друг Мутая:

«Когда я отбывал наказание в Бийской колонии, между нами сразу сложились дружеские отношения. Поскольку второе имя Мутая, на русский манер, было Владимир, в Бийской колонии нас все так и называли -"два Володи". Этот казах сразу же впечатлил меня своим интеллектом. Был спокоен, расчетлив, не проявлял эмоции. Умел слушать собеседника, в нужные моменты делать «важный вид» и говорить, что следует. Ему удавалось завоевывать уважение именно благодаря этим качествам. Думаю, во многом это связано с тем, что Мутай происходил из знатного южного жуза (рода) Казахстана, который тогда обладал большим авторитетом и властью в казахской республике. Видимо, отсюда его чрезмерные амбиции будущего вора в законе. Причем с раннего детства.

Еще он был чрезвычайно одарен в математике, физике. Учителя (и на воле, и в колонии) были им всегда очень довольны. Школу окончил с отличием. Мы даже соперничали в учебе».

Денисенко и Мамыров пользовались непререкаемым авторитетом среди «коллег» по месту наказания, решали все вопросы. В том числе с администрацией. Важно отметить, что Нурахман еще во время первого срока задался целью стать криминальным авторитетом.

В 1971 году дуэт «Денисенко-Мутай» ненадолго распался, до перевода в другое место заключения, так как сроки у обоих были большие и не могли ограничиться детским учреждением.

Мамырова, поскольку он был на год старше напарника, первым перевели в Рубцовскую колонию усиленного режима - знаменитое на весь край учреждение ФСИН УБ-14/5. В 1972 к нему присоединился Денисенко. Здесь, среди бывалых, взрослых преступников, эти двое резко перестали быть «решалами». Приходилось буквально драться за уважительное отношение сокамерников, за место под «солнцем» в уголовной иерархии.

Нередко в результате подобных боев оба попадали в БУР — барак усиленного режима (ныне ПКТ – помещение камерного типа). Кстати, именно отсюда и возникло выражение "вконец обуревший зек". В этом месте режим самый строгий из всех, в которых может содержаться заключенный. Осужденные сидят в камере, имея возможность только на час выйти в прогулочное помещение с бетонными стенами и полом.

Свидания, телефонные звонки, пребывание на улице, посылки запрещены. Длится пребывание в БУРе от одного до шести месяцев.

                                                                                    Путь к «короне»

В конце концов, «прижиться» у Мамырова и Денисенко все-таки получилось. Однако, когда в 1974 году пришло время выходить, первый решил продолжать криминальный путь, а второй вести обычную жизнь, стать простым работягой.

В том же году прямо в колонии Мутай убил одного из заключенных. Причем, авторитетного. Это было единственное убийство, которое Нурахман совершил собственноручно. После он только лишь отдавал приказы, и подчиненные убирали неугодных за него.

Преступник не гнушался тем, чтобы угрожать и запугивать должностных лиц прямо в процессе следствия. Из-за убийства ему увеличили срок еще на несколько лет. Так Мутай смог укрепить свою власть среди заключенных.

В 80-х годах «слава» Мамырова утихла. Но только в Алтайском крае. Ведь в течение следующих лет он успел побывать в тюрьмах Семипалатинска, Павлодара и других городов Казахстана. Все эти сроки вошли в «стаж», благодаря которому преступник мог претендовать на главное в криминальном мире звание — вор в законе. В 1993 году Мутай вернулся в Барнаул.

В это время в краевой столице царила криминальная война между Вадимом Колокольниковым («Колокоша») и Юрием Ждановым («Графенок»). В результате ее первого отправили за решетку, а второго убили. Встал вопрос о назначении нового смотрящего. Мутай, как уже известная и авторитетная в криминальном мире персона, получил «мандат» на управление от влиятельной группы воров из Комсомольска-на-Амуре.

Церемония коронации во многом напоминала сцену из каноничного «Крестного отца». Обошлись, разве что, без целования рук. Примечательно, что на мероприятии присутствовал Дед Хасан, один из самых известных уголовных авторитетов в России.

Вступив в новую должность, новоявленный вор в законе пригласил в гости в Алтайский край своих коллег из других регионов. Еще во всех городах и районных центрах края были назначены положенцы — люди, ответственные, например, за сбор денег в «воровской общак».

В 1993 году Мутай попросил Валерия Ашихмина (в конце 90-х эмигрировал в Аргентину), его "правую руку", возглавить фонд помощи осужденным на Алтае. То есть фактически легализовал часть криминальной казны. Средства, поступавшие в фонд, распределялись на воровские нужды.

Также начальники на местах должны были контролировать коммерческие предприятия, нарко-, игорный бизнес, поставки оружия, подпольные вино-водочные цеха и т.д. Кроме того, они систематически оказывали давление на администрации тюрем, чтобы ослабить режим для своих товарищей.

Бывали ситуации, когда для сохранения власти приходилось безжалостно и расчетливо убивать тех, кто на нее покушался. Но сам Мутай не пачкал руки. Это было не в чести для такой должности. Всю работу делали его «торпеды» — провокаторы и убийцы (некоторых после задания тоже убивали).

Известны случаи, когда одного «смельчака», барнаульского вора Игоря Пашкова забили до смерти бейсбольными битами. А другого — Бесо Чхиквишвили, искололи ножом. Причем, отобрать «престол» хотели люди и из других регионов России.