Юдес Люгранд
Приземленный
2021
Блэнк Фрай, сидя в темном сыром подвале, продрогший, насмерть перепуганный, тщетно пытался успокоиться. Шестилетние мальчики не могут успокоиться, попав в темные подвалы и сидя там долгое время в полном одиночестве. Они не могут сказать себе: «Хватит плакать, слезами горю не поможешь!», они плачут, плачут, так как в подобной ситуации это естественная реакция на стрессовую ситуацию. Они не могут сказать себе: "Меня уже ищут, конечно же, меня ищу, и скоро найдут!". Они, будучи полностью отрезаны от внешнего мира, даже не могут сказать, сколько часов прошло после их похищения. Блэнк - не мог.
Он даже не мог сказать, насколько глубоко находится ниша, в которую он был помещен тем человеком. Тем большим, крупным, нездорово толстым человеком с пышными усами, с потными руками, от которого так неприятно пахло табаком, который забрал его после школы. Нет, он не представлялся папиным другом, он не предлагал мороженого и конфет. Он просто схватил Блэнка за руку и, прорычав: «Ну, дома ты получишь», закинул его на переднее сидение небольшого грязного фургона, не дав шанса опомниться и оказать хоть какое-нибудь сопротивление. Уже позже, оказавшись в этом тесном и холодном углублении, Блэнк, находясь в шоковом состоянии, скорее на подсознательном уровне дошел до поразительной в своей жестокости истины: этому неприятному, страшному человеку даже не надо было прибегать к избитым уловкам киднепперов. Он просто разыграл спектакль, представ перед редкими прохожими рассерженным отцом провинившегося мальчугана.
Человек был взрослый, на вид немного старше его отца. Он был грубым, очень грубым. Он кричал на Блэнка, когда тот, немного придя в себя в фургоне, попытался сопротивляться ему. Сильно ударил, разбил губу. А когда Блэнк заплакал, сказал, что убьет его. Задушит вот этими самыми сильными и потными руками. «Лучше не мешай мне, сынок, не усугубляй свое положение», - так прошипел ему этот большой страшный человек. И Блэнк перестал плакать. Он не плакал, пока сидел в фургоне с затемненными стеклами рядом с этим человеком, не плакал, когда машина остановилась, не плакал, даже когда увидел, что они уехали далеко от города и направляются к лесу.
Пошел дождь. Блэнк промок, он хотел есть, еще больше - пить, но все равно не плакал. Они шли долго, мальчик жутко устал, страшный человек, тянувший его за руку, продираясь сквозь колючие кустарники, тихо ругался. Они пару раз остановились, чтобы человек смог закурить. «Если ты дернешься, это будут твои последние движения, друг!» - сказал он Блэнку, посмотрев тому в глаза. И Блэнк стоял как вкопанный. А потом они шли дальше.
Мальчик, окажись он один на поляне, к которой они вышли, никогда бы не заметил подвала, в который подтолкнул его страшный человек. Заметить его было крайне трудно. Тяжелая металлическая пластина, которую откинул мужчина, была засыпана песком и травой. Лишь оказавшись внизу, в темном, холодном, оббитом досками подкопе, Блэнк заплакал. Громко, надрывно и отчаянно. Потому что несмотря на то, что он был всего лишь шестилетним мальчиком, он осознал - человек привел его сюда не просто так. Он желал ему зла и он обязательно, обязательно причинит ему вред.
***
Рэй Бонне проснулся от телефонного звонка. «К чертовой бабушке, надо на ночь переводить телефон на беззвучный», - сказал себе парень, прекрасно осознавая, что ему не позволит это сделать ни совесть, которая чуть что сразу начинала истязать его и без того потрепанную душу, ни рабочий график. Чертыхнувшись, нажал на зеленую трубку, горящую на экране.
- Слушаю... Сколько часов прошло? ... Хорошо, скоро буду. Отбой.
Мужчина, вздохнув, сел на кровати, потер виски. Новое дело обещало быть сложным. В очередной раз. Похищение детей - всегда стресс для общества, для полиции и родителей. И уж, конечно, это стресс для похищенных детей. Мужчина встал, и, подойдя к шкафу, стал натягивать на себя свитер.
***
Их команда была в сборе через час. Рэй Бонне, Хантер Рэдл, Флойд Хитч, Тим Диккенс и оповестивший их шеф. Руди Норман. Уже в течение четырех лет их группа ютилась в небольшом, но на удивление уютном офисе, арендованным боссом. За четыре года это было седьмое по счету похищение ребенка. Мальчики, девочки. Сходящие с ума родители, суетившиеся полицейские. Ни одного тела, ни одной зацепки, ничего, о чем можно было бы сообщить журналистам и телевизионщикам.
Несмотря на неудачи, сыпавшиеся на небольшой городок и его запуганных жителей раз за разом, Руди Норман никогда не жалел о совершенном им шаге. Поначалу к добровольцам из его команды отнеслись с презрением. Потом – с подозрением. Затем полиция согласилась сотрудничать с командой неопытных, но независимых, а потому более поворотливых и проворных в бюрократической сфере, детективов-любителей. Разумеется, на выгодных для себя условиях. Полиция давала основные данные, в свою очередь, команда Нормана обязывалась делиться любой зацепкой, на которую мужчины наткнутся в ходе расследования.
Возможно, данный тандем был бы чуточку успешнее, если бы полиция не хитрила, а команда Руди была бы чуть менее догадливой и не понимая, что их водят за нос, действительно выдавала полиции все, на что натыкалась при поиске детей. Однако полицейские злостно врали, а группа Нормана, отчаянно жаждавшая славы и оскорбленная недоверием полиции, благополучно утаивала большую долю известных ей фактов о похищениях. Тем не менее, уже то, что полиция доверяла команде, делало ее привлекательной в глазах отчаявшихся родителей пропавших детей, которые, казалось, сотрудничали с группой Руди куда охотнее, нежели с журналистами и представителями официальной власти.
- Господа, как вы уже поняли, дело - дрянь. Родители обзвонили копов, те не смогли скрыть информацию от журналистов. Они, в свою очередь, тут же налепили в новостях классических в таких случаях ужасов. Теперь этот тип захочет поиграть. Если уже не захотел.
- Если он украл мальчишку утром, вряд ли он смотрел телек ночью, - зевнув, отозвался Флойд.
- Если он украл мальчишку утром, ночью он не лег спать только ради того, чтобы увидеть про это новости, - огрызнулся в ответ Рэй. Его страшно бесил Флойд Хитч. Он напоминал ему Дориана Грея, этакого жеманного, влюбленного в свое отражение, в свой образ жизни, типа, который продаст друзей, коллег, родню, да хоть весь мир, ради того, чтобы лишний раз доказать себе, сколь прекрасна и ценна его собственная персона.
- А я считаю, - неторопливо, растягивая слова, ответил Хантер, долговязый, лысый, и на первый взгляд, походивший на умалишенного, мужчина, - что он похитил его не ради славы. И репортажи ему не нужны, и чем меньше мы о нем знаем, тем для него лучше. Он не хочет попасться. И ребенка он похитил не ради выкупа. Иначе весь участок уже трещал бы, давая советы его родителям, с которыми похититель нашел бы способ связаться.
- Кстати, как ведут себя родители парнишки?
- Они поперлись на телевидение. Упрашивали похитителя. Это же наш единственный сынок, отпустите, он маленький! Они его этим только озлобили, - Шеф раздраженно мотнул головой.
- Не факт. Если этот парень украл ребенка, так как сам в детстве был кем-то похищен...
Диккенса перебил Флойд.
- Господь всемогущий, Тим, когда, когда ты уже перестанешь видеть в каждом ублюдке обиженного и наивного дурачка? Когда взрослый мужчина, я подчеркиваю, взрослый мужчина, похищает маленького ребенка, чтобы сказать миру, как больно было когда-то ему самому, это не повод считать похитителя сопливым чудаком, который растает, лишь увидев слезы родителей ребенка. Тем более, когда это делается не первый раз.
- Мы не можем утверждать, что за всеми похищениями стоит один и тот же человек! – Рэй раздраженно смотрел на сцепленные в замок руки Тима.
- Но и исключать данную возможность тоже нельзя, - пожал плечами Хитч.
- Ребята, никто не говорил, что похититель - мужчина. Им может быть женщина. Потерявшая ребенка, может, никогда ребенка не имевшая, - не сдавался Тим. Он задумчиво поправил сползшие на нос очки и, закусив губу, стал дергать пальцами серый галстук, повисший на его груди.
— Это еще хуже. Если это похитительница, причем, поехавшая головой, она никогда не отдаст ребенка добровольно.
- Шеф прав. Кто бы ни похитил мальца, он, скорее всего, не в себе. Чем скорее ребенок будет найден, тем будет лучше для всех. Что мы имеем?
Руди Норман стал неторопливо раскладывать перед мужчинами фотографии, документы, схемы. Работа началась.
***
Блэнк не помнил, как уснул. Открыв глаза, мальчик испугался, что ослеп. Темнота, окутавшая его, касалась густой и вязкой. И лишь спустя несколько секунд он вспомнил, что произошло. Реальность обрушилась на него вместе с головной болью. Блэнк свернулся калачиком. Его трясло. Сколько он здесь сидит? Он не знал и знать не желал. Он готов был пролежать здесь еще столько же, лишь бы не приходил страшный человек.
Но очень скоро страх перед похитителем отступил перед чувством нараставшего голода. А что, если он не вернется? Блэнк боялся даже представить, что мужчина, замаскировав место, куда столкнул его, не сможет его отыскать. Мальчик, поднявшись на ноги, вытянул руки вверх, пытаясь достать до жестяного листа, закрывающего его подземную тюрьму от мира. Тщетно. Роста не хватало. Блэнк подпрыгнул. Пустота.
Мальчик, вытянув руки перед собой, сделал два шага вперед. Упал, споткнувшись обо что-то. Глухой стук. Ведро. Пустое ведро. Еще два шага. Руки уперлись в шершавые доски. Мальчик осторожно повернулся, осторожно пошел вдоль импровизированной стены. Три шага. Вновь стена.
Внезапно сверху послышались звуки. Блэнк не сразу понял, что это тяжелые шаги человека. Резкий поток света ослепил мальчика. Страшный человек держал в руках металлическую пластину. Блэнк замер. Только сейчас он осознал, что землянка, в которой он сидит, не такая глубокая, как ему казалось в темноте. Ему совсем немного не хватало роста, чтобы допрыгнуть до импровизированной крыши.
- Дыши. Ты должен подышать.
Вниз полетела старая куртка, скорее всего, ранее принадлежавшая взрослому человеку. Блэнк стоял, как вкопанный, боясь приблизиться к ней. Следом за курткой в подвал полетела небольшая бутылка воды и пластиковая банка.
- Там еда. В бутылке - вода. Ты должен пить и есть. Я буду давать тебе дышать, если ты не будешь кричать. Ты же не будешь кричать?
Блэнк молча помотал головой. Конечно, он не будет кричать.
- Хорошо. А теперь - ешь.
Мальчик, не сводя глаз с похитителя, внимательно наблюдавшего за ним, приблизился к банке и, схватив ее, отбежал в угол землянки. Опустившись на колени, осторожно открыл крышку и принюхался к содержимому. Холодные куски курицы, перемешанные с овощами. Внутри что-то рвалось. Подсознание до хрипа кричало мальчику: «Остановись, он может подложить тебе яд! Скорее всего, он подложил тебе яд!» Но мальчику было уже все равно. Дрожащими руками Блэнк принялся за еду.
***
Чертыхаясь, Рэй сломал третью спичку. Он не уважал зажигалки, а спичками, казалось, так и не научился пользоваться. Чиркнув спичкой четвертый раз, он поднес зажатую в зубах сигарету к огню и затянулся. Разговор с родителями - одно из самых неприятных занятий. Но Рэй - самый обаятельный, он располагает к себе людей. Поэтому всегда говорит с родителями пропавших детей.
Выкурив сигарету, мужчина направился к небольшому дому в конце улицы. Постучался. Дверь открыл шеф.
- Что узнал?
- И вам доброго вечера, - кивнул Рэй. Руди, чертыхнувшись, отошел от двери, пропуская коллегу в дом.
Рэй повесил куртку на спинку огромного старого кресла, столь любимого шефом. Руди Норман, прищурившись, глянул на гостя.
- Ну так что?
- В общем, от родителей толку было мало. Отец во время визита ходил по городу, клеил фотки мальца в надежде на то, что кто-нибудь из горожан запомнит его лицо и в случае удачи увидит его в городе в компании похитителя. Из матери вытянуть удалось немного. Пацана отвели в школу на какие-то подготовительные курсы, после обеда его должен был забрать отец. Он пришел - ребенка нет. Где - никто не знает. Педагог волосы на себе рвет, парочка детей, никто ничего сказать толком не может. В общем, на первый взгляд, никаких зацепок.
- А не на первый? - раздраженно рявкнул шеф.
- А не на первый есть. Мы ведь, слава небу, живем в двадцать первом веке. Камеры на улицах, на перекрестках, - Рэй усмехнулся, увидев, как побледнел Норман.
- Он что, попал на камеры?!
- А вот сейчас вместе и посмотрим.
Шеф, подскочив к Рэю, вцепился руками в плечи мужчины.
- Ты изъял записи?!
Рэй, с трудом сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть босса, выдавил грустную улыбку.
- Разумеется, изъял. Все семь под контролем. Он скоро будет у нас в руках.
Шеф, расцепив руки, отошел от Бонне. Сделал круг по комнате, резко выдохнул.
- Об этом не должны узнать журналисты и наши дорогие полисмены. Если они растрещат об этом, мы потеряем всякую надежду найти мальчишку живым.
Рэй тихо засмеялся.
- Не волнуйтесь, Шеф. Об этом никто не узнает.
Хантер пришел минут через десять. Монитор экрана поприветствовал пользователя. Работа шла.
***
- Ты знаешь, как меня называли в школе, когда я был таким же маленьким, как ты?
Страшный человек пришел на следующее утро. Такие же тяжелые шаги, так же резко поднятая крыша импровизированной тюрьмы. Но что-то изменилось в самом похитителе. Он был чем-то очень рассержен. Сильно рассержен. Мужчина, тяжело дыша, стоял над землянкой и злобно глядел на Блэнка, закутавшегося в старую куртку. Мальчик молча помотал головой.
- Меня звали Приземленный. Говорили, что я слишком тупой. У меня всегда были двойки за сочинения, всегда. Говорили, что у меня плохо с фантазией. Что со мной не интересно играть. Никому из класса в тридцать человек. Ни единой душе. А скажи-ка, эти тридцать умников, они смогли бы вот так придумать, как я с тобой? Смогли бы так же ловко увести тебя средь белого дня практически из центральной школы города? - похититель пристально смотрел на ребенка.
Блэнк не умер спустя час после скудного перекуса. Не умер спустя два и три. Однако, осознание, что убийство не является главной целью его похитителя, скорее пугала, чем обнадеживала мальчика. Он понял, что даже не представляет, для каких целей понадобился этому типу. Но одно он понимал, пусть вновь в дело вступала одна лишь интуиция: если человек говорит с ним, это возможность наладить контакт и выяснить правду. Пересилив страх, мальчик поднял голову и взглянул в глаза тяжело дышавшего мужчины.
- Почему тебе ставили двойки?
Страшный человек чуть приоткрыл рот. Протер потные ладони о джинсы. Мальчик в ужасе попятился назад, когда мужчина стал спускаться к нему. Неуклюже спрыгнув на землю, он встал напротив Блэнка.
- Они хотели меня позлить. Говорили, что я смешной, когда злюсь. Скажи мне, я правда смешной, когда злюсь?
Страшный человек не кричал, он перешел на шепот, но это еще больше пугало ребенка. Блэнк, вспоминая поездку в лес и сопровождающие ее угрозы, изо всех сил старался не плакать.
- Не смешной!
- Конечно, я не смешной, - человек устало вздохнул, сделав шаг к мальчику. Тот замер, боясь пошевелиться, но мужчина лишь нагнулся, чтобы взять ведро.
- А над тобой смеялись в школе?
Блэнк молил Господа, чтобы дрожь в его голосе не разозлила толстяка. «Он же безумен, совершенно безумен!» – пронеслось в голове ребенка.
- Я не ходил в школу. Я ходил на подготовительные занятия, чтобы пойти в нее на следующий год.
Мужчина внимательно посмотрел на мальчика.
- Чему вас там учили?
Ребенок закрыл глаза. «Он узнает, если я ему совру. Он обязательно узнает, если я ему совру!»
- Эй, ты! Смотри на меня! Смотри на меня, когда я задаю тебе вопросы! - мужчина, бросив ведро на землю, грубо толкнул Блэнка. Мальчик упал.
- Чему вас учат в школе?! Почему ты не отвечаешь? Вас не учат отвечать на вопросы?!
- Нас учат, учат отвечать... – мальчик с ужасом понял, что к глазам подступили предательские слезы. Он видел по телевизору одно шоу, проходящее в Испании. Блэнк вечно забывал слово, которым его именовали, однако сейчас оно вспыхнуло в уме. Коррида. «Мои слезы подействуют на него как тряпка на быка. Я не должен плакать!»
-А еще? Чему вас учат еще? - толстяк присел на корточки. Он был совсем рядом с Блэнком. Ребенок чувствовал на своем лице тяжелое дыхание похитителя.
- Нас учат считать. И...и...
- Ну же? Чему?
- Нас учат писать, - он знал, что плакать нельзя, но заплакал. Потому что знал, что ответ не понравится страшному человеку.
Мужчина встал. Его рот был чуть приоткрыт. Он слегка покачивал головой. Изо рта потекла тонкая струйка слюны. Блэнк не мог оторвать замутненного взгляда от клочка земли, на которой она падала.
- Писать... Писать... Что же, учись хорошо, иначе...
Мужчина тряхнул головой, как громадный пес, и, вытерев рукой подбородок, вновь взял ведро и стал выбираться из ямы.
Блэнк с тихим вздохом положил голову на землю.
***
- Чувак, у тебя самый дерьмовый почерк, который я когда-либо видел! – «Дориан» Хитч гаденько хихикнул. Рэй сильнее сжал карандаш. Хантер хлопнул его по плечу.
- Эй, брат, полегче. Флойд у нас просто слегка тупенький, вот и мелит всякую ересь. Флойд, скажи, что ты тупенький. Признайся в этом, долбанный ты псих, пока он не написал свое имя ножом на твоем красивеньком лбу. Давай, парень!
Флойд Хитч продолжал улыбаться.
- Мужчины, вы занимаетесь не тем, чем следовало бы. Шеф будет ругаться! Ой, как он будет на вас ругаться!
- Флойд, я не шучу. Может быть, с твоей колокольни кажется, что ты сидишь высоко, но поверь мне, это лишь иллюзия. Я не думаю, что Рэй не доберется до тебя. Признай, что ты придурок.
- Заткнитесь оба, вы не даете сосредоточиться, - Рэй ткнул пальцем в карту. Он не высыпался третьи сутки подряд. Но они были близко. Он чуял это. Команда под руководством их компьютерного гения, Хантера, пересматривала с трудом добытые пленки со скрытых камер около сотни раз. Одну за одной детективы восстанавливали улицы, по которым мог проехать предполагаемый похититель, и принимались за поиски. Подозрение пало на небольшой черный фургон, выезжавший как раз с улицы, через дорогу от которой находилась злосчастная школа, откуда был увезен последний из пропавших детей. Лицо похитителя не попало на кадры, однако благодаря нескольким свидетелям произошедшего, отважившихся рассказать об увиденном полиции, можно было точно сказать, что на этот раз ребенок похищен. Маршрут подозреваемого фургона постепенно вырисовывался из отрывочных кадров с камер видеозаписи, расставленных в городе, и приближал команду к разгадке.
Они опаздывали. Безумно опаздывали. Они уже должны были найти мальчишку. Обычно похитители избавляются от детей спустя сорок восемь часов после похищения. Рэй лихорадочно водил пальцем по лежащей на столе огромной карте города. Они даже не знали, чем руководствовался преступник. Родственники, родители друзей, коллеги родителей мальчика по работе, которым отец или мать перешли дорогу, городские сумасшедшие – в полицейском участке побывало, казалось, большая часть небольшого и тихого до поры городка.
- Чисто сработал, тварь... - Хитч усмехнулся.
- Свидетели не сказали ничего конкретного, номера забрызганы отсвечивающей дрянью. Прекрасно. А откуда мы знаем, что мальчишку похитил тот, кто сидел в машине?
Хитч театрально хлопнул себя по лбу, нарочито громко вздохнув.
- Нет, конечно, его похитил не водитель фургона. Его похитили ангелы, спустившиеся с небес. Может, это и не так уж плохо, согласись, на небесах-то парнишке всяко лучше, че на нашей грешной земле...
«Дориан» не договорил. Бонне, резко развернувшись, вскочил со стула и вцепился в ворот рубашки коллеги.
- Думай, что несешь, паршивец. Ты говоришь о жизни ребенка.
Хитч несколько секунд ошарашено смотрел на Рэя, потом начал кивать. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Рэй, растерявшись, слегка ослабил хватку. Флойд резко толкнул мужчину. Сила толчка была такой, что Рэй повалился на стол с картами. Взгляд Флойда стал ледяным, с губ сползла гаденькая ухмылка, которая, казалось, сопровождала Хитча даже во время сна.
-А теперь послушай меня ты, Рэй, - «Дориан» приблизился к лицу Бонне и перешел на вкрадчивый шепот, - я прекрасно знаю, что каждая жертва в этом долбанном городе тебе как родное дитя и что за каждого у тебя сердечко болит, как за своего собственного отпрыска. Но пойми, пожалуйста, простую истину: ты даже не профессиональный коп, ты лишь ищейка-любитель, от которого, честно говоря, давно идет шлейф, исходящий обычно от среднестатистического мертвеца, пролежавшего в опустевшей квартире несколько суток. Ты не мать Тереза, не Господь Бог, усыновивший человечество через пророков и посланников. Ты гребанный смертный из плоти и крови, которую гоняет по телу твой человеколюбивый мотор. Боюсь, что если ты не перестанешь переживать так за каждого, за чье дело мы беремся, он скоро износится и заглохнет. Пощади себя, дружище, от такого твоего исхода тут точно никому легче не станет.
Рэй, тяжело дыша, старался унять клокотавшую внутри ярость. На стрелой пронесшуюся мысль: «А ведь в чем-то этот гад прав, он не обратил, на свое счастье, должного внимания».
- Мы не можем быть уверены на все сто процентов, но это единственная зацепка. Поэтому пока что работаем по ней.
Хитч недовольно пожал плечами.
- Город у нас небольшой. Полиция перерыла практически все места, где мальчишку могут держать. Абсолютно никаких следов.
- Если его нет в городе, логично предположить, что он вырвался за его пределы, – задумчиво произнес сидевший неподалеку Хантер, сосредоточенно изучая мелькавшие на мониторе кадры.
Мужчины переглянулись. Рэй, поправив рубашку, направился к шкафу, в котором лежали карты пригорода.
***
- Мне было наплевать на замечания учителей о моем почерке. Наплевать на замечания о моей осанке, о моем взгляде и моей речи, о моих ответах или моем молчании. Главной проблемой, когда я был таким же сопляком, как ты, было то, что это клеймо, «приземленный», огораживало меня от других детей. Ты знаешь, что такое полное одиночество среди тебе подобных?
Страшный человек сидел в землянке напротив Блэнка. Мальчик дрожащими руками пытался открыть очередную банку консервов, которые принес ему похититель. Он вновь пришел утром (скорее всего, это было утро, подумал Блэнк, который давно потерял счет времени) и принес ему воду с едой. Не так давно на улице шел дождь, куртка, которой укрывался ребенок, насквозь промокла. Несмотря на сияющее нынче солнце, он все еще не мог согреться.
- Они не хотели со мной играть. Никто. Ни один из них.
Мужчина, отдав ребенку продукты, сел напротив и стал пристально на него смотреть. Свою исповедь он начал столь же внезапно, сколь совершил похищение.
- Они кричали, завидев меня: «Толстяк идет! Приземленный! Нам не интересно с тобой! Ты не умеешь играть! Ты настолько большой, что не можешь оторваться от земли, тебя прижимает к ней собственный вес!» Идиотский каламбур от неграмотных маленьких подонков! Они так часто смеялись надо мной! – взгляд мужчины уткнулся в одну точку за плечом мальчика, которому, наконец, удалось открыть банку. Уголки губ едва заметно подрагивали, когда киднеппер прерывал рассказ. Мужчина говорил медленно и на удивление внятно, но в его интонации не слышалось ни боли, ни злости, ни страха. Будто он читал давно заученный текст, абсолютно нейтральный по своему содержанию.
«Он же совершено обезумел!» - эта мысль непрестанно крутилась в голове ребенка, спиной прижавшегося к стене своей крохотной тюрьмы. Пальцами вытаскивая овощи из банки, рискуя порезаться об острые края, Блэнк ни не секунду не сводил взгляда с неприятного собеседника. В прошлый раз, когда он попробовал задать мужчине вопрос о его прошлом с той чистым и наивным интересом, которым отличаются маленькие дети, тот ударил его по лицу с такой силой, что из глаз ребенка посыпались искры. Теперь Блэнк не решался перебивать страшного человека, сидящего напротив.
- Как твоя фамилия? – внезапно спросил мужчина.
- Фрай. Меня зовут Блэнк Фрай, - тихо ответил ребенок.
- Блэнк Фрай, вот объясни мне, пожалуйста, одну очень простую и наверняка понятную тебе вещь, - от мужчины сильно пахло потом и табаком. Мальчик чувствовал этот запах, даже отодвинувшись на максимально возможное расстояние, - скажи мне как ребенок: ты же ходишь в школу для подготовки к первому классу. Ты наверняка уже завел там приятелей. Ведь завел?
Блэнк молча кивнул, не сводя с мужчины глаз.
- Ну вот, так и знал! – мужчина громко хлопнул в ладоши, левой рукой стерев слюну, покатившуюся по подбородку, и стал с довольным видом потирать ладони друг о друга, - так и знал! Все дети, которых не тянет к земле, которые неприземленные, - похититель буквально выплюнул столь раздражающее его слово, - все они общаются и дружат друг с другом. Хорошо, Блэнк. А скажи, много ли вас?
Блэнк часто закивал, отложив опустевшую банку с консервами.
- Мы дружим. Мы дружим…все. И девочки, и мальчики. Мы играем все вместе и никого никогда не обижаем! – мальчик говорил все быстрее, — Правда, мистер, мы всегда держимся вместе и никого никогда не обижаем!
Мужчина, тяжело кряхтя, поднялся на ноги и стал выбираться из землянки, оставаясь глухим к нараставшим рыданиям ребенка.
- Я никого не обижаю, мистер! Никогда и никого! Пожалуйста, отпустите меня!
***
- Отец мальца звонил, - лениво зевнув, «Дориан» небрежно опустил телефонную трубку на рычаг, - спрашивал, есть ли какие-нибудь сдвиги в поисках. Полиция как всегда дает лживые обещания, выгадывая время, чтобы подольше протирать штаны в кабинетах и не приступать к настоящей работе. Им, увы, не до очередной пропажи.
Шеф тяжело вздохнул.
- Это ребенок, Хитч, не вещь, не пропажа. Ребенок! Иногда я не понимаю, что тебя держит здесь. Все мы устаем, всем нам нужен отдых. Но никто не позволяет себе того поведения, которое позволяешь себе ты.
- Я не понимаю, в чем проблема, босс, - мужчина выразительно вскинул брови.
- В твоем отношении, - чуть помедлив, отозвался шеф.
Хитч демонстративно закатил глаза, чего никто не осмеливался до сих пор делать в ответ на реплики Нормана.
- Мне казалось, что главная наша задача – помогать ловить нарушителей закона, а не оказывать психологическую помощь и подтирать сопли безутешным родственникам.
- Смею предположить, Флойд, что проблема не в психологической помощи и не в соплях. Точнее, не только в них, - сидевший над горой карт Тим аккуратно поправил сползшие на кончик носа очки. Рэй, сидевший рядом, напрягся. «Неужели его гнилая сущность начала проявляться настолько четко, что ее увидел даже наш Мистер Миротворец?»
- Штука в том, - спокойно продолжил Тим, - что ты очень похож на тех, кого мы зачастую ищем.
- Не понял сейчас… - «Дориан» нахмурился.
- Ты садист, Флойд, - вздохнул Рэй. Его начинал утомлять разыгрываемый коллегами цирк, - ты самый, мать твою, настоящий садист. Ты ловишь кайф от осознания, что у людей есть возможности причинять боль и вред подобным себе. Ты кайфуешь от поимки преступников меньше, чем от картин, которые наверняка рисуешь в своем воображении, в которых похитители, насильники и убийцы изгаляются над теми, кто не может им сопротивляться. Я не удивлюсь, если в одно прекрасное утро следы очередного кровавого шоу приведут нас прямиком к нашему офису, к твоему креслу!
Рэй глубоко вздохнул. Все присутствующие молча смотрели на мужчин. На лице Хитча расцветала мерзкая улыбочка.
- Как нехорошо, Рэй! Как же мне теперь доверять тебе? Пойдем мы на очередное задание, а ты будешь мне спину прикрывать, как же я смогу быть спокойным, зная о такой поддержке, коллега? А если ты мне пулю в затылок пустишь? Я ведь, как ты изволил выразиться, такой же как те, кого мы ищем… А может, у тебя на меня что-то уже есть? – Хитча буквально трясло от душившего его хохота.
- Что с пригородами? – рявкнул Норман.
- Рядом есть два небольших городка. Еще неподалеку небольшой лесной массив, - отозвался Тим, которого, казалось, совсем не смущал очередной накал отношений в их узком коллективе.
- Рэй, позвони шерифу. Скажи, что нам требуется разрешение на поиски, - устало вздохнул Норман и покинул кабинет, захватив с собой нераскрытую еще пачку своих любимых сигарет.
***
Маленький пленник кричал, пока не охрип окончательно. В голове Блэнка никак не могла сложиться общая картина происходящего. Конечно, родители рассказывали ему, что нельзя обижать других ребят, что те, кого обижают дети, потом становятся злыми и несчастными людьми. Но он никогда не думал, что все может зайти настолько далеко.
«Этот мужчина, что ему надо? Может, у него нет друзей? Может, я смогу предложить ему дружбу? Но ведь друзей не держат в лесу, в холодных и темных землянках! Может быть, он думает, что я тоже обижаю детей? Но я говорил, клялся ему, что никогда никого не обижал! Что же ему тогда от меня нужно?!»
Блэнка окатила волна холодного страха. Он как-то раз наткнулся на передачу, в которой важного вида психолог убеждал зрителей, что к любому страху и ужасу человек может привыкнуть, а когда привыкнет, к нему обязательно придет понимание того, что бояться-то, по большому счету, было нечего. Сидя в темноте, дрожа под накинутой курткой больше от страха, нежели от холода, Блэнк отчетливо осознал, как ловко и убедительно могут врать взрослые. Мальчик лихорадочно думал, что ему делать, когда крышка импровизированной тюрьмы распахнулась и над ребенком возникла до боли знакомая фигура страшного человека. Он, как всегда, принес бутылку воды и закрытую консервную банку.
-Блээээнк Фраааййй… - проговорил мужчина, растягивая звуки, - Блээээнк Фраааааай.
Как всегда, похититель спустился вниз, кинул ребенку бутылку, вслед за ней банку, упавшую на холодную землю, сел и замер, в упор глядя на ребенка. Блэнк начал осторожно открывать консервы, мельком поглядывая на сидевшего рядом гиганта, тяжело дышавшего и не сводившего с малыша взгляда.
- Мистер…
Похититель вздрогнул, качнул головой.
-Простите, мистер… я не знаю, как вас зовут…
- И не узнаешь, - отрезал похититель, подозрительно покосившись на маленького собеседника.
- Дело не в имени… - еще тише произнес мальчик, не сумев скрыть дрожь в голосе, - дело во мне…
Человек, тяжело дыша, уставился на мальчика.
- Что ты мелешь?
- Я лишь хочу донести, что не все люди плохие. Понимаете, в моем классе тоже есть… - Блэнк замялся. Одно неверное слово – и он останется здесь навсегда (разумеется, при условии, что его не убьют сразу, после всего, что он наговорит).
Мужчина прищурился.
- Кто есть в твоем классе, Блээээнк Фрааай?
Мальчик нервно сглотнул. Папа всегда учил его быть решительным. Быть дружелюбным и решительным. «Так тебя будут любить. А тот, кто любить не будет, будет уважать», - так учил папа. И казалось, это было так давно!..
- У нас в классе есть мальчик. У него тоже есть прозвище. Не как у вас, но тоже очень… обидное…
- Как его зовут? – не сказал, пропел мужчина.
- Его называют Окурок. Понимаете, он очень маленький для своего возраста, маленький, как скуренная сигарета…
Улыбка страшного человека медленно трансформировалась. Блэнк мог бы выделить каждый из мгновений, в чехарде которых уголки рта, этого вечно пахнущего табаком рта, сползали вниз, превращая почти приветливое выражение лица в перекошенный злобой оскал. «Надо торопиться. Я зашел за границу». О границах Блэнку тоже рассказывал папа. «У каждого из живущих есть в глубине душе места, которых посторонним лучше не затрагивать, лучше даже к ним не приближаться, потому что от приближения людям будет больно и страшно», - так говорил папа. Последнюю фразу мальчик буквально выплюнул.
- Но я всегда зову его по имени, мистер!
Похититель замер, будто стараясь услышать эхо от сказанного маленьким пленником. Он крепко зажмурился, тряхнул головой, приложив руки к лицу. Затем, убрав их, вновь взглянул на мальчика.
- А как его зовут?
Отсутствие агрессии и злобы в голосе испугала мальчика куда больше, чем если бы он услышал их в заданном вопросе. Так уже было однажды. Был Хэллоуин, кажется, год тому назад. Блэнк знал, что его будут пугать. Его любили пугать, не важно, кто: друзья и неприятели становились в этот день единым целым, главной задачей которых было вогнать душу Блэнка в пятки. Но в прошлом году, мальчик точно помнил это, ничего подобного не было. И это напугало куда больше. Фрай просто вошел в класс. Ничего: ни воплей, ни падающих на голову резиновых жуков, ни страшных масок. Обычный класс с обычными детьми. Мальчик, ожидавший нападения монстров, насекомых, толпы зомби или, на худой конец, более классической нежити, которой пугали еще его родителей, увидел в столь необычный и волнительный день обычных одноклассников. Он не понимал сам, почему, увидев их, закричал так, как не кричал никогда от страха.
Беззлобный вопрос, заданный тем, кто отобрал у него все: семью, школу, пугающих его одноклассников, надежду и безопасность – напугал его больше пощечины и гневных воплей.
- Его зовут Ричард Мидлтон.
Мужчина кивнул, не раздумывая.
- Значит, ты зовешь его по фамилии?
-По имени, мистер… - Блэнк не смог на сей раз скрыть прорвавшуюся дрожь в голосе.
И вновь ответом послужил кивок. Казалось, этот допрос будет бесконечным.
- И ему нравится его имя?
Мальчик робко пожал плечами.
- Он никогда не говорил обратного…
- И он не просил называть его иначе? – мужчина подпел подбородок левой рукой.
- Нет. Ну, то есть, думаю, что нет… При мне никогда, нет…
Опять кивок. «Как будто сохранение в видеоигре», - вдруг подумалось мальчику. – «Поздравляю, вы перешли на новый уровень!».
- Я принесу тебе одеяло, чтоб не мерз, - раздраженно бросил мужчина, поднимаясь.
Блэнк слышал его шаги, удаляющиеся прочь от подземной тюрьмы маленького человека, заключенного там без вины и суда по чужой воле. Ну, или ему казалось, что слышит.
***
Рэй задумчиво смотрел в окно на проносящиеся мимо дома, когда Тим, робко кашлянув, нарушил царящую в машине напряженную тишину.
- В каком состоянии мы найдем этого ребенка, ребята?
Норман, сидевший за рулем, раздраженно поморщился:
- Есть такие моменты, когда состояние это не самое главное. Его, в конце концов, можно привести в себя. Время лечит, и все такое.
- Да, разумеется, это было бы прекрасным итогом… - робко перебил Тим, - однако я говорю немного про другое…Как нам понять его? Что сделать в момент, когда мы его найдем… Если мы его, конечно, найдем…Что сделать, чтобы время, ну… Действительно лечило?
- Ты никогда не поймешь его, потому что тебя не теряли родители и не похищали незнакомцы, - насмешливо произнес «Дориан», - и нет, босс, не всегда состояние занимает второе место по отношению к факту самого сохранения жизни.
Рэй внимательно посмотрел на отражение Хитча в зеркале заднего вида. «Дориан» сидел рядом с шефом, тогда как остальная команда ютилась на сидениях позади.
- Не совсем тебя понимаю. Ты же сам нам читал лекции о том, как слабы и ничтожны те, кто делает акцент на заботе о душевном состоянии похищенных?
- Я говорил о работе. Мы должны искать, мой дотошный друг, искать, а не жалеть, - как будто говоря с ребенком, объяснял Хитч свирепевшему Рэю, - однако, это не делает жертву таким же бесчувственным чурбаном, в которого обязан превратиться ты для успешного расследования.
- Не совсем тебя понимаю, - прошипел сквозь сжатые губы Рэй.
Хитч лениво зевнул:
- Ты никогда не задумывался, почему маленькие дети боятся врачей? Причем, не абы каких, а врачей хороших, которым доверяют их родители. Иначе бы они их к ним не водили. Не задумывался?
Босс напряженно слушал разговор, волнение передалось даже Тиму, оторвавшемуся от чтения «Преступления и наказания», зачитанного им, казалось, до дыр и беспокойно протирающему очки чистым носовым платком.
- Так вот, я скажу тебе, почему, - с легкой, слегка язвительной улыбкой продолжил Флойд, - потому что они не чувствуют эмпатии. Им страшно именно из-за того, что они видят человека, готового причинить им боль, если понадобится. Своим детским разумом они еще не могут понять и оценить данный жест милосердия со стороны врача, однако они уже вполне способны понять и почувствовать страх от осознания собственной беспомощности перед лицом физически более сильного человека, которому их ни капельки не жалко. Даже если врач будет лепетать и сюсюкать с малышом, он всадит ему укол, возьмет кровь на анализ, закапает жгучее лекарство в глаза, помажет рану йодом, ну, и далее на ваш выбор. Слова ничего не будут значить, какими бы добрыми они не были, так как сам доктор никогда не поймет малыша, и поэтому никогда не остановится перед тем, чтобы причинить ему боль.
- Ты несешь бред, Хитч, - Рэй помотал головой, - есть множество прекрасных врачей, которым для успешного лечения не надо строить из себя ни клоунов, ни монстров. Они прекрасные психологи, которым не наплевать на чувства пациентов.
- Если этим врачам позволяет время и возможность, - тихо ответил Тим. Бессмертный труд Достоевского упал с колен мужчины, не мигая смотрящего в окно.
«Дориан» кивнул с довольным видом.
- Ну, хоть кто-то начинает прислушиваться и вникать к тому, о чем я пытаюсь рассказать.
Рэй бросил яростный взгляд в сторону Тима.
- Я не понимаю!
- Мой нервный друг, видишь ли, ребенок, который упал с качели и поцарапал руку, находится в более выгодном положении, чем ребенок, который руку порезал настолько сильно, что ее требуется зашивать. Ребенок, который упал с велосипеда, может считать себя счастливчиком, глядя на ребенка, которого на этом велосипеде сбила машина. У врача не всегда есть время и возможность играть в психолога, понимаешь? – Хитч бросил сочувствующий взгляд на Рэя, - и это нормально. Он должен лечить. Ребенок может жаловаться и плакать, проклинать несправедливый мир, где есть такая боль, но врач должен отключиться от его слов и просто делать свою работу. Это же так просто, Рэй! – с досадой закончил тираду Хитч.
Тим задумчиво смотрел в окно. На лице босса медленно расплывалась улыбка. Все знали, что за этой улыбкой не последует ничего хорошего.
- Флойд, - Норман нарушил воцарившуюся было тишину, - а скажи мне, мой друг, ты сам к какому врачу хотел бы попасть, будь ты ребенком?
Хитч усмехнулся:
- Босс, в человеческой природе заложено стремление избегать опасности и боли. Разумеется, я хотел бы попасть к милому врачу, который показал бы мне игрушки, крутые журналы и музыкальные диски с автографами любимых групп, который покатал бы меня на кресле и включил бы для меня телевизор, а потом дал волшебную сладкую вату, которая враз лишила бы все мои проблемы со здоровьем, и отпустил домой. Во всей этой ситуации есть лишь одно «но».
Босс вопросительно поднял бровь, не отрываясь от дороги. На город медленно опускался вечер, укутывая темнотой здания, застывшие в городской суете.
Губы «Дориана» продолжали расплываться в усмешке. Немой вопрос босса мужчина удостоил напряженным молчанием. Дремавший рядом Хантер громко всхрапнул. Рэй лихорадочно думал: «Я не дам этому ублюдку вновь обойти меня. Не в этот раз!» Ответ должен был быть где-то рядом. Несмотря на отвлеченность разговора мужчина чувствовал, что правильный ответ на косвенно поставленный Хитчем вопрос станет ключом к сердцу и душе напарника, к его мыслям, мечтам и стремлениям.
Машина выехала из города и понеслась по пустой трассе. Изредка навстречу выезжали машины. Рэй напряженно сверлил взглядом переднее сидение машины, где расположился Флойд.
«Черт возьми, самое мерзкое, самое ужасное, что может быть в этой ситуации, что этот чертов ублюдок опять прав. Прав в том, о чем я пока что даже не догадываюсь».
Чем быстрее фургон удалялся от города, тем стремительнее мысли врывались в голову Рэя. Ответ был где-то совсем рядом. Какое «но»? Почему это «но» так много значит для напарника? От глаз Бонне не ускользнула ни ухмылка, нервно перекашивающая лицо Хитча, ни руки, которые напарник тер о джинсы все чаще, развивая свою воспаленную, бредовую тираду о детских докторах. Себялюбивый Хитч, красавчик Хитч, неподражаемый, циничный, наглый Хитч нервничал, и Рэй не мог в это поверить, но интуитивно ощущал - Хитч Флойд чего-то боялся. Боялся настолько, что был готов рискнуть и открыть перед напарниками свои козыри, которые уже несколько лет подряд тщательно оберегал в глубине темной и жестокой души.
Тщетно. Мысли тупо бились в мозгу Рэя, зверевшего от игры, устроенной «Дорианом». Он понял, что очередной раунд остался за Хитчем, которого Бонне уже практически ненавидел всей душой. Что этот ублюдок скрывает за легким, притаившимся «но»?
-Дети не выбирают, - нарушил тишину Тим. Он с удивлением посмотрел сперва на свои руки, сцепленные в замок, затем перевел взгляд на затылок Хитча. Тот лениво, будто в замедленной съемке обернулся. Усмешка уступила место самой искренней улыбки, на которую может быть способен человек.
- Дети не выбирают! – Диккенс нервно сглотнул. Улыбка «Дориана», казалось, выбила его из колеи на долю секунды, но он совладал с собой, повторив фразу тихо, но на этот раз без предательской дрожи в голосе.
И тут Хитч рассмеялся, потянув к ошалевшему Тиму руку, и подтверждая кивками правильность высказанной догадки, крепко похлопал мужчину по худому плечу.
По коже Рэя поползли мурашки. Он ясно увидел: «Дориан» торжествовал.
***
Машина остановилась на безлюдной плохо освещенной трассе, от которой, углубляясь в окультуренный людьми лес, шла небольшая дорога. Это было четвертое место, куда они прибыли для поисков пропавшего Блэнка Фрая. Ночь и утро, проведенное в полях, подлесках, на заброшенных заводах близ города не дали никаких результатов. День близился к концу. Вдоль дороги стелился туман, мешающий обзору. Ругаясь, команда разобрала так кстати захваченные Тимом фонари. У них оставался еще этот участок. И за него мужчины отчаянно цеплялись, возлагая таившуюся в их душах надежду. Пропавший мальчик будет найден. Будет найден ими.
– Черт, а я все равно не могу понять! Почему нет?! – Хантер буквально подпрыгивал при каждом шаге, бешено вращая глазами.
– Да потому что, - буркнул первым вступивший на тропу, уводящую от трассы, «Дориан», – пошевели мозгами, блин, ты же разбираешься в технике. Человек практически такая же техника, только глупее и быстрее изнашивается.
– Прекрасно! – Рэя, замыкавшего группу, углубляющуюся в лес, этот возглас Диккенса взбесил чуть ли не больше цинизма Хитченса.
- Прекрасно, прости, что? – вкрадчиво, пытаясь скрыть свое раздражение, спросил Боннэ.
Хитч мерзко хохотнул. Диккенс, слегка покраснев, кивнул, будто стараясь предать своим словам вес. Туман был досадной помехой. Мужчины включили фонари.
– В редких случаях я соглашаюсь с нашим другом… Ты уж прости, Хитч, - еще больше смущаясь, пробормотал Диккенс, – но тут он полностью прав.
Хантер чертыхнулся, запнувшись о камень.
- А я говорю вам, что у него явно «стокгольм»!
Хитч криво усмехнулся:
- Ни черта у него не «стокгольм», приятель.
Руди Норман тяжело дышал. Шеф плелся в середине группы, через каких-то двадцать минут успев пожалеть о выборе места в данной цепочке. Ни отстать, ни свернуть возможности не представлялось.
Напротив, Рэя, казалось, утомить в этот день было просто невозможно. До сих пор ощущая жгучее чувство досады в душе от проигрыша в интеллектуальной схватке с «Дорианом», он направлял все силы лишь на две цели: побыстрее найти мальчика и отыграться за унижение Флойдом в машине.
Тим, выразив слова поддержки Хитчу, продолжал молча идти прямо за ним, сосредоточенно глядя себе под ноги. Рэдл, дышавший в спину шефу, кидал яростные взгляды на близлежащие деревья и видневшуюся в радиусе десяти шагов тропу.
- Черт бы побрал этот туман и тебя вместе с ним, Хитч! Здесь все предельно ясно! Мальчишку похитили в детстве, он каким-то чудом выбрался, будучи взрослой, но окончательно двинутой пародией на адекватного человека, и стал воссоздавать собственную историю с другими детьми, желая не причинить им вред, а облагодетельствовав! Мол, смотрите, как хорошо, как я люблю и забочусь о вас! Вся эта галиматья с поколениями, из рода в род, из семьи в семью, от отца к сыну, ну! Он делает это потому, что в глубине души благодарен своему похитителю, восторгается им и хочет быть на него похожим!
- Нет, - легко отрезал Флойд, уверенно продвигаясь вперед и выхватывая фонарным лучом силуэты деревьев, коряг, беспорядочно разбросанных камней и низких тусклых растений, названия которых вряд ли мог вспомнить кто-то из команды.
- Если ты не против, я попробую объяснить, - вновь вмешался в разговор Тим.
Рэй сжал зубы. У красавчика появился мозговитый адвокат?
- Я думаю, что выражу нашу общую с Флойдом точку зрения на личность похитителя, сказав, что он не подражает и не восхищается, а мстит. Вероятнее всего, он нарцисс. Да, его самолюбие и психика были задеты еще давно, но на протяжении всей жизни он то и дело сталкивался с различными триггерами. То есть он, если выражаться твоими словами, Хантер, не сбежал, он до сих пор находится у похитителя. Стоит учитывать и то, что сам термин «похититель» может не соответствовать реальности. В данном случае он лишь синоним того, кто навредил нашему преступнику в детстве или юности.
А также то, что этот похититель не кто-то из вне. Теперь он настолько въелся в личность преступника, что стал как бы его тенью, которую необходимо любым методом уничтожить.
- Только тогда придет настоящая свобода, - кивнул «Дориан», - ты совершенно прав. Он не любит, он продолжает ненавидеть и бороться, непрестанно что-то доказывая себе прошлому, настоящему и будущему.
Руди Норман, тяжело пыхтя, в полуха слушал рассуждения команды. Если эти двое правы, то можно сказать, что их похититель, наконец, дал слабину и показал свое настоящее «я», которое долгое время успешно маскировал. У команды было достаточно версий о судьбе и разуме похитителя, однако, к такому выводу они еще не подбирались или, по крайней мере, не обсуждали свои догадки вслух.
Наконец, продравшись сквозь очередной колючий кустарник, мужчины выбрались на поляну, по которой стелился бледный туман. Норман, тяжело дыша, прислонился к дереву.
- Предлагаю разделиться. Я минуту переведу дыхание и буду обыскивать лесистую местность с Рэдлом. Бонне, Хитч, Диккен, вы посмотрите поляну и близлежащие заросли за ней.
Разбившись на группы, мужчины двинулись каждый в своем направлении. Теперь в спор о личности похитителя включились все, за исключением Нормана, которому едва удавалось переводить дыхание из-за непрерывной ходьбы.
Рэй с Флойдом были готовы вступить в очередную словесную схватку, подходя к противоположной окраине поляны, когда Диккенс вздернул руку, призывая напарников к молчанию. Им не послышалось. Слабый детский голосок. «Дориан» бешено озирался по сторонам, Рэй закрыл глаза, стараясь понять, откуда исходит звук.
Тим нерешительно копнул носком ботинка землю. Потом еще и еще. Рэй открыл глаза.
- Он под нами, ребята, - прошептал Хитч.
- Все будет хорошо, дружище! – Мужчина тепло улыбнулся Блэнку.
Казалось, это очередной сон. Откинутая железная пластина, руки, легко поднявшие его из холодной и страшной тюрьмы. Судя по всему, приближался вечер. Туман лишь добавлял эффекта иллюзии к происходящему.
Один из мужчин побежал в сторону леса, зовя других людей. Тот, что покрасивее, скинул свою куртку на плечи дрожащему ребенку и, не говоря ни слова, отошел в сторону. С ним говорил лишь мужчина, который помог ему выбраться из ниши.
- Мы нашли тебя… Блэнк, Блэнк Фрай? Наконец-то мы нашли тебя, дружище, все позади!
Мальчик с трудом улавливал и различал знакомые слова.
- Шеф, мальчик здесь! – надрывался третий, очкарик, пересекающий поле с завидной для взрослого человека скоростью.
Мужчина что-то говорил про дом и семью, бесконечно переспрашивал ребенка про имя и самочувствие.
«У них есть шеф, значит, это полиция, значит, меня нашли», - мальчик, все еще не веря в происходящее, переводил взгляд с одного мужчины на другой.
- Сейчас придет наш начальник, дружок, и все будет хорошо, не волнуйся! – мужчина, вступивший в разговор с ним, все никак не мог успокоиться. Он то прикладывал ладонь ко лбу Блэнка, то щупал его пульс, то слушал сердцебиение.
- Да уймись ты, Рэй, нормально все с ним, видишь же! – лениво проговорил мужчина, стоящий возле дерева, подмигнув мальчику. Блэнк нерешительно попробовал улыбнуться в ответ.
«Меня нашли. Меня действительно нашли!».
Со стороны, куда убежал третий человек, стремительно приближались трое.
«Они нашли меня. Им не помешал даже туман! Они нашли меня».
Поразительно, как обстоятельства влияют на восприятие человеком какого-либо события. Три силуэта, сперва едва различимые, через пару минут были видны четче, еще через несколько – были вполне различаемы. Вот этот человек побежал за тем, кого называл шефом. Рядом чуть позади шел кто-то долговязый. Значит, впереди шел тот самый начальник, под руководством которого его…
Слово «нашли» не успела сформироваться и стать явью в уме мальчика. Блэнк Фрай почувствовал, как что-то рушится у него в груди. «Лестница Иакова», - мелькнуло у мальчика в голове. В подготовительной школе им рассказывали о библейском сюжете, когда одному из еврейских праотцов было видение. Лестница, соединяющая небо и землю, по которой ввысь уходили ангелы! Ангелы, эти мужчины, звавшие его с собой, которым Блэнк подал руки. Которые подняли его из темницы, которые стояли и смотрели на него! Чем же он прогневал небо, если эти самые ангелы, показавшие ему путь на небо, столкнули его вниз?!
Ему действительно казалось, будто он падает с огромной высоты. Он видел приближающийся к нему силуэт и, казалось, уже заранее слышал тяжелое дыхание и чувствовал острый запах пота, смешивающийся с табаком. Они въелись в его душу, как кислота, прожгли его маленькое трепещущее от животного ужаса сердце.
Блэнк Фрай хотел закрыть глаза, но не мог. Мальчик окончательно перестал владеть собой, глядя, как навстречу ему, бодрый и раскрасневшийся от долгой ходьбы, шел его похититель. Знакомый голос страшного человека пригвоздил ребенка к земле.
- Ну наконец-то! Ребята, я верил в вас, черт подери! Отличная работа! Один из четырех, но все-таки найден!
- Значит, остальные дети… - робко кашлянул Тим.
- Знать не знаю, куда делись остальные дети. И если бы мы их отыскали, конечно, сразу сообщили бы полиции. Я отвечать за чужие грехи не намерен, - Норман тихо захихикал, искоса поглядывая на мальчика.
- Вы начинаете думать все быстрее, ваши действия все активнее и смелее! Может, стоит усложнить задачу? Предположим, искать ни одного, а нескольких детей…
- Слишком опасно, шеф. Мы еще не настолько хороши, - задумчиво ответил, поправляя очки, Тим.
Руди Норман, страшно довольный собой, кивнул, потирая руки.
-Ты прав, друг мой! Ты бесконечно прав. Вам и мне еще предстоит отточить основные навыки. Где прятать, какой срок давать, как следить. Работа с родителями, работа с родителями тоже важна!
- Мы будем работать с этим же ребенком? – третий незнакомец, явившийся с другого конца поля, пристально смотрел на Блэнка. – А это не собьет нам кайф? Мы ведь, ну… уже видели его, слышали его…
- Заткнись, Рэдл! Я не намерен лишний раз подставляться из-за ваших капризов. Если мы нашли ребенка живым, будем продолжать игру с ним. С меня хватит забот найти новое место для нашего маленького друга, ваша же задача – вновь напрячь мозги и сделать игру еще более увлекательной и динамичной.
Красивый мужчина, стоявший возле пораженного, онемевшего ребенка, осторожно вынул из сумки небольшую тряпку и прозрачную бутылку с жидкостью.
- Куда теперь?
Снова эта усмешка, так бесившая Рэя.
- На этот раз никаких подсказок, Хитч. Вы должны все сделать сами! Черт возьми, согласитесь, игра становится куда интереснее, если вы сами, саааа-мииии добиваетесь результатов! И притом, каких! Теперь хоть тело прятать не надо!
«Дориан» кивнул и зажал исказившийся рот мальчика, едва успевший раскрыться в крике, тряпкой, пропитанной хлороформом.
Удивительное дело! Последняя мысль, мелькнувшая в голове шестилетнего Блэнка Фрая была не о родителях, не о доме и даже не о жизни, с которой он уже успел попрощаться.
«Не такой уж ты приземленный», - подумал теряющий сознание мальчик.
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/