чашку и спрятала всё обратно в шкафчик стола, –  И если будешь со мной откровенна –  я дам тебе то, чего ты хочешь, –  проговорила женщина, показывая на пачку сигарет.

– Вы убьете меня, если я скажу.

– Э то мне решать: убью или нет. По крайней мере, шансов выжить у тебя значительно больше говоря мне правду, чем обманывая, –  в этот момент властная женщина перешла на куда более угрожающий тон повествования. Леа словила эти изменения в голосе.

– Я приехала на поезде, который, как бы, портал. Я из другого мира. Мне надо найти Сэнтине, –  потупив взгляд, пробормотала девушка.

– И зачем тебе Сэнтине? –  будничным тоном осведомилась та.

– Только он может остановить разрушение в моём мире.

– Ну тут ты права, такое он может. Есть только одна проблема –  мы тут все его ищем. И не факт что он вообще в Халиссее, видишь ли, единственный выход и вход в этот проклятый город – это именно Сэнтине. Но об этом знают все местные. А ты либо прикидываешься дурочкой, либо действительно дурочка.

– Я правда приехала сюда на поезде.

– Тогда почему этот твой поезд никто не видел?

– Я не знаю, –  Леа практически плакала, понимая в каком положении оказалась.

– Ладно. Расстрелять я тебя всегда успею, но мне интересно –  даже если всё так, как ты говоришь, что по-твоему я должна сейчас сделать? Отпустить тебя просто?

– Если можно.

– Нельзя, –  моментально обрубила та, –  но я могу послать тебя работать в медицинское крыло, там острая нехватка людей. Но там ты не сможешь искать Сэнтине, у тебя не будет времени на это. Что тогда ты будешь делать?

– Я попытаюсь сбежать. Мне надо его найти в любом случае. Пожалуй, лучше вам меня убить, так от меня ничего не будет зависеть.

Леа сдалась. Легче было сдаться, чем бороться в этой ситуации. В любой ситуации это было легче.

– Давай сделаем так –  ты пойдешь работать пока в медицинское крыло, там Зи проследит за каждым твоим шагом и скрыться от неё не удастся никому и ничему. Если ты продержишься там месяц –  я рекомендую тебя в поисковики. Они как раз и занимаются тем, что ищут следы Сэнтине. Так мы обе будем в выигрыше. Но тебе придется физически подготовиться к этому, так что если хочешь найти его –  будешь в свободное время заниматься с ребятами спортом. Свободное время – это раннее утро с пяти до семи утра.

– Либо так, либо расстрел?

– Да.

– Тогда я согласна, –  Леа понимала, что выйти из этой комнаты живой было уже не хилой победой, и пусть она потеряет этот месяц, но даже так у неё больше шансов, чем если бы её расстреляли на месте.

– Попытаешься сбежать…

– Знаю, расстреляете. Герман говорил.

– И кстати, про Германа. Он тебе жизнь спас. Он может и дурак, но чуйка у его работает. Сколько он шпионов переловил –  никто с ним не сравнится. Так что ты ему голову не морочь, не порть пацана. Всё, иди отсюда, скажи пусть отведет тебя к Зи, –  с этими словами Нина кинула в Лею пачку сигарет и уткнулась в свои бумаги.

– Спасибо, –  поблагодарила девушка за пачку сигарет и подаренную жизнь, и поспешила выйти.

Леа передала распоряжение Герману, который обрадовался, казалось, больше чем Леа.

Девушку отвели к Зи: пышнотелая добродушная женщина средних лет, главная медсестра в госпитале. Хотя подобное заведение сложно было назвать госпиталем: полуразвалившиеся стены, разномастные кровати, стулья, да вся мебель с разных мест, фабрик и времен. Всё постельное белье в плохо выстиранных кровавых следах, больные лежат невероятно близко друг к другу. И в этой атмосфере Лее надо было продержаться месяц, к тому же усиленно тренируясь по утрам (а Леа и спорт вещи несовместимые. До этого момента).

Глава XI

Месяц пролетел незаметно: весь досуг Леи был занят выносом уток за больными, обтираниями, клизмами, уколами и капельницами, редко ассистированием на операциях, как правило с летальным исходом, утренними и вечерними обходами, осмотрами и подготовкой документов больных. Каждое утро девушки начиналось со спортивной подготовки поисковиков, которой занимался сержант Войковски – бодрый мужичок с седыми висками, ростом, в лучшем случае, метр пятьдесят и огромным шрамом на шее. Сначала отряд пробегал семь километров вокруг складов, затем их ждали силовые нагрузки с импровизированным инвентарем в виде булыжников, брёвен и другого тяжелого хлама. Изредка им выдавали оружие, чтобы они могли потренироваться в стрельбе.

Единственное что действительно расслабляло Лею в конце дня –  это недолгие прогулки с Германом. Первые дни он показывал ей базу, без деталей, конечно, но через какое-то время Леа даже перестала там теряться; потом они стали выходить в лесопосадку –  там было очень красиво по вечерам, закатное солнце придавало особого шарма этому месту, а Герман умело вёл их, огибая опасные или заминированные участки. Одним словом –  романтика, хоть его надежды на отношения Леа развеяла сразу, как и попросила её сделать Нина.

Время в этом мире мчалось с невероятной скоростью: дни будто превращались в минуты, а события насыщали каждое мгновение пребывания здесь.

С самого утра до поздней ночи Леа была постоянно чем-то занята, но мысли о том, что всё это время её мир погибал не давали ей ни секунды отдыха. Ей часто снились родители, Грациас, Meje и Гребмел, школа и деревня Икду. Всё пережитое ею за последнее время существования часто смешивалось в один скомканный сон, в котором родители превращались в знахаря Вита, Грациас взрывал Лемберг, а Meje встречал её на перроне прекрасным прохладным утром.

Испытательный срок подходил к концу и Лею вновь вызвали в кабинет Нины.

– З дравствуй, путешественница. Рассказывай, как твои успехи на медицинском поприще?

– Мне кажется, отлично. Я в детстве хотела стать врачом, правда я не думала тогда, что у человека существует столько выделений из тела, но, всё же, я осуществила свою мечту, в какой-то степени.

– М ожет тогда бросишь свою навязчивую идею найти Сэнтине и останешься тут медиком? Быть может, через какое-то время станешь хирургией заниматься, –  лукаво улыбнулась женщина.

Лицо Леи моментально посерьёзнело:

– Нет. Всё это время, каждую минуту я думала о том, что пока я тут выношу дерьмо за ранеными солдатами мой мир умирает, расщепляется на мелкие атомы. На чёртовы фотоны, Нина!

– Успокойся, я не обманывала тебя, когда говорила что переведу через месяц, если ты проявишь себя хорошо. Отзывы о тебе и вправду отличные. Отчасти мне положено оставить тебя на том месте, где ты зарекомендовала себя хорошо, но… Уговор есть уговор. Ближайшую неделю тебе надо будет отдохнуть и набраться сил. После к нам прибудет оружие для новобранцев. Его не особо много и даже не мечтай о том, что в первый же день ты получишь что либо огнестрельное, но со временем вы обрастёте “мхом”. Главное помни – твоя цель будет невыполнима если ты умрешь.

– Вы всех так мотивируете?, –  улыбнулась Леа с облегчением.

– Нет, только тех, кому это нужно, –  серьезно ответила Нина, и жестом показала девушке покинуть помещение.

Леа двинулась к выходу и, остановившись у двери, обернулась.

– Спасибо.

Нина подняла голову и с лёгкой улыбкой кивнула.

На выходе её ждал Герман.

– Ну что? –  встревоженно осведомился он.

Сказали отдыхать неделю, а потом к поисковикам. Выдадут оружие и там буду беседовать с Войковски.

После этой фразы Герман как-то странно засопел.

– Эй, ты чего? –  Леа схватила за руку парня.

– Меня не перевели в поисковики, –  голос Германа был крайне тих, а лицо он отвернул в противоположную сторону от лица Леи.

– Я даже не знала что ты хотел перевестись.

– Да прямо, не знала. Чего ты не знала-то? –  Герман резко повернулся к ней и схватил её за плечи, –  что я сохну по тебе или что? Что я боюсь того, что тебя там в первый день где-то подстрелят? Дура!

С этими словами Герман оттолкнул Лею и бросился бежать.

– Ну прям как в театре, когда меня папка водил малым еще, –  прохрипел голос солдата, невольно наблюдавшего за этой сценой, куривший дурно пахнущий самокрут.

Леа медленно побрела к себе в комнату, которая располагалась недалеко от госпиталя. Помимо неё там обитало три женщины, все медсёстры.

Она не чувствовала никаких романтических позывов к Герману, но всё же ей было его жаль. Она прекрасно понимала, что на этом чувстве жалости и держатся их взаимоотношения, и никак не решалась их прервать. Хотя бы во имя того, чтобы Герман мог идти дальше, а не тратил свои силы на то, чего по факту никогда не будет. Она надеялась на то, что когда её переведут в поисковики, она будет видеться с Германом реже, ведь тренировочная база находится в другом районе. Тут только подготавливают новичков, а дальше их отправляют на новые места.

Неделя, как назло, ползла настолько медленно, насколько это было возможным. Не отягощенная работой, Леа просто не знала куда себя деть. Спортивные тренировки занимали только утро, но что прикажете делать с оставшимся куском суток? Постоянные мысли о Сэнтине сводили её с ума, он стал её навязчивой идеей: сны о нём сменили все остальные сны-воспоминания, все эмоции были связаны только со страхом не найти его и упустить единственную возможность остановить гибель своей вселенной.

В одну из бессонных ночей Леа решила прогуляться, развеяться и, возможно, избавиться от постоянных мыслей о Сэнтине. Когда она открыла двери на улицу и холодный воздух начал пощипывать её кожу, она вспомнила про Германа. А ведь он не появлялся с тех пор, как устроил сцену около Нины. Леа решила поискать его в бараке, где спала его часть. Через маленькие окна можно было увидеть лица каждого солдата. Безмятежные и спокойные, словно это не они каждый день умирают толпами и такими же толпами убивают, словно это не они наивные пешки в чужой войне.

Подойдя к одному из этих окошек, Леа встала на цыпочки и стала искать Германа. Какое-то время вглядываясь в темноту она не могла различить лица, но, вскоре, предельно отчетливо обнаружила физиономию Германа в отражении стекла, которая возникла там резко, словно ниоткуда.

Испугавшись, она отпрыгнула от окна и сбила с ног тихо подкравшегося сзади парня.

Недовольно кряхтя и пытаясь как можно быстрее подняться с промерзлой земли, он сказал:

– Меня ищешь?

– Да, –  глухо пробормотала девушка.

– Ну и зачем, интересно? –  Герману удалось состроить настолько обиженную мину, что никакой мопс на планете не годился бы ему в подмётки.

– Я хотела предложить прогуляться, –  извиняющимся тоном произнесла Леа.

Она чувствовала себя невероятно виноватой перед ним, но он был единственным близким ей человеком в этой реальности, и, на самом деле, она хотела бы видеть его другом и никем другим. Пожалуй, больше всего в тот момент ей хотелось чтобы её желания были взаимны.

– О, теперь ты вспомнила обо мне. Я тебе нужен только когда тебе скучно. И то, не уверен.

– Ну хватит, Герман. Ты знал о моих чувствах с самого начала, мы, кажется, всё обговорили.

– Обговорили, –  буркнул парень, сильно пнув лежавший на земле серый камешек, –  но я не могу с этим ничего сделать. А наша, так называемая, дружба делает только больнее.

Леа молча смотрела на него. Она все понимала, но ей так хотелось чтобы он был ей другом и дальше, что она готова была и дальше причинять боль этому человеку.

– Не приходи ко мне больше и не вспоминай обо мне.

С этими словами Герман медленно развернулся и пошел в сторону двери в барак, а Леа осталась стоять одна в этой серой, поглощающей любые надежды, зиме.

Оглядевшись, она решила просто идти. Идти куда-нибудь, поворачивая туда, где местность будет выглядеть приятнее взгляду и, быть может, боль в ногах затопчет все эти эмоции, накопившиеся внутри.

Путь раздумий вёл девушку до тех пор, пока не наступил рассвет.

Только лучи солнца, пробивающиеся сквозь холодные тучи, уткнувшиеся в её лицо и тело смогли остановить девушку –  перед ней был самый настоящий край света.

Земля заканчивалась через метров двадцать от того места, где она остановилась, а небо искажалось так, словно огибало этот отломанный кусок земли. Какое-то время Леа не могла осознать увиденного, вся эта фантасмагория казалась ей дикой нелепостью, и её сознание никак не хотело в это верить. Но инстинкт самосохранения подсказывал, что надо убегать от этого места как можно быстрее.

Леа сначала попятилась назад, но невероятное любопытство взяло верх и она решилась подойти к самому краю –  посмотреть вниз.

Все, что она увидела –  это землю, которая просто переломилась под углом в девяносто градусов так, словно Леа стояла на огромном кубе. Небо огибало этот угол по окружности, а там, внизу, стояли какие-то дома.

Зрелище было невероятным, и желание пойти по новой плоскости превозмогло страх и разумные предостережения: сначала Леа просто присела, спустив ноги вниз, и сразу же почувствовала действие двух гравитаций на неё –  тело тянуло к земле в одной плоскости, а ноги, свисающие с края, к другой. Убедившись, что она не упадёт (кинув камешек, который обогнул угол и свалился на землю за сгибом) она спрыгнула с обрыва и сразу же шмякнулась на землю. Встав на ноги, стала прислушиваться к ощущениям в своём теле, но ничего странного с ней не произошло, кроме того, что ей стало жарковато. Она обратила внимание на то, что зелень в этой плоскости не в инее и кое где растут цветы. Судя по растительности, можно было сделать вывод, что тут весна.

Леа сделала несколько неуверенных шагов по траве и, убедившись что всё в порядке, двинулась вперёд, к мирно стоящим домикам неподалёку. Даже утреннее солнце дарило тепло, а запах цветущей растительности сводил с ума своей свежестью. Невольно Леа улыбнулась, просто от того, как красиво выглядела эта грань мира.

Через пару минут девушка стучала в двери первого встретившегося у неё на пути домика. Спустя мгновение кто-то подошел к двери и отворил её.

Первое, что увидела перед собой Леа –  это дуло ружья. Ещё руки, которые это ружье держали –  морщинистые хрупкие ручки с длинными пальцами, покрытыми пигментными пятнами, явно принадлежавшие какой-то старушке.

– Чего надо? –  грозно спросил кряхтящий голос, подтверждающий догадки о возрасте.

И тут Леа растерялась: она и сама не понимала почему подошла к этому домику и зачем постучала в дверь. Может быть от того, что эта грань показалась ей приветливой из-за своей погоды и видов, и ей просто захотелось оказаться в сказке, где в каждом из этих домиков живут приветливые добрые люди, готовые подружиться с ней без лишних вопросов.

– Ну чего смотришь? Говори давай! –  старушка явно нервничала, что отражалось на ружье, которое она держала –  дуло дрожало из стороны в сторону, по-видимому, ружье было довольно тяжелым и руки у женщины, в дополнение к страху, начали уставать и трястись.

– Я просто хотела познакомиться, извините, я не хотела Вас напугать, –  попятилась назад Леа, медленно поднимая руки вверх.

– Иди давай отсюда, ненормальная! –  с этими словами старушка опустила дуло и быстро захлопнула дверь.

Леа решила не испытывать судьбу и побежать обратно на свою базу. В конце концов, может там ей расскажут что это за край света, почему тут другое время года и почему их база расположена там, где нескончаемая зима.

Убегая со всех ног из этого места, она совершенно забыла про одежду, которую скинула в этой грани, и вспомнила об этом только приблизившись к собственному бараку – ей просто стало невероятно холодно. Забежав внутрь, она прыгнула под одеяло и какое-то время просто пыталась согреться, трясясь настолько сильно, что ножки кровати отбивали ритм экспериментального джаза.

Только к вечеру её перестало трясти и, одевшись потеплее, она отправилась прямиком к Нине, чтобы как следует расспросить её об этом мире. Проходя по замерзшим знакомым тропам, размышляя о мироустройстве, Леа внезапно осознала, что ничего не знает об этой войне. Она не знает с кем они воюют, почему и даже сколько времени идет это кровопролитие.

На подходе к зданию, Леа обнаружила что около входа нет конвоя, который никогда не покидал свой пост, и на втором этаже не горит свет. Это было странно, ведь впервые она увидела это здание необитаемым и, поняв, что рядом нет никого, чтобы спросить о том, что произошло, она рванула в барак к Герману.

Бесцеремонно влетев внутрь, разбудив нескольких солдат, коих было в разы меньше обычного, она пробралась к спящему парню и, не объяснив практически ничего, стала вытаскивать его из постели.

– Что ты делаешь, куда? –  не особо сопротивляясь спрашивал всё ещё сонный парень.

– Просто молча одевайся и пошли, мне надо кое-что тебе показать.

Герман что-то бубнел себе под нос, но всё же встал, нехотя оделся и Леа вытащила его за руку на улицу.

Так же молча они прошли к зданию Нины.

– Ты видишь?

– Что? –  недоуменно спросил Герман.

– Тут нет никого.

– В каком смысле? –  непонимающе ответил Герман, пытаясь рассмотреть о чём же идет речь.

– Нины тут нет, нет конвоя…

– Как это? Вот же конвой, Леа… Что за дурацкие шутки? –  ухмыльнулся Герман, подошёл к двери и поздоровался за руку с кем-то невидимым так, как если бы там стоял человек, ещё и перекинулся с ним парой словечек, точнее, с самим собой. Затем парень вернулся к Лее и уставился на неё со снисходительным выражением, –  Скучно тебе без меня, да? Ты думаешь таким образом я стану снова бегать за тобой, как собачонка? Жалостью решила взять?

– Что? Герман, что за комедия? Тут же нет никого… Что за бред, –  Леа подошла к двери и дернула ручку –  та была закрыта. Она помахала руками в том месте, где должен был стоять конвой, –  видишь, тут никого нет. Не притворяйся, зачем вообще ты это делаешь?

Герман посмотрел куда-то за ней и сказал:

– Да не выспалась просто, всё нормально, Лецик. Сейчас я отведу её в медицинское крыло, пусть там разбираются.

С этими словами он подошел к ней, взял её за руку и повел.

– Леа, хватит этого цирка. Я же сказал, что не хочу больше тебя видеть. А если тебя из-за этого накрывает шизофрения –  так это твои…

Не дав ему договорить, Леа резко развернулась, оказавшись лицом к лицу к Герману и крепко поцеловала его в губы.

В этот момент в голове у Германа произошел сбой всех систем –  от отчаяния и ненависти, к которой он пришел в следствие того, что его любимая его отвергла, он перепрыгнул в состояние ярчайшей эйфории, от которой замирали все процессы внутри, но в эту же секунду в голову Лее пришла мысль, что только так она сможет заручиться его помощью, пусть даже это будет подразумевать предательство.

Удостоверившись что поцелуй подействовал на “жертву” как надо, Леа только тогда отринула от него, уставившись на парня нарочито виновато.

– И как мне это понимать? –  немного осипшим голосом пробормотал Герман.

– Я не могу без тебя, –  лгала девушка глядя прямо в глаза влюбленному в неё человеку.

Герман ничего не ответил, только обнял девушку со всех сил что мог.

Лею мучала совесть с момента как она приняла решение совершить это мерзкое действие, но жажда разобраться в происходящем превозмогла остальные чувства. Ей нужен был друг, сейчас, как никогда, она готова была получить его любой ценой.

Стоя в объятиях, Леа шепнула на ухо:

– Герман, я тебе не врала, когда говорила что там никого нет. А ты?

Парень отстранился от неё и посмотрел ей в глаза.

– Леа, и я не врал. Ты уверена что ты в порядке?

– А может это с тобой что-то не так? –  шёпот плавно приобретал нотки истерии, становясь громче с каждым словом.

– Всё со мной нормально, там стоял Лецик и Кит, всё как обычно, –  неуверенно протараторил молодой человек, перетаптываясь с ноги на ногу.

Снег падал с неба и таял у них на лицах, фонари освещали улицу холодным белым светом, глубокая ночь опускалась на них, пугая их и путая факты.

– Что-то происходит, мне кажется это всё из-за меня, –  и тут ей стало по-настоящему страшно. А что если она перешагнула грань, и теперь в этом мире начнется какой-то коллапс? Или она начинает исчезать из этой реальности, только очень медленно и сходя, параллельно, с ума?

– Пошли на наше место, поговорим.

За месяц частых ночных прогулок они нашли заброшенную будку радиста в лесу: аппаратуры там, конечно, уже не было, но внутри было не так холодно. Леа с Германом притащили туда несколько баулов с тряпками и организовали стол из палок и кусков пластика. Так у них появилось “их место”, в котором, иногда, они просиживали особенно холодные вечера.

Девушке казалось что именно в ту ночь стало заметно холоднее и ветреннее, словно сама реальность хотела заморозить Лею, как лишний элемент вселенной и избавиться от неё, а заодно и от хлипкой постройки. Герман крепко держал девушку в объятиях с абсолютно идиотской улыбкой на лице. Это бесило Лею, она была готова ударить его и наорать, в надежде получить хоть какое-то объяснение происходящему, но как только она открыла рот, желая высказать всё что накопилось, он заговорил.

Голос Германа звучал тише обычного, словно он боялся тех слов, которые произносил:

– Я вспомнил, это было прошлой зимой –  что не разведка, а одного не досчитаемся, сначала думали их выследили, а потом один из них прибежал назад, –  потяжелевшим взглядом парень смотрел прямо на Лею, словно решая, продолжать или нет, –  выживший нёс полный бред о том, что мы ничего не видим, потому что как-то не так смотрим, в общем –   полный бред. Мы тогда и закрыли его в камеру-одиночку, как сумасшедшего, а я ему носил еду. Вот только не ел он её, не видел, как он говорил. Он постоянно просил есть и пить, худел на глазах. Истощался, скорее. Я долго пытался понять где он был всё это время, а он всё нёс какую-то чушь о руинах, библиотеке, крае мире.

Герман на мгновение осёкся, понимая, что продолжая своё повествование он, скорее всего, потеряет Лею. Он увидел по её реакции  что Леа знает о чём тот говорил.

Ошарашенная девушка боялась даже дышать, чтобы не спугнуть момент, ведь она была там, именно там, будь проклят этот край мира. Сглотнув тягучую слюну, Герман продолжил:

– Перед тем как… Перед тем как умереть  он мне сказал:  “Книги, тысячи и тысячи книг, они горят и тлеют, совершенно пустые, их никто не прочтёт, их никто не откроет”, я не сразу понял, но со временем до меня дошло. Он мог говорить только о библиотеке в старых руинах центральной части города. Когда я изложил свои мысли Нине, она прекратила все разведки того района и пропажи людей быстро прекратились, я не знаю с чем столкнулась ты, но мне кажется там очень опасно, хоть и, –  Герман поколебался, замер на какое-то мгновение, но вскоре продолжил, –  хоть там, скорее всего, ты и найдешь ответы.

Леа обдумывала новую информацию и пришла к выводу, что он был прав в двух вещах – в том, что  там таится смертельная опасность и в том, что там она найдет ответы. К тому же, эта реальность, кажется, исчезает для неё.  И со временем, она перестанет различать реальность или же напротив, это реальность перестанет замечать её.

Засыпать было невыносимо страшно, этот мир, который наконец стал казаться ей проще, подкинул несколько болезненных сюрпризов, и теперь грядет новая неизвестность. Она это понимала и, возможно, поэтому позволила себе быть ближе к Герману, чтобы согреться в последний раз.

Сон был ничуть не меньшим кошмаром нежели реальность: она вновь увидела гибель родителей и проснулась с криком, но радиорубка была пуста. Осмотревшись, она нашла сложенный рюкзак с вещами и винтовкой, под которыми лежала карта центральной части города.

“Как Герман смог это всё достать за одну ночь, он ограбил склад? Но почему его нет?”

Мысли метались как голодные звери по клетке, подобно ей самой по этой маленькой будке, как вдруг она заметила письмо: корявый и неровный почерк быстро выдал его отправителя.

“Леа, если ты читаешь это письмо –  значит все вышло хуже, чем я предполагал и тебе нельзя возвращаться на базу. Я попробую выиграть достаточно времени для тебя, чтобы ты успела добраться до старой библиотеки. Молю, будь осторожна и не спеши, я положил тебе подробную карту того, как ходил последний отряд искателей –  не сворачивай с маршрута и береги патроны. На случай если мы больше никогда не увидимся –  прощай. Я люблю тебя.”

Дочитав, Леа смяла письмо и бросила как можно дальше от себя, выругалась сплошным потоком мата. Сжав голову руками, она словно физически пыталась удержать свои эмоции.

Возможно Герман побоялся рассказать ей что-то, но что могло его заставить бросить её в такой момент? Проблемы на базе? Возможно его задержали там. Как бы там ни было, Лее оставалось только одно –  как можно скорее следовать инструкции Германа и надеяться что в этих руинах она получит ответы на многое, в том числе на главный вопрос –  как найти Сэнтине. Накинув теплую походную куртку с шевроном искателя, которую где-то откопал для неё Герман, она взяла в руки винтовку и, закинув рюкзак с вещами на плечи, вышла с первыми лучами солнца.

Ночью, похоже, прошла буря, и местами хорошо намело снега –  идти было неудобно: каждый шаг оставлял глубокую борозду в снегу и Лею то и дело терзали мысли о том, что за ней охотятся, что её вот-вот выследят, но кроме потрескивания снега под ногами ничего не было слышно.

Тропа искателей была безопасна и проходила через все самые тёмные переулки в городе, это небольшое успокоение дало возможность Лее наконец рассмотреть мир, в котором она живет с другой стороны, обобщая факты о нём: похоже, это был огромный мегаполис, который сравняли с землей тысячами бомбардировок, от многих зданий остались лишь скелеты, взирающие к небу оконными проёмами без крыш и живых людей в них. Местами, всё ещё стояли горелые остатки военной техники, словно война здесь длится целые века, но с кем? С другой гранью этого мира?

Мысли шли быстрее ног, и Леа совсем не заметила как подобралась к месту, где оборвалась тропа, а отметка этого места на карте была красным черепом, подойдя к которому можно было найти вход в нужное здание. Осмотревшись, девушке стало ясно, что это, некогда, была городская площадь, ведущая к нескольким огромным высоткам, но там под ними виднелось ещё одно строение, и, похоже, именно о нём говорил Герман: оно было словно из другой эпохи, точно мрачный осколок готической архитектуры, случайно оказавшийся в мегаполисе.  По всей площади были разбросаны останки строений, которые сильно напоминали большие фонтаны. На миг Лее представилась чудная картина, где вся эта площадь была цела и благоухала жизнью. Красоты архитектуры поражали бы сознание даже искушенного эстета, если бы не война. И как назло, стоило ей подумать о войне, как прозвучал выстрел, но за мгновение до звука она почувствовала тупой удар в свой рюкзак и, от неожиданности, свалилась на землю. Леа могла бы поклясться что не успела ничего понять, как её тело, словно толчком, подбросило на ноги и она побежала к выступающим камням от фонтана, а в место, где она только что лежала, врезалась вторая пуля.

Снайпер бил очень быстро и каждая пуля свистела у самой головы, оглушая, пугая, путая мысли –   он был явно профи, но инстинктивно Леа понимала как двигаться, в некоторые моменты, как только она хотела поднять голову чтобы осмотреться, её словно что-то силой удерживало прижатой к земле, возможно внутренний инстинкт самосохранения решил спасать свою нерадивую хозяйку, а может всему виной стрессовая ситуация, но возможности как следует разобраться ей не представилось, куда важнее было то, что она оказалась зажата на площади, прикрываемая от обстрела несколькими разрушенными скульптурами, которые были когда-то частью огромного фонтана. Двигаться вперед возможности нет, да и назад уже не уйти, а как бы она ни старалась увидеть позицию снайпера – ей это не удавалось, она не успевала сфокусировать взгляд на старых руинах, как из тьмы их окон снова вылетала пуля. Странно что первая пуля попала именно в рюкзак, хотя именно тогда она была самой лёгкой мишенью, возможно это удача и Лее очень хотелось в это верить, потому  как оставалось надеяться только на неё; она видела готические руины, но чтобы добраться до них нужно пересечь метров тридцать открытой местности, усыпанной слишком мелкими объектами, чтобы за ними прятаться. Противник оказался гораздо быстрее и не давал даже выставить винтовку в его сторону, единственное что оставалось – это уловить момент когда он будет менять магазин чтобы пробежать до руин, но для этого нужно его постоянно провоцировать на выстрел и рисковать головой.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Каждый раз страх становился всё больше, выстрелы становились ближе к движениям. Но внезапно прогремел ещё один выстрел, совсем рядом, с другого конца руин фонтана, и Лею охватила паника. Неужели отряд врагов уже подошёл к ней и сейчас всё закончится, все её путешествия сквозь пространства закончатся этой холодной площадью?

– Я не собираюсь умирать так бессмысленно! – прокричала она и бросилась прочь от фонтана. Она ждала выстрелов в спину, но внезапно пули перестали бить по её следам, а снайпер, похоже, начал обстрел другой точки, недалеко от неё. Возможности обернуться и что-то разглядеть не было, поэтому Леа просто с размаху бросилась в разбитую витрину одного из некогда дорогих старинных бутиков, остатки стекла разорвали на ней одежду и разрезали кожу, но страх смерти был сильнее боли и она ползла, превозмогая режущую адскую боль, по полу. Ползла через битое стекло и обломки провалившейся крыши, сквозь многолетнюю паутину и чёрт его знает что ещё –  главное было уйти как можно дальше от просвета окна, главное спрятаться. При всём этом на площади продолжалась странная перестрелка очередями из разных точек, судя по звуку, но самое главное за ней никто не гнался, по крайней мере сейчас, предоставляя ей карт-бланш. Из глубины зала Лея взглянула на площадь и не увидела там никого и ничего, куда бы мог стрелять снайпер. А вот самого снайпера она теперь отчетливо видела –  на третьем этаже обвалившегося здания напротив. К её глубокому удивлению, там, среди обломков, сидел не рослый мужик с оскалом убийцы, а вполне хрупкая небольшая фигура, очень сильно напоминавшая ребенка; Леа похолодела и, взглянув на винтовку в руках, поняла, что убивать даже покушавшегося на её собственную жизнь ребёнка она не хочет. Это было выше её сил, ниже её самой –  пальцы разжались и оружие, произнося нескончаемую песнь эха, упало на плитку.

Это не её война, не её мир.

Она не станет размениваться на мелкие цели, какими бы опасными они не были сейчас, её единственной целью сейчас был Сэнтине.

Продираясь через разрушенные остатки зданий на окраине площади, она всё сильнее погружалась в мысли о том, что она скажет ему если встретит. Будет его умолять сжалится над её миром или убьёт его за то, что он сделал?

В любом случае она была близка, она сама чувствовала что чем ближе она к библиотеке – тем ближе к Сэнтине. И вот, вылезая из очередного пролома в стене, она увидела широкое здание, занимавшее почти весь горизонт обозрения своим массивным фасадом с несколькими огромными арками для входа, часть из которых стала ещё больше после нескольких авиаударов. Раздробленная пополам табличка гласила " Городская публичная библиотека. .." на месте последнего слова был лишь оплавившийся метал.

Леа кашлянула –  похоже она так и не узнает название этого города ибо оно погибло вместе с ним. С этой мыслью она вступила на лестницу перед входом и зашла в это пристанище знаний, которое теперь хранило их мёртвой тишиной.

Поднимаясь по лестнице, она с интересом осматривала выглядывающие изредка цельные куски декора, некогда украшавшего это место, прежде ей ещё не доводилось бывать в столь огромных зданиях. Даже замок Кифо выглядел лишь детской пристройкой по сравнению с этим исполинским строением.

Ведомая интуитивным чувством скорой победы, Леа вошла в читальный зал. По крайне мере именно так гласила табличка на двери; внутри же всё было перевёрнуто, местами столы явно использовались как операционные, а пол был усыпан гильзами и книгами, вперемежку со старой запекшейся от времени кровью.  Она замерла, ощутив какая давящая атмосфера у этого места, словно её душили и каждый вдох давался с большим усилием. Из ступора её вывел стук, ритмично повторяющийся, тихий, но из-за эха огромного зала звучащий в самой голове. Звук шёл из-за высокого стола в конце помещения, на котором по сей день стояла табличка "Соблюдайте тишину".

Подойдя к нему, она увидела рядом с табличкой небольшой звонок, как при вызове официанта, и стоило ей поднять руку, как эхом отозвался резкий мужской голос:

–  Даже не думай об этом, ты что, ещё и читать не умеешь?

Леа растерянно крутила головой в поисках собеседника, и только тогда заметила его, когда он, резко пошевелившись, вынырнул из под стола.

Мятая бежевая рубашка, строгий клетчатый костюм-тройка и круглые очки со слегка треснувшим правым стеклом. Его испещренное морщинами лицо выражало крайнюю степень возмущения, словно Леа только что ворвалась к нему домой, хотя, возможно, это и было правдой. В руках незнакомец держал книгу, придерживая пальцем её середину, видимо, не желая потерять место на котором остановился.

– Похоже ты не только читать не умеешь, но ещё и говорить, а может ты ещё и слепая? Извини, но книг со шрифтом Брайля у нас нет.

Леа помотала головой, пытаясь привести себя в чувство и выпалила:

– Я была на другой грани мира и перестала видеть людей.

Незнакомец поднял руку, словно пытаясь отмахнуться от назойливо жужжащего около уха насекомого.

- Да-да, я знаю, прошу не надо повторений, я их жутко не люблю, навевает тоску, можешь сказать что нибудь новенькое?

Леа ещё раз взглянула на книгу, которую держал в руках незнакомец и узнала в ней  “Координаты чудес” Роберта Шекли.

– О н не вернётся из путешествия.

Леа пристально следила за реакцией того, кто точно не мог являться человеком. Он опустил взгляд на книгу и, слегка скривившись, отложил её на стол, с громким стоном закрыв.

– Ты омерзительна , у тебя, похоже, совсем нет совести. Кто же раскрывает финал книги? Не удивительно что этот мир обречен.

Ощутив некий укол в груди, девушка поняла что чувствовала когда шла к библиотеке, то же ощущение что было у неё когда она двигалась к замку Кифо. Чувство отчаяния и предвкушение перемен, которые в первом случае не принесли облегчений.

Перед ней стоял не человек, а ещё одно космическое существо, заведующее одним из аспектов мироздания, создавшее само себя когда-то.

– Я не хотела причинять неудобств, я лишь хотела получить ответы на свои вопросы или путь к ним, и, возможно, узнать Ваше имя, – Она попыталась улыбнуться чтобы смягчить обстановку, несмотря на усиливающуюся боль в ранах на теле.

– Зови меня Влад, я именно тот, кого ты видишь перед собой и никак иначе, –  он слегка рассмеялся с хрипотцой, –  я знаю о твоём путешествии всё и во всех гранях, а вот ты, сдаётся мне, с каждым разом всё меньше осознаешь что происходит.

– Ты прав, я уже давно практически ничего не понимаю и, честно говоря, устала во всём этом разбираться. Словно я хожу по замкнутому кругу загадок, ключ к которым мне забыли положить в карман. Я всего лишь хотела узнать правду о родителях и спасти их.

В глазах девушки выступили слезы от усталости, от обречённости, от голода, от жажды покурить, погладить своего кота. От совсем не её мира. Она бы и зарыдала взахлеб, но рука пожилого мужчины, не являющегося человеком или чем-то человекоподобным, легла ей на плечо и голос собеседника стал мягче:

– У каждого в жизни есть читательский билет, только одни им воспользуются, а другие нет. Ты уже давно воспользовалась и даже была награждена за это, но то, что происходит сейчас –  это плата, пойми это и прими, по другому быть для тебя уже не может.

Каждое сказанное слово кололо, разрывало что-то в душе Леи неровными краями стеклянного осколка.

Наверняка она на правильном пути, на пути, по которому прошла её предшественница –  альтернативная Леа Апан, и, от осознания того, что этот путь её существо проходит далеко не в первый раз, её начало тошнить. Она утерла слёзы и обратилась в Владу:

– Сколько раз я уже была тут?

Глаза старика слегка дернулись вправо и, словно подсчитав попытки Леи установить хрупкое равновесие, он без тени смущения выдал:

– Семь тысяч тридцать один раз.

Лея слегка пошатнулась, словно числом можно было толкнуть, но, вовремя опершись на стол, сохранила равновесие. Нужно было сосредоточиться и правильно задавать вопросы, от этого сейчас зависело её все:

– Вы знаете мои действия наперед?

Библиотекарь взорвался смехом и, отмахиваясь рукой, сказал:

– Что? Ты за кого меня принимаешь? Даже эта сволочь Сэнтине этого не может, только подсчитает вероятности и сделает вид что всё понял, хотя на самом деле это совершенно не так. Я всегда знаю всё, что с тобой происходит до момента этого разговора и, поверь, каждый раз я надеюсь на что-то новенькое, и как же меня веселит когда тебе удается меня удивить.

– Тогда какая Ваша роль? В чём Ваш смысл? –  с недоумением спросила Леа.

– Оглянись девочка, что ты видишь? Это место хранения знаний и воспоминаний всех кто жил в этом Круге. Я тот, кто отделил то, что было от того, что будет до Её прихода. Ох, как же я ненавижу Сэнтине за это, за его порядок и Её четкое определение дат и событий. Вся эта муть разрушила всё что у меня было, –  он поднял с пола одну книгу и, перелистнув пустые страницы, бросил назад, в пыль, –  они все пустые, я не могу их больше прочесть до тех пор, пока рядом со мной не окажется читатель, который никаким образом тут не окажется, потому что всё умирает ещё до своего появления. Всё, что мне нужно, по крайней мере.  Существам из круга и дела нет до их историй, а уж о том, чтобы дожить и пронести себя до этой библиотеки и речи не идёт, хотя до появления Времени эта библиотека была основным пунктом реинкарнации и обмена энергий. А я теперь обречен читать только простую литературу.

И теперь Леа окончательно осознала что её окружает –  это мир, где Время и Порядок одолевают Неопределенность и Случайность, побеждая их и, тем самым, порождая их более мощным и некотролируемым потоком. Завидев задумчивое выражение лица Леи, Влад мягко улыбнулся.

– Я вижу ты поняла. Хочу обнадежить тебя –  ты вовсе не сходишь с ума: перешагнув за грань времени ты познала как это быть не в Её власти и, к сожалению, на тебя сработал мой защитный принцип, который хранит моих последователей от адептов Порядка.

– Какой именно принцип?

Библиотекарь нахмурился, словно ему нужно было объяснить что-то неимоверно сложное трёхлетнему ребёнку, а после снял с себя очки и словно растворился в воздухе, оставляя только след из собственного голоса:

– Те, кто соприкоснулся с миром без Времени перестает видеть и слышать всех, кто всё ещё подчинятся Её воли. Изначально я придумал это для того, чтобы оградить жителей своего мира от болезни под названием Время, ибо она столь ужасно быстро распространяется, что стоит человеку увидеть или услышать о ней, как он уже оказывается подчинен Ей всеми своими внутренностями и внешностями. А с теми, кто, напротив, впервые сталкивается с миром без времени происходит обратный процесс, но иногда у этого бывают побочные эффекты, к примеру: ты не сразу потеряла из виду всех, кого знала.

Мгновение и Влад вновь стоял перед девушкой, поправляя очки средним пальцем руки. Его лицо излучало гордость за самого себя, за столь доходчивое разъяснение, но мысленно Леа не смогла этого увидеть, поскольку была далеко и не могла заметить и услышать что ей говорит собеседник. Она, как в замедленной съемке, прокручивала в голове сегодняшнее утро и мурашки прошлись по её спине и сознанию –  до неё дошло то, от чего вся её суть всеми силами старалась убежать.

– Герман меня не бросал.

С этой мыслью она вцепилась руками в пиджак старика и, тряся его за плечи, требовательно произнесла:

– Есть способ вернуть прежнее зрение? Всё дело в твоих очках?

Не дожидаясь ответа, она сорвала их с лица Влада, не обращая внимания на его возмущения.

– Постой, ты что удумала!

Стоило Лее снять с него очки, как собеседник исчез. Надев их на себя, она крикнула необитаемому пространству:

– Они сработали или нет? Ты можешь ответить?

Откуда-то из зала донесся дрожащий голос библиотекаря.

– Да, сработали. Но для тебя это не изменит уже ничего!

Этого было достаточно, Леа услышала нужное ей “Да”.

Она развернулась и поторопилась проверить свою самую страшную догадку. В спину ей сыпались проклятия, но какое это могло иметь значение.

Шум метели на улице заглушил вопли Влада. Леа смотрела на площадь: поднялся буран, видимость стремительно падала, но обломки проклятого фонтана она найдет даже если ослепнет, она была в этом уверена.

Ноги несли, хоть и становились тяжелее с каждым шагом. Обведя взглядом обломки, обыскав каждый камень, каждый участок снега, она понимала что вот-вот увидит его. Когда перед девушкой наконец оказался злосчастный фонтан, у которого её застал снайпер, она замерла. Через треснутые очки было не так хорошо видно, но всё же она не могла не заметить кровавые следы. Они тянулись по всему её маршруту от фонтана, от места где был первый выстрел. Она бросилась по кровавому пути к бутику, в стекло которого не так давно влетела, спасаясь от пуль. Снайпера не было, значит он сменил место, возможно, преследуя её, но было уже плевать. Со всей силы выбив остатки дверей, она вломилась в место, где совсем недавно решила, что это не её мир, вломилась и замерла. Перед ней, всего в нескольких метрах, на полу лежал Герман. Навеки теперь замершая фигура с раскинутыми в разные стороны конечностями лежала в огромной луже багровой крови. Леа упала на колени перед ним, словно ей в миг вырвали позвоночник –  боль была невыносимой, но она подползла ближе.

Три сквозные раны в груди, а его бледное лицо всё ещё улыбается. Он всё это время был с ней, прикрывал её, а она и не догадывалась. Он понял что их ждет, понял, что она уже не сможет его увидеть, но не бросил. Вот почему первая пуля не попала в неё и вот почему она смогла уйти от снайпера. Горячие слезы текли по её замерзшим щекам, обжигая кожу и ещё больше распаляя её горе.

В приступе отчаяния она и не заметила, что колотила руками грудь мертвеца, как вдруг услышала какой-то звон. Опустив взгляд, она увидела что в руке Герман держал телефонную трубку, похоже он как-то нашел её здесь, но ещё больше шокировало Лею то, что в трубке шли гудки. Где-то на уровне подсознания всплыла сцена словно из другой жизни, и губы сами пробормотали заученную когда-то и к этому моменту забытую фразу:

– Мастерская «Стрелка», слушаю Вас.

Леа с ужасом взглянула на тело своего друга, отпрянула от него, и дрожащим голосом произнесла:

– Это был ты, Герман. Это был ты, мой Грациас. В то самое утро, это был твой голос, твой, черт подери, голос.

Она оглянулась, магазин постепенно наполнялся снегом, а на улице стояла сплошная белая стена бури. Леа чувствовала на себе взгляды, как рыбка в аквариуме, за которой постоянно наблюдают и отчаяние сменилось злостью.

Это был фарс, умелая игра, смысл которой Лее не надо было разгадывать. В любой игре решающей может быть даже пешка. Такая как Леа. Такой она была для Времени и Кифо, играющих в свою кровавую игру черт знает сколько времен.

Буря длилась невыносимо долго, снег сметал всё на своем пути, превращая целые фасады зданий в белые пятна. Взобравшись на один из поваленных шкафов она легла, сдвинула очки на лоб, больше не желая ничего видеть и если бы не неумолимая жажда мести, то с радостью замёрзла бы прямо тут.

Возвращаться к Владу не было смысла – он один из них, такой же покровитель миров, потерявший свою человечность и в тумане вечности забывший ради чего живет.

Из головы всё не выходила мысль о том, что до неё этот путь проходили тысячи других Лей и, возможно, некоторым удалось добраться до конца, как той седой грубиянке из альтернативного Делаида.

А что если только ей удалось? Что если все остальные семь тысяч только её жалкие тени, не дожившие до нужных витков?

Леа расхохоталась. Смех был надрывистым и громким, и вскоре резко оборвался, заглушаемый пустотой. Она задумалась о том месте, где встретила саму себя. Всё выглядело почти так же, но было то, что ей мешало смириться с этой версией себя, это Рейган. Этот добрый моряк, который вырастил её, вложил в неё столько заботы и любви, был просто выброшен на произвол судьбы и это сделала она.

– Так я и есть убийца.

Леа протерла рукавом куртки по лицу, вытирая катившиеся уже бесконтрольно слёзы.

Буря шла всю ночь. Словно зима бросила все свои силы на то, чтобы засыпать этот проклятый город, но проиграла. Первые лучи солнца развеяли метель и вся округа обратилась в сверкающий снежный замок, застывший в ледяной мерзлоте. Леа вышла на площадь и обернулась:

– Прощай, Грациас.

Возможно бутик дорогих вещей не лучший склеп, но после всей проделанной работы вьюгой он выглядел как картина “Утро после снегопада” Кацусики Хокусай. Так же мирно, спокойно, умиротворяюще.

Идя по хрустящему снегу, Леа стала тихо напевать старую как мир песенку:

“ Ход за мной — что делать? Надо, Сева,—

Наугад, как ночью по тайге...

Помню — всех главнее королева:

Ходит взад-вперёд и вправо-влево,

Ну, а кони, вроде, — только буквой "Г".”

Параллельно звуку, извлекаемому её голосовыми связками, в голове роились беспорядочные мысли: “М еня водили за нос всё это время. Вся эта война –  это развлечение Сэнтине, Времени и Кифо, они перекраивают мир под себя, а те, к кому я попала в руки, изначально были на стороне Сэнтине, знают они об этом или нет – они просто его пешки.”

Леа шла мимо фонтана и проклинала свою глупость, как она не замечала раньше? Ею просто играли, тратя её силы и время. Ох, как же она злилась теперь, когда ей приходилось думать об этом слове. Выстрел вернул её из размышлений в реальность.

“Неужели снова?”

Она упала, распластавшись на холодной земле, и подползла к проклятому фонтану. Девушка выглянула из-за укрытия и увидела, что к ней двигалась целая группа солдат, впереди них шла та, кто и совершил выстрел в пустоту из своего табельного пистолета –  Нина.

“Черт их подери, как же так быстро?”

Леа истерично искала путь побега, но его не было: солдаты равномерно окружали площадь, попутно проверяя обломки, а их суровая предводительница шла прямиком на беглянку, не выпуская оружия из рук. Вскоре послышался и её властный голос:

– Стой на месте и не двигайся! Я же предупреждала тебя! Неужели было сложно слушаться приказа?

Леа не отвечала, она подняла руки и, опустив голову, молчала. Тон собеседницы набирал злобы и вскоре на площади раздался крик Лецика, который нашел Германа.

– Жаль, ведь тебе все хотели помочь. Особенно Германа жаль, где же твоя человечность?

В её голосе промелькнула издёвка. Ведь это Нина могла отдать приказ снайперу. Леа раскрыла глаза и увидела собственное лицо в отражении замерзшей воды внутри фонтана. Она так сильно изменилась, что с трудом верила в реальность этого отражения: усталые впалые глаза, седые волосы и изможденное постаревшее лицо. Она потеряла себя окончательно.

“Стоп. Потеряла себя…” – она по няла что ей сказал Meje тогда последней фразой. Он сказал: когда потеряешь себя – найди наш ключ.

Она подняла взгляд на Нину и та сразу заметила перемену во взгляде Леи и вскинула оружие.

 – Огонь!  – взвыла она командным голосом, и все солдаты разом подняли оружие.

Не дожидаясь расстрела, Леа вскинула руку и со всей силы  ударила по льду, пробивая его. Прозвучал грохот выстрелов, она отдаленно чувствовала острые удары в тело, но там, в ледяной воде, она уже нащупала его металлическую головку.  Фонтан вспыхнул пламенем и Леа провалилась в воду, словно в яму.

На короткий миг всё исчезло: свет, звук, чувства, но лишь на короткий миг, ибо после пришла вспышка и боль. Леа вынырнула из воды с диким криком и рефлекторно стала трогать себя за те места, куда попали пули, но ран уже не было. Оглядевшись она поняла, что лежит на берегу озера в поселке Икду. Она резко, словно рывком, расслабилась. Как будто кинула свое тело на берег этого озера.

– Получилось!

 – Что получилось, деточка? – голос с сильной хрипотцой звучал слегка пугающие, но его владелец был знаком Лее – перед ней у самой воды сидел знахарь Вит. Он подошел и, протянув руку, поднял девушку с земли.

Леа устало улыбнулась, вновь смотря на звёздное небо в отражении озера. Старик медленно следил за её взглядом, а после предложил посмотреть на звёзды вместе, отказаться было выше её сил. Некоторое время они сидели молча, и лишь когда рука старика легла на плечо девушке, он произнес:

 – Хорошо вернуться домой, правда?

Леа не ответила. Она только развернулась и тихой поступью отправилась в свой дом.

Подходя к грозным чугунным воротам, Леа теребила лежавший в кармане ржавый и ещё холодный от ледяной воды того мира ключ. Им она отворила ворота, ведущие в некогда её дом. Леа толкнула их и вошла в тихий уютный дворик, она старалась идти максимально тихо, не привлекая внимания. Всё выглядело в точности как она помнила: мебель и картины, инструменты лежали там же, словно она только встала из-за стола в мастерской и, после недолгой прогулки, вернулась домой.

Шаг и ещё шаг.

Окно её собственной спальни, а за ним, тихо посапывая, спит симпатичная светловолосая девушка. Это была не другая реальность, нет, это была она и это её дом.

 – Пора отдавать долги.

Маниакальная улыбка исказила лицо девушки и она резко вставила ключ в замочную скважину и так же резко его провернула.