Леонид Лещинский

Волшебный луч

(Публицистика)

2021

Волшебный луч - Фабриканта

Когда я начал работать на электронном заводе "Кама" в киббуце "Лохамей гетаот", обратил внимание на старушку, которую каждый день привозила "метапелет"* в 9 утра. Она усаживала ее на стул и в течение часа старушка паковала конденсаторы, т.е. складывала их в коробочку. Звали ее Ривка, и фамилия была - Фабрикант, было ей 96 лет. Я хотел у нее спросить насчет фамилии, но из-за слабого знания иврита стеснялся. И вот однажды, когда я проходил мимо, она уронила конденсатор на пол. Я поднял его и подал ей.

- Свет не без добрых людей, - услышал я на чистом русском языке. И вот тогда выяснилось, что ее муж был родным братом академика АПН В. А.Фабриканта.

Мне посчастливилось видеть его дважды. Первый раз, когда меня послали на всесоюзный семинар лекторов в 1971 году в Москву. Он выступал перед нами с лекцией о лазерах, и второй раз в 1987 году. На заседании Академии педнаук, куда меня привел А.А.Пинский (известный методист физики), чтобы помочь найти научного руководителя. Мы встретились с ним в фойе, и он тут же продолжил, очевидно, начавшийся раньше разговор с Аркадием Ароновичем о неконтролируемом взаимодействии элементарных частиц.

60 лет назад, весной 1951 года, преподаватель Московского энергетического института Валентин Фабрикант подал заявку на изобретение нового метода усиления света при помощи импульсного заряда. По сути, это был проект первого лазера.

Свою установку Валентин Александрович начал создавать еще с начала 30-х - сразу же после шумного успеха фантастического романа Толстого "Гиперболоид инженера Гарина". Ученый, изучая оптические свойства газовых разрядов, открыл эффект так называемого вынужденного излучения ( В 1916 году Альберт Эйнштейн ввел в физику понятие об индуцированном (вынужденном) излучении, фактически предсказывая появление лазеров).

Вскоре началась Великая Отечественная война, лабораторию эвакуировали из Москвы, и экспериментальная установка где-то затерялась. Второй раз Валентин Александрович смог собрать ее только в конце 40-х. Его заявку в научных инстанциях "изучали" почти восемь лет. Лишь в 1959 году Фабриканту выдали авторское свидетельство "на способ усиления электромагнитного излучения, основанный на использовании явления индуцированного излучения". Нельзя сказать, что власти недооценивали Валентина Александровича, в 1951 году он получил звание лауреата Государственной премии СССР за разработку люминесцентных ламп. Просто тогда было такое время - страна готовилась к атомной войне, и высшим приоритетом в науке обладало все, связанное с военными разработками. Понятно, что всяким световым фокусам внимание не уделялось.

И уже потом, когда в американской печати пошли сообщения об экспериментах с рубиновым лазером Теодора Меймена, об опытах Эдварда Сколоу и Чарлза Таунса, советские чиновники встрепенулись. Исследования когерентного светового излучения получили шифр высшего приоритета, и в лабораториях Физического института начались работы по созданию лазерной установки. Правда, о патенте Фабриканта к тому времени уже успели позабыть.Сейчас официально считается, что первый в мире лазер - квантовый генератор когерентных электромагнитных волн - был задуман и построен советскими физиками Александром Прохоровым и Николаем Басовым. За что они в 1964 году совместно с американцем Чарльзом Таунсом, реализовавшим ту же идею, но с некоторым опозданием, и получили Нобелевскую премию по физике.

Фабрикант Валентин Александрович (9 октября 1907 - 3 марта 1991) - выдающийся советский физик, доктор физико-математических наук, профессор, действительный член Академии педагогических наук, лауреат Государственной премии сформулировал принцип усиления электромагнитного излучения при прохождении сред с инверсной населённостью, лежащий в основе квантовой электроники. Он был крупнейшим специалистом по физической оптике, физике газового разряда и квантовой электронике. Работы В. А. Фабриканта хорошо известны как в России, так и за рубежом, он опубликовал свыше 250 работ.

Профессор В. А. Фабрикант многие годы был членом президиума общества "Знание", членом редколлегии журналов "Радиотехника и электроника", " Квант" и "Физика в школе".За свою педагогическую и научную работу был награждён двумя, орденами "Трудового Красного Знамени", двумя орденами "Знак Почета", двумя золотыми медалями имени С. И. Вавилова.

Фабрикант В.А родился в Москве. Его отец Александр Осипович в молодости увлекался левыми идеями и состоял в рядах РСДРП с 1900 по 1908. В 1907 году после окончания Киевского политехнического института он поступил на службу в один из департаментов Министерства земледелия в Москве. Здесь у него родился сын Валентин. После революции А.О.Фабрикант стал профессором Петровско-Разумовской академии. В 1930 году он был арестован по делу так называемой Трудовой крестьянской партии. В 1948 году отец Валентина Александровича был арестован второй раз всё по той же 58-й статье УК РСФСР. Учёный оказался под угрозой увольнения из МЭИ. Только поддержка ректора вуза, жены члена Политбюро ЦК ВКП(б) Георгия Маленкова, Валерии Голубцовой спасла В.Фабриканта. Более того, она добилась перевода Александра Осиповича из тюрьмы в тюремную больницу в Казани, а затем и в обычную лечебницу. Реабилитировали его лишь посмертно - в 1987 году.Второй арест отца лишил Валентина Александровича экспериментальной базы в ВЭИ. В 1948 году его уволили. Это оказалось тем более неожиданным, что в 1947 году Фабриканта наградили орденом "Знак почёта" именно за работу в этом институте.

Научная деятельность Валентина Александровича Фабриканта и результаты, которых он достиг в конце 1930-х - начале 1950-х, были оценены только в эпоху лазеров и мазеров, то есть в конце 1950-х - начале 1960-х. из-за сложной ситуации в стране в первой половине ХХ века и в первую очередь из-за необоснованных обвинений отца.

В 1925 году В.Фабрикант закончил опытно-показательную школу, расположенную близко от Кремля. "У нас учились дети многих руководящих работников - сын Троцкого (Седов). Я был в младшем классе, когда он организовал комсомольскую ячейку в школе. Ещё учились дети Калинина. Со мной в классе учился его старший сын. Он был довольно непутёвый и погиб, будучи пьяным. Младший сын был председателем совета школьного коллектива. Я был его заместителем. В нашей школе учились будущий шекспировед Аникст, физик Фейнберг, Виктор Некрасов, позже ставший писателем. Когда я соорудил радиоприёмник, в школу приезжал Рыков, дочь которого тоже училась у нас", - отметил этот факт в одной из своих записных книжек Фабрикант.

В 1925 году он поступил на физико-математический факультет МГУ, где слушал лекции выдающегося физика С. И. Вавилова, впоследствии президента Академии наук. Под его руководством В. А. Фабрикант проводил экспериментальные работы по квантовому выходу флуоресценции. Влияние С. И. Вавилова отразилось и на дальнейшей научной работе В. А. Фабриканта - по разработке люминесцентных ламп и применению люминесцирующих зондов для диагностики плазмы.

В 1930 году после окончания университета В. А. Фабрикант начал работать во Всесоюзном электротехническом институте (ВЭИ), где возглавил лабораторию. В этом же году по рекомендации С. И. Вавилова стал преподавать на кафедре физики в МЭИ.

С 1932 года Фабрикант работает над вопросом оптики газового разряда. Им опубликовано ряд статей под общим названием "Оптические исследования разряда", в которых приводятся данные о спектральном составе и интенсивности излучения газового разряда в широком интервале изменения токов и давлений. В 1935 году В. А. Фабриканту без защиты диссертации за цикл его работ была присуждена ученая степень кандидата физико-математических наук.

В 1938 году В. А. Фабрикант предложил метод прямого экспериментального доказательства существования вынужденного излучения и при этом был первым, кто обратил внимание на принципиальную возможность создания среды, не ослабляющей, а усиливающей проходящее через неё излучение (отрицательная абсорбция).

В 1939 году В. А. Фабрикант в Физическом институте им. П. Н. Лебедева защитил докторскую диссертацию, посвященную исследованию оптических характеристик газового разряда.

В. А. Фабрикант кроме чисто научной работы занимался также практической работой по созданию люминесцентных источников света. В 1951 году за разработку люминесцентных ламп В. А. Фабрикант был удостоен звания лауреата Государственной премии совместно с С. И. Вавиловым, В. Л. Левшиным, М. А. Константиновой-Шлезингер, Ф. А. Бутаевой. В. И. Долгополовым.

В. А. Фабрикант продолжал исследования по отрицательной абсорбции совместно с М. М. Вудынским и Ф. А. Бутаевой. Работа группы находилась в полном противоречии с принятыми тогда в спектроскопии взглядами, согласно которым излучение, проходя через среду должно поглощаться. К авторам отнеслись как к лжеученым и разбили идею в пух и прах. Научные журналы долго отказывались печатать статьи про среды с отрицательным поглощением. После нескольких лет безуспешных попыток единственным доступным способом оказалась подача заявки на изобретение и в 1951 году была подана заявка на изобретение нового метода усиления света.

Было показано, что прохождение света сквозь среду с инверсной заселенностью приводит к экспоненциальному возрастанию его интенсивности. Принцип усиления был распространен на ультрафиолетовый, инфракрасный и радиодиапазон. Авторское свидетельство по этой заявке было выдано с большим опозданием - только в 1959 году, а в 1964 году - диплом об открытии ? 12 с приоритетом от 1951 года "На способ усиления электромагнитного излучения (ультрафиолетового, видимого, инфракрасного и радиодиапазонов волн", основанный на использовании явления индуцированного испускания".

Таким образом, впервые в мире была дана четкая формулировка квантового способа усиления электромагнитных волн в средах, находящихся в неравновесном состоянии, изложена теория квантового усиления, сформулирован закон усиления в средах с отрицательным коэффициентом усиления.

Явление усиления электромагнитных волн и изобретенный способ их усиления лежат в основе действия всех квантовых усилителей и генераторов (десять лет спустя названных американскими физиками мазерами и лазерами) и являются основой квантовой электроники.

Свою педагогическую деятельность В. А. Фабрикант начал в 1930 году на кафедре физики МЭИ, где сначала был ассистентом, затем доцентом, потом профессором и заведующим кафедрой физики с 1943 по 1977 годы. В 1962 году В. А. Фабрикант на кафедре физики организовал новую специальность по подготовке инженеров для разработки и применения лазеров в научных исследованиях и в промышленности. За это время было подготовлено более 700 инженеров. Фабрикант был крупнейшим специалистом в физической оптике, и не только в ней. Он был замечательным человеком, светлая память о котором сохраняется среди всех, кому довелось с ним работать или встречаться. На кафедре физики преподаватели и студенты в торжественных обстоятельствах пели:

Гордится Франция Фабри,

Германия гордится Кантом,

А наше славное МЭИ

Гордится Валей Фабрикантом.

И Фабри, которым гордятся французы, тоже занимался оптикой, а один из гениев немецкого народа, Кант, перед тем как он окунулся в пучины идеалистической философии, много сделал для развития естественных наук.

. Академик Вавилов С.И. писал:

"Научный багаж Фабриканта, его весьма незаурядная широкая эрудиция позволяет мне вместе с тем считать его теперь же достойным звания профессора".

В 1968 году В. А. Фабрикант был избран действительным членом Академии педагогических наук.

Последние годы жизни В. А. Фабрикант работал в качестве профессора-консультанта на кафедре "Физика-1" МЭИ.

После смерти В. А. Фабриканта в 1992 году ученый совет МЭИ присвоил кафедре физики имя В. А. Фабриканта.

Чуть более полувека назад миру был представлен первый в истории лазер на искусственном кристалле рубина, но он уже проник во все сферы нашей жизни. И одну из основных ролей в создании этого удивительного прибора сыграл В.А.Фабрикант.

Трудно представить себе сегодня сферу деятельности человека, где не использовался бы лазер. Он применяется и в астрономии (измеряются расстояния до небесных тел, например Луны), и в медицине (операции на органах - рассечение и сваривание тканей), и в химии (управление реакциями), и в физике (термоядерный синтез), и в промышленности (лазерная резка, сварка и термообработка поверхностей). Особенно весомо применение лазеров в военном деле. Тут и целеуказатели, и лазерный прицел, и системы обнаружения снайперов, и дальномеры, и лазерное наведение боеприпасов.

Применяются лазеры и в быту. Один из самых простых и распространенных предметов - лазерная указка, которую можно купить на каждом углу и использовать по назначению - указывать на разные предметы.

Почти у всех есть компьютер. И если лазерный принтер стоит не в каждом доме, то компьютерная мышь есть у всех.

Лазер позволил отказаться от увеличивающего вес мышки и постоянно пачкающегося шарика. Мыши с шариками стали уже раритетом. А компьютер, скорее всего, подключен к Интернету посредством оптического кабеля, использующего принцип волоконно-оптической связи, в которой не обошлось без лазера.

И уж почти все используют в домашних условиях устройства прослушивания музыкальных дисков CD, просмотра лазерных дисков DVD или более современных и емких BD (Blu-ray Disc). Насколько легче стало людям, когда они отказались от аналоговых видео- и аудиокассет, которые имели неприятную способность портиться со временем, и окунулись в торжество цифровых форматов! Сегодня ни один концерт не обходится без красивейшего лазерного шоу. Любители делать подарки обратят внимание на голографию и лазерную гравировку, часто используемые в сувенирах. И хотя штрихкод был изобретен раньше лазера (в 1952 году), обширное использование он получил лишь с внедрением лазера в быт. В магазине мы видим, как продавщица считывает лазерным прибором штрихкод на покупке.

Что ждать в будущем от развития лазерных технологий? Безусловно, будет расширяться их военное применение. Так, американская оборонная корпорация Northrop Grumman объявила, что ей удалось разработать твердотельный электрический лазер мощностью около 100 киловатт. И если пока известны лишь лазеры, которые способны не разрушать ракеты, а портить их электронику, систему навигации, то это первый шаг на пути к созданию боевого лазера, который станет похож на оружие из фантастических фильмов.

Другая линия развития гораздо более мирная и близкая сердцу обычного человека. Это создание подлинного трехмерного изображения. 3D на самом деле является не трехмерным изображением, а лишь его иллюзией. Настоящее 3D - это создание трехмерной фигуры, которую можно обойти со всех сторон, и такие варианты уже существуют. Для этого в пространстве создается заполненная паром или струями воды область, на которую с нескольких сторон проецируется изображение. По-видимому, следующим шагом будет локальное изменение самой атмосферы помещения и создание трехмерной движущейся фигуры без использования пара или воды. Представьте себе футбольный матч любимых команд на вашем столе.

Всё выше сказанное означает, что без лазеров уже трудно представить дальнейший научно-технический прогресс. Как и изобретатели 1960-х, мы, вероятно, по-прежнему недооцениваем полный потенциал и влияние лазеров.

"метапелет"* - няня

Не от мира сего...

В историю литературы Д.Н.Гофштейн вошел как крупный и своеобразный поэт. Родившись в Коростышеве (ныне Житомирской области, а тогда Киевской губернии), в семье еврея-хлебороба 25 (6) августа 1889 года, Давид рос в деревне и с трудом, но с настойчивостью, как многие еврейские юноши того времени, добивался образования. Учился в хедере и у частных учителей. Военную службу он отбывал в Армении(1912-13). Сдал в это время экстерном экзамен на аттестат зрелости. Мечтал поступить в университет, но на пути стояла процентная норма для евреев. Из-за нее он не был принят в университет, учился в Петербургском психоневрологическом институте, в Киевском коммерческом институте слушая одновременно лекции на филологическом факультете Киевского университета.

Писать начал рано, с девяти лет, на иврите, русском и украинском языке. Эти стихотворения были первыми опытами начинающего поэта. На идиш Д.Гофштейн начал писать незадолго до войны 1914--1918 годов. В печати выступил только после Февральской революции, т. к. в империалистическую войну еврейская пресса была запрещена. Дебютировал очерком "In Dorf" (в киевской газете "Neie Zeit", 1917).

Литературный дебют Д. Гофштейна (очерки и стихи на идиш) состоялся в 1917 году в Киеве. Сборник "Лирика" 1923 года поставил его имя в один ряд с самыми известными поэтами. Его лирические стихотворения - это тончайшая поэзия, сотканная из человеческого тепла, нежности и доброты. Стихи звучат как музыка, наполненная любовью, трепетным восторгом перед красотой мира, благодарностью к его Создателю:

Я ее увидал

У реки под ветвями.

Под зеленым, в небесных заплатах шатром.

На обрыве крутом

Молчаливо сутулился камень,

Как осколок упрямый

Издревле разбросанных скал...

И увидел я вдруг, как, нагая, прекрасна она

В ореоле распущенных влажных волос.

И из глуби веков чей-то голос до слуха донес:

"Се - жена!"

(Перевод с идиш Б.Левмана)

Стихотворение "Быть человеком так печально - сладко" без всякой натяжки можно отнести к самым высоким достижениям поэтического творчества. В симфонии человеческой жизни - от рождения до смерти - всегда присутствуют две темы: радости и печали. В слиянии этих мелодий, в их нераздельности слышится музыка вечности. И есть нечто таинственное, что заставляет умудренного жизнью человека:

"... Глубокой ночью

Открыть глаза

И, бодрствуя в тиши,

Прислушиваться к трепету души...

И ощутить внезапно каждой порой

Сквозь сладостную боль

Движенье крыльев вечности...

И каждым фибром сердца в этот миг

Томиться и желать,

Чтоб эту радость всякий

Брат-человек и эту боль постиг.

Быть человеком так печально-сладко!"

(1917 год)

(Перевод с идиш В.Слуцкого)

Начав поздно печататься, Гофштейн сразу вошел в литературу выкристаллизовавшимся поэтом. Большое значение для творческого и идейного развития Гофштейна имела дружба его с выдающимся еврейским поэтом-революционером Ошером Шварцманом. Уже в первых своих стихотворениях, напечатанных в "Neie Zeit" [1918--1919], в I и II сборниках "Eigns" (Киев, 1918--1920), он показал себя поэтом большого мастерства. Д.Гофштейн, как и героически погибший на фронте его двоюродный брат О. Шварцман, стоял во главе дебютировавших в сборниках "Eigns" поэтов: Л. Квитко, П. Маркиш и Л. Резник, положивших начало так называемому "киевскому периоду" еврейской поэзии.

Лиризм, исключительное богатство образов, многогранность, редкая музыкальность, изумительная простота, строгость и сдержанность слова -- все это характерно для творчества Д. Гофштейна. Его книга -- "Bei wegen" (Kiever Varlag, 1919), маленькие сборники -- "Roite blitn" (Kultur-Liga, Киев, 1920), "Ginen-Geweb" (Укр. госиздат, Киев, 1921), "Sunen-Schleitn" (там же 1920), поэма -- "Tristia" (роскошно иллюстрированная художником М. Шагалом, Kultur-Liga, Киев, 1922), "Walger-schteiner" (Украинский госиздат, Киев, 1922 г.), "Gezamlte werk" (I т., Kultur-Liga, Киев, 1923) -- подняли еврейскую поэзию до высот классиков. Он как настоящий большой художник отражал действительность во всем ее многообразии. Ряд его стихов был посвящен печальному и тяжкому прошлому родного народа, дружбе народов. Критика не раз отмечала, что Д.Гофштейн был большим мастером формы, сочетавшим классические традиции со смелым новаторством. Он был неистощимо изобретателен в строфике, в ритмике, в рифмовке, его эпитеты, метафоры, сравнения поражают своей меткостью, а подчас и неожиданностью. Но главное не в этом. Главное в том, что Давид Гофштейн, как подлинно большой поэт, смотрел на мир своими глазами, что он имел свой голос, что он умел, взяв самый обыкновенный предмет, вдруг осветить его неожиданным светом:

Яблоко

О мех опрятный, полный влаги винно-снежной!

Прозрачен, ароматен ты, сосуд безуглый...

Ты с двух сторон скреплен печатью нежной,

Печатью круглой.

О, как мне быть! Язык и нёбо жаждут...

Но в дымке томной тонут тонкие окраски,

И взору дорог отсвет каждый

Весенней ласки:

Цветенья белого благоуханья,

Воздушных струй под солнечным накалом...

Но зубы ждут... Весь рот - одно вниманье...

Впился - пропало!

(Перевод с идиш В. Элинга.)

В 1920 г. Гофштейн переехал в Москву, был одним из редакторов ежемесячника "Штром" ("Поток"). Еврейскими погромами на Украине (1918-19 гг.) были навеяны проникнутые гневом и болью стихотворения "Украина" и "Tristia", вошедшие в сборник "Троер" (К.,1922; иллюстрации М.Шагала).

Зоркое виденье природы и широкие философские обобщения органично слиты в его стихах с задушевностью непосредственно выраженного чувства. В равной мере виртуозно владея классическим и свободным стихом, Гофштейн обогащал их энергичным ритмом, сложной системой ассонансов и внутренних рифм.

В 1924 г. Гофштейн подписался под протестом против гонений на иврит, за что был отстранен от редактирования "Штрома" (вскоре закрытого).

Жизнь Давида Гофштейна была тесно связана с Украиной, в частности с Киевом, где жил и творил он долгие годы. Д. Гофштейн не утаил, что в 1925 году уехал в Палестину. В Израиле Давид Гофштейн дружил с Хаимом-Нахманом Бяликом, Авраамом Шлёнским, Ашером Барашем, но больше всего - с Ицхаком Яцивом (Шпигельманом). Д. Гофштейн писал стихи на иврите, статьи о театре и литературе, о гражданской войне в России и многое другое. Почти всё было напечатано в прессе: "Гедим", "Давар", "Гаарец", "Кунтерс" и других газетах и журналах. Написанный им пуримшпиль "Мегилат Эстер" был поставлен в 1928 году, когда автора уже не было в стране, в театре М. Гнесина "Театрон Эрец-Исраэль" ; комедия выдержала более 20 представлений. В Израиле он публикует статьи и театральные рецензии на иврите, некоторое время работает в муниципалитете Тель-Авива. Здесь же в 1926 году родилась дочь Левия.

Но время было тяжелое, трудно было найти постоянную работу в маленькой стране. Тоска по сыновьям Шамаю и Гилелю, у которых в 1920 году умерла мать - первая жена Гофштейна Гинда Хаит, была очень велика. Советская виза, которую Давид получил на один год, истекала. Пришло письмо из Киева: отец Давида писал, что дети очень скучают, а в школе им все чаще напоминают, что их отец покинул СССР...

В конце марта 1926 года Давид уехал и возвратился в родные места, где заново обрел признание. И остальное -- как у людей. Неплохая квартира в столице, в Киеве. Жена, дочь, сыновья. Любил дом и, как ни странно, тащил в него старье. Не из жадности, не для коллекции, а чтобы чинить: часы, светильники, примусы... Любил изучать механизмы, рукодельничать. Правда, страдал рассеянностью. Войдя в трамвай, снял однажды галоши, поздоровался. Знакомые вздыхали, утешали жену: что делать, поэт! Не от мира сего...

Он любил и прекрасно знал еврейскую историю, культуру, традиции и язык своего народа. Когда Киевский еврейский театр готовил к постановке пьесы на исторические темы, в качестве наиболее осведомленного и требовательно го консультанта приглашали Давида Гофштейна. Он много работал как переводчик. Известны его переводы на идиш произведений А.С. Пушкина, Т.Г. Шевченко, Шота Руставели. Человек ясной мысли и светлого, благодарного отношения к миру, он писал в "Молитвах" (1943 год):

Не допусти,

Отмеряющий дни,

Чтобы напрасными

Были они.

Я не прошу

Избавленья от бед,

Платы за скорбь

И продления лет.

Лишь об одном

Я сейчас бы просил:

В вихре игры

Сокрушительных сил

Проблеску цели

Позволь промелькнуть,

Черточке смысла,

Намеку на путь.

Я от страданий взор не прячу

И дней безоблачных не жду.

Ты свет дарил мне и удачу

И с ними новую беду.

И время пенилось кроваво,

И злоба целила в меня,

Но лучшим золотом для сплава

Я наполнял горнило дня...

Среди дымящихся развалин,

Встречая пламя новых гроз,

Я, обескровлен и печален,

Надежду прежнюю пронес.

В года отчаянья и муки,

Средь бурь и в горестной тиши

Я не сложил бессильно руки,

Не предал собственной души.

О Ты, в меня вдохнувший разум,

Передо мной разверзни тьму,

Чтоб хаос, высвеченный разом,

Дал путь единству моему!

1943

(Перевод с идиш Валерия Слуцкого)

Давид Гофштейн был готов прийти на помощь всем, кто в ней нуждался. Академикам-лингвистам С.Ф. Ольденбургу и Н.Я. Марру требовалась литература на иврите - и они обращались к нему. Синагоге нужны были молитвенники - и снова он помогал. Когда в конце 20-х годов в Киеве началась кампания против поэта Л. Квитко, вступился за него Д. Гофштейн, за что был обвинен в мелкобуржуазных взглядах и на какое-то время исключен из писательского союза. Очень точно охарактеризовал Д. Гофштейна украинский поэт М. Рыльский: "Его любили, и он любил людей... Он мог самозабвенно хлопотать об издании книги начинающего поэта, в котором открыл талант. Он с такой чарующей простотой, с таким непритворным увлечением входил в интересы малознакомых и даже незнакомых людей, что никто этому и не удивлялся... Он был врожденным и убежденным демократом".

В 1927 г. поэт был избран в бюро еврейской секции Всеукраинского союза пролетарских писателей, в 1928-м стал членом редколлегии ее журнала "Пролит". Откликался на события советской действительности, писал о борьбе трудящихся в странах капитала ("На светлых руинах", 1927; "Избранные произведения", 1937; "Избранные произведения", 1948).

В конце 1929 г. Гофштейн был обвинен в "мелкобуржуазных взглядах" из-за несогласия с кампанией, развернутой против Л.Квитко, и исключен из писательского союза. Но в дальнейшем вернул себе одно из ведущих мест в руководстве еврейской литературой. В 1940 г. вступил в КПСС.

В военное лихолетье, очутившись в Уфе, Гофштейн пишет стихи, полные любви к Украине и Киеву, полные веры в грядущую Победу.

Гофштейн активно сотрудничал в Еврейском антифашистском комитете и еврейской секции Союза еврейских писателей. Переводил на идиш А.Пушкина, Т.Шевченко, Ш.Руставели, советских поэтов.

Документ N13

Аппарат ЦК КП(б)У - в секретариат ЦК КП(б)У о "слабой работе" НКГБ УССР "по разоблачению сионистских элементов"

28.09.1944

Строго секретно

Секретарю Центрального Комитета КП(б)У

товарищу КОРОТЧЕНКО Д.С.

По Вашему поручению нами проведено расследование материалов, изложенных в специальном сообщении наркома ГБ УССР тов. Савченко от 13 сентября с.г. "Об антисемитских проявлениях на Украине".

О еврейском писателе Гофштейне

В сообщении указано: "Своеобразно оценивает обстановку и реагирует еврейский писатель Гофштейн, который говорил:

"То, что переносят теперь евреи, -- хорошо. Это восстановит их национальное самосознание, которое было утеряно"".

Проверить данный факт не представляется возможным в связи с командировкой Гофштейна в гор. Москву.

Одновременно в отношении его личности установлено:

Гофштейн Д.Н. -- еврейский писатель, член КП(б)У с 1940 года, в прошлом активный сионистский деятель. В 1918 году работал в еврейском отделе "Центральной рады". В 1920--21 гг. сотрудничал в Виленской антисоветской газете. Являлся одним из организаторов еврейской националистической организации "Штром". В 1924 году выезжал в Палестину, где выступал с антисоветскими статьями и пасквилями.

По возвращении из Палестины писал и издавал ряд антисоветских произведений, в частности, стихи, идеализирующие Троцкого, публиковал до 1931 года.

По данным НКГБ, Гофштейн выехал в Москву с письмами антисоветского характера, для передачи их английскому посольству.

Имеются основания утверждать, что Гофштейн свою активную националистическую деятельность продолжает и в настоящее время.

В частности, установлено, что Гофштейн пытался в этом году организовать в гор. Киеве массовую демонстрацию еврейского населения в годовщину расстрела немцами в Бабьем Яру.

Давид Гофштейн был одним из первых арестованных по делу Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК). Его арестовали в Киеве 16 сентября (по другим источникам 6 сентября) 1948 года. Сначала предварительные допросы велись в Киеве, а в ноябре он в тюремном вагоне в последний раз проделал путь из столицы Украины в Москву, во внутреннюю тюрьму МГБ, глядя через зарешеченное окошко на украинскую землю, которую не раз восторженно воспевал в стихах. Началась страшная дорога страданий длиной в три с половиной года, жизнь без смысла, без проблеска цели, без будущего.

Вот несколько строчек из еще одного "документа":

Документ N34

А.А. Вергелис - в партийное бюро Союза советских писателей СССР о "порочных особенностях" еврейской литературы

16.12.1949

...

Националист и сионист Гофштейн совершил демонстративную пропагандистскую поездку в Палестину, Маркиш, находясь в эмиграции, писал националистические и анархические пасквили, Бергельсон выступал на страницах херстовского американского листка "Форвертс" со злостными антисоветскими статейками. Вернувшись в СССР, эта группа долгие годы всячески раздувала так называемые трудности перестройки, "перестраиваясь", наносила тяжелые удары советской литературе, сдерживала развитие советской еврейской литературы. Эти люди всячески восхваляли свои собственные произведения, создавали себе дутую славу, объявляли себя "живыми классиками" и т.п. Второе и третье поколение еврейских советских писателей, пришедших в литературу в 30--40[-е] годы, должны были в интересах своего творческого роста, творческого и идейного роста всей литературы, сорвать грим с этих людей, разоблачить их перед читателями и перед руководством всесоюзной литературы. Мы этого не сделали своевременно, и поэтому Бергельсон, Маркиш, Нистер, Гофштейн, Добрушин и иже с ними до последнего дня претендовали на роль законодателей в современной литературе, поэтому еврейская литература на протяжении всего послевоенного периода не оказалась способной создать хотя бы одно сколько-нибудь значительное послевоенное произведение о советской действительности, отстала от жизни на десятилетия и, следовательно, отсутствовала в хоре многонациональной советской литературы.

Второй порочной особенностью еврейской литературы является то, что она, развиваясь в семье братских советских литератур рядом с литературой великого русского народа, тем не менее жила национально-обособленной, национально-ограниченной жизнью. Отсюда ее в основном националистическая суть. В самом деле, перелистав книжную продукцию еврейских писателей за последние тридцать лет, особенно книжную продукцию старшего поколения еврейских писателей, приходишь к выводу, что еврейская литература отображала советскую действительность по принципу "евреи и советская действительность". Еврейская литература понимала свои задачи узко националистически. Не широкий и правдивый показ советской действительности, а изображение исключительно роли еврейского народа в этой действительности, недостойная возня с разными надуманными и давно отпавшими в нашей стране "еврейскими проблемами". Если кто-нибудь пожелает составить себе представление о жизни и борьбе советского народа по еврейской литературе, -- я ему это не советую, -- то он подумает, что в СССР строили социализм в основном только люди еврейской национальности. В таком именно духе написаны книги Маркиша, Бергельсона о гражданской войне, книга Альбертона о Донбассе, поэма Фефера о Днепрострое, поэма Маркиша о восстановительном процессе, книга Стельмаха об Урале, произведения Нистера, Персова, Ошеровича, Гофштейна и других о периоде Отечественной войны.

Оголтелый сионист Гофштейн наводнял еврейскую литературу националистическими и псевдофилософскими творениями. Именно он уже в годы войны выдвинул омерзительно декадентскую теорию о целебных свойствах плесени, плесени, разумеется, идеологической. Маркиш начал свое шествие по советской литературе грубо националистической и декадентской поэмой о погромах "Куча" и пасквилем на советскую действительность "Товарищи кустари". Уже в последние годы, в годы войны и после войны, все еще "перестраиваясь", написал декадентско-националистический цикл о разбитом зеркале, отождествляющий еврейский народ во время войны разбитому зеркалу. Почитайте последний "труд" Маркиша, 25 000 строк его поэмы "Война" -- если, конечно, у вас хватит для этого терпения. Опять старая националистическая тенденция: основы событий Великой войны проходят в основном только через еврейский типаж. Это -- ложь, поклеп на действительность, бесстыдное издевательство над элементарными фактами. Конечно, еврейский народ, как и все народы Советского Союза, принимал активное участие в Великой Отечественной войне. Но можно ли написать эпическое произведение о войне 1941--1945 гг., не уделив девяносто процентов труда и вдохновения великим подвигам и организующей силе великого русского народа и Коммунистической партии?

Третьей порочной особенностью еврейской литературы является то, что она за тридцать лет существования в качестве еврейской советской литературы, получая всемерную помощь со стороны советского народа, не оправдала его доверия и в основном, -- я опять говорю преимущественно о творчестве старшего поколения писателей, -- ориентировались на зарубежного читателя, являясь, таким образом, литературой космополитической, раболепствующей перед иностранщиной. Национализм и космополитизм не противоречат друг другу, а друг другу сопутствуют. Националист И. Кипнис окольным путем напечатал свой пошлый рассказ в иностранной еврейской газете. Дер Нистер, все творчество и весь моральный облик которого были как бы перенесены искусственно в советскую жизнь из другого века, из глубин еврейской "черты оседлости", еврейского гетто, Дер Нистер, существовавший как "крупный писатель", его националистический бред печатался и восхвалялся только в угоду американским почитателям "искусства для искусства", которые обожествляли Нистера и с помощью Еврейского антифашистского комитета они издавали его произведения, порочащие имя советского писателя, раньше, чем они издавались издательством "Дер Эмес". Перец Маркиш и Давид Бергельсон никогда не порывали своих преступных связей с антисоветскими писателями Лейвиком, Опатошу и другими, проживающими в США. Они с ними переписывались и всячески их восхваляли как "выдающихся писателей еврейского народа". Они восхваляли Лейвика и Опатошу, этих опустившихся людей, людей без рода и племени, без чести и совести, оторвавшихся от своего народа и давно уже переставших быть писателями. Впрочем, долг платежом красен. Лейвик и Опатошу в свою очередь восхваляли в своих листках Бергельсона, Маркиша, Нистера, Гофштейна и др., объявляя их "единственными еврейскими писателями в СССР, которые заслуживают внимания". Это единство еврейских буржуазных националистов было только одним из многочисленных проявлений их основного космополитического и антинародного принципа "всемирного единства еврейского народа", принципа, которым они руководствовались в своей литературной и общественной деятельности и который, кстати, был лейтмотивом в работе Еврейского антифашистского комитета.

Мне кажется, что всякие второстепенные и малозначительные вопросы, как-то вопрос о Штурмане, об Альбирте, вопросы навязчивые в такой же степени, в какой сами Штурман и Альбирт назойливы, должны решаться быстро и без лишней траты энергии. Основное внимание должно быть уделено на полное раскрытие причин нынешнего положения в еврейской литературе, на беспощадное разоблачение всех ее пороков, на ликвидацию идеологического и политического вреда, нанесенного ей многочисленной агентурой врага и на оказание помощи честным еврейским писателям в деле их скорейшего включения в созидательную жизнь советской литературы.

Архив Союза советских писателей. Архивная коллекция составителя. Копия.

После истязаний, пыток и так называемого "суда по делу ЕАК" Давид Гофштейн и еще 12 видных деятелей еврейской культуры были приговорены к расстрелу и расстреляны 12 августа 1952 года. Этот трагический для всего еврейского народа приговор стал фактически приговором к гибели идишистской культуры в СССР. Многие деятели еврейской культуры были репрессированы, культурные учреждения закрыты.

Произведения Д. Гофштейна многократно издавались в переводах на русский и украинский языки. Двухтомное собрание сочинений на идише "Лидэр ун поэмэн" ("Стихи и поэмы") издано в 1977 г. под редакцией вдовы поэта Фейги Гофштейн.

Гофштейн Фейга (1897-1995), жена Д. Гофштейна. В 1925-29 гг. жила в Эрец-Исраэль, затем в Киеве. В феврале 1953 г. была арестована и как жена "изменника родины" сослана в Красноярский край на 10 лет. Освобождена в 1955 г., в 1956 г. реабилитирована; вернулась в Киев. Участвовала в составлении трех книг мужа: двух в переводах (на русский и украинский языки) и одной на идиш ("Геклибене верк" -- "Избранные произведения"). С 1973 г. в Израиле. Продолжила издание творческого наследия Д. Гофштейна как на идиш, так и в переводе на иврит (сборник "Зихрон дами хевети" -- "Вот память кровная моя", 1984). В 1985 г. изданы воспоминания Фейги Гофштейн "Мит либе ун вейтик фун Довид Гофштейн" ("С любовью и болью о Давиде Гофштейне"). Воспоминания Фейги Гофштейн напечатаны вместе с избранными стихотворениями ее мужа в переводе на русский (Иер., 1997) и в переводе на иврит ("Бе-ахава у-ви-х'эв. Пиркей зиккарон ал Давид Хофштейн", Т.-А., 1998). В 1987 г. Фейга Гофштейн учредила премию имени Д. Гофштейна в области литературы и искусства на идиш, вручаемую ежегодно в июне.

Похоронили Фейгу Гофштейн 8 января 1995 года на Тель - Авивском кладбище Кирьят-Шаул. По завещанию на памятнике из белого камня рядом с ее именем выгравированы имя Давида Гофштейна, даты его жизни и его провидческие строки (вольный перевод с идиш):

И если когда-либо на моей могиле будет камень

(лучше, чтобы он был, чем не был),

То пусть это будет настоящий камень,

Вытесанный верными руками.

И пусть в надпись будет вплетено древнее слово,

Звучащее уже для многих чуждо: ;;;*

* - хесед (ивр.) - милосердие.

Давид Гофштейн погиб, но его поэзия бессмертна. Многочисленные переводы его стихов еще одно этому доказательство.

Документ N27

Протокол N 7 заседания Комиссии Политбюро по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х гг., с приложениями

29.12.1988

Присутствовали

члены комиссии: Яковлев А.Н., Медведев В.А., Чебриков В.М., Лукьянов А.И., Разумовский Г.П., Болдин В.И., Пуго Б.К., Крючков В.А.

Секретарь Комиссии: Савинкин Н.И.

Приглашены: Сухарев А.Я., Гусев В.И., Кузнецов В.А., Катков Н.Ф.

Члены рабочей группы: Пошатаев В.В., Пирожков В.П., Фокин А.И., Данков И.П., Андреев В.И., Петухов Н.А.

I. Слушали:

Информацию Верховного суда СССР о рассмотрении материалов, связанных с реабилитацией в судебном порядке лиц, проходивших по так называемому делу "Еврейского антифашистского комитета".

Еврейский антифашистский комитет, созданный в годы Великой Отечественной войны, проводил, как и другие общественные организации, активную положительную работу по мобилизации советского и мирового общественного мнения против злодеяний фашизма.

В конце 1948 года комитет был распущен, а большая группа лиц, связанных с его работой, арестована. Поводом для применения репрессивных мер послужило беспочвенное обвинение в государственных преступлениях и шпионской деятельности.

Военная коллегия Верховного суда СССР в июле 1952 года по данному делу приговорила к высшей мере наказания С.А. Лозовского, И.С. Фефера, И.С. Юзефовича, Б.А. Шимелиовича, Л.М. Квитко, П.Д. Маркиша, Д.Р. Бергельсона, Д.Н. Гофштейна, В.Л. Зускина, Л.Я. Тальми, И.С. Ватенберга, Э.И. Теумин, Ч.С. Ватенберг-Островскую и к лишению свободы и высылке - Л.С. Штерн.

Проведенной в 1955 году проверкой установлено, что предъявленные обвинения участникам "Еврейского антифашистского комитета" являются сфабрикованными. Верховный суд СССР от 22 ноября 1955 года рассмотрел заключение Генерального прокурора СССР по так называемому делу "Еврейского антифашистского комитета" и отменил приговор в отношении всех осужденных по этому делу и прекратил его за отсутствием в их действиях состава преступления.

По этим же основаниям прекращено дело в отношении С.Л. Брегмана, который был предан суду, но в связи с его тяжелым заболеванием дело о нем приостанавливалось, а затем в связи со смертью в дальнейшем не рассматривалось.

Выступили: Яковлев А.Н., Медведев В.А., Чебриков В.М., Лукьянов А.И., Разумовский Г.П., Крючков В.А., Пуго Б.К., Болдин В.И., Сухарев А.Я., Гусев С.И.

Постановили:

Информацию Верховного суда СССР об итогах рассмотрения данного дела и судебной реабилитации незаконно репрессированных лиц принять к сведению.

Подготовить для членов Комиссии развернутую справку о Еврейском антифашистском комитете .

II. Слушали:

Сообщение Комитета партийного контроля при ЦК КПСС о результатах рассмотрения вопроса о партийности Б.А. Шимелиовича и Д.Н. Гофштейна, привлекавшихся к уголовной ответственности и реабилитированных в судебном порядке вместе с другими лицами, проходившими по этому "делу".

Постановили:

Принять к сведению решение Комитета партийного контроля при ЦК КПСС о восстановлении в КПСС Б.А. Шимелиовича и Д.Н. Гофштейна (посмертно).

Ранее в 1955-1957 гг. в КПСС были восстановлены С.А. Лозовский, И.С. Фефер, И.С. Юзефович, Л.М. Квитко, П.Д. Маркиш, Э.И. Теумин, С.Л. Брегман (посмертно).

В 1955 году также была восстановлена в КПСС Л.С. Штерн.

.....

Абакумов, Рюмин, Комаров, Лихачев, принимавшие участие в расследовании данного уголовного дела, осуждены в 1954 году к высшей мере наказания по обвинению в незаконных арестах, фальсификации уголовных дел и других преступлениях.

Установлено, что в связи с уголовным делом на сотрудников "Еврейского антифашистского комитета" было репрессировано в 1948-1952 гг. 125 человек, в том числе приговорено к высшей мере наказания - 23, к 25 годам ИТЛ - 20, к 20 годам ИТЛ - 3, к 15 годам ИТЛ - 11, к 10 годам ИТЛ - 50, к 8 годам ИТЛ - 2, к 7 годам ИТЛ - 1, к 5 годам ИТЛ - 2, к 3,5 годам ИТЛ - 1, к 10 годам ссылки - 1, умерло в ходе следствия - 6, прекращены дела после ареста в отношении 5 человек.

Из числа привлеченных к уголовной ответственности по делу "ЕАК" - 60 членов партии.

124 человека из 125 реабилитированы. В настоящее время Прокуратурой СССР вносится протест об отмене решения Особого совещания при МГБ СССР в отношении не реабилитированного Сосонкина Л.Э., осужденного в 1950 г. к 10 годам ИТЛ.

А. Сухарев, В. Чебриков

РГАНИ. Ф. 107. Оп. 1. Д. 26. Л. 8-26. Копия. Машинопись.

Самуил Галкин

В Москве, на Новодевичьем кладбище, в ряду, где похоронены известные писатели и поэты, посетители, хоть как-то прикоснувшиеся к еврейской поэзии, всегда задерживаются у бюста на могиле еврейского поэта Самуила Галкина...

Галкин писал в автобиографии, что был девятым ребенком в семье, а девятый ребенок, по преданию, родится счастливым.

Все в мире относительно: его счастье, может быть, состояло в том, что, в отличие от расстрелянных собратьев, он вышел из лагеря и в немногие оставшиеся годы жизни сумел создать новые произведения и подержать в руках прекрасно изданный сборник своих стихов и драм. А может быть, в другом: его стихи любили, и сам он был любим.

Шмуэль (Самуил) Галкин - один из крупнейших еврейских поэтов XX столетия родился 5 декабря (23 ноября по старому стилю) 1897 г. В г. Рогачев, Гомельской области.

В семье Галкиных был "культ знаний". Отец - бракер леса - был человеком по-своему образованным и не чуждым понимания прекрасного. Он подолгу беседовал с детьми, учил их трудолюбию, усердию в постижении жизненных истин. Обстановка еврейской провинции способствовала своеобразному устному обучению народной мудрости через любовь к притче, красочному говору и образной речи. Народная мудрость, мораль труженика, знание "почем фунт лиха" на всю жизнь определят философию стихов С.Галкина.

Первые впечатления детства - руки матери, ссыпающей осторожными движениями в лохань муку, вернее горсточку мучной пыли, оставшейся от хлеба на льняной скатерти, грубой самодельной вязки. Пять сестер и четыре брата, старший из которых по бедности был Самуилу и домашним учителем; предзакатные прогулки за город, туда, где с холмов дольше виден багровый шар солнца, опускавшийся в кровавый блеск разлившейся реки Друти... Потом пришла тяга "рисовать человечеков" Однажды гостивший у них брат отца сказал Самуилу: "Нарисуй-ка обыкновенную печатную букву "алеф", да так нарисуй, чтобы стояла прочно, не качалась..." Экзамен был выдержан. И Галкин шутливо писал потом, что с этого дня буква победила рисунок, случай начал его "писательскую биографию". А потом высокий черноглазый юноша, уложив кисти и пару рубах в фанерный баульчик, сел на пароход и поехал в Киев.

Началась самостоятельная жизнь. Киев. Екатеринослав, потом, - Москва.

Природа щедра по отношению к талантам. В годы, когда определяется будущее, Галкин разрывался между стремлением стать художником и влечением к поэзии. Победила поэзия. На формирование Галкина как поэта повлияло его юношеское увлечение произведениями Й.Галеви и Ибн-Гвироля. В юности писал на иврите. До 1924 г. не оставлял мысли поселиться в Эрец-Исраэль, как явствует из написанной им тогда "Шир hа-халуца" ("Песня халуцки", опубликована в Израиле после смерти поэта).

Стихи на идише С.Галкин печатал с 1920 г. В первых сборниках "Лидэр" ("Стихи", 1922) и "Вэй ун мут" ("Боль и мужество", 1929), в которые вошел ряд впечатляющих стихотворений об отходе еврейских масс от старого жизненного уклада и их участии в строительстве социализма, звучат нотки скептицизма и ностальгии, встречаются библейские образы и символы. Это дало повод некоторым критикам обвинить поэта в национализме.

Стихи получают признание у известного тогда еврейского поэта Давида Гофштейна. С.Галкин сближается с группой поэтов, пишущих на еврейском языке, - Львом Квитко, Перецом Маркишем. К этому времени его собратья по поэтическому цеху - Ошер Шварцман, Давид Гофштейн, Перец Маркиш, Лейба Квитко - уже стяжали славу художников, открывших новые горизонты еврейской поэзии. О них были написаны не только статьи, но и книги, хотя все они были еще очень молоды. С благодарностью вспоминает он в своей автобиографии имена и других писателей этой группы - Арона Кушнирова, Иехеселя Добрушина, Шмуля Годинера, Арона Гурштейна.

Еврейская литература в то время изобиловала талантами и быстро развивалась. Литературные группы, дискуссии, разнообразие дарований, приток молодых сил - все предвещало этой литературе большое будущее. Чтобы смертельно ранить ее, понадобились террор 30-х годов, война, антисемитская кампания, развернутая Сталиным в 40-х - 50-х годах.

Трудно провести грань между философской, любовной лирикой Галкина, его стихами о природе, искусстве.

"Свои дворцы я выстроил не сразу.

Я их не доверял чужому глазу.

И радуги великолепный свод

в мои владенья обозначил вход.

Я цветом огненным гряду засеял щедро.

Над ней вознесся ствол задумчивого кедра.

А нынче вместе с дымом все уйдет...

Любимая, усни! В часы рассвета

вот этим кедром будешь ты согрета".

(Перевод с идиш В. Потаповой)

Создавая свои драмы, Самуил Галкин придерживался правила - драматургическое произведение должно писаться не только для сцены, оно должно быть рассчитано и на литературное существование. Наиболее высоко были оценены драмы С. Галкина "Суламифь" и "Бар-Кохба". "В создании исторического колорита старинной Иудеи, - писал А. Гурштейн, - Галкину много помогло его прекрасное знание старой еврейской культуры... С. Галкин создал большого диапазона историческую трагедию".

Драматическая поэма "Суламифь", построенная на библейском сюжете, была написана по просьбе С. Михоэлса на основе пьесы основоположника еврейского театра в России Аврома Гольдфадена и посвящена столетию со дня рождения последнего. Постановка "Суламифи", по словам Михоэлса, поставившего спектакль по пьесе в 1937 году, приблизила театр "к подлинным богатствам фольклора".

Во время войны С. Галкин, как он сам вспоминал позднее, "... вместе со старым большевиком Стронгиным выпускал антифашистскую газету "Эйникайт", сутками не выходя из типографии, где от холода руки примерзали к металлу...". Газета "Эйникайт" выходила на идиш и была органом Еврейского антифашистского комитета в СССР (ЕАК). Он формировался не из партийных функционеров, а из представителей еврейской интеллигенции, прежде всего из деятелей еврейской национальной культуры, для которых понятие национальной свободы не было абстракцией. Это помогло им завоевать доверие евреев других стран и организовать реальную помощь Красной Армии: было собрано не менее 45 млн. долларов, не считая вещевой и продовольственной помощи. Под влиянием ЕАК в США, Англии и других странах возникли многочисленные комитеты помощи СССР.

В обязательном, согласно ритуалу того времени, приветствии Сталину третьего митинга представителей еврейского народа (апрель 1944 года), созванного ЕАК, говорилось: "Народ, веками слывший "народом Книги", в грозные дни Великой Отечественной войны доказал, что в душе его все время жила и закалялась сила меча, сила воинской доблести, как сказано в древней еврейской Агаде: "Свиток ниспослан был на землю, и меч был внутри его" ("Тора ярда мин а-шамаим ве-херев круха ба").

Развязка наступила 13 января 1948 года. Убийством Михоэлса началась открытая война Сталина против еврейского народа. В сентябре 1948 года был арестован в Киеве Давид Гофштейн, через полгода все руководство ЕАК, почти все еврейские писатели и многие представители еврейской технической интеллигенции оказались в тюрьме.

В 1949 г. Самуил Галкин был арестован по делу ЕАК, но ввиду инфаркта попал в тюремную больницу и избежал расстрела. Ему "повезло". Его дело не было включено в основное дело ЕАК.

С. Галкин был отправлен в лагерь. В лагере продолжал писать стихи, и во власти отчаяния оставаясь:

"Пока мне светит день, и северным сияньем

Встречает ночь, пока всевидящ небосвод, -

Я волен, как дитя, и взор не устает

С надеждою глядеть, не скован расстояньем,

На сотни лет назад и сотни лет вперед".

(1952. Перевод Б. Слуцкого)

Был освобожден в 1955 г., затем реабилитирован. Награжден 2 орденами ( "Знак почета" 1939г.,"Трудового красного знамени", 1958г., медалями.

Пережитому в заключении посвящены стихотворения "Дэр видуй фун Сократ" ("Исповедь Сократа", 1955; впервые опубликована в парижском журнале "Паризэр цайтшрифт", 1956-57) и других, вошедших в цикл "Ин фрэйд цу дэрцейлн" ("Рассказывать бы в радостный час", 1950-58). Они включены в посмертный сборник С.Галкина "Майн ойцер" ("Моё сокровище").

Галкин перевел на идиш стихотворения Пушкина, Есенина, Блока, Маяковского, трагедию Шекспира "Король Лир". Сочинения в русских переводах: "Контакт", М.,1936; "Бар-Кохба", М.--Л.,1940; "Дерево жизни. Стихотворения. Поэмы. Драматические произведения", М.,1948; "Стихи. Баллады. Драмы", М.,1958; "Стихотворения", М.,1962; "Стихи последних лет", М.,1962; "Дальнозоркость. Стихи, баллады. Трагедия", М.,1968.

Поэт и переводчик Надежда Павлович, много лет дружившая с Галкиным, писала о нем: "При всем разнообразии его интересов он всегда был целеустремлен, и при бурности его реакций где-то в глубине всегда было твердое, устойчивое, непоколебимое". Из лагеря С. Галкин вышел несломленным, хотя здоровье его было подорвано и жить оставалось мало.

Долгие годы о судьбе еврейских писателей подробно не писали. Они пришли к читателям сами, не пропагандируемые, не изучаемые в школе. На вечере памяти Переца Маркиша в 1965 году в Москве поэт Арсений Тарковский говорил о живущей в душе горькой потребности представить себе последние минуты своего друга и его собратьев по искусству и судьбе. Сегодня же приходится напоминать, что память о поэтах и прозаиках - в их произведениях и анализе этих произведений, а не в протоколах допросов, составленных их истязателями.

Последние годы жизни С. Галкина, несмотря на минувшие тяжелые испытания, были плодотворными. Он продолжал писать. Николай Заболоцкий перевел стихотворение С. Галкина "Осенний клен". Написано стихотворение в роковом для еврейской культуры 1948 году:

"Осенний мир осмысленно устроен

И населен.

Войди в него и будь душой спокоен,

Как этот клен.

И если пыль на миг тебя покроет -

Не помертвей,

Пусть на заре листы твои омоет

Роса полей..."

Творческое наследие советских еврейских прозаиков и поэтов - бесценное национальное сокровище. Поэт и переводчик Л. Озеров писал в 1966 году: "Еврейский литературный язык усилиями народа и его поэтов отшлифован до блеска алмазной грани. Он передает и глубочайший народный юмор Шолом-Алейхема, и сотканную из тонких нитей сердца философскую лирику Самуила Галкина, мягкую и умную прозу Нотэ Лурье, и чеканный стих Давида Гофштейна. Он потрясал души патетикой Переца Маркиша и кристально чистой, народной по духу и по-детски доверительной лирикой Льва Квитко, глубоким психологизмом Давида Бергельсона и взыскательной музой Эзры Фининберга, фантасмагориями Дер Нистера и проникновенной думой Изи Харика. Мы слышали Вильяма Шекспира в исполнении Соломона Михоэлса, и еврейская речь полно и свободно передавала все оттенки душевного состояния короля Лира, который на следующий вечер становился Тевье-молочником".

Незадолго до смерти С. Галкин участвовал в работе журнала на идиш "Советиш Геймланд" ("Советская Родина"). Умер 21 сентября 1960 года в Москве.

-- Жена - Мари, умерла в Москве в 1965 г.

-- Дочь - Эмилия. Скульптор, автор памятника С.З. Галкину на Новодевичьем кладбище. С 1976 г. жила в Израиле, работала в музее восковых фигур. Умерла в 2005 г. Её муж известный еврейский поэт (на языке идиш) - Иче Борухович (Исаак Борисов). Умер в Москве, в 1972 г.

-- Сын - Вольф - инженер-строитель. С 1991 г. жил в Израиле. Умер в 1997 г.

-- Двоюродный брат - Шимон Галкин. Известный израильский писатель, литературовед и переводчик, лауреат премии Израиля.

Четырежды Альпинезл Советского Союза

Моисей Соломонович Тейф - один из крупнейших поэтов бывшего СССР, писавших на идиш, человек трагической судьбы, родился в Минске 4 сентября 1904 года. После случая с погромом в Минске 18 октября 1905 года, вошедшим в историю под названием Курловский расстрел, родители стали называть его "Альпинезл", что означает на идише "чудом выживший". Годовалый малыш, которого мать уронила в толпе, когда ее толкнули, чудом не был затоптан, и она его принесла домой невредимым. Мальчишка рос восьмым ребенком в бедняцкой семье и его воспитывали, как умели. Учитель хедера пытался привить ему любовь к Хумэшу (Пятикнижию) с помощью плетки, всегда висевшей на его плече, повторяя при этом: "тупой малыш, глупая голова". В результате мальчик был выгнан из хедера за постоянные шуточки. Средневековый способ обучения, длинный ремень, лежавший на плече Ребе, как змея, не мог породить любовь ни к нему, ни к его главному предмету - Хумэшу. Помогла мама, Она отправила его к другому учителю - больше литературному, чем религиозному. Однако именно этот учитель легко и интересно "разъяснял тексты пророков, незабываемых стихов "Шир а-Ширим", объясняя по-своему, избегая традиционных комментариев. Через много лет, когда поэт работал над строго ритмическим переводом древней поэзии, он помнил комментарии своего учителя". Отец Тейфа любил читать. Его любимыми книгами были Книга Пророков и энциклопедический словарь. В пятницу вечером он вслух для всей семьи читал В.Г.Короленко, Шолом-Алейхема, Ицхока-Лейбуша Переца, Х.Н.Бялика. Фразы из Пророков навсегда врезались в память Альпинезла - бывало, сидя в метро и читая в газетах, как снаряды падают на мирные деревни, тихо повторял про себя те незабываемые строчки: "Ибо беззаконие, как огонь, разгорелось, пожирает кустарник, и пылает в чаще леса, и поднимаются столбы дыма" (Исайя, глава 9, стих 18). Или: "И будет Он судить народы и обличит многие племена; и они перекуют мечи свои на орала, и копья свои на серпы; и не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать" (Исайя, глава 2, стих 4). Или: "Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого - одень его, и от единокровного твоего не укрывайся" (Исайя, гл. 58,стих 7). Любовь к литературе Моисей унаследовал от отца -- приказчика в магазине. С 13 лет работал на обойной фабрике, вступил в комсомол, учился в школе рабочей молодежи. Выступал актером и сценаристом еврейской агитбригады;. Был одним из учредителей литературной группы при минской газете "Дер юнгер арбетер".

Первое стихотворение Моисей Тейф опубликовал в 1923 году в газете "Молодой рабочий". Начинался его творческий путь под влиянием В.Маяковского, который в поэме "Владимир Ильич Ленин" именовал своего героя "революции сыном и отцом", а саму Октябрьскую революцию понимал как революцию духа. Моисей Тейф встречался с Маяковским, посвящал ему стихи, даже организовывал "проход" еврейских поэтов Минска на вечер В.Маяковского. По воспоминаниям М.Тейфа, Маяковский знал о минской группе "Молодой рабочий". И это важный "мазок" в пока еще не написанной картине взаимоотношений В.Маяковского с идишистской литературной средой 1920-х годов в Советской России и в Америке. Кажется, в случае с Маяковским и Тейфом в очередной раз мы видим полемику еврейского поэта с поэтом русским, причем образность христианской Троицы заменяется у Тейфа образностью библейской. В последствии, свое лагерное существование поэт опишет в терминах Книги Бытия, а голубок мира, усилиями Пабло Пикассо ставший символом советского движения "борцов за мир", возвращается у Тейфа в свой родной библейский контекст - Храма, Ковчега и Спасения.

В 1928 году поэт поступил в Московский педагогический институт на отделение еврейского языка и литературы, который и окончил в 1933 году. Одновременно работал ночным корректором в советской еврейской газете "Дер Эмэс". Литературная Москва вела интенсивную жизнь. Знаменитое стихотворение М.Светлова "Гренада" он перевёл на идиш и опубликовал в том же году, когда оно появилось и в русской прессе. В первой половине 30-х годов возвращается поэт в свой родной Минск, где издаётся его первая книга стихов. Уже прошло более десяти лет активной творческой работы. Выходят новые сборники стихов. В 1935 году еврейский писатель Д.Бергельсон писал в "Литературной газете": Тейф поистине замечательный поэт, оригинальнейшее дарование..."

В этом же году режиссёр Белорусского государственного еврейского театра попросил поэта перевести "Закат" И.Бабеля. К тому времени Альпинезл уже имел определённый опыт в переводах. Он перевёл "Вильгельма Телля", "Айвенго", "Тиля Уленшпигеля", а также по заказу этого же театра пьесы Эрнста Толерса "Гоп-ля, мы живём", М. Горького "Фальшивая монета". Но предложенная задача была не из лёгких. Надо было сохранить специфический русско-идишский, одесский колорит. Перевод актёрам понравился, и они с успехом играли эту пьесу. Альпинезл собирался поехать в Москву, познакомить Соломона Михоэлса с переводом "Заката", но... Широко известного минского поэта М.Тейфа арестовывают по ложному политическому обвинению в апреле 1938 года за участие в "шпионской еврейской националистической организации". Наступают годы почти десятилетнего молчания поэта. Весной 1941 года М.Тейф выходит на свободу. Из-за запрета жить в Минске некоторое время проживал в Борисове. Начинается война и он, уже из эвакуации попадает в армию, в штрафной батальон зенитно-артиллерийского дивизиона. Там, в звании сначала рядового пехотинца, а затем артиллерийского старшины, он пройдет всю войну и встретит Победу 1945 года. Повезло, он остался жив. Но погиб сынишка, расстрелянный вместе с бабушкой в гетто, распалась семья.

Открываю тоненькую книжку, чудом сохранившуюся в моей библиотеке: Мойсей Тейф. Избранное. Советский писатель. Москва. 1958г. и читаю в разделе баллады:

Авторизованный перевод: С. Гудзенко

Внук музыканта

Темная ночь. Отдыхают полки.

Танки заснули в кустах.

Ветер холодной немецкой реки.

Поле в могильных крестах.

Скоро начнется последний бой...

В небе из-за леска

Взвился ракеты огонь голубой,-

Значит атака близка.

И тишина. Отдыхает земля

После нелегкого дня.

Город сжимает тугая петля

Нашего артогня.

И тишина. Кто летит по тропе?

Едет из штаба связной.

Вот он проходит уже по траве

Вдоль по опушке лесной.

- Левина, срочно!

- Сержанта? Сейчас!

...В крайней землянке возня.

- Левин, вставай!

Получен приказ

Ждет генерал.

- Меня? -

И тишина.

Кто летит по шоссе?

Слушает часовой.