Современное общество характеризуется кардинальными социальными трансформациями: глобализацией, которая ведет к расширению пространства межличностных контактов; усилением социальной неопределенности, связанной с постоянными трансформациями ценностей, норм, эталонов в современном изменяющемся мире; увеличением продолжительности периода детства и профессионального образования, «текучей» социализации и активной ресоциализации; расширением информационного пространства и усилением его роли, частично заменяющей межпоколенные связи (З. Бауман, 2008 , Э. Гидденс, 2004 ).

Ментальность как область психической жизни людей детерминирована социальными, экономическими и политическими условиями жизни и задает иерархию ценностей и характерные убеждения, идеалы, социальные установки. Культурные нормы «мужского» и «женского», гендерные представления, установки, идентичности, роли – неотъемлемые компоненты в структуре ментальности. В патриархальном обществе представления о маскулинных и фемининных эталонах и об отношениях полов, формирующиеся в процессе гендерной социализации, усваиваются индивидом на основе принудительной гендерной нормативности, во многом определяемой политикой, экономикой, религией и традициями.

В ХХ веке произошли существенные изменения одного из фундаментальных факторов социализации индивида – отношений между полами в семье и обществе: были признаны идея равноправия полов и вариативность нормативных моделей маскулинности и фемининности, что дало основание констатировать наступление так называемой гендерной революции в терминологии И.С. Кона. Начиная с 1960-х годов, вместе с ослаблением внешнего контроля за сексуальным поведением и появлением эффективной контрацепции, произошло снижение возраста сексуального дебюта, рост числа до- и внебрачных связей, то есть отделение сексуальности от репродукции. Совместное обучение мальчиков и девочек, ставшее массовым в 20 веке, подорвало гендерную сегрегацию, что совместно с ростом потребности в людях массовых профессий привело к ослаблению асимметрии мужских и женских социальных, в том числе профессиональных ролей. На данный момент очень немногие сферы жизни можно назвать только мужскими или только женскими. Несмотря на более значительную выраженность изменений у женщин, уже сейчас большинство психологических черт и свойств человека считаются гендерно-нейтральными, а не полотипичными .

Постиндустриализм акцентирует внимание на роли технического и научного прогресса в общественном развитии; теоретики постмодернизма выдвигают на первый план новые качества человека, определяющие фундаментальные свойства будущего общества. Об этом свидетельствует лонгитюдное исследование эволюции культурных ценностей в конце ХХ – начале ХХI вв. (Р. Инглхарт, К. Вельцель, 2011), основанное на данных по 43 культурам, охватывающим более 70% населения Земли, включая Россию. В значительной части мира нормы индустриального общества, с их нацеленностью на дисциплину, самоотвержение и достижения, уступают место все более широкой свободе индивидуального выбора жизненных стилей и индивидуального самовыражения .

В современных обществах (Германия, Дания, Канада, Швеция, Франция и др.) акцент на дифференцированной по половому признаку социализации теряет свою значимость . Во многих странах мира взят курс на поддержание равенства полов, ослабление патриархальных предрассудков, создаются условия для всестороннего развития и самореализации представителей и мужского и женского пола (О.А. Воронина, 2004, М. Киммел, 2006). Гендерное равенство представляет собой индикатор того, насколько продвинулась та или иная страна в данном направлении, и который рассчитывается ООН для каждой страны и мира в целом на основе совокупности показателей (экономическая активность и возможности, уровень образования, здоровье и продолжительность жизни, участие в политике мужчин и женщин). В 2020 Россия снизила свои показатели и заняла лишь 81 место (ранее 75 место) в рейтинге гендерного равенства .

Следует акцентировать, что стремление к гендерному равенству совершенно не означает отказа от гендерных различий, о чем часто беспокоятся его противники. Действительно, исследования гендерных различий в мужских и женских чертах в Соединенных Штатах демонстрируют тенденцию к конвергенции, тем не менее степень выраженности изменений у мужчин и женщин неодинакова. Так, показатели мужественности и женственности мужчин по шкале Bem Sex Role Inventory оставались относительно стабильными, тогда как показатели андрогинности женщин значительно выросли с 1974 по 1993 годы (К. Donnelly, J.M. Twenge, 2017)  . В то же время в анализе динамики изменения ценностей граждан разных стран обнаружено отсутствие существенных взаимосвязей между изменениями в гендерном равенстве и гендерными различиями. Более того, значительное число исследований, изучавших различия в психике мужчин и женщин, показало, что гендерные различия более выражены в богатых и эгалитарных странах. Эти результаты кажутся парадоксальными на первый взгляд, потому что можно было бы ожидать, что гендерные различия уменьшаются, а не увеличиваются, поскольку ресурсы становятся более равномерно распределенными, что приводит к похожим условиям жизни для мужчин и женщин. Однако наличие широких возможностей, вероятно, позволяет раскрываться индивидуальности личности, поддерживая разноообразие и гендерные различия в том числе. Авторы называют положительную связь между гендерным равенством и гендерными различиями «парадоксом гендерного равенства и личности» (F. Connolly, 2020) .

В противоположность общемировым тенденциям российские исследователи фиксируют дальнейшее разграничение мужских и женских сфер, ролей и образов на фоне повышения уровня образования, статуса и роста внедомашней занятости женщин (Г.Г. Силласте, 2012, А.В. Мудрик, 2010), сильные традиции воспитания в духе патернализма и консервации половых ролей (Л.В. Штылева, 2017). В то же время отмечается, что новое поколение – это поколение с очень сильно выраженными индивидуалистическими ориентациями. Юноши и девушки, молодые женщины и мужчины пытаются мыслить стратегически, управлять своей жизнью, добиваться поставленных целей, получая образование, определяя для себя выгодные условия работы, планируя семью (А. Temkina, Е. Zdravomyslova, 2015).

Эти тенденции на уровне массового сознания проявляются в сосуществовании традиционалистских (патриархатных, консервативных) и эгалитарных гендерных норм, что свидетельствует о незавершенности гендерной революции. Так, очевидно, что в России семейная революция фактически не состоялась, поскольку массовый выход женщин на рынок труда не получил такого же «симметричного ответа» со стороны мужчин в сфере их участия в осуществлении заботы о детях и пожилых, выполнении неоплачиваемой домашней работы.

Устойчивый запрос на эгалитарные ценности в отношениях формулируется авангардом нашего модернизирующегося общества – представителями городского образованного среднего класса (Ж. Чернова, 2017). В противовес этому запросу на постсоветском пространстве видна риторика возврата к традиционной семье и дифференцированного по полу обучения на основе фундирования половых различий . В то же время массовые исследования доказывают, что раздельное обучение мальчиков и девочек в школах не приводит к повышению уровня образования учащихся, однако способствует закреплению стереотипов и распространению сексизма (D. Halpern и др. 2011) .

Демографические проблемы в развитых странах, в которых зачастую обвиняют феминизм и политику гендерного равенства, гораздо более обоснованно объясняются сокращением детской смертности, обусловленного развитием медицины; значительным увеличение продолжительности периода детства и значительным ростом расходов на уход, образование и содержание ребенка; изменением стандартов качества жизни; ориентацией современных обществ на самореализацию и успех и др. Так называемый кризис семьи, который интерпретируется как «деградация семейных ценностей», на самом деле символизирует переход к современному типу семейного и общественного устройства. Однако этот переход связан с разрушением не самой семьи, а традиционных представлений о семье, которые, в свою очередь, противопоставляют семейные ценности патриархата правам человека.

Тем не менее, как показывают социологические и психологические исследования, семья остается доминирующей ценностью в оценках россиян в целом и молодежи в частности . Однако представления о ценностях семьи и семейного образа жизни, ожидания современных мужчин и женщин как супругов и родителей по сравнению с традиционными представлениями о семье в прошлом, изменяются . В целом эволюция семейных и личностных ценностей отражает ключевые направления модернизации всего мира – рационализация и секуляризация, переход от единообразия – к многообразию, от жестких правил и ограничений – к свободе индивидуального выбора жизненных стилей и самовыражения, от ценностей выживания к ценностям благополучия .

Молодежь – одна из крупных социально-демографических групп российского общества – более восприимчива и легче адаптируется к изменяющимся условиям российского общества, быстрее осваивает новые практики и технологии, включается в информационные сети, более мобильна и индивидуалистична. Множественность «молодежности» в современном мире связана с расширением реального и символического пространства молодости молодых людей за счет увеличения сроков образования, переноса на будущее начала самостоятельной жизни, раннего включения в молодежные культуры. В мегаполисах, где процент молодежи выше по сравнению с провинцией, у молодежи больший выбор форм социального поведения. Широкий спектр возможностей, разнообразие культурных влияний, модернизационные процессы и многие другие факторы приводят к тому, что в мегаполисе формируется установка на разнообразие форм социального поведения – мультикультурности при одновременной более высокой степени автономности людей .

Перечислим наиболее часто называемые характеристики современной молодежи, причем в одних источниках они представлены как уже существующие в настоящем, в других – как ближайшая тенденция:

открытость экспериментам и изменениям, принятие вариативности, плюрализма мнений и его одобрение;

индивидуализация как способ адаптации к меняющимся социальным обстоятельствам, меньшая значимость мнения учителей и родителей, большая – сверстников и референтных людей;

большая ориентация на настоящее, а не на прошлое, будущее видится неопределенным, жизненные цели и перспективы многовариантны;

готовность к мобильности – географической, профессиональной, но при этом у значительной части молодежи – социальная пассивность и потребительство, индифферентность к политике, внепрофессиональная направленность;

высокая ценность не только формального, но и неформального образования, самообразования;

уважение достоинства других, включая тех, у кого более низкий статус или кто обладает меньшей властью;

ориентация молодежи на материальные ценности, практичность, циничность, расточительство;

стремление к сохранению своего здоровья, целеустремленность в достижении поставленных целей, открытость к коммуникации .

Известные варианты трансмиссии социального опыта, описанные

М. Мид, в настоящее время не полностью отражают специфику социализации. В мегаполисах и на периферии (например, в малых городах и поселках) межпоколенная трансмиссия существенно отличается как по содержанию, так и по формам. В больших городах процессы обмена опытом, перехода от одной формы трансмиссии к другой существенно ускорены по сравнению с более традиционными малыми городами, особенно в этнически гомогенных областях.  Существует значительный разрыв между знаниями, которые имеет подрастающее поколение относительно нормативных моделей мужского и женского поведения, и реализацией идентичности. В мегаполисах наблюдаются различные формы гендерных сценариев и менее жесткие гендерные стереотипы, что можно рассматривать как потенциал для разрушения патриархатной картины мира. В малых городах более традиционная гендерная социализация обусловливает патриархатные представления о гендерном порядке и более нормативное формирование гендерной идентичности. В то же время межпоколенческий разрыв в трансмиссии социального опыта в провинции не столь велик, как в мегаполисе .

Многочисленные факты обнаруживают вариативность и неоднозначность гендерных компонентов ментальности современных юношей и девушек. Обнаружено преобладание тенденции к субъективному снижению возраста, что указывает, наряду с другими данными на «бегство» от взрослости и ответственных решений. Идеальный возраст для молодых людей и девушек существенно отличался, отражая у мужчин стремление к достижениям, независимости и состоятельности (возраст завышен), и желание женщин оставаться юными и привлекательными (возраст занижен) . В провинциальном городе зафиксирована тенденция к андрогинности, а в мегаполисе возрастает склонность к инфантилизации .

Актуальной проблемой социализации исследователи считают чрезмерную привязанность подростков к сверстникам, которая является результатом дефицита общения с родителями. Подобное смещение привязанности способствует развитию той степени интимности в отношениях подростков, к которой они не подготовлены. Закономерная в таких условиях социализации компенсаторная сексуализация отношений между подростками часто сопровождается различными нежелательными последствиями (эмоциональные травмы, страх перед близостью, комплекс неполноценности, подростковые беременности, ЗППП) .

Сексуальная социализация современных молодых людей происходит в условиях открытого доступа к услугам и товарам сексиндустрии (порнография, проституция, сайты знакомств), что способствует формированию искаженных представлений об интимности и готовности молодых людей вступать в сексуальные отношения на договорной основе. Влияние сексиндустрии на установки и опыт молодежи, вероятно, обусловлены в мегаполисе агрессивной рекламой и доступностью услуг, а в провинции – отсутствием развитой индустрии развлечений и дефицитом трудовой занятости .

Одной из центральных проблем гендерной социализации как девочек / девушек, так юношей / мужчин является нахождение баланса между ориентацией на семью и карьеру, огромная физическая и психоэмоциональная нагрузка, связанная расширением ролевого диапазона и экспансией идеологии успешности и конкуренции, которая заставляет отказываться от прежних идентификационных и поведенческих моделей и активно искать новые .

Трансформации самосознания женщин, связанные с расширением репертуара и изменением ролей, более ярко проявились в конце 20 века, а в 21 наиболее явному изменению подвергается ментальность мужчин, что и фиксируют бурно развивающиеся мужские исследования как компонента gender study . Как в России, так и за рубежом отмечаются признаки десоциализации мужчин, выраженные в следующих симптомах: разочарованность в учебе, агрессивность, снижение социально-психологической компетентности, одержимость играми, ожирение, увлечение порно, зависимость от лекарств и наркотиков и пр. , при одновременной мифологизации представлений об «идеальном мужчине» .

Таким образом, с одной стороны, заметна тенденция к увеличению числа вариантов гендерных ментальностей современной молодежи в зависимости от места проживания и социального опыта, с другой – сохраняются паттерны воспроизводства мужественности и женственности, основанные на патриархатных асимметричных моделях и нормах, и, как следствие, массовые проявления кризиса традиционной гендерной идентичности, неадекватной современным условиям.

Указанные и многие другие проблемы фиксируют необходимость поиска ответов на следующие вопросы: насколько в настоящий момент содержание гендерных трансформаций в структуре ментальности и практики гендерной социализации учащейся молодежи в российском обществе демонстрируют соответствие или несоответствие мировым тенденциям, ориентирам постиндустриального общества в развитых странах? Каковы направления и специфика данных трансформаций в условиях мегаполиса и провинции как важнейших факторов гендерной социализации? Как изменились ментальные репрезентации «мужского» и «женского» российской молодежи за последние 15–20 лет?

В России в настоящий момент отсутствует целенаправленная политика по достижении гендерного равенства, отрицается потребность в гендерных квотах и программах сексуального просвещения якобы вследствие национальных традиций. Однако ответы на указанные вопросы необходимы как для разработки содержания демографической, молодежной и образовательной политики, так и реализации Национальной стратегии действии в интересах женщин на 2017–2022 гг. (Распоряжение Правительства РФ №410-р от 8 марта 2017 года) и Стратегии развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года.

В 2017 году коллективом исследователей (Е.В. Иоффе, М.А. Ерофеевой, О.И. Ключко, Е.В. Самосадовой, Н.Ф. Сухаревой, А.А. Чекалиной, Л.В. Штылевой) были инициированы исследования гендерных трансформаций в ментальности российской молодежи и проведено пилотажное исследование, которое позволило предположить своеобразие гендерной ментальности молодежи российских провинций и мегаполисов и констатировать тенденции изменений в ее содержании .

Теоретико-методологической базой исследования послужили концепции трансформаций в ценностно-смысловой и эмоциональной сферах человеческих отношений (Э. Гидденс, Р. Коннел, Р. Инглхарт, И.С. Кон, Г.Г. Силласте); концепция традиционной и модернизированной моделей семьи (Э. Гидденс, С.И. Голод, Ж. Чернова); концепция гендерных норм (И.С. Клецина, Е.В. Иоффе), концепция гендерной ментальности и гендерного самосознания (О.И. Ключко, А.А. Чекалина).

Для изучения восприятия молодежи современных гендерных трансформаций было проведено интервьюирование студентов городов Коломна (Московская область), Саранск (Республика Мордовия), Балашов (Саратовская область), Москва и Санкт-Петербург. В опросе приняли участие 237 студентов, в том числе учащиеся ГАОУ ВО «Московский городской педагогический университет», ФГБОУ ВО «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»; ГОУ ВО МО «Государственный социально-гуманитарный университет», ФГБОУ ВО «Мордовский государственный педагогический институт

им. М.Е. Евсевьева», Балашовский институт Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского, из них 175 девушек и 62 юношей, средний возраст 19,5 лет.

В основной части интервью стояли два вопроса:

Кто такие современные мужчины? Какие качества вы у них наблюдаете?

Кто такие современные женщины? Какие качества вы у них наблюдаете?

Предполагалось услышать разнообразные суждения, которые бы позволили воссоздать представления учащейся молодежи, наблюдающей происходящие на их глазах гендерные трансформации, о современных мужчинах и женщинах и выявить отношение к происходящим переменам как индикатор, с одной стороны, их гендерного самосознания, с другой, их готовности к партнерским отношениям.

Обработка результатов проходила с использованием контент-анализа. В качестве категорий анализа были выделены дефиниции современных мужчин и женщин, их личностные качества, ценности и роли. В качестве единиц анализа были определены законченные высказывания, учитывался также знак единицы анализа (положительная, нейтральная или отрицательная оценка / отношение). Содержательные высказывания с утвердительной / созидательной коннотацией, а также безоценочные, сопровождающиеся позитивными эмоциями были определены как конструктивные; эмоционально-отрицательно окрашенные высказывания, с негативными оценочными суждениями, не способствующие диалогу и развитию партнерских отношений, были обозначены как деструктивные.

Исследовательская программа предполагала анализ полученных результатов с целью сопоставления содержательных конструктивных / деструктивных суждений девушек и юношей о современных мужчинах / современных женщинах; повыборочный анализ конструктивных / деструктивных высказываний у девушек и юношей провинции, девушек и юношей мегаполисов. Сопоставление результатов проводилось с использованием φ-критерия Фишера, что позволило оценить достоверность различий между процентными долями двух выборок по числу конструктивных / деструктивных высказываний. Таким образом, была получена следующая информация:

об актуальных представлениях юношей и девушек о концептах «современный мужчина» и «современная женщина»;

об отношении юношей и девушек к современным гендерным трансформациям, иллюстрирующим ту или иную степень их осознания и принятия;

о специфике представлений о гендерных трансформациях студенческой молодежи мегаполиса и провинции.

Интервьюирование вызывало активную дискуссию, яркие эмоциональные отклики, довольно продолжительное обсуждение. Юноши и девушки в развернутой форме продемонстрировали свое представление о современных мужчине и женщине, высказались по поводу их статусов в социальном устройстве, качеств личности, системы отношений, ценностей и ролей.

Стараясь дать определение современного мужчины, молодые люди называли его «представителем сильного пола с ярко выраженной физической и моральной зрелостью». Его обобщенная характеристика включает качества целеустремленности, ориентации на самореализацию и достижения, заботу о семье.

Современная женщина, по мнению молодых людей, «это не домохозяйка, а человек, умеющий зарабатывать», демонстрирующая независимость, отзывчивость, терпеливость, заботливость, ориентирующаяся на семейные и несемейные ценности, материнство и развитие карьеры, стремящаяся к мастерству и красоте.

Респондентов всех выборок объединяет убежденность в заметных трансформациях гендерных ролей современных мужчин и женщин, расширении спектра стереотипного поведения. Так, мужчины активно осваивают женские роли и демонстрируют фемининнные качества личности: студенты отмечают их пассивность, доброту, мягкость, заботливость, эмоциональность, ранимость, осознанное отцовство и ответственное супружество.  «Построить дом, посадить дерево» для современного мужчины может не быть актуальным, он ориентируется не на стереотипы, а на собственные потребности.

В поведении и взаимодействии женщин молодые люди наблюдают «уверенность в собственных силах и правах, независимость от партнеров-мужчин и самодостаточность, не-слабость, но возрастающую мужественность». Современные женщины «научились совмещать семью и профессию», умеют делегировать семейную нагрузку, она явно выходит за границы стереотипа «берегини домашнего очага».

И юноши, и девушки отметили современные им равные возможности мужчин и женщин – в профессиональной деятельности, в карьерных намерениях, саморазвитии, исполнении ролей в семье («мужчины и женщины зачастую занимают сейчас одни позиции в разных сферах общества»; «сегодня девушка имеет такие же права, как и мужчина» и др.).

Трансформация гендерных особенностей отмечалась респондентами в наблюдаемой культуре ухода за собой, культе внешности, внимании к модным тенденциям, в широком использовании технологий пластической хирургии, косметологии, практик ухода за телом для мужчин и женщин.

Трансформация ролей и размытость стереотипов не разрушают базовые человеческие ценности во взаимоотношениях. Отметив, что современные женщины и мужчины очень разные, молодые люди признали, что «все хотят любви, семью», уважительных и ответственных взаимоотношений.

Сравнительный анализ позволил сделать выводы о формальных и содержательных различиях озвученных представлений в зависимости от пола респондентов. В частности, девушки, по сравнению с юношами, высказали значимо больше деструктивных суждений о современных мужчинах и значимо меньше конструктивных (см. табл. 1).

В высказываниях студенток провинциальных вузов отчетливо прозвучали:

критика и скепсис в отношении качеств личности современного мужчины (избалованность, безответственность, несамостоятельность, зависимость и другие);

отмечены непаритетные отношения с женщинами («не готовы принимать важные решения», «перекладывают все на женщину», «а раньше было наоборот»;

негативная оценка отношения мужчины к своей внешности («подолгу любуются перед зеркалом», «рассматривают лицо и фигуру», «делают прическу», «мажут лицо кремом», «наносят макияж», «тратят массу времени на уход за собой», «больше, чем девушки, увлечены покупками одежды, обуви, аксессуаров»).

Студентки мегаполисов одновременно называли крайне противоречивые качества личности мужчин («очень мягкие – какие-то «тряпки», либо очень жесткие»; «решительные, упорные, которые к чему-то стремятся, которые достигают своих целей» и, наоборот, «очень зажатые, необразованные, неинтересные»; «заботятся о внешности, приятно посмотреть» и «красуются, как девочки»).

Суждения юношей оппонируют высказываниям девушек: мужчины, по их мнению, демонстрируют смелость, ум, умение принимать решения, упорство, открытость новому, иногда эти качества сочетаются с безынициативностью, трусоватостью, бесхребетностью, мягкотелостью, ленью, определенной меркантильностью.

В сравнении с юношами, девушки высказали значимо большее количество положительных суждений о современных женщинах. Они считают их людьми с большим диапазоном возможностей (см. табл. 2). Среди качеств личности, в добавление к вышесказанным, названы уверенность в своих правах, решительность, ум, целеустремленность, конкурентоспособность, а также романтичность и мечтательность.

Студенты мегаполиса, в отличие от студенток, высказали значимо больше отрицательных суждений, приписав современной женщине неискренность, искусственность, цинизм, меркантильность, слабость, наивность, иждивенчество, демонстративное поведение и др.