Эта романтическая история (а ля «военно - полевой роман») произошла летом 1987 года. Я в то время еще служил «срочную» в Сибирском военном округе, когда мой артполк в составе бийской мотострелковой дивизии в августе месяце был направлен на учения в Монгольскую Народную Республику. Это был во всех смыслах запоминающийся вояж - настоящее эзотерическое путешествие по сакральным местам поистине планетарного значения. Вот только одна, небольшая зарисовка из этого путешествия, чтобы читателю было понятно, о чем я говорю.

Как только мы пересекаем пограничный переход в поселке Наушки, находящемся в 250 км от столицы Бурятии Улан-Удэ, то оказываемся в очень странной и очень загадочной стране Монголии. Наш курс — Южно - Гобийский аймак, а если короче — великая пустыня Гоби. Гоби - одна из величайших пустынь мира. Она растянулась огромной дугой на 1600 км — от Северного Китая до юго-восточной Монголии. Само название в переводе с монгольского означает пустынную, безводную и бесплодную местность. С древних времен эта местность была известна под именем пустыня Шамо. Ее площадь составляет 1, 5 млн. км и по территории примерно равна Аляске. Эти пустынные районы на протяжении уже 65 млн. лет остаются практически безводными и неизменными. За столь долгое время свирепые ветры выдули тонны песка с поверхности и обнажили кости доисторических динозавров, привлекающие внимание ученых со всего мира.

Это сакральное место Земли, являясь естественной границей обитаемого мира, и сегодня остается абсолютно чистым  от присутствия человека, и лишь на короткое время, ограниченное запасами воды, сюда проникают научно - исследовательские экспедиции; да еще мы - вездесущие военные. Пожалуй, это — самое малонаселенное место Земли в настоящее время.

Например, в Южно - Гобийском аймаке Монголии проживает всего 47 тысяч человек. И это особенно удивительно, что здесь, на краю Света, в самом безлюдном месте планеты, водитель нашего артполка, русский красавец — сибиряк Саша Шевелев едва не встретил свою Судьбу.

Девушку Таню, на которую вскоре так «запал» Саша, мы встретили по дороге в административный центр Южно - Гобийского аймака Даланзадгад, что в переводе с монгольского переводится как «город 70 колодцев». Мы шли последними (в армии из суеверия принято говорить «крайними») в колонне дивизионных «Уралов», когда увидели очаровательную русскую девушку, голосующую на дороге, и не поверили своим глазам — откуда здесь, в этом пустынном месте такое чудо? Я приказал Саше остановиться. Девушка попросила нас подвести ее в Даланзадгад. Я потеснился в кабине, девушка села рядом, и мы поехали догонять колонну. Таня (так нам представилась девушка) родилась и выросла в Даланзадгаде в семье потомков русских эмигрантов — так называемых «семеновцев», попавших в Монголию еще в те давние времена, когда белое движение в Забайкалье возглавлял атаман Семенов. Она была метиской, так как мама у нее — чистокровная монголка, а папа - русский. Однако русские гены все же пересилили монгольские, и азиатская кровь лишь слегка добавляла тонкого, неуловимого шарма яркой славянской внешности. Таких девушек в России называют «семеновками», и я помню, как наш бесноватый замполит подполковник Коротич истошно, как доктор Геббельс, вопил на своих идиотских политзанятиях: «Не дай вам Бог связаться в Монголии с этими «семеновками»! Это - самые настоящие вражины, махровая контрреволюция, убежденные антисоветчики!» И вот сейчас эта «вражина» сидит у нас в кабине, весело чирикая на чистейшем русском языке, и нам от ее присутствия становится так хорошо, так уютно, что лучше не бывает!

Мы уже долго едем по этой безжизненной пустыне, глядя на которую на ум приходят гениальные слова из стихотворения Михаила Юрьевича Лермонтова: «Пустыня внемлет Богу!» До чего же точно они передают суть этого космического явления! За окном мелькают скалистые горы, глинистые и каменистые гамады; наша машина с трудом взбирается на очередную крутую гору, объезжая обширную котловину с редким, выгоревшим на беспощадном (летом в Гоби +40, зимой -40 градусов по Цельсию) солнце оазисом. Здесь Таня просит Сашу остановиться по нужде, и, совершенно нас не стесняясь, задирает подол и доверчиво, по-детски, садится на корточки прямо возле «Урала». Продолжаем движение. Таня задумчиво смотрит на окружающий нас лунный пейзаж и говорит: «А хотите я вам расскажу, что говорят старики об этих местах?» «Конечно, хотим!» - в один голос воскликнули мы с Сашей. «Так вот, старики говорят, что это - волшебная пустыня, - таинственно начала девушка. - В ней нет ни птиц, ни зверей, потому что им здесь совершенно нечего есть. И вдруг случается чудо: едут путешественники по этой страшной пустыне, и какой-нибудь путник отстает от своих товарищей. Он пытается догнать их и чудится ему, что товарищи зовут его по имени. Он идет на их зов, а оказывается - это злые духи пустыни ведут его в такое место, откуда ему никогда не вырваться, где ждет его неминуемая гибель. В пустыне Гоби очень много злых демонов и горячих ветров, встреча с которыми не сулит ничего, кроме смерти. Вот почему все путешественники единодушно утверждают, что постоянно слышат демонов, играющих на музыкальных инструментах, а, чаще всего, на барабане. Те, кто встречаются с духами лицом к лицу, гибнут все до единого. Сколько не вглядывайся в пустыню, не узнаешь, как пройти через нее; и единственный указатель пути на ней - это высохшие кости на песке, когда - то погибших здесь путников». Таня закончила свой трагический рассказ; отвернулась к окну, чтобы скрыть от нас навернувшиеся слезы, печально глядя на стремительно уносящиеся вдаль пустынные ландшафты. Мы еще долго молчали с Сашей, потрясенные этой мрачной легендой пустыни Гоби. Наконец, я произнес: «Таня, я не пойму, что же тебя держит в таком мрачном месте? Почему не вернетесь на Родину, в СССР?» «Родители, дом держат, - ответила девушка.- Отец никуда не хочет уезжать - говорит в России нас не ждет ничего хорошего; все будут без конца попрекать нашим белогвардейским прошлым. За все свои 18 лет жизни я не была нигде, кроме озера Хубсугул на севере Монголии. Это — правда очень красивое место, а озеро переводится с монгольского как «синяя жемчужина». «Ты сама, как жемчужина, только розовая, в этом жутком, просто страшном месте!» - не удержался от комплимента Саша. Девушка ласково улыбнулась Шевелеву в ответ, с интересом и женским любопытством посмотрев на него. «Все -таки, она — прелесть, просто прелесть; настоящее сокровище в этом аду!» - подумал я.

Наконец, мы прибыли в Даланзадгад, где дислоцировалась советская мотострелковая дивизия — конечный пункт нашего назначения. Мы высадили Таню практически возле самого ее дома; перед этим Саша в своем солдатском блокноте тщательно записал ее координаты — и поехали дальше. В зеркале заднего вида я еще долго видел печальную фигуру хорошей девушки Тани, прощально машущей нам рукой, и вдруг мне стало очень грустно, почти тоскливо — стало жаль, нестерпимо жаль юности этой красавицы, так бездарно проходящей в этом безжизненном, Богом забытом крае.

По прибытию в дивизию мы с Сашей сразу же обратили внимание, что все артиллерийские тягачи у них почему - то разбитые и сильно покореженные. «В чем дело, а, воин?» - спросил у проходящего мимо водителя такого же разбитого «Урала» Шевелев. «Да ни в чем! - зло пробурчал водила. - Засыпаем за рулем, когда идем в колонне». Оказывается, ехать в колонне по пустыне — это самая настоящая пытка. Водители без конца засыпают от однообразия ландшафта и «таранят» впереди идущую машину.

А Саня то наш, кажется, здорово влюбился в Таню — влюбился, можно сказать, без памяти, с первого взгляда; к ужасу нашего комдива майора Бухтеева, собравшись жениться на ней и даже сообщив об этом решении своим родителям в Шушенское. Началась долгая, мучительная «проработка» со всех сторон этого вконец «зарвавшегося» парня. К этому процессу подключился комбат Широков. Тщетно он апеллировал к здравому смыслу солдата, который, похоже, уже давно покинул его - остались одни эмоции! День через день Саша бегал в Даланзадгад к дому красавицы и даже познакомился с ее родителями. Понимая, что его доводы к разуму «ослепшего» и «оглохшего» от любви Шевелева не принесут никаких результатов, Бухтеев пошел другим, проверенным путем.

Однажды, к родителям Саши в Красноярском крае пришли суровые люди в штатском, разъяснили щекотливость сложившейся ситуации и возможность международного скандала; посоветовали им - хорошенько, по — родительски настойчиво, воздействовать на своего сына — начинающего антисоветчика. Насмерть перепуганные родители стали бомбить Шевелева письмами с угрозами, родительским шантажом и жалобной мольбой. И он, наконец, не выдержал родительского натиска — вырвал вместе с чувством из своего сердца горячий кусок, а из головы - образ прекрасной Танюши. Насколько я знаю, Саша покорно вернулся после армии в родное Шушенское, женился там на местной скромной девушке и от души «настрогал» троих детей.

Вот такие романтические истории еще случаются иногда даже в таких безлюдных, абсолютно безжизненных местах Земли, как Великая пустыня Гоби.