Сайид Худжати

Сергей Воронин

    Символы и названия Священного Корана

Божественное Слово – Священный Коран – нарекают самыми разнообразными названиями и символами, которые упоминаются и в самом Священном Коране. Среди этих названий есть несколько пользующихся наибольшей известностью, с чем единодушно соглашается большинство ученых в области коранических наук. Их можно воспринимать как непосредственные названия Корана, а они таковы: Кур’ан, Фуркан, Китаб, Зикр, Танзил.[2]

Кур’ан (Чтение). Это название в Коране упоминается в пятидесяти восьми эпизодах. Например: «Иннаху ла Кур’анун карим»[3] («Воистину это – Благородный Коран»), «Фа иза кара’та-л-Кур’ана фа ста‘из би-л-Лахи мин аш-шайтани-р-раджим»[4] («Когда читаешь ты Коран, ищите убежище у Аллаха от шайтана, изгнанного (побиваемого камнями)»). О значении слова «Кур’ан» («Чтение») и корне его происхождения среди ученых нет единого мнения, а существуют различные точки зрения. Аш-Шафи‘и утверждает: «Слово «Кур’ан» произошло не от какого-то корня, а возникло изначально вдруг, экспромтом, для обозначения Божественного Слова и потому не восходит к корню «кара’а» («читать»). Иначе все, что можно читать, мы именовали бы «Кораном».

Аз-Заджадж и аль-Лихйани считают, что слово «Кур’ан» производится с хамзой с той лишь разницей, что аз-Заджадж говорит: «Слово «Кур’ан» произведено от корня «кар’» в смысле «собирать», «объединять», и потому слово «кар’» в выражении «Кара’ту-л-маа фи-л-хаузи»(«Я собрал воду в бассейн») использовано именно в этом смысле. А поскольку Коран является вместилищем плодов предшествующих небесных книг, то потому его так и назвали».Катада также придерживался этого мнения.[5] Однако аль-Лихйани тоже убежден в том, что слово «Кур’ан» происходит от корня «кар’», но в значении «читать», «приводить последовательно», «декламировать». Поскольку чтец Корана в процессе чтения его как бы последовательно произносит друг за другом буквы и слова его, оттого он и назван Кораном. Поэтому слово «Кур’ан» является причастием страдательного залога и означает «читаемый», «читанный», подобно тому, как слово «китаб» («книга») означает «написанное». В таком случае слово «Кур’ан» тоже может означать «читаемое». Это мнение поддерживает и Ибн Аббас.[6] Аль-Аш‘ари говорит: «Слово «Коран» происходит от корня «карн», означающего «добавлять», «присоединять», «сближать». Поскольку буквы, слова, айаты и суры Корана сочетаются друг с другом и каким-то особым образом соединены и связаны между собой, то потому его и назвали Кораном».

Аль-Фарра высказывается так: «Слово «Коран» есть производное от слова «кара’ин», являющегося формой множественного числа слова «карина» («сопряженная», «близкая»), а в силу того, что каждый из коранических айятов сопряжен и скреплен прочной связью с другими айатами, его и именуют Кораном. По этой причине, исходя из двух последних мнений, слово «Коран» не должно произноситься с хамзой».[7]

Фуркан (Различение). Это слово употреблено в Коране в семи местах, где два раза под ним подразумевается Книга Моисея (Тора), в двух других местах имеется в виду Коран, когда, например, говорится: «Табарака-л-лази наззала-л-Фуркана ала абдихи ли йакуна ли-л-аламина назиран»[8] («Благословен Тот, Кто ниспослал Cвоему рабу Различение (Коран), чтобы он стал предостерегающим увещевателем для миров»). В остальных эпизодах оно имеет другие значения. Поскольку Коран является разделительной линией между истиной и ложью и четко определяет эти два понятия, то потому и прозван «Фурканом» («Различением»). Этот вариант толкования данного слова Ибн Аббас считает наиболее приемлемым и рациональным.[9] Некоторые другие полагают, что Коран потому называют Фурканом, что эта небесная книга дарует человеку спасение и удачу и айат «Йа айюха-л-лазина Аману, ин таттаку-л-Лаха, йадж‘алу лакум Фуркана»[10] («О те, которые уверовали! Если вы будете бояться Аллаха, то Он одарит вас способностью различать [истину и ложь]») служит тому подтверждением, ибо слово «Фуркан» в этом айате употреблено в смысле «спасать».

Китаб (Книга). Слово «Китаб» («Книга») употреблено в Коране двести пятьдесят пять раз и в преобладающем большинстве случаев под ним подразумевается Благородный Коран. Основным значением слова «китаб» в арабском языке является «собирать вместе», «группировать», и любое письмо потому называют «китаб», что буквы, слова в нем как бы собраны вместе, нанизаны друг на друга. По этой же причине Коран назван «Китаб», ибо всевозможные айаты, легенды и умозаключения следуют последовательно и собранно одни за другими. Напомним в качестве примера один айат, в котором употреблено слово «китаб», подразумевающее Священный Коран: «Алиф, лам, ра. Тилька айат аль-китаби ва Кур’анун мубин»[11] («Алиф. Лам. Ра. Это – аяты Писания и ясного Корана»). Необходимо отметить, что в числе первоисточников исламской теологии Коран чаще упоминается как Книга. Так, например, говорят, что источниками исламского богословия является Книга (Коран), сунна, иджма и акль.

Зикр (Напоминание). Это слово, являющееся исконни арабским, использовано во многих местах в Коране, и в ряде случаев под ним имеется в виду Священный Коран. Например: «Инна нахну наззална-з-зи-кра ва инна лаху лахафизун»[12] («Воистину, Мы ниспослали Напоминание, и Мы оберегаем его»), «Хаза Зикрун мубарак»[13] («Это – благословенное Напоминание»). Слово «Зикр» употреблено в Коране также и в смысле «упоминание». Например: «Ва лакад анзална илайкум китабан фихи зикрукум»[14] («Мы ниспослали Книгу вам, (о, люди!), в нем упоминание о вас»). Причина прозвания Корана Зикром заключается в том, что Всевышний Господь своими речами напоминает рабам своим об их обязанностях и о своих предписаниях им.[15]

Танзиль (Ниспослание). Это слово чисто арабского происхождения неоднократно употреблено в Коране, как, например, в этом айате: «Ва иннаху латанзилун рабби-л-аламин»[16] («Воистину, это – Ниспослание от Аллаха миров»). Коран поэтому прозван этим именем, что айаты его низводились до Пророка Аллаха[17] постепенно путем Откровения. Слово «танзиль» в большинстве случаев говорит о последовательном и постепенном нисхождении Корана, тогда как исходящее из того же корня слово «инзал» чаще означает единовременное нисхождение Корана.

Таковы наиболее известные и распространенные названия и символы Корана. Однако одна группа ученых считает, что число их гораздо больше. Шейх Тахир аль-Джаза’ири в своей книге «Ат-Тибйан» отмечает, что Харалли[18] насчитывает более девяноста этих названий Корана. Ас-Суйути со ссылкой на книгу «Аль-Бурхан» аз-Заркаши пишет: «Кади Шайзала[19] упоминает пятьдесят пять названий Корана,[20] включающих следующие: Китаб (Книга), Мубин (Ясный), Кур’ан (Коран), Карим (Благородный), Нур (Свет, Луч), Худа (Праведный путь), Рахма (Милость), Фуркан (Различение), Шифа (Исцеление), Мав‘иза (Назидание), Зикр (Наминание), Мубарак (Благословенный), Марфу‘ (Высокородный), Алий (Высочайший), Хикма (Мудрость), Хаким (Мудрый), Хабл (Вервь), Мутаххар (Очищенный), Сират (Путь), Мустаким (Прямой), Кайим (Драгоценный), Кавл (Сказ), Фасл (Разделение), Наба’ (Весть), Ахсан аль-хадис (Лучшее из сказаний), Масани (Святые стихи), Муташабих (Иносказательный), Танзиль (Ниспослание), Рух (Дух), Вахй (Откровение), ‘Араби (Арабский), Баса’ир (Знамение), Сухуф (Свитки), Байан (Разъяснение), ‘Илм (Знание), Хакк (Истина), Макрума (Благость), Хади (Ведущий), ‘Аджаб (Изумительный), Тазкира (Напоминание), ‘Урват ал-вуска (Прочная связь), Сидк (Правда), ‘Адл (Справедливость), Амр (Веление), Мунади (Призывающий), Бушра (Радующий, Отрадный), Маджид (Преславный), Башир (Приносящий радостную весть), Назир (Предостерегающий), Азиз (Непоколебимый), Балаг (Уведомление), Касас (Повествование).[21]

Без сомнения, все эти символы не могут быть названиями Корана, ибо в большинстве своем они являются его эпитетами, которые Казий Шайзала и иже с ним спутали с названиями и именами, символизирующими Коран. Разумеется, все эти эпитеты употреблены применительно к самому Корану, но одно лишь их использование еще не может свидетельствовать о том, что они являются названиями Корана.

Какими бы словами и выражениями ни именовали Коран, он состоит из божественных слов и айатов, являющихся по сути чудодейственными и ниспосланными Пророку ислама (Да будет благословенен он и род его) путем Откровения, собранными в свитки и тетради и доведенными до нас в определенной последовательности. Нынешний Коран есть то самое Божественное Слово, которое люди чтят, читают и руководствуются его предписаниями. И никогда какие-либо извращения и искажения, добавления и сокращения, усечения и исправления не находили к нему дороги и не допускались. В этом определении Корана единодушны все исламские ученые.

1.удлиненность большинства сур и айатов, подробное изложение тем, спокойный и взвешенный тон законоположений;

2.расширенная и детальная аргументация доказательств и доводов, касающихся религиозных истин.

Эти тематические свойства и признаки, которые в целом можно назвать особенностями стиля и манеры изложения, позволяющими провести разделительную черту между мекканскими и мединскими айатами и сурами, – вне зависимости от того, являются ли они незыблемыми или просто распространенными, – отражают для нас магистральную линию, методы и формы исламского призыва в законоуложениях. Так, в Коране обращения, например, к жителям Медины, с точки зрения формы и стиля явственно отличаются от аналогичных обращений к жителям Мекки, так как новая среда и атмосфера Медины требовала большей детализации и более широкого толкования исламских законоположений.

Поэтому от краткости и лаконичности речей, обращенных к жителям Мекки, Коран переходит к более подробному разъяснению и широкому комментированию исламских заповедей в обращениях к обитателями Медины, особенно концентрируя их внимание на возможных труднопонимаемых пунктах айатов и сур.

Далее, говоря о свитках и списках Корана и их порядке, мы постараемся предоставить в распоряжение уважаемых читателей соответственно еще более обширную информацию. Однако, подытоживая здесь в конце нашу дискуссию о мекканских и мединских сурах и айатах, полагаем уместным привести в связи с этим высказывание Ибн Хассара и стихи, сложенные им на эту тему. В своей книге «Ан-Насих ва-л-мансух» он пишет, что, согласно единодушному мнению ученых, двадцать сур являются мединскими, а относительно мекканского или мединского происхождения двенадцати других сур высказаны весьма противоречивые суждения. Остальные же суры, по единогласному утверждению ученых, являются мекканскими. Эти очень любопытные нижеследующие стихи он привел в той своей книге:

О спрашивающий авторитетного знатока о Книге Божьей

И о порядке и последовательности чтения её сур!

Как она была принесена избранным из племени Музар?

Да благословит Господь того избранного из племени Музар!

Какие её суры снизошли ему до его переселения,

А какие низошли позже в пустыне или городах?

Знаток этот должен знать отмененные и утвержденные айаты,

Подтверждать это решением, датой истории и теорией.

Разноречивы рассказы о Матери книг, но ведь

Полна смысла сура «Аль-Хиджр», напоминающая о ценностях.

Мать всех книг низошла в Матери городов

И не осталось от пяти истуканов ни следа после «Аль-Хамда»,

А после отъезда из Мекки наилучшего из людей низошло

Двадцать сур Корана, добавившись к десяти иным.

Четыре длинных суры из семи в их начале

И пятая из пяти других о военных трофеях полна притч.

Сура «Покаяние» Аллаху, если счесть ее, то она – шестая,

А суры «Свет» и «Партии» заслуживают почитания.

Затем сура «Железо», за которой следует «Взывающая»,

Потом «Переселение» и «Испытание» Аллаха для людей.

Сура, в которой Аллах изобличает «Лицемеров»,

И сура «Собрание», ниспосланная для поминающего.

И для «Развода» и «Запрета» суры силу имеют,

И «Победа» и «Помощь» напоминают о благотворении.

Во всем этом единодушны равии (чтецы) этих сур Корана.

Однако сведения, передаваемые о других сурах, противоречивы.

О том, когда ниспослана сура «Гром», разное говорят,

Но большинство утверждает, что сура «Гром» низошла тогда же, что и «Луна».

Так же и сура «Милосердный», чему свидетельство то, что составлено из рассказов о джиннах в преданиях. Известной стала сура о двенадцати апостолах, об «Утратах и приобретениях», от «Плутовства» предостерегающая.

И «Ночь Всемогущества» низошла на наш народ

И не случалось после нее «Землетрясения», учти это.

И «Скажи: Он – Аллах» стало образом Творца нашего,

И два призыва упования (аузу би-л-лахи) на Аллаха убережет от бедствия и придаст «Мощи».

То, в чём противоречат друг другу равии о разночтениях, Никогда не будет противоречием между людьми. Не всякому противоречию следует придавать значение, А только тому, что позволяет родиться истине.[166]

Мнения ученых о значениях аббревиатур и смысле начала сур.

1. Обычные и простые одинарные буквы. Сайид ибн Тавус аль-Алави, ссылаясь в своей книге «Са'д ус-су'уд» на первую часть комментария Абумуслима Мухаммада ибн Бахра аль-Исфахани, озаглавленного «Шарх та'вил аль-Кур’ан ва тафсир ма'анихи», где речь идет о сокращенных буквах Корана, пишет: «По нашему убеждению, если уж буквы арабского алфавита составляют основу арабского языка и письма, то ниспосланием такого Писания, как Коран, арабы были призваны к единению и сплоченности. Начиная некоторые свои суры этими буквами, Коран хотел дать им понять, что является Небесной Книгой, написанной именно этими буквами, каковы им известны и как бы хочет спросить арабов, могут ли они составить из этих букв слова и предложения, подобные тем, что есть в Коране. Но ведь они не в силах сделать это, что и есть доказательство божественности Слова и свидетельство пророчества и истинности Посланника Аллаха (С)».[233]

Согласно данной теории, смысл начинания некоторых сур сокращенными буквами заключается в том, что Коран ниспослан письмом, известным людям. В некоторых случаях эти буквы приведены в сокращенной и одинарной, раздельной друг от друга форме (как в отдельных сурах Корана). В других случаях, будучи связаны между собой, они образуют слова, выражения, фразы и предложения, айаты и суры, создать которые арабы неспособны, что и доказывает их беспомощность в этом и бессилие перед Писанием.[234]

ж вы не в силах равняться с Кораном и соперничать с ним, то не свидетельство ли это вам ниспосланности его Господом?» И ведь воистину такого огромного различия в человеческом языке, какое существует между языком Корана и человеческой речью, нигде нельзя увидеть.[235] Повторение данных аббревиатур в начале некоторых сур призвано подтвердить именно этот факт. Ведь сами арабы, если хотят что-либо особо подчеркнуть и верно объяснить собеседнику, они повторяют этот момент.[236]

Эту теорию одобряют и поддерживают многие ученые, в том числе аз-Замахшари, аль-Байзави,[237] Ибн Таймия[238] и его ученик Ха-физ аль-Миззи.[239] Как мы уже видели, Сайид ибн Тавус, ссылавшийся на Абу Муслима аль-Исфахани, также склоняется к этому мнению.

Сторонники данной теории, находясь на пике своей мысленной эйфории, настаивают на том, что соперничество Корана с арабами, его превосходство над их речью и неспособность арабов слагать речи таковой же, как она создана в Коране, вполне объясняет эту теорию и освещает такое удивительное явление и такой изумительный факт, что, не ограничившись употреблением в начале сур всех букв алфавита или, по крайней мере, половины из них, Коран использовал половину букв алфавита в качестве сокращенных букв или аббревиатур для начала многих своих сур. Например, в них использована половина букв, выражающих такие горловые или гортанные звуки, как хамза, ха, ‘айн, ха, гайн, ха (ха, ‘айн, ха), такие глухие звуки, как ха, каф, сад, ха, и такие звонкие звуки, как хамза, мим, лам, ‘айн, ра, та, каф, йа, нун, такие губные звуки, как ба, мим.[240]

Эти звуки или буквы, как мы уже отмечали, приведены в начале сур в различных сочетаниях: в одинарной, двузначной, трехзначной, четырехзначной и пятизначной формах. Они от самого малого и до самого большого буквосочетания вобрали в себя те самые буквы арабского алфавита, а исконно арабские слова никогда не состоят из менее чем, одной и более чем пяти букв.

2. Сокращенные буквы - свидетельство неких затаенных замыслов и непостижимых таинств. Поскольку многочисленные группы раннесредневековых, позднесредневековых и современных мусульманских ученых веровали и веруют в изначально-вечное и древнее существование этих букв, они не только весьма обдуманно и осторожно высказывались по поводу них но нередко вообще воздерживались от комментариев. Их даже пугало, да и сейчас страшит, какое-либо открытое, ясное и категоричное изъявление своих мнений об этих сокращениях. Они говорят, что эти буквы являются одними из недоступных пониманию элементов коранического текста и никто, кроме самого Всевышнего Аллаха, не в силах истолковать и разъяснить их. Ведь Он сам говорил: «В каждом Писании есть своя тайна и такая же тайна есть в Коране, и заключена она в буквах и слогах, помещенных в началах сур».[241] В преданиях, передаваемых суннитами, сказывается, что Повелитель правоверных, Али (Мир ему!) говорил: «У каждой Книги есть нечто чисто символическое, а символы Корана и есть эти буквы».[242] Кроме того, Ибн Мас‘уд тоже говорил: «Эти буквы есть сокрытое знание и сокровенная тайна, которую ведает только Аллах».[243]

Невзирая на все высказывания, приведенные выше, сокращенные буквы в началах сур Корана воспринимаются как нечто тайное и символическое и ученые-богословы воздерживаются от каких-либо категоричных заявлений в отношении них. Но все же есть другая часть ученых, которая пыталась каким-то образом истолковать их и высказать свои соображения об их значении.

3. Предвидение. По мнению некоторых ученых, эти буквы и буквосочетания представляют собой некие символы, означающие время существования мусульманского сообщества. Как утверждает Мукатил ибн Сулейман аль-Азди[244], «мы подсчитали числовые значения этих букв и, не считая повторов, сумма их достигла семиста сорока четырех лет, то есть столько еще осталось существовать этому сообществу». Али ибн Фаддаль аль-Муджаши‘и ан-Нахви говорил: «Я вычислял сокращенные буквосочетания Корана методом «джуммал»», то есть цифрового исчисления, и их сумма достигла трех тысяч шестиста пяти, а после исключения повторяющихся букв она дошла до шестиста девяноста трех».

Продолжая эту же тему, ат-Табарси пишет, что я, мол, также подсчитывал цифровые значения этих букв и получил то же число, что и аль-Муджаши'и.[245] Далее он говорит, что когда иудеи услышали буквосочетание «Алиф-лам-мим», то заявили, что время правление Мухаммада (С) коротко и не превысит семидесяти одного года. Но когда низошли другие сочетания вроде «Алиф-лам-ра», «Алиф-лам-мим-ра», «Алиф-лам-мим-сад», «Каф-ха-йа-’айн-сад» и другие, они заключили, что время правления веры Мухаммада (С) будет дольше.[246] Аль-Хувейби[247] также рассказывает, что отдельные религиозные предводители, основываясь на айате «Алиф-лам-мим, гулибат ур-Рум» («Алиф-лам-мим, и побеждена была Византия»), сделали вывод, что мусульмане завоюют Байт аль-Макдис (Иераусалим) в 583 году и, как было предвещено этим айатом, это событие случилось именно в тот год. Изз ибн Абдуссалам рассказывал, что Али (Мир ему!) вывел дату смуты, организованной Муавией из буквосочетания «Ха-мим-’айн-син-каф». Такого рода математические исчисления известны как счет «Адди аби джад» (Абджад – араб. нумерология), который подвергается резкой критике группой ученых и неприятию ими.[248] Ибн Хаджар аль-Аскалани[249] считает этот способ ложным и недостоверным, а Ибн Аббас, отвергая его в корне, относит его к колдовству и чуждым исламу знаниям. С точки зрения ас-Суйути, данный способ счета не имеет под собой научной основы и потому чужд и неприемлем для шариата, ибо не базируется на нем.[250]

4. Аббревиатуры - названия сур и их начала. Некоторые ученые и комментаторы Корана ограничились только этим мнением в определении сокращений.[251] Ат-Табари и Ибн Касир также утверждают, что эти буквосочетания в начале некоторых сур Корана суть лишь их названия. [252]

5. Буквосочетания - названия Корана. Это утверждение принадлежит Муджахиду ибн Джабру аль-Мекки[253] и передано с его слов.[254]

6. Буквосочетания есть символы и намеки на имена и качества Всевышнего Аллаха. Это говорится в том смысле, что каждое буковочетание в начале некоторых сур Корана заменяет собой некое слово, выражение или указание, олицетворяющее цель той или иной суры, с которого она начинается. Например, о сочетании «Алиф-лам-мим» говорят, что «Алиф» указывает на личное местоимение первого лица «ана» («я»), «Лам» – на слово «Аллах», а «Мим» – на глагол «А'ламу» («Я знаю»). В совокупности оно заменяет собой выражение «Анна-л-Лаху а'ламу» («Я, Аллах, знаю»). Или, к примеру, буквосочетание «Алиф-лам-мим-сад» служит своебразным указанием на айат «Анна-л-Лаху а'ламу ва уфассилу»[255] («Я, Аллах, знаю и различаю»). Со слов Ибн Аббаса передают, что он говорил: «В сокращении «Каф-ха-йа-‘айн-сад» следует иметь в виду, что «каф» употреблено вместо «кафин», «ха» вместо «хадин», «йа» вместо «хаким», «‘айн» вместо «‘азим» и «сад» вместо «садик».[256] С его слов также передают, что в буквосочетании «Алиф-лам-мим» под буквой «алиф» подразумевается «Аллах», под буквой «лам» – «Джабраил», а под буквой «мим» –Мухаммад (С). Он же сказал, что в сочетании «алиф-лам-ра» кроется айат «Анна-л-Лаху ара»[257] («Я – Аллах, вижу»). Некоторые другие по поводу «та-син-мим» полагают, что здесь имеется в виду «Тур», то есть гора Синай, и «Муса», то есть «Моисей», ибо в двух сурах Корана, начинающихся с данного буквосочетания, речь ведется о предании о Моисее и событиях на горе Синай.[258]

Абуисхак ас-Са'лаби приводит в своем комментарии рассказ, переданный со слов Али ибн Муса ар-Риза (Мир ему!), который говорил: «Имама Джа‘фара ас-Садика (Мир ему!) как-то спросили о значении буквосочетания «алиф-лам-мим», на что тот ответил: «Алиф» является смотрителем шести из многочисленных качеств Всевышнего:

1. «Ибтида» («Начало») – ибо Господь является началом всех начал, и он Первотворец всего живого на земле. К тому же «алиф» есть начальная буква алфавита.

2. «Истива» («Равенство») – ибо Господь справедлив и видит всех равными и со всеми прям. И «алиф» ведь в написании прям и в смысле прямизны и равной стройности он чужд ко всяким отклонениям и искривлениям.

3. «Инфирад» («Единственность») – ибо Господь един и неподражаем, как и «алиф».

4. «Иттисал» («Связь») – ибо связь творений Аллаха с ним самим нерушима и неразрывна, хотя сам Господь не нуждается в этой связи с ними. Создания Его сами всем своим бытием связаны с Ним.

5. «Инкита'» («Индивидуальность») – это независимость от кого и чего бы то ни было. А ведь и «алиф» в правописании с другими буквами не соединяется и стоит совершенно обособленно от них. Напротив, другие буквы льнут к нему и нуждаются в нем. Так же и Всевышний Господь, который всеми своими свойствами и качествами отстоит обособленно и независимо от своих созданий.

6. «Ульфат» («Согласие»), что выражает и значение слова «алиф». Подобно тому, как Всевышний Господь является источником согласия людей друг с другом, точно так же буква «алиф» соединяет и согласует остальные буквы алфавита. Таким образом «алиф» является основным фактором сближения и единения других букв. [259]

Рассмотрение этой теории. Поскольку данная шестая теория особенно выделяется среди прочих теорий и предположений о буквосочетаниях и кажется более рациональной, то уместно рассмотреть её более подробно. Невзирая на то, что эта шестая теория построена на преданиях, среди последних тоже можно увидеть немало противоречий и разногласий, что вызывает недоверие к ним исследователя, так как со слов того же Ибн Аббаса передают, что буквосочетание «каф-ха-йа-‘айн-сад» указывает на «кафин», «хадин», «амин», «алим» и «садик» и что «каф» означает «малик», «ха» – «Аллах», «йа» и «‘айн» – «‘азиз», а «сад» – «мусаввир», но в целом данное буквосочетание выражает такие значения, как «кабир», «амин», «‘азиз» и «садик».[260] Другие ученые и комментаторы высказывают иные мнения, немногим отличающиеся от предположений, передаваемых со слов Ибн Аббаса.

В своем произведении «Аль-‘Аджа’иб» аль-Кирмани[261] рассказывает, что Заххак ибн Музахим аль-Хилали[262] о буквосочетании «алиф-лам-ра» говорил, что под ним подразумевается айат «Анна-л-Лаху а'ламу ва арфа'у» («Я – Аллах, знаю и возвышу»),[263] в то время как Ибн Аббас, добавив к этому «алиф-лам-ра» сочетание «ха-мим» и букву «нун», являющиеся началами совершенно других сур, в результате пришел к выводу, что все вместе они образуют эпитет Аллаха «ар-Рахман» («Милостивый»), и данное сокращенное слово в разрозненном виде встречается в трех сурах.[264] Что же касается сочетания «алиф-лам-мим-сад», то иногда о нем говорят, что оно выражает айат «Анна-л-Лаху ас-Садик» («Я – Аллах, искреннен») или айат «Анна-л-Лаху аль-мусаввир» («Я – Аллах, изобразитель»), или указывает на три разных эпитета, в том числе «алиф» на Аллаха, «мим» на «ар-Рахман» и «сад» на «ас-самад».[265]

Еще более любопытную гипотезу выдвигает крупный востоковед Шпренгер, который полагает, что буквосочетание «та-син-мим» в перевернутом виде, то есть если читать его в обратном порядке, может указывать на выражение «Ла йамассуху илла-л-мутаххарун» («Не должны прикасаться к ней, кроме тех, кто телом и душою чист»), ибо «та» здесь наиболее выдающаяся и звучная буква в слове «аль-мутаххарун», а «син» и «мим» соответственно наиболее слышимые звуки в слове «йамассуху». В своей работе востоковед Блашер упоминает, что известной ориенталист О.Лот, очень осторожно высказывающийся на эту тему в своих исследованиях, в данном случае одобрительно относится к мнению Шпренгера.[266]

В самом деле, таких предположений о началах сур, замешанных на интуиции и догадках, – несчетное число, и потому, с точки зрения доктора Субхи Салиха, их следует воспринимать не иначе как только частные толкования и проявление личных вкусов и предпочтений их авторов. В противном случае, почему же «каф», являющийся первой буквой в имени «кахир», не следует рассматривать как первую букву слов «куддус», «кадир» или «кави»? Почему считается, что «‘айн» указывает на имя «алим», а не «‘азиз», а «нун» указывает якобы на «нур», а не «насир», «сад» подразумевает «садик», а не «самад»? Откуда взяли, что буквосочетание «алиф-лам-ра» является наиболее выдающимся именно в эпитете «ар-Рахман», а не в эпитете «ар-Рахим» или в слове «Аллахум-ма»?[267]

7. Аббревиатуры в начале сур Корана – символы величественных божественных имен. Это утверждение может быть верно в том случае, если мы сможем связать и соединить эти разрозненные буквы вместе так, чтобы из этого получилось какое-либо величественное имя. Например, из соединения «алиф-лам-ра», «хамим» и «нун» может получиться имя «ар-Рахман». Так же будет, если соединить некоторые иные буквосочетания сур Корана.[268] Вместе с тем Саид ибн Джубейр говорит: «Нам Богом не дано право соединять и связывать буквы и буквосочетания, чтобы образовывать из них величественные имена».[269]

8. Сокращенные буквосочетания Корана означают клятвы Всевышнего собственными именами. И это потому, что каждая буква в началах сур Корана воплощает имя Всевышнего Аллаха. Это мысль изложена в словах, переданных Ибн Аббасом и Акрамой (вольноотпущенником Ибн Аббаса). Аль-Ахфаш говорит: «Смысл клятв Аллаха, выраженных в буквосочетаниях, заключается в том, что данные буквы, будучи фундаментом небесных книг, ниспосланных на разных языках, и основой чудных имен и высочайших качеств Аллаха, обладают славой и достоинством. Это вдобавок к тому, что настоящие буквы составляют основы человеческой речи, благодаря которой они строят свои взаимоотношения и находят взаимопонимание, поминают и восславляют Всевышнего и его единственность. Благодаря именно этому факту якобы Всевышний и произнес клятвы в том, что Коран есть его Писание и его Слово.[270]

9. Сочетания - делители сур. Некоторые считают, что «алиф-лам-мим», «ха-мим» и им подобные воплощают собой промежутки между началами одних и концами других сур.

10. Наиболее неприемлемая теория. Весьма странной теорией о предназначении буквосочетаний в начале сур Корана является теория, выдвинутая немецким востоковедом Нельдеке на начальной стадии изучения им Священного Писания ислама, а впоследствии им же самим отвергнутая. Согласно этой теории, данные сокращения вообще никакого отношения к тексту Корана не имеют и добавлены позднее людьми. В первом издании своей работы, называющейся «История Корана» и написанной в соавторстве со Швали – и, надо сказать, являющейся первой в европейском востоковедении работой по истории Корана – Нельдеке пишет: «Начальные или конечные буквосочетания сур Корана намекают на имена некоторых сподвижников Пророка (С), в распоряжении которых находились отдельные списки Корана. К примеру, буква «син» заимствована из имени Са'да ибн Абуваккаса, буква «нун» взята от имени Усмана ибн Аффана, буква «ха» от имени Абу Хурейры и так прочие буквы связаны с именами других соратников и сподвижников».[271]

Впоследствии Нельдеке понял свое заблуждение и отказался от своего толкования. Однако во втором издании «Истории Корана» его соавтор Швали, не ведая о новом взгляде или проигнорировав отход Нельдеке от своей ошибочной теории, оставил все так, как было в первом издании. Однако такие авторитетные ученые-востоковеды, как Боль[272] и Хиршфельд,[273] довольно резко отозвались об этой теории, опрокинули её с ног на голову, считая её не соответствующей здравому смыслу. Но Блашер, Лот и Бауэр, не называя её иррациональной и неразумной, все же подвергли её объективной критике. Они говорили: «Невероятно, чтобы правоверные мусульмане вроде упомянутых сподвижников, чья степень благочестия и богопочитания была неимоверно высока, могли осмелиться внести в текст Корана какие бы то ни было элементы некоранического свойства. Такое могли бы совершить только какие-нибудь нестойкие в своей вере личности, но и это уму непостижимо. К этому Блашер добавляет, что не поддается представлению и невообразимо, чтобы составители и писцы коранических списков в начале сур записывали начальные буквы имен своих именитых современников, а если бы дело обстояло так, и последние узнали об этом, то непременно возмутились и покарали бы инициаторов и виновников этого дела.[274] Тем более что они сами участвовали в процессе записи начал коранических сур и ни в коем случае такого бы не допустили.

11. Упреждение язычников и неверных и привлечение их внимания. Язычники решили между собой, что не будут слушать Коран и станут всячески препятствовать другим слушать его и мешать чтению его шумом и криками. Именно об этом говорится в Священном Коране со слов язычников: «Ва кала-л-лазина кафару: ла тасма'у ли хаза-л-Кур’ани ва-л-гав фихи ла'аллакум таглибун»[275] («Неверные сказали: «К Корану не прислушивайтесь вы и пустословьте при зачтении его, быть может, и одержите вы верх!») Когда Пророк Господний (С) начинал нараспев читать Коран, то язычники поднимали шум, вопили или хлопали в ладоши, чтобы Коран не доходил до ушей людских. Всевышний Аллах поставил в начале некоторых сур эти буквы, чтобы этими кажущимися весьма странными, непривычными для слуха сочетаниями вызвать их недоумение, удивление и внимание и тем самым заставить их прислушаться к Корану, задуматься над ними и пробудить в них интерес к слушанию айатов, состоящих из привычных для них слов и, наконец, предоставить им возможность увидеть в Коране свои человеческие мечты и чаяния, пользу и потребности.[276]

12. Рассказывают, что некий человек по имени Рашад Халифа осуществил при помощи компьютера какие-то исчисления и пришел к выводу, что буквосочетания в начале различных сур Корана показывают чрезвычайно удивительный факт. Оказывается, данные буквы в том или ином сочетании находящиеся в начале сур, встречаются в них гораздо чаще, чем остальные буквы алфавита. Например, в суре «Аль-Бакара», начинающейся с буквосочетания «алиф-лам-мим», букв «алиф» количественно больше, чем букв «лам», букв «лам» больше, чем «мим», а букв «мим» больше чем всех остальных букв алфавита. Точно такая же картина наблюдается и в других сурах, начинающихся с аббревиатур, то есть букв, содержащихся в них, в самой суре неизмеримо больше, чем остальных букв алфавита. Если это действительно так, то данный факт открывает нам еще одну грань чудесного и божественного происхождения Корана, ибо человек никоим образом не в силах в начале своей речи, обращения, выступления или сочинения обозначить буквами некий символ и предусмотреть наибольшее употребление этих букв в своем выступлении или в тексте своего сочинения. Ни одна даже самая талантливая и одаренная личность на это не способна.

Необходимо отметить, что данная информация дошла до нас через средства массовой информации, и потому трудно считать её достоверной и проверенной. Возникает вопрос: какой алфавит и какая письменность принимались за основу при проведении указанных вычислений? Ведь на протяжении столь долгой истории ислама в письменности, а следовательно и в письменном тексте Корана произошло столь много изменений, оказавших воздействие и на кораническое правописание. Прибавились некоторые буквы вроде «алифа», «вава» и прочих.

В любом случае эта теория нуждается в более углубленном изучении и более тщательной проверке, чтобы выносить какие-либо категоричные умозаключения. Мы еще поговорим с уважаемыми читателями о правилах правописания Корана.

В заключение этой нашей беседы небесполезным будет отметить, что некоторые шиитские ученые тоже излагали свои суждения по поводу буквосочетаний в начале коранических сур исходя, разумеется, из собственных размышлений и уровня своих познаний. Они заявляли, что если сбросить со счета повторяющиеся буквы, то сочетание оставшихся букв образует предложение «Сирату Алийин хаккун нумсикуху» («Путь Али есть истина, которой мы придерживаемся»). В противовес этому один из ученых-приверженцев суннитского толка, желая опровергнуть вышесказанное предложение, утверждает, что если отбросить повторяющиеся в буквосочетаниях буквы, то оставшиеся из них дают следующее предложение: «Сахха тарикука ма'а-с-Суннати»[277] («Твой путь верен с Сунной»). Но следует помнить, что в конце слова «ас-Сунна» использована буква «та», а не «ха». А буква «та» не встречается ни в одном из буквосочетаний в начале сур Священного Корана.

Анализ наилучших гипотез о смысле коранических аббревиатур. Покойный ат-Табарси писал: «Самым разумным и удовлетворяющим мнением и выводом о сокращенных буквах в начале сур Корана является то, что они представляют собой названия этих сур и вступления к ним, ибо названия вещей и предметов зачастую заимствуются из них самих, исходя из наиболее видных их особенностей и свойств. Аббревиатуры в начале сур Корана тоже заимствованы из алфавита с той целью, чтобы ими обозначить те или иные суры Корана. В арабской ономастике нередки имена и названия, подтверждающие этот факт. Например: Аус ибн Харриса ибн Лам ат-Таи.

Грамматисты тоже утверждают возможность того, что человек или вещь могут быть названы одной какой-нибудь буквой алфавита или сочетанием букв. И даже случается, что имя человека представляет собой одну фразу или выражение, как в случае с арабским поэтом, известным под прозвищем Тааббата шарран («Унес подмышкой меч») или неким другим человеком по имени Барак нахруху.

В принципе, любое слово, не используемое в основном своем значении, а употребляемое для обозначения какой-либо вещи или личности, называют именем собственным. Например, если под словом «джа'фар» подразумевается не «речка», а имя собственное некоего человека, то оно называется именем собственным.[278]

После изложения суждений некоторых востоковедов по поводу коранических аббревиатур, о коих мы говорили выше, Блашер отмечает, что в этом следует больше опираться на чисто исламские теории, сопоставлять их, чтобы только потом делать какие-то выводы, выводить относительно достоверные умозаключения. Это требование Блашера основывается на его убеждении в том, что многие из этих мнений и суждений бессмысленны, беспочвенны и бредовы. К тому же мусульманские ученые, высказывавшиеся на эту тему с большой осторожностью и богобоязненностью, считали все попытки и потуги раскрыть тайну сокращенных букв в начале сур Корана делом бесплодным и бесполезным. Тем самым они в общем-то поступали правильно и полагали вполне разумно и рассуждали весьма мудро. Некоторые из этих мусульманских ученых пришли к заключению, что аббревиатуры поставлены в начале сур Корана подобно тому, как касыды арабских поэтов тоже начинались порою с букв «ла», «бал» и прочих, но на более далеко идущие выводы они не осмеливались. Этот вывод одобрялся и Муджахидом ибн Джабром аль-Мекки – одним из крупнейших комментаторов Корана эпохи сподвижников. Он предоставлял более широкое пространство и большие возможности для интерпретации значения коранических аббревиатур. Однако, как известно, в них нет каких-либо восклицаний типа «ала», «амма», ибо «ала» и «имма» являются словами, привычными для слуха, которые народ обычно использует в своей речи. Коран же есть Слово, не похожее на просторечие, а стоящее высоко над ним. Поэтому его главы или суры должны были начинаться с неких выразительных знаков, необычных и неведомых, более красочных и впечатляющих.[279]

Один из мусульманских ученых – аль-Хои или аль-Хувейби, которого мы упоминали выше, убежден в том, что сокращенные буквы в начале сур Корана употреблены с целью привлечения и сосредоточения внимания Пророка (С), ибо могло случиться так, что иногда Пророк занимался мирскими делами, был озабочен земными заботами, и мысли его были поглощены повседневными делами. Для того чтобы отвлечь Пророка (С) от них и сконцентрировать его мысль, Джабраил в соответствии со своими обязанностями подавал ему сигнал и знак о ниспослании Откровения, начиная читать ему суры с таких буквосочетаний, как «алиф-лам-мим», «алиф-лам-ра», «ха-мим» и другие, дабы он отбросил прочие думы и сосредоточил все свое внимание на речи Джабраила[280] (Мир ему!).

Один из современных комментаторов Корана по имени Мухаммед Рашид Риза, считая мнение о предназначенности коранических аббревиатур для привлечения и средоточия внимания Пророка (С) весьма далеким от истины, говорит: «Пророк Аллаха (С) всегда находился в состоянии готовности, а при приближении Джабраила и перед нисхождением Откровения его душой овладевала благоговейная и духовная атмосфера, что подчеркивается во всех достоверных преданиях о нисхождении Откровения.[281]

М.Р.Риза полагает, что эти знаки в основном предназначались для язычников в Мекке и людей Писания в Медине. Однако следует заметить, что М.Р.Риза не открывает чего-либо нового. И до него немало ученых выражали подобные взгляды на значение и роль коранических аббревиатур. В их числе можно назвать имена шейха ат-Туси,[282] Абуали ат-Табарси[283] и Имама Фахра ар-Рази. Последний, в частности, передает это суждение и со слов Ибн Раука[284] и Кутруба.[285]

Ссылаясь на Имама Фахра ар-Рази, М.Р.Риза пишет: «Когда безбожники нашептывали: «К Корану не прислушивайтесь вы и пустословьте при зачтении его, – быть может, одержите вы верх!»[286] и порешили между собой препятствовать его чтению среди людей,[287] Всевышний Аллах, всегда стремящийся нести людям благо, пользу и счастье, начал свои речи в некоторых сурах в формах, сложенных из таинственных слов и букв, чтобы заставить язычников замолчать и, вызвав в них интерес к Корану, побудить их прислушаться к нему. С этой целью он ниспослал те буквы в начале некоторых сур, чтобы привлечь их слух и взоры к Корану.

Когда эти непонятные им таинственные буквосочетания доходили до их ушей, они в изумлении переговаривались меж собой: «Давайте послушаем, о чем ведет речь Мухаммад (С)!» И вот они были готовы слушать, и тогда лившиеся мощным потоком айаты Корана смывали и рушили неустойчивые опоры их мерзких убеждений и предрассудков, возводя вместо них в их сознании и мыслях новые незыблемые столпы. Таким образом, эти буквы служили импульсом, побуждавшим язычников, неуверовавших и колеблющихся, к слушанию Корана и их путеводителем к их же человеческим устремлениям, чаяниям и благам.[288]

Аз-Заркаши тоже вскользь упоминает эту теорию,[289] а другие ученые, вроде ас-Суйути,[290] Мухаммад ибн Джарир ат-Табари,[291] и Ибн Касир[292] в своих сочинениях излагают её со ссылкой на рассказы иных ученых.

При всем том хотелось бы отметить, что наилучшее пояснение значения и роли буквосочетаний в начале некоторых сур Корана принадлежит М.Р.Риза, который пишет: «Красота слога и красноречивость изложения, имеющие целью разъяснение и верное донесение содержания, заключаются в том, чтобы говорящий убедительно довел до своего собеседника основные аспекты и наиболее важные моменты своей речи, пробудить в нем интерес к познанию того, что кроется за словами. Для этого в начале своей речи говорящий привлекает внимание собеседника или слушателя предупреждающими возгласами. С этой целью арабы обычно прибегают к восклицаниям посредством использования в начале речи «О!» «Эй!» Однако Священный Коран своим красноречием, красотой слога и плавностью речи, подобный чуду, особым и совершенно замечательным образом использовал буквы, буквосочетания, слова и частицы с целью привлечения внимания читателя и слушателя. И это – Коран, не испытавший влияния ничьей культуры и предтечи, наоборот, сам послуживший образцом и предтечей словесности и мерилом правильности речи и изысканного красноречия, а содержанием своим ставший эталоном для подражания и руководством для людей.

Другим фактором и способом привлечения внимания людей оратором является использование ситуаций и обстоятельств, в соответствии с которыми в процессе речи он может понижать или повышать голос и, вообще, в зависимости от требования обстановки издавать угрожающие возгласы и устрашающие крики и звуки, или взывать к жалости и состраданию, или же пробуждать воодушевление и так далее.

Ораторы применяют и другие методы для привлечения к себе внимание слушателей и большей доходчивости речи, например, при помощи мимики и жестов или особых телодвижений. Так же и писатели, которые с целью удержания внимания читателей выводят некоторые буквы, слова, фразы и предложения другим почерком или шрифтом или же проводят над ними или под ними черту, чтобы вызвать больший интерес своих читателей к чтиву.[293]

Эти способы и методы, изложенные здесь в связи с буквосочетаниями в начале отдельных сур Корана, вполне сопоставимы с методами общенародными. Ведь и проповеди, и знамения Корана тоже обращены к народу. Этот аргумент неизбежно подводит нас к тому выводу, что последняя теория, объясняющая предназначение и роль буквосочетаний в начале некоторых сур Корана, является наиболее верной и приемлемой.

Считаем необходимым отметить тот момент, что все суры, начинающиеся с буквосочетаний, за исключением сур «Аль-Бакара» и «Ал Имран», являющихся мединскими, ниспосланы для ведения полемики с людьми Писания.[294] Они были призваны отрезвлять, настораживать и привлекать внимание, как язычников Мекки, так и обладателей Писания в Медине с тем, чтобы они пристальнее вслушивались в содержание айатов Священного Корана.[295]

В действительности, «открывающие суры» или сокращенные буквосочетания в началах некоторых сур Корана, представленные людям в виде незнакомых форм и в необычных комбинациях, вызывают некое странное чувство, смешанное с изумлением. Но это такое изумление, которое порождает любопытство, любопытство же, в свою очередь, порождающее еще больший интерес. Мы знаем, что это явление не имело в прошлом аналога, то есть до этого у арабов не было обычая начинать свои речи или писания подобными буквосочетаниями, которые впервые стали использоваться в начале многих сур Корана для предостережения язычников и привлечения к нему их внимания с тем, чтобы они вслушались в него. Да, именно эти небесные слова, лелеющие дух и пробуждающие любознательность, влекли к себе людей всей Земли своей чарующей сердце мелодией, и – под сенью деяний на основе понятий Корана – в корне изменили судьбу и жизненный путь арабов и неарабов.[296] Душу согревает надежда, что свет созидательного учения Священного Корана спасет все человеческое сообщество от произвола притеснителей, деспотов и тиранов и его жизнь будет озарена этим сиянием и осчастливлена спокойствием и миром.

   Число сур и айатов Корана, число слов и букв каждой суры.

1. «Аль-Фатиха»: 7 айатов, 29 слов, 142 буквы. Утверждают, что это первая полная сура, в то же время вторая или пятая сура, всецело ниспосланная в Мекке или же низведенная и в Мекке, и Медине.

2. «Аль-Бакара»: 286 айатов (или 285, или 287 айатов), 6221 слово, 25500 букв. Эту суру еще называют «Алиф-лам-мим, залика-л-Китабу...» или «Фустат аль-Кур’ан». В очередности ниспослания – 87-я или 86-я, кроме айата 281-го, низведенного в Манна во время Прощального паломничества. Остальные айаты – мединские.

3. «Али ‘Имран»: 200 айатов (или 199), 3480 слов, 14525 букв. В очередности низведения – 89-я, мединская.

4. «Ан-Ниса’»: 176 айатов (175 или 177), 3745 слов, 16030 букв. В очередности – 92-я, мединская.

5. «Аль-Маида»: айатов – 120 (или 122, или 123), слов – 2804, букв – 11933. Её называют еще «Аль-Укуд аль-мункиза». В очередности – 112-я, мединская (кроме айата 3-го, низведенного на горе Арафат во время Прощального паломничества).

6. «Аль-Ан'ам»: айатов – 165 (или 166, или 167), слов – 3860, букв -12254. В очередности – 55-я. Ниспослана в Мекке, кроме айатов 20, 23, 91, 93, 114, 141, 151-153, являющихся мединскими.

7. «Аль-А'раф»: айатов – 205 или 206, слов – 3825, букв – 13877. «Алиф-лам-мим-сад». В очередности – 39-я, мекканская, кроме айатов 163-170.

8. «Аль-Анфаль»: айатов – 75 (или 76, или 77), слов – 1095, букв – 5080. В очередности – 30-я, мединская, кроме айатов 30-36.

9. «Ат-Тауба»: айатов – 129 (или 130), слов – 4098, букв – 10488, имеет и другие названия: «Аль-Фазиха», «Аль-Мунаккира», «Аль-Джаус», «Аль-Мудамдама», «Аль-Мушакшака», «Аль-Муба'шара», «Аль-Бара’ат», «Аль-Хафира», «Аль-Мусира», «Аль-Азаб». В очередности – 113-я, мединская, кроме двух последних айатов, считающихся мекканскими. Поскольку эта сура не имеет «бисмилы», то нередко её считают частью или продолжением «Аль-Анфаль».

10. «Йунис»: айатов – 109 (или 110), слов – 1832, букв – 7567. В очередности низведения – 51-я, мекканская, кроме айатов 40, 9496.

11. «Худ»: айатов – 123 (или 121 или 122), слов – 1715, букв – 7513. В очередности – 52-я, мекканская, кроме айатов 12, 17, 114.

12. «Йусиф»: айатов – 11, слов – 1766, букв – 7166. В очередности ниспослания – 53-я, мекканская, кроме айатов 1, 2, 3, 7. Другое название этой суры – «Ахсан ул-касас». Некоторые недоучки, болтая вздор, не считают её частью Корана, хотя во всех имеющихся списках она присутствует.

13. «Ар-Ра'д»: 34 айата (насчитывают также от 44 до 47), 855 слов, 3506 букв. По счету – 96-я, мединская.

14. «Ибрахим»: 52 айата (называют и цифры 51, 54, 55), 831 слово, 3434 буквы. По счету – 72-я, мекканская, за исключением айатов 27 и 28.

15. «Аль-Хиджр»: 99 айатов, 654 слова, 2760 букв. По счету – 54-я, мекканская, кроме 87-го айата.

16. «Ан-Нахл»: 128 айатов, 2840 слов, 7707 букв. Называется также «ан-Ни'ам». В очередности низведения – 70-я, мекканская, кроме айатов 126-128.

17. «Аль-Исра»: 11 айатов (или 11), 1533 слова, 6460 букв. Называют эту суру также «Бану Исраил». Мекканская, кроме айатов 26, 32, 33, 57, 73-80.

18. «Аль-Кахф»: 110 айатов (или же 105, 106, 111), 1579 слов, 6360 букв. По очередности – 69-я, мекканская, кроме айатов 27, 83-101.

19. «Марйам»: 98 айатов (или 99), 982 слова, 3802 буквы. По счету 44-я сура, мекканская, кроме айатов 58 и 71.

20. «Та-ха»: 135 айатов (или 132, 134 и даже называют 140), 1341 слово, 5242 буквы. По счету – 25-я, мекканская, кроме айатов 130 и 131.

21. «Аль-Анбийа»: 112 (или 11) айатов, 1168 слов, 4890 букв. По счету – 73-я, мекканская.

22. «Аль-Хадж»: 78 айатов (или 74, 75, 76), 1291 слово, 5070 букв. По счету – 103-я, мединская, кроме айатов 52-55, ниспосланных на пути между Меккой и Мединой.

23. «Аль-Му'минун»: 118 (или 119) айатов, 1840 слов, 4802 буквы. По счету – 74-я, мекканская.

24. «Ан-Нур»: 64 (или 62) айата, 1316 слов, 5680 букв. По счету – 102-я, мединская.

25. «Аль-Фуркан» (или «Табарак»): 77 айатов, 892 слова, 3733 буквы. По счету – 42-я, мекканская, кроме айатов 68-70.

26. «Аш-Шу‘ара» (или «Та-син-мим»): 227 (226) айатов, 1297 слов, 5522 буквы. По счету – 47-я, мекканская, кроме айатов 197, 224, 227, являющихся мединскими.

27. «Ан-Намль»: 93 айата (или 92, 94, 95), 1149 слов, 4799 букв. По счету – 48-я, мекканская. В списке Убаййа называлась «Та-син», «Сулейман».

28. «Аль-Касас» (или «Муса и Фараон»): 88 (или 87) айатов, 1441 слово, 5800 букв. По счету – 49-я, мекканская, за исключением айатов 52-55, 85.

29. «Аль-Анкабут»: 69 айатов, 1981 слово, 4195 букв. По счету – 85-я, мекканская, кроме айатов 1-11.

30. «Ар-Рум»: 60 (или 59) айатов, 819 слов, 3534 буквы. В порядке ниспослания – 84-я, мекканская, кроме айата 17.

31. «Лукман»: 34 (или 33) айата, 542 слова, 211 букв. По счету – 57-ая, мекканская, кроме айатов 27-29.

32. «Ас-Саджда» (называется также «Аль-Мазаджи'» или «Садждат ул-Лукман», или «Аль-Джазар»): 30 (или 29) айатов, 370 слов, 1500 букв. По счету – 75-я, мекканская, за исключением айатов 1620.

33. «Аль-Ахзаб»: 73 айата, 1280 слов, 5796 букв. По счету – 90-я, мекканская.

34. «Ас-Саба»: 54 (или 55) айата, 883 слова, 1512 букв. В очередности – 58-я сура, мекканская, кроме айата 6. В списке Убаййа есть сура, именуемая сурой Давида, и утверждают, что она и есть «Ас-Саба».

35. «Аль-Фатир» (или «Аль-Малаика»): 45 (46) айатов, 797 слов, 1313 букв. По счету сура – 43-я, мекканская.

36. «Йа-син»: 83 (82) айата, 829 слов, 3000 букв. По счету – 41-я, мекканская, кроме айата 45.

37. «Ас-Саффат»: 182 (или 181) айата, 820 слов, 3823 буквы. По счету – 54-я сура, мекканская.

38. «Сад»: 88 айатов (или 85, 86), 832 слова, 3029 букв. По счету – 38-я, мекканская.

39. «Аз-Зумар» (или «Аль-Гураф»): 75 айатов (или 72 или 73 айата), 1192 слова, 4708 букв. По порядку ниспослания – 59, мекканская, за исключением айатов 52-54.

40. «Гафир» (или «Аль-Му'мин» или «Ат-Тул»): 85 айатов (или 82, или 86 айатов), 1199 слов, 4690 букв. По счету – 60-я, мекканская, кроме айатов 56,57.

41. «Фуссилат» (или «Ха-мим, ас-Саджда» или «Аль-Масабих»): 54 (или 52, или 53) айата, 796 слов, 3350 букв. По счету – 61-я, мекканская.

42. «Аш-Шура» (или «Ха-мим», «‘Айн-син-каф»): 53 айата (или 50 айатов), 866 слов, 3577 букв. По счету – 62-я, мекканская, кроме айатов 23, 25.

43. «Аз-Зухруф»: 89 (или 88) айатов, 833 слова, 3400 букв. По счету – 63-я, мекканская, за исключением айата 54.

44. «Ад-Духхан»: 59 (или 56, или 57) айатов, 346 слов, 1431 буква. По счету – 64-я, мекканская.

45. «Аль-Джасия» (или «Аш-Шари'а»): 37 (или 36) айатов, 488 слов, 2191 буква. По счету – 65-я, мекканская , кроме айата 14.

46. «Аль-Ахкаф»: 35 айатов (или 34 айата), 644 слова, 2598 букв. По счету – 66-я, мекканская, за исключением айатов 10, 15, 35.

47. «Мухаммад» (С) или «Аль-Киталь» («Аль-Лазина кафару».): 38 (или 39, или 40) айатов, 539 слов, 2349 букв. Сура 95-я, мединская, за исключением айата 13-го, ниспосланного в пути во время переселения из Мекки в Медину.

48. «Аль-Фатх»: 29 айатов, 560 слов, 2438 букв. В очередности сура 111-я. Ниспослана во время возвращения из Худейбийи, мединская.

49. «Аль-Худжурат»: 18 айатов, 343 слова, 1496 букв. Сура 106-я, мединская.

50. «Каф» (или «Аль-Басикат»): 45 айатов, 357 слов, 1494 букв. В порядковой очердности – 34-я, мекканская, кроме айата 38.

51. «Аз-Зарийат»: 60 айатов, 360 слов, 1286 букв. По счету – 67-я, мекканская.

52. «Ат-Тур»: 49 (или 46, или 48) айатов, 312 слов, 1500 букв. По счету – 76-я сура, мекканская.

53. «Ан-Наджм»: 62 айата (или 61 айат), 308 слов, 1405 букв. По счету – 23-я сура, мекканская, кроме айата 32.

54. «Аль-Камар»: (Называется также «Иктарабат ус-са'а»): 55 ая-тов, 342 слова, 1420 букв. Мекканская, за исключением айатов 44-46.

55. «Ар-Рахман» (или сура «Аль-Ала'»): 78 (или 76, или 77) айатов, 351 слово, 1434 буквы. По счету – 97-я, мединская.

56. «Аль-Ваки'а»: 96 (97 или 99) айатов, 378 слов, 1703 буквы. По счету – 46-я сура, мекканская, кроме айатов 81 и 82.

57. «Аль-Хадид»: 29 (или 28) айатов, 544 слова, 2476 букв. Сура 94-я, мединская.

58. «Аль-Муджадила» («Аз-Зихар», «Кад сами'а»): 22 айата (или 21 айат), 473 слова, 1792 буквы. По счету – 105-я, мединская.

59. «Аль-Хашр»: 24 айата, 445 слов, 1913 букв. По счету – 101-я сура, мединская.

60. «Аль-Мумтахана» («Аль-Имтихан», «Аль-Мавадда»): 13 айатов, 348 слов, 1510 букв. По счету – 91-я, мединская.

61. «Ас-Сафф» («Аль-Хаварийин», «Иса»): 14 айатов, 221 слово, 900 букв. По счету – 109-я, мединская.

62. «Аль-Джум'а»: 11 айатов, 180 слов, 720 букв. Сура – 110-я, мединская.

63. «Аль-Мунафикун»: 11 айатов, 180 слов, 776 букв. По счету – 104-я, мединская.

64. «Ат-Тагабун»: 18 айатов, 241 слово, 1070 букв. По счету – 108-я, мединская.

65. «Ат-Талак», («Ан-Ниса’», «Аль-Кусра»): 12 айатов (или 11), 248 слов, 1060 букв. По счету – 99-я, мединская.

66. «Ат-Тахрим»: 12 айатов, 246 слов, 1160 букв. В очередности ниспосылания сур – 107-я, мединская. Данная и предыдущая суры называются и по начальным их словам «Йа ай-йуха-н-Наби».

67. «Аль-Мульк» («Аль-Мунджийа», «Аль-Ваки'йа», «Табарака»): 30 айатов, 330 слов, 1300 букв. По счету – 77-я, мекканская.

68. «Аль-Калам» («Нун ва-л-калам»): 52 айата, 300 слов, 1256 букв. О ниспослании суры первой второй и пятой уже говорилось на эту тему. И здесь, кроме мединских айатов 17-33 и 48-50, остальные мекканские.

69. «Аль-Хакк»: 51 или 52 айата, 256 слов, 1084 буквы. По счету – 78-ая, мекканская.

70. «Аль-Ма'аридж»: 44 или 43 айата, 216 слов, 1061 буква. По счету – 79-я сура, мекканская.

71. «Нух»: 28 или 29, или же 30 айатов, 224 слова, 929 букв, 71-я сура, мекканская.

72. «Аль-Джинн»: 28 айатов, 235 слов, 870 букв. Сура 40-ая, мекканская.

73. «Аль-Музаммиль»: 20 или 19, или же 18 айатов, 285 слов, 838 букв. В порядке ниспослания она либо третья, либо четвертая по счету, мекканская, кроме айатов 10,11, 20.

74. «Аль-Мудассир»: 55 или 56 айатов, 255 слов, 1010 букв. Сура вторая или третья по счету, мекканская.

75. «Аль-Кийама»: 39 или 40 айатов, 199 слов, 652 буквы. По счету – 31-я, мекканская.

76. «Ад-Дахр», («Аль-Инсан», «Аль-Абрар», «Хал ата»), 31 айат, 240 слов, 1054 буквы. По счету – 98-я, мединская.

77. «Аль-Мурсалат» («Аль-Урф»): 50 айатов, 181 слово, 816 букв. По счету – 33-я, мекканская, кроме айата 48.

78. «Ан-Наба» («Амма йатаса'алун», «Ат-Тасауль», «Аль-Му'сират»): 39 или 40 айатов, 173 слова, 770 букв. Сура 80-я, мекканская.

79. «Ан-Нази'ат»: 45 или 46 айатов, 139 слов, 753 буквы. Сура 81-я по счету ниспослания, мекканская.

80. «Абаса» («Ас-Сафара», «Аль-А'ма»): 40 или 41 или же 42 айата, 133 слова, 522 буквы. Сура 24-я в порядке ниспослания, мекканская.

81. «Аль-Инфитар» («Инфатарат»): 19 айатов, 80 слов, 327 букв. В порядке ниспослания – 82-я сура, мекканская.

83. «Аль-Мутаффифин» («Ат-Татфиф»): 36 айатов, 177 слов, 830 букв. По очередности – сура 86-я, мекканская.

84. «Аль-Иншикак» («Иншаккат»): 23 или 24, или же 25 айатов, 109 слов, 430 букв. По счету – 83-я сура, мекканская.

85. «Аль-Бурудж»: 22 айата, 109 слов, 458 букв. По счету – сура 28-я, мекканская.

86. «Ат-Тарик»: 16 или 17 айатов, 61 слово, 245 букв. Сура 36-я, мекканская.

87. «Аль-А'ла»: 19 айатов, 72 слов, 270 букв. Сура 8-я, мекканская.

88. «Аль-Гашийа»: 26 айатов, 72 слова, 330 букв. Порядковый счет низведения – 68-й, мекканская.

89. «Аль-Фаджр»: 29 или 30, или 32, или же 33 айата, 137 слов, 577 букв. Сура 10-я, мекканская.

90. «Аль-Балад»: 20 айатов, 82 слова, 330 букв. Сура по счету – 35-я, мекканская.

91. «Аш-Шамс» («Ан-Нака», «Ас-Салих»): 14 или 15 айатов, 54 слова, 247 букв. По порядковому счету ниспослания 26-я сура, мекканская.

92. «Аль-Лайл»: 21 айат, 72 слово, 302 буквы. По счету – 9-я, мекканская.

93. «Ад-Духа»: 11 айатов, 40 слов, 192 буквы. По счету – 2-я или 3-я, либо одиннадцатая, мекканская.

94. «Аш-Шарх» («Аль-Инширах», «А лам нашрах»): 8 айатов, 27 слов, 103 буквы. По счету – 12-я сура, мекканская. Некоторые связывают её с предыдущей сурой («Ад-Духа»).

95. «Ат-Тин»: 8 айатов, 34 слова, 150 букв. По счету – 28-я, мекканская.

96. «Аль-‛Алак» («Икра»): 19 или 20 айатов, 92 слова, 280 букв. По счету ниспослания – 5-я. Именно эта сура была низведена первой. Мекканская.

97. «Аль-Кадр» («Инна анзалнаху»): 5 или 6 айатов, 30 слов, 112 букв. По счету – 25-я, мекканская.

98. «Аль-Баййина» («Аль-Барийа», «Лам йакун.», «Аль-Кийама»): 8 или 9 айатов, 94 слова, 392 буквы. По счету – 100-я сура, мединская.

99. «Аз-Залзаль» («Аз-Залзала»): 8 или 9 айатов, 35 слов, 149 букв. По счету – 93-я, мединская.

100. «Аль-Адийат»: 11 айатов, 40 слов, 163 буквы. По счету – 14-я, мекканская.

101. «Аль-Кари'а»: 8 или 10, или 11 айатов, 36 слов, 150 букв. По счету – 30-я, мекканская.

102. «Ат-Такасур»: 8 айатов, 28 слов, 120 букв. По счету – 16-я сура, мекканская.

103. «Аль-Аср»: 3 айата, 14 слов, 68 букв. По счету ниспослания – 13-я, мекканская.

104. «Аль-Хумазза» («Аль-Лумазза»): 9 айатов, 33 слова, 130 букв. В порядке ниспослания 32-я, мекканская.

105. «Аль-Филь» («А лам тара кайфа»): 5 айатов, 23 слова, 96 букв. По счету – 19-я, мекканская.

106. «Аль-Курайш» («Ли илафи»): 4 или 5 айатов, 17 слов, 93 буквы. По счету – 29-я, мекканская. Некоторые считали эту суру частью суры «Аль-Филь».

107. «Аль-Маун» («А раайта», «Ад-Дин»): 6 или 7 айатов, 25 слов, 125 букв. По счету – 17-я, мекканская, за исключением айатов 4-7.

108. «Аль-Каусар»: 3 айата, 10 слов, 42 буквы. По счету в порядке ниспослания – 15-я, мекканская.

109. «Аль-Кафирун» («Аль-Джахд»): 6 айатов, 26 слов, 94 буквы. По счету – 18-я, мекканская.

110. «Ан-Наср» («Ат-Тавди'»): 3 айата, 19 слов, 78 букв. Утверждают, что это была последняя сура (114-я), ниспосланная Пророку в Мина во время его Прощального паломничества.

111. «Лахаб» («Абу Лахаб», «Аль-Масад», «Таббат»): 5 айатов, 20 слов, 77 букв. Шестая в порядке ниспослания сура, мекканская.

112. «Аль-Ихлас» («Ат-Таухид», «Ас-Самад»): 4 или 5 айатов, 15 слов, 47 букв. В порядке ниспослания по счету 22-я, мекканская. Имам Фахруддин ар-Рази упоминает в своем комментарии о двадцати названиях этой суры, в том числе: «Аль-Асас», «Аль-Бар'аат», «Аль-Джамал», «Аль-Ма'рифа», «Аль-Мукашкаша», «Аль-Мани'а», «Ан-Наджат», «Нисбат ур-Рабб», «Ан-Нур», «Ат-Тафрид», «Ат-Таджрид», «Аль-Вилайа» и другие.

113. «Аль-Фалак»: 5 айатов, 23 слова, 74 буквы. В очередности низведения – 20-я, мекканская.

114. «Ан-Нас»: 6 или 7 айатов, 20 слов, 79 букв. В порядке ниспослания сур – 21-я по счету, мекканская.[308]

Необходимо отметить, что в Коране существуют всего два айата, в каждом из которых употреблены абсолютно все буквы арабского алфавита. Первый из них следующий:

«Но вслед за этим горем Он сном покоя вас облек, что охватил лишь часть из вас, - другие же предались тревожным думам, дурным сомнениям о Боге душу отдавая, - сомнениям, что в ранние года невежеством рождались. И молвили они: «Ужель от этого всего мы сможем что-то получить?» Скажи: «Исход всего – в руках Господних». Они в сердцах своих скрывают то, о чем не смеют быть с тобою откровенны. Себе же говорят они: «Коль в этом деле было б что-нибудь для нас, то нас бы здесь не убивали». Скажи: «И даже если б вы в своих домах остались, то те, кому предписана смерть свыше, пришли б на место понесения её, чтобы Господь мог испытать, что вы в сердцах своих таите, и этим испытанием очистить вас», – Бог знает тайны всех сердец».[309]

А таков другой айат:

«И Мухаммад – посланник Божий, а те, кто с ним, – безжалостны против неверных, добросердечны меж собой. Ты видишь, как они, колени преклонив, ниц падают в молитве перед Богом, желая обрести Господню милость и сделаться Ему угодным. И знаки благочестия на их челе – следы молитвенных коленопреклонений. И таково подобие их в Торе. А образ их в Евангелии – семя, которое пускает свой росток и укрепляет его стебель; затем становится он плотным, вытягиваясь собственным стеблем и наполняя сеятелей восхищеньем, - и этим вызывает ярость у неверных. А тем из них, кто верит в Бога и творит благое, Бог обещал прощение и щедрую награду».[310] В завершение нашей беседы на эту тему считаем весьма уместным привести опубликованное в средствах массовой информации и переданное одним печатным изданием Египта сообщение под нижеследующим заглавием, которое мы поместили здесь полностью.

   Открытие еще одного нового чуда преславного Корана

Египетская пресса пишет, что в начале прошедшей недели в Каире вышел в свет второй том книги ученого и писателя Абд-Ураззака Науфаля «Числовые чудеса Преславного Корана». В этой книге наряду с лингвистическими и научными чудесами, содержащимися в Коране, автор показывает наличие еще одной чудесной особенности Священного Писания. Это чудо созвучно вписывается в современный век компьютеров, статистики, математических исчислений. В книге убедительно и наглядно доказывается, что положительные и отрицательные понятия, отдельные значения и их противоположности употреблены в Коране в равной степени и удивительно сбалансированно. Например, слово «ад-дунйа» («земная жизнь») употреблено равно столько раз, сколько и «аль-ахира» («загробная жизнь»). Так же и слова «аль-малаика» («ангелы») и «аш-шайатин» («дьяволы») употреблены в равном количестве и слова «жизнь» и «смерть» и другие.

Великий Аллах говорит: «Аллах ал-лази анзала-л-Китаба би-л-хакки ва-л-мизан»[311] («И это – Аллах, кто Книгу в истине тебе послал, и с ней – весы [для замерения добра и зла]»). То есть Всевышний Господь ниспослал эту Книгу ради истины, все тщательно взвесив в ней. Поскольку эта взвешенность и справедливость, исходя из айата, объемлет весь Коран, значит, и все слова в нем должны быть равнзначны и уравновешены. А теперь посмотрим, каких же слов это касается в первую очередь, и какие из них можно сопоставлять.

В качестве примера возьмем слово «калу» в смысле «они сказали» или «говорят», «они утверждают», «они заявляют», которое использовано 332 раза. Удивительно то, что слово «кул» в значении «скажи», то есть в повелительной форме, выражаемой Всевышним Пророку в ответ неверующим и язычникам, тоже использовано 332 раза, что свидетельствует о величайшей мудрости Корана. Во втором томе своей книги Абд-Урразак Науфаль показал, что в двадцати двух случаях в Коране используется равное количество противоположных друг другу слов. Так, в Коране одиннадцать раз использовано слово «Иблис» («Дьявол») и в то же время одиннадцать раз встречается выражение, предостерегающее от дьявола, то есть «исти'аза». Такие же аналогии и сопоставления проведены со словами «закят», «баракат», «сихр», «фитна», «мусиба», «шукр», «бухль», «хасрат», «тама'», «джухуд», «ин-фак», «риза», «исраф», «сиркат», «джихад», «муслимин», «харб», «сульх», «исра» и им подобные, каждому из которых противопоставлено такое же число антонимов.

В противоположность этому мы видим, что слово «нубувва» («пророчество») упомянуто в Коране восемьдесят раз, в то время как слово «сунна» всего шестнадцать раз, то есть в пять раз меньше.

Слово «салат» («молитва») со всеми производными от этого корня другими словами употреблено 99 раз, что равно числу высочайших имен – эпитетов Всевышнего Аллаха, тогда как одно само слово «салат» приведено 67 раз. А слово «закят» использовано 32 раза. Вместе количество этих двух слов составляет 99. Сумма слов «молитва» и «молящийся», например, составляющая 68 слов, плюс 32 раза слова «закят» и слово «саум» (14 раз) в целом дают число 114, равное числу сур Священного Корана.

Далее автор книги пишет: «Что означают эти соответствия? Каково их назначение? Для того, чтобы постичь истину этих чудных совпадений, есть необходимость проведения еще более углубленных исследований, скрупулезной и кропотливой работы». В конце второго тома своей книги Абд-Урразак Науфаль заключает: «Основываясь на этих чудесных соответствиях и удивительных созвучиях, мы можем лишь еще раз констатировать, что Священный и Преславный Коран есть Откровение, ниспосланное Господом, ибо ни Пророк ислама (С), который был неграмотным, ни величайшие ученые всех времен и народов не в силах создать творение со столь поразительной гармонией, равномерностью и соответствием цифр и слов. Если подвергнуть это чудо обработке вычислительными машинами и самыми сложными компьютерами, они, несомненно, дадут только один ответ: Священный Коран есть Божье Откровение.[312]

В конце настоящей главы ради пользы дела хотелось бы дать краткий обзор тем и сюжетов Корана, чтобы предоставить уважаемым читателям возможность еще больше узнать о нем.

Содержание и темы Корана.

Темы и проблемы, освещаемые в Коране, можно разделить на четыре главные части, в рамки которых включается множество других частных, хотя и жизненно важных вопросов.

1. Идеология. В Коране большой интерес представляют идеологическая доктрина и основополагающие принципы исламской религии, например, вера и убеждения, пророки и пророчество, ангелы, небесные Писания, Воскресение, рай, ад, праведный путь, весы, Судный день, Страшный суд, дозволенное и запретное, добро и зло, вознаграждение и возмездие и т.д.

2. Установления и законы. В Коране уделено огромное внимание правилам поведения человека и его связи с Богом и отношениям с себе подобными. Установлены его права и обязанности, задачи перед прочими людьми, деяния и ответственность за них, богопочитание и отвержение богопротивного. Все эти законы и установления можно разделить на две группы: а) богослужение, заключающееся в выполнении определенных правил поведения и отправлении религиозных обрядов, ритуалов и обычаев, регулирующих отношения человека с Богом, а именно: молитвы, пост, паломничество и тому подобное; б) взаимоотношения, выражающиеся в исполнении законов и предписаний, определяющих нормы и правила общения людей друг с другом, что можно коротко разделить на три вида: первый вид – законы, предписывающие оберегать Пророка и поддерживать его призывы к священной войне на пути Господнем в защиту идей и главных ценностей ислама; второй вид – законы, регулирующие проблемы семейного права вроде женитьбы, развода, генеалогии, выявление отцовства, наследства, завещания и так далее; третий вид – законы, предписывающие наказание и возмездие за проступки и преступления, например, отмщение, кровная месть, ограничение в правах и тому подобное.

3. Морально-этические нормы. Довольно большое место в Коране уделено морально-этическим нормам и нравственным принципам, достойному и благородному поведению, добрым социальным отношениям и, вообще, всему тому, что способствует облагораживанию человека, ведет его к нравственному совершенству и счастью. Кроме того, в этой части Коран также описывает факторы, которые могут обусловить моральное падение и нравственное разложение личности и общества.

4. Назидательные истории. Одной из выдающихся особенностей Корана является его насыщенность многочисленными поучительными историями и назидательными рассказами, которые человек или общество вполне может рассматривать и расценивать в качестве предмета философии истории, чтобы человечество могло правильно определить верный и разумный путь своей индивидуальной и общественной жизни сквозь призму этой истории. В Коране нет ни одной истории и легенды, которая не преследовала бы какой-либо конкретной цели и не ставила бы перед личностью и обществом какой-то задачи. Напротив, все эти истории, легенды и рассказы изложены в Коране для того, чтобы, знакомясь с ними, человек научился чему-нибудь, усвоил какой-нибудь урок и сделал для себя выводы.

Коранические истории и легенды не есть просто развлекательное чтиво, изображающее какие-то эпизоды из далекого прошлого, из жизни древних предков человека и жития пророков. Они наполнены глубоким философским и нравственным смыслом, морально-этическими воззрениями и требованиями. Они напоминают нам обо всем том, что связано с созидательной жизнью и деятельностью человека, направленной Богом на установление мира, благодеяния и добродетели.

Другими словами, мудрые и впечатляющие легенды и рассказы древних, отображенные в Коране и пробуждающие в цивилизованном человеке и обществе живой интерес глубиной мысли и поучительностью, выводит его на верный и праведный путь. Именно своей лаконичностью и мудростью притч они влекут к себе сердца и души людей. Уместно еще раз подчеркнуть, что каких-либо бесцельных и просто занимательных рассказов, не несущих творческой морально-этической нагрузки, созидательной цели, назидательного и нравственного смысла, в Коране просто нет.

   II. Возникновение арабского письма с точки зрения современных исламских и западных ученых.

Поскольку темой нашей беседы является запись Корана, а в связи с этим и рассмотрение истории возникновения арабского письма, которым он записан, считаем необходимым рассказать о трансформации той письменности, из которой, в конце концов, и возникло арабское письмо. При этом мы расскажем о точках зрения современных мусульманских и западных ученых востоковедов на данную проблему.

По мнению современных ученых, древнейшим в истории письмом и источником для других форм письма было иероглифическое письмо, которым пользовались, к примеру, древние египтяне.[321] После них основу еще одной письменности заложили финикийцы, и большинство письменностей мира обязано своим происхождением именно ему. Финикийцы, будучи одной из ветвей семитской расы, поддерживали довольно интенсивные торговые и иные отношения с египтянами и, заимствовав у них письменность, упростили её настолько, что в ней не осталось замысловатостей и сложностей египетского письма. Финикийцы использовали это видоизмененное письмо в своих торговых сделках. Ввиду легкости и простоты финикийское письмо нашло довольно широкое распространение в Азии и Европе. Уместно напомнить, что греческое письмо и письменность ряда других народов есть порождение финикийского письма.

Итак, на первом этапе мы имеем дело с двумя формами письма: иероглифической и финикийской. Третьей же формой письма в этом ряду является, по мнению исследователей, арамейская письменность, также вдохновленная финикийским письмом. Ученые утверждают, что и письменность на иврите обязана своим происхождением арамейскому письму, которым пользовались и евреи. В действительности, ивритскую письменность следует считать новой модернизированной формой арамейской письменности. Отдельные ученые придерживаются мнения, что ивритское письмо представляет собой ветвь финикийского, а само финикийское письмо послужило источником, давшим начало четырем следующим видам письма.

1-   древнегреческому письму, являющемуся стволом всех европейских писем и коптского письма;

2-   древнееврейскому письму, с некоторыми изменениями и преобразованиями употребляемому евреями и поныне;

3-   письму «муснад», ставшему основой эфиопского письма и имеющему четыре разновидности: сефевидское самудийское, лихйанитское и сабейское или химйаритское;

4-   арамейскому письму, положившему начало шести другим видам письма: древнеперсидскому, индийскому, новоеврейскому, тадмурскому, сирийскому и набатейскому.

Согласно изложенному мнению ученых-востоковедов, за арамейским письмом следуют сирийское и набатейское, затем эти два письма, в свою очередь, стали источниками соответственно астренджили, хирского и анбарского алфавитов, а куфийское письмо возникло от астренджили. Письмо «насх» считают развитой формой хирского и анбарского алфавитов.

В соответствии с данной теорией куфийское письмо находится после «насха» и по цепочке восходит к «муснаду», а не к арамейскому письму, в то время как, по мнению востоковедов и ориенталистов, «муснад» не имеет за собой последующего письма, а именно арамейское письмо по двум линиям завершается куфийским письмом и «насхом».

Судя по этой схеме, востоковеды придерживаются особого мнения, несколько отличающегося от мнения мусульманских ученых, относительно появления арабского письма и по вертикали схемы показывающей совершенно другую картину.

Для более подробного пояснения схемы следует добавить, что, на взгляд востоковедов, арабское письмо делится на два вида: куфийское, заимствованное из разновидности сирийского письма, известного также как астренджилийское, и хиджазское или иначе «насх», заимствованное от набатейского письма.

Западные ученые-историки и ориенталисты в последней цепочке трансформации и появления арабского письма располагают сирийское письмо на одной горизонтальной линии схемы вместе с набатейским, а не на вертикальной, что противоречит мнению исламских ученых. Они утверждают, что письменность пришла на Аравийский полуостров в двух формах: округлой и квадратной.

Округлое письмо, известное также как мягкое и плавное письмо, или иначе шрифт «насх», используется во многих случаях, в частности, в делопроизводстве и переписке, при заключении торговых соглашений и прочих делах. Это письмо или шрифт является одним из ответвлений набатейского письма, проникшего благодаря жителям Хиры и Анбара в Хиджаз и на Аравийский полуостров в целом. Согласно некоторым сообщениям, иногда текст Священного Корана записывался этим письмом.

Квадратная форма письма, известная и под названием «сухая» или «иссушенная» больше связана по времени с заложением и застройкой города Куфы, где она окончательно созрела и оформилась, отчего и получила свое название «куфийского» или «куфического» письма. Его должно признать ветвью астренджилийского письма, являющегося, в свою очередь, родственным письму сирийскому. Данную форму письма мусульмане обычно использовали для украшения Священного Корана, а позднее – михраба, дверей и ворот мечетей, вкруговую стены больших зданий, этим шрифтом выкладывали из кирпичей и мозаичных плиток надписи из сур Корана, возводили заглавия сур в больших и малых рукописных списках Корана.[322]

Образцы этих писем и шрифтов для большей наглядности приведены здесь на рисунках 1-8.

Рис.1

Рис.2

Рис.3

Рис.4

Рис.5

Рис.6

Рис.7

Рис.8

   III. Кто принес письменность на Аравийский полуостров или кто здесь изобрел её?

Необходимо отметить, что Ибн Абудауд ас-Сиджистани (ум. 316/929) приводит три предания, рассказывающие о проникновении письменности в среду арабов, в частности, курайшитов. Суть их сводится к следующему:

1. Мухаджиры (мигранты) переняли письменность у жителей Хиры и Анбара.

2. Хишам ибн Мухаммад ибн ас-Саиб аль-Кальби[323] повествует, что еще до появления ислама Бишр ибн Абдулмалик прибыл в Мекку и женился на дочери Харба ибн Умайи по имени Сахба, от которой у него родились две дочери. Бишр научил письму Суфайана ибн Харба ибн Умайю.

3. Основателями арабского письма были Марамир ибн Салама и Аслам ибн Харза, происходившие из Булана и принадлежавшие к одному из родов племени Тай и проживавшие в Буке.[324]

Ибн Абудауд пересказывает только эти три предания, объединенные общей темой происхождения корней арабского письма. Согласно всем трем преданиям, оно пришло из Анбара, то есть оттуда оно было перенесено в Хиру, где ему научились мигранты, выезжавшие затем в другие районы Аравийского полуострова. Это – согласно первому преданию. А в соответствии с двумя остальными преданиями арабское письмо родилось в Анбаре и непосредственно попало в Мекку благодаря некоему грамотному человеку – Бишру ибн Абдулмалику.

Второе предание подтверждается и рядом других сообщений, ибо большинство историков пишет, что еще до возникновения ислама письмо было принесено в Мекку Харбом ибн Умайей ибн Абдушамсом, который сам во время своих многочисленных и длительных путешествий обучился ему у других, в том числе у Бишра ибн Абдулмалика, брата Укайдира – владетеля Даумат аль-Джандаля. Сам же Бишр, происходивший из племени Кинда, прибыл в Мекку вместе с Харбом ибн Умайей и женился на его дочери Сахба. Он научил письму группу мекканцев, отчего один из поэтов племени Кинда, высмеивая курайшитов, сложил следующие стихи:

«Не будьте неблагодарны к добру, что принес вам Бишр. Он был счастлив одарить вас от чистого сердца. Он принес вам письменность, которою вы овладели, И оберегаете пуще богатства, которое может разлететься. Вы предпочли его даже «муснаду» химйаритов, И тому, что начертали в письменах химйаритские цари.[325] Более подробное повествование и более увлекательное приводится со слов Ибн Аббаса, в которых упоминается целая цепочка лиц, участвовавших якобы в процессе внедрения письма среди арабов, и первым в этой цепочке лиц, принесших его в Мекку стоит имя Харба ибн Умайи.

В этом повествовании говорится, что Абдуррахман ибн Зияд ибн Ан'ам со слов своего отца рассказывал следующее: «Я спросил как-то Ибн Аббаса: «Откуда вы, курайшиты, переняли письмо до того, как был призван на пророчество Посланник Божий (С)?» Он ответил: «Мы взяли его у Харба ибн Умайи». Я спросил: «А у кого научился Харб?» Он ответил: «У Абдуллаха ибн Джад'ана». Тогда я спросил: «Кто же научил грамоте и письму Ибн Джад'ана?» Он сказал: «Жители Анбара». Вновь я задал вопрос: «А у кого переняли письмо анбарцы?» Он ответил: «У жителей Хиры». Тогда я спросил: «Откуда жители Хиры научились грамоте и письму?» Он сказал: «У кого-то из жителей Йемена, побывавшего у племени Кинда». Я вновь спросил: «У кого же тот научился письму». Он молвил: «У Халафджана, писца Откровения при пророке Худе».[326]

Вслед за Ибн Абудаудом другой историк Абуабдуллах Мухаммад ибн Абдус аль-Джахшийари (ум. 331/943) приводит различные высказывания по поводу происхождения арабского письма, отличающиеся от версий, передаваемых Абудаудом ас-Сиджистани. Он пишет, что, как передают со слов Ка’аб ул-ахбара, за триста лет до своей кончины Адам – праотец людей (Мир ему!) заложил основу сирийского письма. И рассказывают также, что пророк Идрис (Мир ему!) был первым, кто после Адама начертал нечто пером, а первым, кто положил начало арабской грамоте и арабскому письму, был Исмаил сын Ибрахима (Мир им обоим!) Затем аль-Джахшийари вновь возвращается к рассказу Ибн Абудауда и повторяет его. Как он пишет, в другом сообщении говорится, что три выходца из Булана были первыми, кто разработал арабское письмо. Это – Марамир ибн Салама, Аслам ибн Сидра и Амир ибн Джадра. Однако аль-Джахшийари ни слова не говорит о том, были ли они жителями аль-Анбара или другой местности, добавляя лишь, что первым, кто писал арабским письмом, был Харб ибн Умайя Абдушамс.[327]

Пересказывая эти сообщения, аль-Джахшийари не придает значения их связи между собой и, стараясь избегать излишних, на его взгляд, подробностей, не располагает их в определенной последовательности, то есть не соблюдает логического порядка и системы в передаче этих сообщений, тогда как его предшественник Ибн Абудауд как раз подчеркивает эту связь.

Следующим после аль-Джахшийари историком, касавшимся данной проблемы, был Ибн ан-Надим (ум 385/9950), который, правда, не считает вышеупомянутые слова Ка’аб ул-ахбара заслуживающими доверия и просит у Аллаха избавить его слух от них. В итоге это сообщение, повторенное и аль-Джахшийари, с точки зрения Ибн ан-Надима, походит больше на сказку и небылицу, чем на вызывающую хоть какое-то доверие историческую и научную теорию.

Ибн ан-Надим пересказывает те три сообщения из книги аль-Джахшийари и, основываясь на них, возводит происхождение искусства арабского письма к Хире. Однако в изложении этой проблемы у Ибн ан-Надима наблюдается некоторый отход от основной линии содержания тех сообщений, выражающийся в том, что он отдает предпочтению версии, согласно которой Всевышний Господь вложил в уста Исмаила арабский язык, а впоследствии его дети Нафис, Наср, Тима и Даума разработали и широко развили арабскую письменность. Кроме того, Ибн ан-Надим допускает и такую версию, что некий человек из рода Бану Мухаллада ибн Кананы был лицом, научившим арабов искусству письма.[328]

Невзирая на недоверие Ибн ан-Надима к словам Ка’аб ул-ахбара, в дальнейшем мы видим, что после него Ибн Фарис (ум. 396/1006) повторяет тот же рассказ о том, что Адам (Мир ему!) первым на земле изобрел письмо, и рассказ, переданный со слов Ибн Аббаса о том, что Исмаил, сын Ибрахима, был первым, кто заложил основы арабского письма, после чего высказывается в пользу небесного происхождения письма и его ниспосланности свыше. Будучи убежден в правоте своей идеи, Ибн Фарис вновь ссылается на высказывание Ка’аб ул-ахбар и считает далеким от истины утверждение о том, что письмо является изобретением человека.[329]

Спустя полвека после смерти Ибн Фариса другой ученый по имени Абуамр Усман ибн Саид ад-Дани (ум. 444/1053) одобрительно воспринимает лишь одну теорию происхождения письма, основывающуюся на предании Ибн Аббаса и возводящую истоки арабского письма к Халджану или Халфаджану ибн Мувхиму,[330] которому оно было внушено посредством Божественного Откровения. У него же письму обучился некто из племени Кинда, побывавший в Йемене, последний же научил ему жителей аль-Анбара, у которых затем учился письму некто по имени Абдуллах ибн Джа'дан, обучивший, в свою очередь, Харба ибн Умайю, благодаря коему, в конце концов, искусство письма познало мекканское племя Курайш.[331]

Привлекательно в этом рассказе то, что письмо прошло через несколько передаточных звеньев, одни из которых неопределенны и неясны, а другие явны, как, например, жители аль-Анбара. Иногда эти звенья ограничиваются и сужаются до конкретных имен и лиц, как, например, в случае с Абдуллахом ибн Джад'аном, а иногда обобщаются и расширяются, как, например, в случае с племенем Курайш. В этом рассказе, как видим, делается упор на исторические факты и личности, а не на метафизические предположения и гипотезы.

Когда нам приходится анализировать сообщения вроде тех, что приведены известным средневековым историком аль-Балазури (ум. 279/893), то проглядывается цепочка, перенесшая арабское письмо на Аравийский полуостров, которая выглядит следующим образом: Марамир, Аслам и Амир[332] сличили буквы и слоги арабского с буквами и слогами сирийского письма и гармонизировали их; благодаря этим троим арабское письмо передалось жителям аль-Анбара, Хиры, Бишру ибн Абдулмалику, Суфйану ибн Умайе и Абукайсу Абдуманафу; Марамир, Аслам и Амир побывали в ат-Таифе, где научили письму Гейлана ибн Саламу; Бишр отправился в край, где проживало племя Мудар и там у него обучился письму Амр ибн Зарара ибн Адас, прославившийся вследствие этого среди арабов под прозвищем «Амр-катиб» («Амр-писарь»). Затем Бишр отправился в Сирию, где некоторые люди переняли у него арабскую письменность. У тех троих также научился читать и писать арабским письмом некто из племени Кальб, обучив этому, в свою очередь, кого-то из Вади-л-Кура (Мекки), а тот обучил чтению и письму жителей Вади-л-Кура.[333]

Необходимо отметить, что рассказ аль-Балазури является древнейшим историческим сообщением о процессе возникновения арабской письменности. Центральным персонажем и, можно сказать, главным героем этого рассказа, благодаря которому арабская письменность получила доступ на Аравийский полуостров и нашла там широкое распространение, является, как мы видим, Бишр ибн Абдулмалик. Ни один историограф и ученый после аль-Балазури не поведал и не изложил нам историю возникновения и распространения арабского письма так последовательно и подробно, как это сделал сам аль-Балазури. К примеру, живший после него пять веков спустя аз-Заркаши (ум. 794/1392), точь в точь повторяя в своей книге сообщение Ибн Фариса, лишь добавляет, что «проблема алфавита и письма является внушенной и ниспосланной свыше... »[334]

Считаем уместным и даже должным напомнить, что ни один из предшествующих ученых не может сравниться с Ибн Халдуном (ум. 808/1406) по степени углубленного научного и рационального обсуждения проблемы появления алфавита и письменности. С его точки зрения, письменность со всеми её достоинствами и недостатками имеет теснейшую связь с законами цивилизации и урбанизации, законами первобытно-общинной жизни и кочевнического уклада. Так, Ибн Халдун пишет: «Письменность достигла кульминационного пика своего прогрессивного развития еще в эпоху правления народа тубба' и впоследствии получила известность как «химйаритское письмо». От этого народа письменность затем перешла к народу Хиры, а произошло это во времена господства в Хире клана мунзиритов. По своей видимости, письменность Хиры не обладала той гибкостью и зрелостью, каким обладала письменность народа тубба'. Точно так же существовали определенные различия между народами и системами управления этих двух древних государств. Народ и общественный строй Хиры в культурном плане находился на более низкой ступени, чем народ и государство тубба'. Тем не менее именно жители Хиры обучили письму и чтению граждан ат-Таифа и курайшитов, ибо Суфйан ибн Умайя научился этому у жителей Хиры, а Аслам ибн Сидра у Суфйана.[335]

Говоря о цепочке передатчиков письменности от одного народа к другому, Ибн Халдун не называет конкретных имен, а показывает её движение от одной цивилизации к другой и посредством известных или никому неизвестных личностей доводит до племени Курайш.

Следует обратить внимание на то, что Ибн Халдун разъясняет нам тот факт, что арабская письменность имеет очень долгую историю, даже более долгую, чем ту, которую представляли предшествующие ученые. Ведь одной из поворотных точек и основных звеньев в истории арабской письменности было химйаритское письмо, существовавшее задолго до возникновения государства народа тубба', известного в истории как второе химйаритское государство, просуществовавшее с 300 по 525 год новой эры.[336] Просто жители Хиры, сопоставив свою письменность с письменностью этого народа, усовершенствовали её.

После Ибн Халдуна другой не менее известный ученый аль-Калкашанди (ум. 821/1418) приводит в своем труде версию рассказов аль-Балазури и Ибн Абудауда, но, надо сказать, дополняет их более пространными и более точными, вызывающими доверие, сведениями.[337]

О возникновении арабского письма или проникновении его в Мекку и, вообще, на Аравийский полуостров вкратце можно сказать, что в соответствии с древними преданиями и рассказами оно передавалось аз одного региона в другой, от одного человека к другому и, таким образом, этот фактор цивилизации достиг аравийской земли. Учитывая существующие в преданиях противоречия, невозможно говорить о каких-то деталях и делать какие-то категоричные, далеко идущие выводы и умозаключения. Поэтому мы ограничились здесь изложением мнений и гипотез наших древних предшественников относительно процесса возникновения и становления арабской письменности и распространения её на Аравийском полуострове. А теперь перейдем к рассмотрению взглядов современных мусульманских ученых и западных востоковедов касательно исследуемой проблемы.

  IV. Теории современных мусульманских ученых о появлении и трансформации арабского письма и его распространении на Аравийском полуострове.

Один из арабских ученых нового периода Хифни Насиф (1856-1919), решив устранить отдельные, так называемые белые пятна в истории арабской литературы, написал книгу под названием «История литературы, или Житие арабского языка», одна глава которой посвящена истории арабской письменности доисламской эпохи. Он считает теорию Ибн Халдуна лучшим объяснением тернистого пути истории арабского письма, всецело положив в основу своего исследования его идею влияния на развитие письма процессов урбанизации и номадизма.[338]

Рассматривая предположения и гипотезы арабских и западноевропейских ученых, Хифни Насиф придерживается средней линии, учитывая мнения обеих групп. Он убежден, что истинность начальных сведений, сообщаемых историками ислама о возникновении арабского письма, относительна, а не абсолютна. Исмаил, Халафджан, химйариты, Нафис, Низар и Марамир – это лица, которые являются предполагаемыми зачинателями арабского письма, так как окончательная конкретизация какого-то точного времени возникновения арабского письма или точное определение круга лиц, заложивших основы арабского письма, есть бессмыслица, гадание и безосновательные предположения.[339]

Хифни Насиф ссылается затем на мнения западных историков и востоковедов и пытается доказать, что начальным звеном в цепи превращений и трансформации арабского письма является египетская письменность, за которой соответственно следуют финикийская, арамейская, химйаритский муснад, набатейская и киндийская письменность. Жители Хиры заимствовали письмо у киндитов, анбарцы – у жителей Хиры, а жители Хиджаза – у хирийцев и анбарцев.[340] Он изображает в своей книге схемы и рисунки, иллюстрирующие алфавиты языков, через которые прошла арабская письменность и влияние коих она испытала и под воздействием которых она претерпела изменения, чтобы стать в конце концов нынешней арабской письменностью. При этом выводы своего исследования он обосновывает множеством вновь открытых древних надписей и их переводами на современный арабский язык. Он, кстати, заявляет, что нашел наилучший путь объяснения история появления и развития арабской письменности. Другой современный арабский ученый, доктор Насируддин Асад, составил сборник из различных древних надписей и образцов письма, изучив которые, пришел к выводу, что арабы эпохи джахилийи, по крайней мере, за триста лет до появления ислама были знакомы с грамотой, то есть чтением и письмом, с тем самым письмом, которым впоследствии пользовались и мусульмане.[341]

Еще один востоковед Джон Кантиньо считает временем начального проникновения арамейского письма на территорию Аравийского полуострова третий век нашей эры.[342]

Необходимо пояснить, что, говоря об арабах эпохи джахилийи, доктор Насируддин Асад имеет в виду не некую группу или касту доисламских арабов, а хочет сказать, что чтение и письмо было в ходу в некоторых регионах Аравийского полуострова, но обозначить ясно точно эти регионы невозможно, хотя исходя из сведений исторических источников, с определенной долей уверенности можно утверждать, что письменность была принесена в Мекку Харбом ибн Умайей и некоторыми другими.

Невзирая на то, что письмо на Аравийском полуострове имело достаточно долгую историю, его нельзя рассматривать как явление повсеместно распространенное, с которым было знакомо значительное число жителей Аравии, ибо, в действительности, умением читать и писать обладало, можно сказать, мизерное количество аравитян. Ведь как, например, пишет аль-Балазури, в начале пророчества Благородного Пророка (С) в Мекке умели писать и читать всего лишь двадцать один человек, семнадцать из которых были мужчинами, а остальные – женщинами.[343]

Еще одним свидетельством существования письменности на Аравийском полуострове в доисламскую эпоху является собственно Священная Небесная Книга мусульман – Коран, где этой теме уделено значительное внимание. Производные от корня «кара'а» («читать») слова употреблены в Коране около семидесяти раз. То же самое можно сказать об инфинитиве «катаба» («писать») его производных, которые встречаются в Коране триста раз. И даже в начале первой суры, ниспосланной Всевышним своему Пророку (С), использована повелительная форма глагола «читать» – «Икра’!» («Читай»), за которыми следуют слова «аль-калам» («перо»), «илм» («знание»), которые Господь произносит с должной торжественностью.[344] А в суре «Нун» он клянется пером и письмом.[345] Мы видим, что в Священном Коране язычники Мекки не раз требовали у Пророка ислама (С) каких-то письменных разъяснений, дабы прочесть их и ознакомиться с его идеями. В Коране упоминаются также некие «развернутые свитки», и что те же самые враждебно настроенные к исламу язычники, яростно их понося, заявляли: «Ва калу асатир ул-аввалин иктатабаха, фа хия тумла алайхи букратан ва асилан»[346] («И говорят они: «Все это – сказки древних поколений, что для себя велел он записать, ему зачитывают их и по утрам и вечерам»).

В Коране, кроме того, говорится о росписях, листках для записи, пере, чернилах, свитках, списках и пергаменте, что свидетельствует о том, что чтение и письмо, а, следовательно, и письменность бытовали у арабов и до ислама, однако лишь очень небольшая их часть была знакома с нею.[347]

   V. Письменность в Мекке на заре Ислама.

Город Мекка являлся еще задолго до возникновения ислама крупным торговым, а иногда и литературным центром на Аравийском полуострове. Совершенно естественно, что здесь должны были быть отдельные люди, обладавшие способностью и умением писать и читать, чтобы составлять документы о торговых сделках. Вспомним, что аль-Балазури упоминает о нескольких жителях Мекки, умевших писать и читать, среди которых были и женщины, в том числе сестра Умара ибн аль-Хаттаба. И ведь это было на заре пророчества Пророка Божьего (С).

Историки пишут, что еще до принятия ислама Умаром ибн аль-Хаттабом некий человек сообщил ему: «Сестра твоя отступилась от нашей веры и приняла веру Мухаммада». Умар отправляется в дом своей сестры и изливает на нее поток брани и, даже ударив её, ранит ей лицо. Когда через некоторое время гнев его угасает и он успокаивается, на глаза ему попадается листок, лежащий в углу комнаты. Он поднимает этот листок, на котором было написано: «Бисми-л-Лахи-р-Рахмани-р-Рахим! Саббаха ли-л-Лахи мо фи-с-самавати ва ма фи-л-арз ва хува-л-азизу-л-хаким» («Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! Все сущее на небе и земле хвалу и славу воздает Аллаху – Тому, кто мудрости и власти преисполнен») На другой стороне листка он прочитал: «Та-ха, ма анзална алайка-л-Кур’ана литашка...» («Та-ха, тебе Коран Мы не ниспосылали, чтобы он стал причиною бед твоих»). Изумившись красноречивости Корана, звучности и притягательности его слов и выражений, Умар после этого без излишних колебаний принял ислам. [348]

То, что в доме сестры Умара нашелся листок, исписанный айатами, свидетельствует о том, что она умела читать и писать.

Одним из выдающихся событий в истории ислама, заслуживающим особого внимания и явно показывающим, что уже при жизни Пророка Аллаха (С) и в начале его пророчества в Мекке была группа людей, владевшая грамотой, то есть умевшая читать и писать, является эпизод сражения при Бадре, точнее, один из эпизодов этого сражения, демонстрирующий народам всего мира, что неграмотный Пророк Ислама (С) сам был первым в истории ислама подвижником и распространителем письма и чтения. После того, как в битве при Бадре была одержана победа, Пророк (С) принял удивившее всех замечательное и очень мудрое решение, согласно которому из семидесяти попавших к нему в плен язычников Мекки он отпустил на волю за определенный выкуп или передал в услужение мусульманам тех, кто был неграмотный. А тем из них, кто владел грамотой, умел писать и читать, Пророк (С) твердо обещал предоставить свободу после того, как каждый из них обучит грамоте, чтению и письму по десять детей мусульман.[349]

Это всего лишь один из эпизодов зарождавшейся истории ислама, подтверждающих тот факт, что уже в начале эпохи пророчества в Мекке жили люди, владевшие грамотой.[350]

Относительно того, находилась ли Мекка впереди Медины в смысле масштаба распространенности грамоты среди населения, историки высказывают разные, порой весьма противоречивые, мнения. Однако, учитывая нижеследующие факторы, все же мы должны признать первенство Мекки и преимущество её перед Мединой.

1. Мекка была точкой пересечения торговых и караванных дорог и звеном, связывавшим различные регионы Аравийского полуострова с другими странами. Поэтому она раньше и больше других областей и регионов Аравийского полуострова должна была бы освоить искусство письма и воспринять многообразные явления цивилизации, культуры и просвещения. История проникновения и распространения письменности на территории древней Аравии как раз и свидетельствует об этом.

2. Мекканцы совершали ежегодно две сезонные поездки в торговых целях: зимой в Йемен (рихлат уш-шита – зимнее путешествие) и летом в Сирию (рихлат ус-сайф – летнее путешествие). Йемен также считался одним из довольно развитых центров древней арабской цивилизации, а Сирия была местом компактного проживания финикийцев. Именно финикийцы переняли египетскую письменность, приспособили её к особенностям и требованиям своего языка, значительно упростив алфавит, после чего эта письменность получила известность как арамейская.

3. В Мекке устраивались огромные ярмарки и базары, куда со всех областей Аравии съезжались представители многих арабских племен. Само собой разумеется, что на этих ярмарках не могли бы обойтись без совершения каких-то торговых операций и заключения соответствующих сделок, то есть без подсчетов, без чтения и писания, обычно сопутствующих торговле.

Эти факторы и многие другие исторические свидетельства, о которых уже говорилось выше, показывают, что в смысле знакомства с грамотой и письмом Мекка по времени предшествовала Медине.

VI. Письменность в Медине во времена переселения в неё Пророка Ислама (С)

История напоминает нам тот факт, что после переселения Пророка Аллах (С) из Мекки в Медину первым человеком, о грамотности которого он проведал, был Абдуллах ибн Са'д ибн Умайя, и Пророк поручил ему обучить чтению и письму жителей Медины.

Во времени переезда Пророка ислама (С) число грамотных людей в Медине было немногим более десяти человек, в том числе Саид ибн Зарара, Мунзир ибн Амр, Убай ибн Вахб, Рафи' ибн Малик, Аус ибн Холи, Зейд ибн Сабит и Абдуллах ибн Саид. История подсказывает, что в большинстве своем они, скорее всего, имели дело с хиджазским письмом «насх», заимствованным от хирской письменности.

В некоторых источниках пишется, что Пророк Аллаха (С) даже поставил перед Зейдом ибн Сабитом в Медине задачу научиться письменности иудеев. Так в «Сахих» имама аль-Бухари сообщается, что Пророк ислама (С) вменил в обязанность Зейду ибн Сабиту изучить и усвоить письменность иудеев, ибо если они захотят обратиться с каким-нибудь посланием к Пророку (С), чтобы Зейд прочитал его ему. Несмотря на то, что, как мы знаем, Зейд до получения этого задания умел и читать, и писать, он был обязан Пророком (С) научиться письму мединских евреев. И этот короткий рассказ со всей очевидностью показывает, что письменность иудеев Медины, а возможно, и всего этого региона, отличалась от письменности, применявшейся арабами и неиудеями.

В течение пятнадцати дней Зейд ибн Сабит полностью усвоил письменность иудеев и стал довольно искусен в ней. Это было астренджелийское письмо, считавшееся одним из корней куфийского письма, а само астренджелийское письмо, как уже было сказано, было разновидностью сирийской письменности. Отсюда некоторые делают вывод, что Зейд ибн Сабит владел и сирийской письменностью.

Ранее мы отмечали, что арабы пользовались двумя видами письма: во-первых, «насхом», обычно использовавшимся в простых посланиях и текущей переписке; во-вторых, куфийским письмом. Поскольку последнее письмо сформировалось и созрело в Куфе, то и название «куфийское» или «куфическое» оно получило от названия этого древнего города.

В завершение нашей беседы об арабской письменности полагаем уместным отметить, что исследователи в ходе своих кропотливых изысканий обнаружили послания Пророка ислама (С), направленные им царю Египта аль-Мукавкису, эмиру аль-Мунзиру ибн Сави, и опубликовали их. Эти послания, написанные арабским «насхом», еще только сформировавшимся, были изданы факсимильным способом и тем самым оказались доступными всем заинтересованным специалистам и ученым. К примеру, оригинал послания Пророка (С) аль-Мукавкису хранится в Стамбульском государственном музее Турции. Данное послание в свое время обнаружил в одном из монастырей близ Ахмима в Египте один французский ученый. Об этом прознал османский султан Абдулхамид, который, пригласив того ученого, повелел показать ту драгоценную реликвию компетентным специалистам. Ученые подтвердили, что данный документ текстуально является тем самым посланием, которое Пророк (С) написал и направил аль-Мукавкису. Султан Абдулхамид выкупил эту бесценную реликвию за огромную сумму денег и, таким образом, она оказалась в Стамбульском музее.

Еще одно послание Пророка ислама (С), адресованное аль-Мунзиру ибн Сави, эмиру Бахрейна, хранится в Публичной библиотеке Вены в Австрии. Наверное, уважаемым читателям будет небезынтересно познакомиться с содержанием этих посланий.

Итак, текст послания Пророка (С) аль-Мукавкису:

Рис.9

«Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! От Мухаммада, раба Божьего и посланника Его, аль-Мукавкису – великому царю коптов. Приветствие тому, кто следует правильным путем! А затем я призываю тебя к исламу. Прими веру ислама и Аллах воздаст тебе сторицей, вдвойне. Но коль отвергнешь ты, то все грехи коптов падут на тебя.

О люди Писания! Придите, чтобы мы, равные друг с другом, произнесли едино слово: «Мы не станем поклоняться, кроме как Аллаху и ничто к нему не приравняем. И никто из нас не изберет другого, кроме Аллаха, главою над собой». Так идите же и говорите: «Свидетельствуйте, что мы – мусульмане». (Печать) Мухаммад – Посланник Аллаха.

А вот текст послания Пророка (С) эмиру Бахрейна аль-Мунзиру ибн Сави:

Рис.10

«Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного! От Мухаммада, Посланника Божьего, аль-Мунзиру ибн Сави. Приветствую тебя и мир тебе! Воистину я славлю Аллаха – властелина, кроме которого нет иного божества. Свидетельствуют что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад – раб Его и Его Посланник. А затем, поистине напоминаю тебе об Аллахе, – да будет Он могуществен и славен! Ибо те, кто на верный путь наставляют ради своей же пользы. А тот, кто следует их повелениям, значит, следует и моим указам. Тот, кто нравоучает их, значит, учит и меня. Воистину посланники мои восславляют перед тобою милость Аллаха. Я установил тебя посредником в твоем народе. Оставь мусульманам то, во что они уверовали и что восприняли, а грешникам прости их прегрешения и приблизь их. До той поры, пока ты будешь оберегать свое достоинство, мы не станем отстранять тебя от твоего дела. А с тех, кто останется пребывать в своем иудаизме, христианстве и зороастризме, тебе должно взимать подать».

(Печать). Мухаммад – Посланник Аллаха.

   Каким шрифтом писали Коран во времена Пророка Ислама (С)?

Ранее в «Предисловии к писанию Корана» было сказано, что арабы были знакомы с двумя видами письма – «насхом» и куфийским письмом. В эпоху Пророка (С) шрифтом «насх» обычно пользовались в делопроизводстве и текущей переписке и лишь иногда при записывании Корана. Абуабдуллах аз-Зинджани пишет, что писцы Откровения во времена Пророка (С) для записи Корана пользовались преимущественно шрифтом «насх»,[400] хотя некоторые утверждают, что для записи Корана больше использовался куфический шрифт.

Одним из искусных каллиграфов, пользовавшихся куфическим шрифтом, считался Али ибн Абуталиб. Говорят также, что красивый шрифт или почерк «насх» стал использоваться при написании Корана после куфического шрифта. Это значит, что до конца четвертого века хиджры (Х в.) и начала пятого века хиджры (XI в.) Коран записывали и переписывали куфическим шрифтом,[401] после чего для этого вошел в употребление шрифт «насх» и его многочисленные разновидности. Поскольку этот шрифт в ту пору получил большое распространение, почти вытеснив куфический шрифт в написании Корана, то потому, быть может, он и получил отсюда свое название «насх», что означает «отмена».

К сожалению, мы не располагаем каким-либо письменным образцом, чтобы делать категоричные выводы о виде и форме шрифта и почерка, каким пользовались при записывании Корана или в обычной переписке при жизни Пророка ислама (С).

Шрифт посланий времени Пророка (С), хранящихся в Стамбульском и Венском музеях, не имеют сколько-нибудь близкого сходства с куфическим. Древнейший список Корана, который посчастливилось видеть автору настоящих строк в Британском музее в Лондоне, написан почерком, который не имеет ни малейшего сходства с куфическим, обычно применявшимся в третьем и четвертом веках хиджры (IX-X вв.). Этот список Корана, записанный, по всей вероятности, в Мекке или Медине на больших кусках кожи, относится к концу второго века хиджры (VIII в.) и шрифт, которым он написан, нельзя назвать ни «насхом», ни куфическим. Большинство вертикальных линий в буквах текста написано несколько выше обычного. Для тех, кто знаком со шрифтом или почерком «насх», чтение этого текста, по всей вероятности, не представит затруднения по сравнению с чтением куфического шрифта. В силу этого можно сказать, что шрифт этого списка Корана более походит на «насх», нежели на куфический. На эту тему мы еще поговорим в ходе нашей беседы «О порядке исправления и корректирования записи Корана» где представим специалистам и простым читателям еще более обширную информацию, интересную для них.

Письменные принадлежности, обычно использовавшиеся во времена Пророка (С) для записи Откровения.

В Коране и хадисах вообще нередко упоминаются различные средства и письменные принадлежности, использовавшиеся в той или иной мере писцами Откровения при записывании Священного Корана еще при жизни Пророка (С). В Коране мы встречаем отдельные названия этих принадлежностей, которые ниже и перечислим.

Киртас – пергаментный лист, бумага. В айате «Ва лав анзална алайка китабан фи киртасин фаламасуху баиайдихим, лакала-л-лазина кафару: Инна хаза илла сихрун мубин».[402] («И если б даже на пергаментных листах тебе мы Книгу ниспослали, так чтоб они руками ощутить ее могли, то и тогда б неверные сказали: «Сие есть явно колдовство!») и в айате «Кул ман анзала-л-китаба-л-лази джа'а бихи Муса нуран ва худан ми-н-наси тадж'алунаху фи кара-тиса тубдунаха»[403] («Скажи: «Кто Книгу ниспослал, с которою явился Муса как со Светом и руководством для людей? Они же, целостность её нарушив, её являют на пергаментных листах...») употреблено слово «каратис», являющееся формой множественного числа слова «киртас».

Калам – перо или ручка, встречается в Коране в четырех случаях как в единственном, так и во множественном числе – «аклам».[404]

Мидад – чернила, в смысле – сложный чернильный состав. Встречается в айате «Кул: лав кана-л-бахру мидадан ликалимот рабби ланафада-л-бахру кабла ан танфада калимот рабби ва лав джи'на бимислихи мададан»[405] («Скажи: «Если бы воды океана в чернила обратились для записи Господних Слов, они бы истощились раньше, чем истощились бы Слова Бога моего, если б мы даже к этому прибавили подобное ему»).

Сухуф – свитки, листки бумаги, исписанные с одной стороны. В этой форме множественного числа встречается в восьми коранических айатах.[406]

Сиджилл – в смысле книги обязательств или регистрационного журнала, то есть книги, куда судья записывает обращения, жалобы и решения по ним в виде досье. Это слово употреблено в айате «...йаума натви-с-сама'а катайи-с-сиджилли ли-л-кутуб...»[407] («Тот День, когда свернем Мы небеса, как писец свертывает свитки»).

Ракк – тончайшая мягкая кожа, используемая для писания, беловатого цвета. Слово использовано в айате «фи раккин ман-шур»[408] («развернутом на свитке»)

Эти слова, обозначающие различные предметы и принадлежности, предназначенные для письма, неоднократно упоминаются в разных айатах Корана, но, разумеется, не в качестве вещей, использовавшихся только для записывания именно Корана во времена Пророка (С).

Письменные принадлежности, обычно применявшиеся для писания Корана. В хадисах, связанных с записыванием Корана в эпоху Пророка (С), упоминаются весьма любопытные принадлежности, применявшиеся писцами Откровения. Опираясь на сведения этих хадисов, мы хотели бы привести названия некоторых из этих принадлежностей.

Усуб – это форма множественного числа слова «асиб», означающего пальмовый лист или пальмовую дощечку, на которой и записывали Коран.

Лихаф – форма множественного числа от слова «лухфа» в значении «тонкие, гладкие, плоские, и податливые камни».

Актаф – форма множественного числа слова «китф», означающего «плечо» или «лопатка». Обычно брали верблюжью или баранью лопатку, сушили, обрабатывали добела, чтобы на ней можно было писать.

Актаб – множественное число слова «катб», означавшего доски, устанавливаемые на спине верблюда для удобства сидения.

Рика‘ – множественное число слова «рук‘а». Имеет множество значений, в том числе, лист пергамента, дерева, кустарника и кожа животных.

Харир – шелковая материя, на которой тоже можно было писать.

Вышеперечисленные термины и названия мы встречаем в преданиях и историях, связанных с писанием Корана во времена Пророка (С). Поэтому приведем из них несколько примеров.

Ибн ан-Надим рассказывает, что когда при Абубакре Зайду ибн Сабиту предложили заняться сбором и систематизацией текста Корана, он сказал: «Клянусь Господом, что для меня было бы легче, наверное, переставлять горы, чем заниматься упорядочиванием Корана, которое мне поручили. Я собираю его с пергамента, пальмовых листьев и дощечек, камней, деревянных поленьев и памяти людей».[409] В одной из своих заметок он же пишет: «Арабы пишут на верблюжьих лопатках, гладких окатышах, то есть камнях, а также кожах и досках, пальмовых дощечках и листьях...»[410]

Со слов Зайда ибн Сабита известный собиратель достоверных хадисов имам аль-Бухари передает, что тот рассказывал: «Приступив к сбору текста Корана, я занялся поисками и собрал его с костей верблюжьих лопаток, пальмовых дощечек, гладких камней и людской памяти». В тафсире аль-‘Аййаши также повествуется, что Повелитель правоверных Али (Мир ему!) говорил: «Пророк Аллаха (С) завещал и даже приказал мне после его кончины не выходить из дома до тех пор, пока не соберу Коран, так как Коран в то время был записан на пальмовых дощечках и костях верблюжьих лопаток».[411]

Передают от имени имама ас-Садика (Мир ему!), что Пророк Аллаха (С) говорил: «О Али! За моим ложем находится Коран, записанный на свитках, кусках шелка и листках бумаги. Соберите их все и не дайте Корану пропасть, подобно тому, как евреи неведомо куда дели, разбросали и растеряли Тору».[412]

Из уст того же Зайда ибн Сабита передают, что он говорил: «Мы находились у Пророка Аллаха и записывали Коран с лоскутов кожи».[413]

В книге «Фахм ас-сунан» («Понимание установлений») Харис аль-Мухасиби говорит, что упорядоченное записание Корана во время правления Абубакра не было делом совершенно новым, ибо Пророк Аллаха (С) сам еще при жизни велел сделать это. Однако Коран был разрознен, так как записывался на шкурах, листьях, бумаге, пергаменте, на костях лопаток верблюдов и овец, на гладких окатышах. Абубакр распорядился собрать все, что оставалось из записей в доме Пророка (С), дабы не растерять их.

Кто-нибудь может задать такой вопрос: почему Абубакр и его соратники были столь уверены в верности текстов Корана, собранных на основании разрозненных записей и несовершенной человеческой памяти? Ответ на такой вопрос может быть один. На протяжении двадцати с лишним лет они были прямыми и непосредственными свидетелями чтения Корана перед Пророком (С) и чтения Корана самим Пророком (С). Каждый из них занимал довольно высокое положение в качестве авторитетного знатока Корана и потому заслуживали особого доверия и уважения.[414] Кроме того, как мы знаем, расположение и упорядочение айатов и сур Корана производилось по указанию и под присмотром самого Пророка (С) и в его непосредственном присутствии.

Что касается слова «актаб», то ас-Суйути поясняет в своей книге его значение, когда говорит о процессе собрания Корана. Это – дощатое сиденье, которое водружают на спину верблюда для удобства сидения наездника. Кроме того, он дает пояснения значений всех предметов и письменных принадлежностей, использовавшихся в те времена.[415]

Как уже говорилось, писцы Откровения в эпоху Пророка (С) записывали текст на всем, на чем только можно было писать. Вышепоименованные письменные принадлежности, перечисленные в различных преданиях, особо привлекают внимание любознательного читателя или историка. И записи любого рода, запечатлевавшие текст Корана, называли «сахифа», а производили её указанными принадлежностями для писания.

Таким образом, на основании изложенного можно прийти к выводу, что Коран весьма аккуратно и со всей тщательностью был записан уже при жизни Пророка (С) и под его непосредственным контролем.

   Был ли Коран собран и сведен воедино при жизни Пророка (С)?

Во множественном числе слово «Кур’ан» имеет два значения и оба значения встречаются в текстах Корана и хадисов. Так, например, Всевышний говорит в Коране: «Инна алайна джам'аху ва Кур’анаху» («Воистину на нас собрание и чтение его»). Одним из значений «собирания Корана» является запоминание Корана наизусть и сохранение его в памяти. Отсюда хафизов Корана, то есть людей, знающих его наизусть, называют «джумма' аль-Кур’ан» («собиратели Корана». Другим значением «собирания Корана» является писание Корана, которое могло быть осуществлено тремя путями:

а) писание всего Корана, но при этом айаты и суры его разрознены, неупорядочены и непоследовательны;

б) писание Корана, в котором последовательно расположены только айаты, а суры записаны в отдельных свитках;

в) писание Корана, в котором и айаты и суры расположены в определенном и уже установившемся порядке.

Собрание Корана в первом значении, то есть заучивании Корана и сохранении его в памяти, известном как «первый сбор», окончательно завершилось уже во времена Пророка ислама (С), и группа лиц, именовавшихся хафизами (чтецами), кариями (декламаторами) и джумма' (собирателями) Корана, знала его полностью от начала и до конца, помнила и воспроизводила с поразительной точностью. И, конечно же, во главе их всех стоял Пророк ислама (С) как первый чтец Священного Корана.[416]

Как уже отмечалось нами выше, в одном из разделов своей книги, озаглавленном «Аль-Джумма' ли-л-Кур’ан ала ахд ан-наби» («Собиратели Корана в эпоху Пророка») Ибн ан-Надим называет группу лиц, чтецов и знатоков Корана, возглавляемую Повелителем правоверных Али (Мир ему!).

За ним по порядку следуют Са'ад ибн Убайд ибн Ну'ман ибн Амр ибн Зайд,[417] Абуддарда, Уаймир ибн Зайд,[418] Ма'аз ибн Аус,[419] Абузайд ибн Сабит ибн Зайд,[420] Убай ибн Зайд ибн Кайс,[421] Убайд ибн Муавия,[422] Зайд ибн Сабит[423] и некоторые другие.[424]

В своем сочинении «Аль-Манакиб» аль-Хаваризми, говоря о чтецах Корана времен Пророка Аллаха (С), называет в их числе Али ибн Абуталиба (Мир ему!) и Убайя ибн Ка'ба.[425] Однако, согласно некоторым преданиям, к этим именам следовало бы прибавить также имена Убады ибн ас-Самита,[426] Абуаййуба аль-Ансари,[427] Муджми'а ибн Хариса[428] (или Муджма'а ибн Джарию).[429]

Что же касается собрания Корана в виде первого варианта (а) или второго (б), то, исходя из сведений источников и различных исторических свидетельств, это было делом весьма ценным и значительным, давшим всходы еще при жизни Пророка (С). Ни один исследователь в области коранических наук не допустит и доли сомнения в значимости этого дела.

Однако проблемой, занимающей умы ученых, увлеченных изучением истории Корана, и представляющейся в их работах достаточно тяжело решаемой, является проблема писания и собрания Корана по третьему варианту (в), который, как мы помним, заключается в том, были ли айаты и суры Корана упорядочены и систематизированы в ныне существующем виде еще при жизни Пророка Всевышнего (С) или это было осуществлено после того, как он ушел из жизни? Иначе говоря, были ли последовательно расположены и сами суры Корана так же, как еще во времена Пророка (С) были расположены в определенном порядке айаты в сурах? Ответ на этот вопрос – при таком разнобое и противоречии в источниках – представляется невероятно трудным и неоднозначным. Сочинения сторонников и противников версии систематизации и упорядочения Корана во времена Пророка (С) до сих пор не дают основания для вынесения единого или хотя бы компромиссного решения. Поэтому после изложения позиций сторонников и противников данной версии мы постараемся изложить свою точку зрения на эту проблему.

   Доводы сторонников собрания и систематизации Корана во времена Пророка ислама (С).

Знакомясь с некоторыми древними источниками и новыми материалами из области коранических наук, можно прийти к выводу о том, что Коран был собран и составлен уже в эпоху Пророка ислама (С), и айаты и суры были тогда же систематизированы.

Из содержания высказывания Зайда ибн Сабита, который говорил, что «мы находились у Пророка Аллаха и списывали Коран со шкур и лоскутов»,[430] проистекает, что писцы Откровения, кроме простого записывания текста Корана, занимались его сбором и соединением текста воедино уже во времена Пророка (С). Ведь составление означает не только писание, но и упорядочение и системное расположение текста Корана. Значит, кроме того, что, согласно этому высказыванию, писцы пользовались такими средствами для записи Корана, как шкуры и кости животных, пергаментные листы и деревянные дощечки, оно же свидетельствует о том, что они же занимались приведением в определенный порядок коранических айатов и сур, начертанных на распространенных во времена Пророка средствах, использовавшихся для письма.

Однако здесь возникает вопрос: были ли завершены упорядочение и систематизация Корана во времена Пророка (С) и был ли он сведен тогда же в одну книгу? Для ответа на этот вопрос необходимо проведение более обширных и углубленных изысканий, дабы получить положительный или отрицательный результат.

В старейших сведениях или рассказах об истории Корана можно увидеть отдельные замечания и указания на то, что нынешний порядок айатов и сур Корана был установлен уже во времена Пророка ислама (С). Зайд ибн Сабит обучился получившей у народа популярность манере чтения Корана у самого Пророка (С), ибо он сопровождал его постоянно во время пребывания того в Медине, и благодаря этому он смог выучить вначале одну часть Корана, так как был еще совсем юным, а впоследствии смог выучить и читать уже весь Коран. А Убай ибн Ка'аб выучил Коран в уже существующем порядке, начиная с суры «Аль-Фатиха» («Открывающая»), потом суры «Аль-Бакара («Корова») и далее до суры «Ан-Нас» («Люди») и читал его перед Пророком (С). Этот рассказ основывается на хадисе, переданном Убай ибн Ка'абом со слов Пророка (С). Когда Убай перечисляет достоинства каждой суры, о которых слышал от самого Пророка Аллаха (С), он называет их в том порядке, каком они существуют в наши дни.

Многие близкие и сподвижники Пророка (С) хранили в памяти суры Корана в том порядке, в каком они слышали от него самого. Возможно, что и Зайд ибн Сабит подражал порядку сур, которого придерживался Убай ибн Ка'аб, хотя вполне допустимо, что он заимствовал его непосредственно у Пророка (С), так как многие летописцы утверждали, что сам Зайд ибн Сабит рассказывал: «Мы усаживались подле Пророка (С) и составляли Коран из записей на шкурах и лоскутах. И вдруг Пророк (С) издал возглас: «Туба ли-л-Шам!» («Да здравствует аш-Шам!») Мы спросили его: «Что это значит?» Он сказал: «Ангелы распростерли свои крылья над ним».

Следовательно, Сабит ибн Зайд, принимавший участие в систематизации айатов и сур Корана, без сомнения, соблюдал и в дальнейшем этот порядок, перенятый им от Пророка (С).[431] Этот эпизод показывает, что сподвижники Пророка, а с ними и Сабит ибн Зайд, кроме писания текста, занимались также систематизацией и упорядоченным раскладом сур Корана.

Из многих хадисов мы знаем, что после нисхождения айата или айатов Пророк Аллаха (С) указывал писцам Откровения в каком месте какой суры их помещать,[432] из чего можно сделать вероятный вывод, что системный расклад и порядок айатов и сур Корана осуществлялись под внимательным и требовательным оком Пророка ислама (С). Хотя и здесь может быть некоторое расхождение во мнениях, выраженных в преданиях, так как в них речь о порядке сур вообще не идет.

Некоторые ученые-богословы и историки, опираясь на эти предания и различные эмоциональные моменты, безоговорочно придерживаются версии собирания, упорядочения и сведения в единую книгу текста Корана уже во времена Пророка ислама. Аль-Балхи – один из знаменитых ученых – в своем комментарии под названием «Джами' илм аль-Кур’ан» («Свод науки о Коране») пишет: «Выглядело бы странным и удивительным, если бы мусульмане поверили в то, что Пророк Аллаха (С) при жизни мог оставить Коран без внимания, не утвердив нормы и правила его чтения и озвучания, не предприняв шаги к составлению и упорядочению айатов и сур Корана, являющегося для мусульман самым главным документом и основополагающим уставом исламского призыва, выразителем его религиозных правил и предписаний, установлений и положений.

Один из древних и авторитетных шиитских ученых Сайид Муртаза (355/965-436/1045)[433] был убежден, что уже во времена Пророка (С) Коран был составлен в том порядке, какой мы имеем сегодня в своем распоряжении, потому что уже тогда людей начали обучать Корану некоторые близкие к Пророку (С) лица, и его соратники знали Коран наизусть, другие, как, например, Абдуллах ибн Мас‘уд и Убай ибн Ка'аб несколько раз от начала и до конца перечитывали Коран Пророку (С). Так, Сайид Муртаза говорит, что все эти исторические свидетельства указывают на то, что Коран безо всякой спешки и суеты целиком был собран и составлен уже во времена Пророка (С), и не следует обращать внимания на выпады некоторых ученых-богословов и мухаддисов-верхоглядов,[434] ибо их несогласие с другими основывается на хадисах слабых и не вызывающих доверия, хотя выглядящих вполне достоверными. Но, конечно же, вопрос собрания и составления Корана в эпоху Пророка (С) доказан явно и никакому сомнению не подлежит.[435]

Один из современных теологов[436] также выдвигает свои доводы в пользу сбора и систематизации Корана во времена Пророка (С), опровергая тем самым доводы своих оппонентов. Он пишет, что чем больше углубляешься в изучение жизни и деятельности Пророка ислама (С) и его сподвижников, тем больше убеждаешься, что Коран был собран и сведен воедино в его времена. Пересказывая предания и сведения предшествующих авторов о начале процесса собирания разрозненных записей коранического текста во времена правления праведных халифов, этот ученый подвергает их тщательному всестороннему анализу с критической точки зрения, используя специфические методы исследования мифов, наглядно доказывает сомнительность, несостоятельность и вымышленность или даже подложность этих рассмотренных им преданий и сведений. Он отмечает, что утверждения о сборе и систематизации Корана по инициативе халифов в Коране противоречит всем установившимся положениям и нормам шариата, не говоря уже о Коране, Сунне, единодушно выработанном суждении признанных знатоков исламского права (иджма') и здравом смысле. Затем, напоминая о событии, подтверждаемом и предшествовавшими учеными, он пишет: «Это верно, что Усман в период своего правления приступил к сбору и составлению Корана, но он не ставил целью создание систематизированного и последовательно упорядоченного списка Корана, ибо это было осуществлено еще при жизни Пророка (С). Он лишь хотел устранить разночтения и многообразие в существовавших списках Корана, приводившие иногда к его искажению. Усман приказал собрать все имеющиеся списки, сличить их и сжечь те, что отличаются от общепризнанных и установившихся образцов, дабы люди пользовались списками, обладающими единообразием и идентичностью.[437] На этот факт обращает внимание не только этот досточтимый ученый, но и до него многие другие авторитетные знатоки Корана и коранических наук высказывались по этому поводу достаточно ясно.

Харис аль-Мухасиби отмечает, что шаги, предпринятые Усманом для сбора и систематизации Корана, достаточно широко известны, но истина заключается не в этом, ибо Усман не предпринял ничего нового. После обмена мнениями и консультаций с мусульманами, в особенности с авторитетными знатоками Корана, он постарался объединить людей на основе единообразного чтения Корана, ибо процесс разночтений во времена Усмана особенно усилился. В результате этого возникла угроза того, что на этой почве в будущем между мусульманами могут произойти нежелательные эксцессы, которые потенциально могут повлечь за собой противостояние и даже враждебные столкновения.

Усман направил усилия к тому, чтобы дать возможность народу привыкнуть к тому единообразному чтению Корана, которое было распространено, пользовалось популярностью и ценилось при жизни Пророка (С) и было перенято от него самого, что подтверждалось достоверными свидетельствами. Он стремился удержать людей от чтения различных вариантов, основывавшихся на предании о ниспослании Корана из семи разных букв, и предостеречь их от разночтения, ибо многообразие вариантов чтения, не поддававшееся контролю и становившееся среди людей обыденным делом, могло создать почву для противостояний между мусульманами и обвинении ими друг друга в неверном понимании и истолковании Корана, в богохульстве, ереси и безбожии. А это способствовало бы возникновению напряженности между ними, разлада и раскола. Именно поэтому, желая предупредить возможные трагические последствия, Усман хотел создать один список Корана, зиждящийся на единообразном чтении, и тем самым, навести порядок и устранить разногласия в чтении коранического текста. В этом смысле инициатива Усмана достойна уважения и всяческих похвал, и его не в чем упрекнуть. Единственное критическое замечание, направленное против его инициативы, заключалось в том, что он приказал собрать и сжечь все остальные списки Корана, содержавшие расхождения с общеутвержденным списком, что, разумеется, не могло восприниматься частью его современников-мусульман равнодушно и невозмутимо.[438]

Один из современных комментаторов Корана также обращает внимание на этот аспект действий Усмана, однако в принципе считает, что процесс собрания и составления текста Корана пережил три следующих основных исторических этапа:

1. Эпоха Пророка (С).

2. Время правления Абубакра.

3. Период правления Усмана.

На первом этапе Коран записывался и систематизировался одновременно по мере низведения айатов. На втором этапе, то есть во времена правления Абубакра, по инициативе и поручению последнего, а также при заинтересованности и поддержке Умара, на одного из писцов, точнее, на Зайда ибн Сабита была возложена обязанность сбора и упорядочения коранических текстов. То есть в этот период была проигнорирована очередность ниспослания айатов Корана. И при этом, конечно, пока не ставилась задача устранения нежелательных разночтений и безосновательных подмен при чтении Корана. На третьем этапе, в период правления Усмана, все эти разночтения были уже окончательно устранены.[439]

Вышеизложенное отражает лишь некоторые доводы о сборе и упорядочении Корана в эпоху Пророка ислама (С), но эти доводы при учете доводов противников идеи сбора и упорядочения во времена Пророка (С) не позволяют вынести какие-либо категоричные и окончательныо ясные заключения по этой проблеме. Поэтому мы считаем вполне уместным привести также высказывания и противников идеи о том, что Коран в конечном виде был собран и составлен во времена Пророка ислама (С).

   Аргументы противников идеи сбора и систематизации Корана во времена Пророка (С).

Невзирая на свидетельства, явно доказывающие, что сбор и упорядочение текста Корана состоялись во времена Пророка ислама (С), выдвигаются и иные свидетельства и аргументы, противоречащие этой идее.

Со слов того же Зайда ибн Сабита, который рассказывал, что они усаживались перед Пророком (С) и списывали Коран с лоскутов, передают, что он говорил: «Пророк (С) ушел из жизни, но Коран так и не был собран воедино». Вполне очевидно, что между этими рассказами существует противоречие. На взгляд автора этих строк, есть два пути для совмещения и стыкования этих двух противоречивых рассказов. Во-первых, Зайд ибн Сабит и другие, согласно первому рассказу, во времена Пророка (С), действительно, участвовали в процессе сбора и составления записанных коранических текстов, но так и не завершили этот процесс до кончины Пророка (С), то есть не успели установить в надлежащем порядке суры Корана. Во-вторых, под составлением Зайд ибн Сабит мог иметь в виду упорядочение последовательности айатов и сур Корана, осуществлявшееся под присмотром и под руководством Пророка (С). Но они не сумели свести все это в одну книгу, хотя Пророк именно им поручил и специально показал систему и порядок последовательного размещения айатов и сур в Коране.

В любом случае, согласно второму рассказу, Коран к тому времени не имел окончательно оформившегося вида единой книги, ибо мы знаем, что после ухода Пророка (С) из жизни Повелитель правоверных Али (Мир ему!) тоже прилагал усилия к сбору и составлению Корана.

Проблема, вызвавшая противостояние двух групп, является ярким свидетельством того, что Коран в эпоху Пророка (С) не был собран в единый свод, и потому Али (Мир ему!) принялся за дело, не имевшее аналога при жизни самого Пророка (С). Иначе предприятие, за которое взялся Али (Мир ему!), не имело бы смысла. В самом деле, он считал своим святым долгом выполнить то, что не было завершено при жизни Пророка (С). Этим он желал исполнить поручение и завещание Пророка Аллаха (С). Хотя действия Али в отношении Корана можно объяснить и несколько иначе. Дело в том, что в большинстве преданий повествуется о собрании и составлении Корана во времена Пророка (С) и представлении в том виде, как мы имели его сейчас. Новизна же предприятия Али заключается в том, что он выстроил и разместил айаты и суры Корана согласно очередности и датам их нисхождения.[440]

Некоторые другие ученые прямо заявляют, что в эпоху Пророка (С) Коран так и не был собран и составлен в форме единой книги. В ответ на вопрос, почему во времена Пророка (С) Коран не был собран и сведен в единый свод, аль-Хаттаби отвечает, что Пророк (С) постоянно пребывал в ожидании нисхождения очередного айата, то есть не было такого большого промежутка времени, в течение которого прерывалось бы нисхождение Откровения, дабы писцы могли спокойно заняться собранием и последовательным расположением айатов и сур Корана в едином списке, и всегда существовала вероятость нисхождения айатов, которые отменяли бы какие-либо предыдушие айаты или бы изменяли варианты их чтения. И каким образом в такой ситуации можно было собирать и упорядочивать Коран? Совершенно естественно, что такое стало бы возможным только после полного прекращения нисхождения Откровения, что и случилось со смертью Пророка (С). Поэтому только после кончины Пророка (С) каждый его сподвижник поочередно начинал заниматься этим. Затем аль-Хаттаби пишет, что Коран в эпоху Пророка был записан весь целиком, но не был собран воедино, а суры его не были расположены в определенном порядке.[441]

Рассказ ат-Табари также содержит ясный намек на то, что Коран во времена Пророка не был собран и соединен воедино. Как пишется в переводе его комментария, «Коран этот был рассеян по рукам людей по одному-два айата, по одной-две суры или чуть менее и чуть более того. И ни у кого не было более, чем у Убай ибн Ка’аба, так как он постоянно находился рядом с Пророком (С) и в услужении его. Всякий раз, когда нисходило Откровение, он записывал его и писал будь то ночью или днем. Другие помощники не находились при Пророке (С) непрерывно. Когда Пророк (С) покинул этот свет, то в дни правления Абубакра одни люди стали называть других кафирами из-за этого Корана, и всякий из них говорил другому, что, мол, то, что у тебя на руках – это не Коран». «После того, как халифом стал Усман, он вознамерился собрать полностью Коран, чтобы устранить эти разногласия меж людей. Он велел принести список Убай ибн Ка'ба, ибо не обнаружили ни одного списка вернее и полнее его. Усман списал с него другой список и приказал глашатаю объявить, что каждый, кто имеет какой-нибудь список Корана, пусть принесет ему. Принесли все. И с каждого достоверного списка он приказал сделать новую копию».[442]

Из этого видно, что и ат-Табари твердо убежден в том, что до прихода к власти Абубакра и Усмана Коран находился в разрозненном виде и не был приведен в порядок, который позволил бы свести его в одну книгу. В подтверждение этого даже приводят такой рассказ, согласно которому, когда Зайду ибн Сабиту во времена правления Абубакра предложили собрать и упорядочить Коран, он вначале, сильно испугавшись, начал отказываться и оправдываться: «Я не смею заниматься делом, не имевшим прецедента во времена Пророка (С). Мне кажется, что переставлять горы было бы гораздо легче и менее мучительней, нежели заниматься этим делом».[443]

Одним из тех, кто не согласен с идеей о завершении сбора и систематизации Корана в том виде, как он выглядит в настоящее время, является Мухаддис Нури, который, впрочем, приемлет идею завершенности сбора и составления Корана, правда, в виде, отличном от того, чем мы располагаем сейчас. Он пишет, что из обильного числа известий и хадисов, связанных с собранием Корана, проистекает, что списка, подобного совершенному Корану, во времена Пророка (С) еще не существовало и никто, видимо, не знал его наизусть в нынешнем виде. Коран, ниспосылавшийся частями и постепенно и потому записывавшийся по мере нисхождения этих частей, хранился в двух местах: во-первых, у Пророка (С) в разрозненном и беспорядочном виде. Писцы Откровения, из которых были отобраны трое, коих возглавлял Али (Мир ему!), записывали Откровение на шелковой ткани, пергаменте, рёбрах и лопаточных костях верблюдов и овец, пальмовых листьях и дощечках, гладких белых камнях и плоских досках, вооружаемых на спины верблюдов. После смерти Пророка (С) все эти надписи оказались в распоряжении Али (Мир ему!)

Другим местом хранения текстов Корана была сокровищница человеческого разума и памяти, записи сподвижников, соратников и помощников Пророка (С), каждый из которых в меру своей потребности, нужды, таланта, обязанности, долга и дома и в пути и где-нибудь на привале записывали и заучивали наизусть ниспосланные айаты и суры Корана.

Однако из этих многочисленных сообщений, рассказов и хадисов невозможно сделать вывод, что Коран уже в написанной форме имелся у кого бы то ни было, а тем более, удостовериться, что Коран в его нынешнем состоянии и порядке был составлен и сведен в одну книгу уже при жизни Пророка ислама (С).[444]

Точка зрения автора. Из огромного числа имеющихся в моем распоряжении материалов по истории Корана я вынес убеждение, что писание Корана во времена Пророка (С) было завершено полностью. По крайней мере, текст его наличествовал на письменных принадлежностях, но его еще невозможно было свести в единый список. Пророк Аллаха без колебаний ознакомил людей с надлежащим порядком коранических айатов и вкратце дал общие указания и замечания по расположению и порядку сур. В ходе беседы о ниспосланности свыше или произвольности расположения сур в Коране мы изложили мнения ученых в области коранических наук по этому поводу и в процессе изложения третьей теории пришли к заключению, что порядок сур в существующем ныне Коране, вообще, есть тот же самый принятый и признанный в эпоху Пророка (С) порядок. Поскольку этот порядок не был внушен свыше Всевышним и потому соблюдение его не было необязательным, то в различных списках Корана порядок сур выглядел совершенно по-разному. Отсюда можно заключить, что Коран в нынешнем или любом ином порядке, который свободно могли избрать писцы Откровения, уже существовал во времена Пророка (С). Таким образом, в какой бы последовательности ни были расположены суры Корана, главное то, что в эпоху Пророка ислама (С) Коран был собран и систематизирован.[445]

Однако письменные принадлежности, на которые записывался Коран, были в таком состоянии, что соблюдение определенного порядка представлялось не только трудным невероятно, но и невозможным. По этой причине Повелитель правоверных после кончины Пророка (С) выстроил Коран по мере дат и очередности нисхождения айатов. После него Абубакр распорядился записать весь Коран на шкурах, чтобы, объединив их, можно было составить единый свод. Но поскольку в собранных отовсюду записях Корана имелись расхождения, Усманом была предпринята новая инициатива, направленная на ликвидацию этих расхождений и разночтений в Коране и установление единообразного и общепринятого списка Корана, который мог бы служить образцом Божественного Писания для всех последующих списков и экземпляров, используемых всеми мусульманами.[446]

Своей инциативой Усман полностью устранил преграды и препоны, способствовавшие возникновению разногласий и расхождений в Коране и, как видим, его усилия, претворявшиеся в жизнь при участии Повелителя правоверных Али (Мир ему!), позволили создать для мусульман такой Коран, который был встречен с одобрением представителями всех мусульманских сект и учений. И в отличие от расхождений и противоречий, наблюдаемых в небесных книгах других народов, в Небесной Книге мусульман нет ни малейшего расхождения. Божественный завет о сохранении и обережении Корана от всякого рода искажений и извращений, выраженный в айате «Инна нахну наззална-з-Зикра ва Инна лаху лахафизун» («Поистине если уж мы низвели Писание, то мы его и убережем»), напоминает мусульманам, что этот завет был воплощен в жизнь благодаря мусульманам начала эпохи ислама и эта чистота Корана будет сохраняться вечно, а сам Коран будет всегда оставаться гарантом единства и сплоченности мусульман. Аминь!

Условия и причины нисхождения айатов и сур Корана. Эти условия и причины тематически можно разделить на три группы:

1. Призывы Пророка ислама (С) к единобожию в его борьбе с безбожниками и язычниками, оказывавшими, в свою очередь, ожесточенное сопротивление, которое побуждало Пророка Аллаха (С) с еще большим упорством и настойчивостью исполнять возложенный на него долг и претворять в жизнь божественный и человеческий призыв.

2. Изложение наставлений и поучительных историй, предсказание благих событий, выражение обещаний и угроз в адрес врагов ислама.

3. Определение дозволенного и запретного, богоугодного и греховного, установлений и предписаний, касающихся регламентации жизни личности и общества, обрядов и ритуалов, взаимоотношений между людьми, морально-этических принципов.

Следует отметить, что призывая людей к единобожию и таухиду и, наконец, призывая людей к исламу, Пророк (С) сталкивался с самыми различными их группами и кланами, которые противостояли ему с огромным упорством и ожесточенностью. Но Пророк (С) выстраивал свои отношения с ними по-разному и весьма тонко, то есть, он исходил при этом из их духовного настроя, уровня мышления и сознания, он общался с ними со всеми, основываясь на Коране, весьма благожелательно и добродетельно. Манера и тон его обращения к язычникам-курайшитам отличались от манеры и тона, которыми он обращался к людям Писания – иудеям и христианам. С каждой из этих групп он говорил в соответствии с их условиями, укладом жизни и умонастроением. Ведь именно ради этого и ниспосылались коранические айаты и суры, учитывавшие различные потребности, обстоятельства и положения этих групп, различные жизненные условия, состояния и ситуации, в которых могли оказываться группы и сословия людей и отдельные личности.

Айаты, содержащие назидания и нравоучения, поучительные истории и предания в зависимости от того, были ли они направлены людям, которые противодействовали Пророку (С), или людям, с самопожертвованием и от всего сердца исполнявшим его волю, отличались друг от друга, так как они низводились ему в соответствии с различным умонастроением людей и их ответной реакцией на действия Пророка (С).

Что же касается айатов, содержащих законодательные положения, определение дозволенного и запретного, норм предустановлений, то они ниспосылались в зависимости от происходивших событий и ситуаций. Следует отметить, что очень мало найдется в Коране айатов или предписаний, в основе которых не лежали бы какие-либо реальные события или объективные причины. Таким образом, все коранические айаты предусматривали некую цель, задачу, событие, происшествие и, вообще, имели некие причины нисхождения, которые во множестве возникали на протяжении человеческой истории. Этот круговорот событий и явлений в истории человечества всегда повторялся, и всегда человечество испытывало потребность в этих знамениях и в таком руководстве, как Священный Коран.

   Порядок мекканских и мединских сур по Ибн ан-Надиму, аль-Бука'и, Абулкасиму Умару и Нельдеке. Суры, последовательно низведенные в Мекке.

1. «Икра биисми раббика-л-лази халак...» и по айат «Ва аллама-л-инсана ма лам йа'лам»;

2. «Нун ва-л-калам»;

3. «Йа аййауха-л-музаммиль» (только конец этой суры низведен в Мекке);

4. «Аль-Мудассир»;

5. «Таббат йада Абилахаб» (согласно преданию, это Муджахид ибн Джабир аль-Макки);

6. «Иза-ш-шамсу куввират»;

7. «Саббих исма раббика-л-а'ла»;

8. «Алам нашрах лака садрака»;

9. «Ва-л-аср»;

10. «Ва-л-фаджр»;

11. «Ва-д-духа»;

12. «Ва-л-лайл»;

13. «Ва-л-адийат забхан»;

14. «Инна а'тайнака-л-каусара»;

15. «Алхакум ат-такасур»;

16. «А раайта-л-лази»;

17. «Кул йа аййуха-л-кафирун»;

18. «А тара кайфа фа'ала раббука би асхаби-л-фил»;

19. «Кул хува-л-Лаху ахад»;

20. «Кул аузу бирабби-л-фалак»;

21. «Кул аузу бирабби-н-нас» (некоторые утверждают, что сура эта – мединская);

22. «Ва-н-наджм»;

23. «Абаса ва тавалла»;

24. «Инна анзалнаху»;

25. «Ва-ш-шамсу ва зухаха»;

26. «Ва-с-сама зат ул-бурудж»;

27. «Ва-т-тин ва-з-зайтун»;

28. «Ли илафи Курайш»;

29. «Аль-Кари'а»;

30. «Ла аксаму бийауми-л-кийама»;

31. «Вайлун ликулли хумаззатин лумаззатин»;

32. «Ва-л-мурсалат»;

33. «Каф ва-л-Кур’ан»;

34. «Ла аксаму бихаза-л-балад»;

35. «Ар-Рахман»;

36. «Кул увхия»;

37. «Йа-син»;

38. «Алиф-лам-мим-сад»;

39. «Табарака-л-лази наззала-л-Фуркан»;

40. «Аль-Мала'ика»;

41. «Аль-Хамду ли-л-Лахи, фатир»;

42. «Марйам»;

43. «Та-ха, ма анзална»;

44. «Иза вака'ат ул-ваки'а»;

45. «Та-син-мим, аш-шу'ара»;

46. «Та-син»;

47. «Та-син-мим» (второй);

48. «Бану Исраил»;

49. «Худ»;

50. «Йусиф»;

51. «Йунис»;

52. «Аль-Хиджр»;

53. «Ас-Саффат»;

54. «Лукман» (конец этой суры – мединский);

55. «Кад афлаха-л-му'минун»;

56. «Саба'»;

57. «Аль-Анбийа»;

58. «Аз-Зумар»;

59. «Ха-мим, аль-Му'мин»;

60. «Ха-мим, ас-Саджда»;

61. «Ха-мим-айн-син-каф»;

62. «Ха-мим, аз-Зухруф»;

63. «Ха-мим, ад-Духхан»;

64. «Ха-мим, аш-Шари'а»;

65. «Ха-мим, аль-Ахкаф» (конец этой суры – мекканский);

66. «Ва-з-зарийат»;

67. «Хал атака хадис ул-гашия»;

68. «Аль-Кахф» (конец этой суры – мединский);

69. «Аль-Ан'ам» (в этой суре есть и мединские айаты);

70. «Ан-Нахль» (конец этой суры – мединский);

71. «Нух»;

72. «Ибрахим»;

73. «Ас-Саджда»;

74. «Ат-Тур»;

75. «Табарака-л-лази бийадихи-л-мульк»;

76. «Аль-Хакка»;

77. «Са'ала са'илун»;

78. «Амма йатаса'алун»;

79. «Ан-Нази'ат»;

80. «Иза-с-сама инфатарат»;

81. «Иза-с-сама иншаккат»;

82. «Ар-Рум»;

83. «Анкабут»;

84. «Вайлун ли-л-мутаффифин» (некоторые утверждают, что эта сура – мединская);

85. «Иктарабат ус-са'ату ва иншакка-л-камар»;

86. «Ва-с-сама' ва-т-тарик»;

87. «Ан-Намль».

Согласно настоящему перечню, восемьдесят семь сур низведены Пророку ислама (С) в Медине. Однако ас-Саури со слов Абуфариса, ссылающегося, в свою очередь, на аш-Ша'аби утверждает, что сура «Ан-Нахль», кроме содержащегося в нем айата «Фаин акабтум фа'акибу бимисли ма укибтум бихи», ниспослана в Медине. Кроме того, Ибн Джарих со слов Ата аль-Хурасани, ссылающегося на Ибн Аббаса, сообщает, что последний говорил: «Восемьдесят пять сур Корана было низведено Пророку (С) в Мекке, а двадцать восемь – в Медине.[494] Но, согласно такой статистике выходит, что число и мекканских и мединских сур вместе взятых составляет всего сто тринадцать.

   Суры, низведенные в Медине

88. «Аль-Бакара»;

89. «Аль-Анфаль»;

90. «Аль-А'араф»;

91. «Ал Имран»;

92. ««Аль-Мумтахана»»;

93. «Ан-Ниса’» ;

94. «Иза зулзилат»;

95. «Аль-Хадид»;

96. «Аль-Лазина кафару»;

97. «Ар-Ра'ад»;

98. «Хал ата ала-л-инсани»;

99. «Йа аййуха-н-наби, иза таллактуму-н-ниса»;

100. «Лам йакун ул-лазина кафару»;

101. «Аль-Хашр»;

102. «Иза джа'а наср ул-Лахи ва-л-фатх»;

103. «Ан-Нур»;

104. «Аль-Хадж»;

105. «Аль-Мунафикун»№;

106. «Аль-Муджаидла»;

107. «Аль-Худжурат»;

108. «Йа аййуху-н-наби, лам тахрум»;

109. «Аль-Джум'а»;

110. «Ат-Тагабун»;

111. «Аль-Хаварийин»;

112. «Аль-Фатх»;

113. «Аль-Маида»;

114. «Ат-Тауба».

Говорят, что «Аль-Муавваззатайн» также низведена в Медине. При таком счете количество сур достигает ста четырнадцати.

В списке имама ас-Садика (Мир ему!) порядок сур почти такой же, хотя имеет незначительные отличия[495]. При этом сура «Ат-Тауба» предшествует суре «Аль-Маида».

Итак, ознакомившись с порядком сур Корана в порядке очередности их нисхождения по времени с точки зрения ученых и после краткого обзора последовательности сур в списке имама ас-Садика, приведем перечень сур, низведенных соответственно в Мекке и Медине, основываясь на предании, повествуемом Абухамзой ас-Симали со слов нескольких передатчиков, и восходящем[496] к Ибн Аббасу. Это необходимо для того, чтобы путем его сопоставления с перечнями, приводимыми в сочинениях других авторов, составить хотя бы приблизительное представление о порядке сур в списке Али (Мир ему!). Согласно преданию Абухамзы ас-Симали, порядок низведенных мекканских и мединских сур выглядит следующим образом.

   Последовательность сур, низведенных в Мекке:

1 – «Икра' биисми раббика» («Аль-‛Алак»);

2 – «Ан-Нун ва-л-камам»;

3 – «Аль-Музаммиль»;

4 – «Аль-Мудассир»;

5 – «Таббат»;

6 – «Иза-ш-шамсу куввират» («Ат-Таквир»);

7 – «Саббих исма раббика-л-а'ла»;

8 – «Ва-л-лайлу иза йагша»;

9 – «Ва-л-фаджр»;

10 – «Ва-з-зуха»;

11 – «А лам на-шрах» («Аль-Инширах»);

12 – «Ва-л-аср»;

13 – «Ва-л-адийат»;

14 – «Инна а'тайнака-л-Каусар» («Аль-Каусар»);

15 – «Алкахум ут-такасур» («Ат-Та-касур»);

16 – «А ра'айта» («Аль-Ма'ун»);

17 – «Аль-Кафирун»;

18 – «А лам тара кайфа» («Аль-Фалак»);

20 – «Кул: аузу бирабби-н-нас» («Ан-Нас»);

21 – «Кул: хува-л-Лаху ахад» («Аль-Ихлас» или «Ат-Таухид»);

22 – «Ва-н-наджм»;

23 – «‘Абаса» («Аль-А‘ма»);

24 – «Инна анзалнаху» («Аль-Кадр»);

25 – «Ва-ш-шамс»;

26 – «Аль-Бурудж»;

27 – «Ва-т-тин»;

28 – «Ли илафи» («Курайш»);

29 – «Аль-Кари'а»;

30 – «Аль-Каййима»;

31 – «Хумаззатун»;

32- «Ва-л-мурсалат»;

33 – «Каф»;

34 – «Ла аксаму бихаза-л-балад» («Аль-Балад»);

35 – «Ат-Тарик»;

36 – «Иктарабат ас-са'а» («Аль-Камар»);

37 – «Сад»;

38 – «Аль-А'араф»;

39 – «Кул: увхия» («Аль-Джинн»);

40 – «Йа-син»;

41 – «Аль-Фуркан» ;

42 – «Аль-Малаика» («Аль-Фатир»);

43 – «Каф-ха-йа-айн-сад» («Марйам»);

44 – «Та-ха»;

45 – «Аль-Ваки'а»;

46 – ««Аш-Шу‘ара» (Поэты)»;

47 – «Ан-Намль»;

48 – «Аль-Касас»;

49 – «Бану Исраил»;

50 – «Йунис»;

51 – «Худ»;

52 – «Йусиф»;

53 – «Аль-Хиджр»;

54 – «Аль-Ан'ам»;

55 – «Ас-Саффат»;

56 - «Лукман»;

57 – «Саба»;

58 – «Аз-Зумар»;

59 – «Ха-мим, аль-мумин» («Гафир»);

60 – «Ха-мим, ас-саджда» («Ас-Саджда», «Фуссилат»);

61 – «Ха-мим-айн-син-каф» («Аш-Шура»);

62 – «Аз-Зухруф»;

63 – «Ад-Духхан»;

64 – «Аль-Джасия»;

65 – «Аль-Ахкаф»;

66 – «Аз-Зарийат»;

67 – «Аль-Гашия»;

68 – «Аль-Кахф»,

69 – «Ан-Нахль»;

70 – «Нух»;

71 – «Ибрахим»;

72 – «Аль-Анбийа»;

73 – «Аль-Му'минун»;

74 – «Алиф-лам-мим, танзилун» («Ас-Саджда»);

75 – «Ат-Тур»;

76 – «Аль-Мульк»;

77 – «Аль-Хака»;

78 – «Зу-л-ма'аридж» («Са'ала саилун»);

79 – «Амма йатассалун» («Ан-Наба'»);

80 – «Ан-Нази'ат»;

81 – «Аль-Инфитар»;

82 – «Аль-Иншикак»;

83 – «Ар-Рум»;

84 – «Аль-Анкабут»;

85 – «Аль-Мутаффифин».

Последовательность сур, низведенных в Медине:

86 – «Аль-Бакара»;

87 – «Аль-Анфаль»;

88 – «Ал Имран»;

89 – «Аль-Ахзаб»;

90 – «Аль-Мумтахана»;

91 – «Ан-Ниса’» ;

92 – «Иза залзалат»;

93 – «Аль-Ха-дид»;

94 – «Мухаммад»;

95 – «Ар-Ра'ад»;

96 – «Ар-Рахман»;

97 – «Хал ата»;

98 – «Ат-Талак»;

99 – «Лам йакун» («Аль-Баййина»);

100 – «Аль-Хашр»;

101- «Иза джаа наср ул-Лахи»;

102 – «Ан-Нур»;

103 – «Аль-Хадж»;

104 – «Аль-Мунафикун»;

105 – «Аль-Муджадила»;

106 – «Аль-Худжурат»;

107 – «Ат-Тахрим»;

108 – «Аль-Джум'а»;

109 – «Ат-Тагабун»;

110 – «Ас-Сафф»;

111 – «Аль-Фатх»;

112 – «Аль-Маида»;

113 – «Ат-Тауба».[497]

Общее число мединских сур достигает двадцати восьми сур. Преимущественное большинство айатов этих сур ниспослано в Медине. Вместе с мекканскими мединские суры составляют в сумме 113 сур. Эта последовательность в сравнении с предыдущим порядком, кажется, более или менее приближает нас к порядку сур в списке Али (Мир ему!). Таким образом, в списке Али (Мир ему!) мекканские и мединские айаты даже в деталях расположены в таком порядке, в каком располагаются в этих двух перечнях, в которых, правда, те детали не отражены. В этих двух перечнях большинство айатов расположены весьма любопытно: если в какой-либо суре большую часть айатов составляют мединские, то она называется мединской, а если большинство айатов составляют мекканские, то сура получает название мекканской. Однако в списке Али (Мир ему!) мекканские айаты, к примеру, располагались на своих местах в мединских сурах, а мединские айаты в меккканских, то есть зависели не от географического фактора, а от фактора времени и последовательности их нисхождения.

В последнем перечне в порядке сур привлекает внимание тот факт, что сура «Аль-Фатиха» («Открывающая») ни среди мекканских, ни среди мединских сур вообще не упоминается, хотя, согласно преданию Саида ибн Мусайиба, переданному со слов Али (Мир ему!), первейшей сурой, низведенной Пророку ислама (С), была сура «Фатихат ул-Китаб» («Открывающая Книгу»), только после которой последовала сура «Икра' биисми раббика». Порядок сур, по этому преданию, походит на порядок в последнем перечне. По всей вероятности, причина отсутствия в них суры «Аль-Хамд» кроется в расхождении мнений о месте её нисхождения, ибо одни ученые-богословы, как, например, Ибн Аббас и Катада, считают её мекканской, а другие, вроде аль-Муджахида, полагают, что она – мединская. Есть и такие, кто утверждает, что она ниспосылалась Пророку дважды – один раз в Мекке, а второй раз в Медине, отчего её именуют «Саб' ул-масани».[498]

Сопоставление существующего порядка сур Корана с порядком их низведения. Для того, чтобы уважаемые читатели получили более конкретное и четкое представление о различии между порядком расположения сур в существующем Коране и последовательности их нисхождения, мы отобразим это схематично, обозначив это двойной нумерацией, где первые цифры указывают на существущий порядок сур, а вторые – на порядок очередности низведения сур на основании предания Абухамзы ас-Симали, более или менее совпадающего с данными других авторов.

1-3: сура «Аль-Хамд» («Открывающая Книгу»), мекканская и мединская, низведена в Мекке и, по некоторым преданиям, последовала после суры «Аль-Мудассир».

2-86: сура «Аль-Бакара», мединская, первая сура, низведенная в Медине, но 281-й её айат ниспослан в Мина в период Прощального паломничества Пророка ислама (С).

3-88: сура «Али ‘Имран», мединская, низведена после суры «Аль-Анфаль» или «Аль-А‘араф».

4-91: сура «Ан-Ниса’», мединская, низведена после суры «Аль-Мумтахана».

5-112: сура «Аль-Маида», мединская, низведена после суры «Аль-Фатх», но три её айата были ниспосланы на горе Арафат в Мекке в год Прощального паломничества Пророка (С).

6-54: сура «Аль-Ан‘ам», мекканская, низведена после суры «Аль-Хиджр». Айаты 20, 23, 91, 114, 141, 151-153 в ней – мединские.

7-38: сура «Аль-А‘араф», мекканская, низведена после суры «Сад», айаты с 163 по 170 – мединские.

8-87: сура «Аль-Анфаль», мединская, низведена после суры «Аль-Бакара». Айаты 30-36 – мекканские.

9-113: сура «Ат-Тауба», мединская, низведена после суры «Аль-Маида». Два последних её айата – мекканские.

10-50: сура «Йунис», мекканская, низведена после суры «Аль-Исра» («Бану Исраил»). Айаты 40, 94-97 – мединские.

11-51: сура «Худ», мекканская, низведена после суры «Йунис». Айаты 17, 114 – мединские.

12-52: сура «Йусиф», мекканская, низведена после суры «Худ». Айаты 1,2,3,7 – мединские.

13-95: сура «Ар-Ра'ад», мединская, низведена после суры «Мухаммад».

14-71: сура «Ибрахим», мекканская, низведена после суры «Нух». Айаты 28 и 29 в ней – мединские.

15-53: сура «Аль-Хиджр», мекканская, низведена после суры «Йусиф». Айат 87 в ней – мединский.

16-69: сура «Ан-Нахль», мекканская, низведена после суры «Аль-Кахф». Три последних айата в ней – мединские.

17-49: сура «Аль-Исра» («Бану Исраил»), мекканская, низведена после суры «Аль-Касас». Айаты 26, 33, 57, 73-80 – мединские.

18-68: сура «Аль-Кахф», мекканская, низведена после суры «Аль-Гашия». Айаты 28, 83-101 – мединские.

19-43: сура «Марйам», мекканская, низведена после суры «Аль-Фатир» («Аль-Малаика»). Айаты 58, 71 – мединские.

20-44: сура «Та-ха», мекканская, низведена после суры «Марйам». Айаты 130 и 131 в ней – мединские.

21-72: сура «Аль-Анбий», мекканская, низведена после суры «Ибрахим».

22-103: сура «Аль-Хадж», мединская, низведена после суры «Ан-Нур». Айаты с 52-го и до конца 55-го низведены на пути между Меккой и Мединой.

23-73: сура «Аль-Муминун», мекканская, низведена после суры «Аль-Анбийа».

24-102: сура «Ан-Нур», мединская, низведена после суры «Аль-Хашр» или «Иза джаа насру-л-Лах».

25-41: сура «Аль-Фуркан», мекканская, низведена после суры «Йа-син». Айаты 68-70 в ней – мединские.

26-46: сура «Аш-Шу‘ара» (Поэты), мекканская, низведена после суры «Аль-Ваки‘а». Айаты 197 и с 224-го до конца суры – мединские.

27-47: сура «Ан-Намль», мекканская, низведена после суры ««Аш-Шу‘ара» (Поэты)».

28-48: сура «Аль-Касас», мекканская, низведена после суры «Ан-Намль». Айаты 52-55 в ней – мединские, а айат 85 этой суры ниспослан в аль-Джухфе.

29-84: сура «Аль-Анкабут», мекканская, низведена после суры «Ар-Рум». Айаты с первого по одиннадцатый в ней – мединские.

30-83: сура «Ар-Рум», мекканская, низведена после суры «Иншаккат» («Аль-Иншикак»). Айат 17 в ней – мединский.

31-56: сура «Лукман», мекканская, низведена после суры «Ас-Саффат». Айаты 27-29 в ней – мединские.

32-74: сура «Ас-Саджда» («Алиф-лам-мим, танзил»), мекканская, низведена после суры «Аль-Му'минун». Айаты 16-20 в ней – мединские.

33-89: сура «Аль-Ахзаб», мединская, низведена после суры «Али ‘Имран».

34-57: сура «Саба», мекканская, низведена после суры «Лукман». Шестой айат в ней – мединский.

35-42: сура «Аль-Малаика» («Аль-Фатир»), мекканская, низведена после суры «Аль-Фуркан».

36-40: сура «Йа-син», мекканская, низведена после суры «Аль-Джинн». Айат 54 в ней – мединский.

37-55: сура «Ас-Саффат», мекканская, низведена после суры «Аль-Ан'ам».

38-37: сура «Сад», мекканская, низведена после суры «Аль-Камар».

39-58: сура «Аз-Зумар», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Саба». Айаты 52-54 в ней – мединские.

40-59: сура «Аль-Гафир» («Ха-мим, аль-му'мин»), мекканская, ниспослана вслед за сурой «Аз-Зумар». Айаты 56-57 в ней – мединские.

41-60: сура «Фуссилат» («Ха-мим, ас-Саджда»), мекканская, низведена после суры «Аль-Гафир».

42-61: сура «Аш-Шура» («Ха-мим-айн-син-каф»), мекканская, низведена после суры «Фуссилат». Айаты 23, 24, 25 и 27 – мединские.

43-62: сура «Аз-Зухруф», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Аш-Шура». Айат 54 – мединский.

44-63: сура «Ад-Духхан», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Аз-Зухруф».

45-64: сура «Аль-Джасиа», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Ад-Духхан». Айат 94 – мединский.

46-65: сура «Аль-Ахкаф», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Аль-Джасийа». Айаты 10, 15, 35 – мединские.

47-94: сура «Мухаммад», мединская, ниспослана после суры «Аль-Хадид». Айат 13 ниспослан в пути во время переселения Пророка (С) из Мекки в Медину.

48-111: сура «Аль-Фатх», мединская. Ниспослана в пути при возвращении из Худайбийи. Следует после суры «Аль-Джум'а» или суры «Ас-Сафф».

49-106: сура «Аль-Худжурат», мединская, ниспослана после суры «Аль-Муджадила».

50-33: сура «Каф», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Мурсалат». Айат 38 в ней – мединский.

51-66: сура «Аз-Зарийат», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Ахкаф».

52-75: сура «Ат-Тур», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Ас-Саджда» («Алиф-лам-мим, танзиль»).

53-22: сура «Ан-Наджм», мекканская, ниспослана после суры «Ат-Таухид». Айат 23 в ней – мединский.

54-36: сура «Аль-Камар», мекканская, низведена после суры «Ат-Тарик». Айаты с 44-го и до конца 45 – мединские.

55-96: сура «Ар-Рахман», мединская, низведена после суры «Ар-Ра'ад».

56-45: сура «Аль-Ваки'а», мекканская, низведена после суры «Та-ха». Айаты 81-82 – мединские.

57-93: сура «Аль-Хадид», мединская, низведена после суры «Иза залзалат» («Аз-Зальзала»).

58-105: сура «Аль-Муджадила», мединская, низведена после суры «Аль-Мунафикун».

59-100: сура «Аль-Хашр», мединская, ниспослана после суры «Аль-Баййина».

60-90: сура «Аль-Мумтахана», мединская, последовала после суры «Аль-Ахзаб».

61-110: сура «Ас-Сафф», мединская, последовала после суры «Ат-Тагабун».

62-108: сура «Аль-Джум'а», мединская, последовала после суры «Ас-Сафф» или «Ат-Тахрим».

63-104: сура «Аль-Мунафикун», мединская, низведена после суры «Аль-Хадж».

64-109: сура «Ат-Тагабун», мединская, низведена после суры «Ат-Талак», мединская, низведена после суры «Ат-Тахрим» или «Аль-Джум'а».

65-98: сура «Ат-Талак», мединская, низведена после суры «Халата» («Аль-Инсан»).

66-107: сура «Ат-Тахрим», мединская, низведена после суры «Аль-Худжурат».

67-76: сура «Аль-Мульк», мекканская, низведена после суры «Ат-Тур».

68-2: сура «Нун ва-л-калам», мекканская, ниспослана после суры «Аль-‛Алак». Айаты с 17-го по 33-й, а также с 48-го по 50-й – мединские.

69-77: сура «Аль-Хака», мекканская, низведена после суры «Аль-Мульк».

70-78: сура «Аль-Ма'аридж», мекканская, последовала за сурой «Аль-Хака».

71-70: сура «Нух», мекканская, последовала за сурой «Ан-Нахль».

72-39: сура «Аль-Джинн», мекканская, низведена после суры «Аль-А'араф».

73-3: сура «Аль-Музаммиль», мекканская, низведена после суры «Нун ва-л-калам». Айаты 10, 11 и 20 в ней – мединские.

74-4: сура «Аль-Мудассир», мекканская, низведена после суры «Аль-Музаммиль».

75-30: сура «Аль-Кийама», мекканская, низведена после суры «Аль-Кари'а» или «Ли илафи Курайш».

76-97: сура «Аль-Инсан» («Ад-Дахр», «Халата»), мединская, низведена после суры «Ар-Рахман».

77-32: сура «Аль-Мурсалат», мекканская, низведена после суры «Хумаза». Айат 48 в ней – мединский.

78-79: сура «Ан-Наба'» («Амма йатаса'алун»), мекканская, низведена после суры «Аль-Ма'аридж».

79-80: сура «Ан-Нази'ат», мекканская, низведена после суры «Ан-Наба'».

80-23: сура «Абаса», мекканская, низведена после суры «Ан-Наджм».

81-6: сура «Ат-Такуир», мекканская, последовала после суры «Аль-Масад» («Таббат»).

82-81: сура «Аль-Инфитар», мекканская, последовала после суры «Ан-Нази'ат».

83-85: сура «Аль-Мутаффифин», мекканская. Это последняя мекканская сура, низведена после суры «Аль-Анкабут».

84-82: сура «Аль-Иншикак», мекканская, низведена после суры «Аль-Инфитар».

85-26: сура «Аль-Бурудж», мекканская, низведена после суры «Ва-ш-шамс».

86-35: сура «Ат-Тарик», мекканская, низведена после суры «Аль-Балад» («Ла аксаму бихаза-л-балад»).

87-7: сура «Аль-А'ала», мекканская, низведена после суры «Ат-Такуир».

88-67: сура «Аль-Гашийа», мекканская, низведена после суры «Аз-Зарийат».

89-9: сура «Аль-Фаджр», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Ва-л-лайл».

90-34: сура «Аль-Балад», мекканская, ниспослана вслед за сурой «Каф».

91-25: сура «Ва-ш-шамс», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Кадр».

92-8: сура «Ва-л-лайл», мекканская, низведена после суры «Аль-А'ала».

93-10: сура «Ва-з-зуха», мекканская, низведена после суры «Ва-л-фаджр».

94-11: сура «Аль-Инширах» («А лам нашрах»), мекканская, низведена после суры «Аз-Зуха».

95-27: сура «Ва-т-тин», мекканская, низведена после суры «Аль-Бурудж».

96-1: сура «Аль-‛Алак», мекканская, самая первая сура, ниспосланная Пророку ислама (С) в Мекке.

97-24: сура «Аль-Кадр», мекканская, низведена после суры «Абаса».

98-99: сура «Аль-Баййина», мединская, последовала после суры «Ат-Талак».

99-92: сура «Аз-Залзала» («Иза залзалат»), мединская, последовала после суры «Ан-Ниса’».

100-13: сура «Аль-Адийат», мекканская, последовала после суры «Ва-л-аср».

101-29: сура «Аль-Кари'а», мекканская, низведена после суры «Курайш».

102-15: сура «Ат-Такасур», мекканская, низведена после суры «Аль-Каусар».

103-12: сура «Ва-л-аср», мекканская, ниспослана за сурой «Аль-Инширах».

104-31: сура «Хумазза», мекканская, ниспослана за сурой «Аль-Кийама».

105-18: сура «Аль-Филь», меканская, ниспослана после суры «Аль-Кафирун».

106-28: сура «Курайш», мекканская, ниспослана после суры «Ва-т-тин».

107-16: сура «Аль-Ма'ун», мекканская, ниспослана после суры «Ат-Такасур».

108-14: сура «Аль-Каусар», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Адийат».

109-17: сура «Аль-Кафирун», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Ма'ун».

110-101: сура «Ан-Наср», мединская. Поскольку данная сура низведена в Мина после Прощального паломничества Пророка (С), то она больше известна как мединская. Это – последняя сура, низведенная целиком, и, согласно преданию, переданному Абухамзой ас-Симали, является сто первой по счету сурой Корана.

111-1 или 4: сура «Аль-Масад» («Таббат»). Утверждают, что она была ниспослана после суры «Аль-Фатиха» («Открывающая Книгу»).

112-21: сура «Аль-Ихлас» («Ат-Таухид»), мекканская, низведена после суры «Аш-Шура».

113-19: сура «Аль-Фалак», мекканская, низведена после суры «Аль-Филь».

114-20: сура «Ан-Нас», мекканская, ниспослана после суры «Аль-Фалак».[499]

Заслуживающим внимания фактом во вторых цифрах этого перечня является то, что они равнозначны порядку, приведенному Абухамзой ас-Симали и Саидом ибн аль-Мусайибом, и с огромной долей вероятности можно предположить, что при правильном расположении айатов в сурах соответствуют порядку в списке Али (Мир ему!), выпавшему по неизвестной причине из книги «Аль-Фихрист» Ибн ан-Надима. Что же касается списка имама Садика (Мир ему!), то с незначительной разницей он соответствует порядку вторых цифр в вышеприведенном перечне.[500]

   Судьба списка Повелителя правоверных Али (Мир ему!).

Мы теперь доподлинно знаем, что Али являлся одним из писцов Откровения и обладал красивым почерком в писании куфическим шрифтом и что после смерти Пророка Аллаха (С) он поклялся не покидать своего дома до тех пор, пока полностью не приведет в порядок и систематизирует находившийся в ту пору в разрозненном виде Коран. Он справился с этим важнейшим делом в течение трех дней.

Шиитские ученые-богословы и мухаддисы придерживаются такой точки зрения, что коранический список Али (Мир ему!), как наследие имамата, достался его сыну Хасану Муджтаба и постепенно, передаваясь из рук в руки, от одного имама к другому, окажется, наконец, у последнего двенадцатого имама шиитов, который после своего явления миру, покажет его народу.[501]

По этому поводу Калини передает в своей книге со слов имама Садика (Мир ему!) предание о том, как последний будто бы говорил: «Когда миру явится мессия, он прочтет народу подлинную Книгу Аллаха и покажет ему тот «мусхаф», писанный рукой самого Али». Затем имам Садик рассказывал: «После сбора и составления Корана Али (Мир ему!) обратился к авторитетным знатокам со следующими словами: «Это – Книга Великого Аллаха точь в точь в том виде, в каком она была низведена Всевышним его Пророку Мухаммаду (С), и я, записав её, вместил меж двух скрижалей». Знатоки сказали: «У нас есть список, в котором собран весь Коран, и нам нет нужды в твоем списке». Тогда Али (Мир ему!) заявил: «В таком случае, отныне вы его больше не увидите. Однако я считал своим долгом и обязательством после составления списка уведомить вас об этом, дабы вы прочли его».[502]

Если принять во внимание эти два предания, первое из которых говорит о том, что список Али (Мир ему!) по сути есть незыблемый залог, который не передоверяется кому бы то ни было и не доступен обозрению простых обычных людей, а второе повествует, что Али (Мир ему!) в своем обращении к авторитетным знатокам Корана предупреждает их, что впредь им больше не доведется увидеть этот список, то тут сразу же напрашивается вопрос: каким же образом Ибн ан-Надим мог видеть данный список Али (Мир ему!) в руках Хамзы аль-Хасани? Ведь он же сам пишет, что «мусхаф» Али (Мир ему!) вначале хранился у детей его сына Хасана, то есть, внуков Али, в качестве бесценного наследия, а впоследствии хранился у семейства Джа'фара. Его слова в этой части вроде бы подтверждаются этими двумя преданиями. Но почему вдруг список Али исчез из дома имамов (Мир им!) и оказался в руках Абуйа'лы Хамзы аль-Хасани?

Мусхаф, приписываемый Ибн ан-Надимом Повелителю правоверных Али (Мир ему!) и который он якобы видел собственными глазами, являлся первым, по всей вероятности, упорядоченным и сведенным воедино списком Корана, от которого до сих пор не обнаружено ни следа. Конечно, некоторые утверждают, что существуют и другие списки, написаные куфическим шрифтом, и даже полагают, что они написаны рукою Али (Мир ему!). Если учесть вышеизложенные предания и принять на веру слова Ибн ан-Надима, а также признать, что приписываемые Али списки действительно принадлежат ему, то непременно придется сделать вывод, что Али неоднократно принимался за сбор, составление и переписку Корана, что не подтверждается ни историческими данными, ни хадисами.

Списки коранического текста, приписываемые Али (Мир ему!), до сих пор можно встретить в самых различных уголках мира.

1 – Так, покойный Абуабдуллах аз-Зинджани писал: «В месяце зу-л-хиджджа 1353 года хиджры и лунного календаря в библиотеке имени Повелителя правоверных Али в Неджефе я видел Коран, писанный куфическим шрифтом, в конце которого было начертано: «Катабаху Али ибн Абиталиб фи санати арбаи-на мин аль-хиджра» («Этот Коран писан Али ибн Абуталибом в сороковом году хиджры»). В этой связи аз-Зинджани пишет, что поскольку слово «Абу» и «Аби» куфическим шрифтом пишется почти одинаково, то люди, недостаточно знакомые с этим шрифтом, прочитали эту надпись следующим образом: «Катабаху Али ибн Абуталиб...»[503].

Поскольку ваш покорный слуга не видел этот список, то не могу о нем судить и заявлять что-либо категоричное о его принадлежности или, наоборот, непринадлежности Али ибн Абуталибу. Однако имеющаяся в моем распоряжении фотокопия суры «Аль-Бурудж» из этого списка показывает, что он по всем признакам относится к третьему веку хиджры (IХ в.). На нем видны письменные пометки Абу-ль-Асвада, а также украшения, характерные для третьего века хиджры (IХ в.).

2 – Другой список Корана, приписываемый Али (Мир ему!), хранится в Музее древностей Ирана и в конце его видна следующая надпись: «Катабаху ва заххабаху Али ибн Абиталиб». Список не имеет даты составления. Он записан на кожах куфическим шрифтом. В этом списке тоже можно увидеть украшения и различного рода пометки, позволяющие отнести время его создания к третьему или четвертому веку хиджры. Список имеет 154 кожаных страницы. Автор этих строк самолично видел этот список в Музее древностей Ирана, а также видел из этого списка один лист в пять строк в 1355 году в Гайвард-галери в Лондоне, где он был выставлен в экспозиции, посвященной миру ислама. Табличка в каталоге списков Корана этой экспозиции относит время написания данного листа к третьему (IХ в.) или четвертому веку хиджры (Х в.). Поэтому, само собой разумеется, что этот экземпляр никак не может считаться отрывком из списка Али, хотя можно допустить, что он скопирован или переписан со списка Али или же имя писавшего его лица тоже было Али ибн Абуталиб.

3 – Есть еще один приписываемый Али список Корана, хранящийся в библиотеке Астане Кудси Разави в Мешхеде. Список, начинающийся сурой «Худ» и заканчивающийся сурой «Аль-Кахф», также записан на коже куфическим шрифтом и в конце его видна приписка следующего содержания: «Катабаху Али ибн Абиталиб» («Писал его Али ибн Абуталиб»). Каждая страница содержит пятнадцать строк. Раньше список состоял из шестидесяти девяти листов, а ныне сохранилось только шестьдесят восемь. По ряду признаков и особенностей этот список тоже не может принадлежать Али, ибо, например, содержит характерные пометки, принадлежащие Абу-ль-Асваду и относящиеся к диакритическим знакам. В нем имеются некоторые украшательские начертания, которые, по словам хранителя и составителя каталогов упомянутой библиотеки, дают основание отнести его к третьему веку хиджры (IХ в.).[504]

4 – Еще один подобный список Корана, состоящий из семнадцати листов, записанный на шкурах куфическим шрифтом, содержится в библиотеке бывшей шахской резиденции в Тегеране. Утверждают, что это – обазец прекрасного почерка Повелителя правоверных Али (Мир ему!) Поскольку этот список тоже содержит пометки Абу-ль-Асвада, то, конечно же, не может быть признан как список, составленный рукой Али.

Возможно, в различных уголках мира хранится еще немало других списков Корана, приписываемых Али, но те, что мы рассмотрели на основе научных и исторических материалов и аргументов, ни в коем случае не могут претендовать на принадлежность Али (Мир ему!).

Таким образом, судьба списка Али (Мир ему!) до сих пор остается для нас неясной, и только благодаря преданиям мы можем считать его наследием имамата и соответственно надеяться, что он бережно хранится двенадцатым имамом (Да ускорит Аллах его пришествие!)

Вполне естественно, что текстологически и содержательно, а также порядком сур этот список никак не может отличаться от существующего Корана.

Аят 2:191. «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступников. Убивайте их (многобожников), где бы вы их не встретили, и изгоняйте их оттуда, откуда они вас изгнали. Искушение хуже, чем убийство. Но не сражайтесь с ними у Заповедной мечети, пока они не станут сражаться с вами в ней. Если же они станут сражаться с вами, то убивайте их. Таково воздаяние неверующим!»

[95] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат.282.

[96] «Аль-Иткан», том.1, с.45.

[97] Сура «Ат-Тауба» (Покаяние), айат.127.

[98] Сура «Аль-Кахф» (Пещера), айат 110 (См. также: «Маджма‘ аль-байан», том.6, с.499).

[99] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат.93. Полный текст айата выглядит так: «Тому, кто уверовавшего умышленно убьёт, ад воздаянием предстанет, где пребывать ему навечно. На нем – проклятие и гнев Аллаха, и муки тяжкие назначены ему».

[100] «Аль-Иткан», том.1, с.47.

[101] Сура «Али ‘Имран» (Семейство Имрана), айат 195.

[102] «Маджма‘ аль-байан», том.2, с.559; «Аль-Иткан», том.1, с.47.

[103] «Маджма‘ аль-байан», том.3, с.40.

[104] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 32.

[105] Сура «Аль-Азхаб» (Сомны), айат.35. «Поистине, для мусульман и мусульманок, уверовавших женщин и мужчин, душою всей предавшихся Аллаху, для жен благочестивых и мужей, для терпеливо-стойких в своей вере, творящих милостыню из даров Господних, для женщин и мужчин, что соблюдают пост, оберегают целомудрие своё, и об Аллахе поминают всякую минуту, - для них Аллах уготовал прощение и высшую награду».

[106] Сура «Аль-Ан‘ам» (Скот), айат.145. Полный текст айата: «Скажи: «Не нахожу я в том, что мне открыто, запретов на еду, что вам угодно в пищу, помимо мертвечины, вытекшей крови или свинины, все потому, что это - скверна иль неправедная снедь, над коей не Аллаха, а другое имя призывалось. Кого ж земные тяготы к сей пище приневолят без нечестивости иль своевольного непослушанья, - так ведь, поистине, прощающ твой Владыка и милосерд к творениям Своим».

[107] «Маджма‘ аль-байан», том.4, с.378; «Аль-Иткан», том.1, с.37.

[108] Сура «Ат-Тауба» (Покаяние), айат.11.

[109] Сура «Аль-Маида» (Трапеза), айат.3.

[110] «Маджма‘ аль-байан», том.3, с.159.

[111] Там же; «Аль-Иткан», том.1, с.47-48.

[112] «Маджма‘ аль-байан», том.3, с.159.

[113] Более подробно см. там же.

[114] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 281.

[115] Сура «Аз-Зумар» (Толпы), айат.30.

[116] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 176.

[117] Сура «Аль-Маида», айат.3.

[118] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат.281.

[119] «Маджма‘ аль-байан», том.2, с.394. Подробнее о взглядах ученых по поводу последнего айата, ниспосланного Пророку ислама (С), см: «Аль-Иткан», том.1, с.44-48.

[120] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 248; см. также: «Рауз аль-джинан», том.1, с.10; «Аль-Иткан», том.1, с.115.

[121] См.: «Ан-Нихайа фи гариб аль-хадис» (слово «ая»); «Рауз аль-джинан», том.1, с.10.

[122] См.: «Рауз аль-джинан», том.1, с.11.

[123] Там же.

[124] См.: Словари «Лисан аль-араб», «Тадж аль-арус» и «Фарну-сад» С.Нафиси.

[125] «Аль-Иткан», том.1, с.115.

[126] «Аль-Иткан», том.1, с.104, 199; «Мукаддиматан», с.41.

[127] «Аль-Иткан», том.1, с.104; «аль-Бурхан», том.1, с.237.

[128] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 234.

[129] «Сахих аль-Бухари», 6/29; «Аль-Иткан», том.1, с.105.

[130] «Сахих аль-Бухари», «Китаб тафсир аль-Кур’ан», глава 18; «Китаб аль-ахкам», глава 797; «Муснад Ахмад ибн Ханбала», том.3, с.381; «Аль-Иткан», том.1, с.104-107.

[131] Сура «Ан-Нахл» (Пчелы), айат 90.

[132] «Аль-Иткан», том, 1. с.105.

[133] Там же.

[134] «Рух аль-ма'ани», том 1, с.25.

[135] Сура «Аль-Ахзаб» (Сомны), айат 33.

[136] Предыдущий айат таков: «Жены Пророка! Если одна из вас виновна будет в мерзости, что будет очевидно, ей наказание удвоится вдвойне, - ведь это для Аллаха так легко! А ту, что Богу и Посланнику послушна будет и будет доброе творить, Мы одарим двойной наградой и долей благородно осветим, которую уже Мы ей уготовали. Жены Пророка! Вы – не такие, как обычные другие жены, - если вы гнева Господа страшитесь, в своих речах не будьте ласково-любезны, чтобы в каком-нибудь мужчине, чьё сердце к женщинам влечением больно, не воспылало вожделенье к вам. Ведите разговор пристойно. В домах своих покойно пребывайте и не кичитесь украшеньями невежества времен, творите ритуальную молитву, и правьте очистительную подать, Аллаху и Посланнику Его послушны будьте, - ведь Он лишь хочет снять с вас скверну, очистить дом его семьи, и всех вас полным очищением очистить». (Сура «Аль-Ахзаб» (Сомны), айаты 30-33).

А последующий айат таков: «Вы вспоминайте и другим передавайте то, что из знамений и из мудрости Аллаха зачитывают вам в ваших домах, - ведь благосерд Аллах и ведущ!» (Сура аль-Азхаб, айат 34).

[137] «Бихар аль-анвар», том.9, с.54.

[138] «Фасл аль-хитаб», с.97-98.

[139] Айатуллах Мухаммад Хусейн Табатабаи в книге «Кур’ан дар ислам» («Коран в исламе»), с.205.

[140] «Аль-Иткан», том.1, с.114; «Маджма‘ аль-байан», том.1, с.11.

[141] Там же.

[142] «Маджма‘ аль-байан», том.1, с.11.

[143] Там же.

[144] «Мукаддиматан», с.246; «Аль-Иткан», том.1, с.114.

[145] См.: «Аль-Иткан», том.1, с.114; «Маджма‘ аль-байан», том. 1. с.11; «Мукаддиматан», с.246.

[146] «Маджма‘ аль-байан», том.11, с.11.

[147] «Аль-Иткан», том.1, с.114; «Мукаддиматан», с.247.

[148] «Маджма‘ аль-байан», том.1, с.11.

[149] Там же, том.10, с.406.

[150] «Аль-Иткан», том.1, с.16. Подробнее о количестве айатов и связанных с этим проблем см.: «Аль-Иткан», том.1, с.11-14.

[151] «Аль-Иткан», том.1, с.13.

[152] Там же.

[153] «Аль-Иткан», том.1, с.13.

[154] «Аль-Бурхан», том.1, с.159.

[155] Сура «Аль-Худжурат» (Комнаты), айат.13.

[156] «Аль-Иткан», том.1, с.29. Известный востоковед Боль говорит, что одной из отличительных особенностей мединских айатов и сур является отсутствие в них имени «ар-Рахман» и потому употребление этого слова в любой суре якобы есть показатель её мединского происхождения. Вероятно, поэтому некоторые, к примеру, считают саму суру «ар-Рахман» мединской, тогда как большинство ученых относят её к числу мекканских сур (См.: «Аль-Иткан», том.1, с.20).

[157] В одном из бейтов ад-Дайрайни говорит: «Ва ма назалат «калла» би Йасриб фа'ламан Ва лам та'ти фи-л-Кур’ани фи нисфихи-л-а'ла» («Не низошло слово «калла» в Медине, и знай, Что оно не употреблено в первой половине Корана»).

По этому поводу аль-Уммани пишет: «Истина заключается в том, что вторая половина Корана низведена преимущественно в Мекке, большую часть населения которой составляли люди дерзкие и своенравные. Поэтому слово «калла» (в значении «никак нет», «никоим образом», «ни в коем случае» и т.д.) в данных сурах употреблено многократно с целью противодействия их деяниям и отрицаниям их. (См.: «Аль-Иткан», том.1, с.29; «Аль-Бурхан», том.1, с.369). Уммани – это Абулхасан Али ибн Саид аль-Уммани аль-Мукри, автор книги «аль-Муршид» о вакфе Корана, которую сокращенно изложил Закарийа аль-Ансари, назвав свое сокращение «аль-Муксид ли талхис маа фи-л-Муршид». Это сокращение издано в Каире в 1934 году (См.: примечания к «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.182).

[158] Сура «Аль-Хадж», айат 77. Согласно такому подходу, за исключением настоящего айата, каждая сура, в которой присутствует айат «Йа аййуха-л-лазина аману...» («О те, кто уверовали...»), является мединской (См.: «Аль-Бурхан», том 1, с.189). Однако в связи с этим аз-Заркаши отмечает, что мы не можем принять этот подход как универсальный, ибо сура «Аль-Бакара» (Корова) – мединская, но в ней есть и такие айаты: «Йа аййуха-н-нас, убуду раббакум!» («О люди, поклоняйтесь Господу вашему!») (Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 21); «Йа аййу-ха-н-нас, кулу мимма фи-л-арзи халалан тайибан!» («О люди! Вы из того, что на земле, берите в пищу лишь благое!») (Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 168). Сура «Ан-Ниса’» (Женщины) тоже мединская, но в ней, к примеру, есть такие айаты: «Йа аййуха-н-нас! Иттаку раббакум!» («О люди! Благоговейте перед Господом вашим!») (Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 1); «Ин йаша йузхибукум, аййуха-н-нас» («И если б Он желал того, Он устранил бы вас, о люди!») (Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 133). А в суре «Аль-Хадж», являющейся мекканской, есть такой айат: «Йа аййу-ха-л-лазина аману, ирка'у ва усджуду» («О те, кто уверовали! В смирении колена преклоните, падите ниц перед Господом своим!») (Сура «Аль-Хадж», айат 77). Если комментаторы имеют в виду, что данный фактор есть преобладающий признак, по которому можно различать мекканские и мединские суры, то это их мнение верно и приемлемо (См.: «Аль-Бурхан», том.1, с.190), причем это – действительно, универсальный признак, кроме, конечно, случаев, указанных аз-Заркаши.

[159] «Аль-Иткан», том.1, с.29.

[160] «Аль-Бурхан», том.1, с.189.

[161] «Аль-Бурхан», том.1, с.188.

[162] К Броккельман в «Даират аль-ма'араф аль-исламийа» («Исламская экнциклопедия» приводит весьма любопытные сведения относительно этих признаков и особенностей стиля и манер арабов.

[163] «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.183; «Аль-Иткан», том.1, с.29.

[164] «Аль-Бурхан», том.1, с.188.

[165] Эту особенность можно наблюдать и в сурах «Аль-Бакара» (Корова), «Али ‘Имран» (Семейство Имрана), «Ан-Ниса’» (Женщины), «Аль-Маида» (Трапеза), «Ат-Тауба» (Покаяние).

[166] «Аль-Иткан», том.1, с.11-12.

[167] «Мукаддиматан», с.284.

[168] Сура «Сад», айат 21. То есть, когда взобрались на стену кумирни.

[169] «Аль-Иткан», том.2, с.89-90.

[170] «Рауз аль-джинан», том.1, с.10-11. См. также: «Мукаддиматан», с.283.

[171] «Аль-Иткан», том.1, с.90. Кстати, следует напомнить, что между двумя сурами «Аль-Анфал» (Добыча) и аль-Бара'ат – нет разделяющего «Бисми-л-Лахи-р-Рахмани-р-Рахим» («Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного»). К тому же в существующем порядке Корана сура ан-Нас не обрамлена с двух сторон «Бисмилой», а в третьем айате суры ан-Намль «Бисмила» вовсе не означает разделения друг от друга двух сур. Поэтому мы не должны упускать из виду эти исключения, существующие в Коране.

[172] См., например: «Аль-Иткан», том.1, с.42; «Маджма‘ аль-байан», том.10, с.305; «Сафинат аль-бихар», том.2, с.421.

[173] Цитируется по: «Аль-Бурхан», том.1, с.262.

[174] Цитируется по: «Аль-Иткан», том.1, с.107.

[175] «Фасл аль-хитаб», с.97-98.

[176] «Аль-Иткан», том 1, с.107.

[177] «Илм аль-йакин», с.130.

[178] «Мукаддиматан», с.64-67.

[179] «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.69-74.

[180] «Мукаддиматан», с.276.

[181] Например, см.: окончания толкований многих сур Корана в тафсирах «Маджма‘ аль-байан» ат-Табарси, «Мафатих аль-гайб» имама Фахруддина ар-Рази, «Рауз аль-джинан» Абулфутуха ар-Рази и прочих комментариев.

[182] См.: «Маджма‘ аль-байан», том.1, с.14; «Мукаддиматан», с 235; «Рауз аль-джинан», том 1, с.11; «Аль-Иткан», том 1, с.89; «Сафинат аль-би-хар», том 2, с.422.

[183] «Аль-Иткан», том 1, с.107.

[184] «Мукаддиматан», с.75. Гольдциер пишет: «Одно из клеветнических обвинений, выдвинутых му'тазилитами против Ибн Мас‘уда, состояло в якобы его непризнании суры «Муаввазатайн», то есть сур «аль-Фалак» и «ан-Нас», хотя никаких конкретных доказательств ими не предъявлялось» (См.: «Та'виль мух-талаф аль-хадис» Ибн Кутайбы, «Мазахиб ат-тафсир аль-исламий» Гольдциэра (стр.16), статью автора этих строк «Сайри дар таф-сири Кур’ан» // «Макалат ва баррасиха», № 21-22, с.74). Гольдциэр также пишет: «В 398 году хиджры (1007-1008) шииты Багдада показывали некий «мусхаф», якобы принадлежавший Абдуллаху ибн Мас‘уду, который был сожжен впоследствии Абу Хамидом аль-Исфараини» (Голдьдциэр. «Мазахиб ат-тафсир аль-исламий», с.16, а также упомянутую статью автора этих строк, с.74).

[185] В некоторых книгах звучит несколько иначе: «Ва нусни алайка-л-хайр» («Славим доброту твою»). См.: «Аль-Иткан», том1, с.113; Перевод «Тафсира Табари» («Джами аль-байан», предисловие).

[186] В некоторых источниках приведено другими словами: «Ва нахша азобака ва нарджу рахматака» («Мы страшимся мучительного наказания Твоего и просим милости Твоей») См.: «Аль-Иткан», том 1, с.113; «Джами‘ аль-байан» и его перевод на фарси, вступительная часть).

[187] «Аль-Иткан», том 1, с.112-113.

[188] Там же.

[189] Там же.

[190] «Маджма‘ аль-байан», том 8, с.406.

[191] Например, см.: «Маджма‘ аль-байан», том 8, с.406.

[192] «Аль-Иткан», том 1, с.90-95.

[193] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 141.

[194] Сура «Аль-Худжурат» (Комнаты), айат 6.

[195] Сура «Ат-Тауба» (Покаяние), айат 122.

[196] Сура «Ан-Нахл» (Пчелы), айат 43.

[197] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 159.

[198] Сура «Ат-Тауба» (Покаяние), айат 61.

[199] Подробнее о разнообразии названий сур Корана и причинах этого, а также о различных наименованиях суры «аль-Хамд» («Восславляющая» или «Открывающая») см.: «Аль-Иткан», том 1, с.90-95; «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.17.

[200] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.14; «Мукаддиматан», с.235; «Рауз аль-джинан», том 1, с.11; «Аль-Иткан», том 1, с.98; «Сафинат аль-бихар», том с.422.

[201] Поскольку две суры - «Аль-Анфал» (Добыча) и аль-Бараат («ат-Тауба») - расположены рядом друг с другом и не разделены «Бисмилой», то воспринимались как одна сура. Некоторые ученые полагают, что седьмой из «семи длинных» сур является сура «Йунис» (См.: «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.14; «Аль-Иткан», том 1, с.109; «Сафинат аль-бихар», том 2, с.422).

Усмана как-то спросили: «Почему ты расположил суру «ан-Анфаль» рядом с сурой «аль-Бара'ат», не разделив их «Бисмилой» и сочтя их одними из «семи длинных?» Усман в ответ сказал: «Коранические суры низводились Пророку (С) с присущими им отличительными особенностями, и когда низводились какие-либо айаты, Пророк (С) приглашал кого-нибудь из писцов и говорил: «Расположи эти айаты в таком-то месте такой-то суры». Сура «Аль-Анфал» была в числе первых низведенных в Медине сур, а сура «аль-Бара'ат» была последней низведенной в Медине сурой. В силу близости и схожести содержания этих двух сур они были расположены рядом. Пророк Аллаха (С) пояснил нам, что данная сура принадлежит к числу тех сур. Поэтому я расположил их рядом, не разделяя их «Бисмилой» и отнеся их к «семи длинным» сурам» (См.: «Аль-Масахиф», с.31-32).

[202] «Аль-Иткан», том 1, с.109.

[203] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.14; «Аль-Иткан», том 1, с.109.

[204] «Аль-Иткан», том 1, с.109.

[205] «Аз-Зумар» (Толпы), айат 23. Полностью айат звучит так: «Аллах вам ниспослал прекраснейшее Слово в виде Книги, смысл которого в айатах разных иносказательно, но сходно повторяем. И тех, кто гнева Господа страшится, охватывает дрожь при чтении её, и кожа их сжимается на теле. Потом же в прославлении Господнем смягчаются их кожи и сердца. Таков Господень путь, и им Он направляет тех, кого сочтет Себе угодным».

[206] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.14; «Аль-Иткан», том 1, с.110.

[207] Там же.

[208] «Аль-Иткан», том 1, с.109-100.

[209] Там же. с.110.

[210] Там же.

[211] «Рауз аль-джинан», том 1, с.11-12; «Ат-Тибйан» шейха ат-Туси, том 1, введение.

[212] Суры, начинающиеся с букв ха и мим.

[213] Поскольку в числе этих сур находится и сура «Аль-Мумтахана» (Испытуемая), имеющая связь с прочими сурами, то поэтому они все объединены под общим названием «Аль-Мумтаханат».

[214] Суры, начинающиеся с алиф и лам (ал), то есть «алиф-лам-мим», «алиф-лам-ра», «алиф-лам-мим-ра» и т.д.

[215] Суры, начинающиеся со слов от корня «с-б-х».

[216] Суры, начинающиеся со слов от корня «х-м-д».

[217] «Итак - мн.число от арабского «атик», одним из значений которого является «древний», «старый». Эти суры иногда называются так потому, что считаются наиболее ранними по времени нисхождения.

[218] «Азаим» в смысле «фараиз» (обязанности, обязательные). Поскольку в этой суре предусмотрены и обязательные и необязательные поклоны, то они названы «азаим». Так, говорят, что поклон в суре «Сад» не обязателен, но Пророк (С), следуя обычаю Дауда (Мир ему!), отбивал поклон. (См.: «Ан-Нихая фи гариб аль-хадис», статья «Азм» литографское издание 1269 года; «Логатнаме» Диххода (‘айн-каф-каф-айн-каф-лам-лам-ха).

[219] См.: «Маджма' аль-бахрайн», статья «Азм», литографское издание 1284 года.

[220] Суры, начинающиеся со слова «Кул!» («Скажи!»)

[221] Суры, начинающиеся с букв «та-син».

[222] Захра – блистательная, сияющая. Поскольку – это две суры, содержание которых осияно божественными именами и повелениями, то они названы «блистательными» (См.: «Ан-Нихая фи га-риб аль-хадис», статья «Захр»; «Маджма' аль-бахрайн», там же).

[223] Утверждают, что поскольку эти две суры расположены рядом, следом друг за другом, не разделены «Бисмилой» и содержание их схоже, то оттого и названы «каринатайн» (подружками).

[224] Суры, начинающиеся с выражения «Кул: аузу...».

[225] См.: «Аль-Иткан», том 1, с.98-111.

[226] Там же, том 1, с.98.

[227] «Аль-Иткан», том 1, с.114.

[228] «Аль-Иткан», том 1, с.178-179. Подробнее о началах сур и причинах их таких начал см.: «Аль-Иткан», том 1, с.178-185.

[229] «Аль-Иткан», том 2, с.13-21. Здесь подробно рассказывается о всех аббревиатурах в началах соответствующих сур Корана.

[230] Разница в их количестве обусловлена различием взглядов на них.

[231] См.: «Тарих Кур’ан (фа)», с.134-135; «Аль-Иткан», том 2, с.12-13; «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.234-246.

[232] «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.234-235.

[233] «Тарих Кур’ан (фа)», с.133.

[234] «Аль-Кашшаф», том 1, с.16; «Аль-Иткан», том 3, с.17.

[235] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33. Издание г.Сайда.

[236] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33. «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.134.

[237] Насируддин Абусаид Абдуллах ибн Умар аль-Байзави, (ум.685/1287), автор «Анвар ат-танзиль ва асрар ат-та'виль». Родился в местечке аль-Байза близ Шираза.

[238] Такийуддин Ахмад ибн Таймийа аль-Харрани ад-Димашки (ум.728/1328). Французский востоковед Хенри Лаост написал и издал в 1939 году в Каире очень интересную книгу, посвященную жизни и деятельности и социально-политическим идеям Ибн Таймийи. См.: «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.235.

[239] Йусиф ибн Абдуррахман Абулхаджадж по прозвищу аль-Миззи, ибо был уроженцем селения Мизза в окрестностях города Дамаска. Умер и похоронен в квартале Дар аль-хадис района Аш-рафийа этого города (См.: «Ар-Рисала аль-мустатрифа», с.126). Об отстаивании Ибн Таймийей и аль-Миззи этой идеи см.: «Тафсир Ибн Касир», том 1, с.38).

[240] аз-Замахшари говорит об этом довольно подробно. См.: «Аль-Кашшаф», том 1, с.17; см. также: «Аль-Бурхан», том 1, с.165-166; «Аль-Иткан», том 1, с.12.

[241] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32; «Аль-Иткан», том 2, с.23.

[242] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32; «Аль-Манар», том 7, с.351.

[243] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32.

[244] О его жизни и деятельности см. статью автора настоящих строк «Тахкик дар бара-йе Ибн Аббас ва макаме вай дар тафсир» // «Макалат ва баррасиха», № 17-18.

[245] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33; «Аль-Иткан», том 2, с.16.

[246] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33

[247] «Аль-Иткан», том 2, с.16.

[248] Там же.

[249] Ахмад ибн Мухаммад ибн Али Шахабуддин Абулфазл – один из известных знатоков хадиса.

[250] «Аль-Иткан», том 1, с.16.

[251] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32; «Тарих Кур’ан (фа)», с.131-132.

[252] «Джами‘ аль-байан», том 1, с.67; «Тафсир Ибн Касир», том 1, с.36; «Тахзиб аль-асма ва-л-лугат».

[253] См.: указанную статью автора этих строк.

[254] «Маджма‘ аль-байан», том 4, с.177; То же, том 1, с.32.

[255] «Джами‘ аль-байан», том 4, с.177; «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32.

[256] «Аль-Иткан», том 2, с.13; «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32.

[257] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32.

[258] Известный ориенталист Бауэр тоже придерживается этого же мнения. В частности, он полагает, что «ха-мим» означает «джаханнам» (ад, геенна), ибо буква ха и джим в арабском письме очень похожи, и в силу этого могла произойти ошибка. При этом Бауэр признает, что данная мысль основана на догадках и предположениях и не слишком заслуживает доверия (См. примечания к «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с. 239).

[259] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.32-33.

[260] См.: «Аль-Иткан», том 2, с.14. Немецкий востоковед Швелли также придерживается этого мнения, выраженного им в его работе по истории Корана (См. примечания к «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.240).

[261] Абулкасим Бурхануддин Махмуд ибн Хамза ибн Наср аль-Кирмани аш-Шафи'и по прозвищу «Тадж аль-курра» («Венец чтецов Корана»). Ум. В 500/1107 году. (См.: «Бугйат аль-ву'ат», с.113).

[262] Заххак (ум.102/721 или 105/724) – один из тех авторитетных знатоков, которому доверяют хадисоведы. Однако ас-Суйути пишет, что цепочка его передач – когда он опирается на Бишр ибн Аммару, ссылающегося, в свою очередь, на Абураука – слаба. А когда он опирается на Джувайбира, она выглядит еще более слабой (См. мою статью «Сайре дар тафсире Кур’ан» // «Макалат ва баррасиха», №21-22, с.53).

[263] «Аль-Иткан», том 2, с.14.

[264] «Джами‘ аль-байан», том 11, с.57; «Аль-Иткан», том 2, с.13.

[265] «Аль-Иткан», том 2, с.14.

[266] Цитируется по примечаниям к «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.240.

[267] Такие сомнения выражены Казием аль-Бакиллани (См.: «Мафатих аль-гайб», том 4, с.177). Однако, к сожалению, подобные сомнительные утверждения о началах сур Корана высказываются и рядом других ученых.

[268] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33; «Тафсир Ибн Касир», том 1, с.36; «Аль-Иткан», том 2, с.15.

[269] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33.

[270] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33; «Аль-Иткан», том 1, с.15.

[271] Цит. по «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.242.

[272] Боль

[273] Хиршфельд.

[274] См.: примечания в «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.242.

[275] Сура «Аль-Фуссилат» (Разъяснены), айат 26.

[276] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33; «Сафинат аль-бихар», том 2, с.421.

[277] «Рух аль-ма'ани», том 1, с.104.

[278] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33.

[279] «Аль-Иткан», том 2, с.17.

[280] «Аль-Иткан», том 2, с.17. В тафсире «аль-Манар» (том 8, с.302) со ссылкой на толкование «аль-Ихйа» говорится, что это мнение выразил некто аль-Хоий или аль-Хувейби (См. примечания к «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.244).

[281] «Тафсир аль-Манар», том 8, с.303.

[282] «Тафсир ат-Тибйан» в комментарии к «Алиф-лам-ра» суры «Аль-Бакара» (Корова).

[283] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.33.

[284] Мухаммад ибн Хасан ибн Абдуллах ибн Раук ар-Расиби ар-Рауки (ум.168785) – мухаддис.

[285] Мухаммад ибн Мустанир (ум.206/822) – известный ученый в области арабского языкознания, по прозвищу Кутруб, приверженец басрийской лингвистической школы.

[286] Сура «Аль-Фуссилат» (Разъяснены), айат 26.

[287] «Тафсир аль-Манар», том 8, с.302.

[288] Там же.

[289] «Аль-Бурхан», том 1, с.175.

[290] «Аль-Иткан», том 2, с.17.

[291] «Джами‘ аль-байан», том 1, с.69.

[292] «Тафсир Ибн Касир», том 1, с.37.

[293] «Тафсир аль-Манар», том 8, с.299.

[294] В поддержку этой точки зрения можно сказать, что если мы признаём эти две суры – «Аль-Бакара» (Корова) и Ал Имран – в самом начале низведенными в Медине, и что они открываются именно этими сокращенными аббревиатурами, то приходим, несомненно, к выводу, что Божественная мудрость сочла вынесенные ею иудеям предупреждения и предостережения, а также привлечение их внимания законченными. И после этого в ниспослании сур с такими сокращенными буквами не было необходимости. Поэтому впредь суры посылались уже без них. И это не означает, что мы должны согласиться с протестом и опровержением Ибн Касира, отрицающего в своем комментарии такую позицию и возражающего против неё на том основании, что обе упомянутые суры будучи мединскими, не могли быть обращены к иудеям и язычникам. «Тафсир Ибн Касира», том 1, с.37-38). Но поскольку лица, к которым звучат обращения в этих сурах, были также людьми Писания, то тут, конечно, протест Ибн Касира неуместен. Истинная цель этих сокращенных аббревиатур такова, как мы объяснили (Об этом подробнее см. «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.245-246).

[295] «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.245.

[296] Там же, с.246.

[297] «Аль-Иткан», том 1, с.120; «Мукаддиматан», с.235-248; «Аль-Кашкуль», том 2, с.456.

[298] Об этом разделении и пояснениях его причин см.: «Мукаддиматан», с.246-250.

[299] «Аль-Иткан», том 1, с.120.

[300] «Аль-Иткан», том 1, с.115, 221; «Мукаддиматан», с.246-250; «Мадж-ма‘ аль-байан», том 8, с.406; «Аль-Кашкуль», том 1, с.456.

[301] «Аль-Иткан», том 1, с.121.

[302] «Аль-Кашкуль», том 1, с.456.

[303] Там же.

[304] «Мукаддиматан», с.249.

[305] Этот счет и этот порядок заимствован из книги шейха аль-Бахаи «Аль-Кашкуль», в частности, в том что касается букв «гайн» и «нун». В «Мукаддиматан» статистика этих двух букв вообще отсутствует.

[306] «Аль-Кашкуль», том 1, с.456.

[307] «Мукаддиматан», с.249-250.

[308] Цит. по книге доктора Рамйара «Тарих Кур’ан», с.235-246.

[309] Сура «Али ‘Имран», айат 154.

[310] Сура «Аль-Фатх» (Победа), айат 29.

[311] Сура «Аш-Шура» (Совет), айат 17.

[312] Цитируется по газете «Иттила'ат» №14976 от 17 фарвардин 1355 года. В данном переводе наблюдается немало досадных ошибок и недочетов относительно значений некоторых слов и терминов. Но поскольку в настоящее время сама эта книга нам недоступна, то мы судим о ней по рецензии в газете. Конечно же, подобное исследование требует огромного внимания, точности, скрупулезного и тщательного отношения к теме работы. Не имея перед собой книги, нам трудно делать какие-то категоричные заявления и выводы.

[313] Предисловие к «Аль-Ибар».

[314] «Аль-Иткан», том 2, с.282.

[315] «Аль-Фихрист», с.6.

[316] «Атвар ас-сакафа», том 1, с.378.

[317] Сура «Аль-‛Алак» (Сгусток крови), айат 3-4.

[318] Сура «Нун», айат 1-2.

[319] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 31.

[320] «Аль-Иткан», том 2, с.282.

[321] Говорят, что египтяне обладали тремя видами письма:

1 - иероглифическим, которым владели жрецы и религиозные деятели;

2 - хиратическим, которым пользовались писцы в канцелярском делопроизводстве и государственные чиновники;

3 - демотическим, которым пользовались массы простых людей, и считавшимся самым простым, точнее, самым примитивным видом письма (См.: аз-Зинджани «Тарих Кур’ан (фа)», с.21).

[322] аз-Зинджани, «Тарих Кур’ан (фа)», с.27-28.

[323] О его жизни и деятельности см. нашу работу «Сайри дар тафсире Кур’ан аз агаз та асре таби'ин» // «Макалат ва баррасиха», № 21-22, с.103-104.

[324] «Аль-Масахиф», с.4-5.

[325] аз-Зинджани, «Тарих Кур’ан (фа)», с.24.

[326] «Тарих Кур’ан (фа)», введение, с.25; «Тарих аль-лугат ас-са-мийа», с.97.

[327] Аль-Джахшийари, «Китаб аль-вузара ва-л-куттаб», с.1-2.

[328] «Аль-Фихрист», с.12-13.

[329] «Фикх аль-луга ас-Сахиби», с.7.

[330] «Аль-Мухкам фи нукат аль-масахиф», с.26; «Хайат аль-луга аль-арабийа», с.51. Имя писца Худа пишут то Халаджан, то Хафладжан, то Халафджан.

[331] Эти три человека – Марамир ибн Мурра, Аслам ибн Сидра и Амир ибн Джудра – родом из провинции аль-Анбар в Ираке. Рассказывают, что, собравшись вместе в одном из местечек Анбара под названием Бука, они решили сопоставить существовавшие в ту эпоху арабский и сирийский алфавиты. В итоге они изобрели новое арабское письмо таким образом: Марамир составил буквы, Аслам придумал правила соединения и разъединения букв, а Амир установил грамматические правила и диакритические знаки. Для того чтобы данную письменность отличали от химьяритского письма, его нарекли «джазм», что означало обрубание, разрывание, отделение от чего-либо. Имелось в виду, что это письмо отделилось от химйаритского муснада и стало самостоятельно функционирующей её ветвью.

[332] «Футух аль-булдан», раздел 5, с.659.

[333] «Аль-Бурхан фи улум аль-Кур’ан», том 1, с.377.

[334] Предисловие к «Аль-Ибар», с.293.

[335] «Тарих аль-‘араб», глава «Аср кабл аль-ислам», с.79-83.

[336] «Субх аль-а'ша», том 2, с.1-11. Эта проблема рассматривается недонократно в третьем томе данной книги.

[337] «Хайат аль-луга аль-‘арабийа», с.34.

[338] Там же, с.51.

[339] Там же; аз-Зинджани «Тарих Кур’ан», с.1-2.

[340] «Масадир аш-ши‘р аль-джахилий ва киматуха», с.33.

[341] «Мутала‘ати дар илме логат ва забане араби», с.76.

[342] Али ибн Абуталиб, Усман ибн Аффан, Абуубайда ибн Джаррах, Тальха, Йазид ибн Абусуфйан, Абухузайфа, Хатиб ибн Умар и его брат Сухайль аль-Амири, Аббан ибн Саид, Абдуллах ибн Са'ад аль-Хувайтиб, Абусуфйан, Муавия ибн Абусуфйан, Джухейм, Ала аль-Хадрами.

Женщины: Хафса - одна из жен Пророка (С), Умм Кульсум - дочь Акабы, Аиша - дочь Са'ада, Карима - дочь Микдада (См.: «Футух аль-булдан», с.382).

[343] Сура «Аль-‛Алак» (Сгусток крови), айат 1-4. «Читай и возгласи! Во имя Бога твоего, что сотворил - кто создал человека из сгустка. Читай! Господь твой самый щедрый - он тот, кто научил тебя пользоваться пером».

[344] Сура Нун, айат 1-2. «Нун. Клянусь пером и тем, что они пишут!».

[345] Сура «Аль-Фуркан» (Различение), айат 6.

[346] Пересказ из книги Абдуссабура Шахина «Тарих Кур’ан», с.61.

[347] аз-Зинджани. «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.52-53.

[348] Там же, с.28; «Аль-Кур’ан ва асаруху фи-д-дирасат ан-нах-вийа», с.16.

[349] Подробнее об истории возникновения арабской письменности и её существовании на Аравийском полуострове в доисламскую эпоху и в период появления ислама см.: «Рахха-йе нуфузе забане фарси дар фарханг ва забане тази», с.62-93.

[350] «Аль-Масахиф», с.3; «Футух аль-булдан», с.385.

[351] Сура «Аль-А'араф» (Возвышенности), айат 157: «Кто следует Посланнику сему, необразованному, неученому Пророку, которого они находят записанным у них и в Торе, и в Инджил...»

[352] Сура «Аль-Анкабут» (Паук), айат 48.

[353] Более подробно об этом см.: «Маджма‘ аль-байан», том 2, с.486-532; том 8, с.287; том 10, с.284.

[354] «Аль-Бахр аль-мухит», том 7, с.155.

[355] Цит, по книге «Тарих Кур’ан» Абдуссабура Шахина, с.248.

[356] Сура «Аль-Джум'а» (Соборная), айат 2.

[357] Сура «Аль-А'араф» (Возвышенности), айат 157.

[358] Сражение при Худайбийе произошло в шестом году хиджры, то есть в 627 году н.э.

[359] Блашер, «Введение в Коран», с.6-11.

[360] «Далалат аль-алфаз», с.185.

[361] Р.Блашер, Введение в Коран, с.11. 12. Мустафа Мандур, «Рисала-йе кира'ате шазза», с.13.

[362] Сура «Аль-А'араф» (Возвышенности), айат 157.

[363] А. Шахин, «Тарих Кур’ан», с.49.

[364] «Маджма‘ аль-байан», том 4, с.487.

[365] Сура «Аль-Анкабут» (Паук), айат 48.

[366] «Маджма‘ аль-байан», том 8, с.287-288.

[367] Сура «Али ‘Имран» (Семейство Имрана), айат 164.

[368] «Маджма‘ аль-байан», том 2, с.542.

[369] Сура «Аль-Джума'а» (Соборная), айат 2.

[370] «Маджма‘ аль-байан», том 10, с.284.

[371] См.: аль-Маджлиси, «Бихар аль-анвар», Литографское издание, с.118-168; «Тадж аль-арус и Лисан аль-араб», статья «Умам».

[372] «Сахих аль-Бухари», том 1, с.287.

[373] «Аль-Масахиф», с.4; «Такйид аль-илм», с.29; «Аль-Иткан», том 1, с.57.

[374] Суннитские ученые-богословы пишут, что для того, чтобы люди не смешивали и не путали некоранические записи с кораническими, Пророк ислама (С) не позволял писцам записывать при своей жизни хадисы и делать прочие записи с его слов, не имеющие отношения к Корану.

[375] См.: «Та’сис аш-ши‘а», с.278-279; Литературная история Ирана (примечания), с.292-296.

[376] См.: аз-Зинджани. «Тарих аль-Кур’ан (ба)», с.42; А.Шахин, «Тарих Кур’ан», с.54; «Хайат аль-луга аль-арабийа», с.62; Р.Блашер насчитывает число писцов Откровения сорок человек, основываясь при этом на данных Вестфалли и Казановы, которые, в свою очередь, опирались на сведения, почерпнутые из книг о классах писцов, сочинений ат-Табари и ан-Навави, автора «ас-Сира аль-халабийа» и прочих средневековых исламских источников (См.: «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.69).

[377] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан», с.42; А.Шахин, «Тарих Кур’ан», с.53-54; Рамйар, «Тарих Кур’ан», с.66.

[378] «Мавкиф аль-Кур’ан мин аль-мушрикин би Мекка», с.54. Цит. по «Умдат аль-кари», с.19-20.

[379] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан» (примечания), с.42.

[380] А.Шахин, «Тарих Кур’ан», с.164.

[381] Там же.

[382] Перевод на фарси «Тафсири Табари» («Джами‘ аль-байан»), том 1, с.7.

[383] «Аль-Масахиф», с.3.

[384] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 95.

[385] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.52.

[386] «Аль-Фихрист», с.41.

[387] «Бихар аль-анвар», том 19, с.10.

[388] Сура «Аль-Ан‘ам» (Скот), айат 93.

[389] Согласно этому преданию в Абдуллах ибн Са'ад ибн Абу-сарах не может быть сочтен первым в Мекке писцом Откровения, ибо только с прибытием в Медину при переселении Пророка (С) в этот город он вошел в число писцов Откровения.

[390] «Бихар аль-анвар», том 19, с.10.

[391] Блашер, «Введение в Коран», с.12.

[392] См.: «Аль-Бахр аль-мухит», том 4, с.180.

[393] «Рисала-йе кираате шазза» (франц.перевод), с.14.

[394] «Аль-Масахиф», с.3.

[395] «Бихар аль-анвар», том 9, с.10.

[396] «Аль-Масахиф», с.5.

[397] См. предыдущую главу «Письменность на заре ислама в Мекке»; аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан», с.52-53.

[398] «Мунийат аль-мурид», Неджеф, 1370, с.161; «Бихар аль-анвар», том 9, с.10.

[399] Более подробно см. там же.

[400] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.42.

[401] О видах и формах письма различных мусхафов см. соответствующую статью Мориса в «Исламской энциклопедии», а куфийском или куфическом шрифте см. «Введение в Коран» Р.Блашера (См.: «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с. 99).

[402] Сура «Аль-Ан‘ам» (Скот), айат 7.

[403] Сура «Аль-Ан‘ам» (Скот), айат 91.

[404] Сура «Аль-‛Алак» (Сгусток крови), айат 4: «Он - Тот, кто научил тебя пользоваться пером.»; сура Лукман, айат 27: «И если б в перья обратились деревья все, что на земле (для записи Словес Господних), и если б океан земной в чернила обратился»; сура аль-Калам, айат 1: «Нун. Клянусь пером...»; сура Ал Имран, айат 44: «Ты ж не был среди них, когда они бросали меченые трости» В последнем айате слово «аклам» (мн.ч. от слова «калам» - перо, карандаш») употреблено не в значении письменной принадлежности.

[405] Сура «Аль-Кахф» (Пещера), айат 109.

[406] Сура «Та-ха», айат 133; сура «Ан-Наджм» (Звезда), айат 36; сура «‘Абаса» (Нахмурился), айат 13; сура «Ат-Такуир» (Скручивание), айат 10; сура «Аль-А'ала» (Высочайший), айаты 18-19; сура «Аль-Мудассир» (Завернувшийся), айат 52; сура «Аль-Байина», айат 2.

[407] Сура «Аль-Анбийа» (Пророки), айат 104.

[408] Сура «Ат-Тур», айат 3.

[409] «Аль-Фихрист», с.36-37.

[410] Там же, с.31.

[411] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.53-54.

[412] «Аль-Вафи», том 2, с.238.

[413] «Аль-Иткан», том 1, с.99; «Аль-Бурхан», том 1, с.238.

[414] «Аль-Бурхан», том 1, с.238; аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (фа)», с.54.

[415] См.: «Аль-Иткан», том 1, с.101-102.

[416] На эту тему подробнее поговорим в разделе о речитациях.

[417] Он был одним из ансаров. Погиб в битве при Кадисийи в 15 г.х./637 г. н.э.

[418] Абуддарда, известен по прозвищу «Хаким хазихи-л-умма» («мудрец этой общины»). Один из тех, кто обучался Корану непосредственно у Пророка (С) и выучил его наизусть.

[419] Пророк Господа говорил о Ма'азе: «Когда люди явятся к своему Владыке, они поведут Ма'аза впереди ученых». В 18 г.х./640 году ему не было и тридцати пяти лет, когда он ушел из жизни.

[420] Некоторые утверждают, что Абузайд этот вовсе не тот Абузайд Сабит ибн Зайд, что упомянут в «аль-Фихристе, а это - Абузайд, известный хафиз Корана, полное имя которого - Абузайд Саид или Са'ад ибн Убайд ибн Ну'ман, упоминавшийся нами ранее.

[421] Убай ибн Ка'аба ибн Кайса Абулмунзира аль-Ансари аль-Хазраджи (ум.20 г.х./642) некоторые считают шиитским ученым и говорят, что после Али ибн Абуталиба испытывал сподвижников и соратников Пророка (С) на знание наизусть Корана, а значит, был их учителем по Корану. Его также считают одним из двенадцати сподвижников, выступивших против первого халифа Абубакра, и не согласившихся с занятием им поста правителя мусульман (Об этом подробнее см. статью автора этих строк «Сайри дар тафсире Кур’ан» // «Макалат ва баррасиха», № 21-22, с.75). Причина становления Убайя первым после Али авторитетным чтецом Корана кроется в том, что с целью правильного чтения и воспроизведения наизусть Корана, он полностью прочел его Пророку (С). Убай ибн Ка'аб являлся одним из старейших исламских деятелей, слова которого сочетались с его делами, о чем свидетельствовали многие его поступки и деяния.

[422] О его правильном имени и имени его отца существуют разные мнения. Одни называют его Убайдом ибн Ма'азом, другие - Аттиком ибн Ма'азом.

[423] Мы неоднократно упоминали имя этой личности, приложившей немало усилий для сбора и упорядочения Корана в периоды правления Абубакра и Усмана. Он был знаком с сирийским языком и письмом. Умер в 45 г.х./666 году н.э. (Более подробно о нем см. упомянутую мною статью, с.72-75).

[424] «Аль-Фихрист (фа)», с.47.

[425] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (ба)», с.47.

[426] Аббада ибн Самит ибн Кайс аль-Ансари аль-Хазраджи. Один из тех, кто участвовал вместе с Пророком (С) в сражении при Бадре в битве Хандак и в других военных действиях. В период своего правления Умар направил его совместно с Абуддарда и Ма'азом ибн Джабалем в Сирию для обучения тамошних приверженцев ислама правильному чтению Корана. Существуют разные мнения о дате его кончины, колеблющиеся от 34 г.х./655 до 45 г.х./666 года, а местом его захоронения считают Рамлу и Байт аль-макдис (См.: «Усд аль-габа», том 3, с.106-107).

[427] Абуаййуб Халид ибн Зайд ибн Кулайб ибн Са'лаба аль-Ан-сари (ум.52 г.х./672). Происходил из рода Бану Наджар, участвовал во многих сражениях против недругов ислама совместно с Пророком (С). После гибели в одном из сражений захоронен у стен Константинополя . Аль-Бухари и Муслим передают с его слов 115 хадисов (См.: «Аль-А'алам», том 2, с.336).

[428] Муджми' ибн Джария ибн Амир ибн Муджми' ибн Малик ибн Аус аль-Ансари аль-Ауси. Занимался сбором и заучиванием наизусть Корана, который он знал полностью, за исключением одной-двух сур. Отца его относили к числу лицемеров и завсегдатаев мечети аз-Зирар (См., «Усд аль-габа», том 4, с.303-304).

[429] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (ба)», с.47.

[430] «Аль-Иткан», том 1, с.99; «Аль-Бурхан», с.327; «Мукаддиматан», с.49.

[431] «Мукаддиматан», с.48-49.

[432] Там же, с.26-27.

[433] «Сафинат аль-бихар», том 1, с.526-527.

[434] Хашавийа – люди, слепо следующие содержанию хадиса, не проявляя критико-аналитического отношения к нему. Это пренебрежительное прозвище, даваемое такого рода мухаддисам.

[435] Введение к «Маджма' аль-байан». Том 1, с.15.

[436] Айатуллах аль-узма Сайид Абулкасим аль-Хои - один из выдающихся деятелей научных кругов г.Неджеф (См.: «Аль-Байан», с.376-377).

[437] Эта тема будет более пространно обсуждена в разделе о сборе и составлении Корана во времена Османа.

[438] «Аль-Байан», с.377.

[439] Тафсире «Джами‘», том 1, с.21.

[440] Об этом мы поговорим еще более обстоятельно в разделе, посвященном первому собирателю и составителю Корана после кончины Пророка ислама (С).

[441] См.: «Аль-Иткан», том 1, с.98-99.

[442] Превод на фарси «Тафсир Табари», том.1, с.7.

[443] «Аль-Фихрист» (персидский перевод), с.42.

[444] «Фасл аль-хитаб», с.14-15.

[445] См. об этом соответствующий раздел настоящей книги о произвольности или ниспосланности свыше порядка коранических сур.

[446] О сборе и составлении Корана по инициативе Али (Мир ему!), Абубакра и Усмана (Мир им!) нам еще предстоит побеседовать и весьма обстоятельно.

[447] Сура «Аль-Хиджр», айат 9.

[448] Сура «Аль-Кийамат» (Воскресение), айат 17.

[449] Сура «Аль-А‘ала» (Высочайший), айат 6.

[450] «Маджма‘ аль-байан», том 10, с.475.

[451] Сура «Аль-Кийамат» (Воскресение), айаты 17-19.

[452] «Маджма‘ аль-байан», том 10, с.397.

[453] «Сафинат аль-бихар», том 2, с.415; «Аль-Кафи (Усул)», том 4, с.394-418; «Сахих Муслим», том 5, с.75 и сл. В этих и других источниках приводится великое множество самых разнообразных сведений и преданий о побуждении и подвижении Пророком (С) других людей к заучиванию и запоминанию наизусть Корана.

[454] «Икра'» - означает, что некто из знатоков предлагает чтецу Корана читать его вслух наизусть и слушая его, исправляет его ошибки и указывает ему правильность произношения, то есть, говоря современными терминами, экзаменует или тестирует чтеца, чтобы убедиться в достоверности заученных им текстов Корана. (См.: «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.474). Следовательно, сам экзаменатор или учитель должен быть тонким знатоком, безупречно владеющим текстом Корана и знаниями о нем.

[455] «Аль-Иткан», том 1, с.122.

[456] Там же.

[457] Касим ибн Салам аль-Харави аль-Азди аль-Хуза'и - один из крупных ученых в области хадиса, языка, теологии и мусульманской юриспруденции. Наиболее известными его трудами являются «Гариб аль-мусанниф», «Табакат аш-шу'ара», «аль-Кира'ат», «аль-Амваль» и другие (См.: «Тазкират аль-хуффаз», том 2, с.5; «Тахзиб ат-тахзиб», том 7, с.315).

[458] Это – Абдуллах ибн Аббас, Абдуллах ибн Амир ибн Ас, Абдуллах ибн Умар, Абдуллах ибн Зубайр. Согласно отдельным преданиям, к этому числу следует прибавить Абумусу аль-Аш'ари, Зайда ибн Сабита, Абуаййуба аль-Ансари, Амра ибн Аса и Муавию.

[459] «Аль-Иткан», том 1, с.124.

[460] Там же, том 1, с.39.

[461] Там же.

[462] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан (ба)», с.38-39.

[463] «Маджма‘ аль-байан», Введение том 1, с.15.

[464] Сура «Ан-Ниса’» (Женщины), айат 41.

[465] аш-Шалаби, Абдулфалах Абуали аль-Фарси, с.11.

[466] аз-Зинджани, «Тарих аль-Кур’ан», с.36; Ибн Са‘ад, «Табакат», том 2, с.105; Ибн Абудауд, «Аль-Масахиф», с.15.

[467] «Аль-Иткан», том 1, с.125.

[468] Женщина во время молебнов не может быть предстоятельницей для мужчин.

[469] «Аль-Иткан», том 1, с.125.

[470] аз-Зуркани, «Манахил аль-ирфан», том 1, с.313.

[471] Мухаммад ибн Мухаммад Абулхайр аль-Джазари является одним из выдающихся мастеров речитации Корана своей эпохи. Его известнейшим произведением является «Ан-Нашр фи-л-кира'ат аль-ашар» (См.: аз-Зиракли, «аль-А'алам», том 3, с.978).

[472] «Ан-Нашр фи-л-кира'ат аль-ашар», том 1, с.4.

[473] «Аль-Иткан», том 1, с.99.

[474] Там же, том 1, с.99-100.

[475] Вероятно, говоря о семействе Джа'фара, Ибн ан-Надим имеет ввиду семейство имама Джа'фара Садика (Мир ему!). См.: «Аль-Фихрист», с.41-42.

[476] См.: Ибн Абудауд, «Аль-Масахиф», с.10.

[477] «Тарих Кур’ан (фа)», с.58-59.

[478] «Фасл аль-хитаб», с.97; «Аль-Кафи», том 4, с.444.

[479] «Сафинат аль-бихар», том 2, с.414. См. также: «Та'сис аш-ши‘а», с.316-317.

[480] «Тафсир ас-Сафи», том 1, с.24; «Тарих Кур’ан (фа)», с.54.

[481] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 240.

[482] Сура «Аль-Бакара» (Корова), айат 234.

[483] Сура «Аль-Мумтахана» (Испытуемая), айат 10.

[484] Сура «Аль-Мумтахана» (Испытуемая), айат 1.

[485] «Бихар аль-анвар», том 19, с.10-11.

[486] Об этом подробнее см.: «Бихар аль-анвар», том 19, с.10-11.

[487] См.: «Аль-Иткан», том 1, с.100; «Тарих Кур’ан (фа)», с.58.

[488] См.: «Аль-Иткан», том 1, с.124; «Тарих Кур’ан (фа)», с.58-59.

[489] «Тарих Кур’ан (фа)», с.59.

[490] «Аль-Фихрист (ба)», с.41-42; «Аль-Фихрист (фа)», с.47.

[491] «Тарих аль-Йа'куби», том 2, с.152. (Цит. по «Тарих Кур’ан (фа)», с.88).

[492] «Аль-Фихрист», с.37.

[493] Известный востоковед, профессор Теодор Нельдеке прожил долгую и плодотворную жизнь (1836-1931) и написал множество прекрасных работ, одна из которых называется «История Корана», в которой, основываясь на данных исторических источников, показывает последовательность низведения Корана (См.: «Тарих Кур’ан», примечания, с.60).

[494] «Аль-Фихрист», с.26.

[495] См.: «Тарих Кур’ан (фа)», с.100-102.

[496] О звеньях этой цепочки передатчиков см.: «Маджма‘ аль-байан», том 10, с.405; «Сафинат аль-бихар», том 2, с.421.

[497] «Маджма‘ аль-байан», том 10, с.405; «Сафинат аль-бихар», том 2, с.421.

[498] «Маджма‘ аль-байан», том 1, с.17; Перевод «Тафсир» ат-Табари, том 1, с.9.

[499] «Тарих аль-Кур’ан (ба)», с.49-57.

[500] См. там же, с.78-79.

[501] «Бихар аль-анвар», том 19, с.10-11.

[502] «аль-Кафи (Усул)», том 4, с.444.

[503] «Тарих Кур’ан (фа)», с.86.

[504] О конкретных особенностях этого списка Корана подробнее см.: Ахмад Гулчини Ма'ани, «Рахнама-йе ганджина-йе Кур’ан», с.3-5.

[505] Эти сомнения и колебания, скорее всего, обусловлены противоречивостью сведений в источниках.

[506] В некоторых исторических источниках его упоминают как Абухузайму аль-Ансари и знают его как человека, свидетельство которого сам Пророк Аллаха (С) приравнивал свидетельству двух человек, отчего Абухузайма получил почетное прозвище «Зу-ш-шахадатайн» («Обладатель двух свидетельств») (См.: аз-Заркаши, «Аль-Бурхан», том 1, с.234). Однако многие другие авторы считают, что это - Хузайма ибн Сабит аль-Ансари, который участвовал в сражении при Бадре и героически погиб в 37 г.х./658 году в сражении при Кадисии. И именно его Пророк ислама (С) прозвал «Зу-ш-шахадатайн» (См.: «Сафинат аль-бихар», том 1, с.386; «Тахзиб ат-тахзиб», том 3, с.140; «Сахих аль-Бухари» - «Фазил аль-Кур’ан», глава 3-4 и «Китаб аль-ахкам», глава 37; «Муснад Ахмада», том 1, с.13; Ибн Са'ад, «Табакат», том 2, с.201).

[507] «Аль-Фихрист», с.27; «Сафинат аль-бихар», том 2, с.414; «Мукаддиматан фи улум аль-Кур’ан», с.18; «Тарих Кур’ан (фа)», с.77-78; «Сахих аль-Бухари» - глава о сборе «Корана», с.7-8; «Аль-Масахиф», с.6; «Аль-Иткан», том 1, с.99.

[508] «Аль-Иткан», том 1, с.101.

[509] «Аль-Байан», том 1, с.262; «Тарих Кур’ан (фа)», с.79.

[510] «Аль-Байан», том 1, с.262.

[511] «Тарих Кур’ан (фа)», с.79; «Аль-Иткан», том 1, с.100; «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.76.

[512] Ибн ан-Надим, «Аль-Фихрист», с.27; «Аль-Иткан», том 1, с.101; «Тарих Кур’ан (фа)», с.78; «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.75.

[513] «Аль-Иткан», том 1, с.101.

[514] Там же, том 1, с.100.

[515] «Тарих Кур’ан (фа)», с.79; «Мабахис фи улум аль-Кур’ан», с.76; «Аль-Иткан», том 1, с.100.

[516] Там же; «Аль-Фихрист», с.27.

[517] «Аль-Иткан», том 1, с.79-101.

[518] Более употребительный вариант этого слова «мусхаф», хотя изредка употребляется и «мисхаф» (См.: «Маджма' аль-бах-райн», статья «сухуф»).

[519] «Маджма' аль-бахрайн», статья «Сухуф»; «Рух аль-байан», том 10, с.411.

[520] ат-Турейхи пишет: «Сахифа – это кусок пергамента, бумаги или кожи, на котором что-либо написано. Поэтому говорят «сахифа Фатимы» (Мир ей!). В предании рассказывается, что эта сахифа состояла из скрепленных друг с другом шкур длиной в семьдесят локтей. На ней были записаны все людские чаяния, радости и горести». Имама (Мир ему!) как-то спросили: «Что представляет из себя «мусхаф» Фатимы?» Он ответил: «Фатимат аз-Захра прожила после смерти Пророка ислама (С) всего семьдесят пять дней, и все это время она неимоверно сильно горевала по отцу. К ней являлся Джабраил и старался её утешить и облегчить её страдания по отцу, рассказывая о его высокой миссии и роли для человечества и о будущем её детей. Али (Мир ему!) записывал все это. Это и составило затем «сахифу Фатимы».

В другом предании со слов имама Джа'фара ас-Садика (Мир ему!) рассказывается, что он якобы заявлял: «Клянусь Господом, что в этом «мусхафе» не было ни буквы из Корана, не говорилось ни о дозволенном, ни о греховном. В нем были запечатлены лишь истинные события, которые произойдут в будущем» (См.: «Мадж-ма' аль-бахрайн», статья «Сухуф»).

[521] «Мукаддиматан фи улум аль-Кур’ан», с.63-64.

[522] Там же, с.23; «Аль-Масахиф», с.5; аз-Заркаши, «Аль-Бурхан», с.239.

[523] «Аль-Иткан», том 1, с.103; «Аль-Масахиф», с.23.

[524] «Мукаддиматан фи улум аль-Кур’ан», с.274.

[525] «Аль-Иткан», том 1, с.103.

[526] «Мукаддиматан», с.31-33.

[527] См.: «Аль-Бурхан», том 1, с.239; «Аль-Масахиф», с.24.

[528] «Мукаддиматан», с.22.

[529] Там же, с.23.

[530] «Аль-Иткан», том 1, с.99.

[531] «Мукаддиматан», с.23.

Философские заметки   https://rutube.ru/video/96d6815d595814563b71aeb0fcaa251b/