Прозрачные слизни-2. Сон

Максим перед смертью избавляет мир от прозрачных слизней, создав невероятно живучего жука. Его называют «жор» и он берет верх над всеми насекомыми Земли, а затем и людьми. Прозрачных слизней теперь размножают только в лабораториях. Они очень ценные, так как даруют быстрое исцеление, молодость и долголетие. Позже выясняется, что яд прозрачных слизней способен убить временно.

1. Глава. Исчезновение насекомых

Нет Максима тридцать лет,

С ним погибли слизняки.

Говорили, что в могилу

Своё зло унёс с собой.

Без причины будто все

Вымирали слизняки,

Ни один учёный мира

Объяснить причин не мог.

Под землёю глубоко

Затаилось зло одно,

Разрасталось очень сильно

Незаметно с каждым днём.

Уничтожив слизняков,

К паразитам перешли,

Обитателей грунтовых

Стало мало на Земле.

Непомерно были рады

Огородники везде.

Перестали отравлять

Огороды и поля.

Урожаю паразиты

Перестали угрожать.

Исчезали постепенно

Насекомые везде.

Поначалу это сильно

Только радовало всех.

Лишь немногие боялись,

Изучали суть причин.

Сын Максима самый старший

Умирал уже почти.

Стар был Витя, с дочкой жил,

А Оксане тридцать лет.

Очень яро изучала

Насекомых на Земле.

Всё пыталась объяснить,

Гибель их предотвратить.

Уничтожить насекомых

Всех живущих никогда

Не посмели бы из страха

Вызвать гибель птиц, зверей.

Предрекали смерть планеты

Очень многие везде.

«Апокалипсисом грядёт» —

Убеждали много где.

2. Глава. Катастрофа

Днём обычным мегаполис

Переполнен как всегда,

И на здании высотном

Было множество людей.

Знаменитый небоскрёб

Просто рухнул, без причин.

Провалился будто в землю,

В пустоту и глубоко.

Страшный день захоронил

Очень многих вмиг живьём.

Задавались все вопросом

Почему случилось то.

Изучали катастрофу

Всей страною целый день,

Но причину отыскать

Не сумели всё равно.

Жук-паук, который назван

Был Максимом просто жор

Размножался под землею

Очень-очень глубоко.

Под фундаментом они

Пустошь создали везде.

Показал картину эту

Изучающий прибор.

Словно в губку превратили,

Растащили землю всю.

Очень крепкой паутиной

Заменили там её.

Не боялся жор воды,

Уходили глубоко

И на суше и в воде

Обитали там везде.

Очень липкой и тягучей

Паутина их была.

Водостойкой, жаростойкой,

Непонятной никому.

Не могли поверить люди

В то, что это наяву.

Паразитов этих странных

Так вот встретили они.

Стразу строили догадки,

Но не знали всё ещё,

Как на свете появились

Непонятные жуки.

Догадались очень быстро

Как исчезли слизняки,

Точно так же вымирали

Остальные виды все.

Страх внушала паутина,

Дом их липкий и большой.

В сотни метров в глубину, —

Бесконечна в ширину.

Человеческий прибор

Целиком не отследил,

Глубина их паутины

Нереальною была.

Так сказали, изучая,

И не верили глазам.

Паутина заменяла

Все преграды на пути.

Всё исчезло, камни, воды

И не знали, как же так?

Часть фундамента проели,

Паутиной стала та.

3. Глава. Массаж

Провалившихся искали,

Откопали многих там.

Вызволяли и спасали,

Выгребали небоскрёб.

Анатолий провалился

Очень-очень глубоко.

Оказался невезучим

Самым-самым только он.

Вмиг беды он оказался

В нижнем самом этаже.

Он электрику в подвале

По работе проверял.

Он единственный увидел

Паразитов странных тех.

Удивился, испугался,

Думал, умер, видит сон.

В паутине тут и там

Шевелился жор везде.

Разноцветные жуки

Безобидные на вид.

Взгляд притягивали сильно

Красотой они своей.

Не внушали страх и беды,

Симпатичные жуки.

Анатолий разглядел

Ротовой их аппарат,

Не кусачий, очень гладкий,

Как у мухи будто был.

Самый крупный жор размером

Словно грецкий был орех.

Шустро двигался и всюду

Словно муха всё сосал.

Прилипали, отлипали

К паутине и к стенам.

На развалинах ходили

Эти странные жуки.

Анатолий с любопытством

И со страхом наблюдал.

Средь обломков поднимался,

Постепенно, не спеша.

Повезло ему, нисколько

Он тогда не пострадал,

Опасался нападенья

Разноцветных он жуков.

Очень скоро подлетел

Стал садиться на него.

Он отбрыкиваться начал,

Вскоре даже побежал.

Но расслабился он позже,

Не кусали те жуки.

Как он думал, лишь сосали,

Это нравилось ему.

«Это лёгонький массаж» —

С удовольствие сказал.

Ещё парочку жуков

На ладонь свою поймал.

Грудь свою он оголил,

И жуков тех посадил.

Наслаждался и лежал,

И массаж их принимал.

«Боже, как же хорошо!

Я не думал никогда.

Что массаж таким приятным

Показаться может нам»

4. Глава. Волдыри

Анатолий средь обломков

Вдруг коробочку нашёл,

Сразу начал он в неё

Странных тех жуков ловить.

Штук пятнадцать наловил,

И направился вперёд.

Он намерен был спастись,

Думал выбраться скорей.

Не догадывался даже,

На какой он глубине.

На скорейшее спасенье

Провалились планы все.

Больше суток он бродил

По развалинам одним,

Поднимался выше-выше,

Много раненных нашёл.

Благо в офисе была

Там у них еда, вода.

Много разных автоматов

Было сломанных с едой.

Трое суток и нашли

Наконец его, других.

Снова дома оказался

Анатолий в этот день.

Настояли, чтобы он

Показался их врачам.

На груди его нашли

Очень много волдырей.

Испугался Анатолий,

Быстро понял, что к чему.

Про укусы насекомых

Этих странных рассказал.

И коробку в тот же день

Добровольно передал.

Изучали жор, сказали:

«Волноваться нет причин.

Жор совсем не ядовитый,

Безопасен для людей.

Да, кусает, раздражает

Он подопытных моих.

Но, конечно, этот вид,

Нужно лучше изучить.

А пока, Вы отдыхайте,

И не думайте о них»

Так Оксана говорила,

Изучала их она.

Повезло ей самой первой

Их увидеть, разглядеть.

Но за парня волновалась,

Только скрыла то она.

Преждевременно догадки

Побоялась рассказать.

5. Глава. Опыты

Две недели пролетели,

Волновался всё сильней,

Анатолий суетился

И ругался на врачей.

Волдыри его росли

В его теле сотни две.

Становился очень страшным,

Что же делать он не знал.

Словно прыщ он попытался

Волдыри свои давить,

Было больно, бесполезно,

Были твёрдые они.

Ничего не вылезало,

Гноя не было совсем.

А врачи всё изучали,

Снимки делали и всё.

Вскрыть пытались, только это

Результата не дало.

«Кроме плоти, к сожаленью

Там не видно ничего» —

Так сказали и велели

Их не трогать, просто ждать.

«Может, сами рассосутся…

Это просто ведь укус»

Анатолий не признался,

Виноватый что был сам,

Неизученным жукам

Позволял себя кусать.

А тем временем вели

Изучение жуков.

С ними клали разных крыс,

Насекомых, обезьян.

Нападения, укусов

Не заметили они,

Безобидными казались

Для животных те жуки.

Избегали обезьяну,

Обходили и мышей,

К насекомым подходили,

Их съедали быстро всех.

«Ну, а если сделать так?» —

Ян Оксане предложил.

Это был её напарник,

И догадливый во всём.

Приложил жука на крысу

И внимательно смотрел.

Но реакции какой-то

Не заметил всё же он.

«Ну а если на макаку?» —

Тут спросила вдруг она.

Приложили к обезьяне,

Толку не было совсем.

«Нет, я понял, это шерсть!» —

Он сказал и показал.

Положил жука макаке

На ладонь и наблюдал.

«Глянь, как будто бы целует.

А макаке по душе!» —

Удивлялись Ян с Оксаной,

Захотели взять жука.

Но макака убегала,

Не давала им жука.

Видно, нравились укусы,

Странно было это всё

6. Глава. Божественный поцелуй

Через несколько недель

Стало худо чересчур

Анатолию казалось

Что под кожей что-то есть.

И в который раз пришёл

В поликлинику свою,

На врача ругался сильно,

Нервно требовал помощь.

Это слышала Оксана,

По делам пришла своим.

С ним она уже общалась,

Обещала: «всё пройдёт».

«Вы сказали, всё нормально,

А сейчас смотрите, что!» —

На Оксану тоже вскрикнул,

Свою грудь он показал.

У него она опухла,

Волдыри почти в кулак.

В каждой дырка и сочилась

Жидкость странная из них.

Он кричал, что всех засудит

За бездействие врачей.

Журналисты, репортёры

Появились в тот же час.

«Это вы их пригласили?

Что за цирк? Зачем же так?» —

Удивлялся там хирург,

Оперировал его.

«Мы вам делали надрез,

Не нашли же ничего.

Пили Вы антибиотик,

В чём же наша здесь вина?»

Анатоли не ответил

В этот миг тому врачу,

Трогал грубо грудь свою,

Репортёру говорил:

«Они чешутся, щекочут,

Там шевелятся внутри…»

Подошла Оксана ближе,

Разглядела волдыри.

Догадалась очень быстро,

Объяснила, что к чему.

«Отложили свои яйца

Те создания на вас».

А потом вдруг обвинила,

Стало требовать признать:

«Вы же сами позволяли

Тем жукам себя ласкать!

Репортёрам это точно

Интересно будет всем.

Этот жук людей боится,

Избегает всех зверей.

Только если взять насильно

И на тело положить,

Присосётся и отложит

Свои яйца этот жук»

«Это было так приятно» —

Анатолий вдруг сказал. —

«Как божественный засос,

Наслажденья нет сильней!

Я не знал же, что они

Так опасны для людей…

Не кусали совершенно,

Как я это мог узнать…»

7. Глава. Исцеление Анатолия

«Не волнуйтесь, не смертельно

Мы их вытащим из вас» —

Анатолию хирург

Так сказал, с собой позвал.

Успокоился немного

Анатолий в тот момент.

За врачом своим смиренно

Он последовал в тот миг.

«Ну, какой же идиот!» —

Усмехнулся вдруг хирург,

Очень тихо, только в ухо

Он Оксане говорил:

«И держу пари, укусы

У него не только там!»

Анатолий это слышал,

Обострился слух его.

«Только там, и да, я кончил!

Что такого, я ж не знал…

Ничего смешного просто

Хватит это обсуждать!»

Удаляли паразитов

Из его груди весь день.

Анатолий испугался

Очень сильно — не погиб.

Он посмешищем себя

Постоянно ощущал.

Обсуждали тут и там

Его случай мир весь знал.

Удивлялась так Оксана,

Но ответа не нашла.

Как же могут паразиты

Так приятно покусать?

Вещество любви пытались

Синтезировать в тот век.

Повсеместно изучали,

Жор ловили тут и там.

Не наркотиком был признан

Этот странный их состав,

Но извлечь его пытались

Безуспешно без конца.

Анатолий впредь боялся

Абсолютно всех жуков,

И с презрением и страхом

Всех созданий обходил.

На груди его остались

Очень страшные следы.

Пересадку кожи делал

Анатолий каждый год.

Шрамы были глубоки,

Отвратительны на вид,

А соски его исчезли,

Кожа гладкая была.

Он не мог себе простить

Злополучный этот день.

Постоянно вспоминал

И себя он проклинал.

Из красавца Анатолий

Превратился в персонаж

Из ужастиков каких-то,

Знаменитый был урод.

8. Глава. Ситуация на планете

Так же, как и Анатолий

Жук любви был знаменит.

Люди стали видеть чаще,

Выбирались те жуки.

Раньше жили под землёю,

Только прятались они.

А теперь еду искали,

Или новое жильё.

«Объяснение должно быть!» —

Говорили тут и там,

Специалисты волновались

Самых разных отраслей.

Так защитники природы,

И любители, врачи,

Власти тоже волновались,

Изучали грунт они.

Обнаружили немало

Паутины под землей.

Площадь эта расширялась

Очень быстро под землей.

«Против жора нет управы,

Как бессмертные они…

Их никто не убивает,

В том опасность для Земли»

Размножаются всё время,

А вот гибнут или нет?

Это был вопрос открытый,

Не доказанный никем.

Десять лет прошло с момента

Как тот рухнул небоскрёб.

После этого дома

Разобрали много где.

Под землею паутина

Появлялась тут и там,

В неожиданных местах,

Угрожала сильно так.

Принудительный закон

Покидать свои дома,

Что стоят над паутиной

Издан был уже давно.

Недовольство всех росло,

Неизбежно было то.

Опечатали домов

Сколь даже и счесть.

Стали люди понимать,

Бесполезно это всё.

Быть высоток недолжно,

Вот решение и всё.

Паутина с каждым годом

Разрастается сильней.

И бороться с этим сложно,

Под землёю жор везде.

9. Глава. Пена

Попытались паутину

Уничтожить как-то раз.

Впечатляюще настойчив

Мыл один миллиардер.

Он упорно не хотел

Свой покинуть дом родной.

Состояние вложить

Был готов он всё своё.

И законом побороться

Он решил своим путём.

«Паутины там не будет,

Дайте месяц» — говорил.

Дорогущие приборы

Заменяли под землей

Паутину на фундамент,

Заходили глубоко.

Только не было конца

Паутине никогда.

Становилось только хуже,

Тяжелел семейный дом.

Он в итоге провалился,

Оказался под водой.

Паутина удержать

Их фундамент не смогла.

Но Матвей не сожалел,

Он боролся, как сумел.

Впредь с подземной паутиной

Он боролся много лет.

Изучал её настырно

И в итоге удалось:

Он решение для всех

Недешёвое нашёл.

Создал пену из пластмассы,

Паутину заполнял.

Заменял и уплотнял,

Так дома он стал спасать.

Оказалось, жор не может

Пластик рушить, разъедать.

Землю, камни и песок

Может просто растаскать.

А тем временем местами

Появлялись горы там,

Где их не было веками,

Удивлялись люди так.

Это многих напугало,

Зарывали и дома.

Иногда, высотки даже

Оставались под землей.

10. Глава. Яд

Яд искали против жора,

Только не было его.

Убивало его только,

Что людей убить могло.

Лишь сильнейшие токсины

Уничтожить их могли.

Применять их под землёю

Не решились всё равно.

«Это землю всю отравит,

Плодородия решит.

При застройке и раскопках

Яд снаружи будет весь» —

Так учёный говорил,

Что убить так жор хотел.

Все труды его ценились,

Только он их не признал.

Он над ядом размышлял,

И немало отыскал,

Недоволен был всё время,

Безопасный не был яд.

Каждый занят был своим,

И игрался с жором тем.

Изучали целым миром

Непонятного жука.

Иногда он изменялся,

Появлялся новый цвет.

А ученые считали:

«Цвет их что-то говорит»

И не просто так один

Ходит красным среди них,

А другой молочно белый,

Есть и черный среди них.

Все известные цвета

Представляли те жуки,

Фиолетовый, бордовый,

Однотонный каждый был.

К людям жор не подходил,

Не опасным признан был,

Хоть и может отложить

В коже яйца он свои.

Ситуация в планете

Ухудшалась с каждым днём.

Под землёю паутина

Окружила всё вокруг.

Не осталось насекомых

Уж практически нигде.

Люди их теперь ценили,

Вид старались сохранить.

Так печальная судьба

И зверей не обошла.

Насекомым кто питался

Постепенно вымирал.

Звери, птицы жор не ели

Совершенно никогда.

Почему, понять хотели,

Чем же жор им не еда?

Размножался жор нещадно

И угрозу представлял.

А учёные твердили,

«За жуками наш черёд!

Насекомых уничтожив,

Перекинутся на нас»

Очень многие считали,

Что, возможно, это так.

И проблему с жором люди

Обсуждали каждый день,

А потом учёный создал

Необычный, сложный яд.

Должен был лишить он жора

Паутины навсегда.

Жук слабел, ходил неспешно,

Заразившись, так болел.

11. Глава. Разноцветный «жор»

Применили яд успешно,

Против жора был хорош.

Паутина перестала

Разрастаться в тот же день.

Через месяц появились

Разноцветные жуки.

С виду тоже будто жор,

Но немножечко другой.

Разноцветный жор был смелый,

На людей он нападал.

Насекомых постоянно

Тут и там всегда гонял.

«Он мутировал!» — кричал

Недовольный, злой народ.

И с тех пор кусать жор начал

Постоянно там людей.

Благо, жор не убивал,

Даже яд не выпускал.

Он использовал тела,

Размножался только так.

Крылья редко применял

Однотонный жор всегда,

Разноцветный же напротив

Очень часто он летал.

Научились доктора

Своевременно лечить,

Всех покусанных спасали,

Не давали умереть.

Были случаи когда,

Жор из плоти вылезал.

Он примерно месяц рос

И хозяина бросал.

Плоть чужую покидал,

За собою оставлял

Оголённую лишь рану,

Никогда не убивал.

Только мелки созиданья

Умирали часто все.

Небольшие грызуны

И, конечно же, жуки.

Катастрофой посчитали

Разноцветный новый жор.

Люди жить теперь боялись,

И в домах своих тряслись.

Спали то поочерёдно,

То в конструкциях чудных,

Чтоб во время сна не тронул

Разноцветный страшный жор.

12. Глава. Мечты Оксаны

А тем временем Оксана

Изучала слизняков.

Тех прозрачных, необычных,

Дед которых создал сам.

Ей казалось, слизняки

Что-то большее таят.

И полезны могут быть

Даже больше, чем сейчас.

Её парень Николай

Недовольный вечно был.

С нею жил почти всё время,

Никогда не понимал:

«Что ты возишься вот с ними?

Лучше жор вон изучай!

Омерзительные твари,

Ненавижу слизняков»

«Мы с тобой договорились!»—

У неё один ответ,

И улыбка для него

Очень милая всегда.

Год назад погиб Владимир,

Переехала тогда

Она к парню Николаю

И с условием одним.

Согласился не мешать

И её любовь принять

К изучению науки,

Как и дед она была.

Неродная хоть по крови,

Но по духу так близка.

Очень яро изучала

И жуков и слизняков.

«Я близка, я это чую…

Я обязана понять,

Как отец сумел воскреснуть,

Разгадаю, так и знай!»

Николай ей улыбнулся:

«Это чудо» — он сказал.

Очень страстно с любовью

В губы начал целовать.

На работу он ушёл,

А она осталась там,

Среди разных насекомых

В своей комнате одна.

У неё был выходной,

Это значило одно:

Заточение в коморке,

Размышления и грусть.

Фантастические мысли

Возникали у неё.

Ей казалось, что возможно

Умирать и воскрешать.

Не погибнув, возжелала

Смерть свою она познать.

Заглянуть в загробный мир

И вернуться, как отец.

Он младенец был, не помнил

Что же с ним произошло.

А она бы знала точно,

Рассказала бы другим…

13. Глава. Особенный яд

Николай домой вернулся,

И почуял запах он:

«Вкусно пахнет!» — у порога

Сразу он её хвалил.

Ведь Оксана очень редко

Там готовила для них

Постоянно покупала

Им домашнюю еду.

Состояние семьи

Позволяло им всегда

Покупать и не работать

Абсолютно никогда.

«Что за блюдо?» — он спросил

И за талию обнял,

Шею нежно целовал,

Свою ложку доставал.

Блюдо он её отведать

Поскорее захотел,

Но она поспешно только

Закричала: «нет, нет, нет!»

«Что такое, дорогая?

Ну, позволь же оценить!

Обещаю, не судить» —

Он с улыбкой говорил.

«Просто это слизняки,

Синтезирую их яд» —

Со стыдом она призналась,

Николай вдруг отбежал.

В туалете он блевал

Очень долго и ворчал:

«Из кастрюли этой нашей,

Суп недавно кушал я».

«Я впервые…не волнуйся» —

Оправдалась тут она.

Виновато подошла

И легонько обняла.

«Ты не кушал слизняков,

Уверяю я тебя…»

Впечатлительный, брезгливый

Николай парнишка был.

«Как посмела ты в кастрюле

Для еды их отварить?!

Фу, теперь я ненавижу

Ещё больше слизняков!»

Успокоившись немного,

Встал он медленно тогда.

Указательный свой палец

На неё стал направлять:

«После выбрось! И не спорь!

Ну и ну ты живодёр!» —

Он в гостиную пошёл

И на кухню не глядел.

«Нужно было это очень, —

Оправдалась вновь она. —

Я в теории своей

Убедиться так хочу.

Видишь мышку на столе,

Она будто бы мертва,

Но поверь, она воскреснет,

Нужно просто подождать»

«На столе в тарелке мышь?

Да ну, что с тобой не так!» —

Возмутился ещё пуще,

Рассердился Николай.

«Это ты сегодня нервный!

И тарелка не твоя!

Это просто ведь мышонок

И домашний он ещё!» —

Поняла она, нисколько

Он не слушает её.

Не разделит ни восторга,

Ни открытия её.

14. Глава. Смерть макаки

По методике своей

Извлекла Оксана яд

Тот особенный, что может

Ненадолго убивать.

Это был как раз тот самый

Веселящий препарат.

Очень многие из слизней

Яд мечтали извлекать

Применила его сразу

Незаконно в тот же день

На макаке и ждала

Воскрешения семь дней.

Всё принюхивалась часто,

Не воняет ли ещё,

Но макака та не тухла,

Бездыханная была.

«Это странно, как же так?

Я же мало ей ввела…

Неужели, пере доз?..

Он очнётся или нет?..»

Так Оксана задавалась

Всё вопросами одна.

Николай был на работе,

О макаке он не знал.

Под кроватью мертвеца

Она прятала всегда.

Знай об этом Николай

Убежал бы в тот же час.

Больше месяца Оксана

Воскрешения ждала,

Чуда не было, макака

Просто мёртвая была.

Хоронить она пошла

Того бедного зверька.

Долго думала, она

Над ошибками всегда.

Что же сделала она,

Почему воскресла мышь?

А макака всё мертва,

Не воскреснет никогда.

Но надежду предавало,

Не вонял что тот зверёк.

«Может, всё же он не умер

И не стоит хоронить?»

Это глупым ей казалось

И на кладбище пошла

Хоронить зверька с почётом,

Не желая очень так.

После этого Оксана

Не могла уснуть никак.

Мысли мучали всё время

И предчувствие одно:

«Нет, я чую не погибла

Обезьянка та моя…

Она будто говорит,

Пробуди же, помоги…»

А уснув, она в кошмарах

Очутилась в тот же миг.

Всё ворочалась в постели,

Николай проснулся вдруг:

«Что с тобой» — её спросил,

Недовольный очень был

Николай заволновался,

Он Оксану так любил.

«Ничего, не беспокойся,

Человеческий недуг,

Это то, что называют

Типа чувством там вины…»

«Ну, рассказывай тогда,

Натворила что её?» —

Он присел, её обнял,

Очень выслушать желал.

15. Глава. Визит на кладбище

Так Оксана рассказала

Свои тайны быстро все.

Николай же не сердился,

Он уже почти привык.

Он её любил так сильно,

Что согласен был принять,

Даже если слизняками

Дом их будет полон весь.

«Может надо как в кино

Снова что-то в них вколоть?» —

Николай предположил

И к тому же и спросил:

«Отчего воскресла мышь?

Типа выспалась и всё?» —

И задумалась Оксана,

Он ведь дело говорил.

«Ну, примерно так и было.

Я не трогала и всё…

От укуса мышь погибла,

И воскресла там сама…

В клетке там она была

Слизняков не убрала…

Может прав ты и её

Укусили вновь они?»

«Ну, вот видишь! И проверишь

Завтра утром это ты.

А сейчас спокойно спи!

Разгадали тайны все!»

Но Оксана же напротив

Сразу вспрыгнула тогда

Из кровати, одевалась

И на кладбище ушла.

«Шутишь что ли?! Не пойду

Я сейчас с тобой туда!» —

Возмутился Николай,

Сильно очень спать желал.

«Завтра утром на работу!

Я хотел бы отдохнуть.

Как себе ты представляешь

Ситуацию всю ту?

Ты на кладбище животных

Так с лопатой вот пойдёшь

Обезьяний труп искать?

Что подумают о нас?»

«Ну, наверное, что психи! —

Улыбнулась тут она. —

Но мне очень-очень надо,

Я могу пойти одна»

Он, конечно же, её

Так одну не отпустил.

И, как любящий, жених

Он последовал за ней.

Сторож кладбища был в шоке,

Обещал он всем молчать.

Николай же очень щедро

Там за это заплатил.

Бездыханную макаку

Принесли они домой.

И она уединилась

В своей комнате в ту ночь.

Николай уставший очень

Сразу спать пошёл один.

Недовольный был, конечно,

Не сердился всё равно.

Сумасшедшей он Оксану

Совершенно не считал,

Её прихоти он часто,

Не желая, выполнял.

И совсем неинтересно

Ему было посмотреть,

А воскреснет ли макака

Или всё-таки же нет?

16. Глава. Смерть Оксаны

Николай домой вернулся

Как обычно, в шесть часов,

Его встретила макака

У порога в этот день.

Как обычно, он скучал

И её хотел обнять.

Без Оксаны свою жизнь

Он никак не представлял.

Что случилось Николай

В тот момент ещё не знал.

Раздевался и с Оксаной

Через дверь общался сам.

Он уверен был, Оксана

Дома ждёт его всегда.

Целый день одна всё время,

Как уволилась сама.

Смерть отца с трудом большим

Пережить она смогла.

На работе не осталась,

Так уволилась тогда.

И с тех пор сидела дома,

Изучая слизняком.

К смерти путь она искала,

И, вот, кажется, нашла.

Николай её лежащей

В своей комнате нашёл.

Рядом с ней была записка,

Как прощальная её:

«Через месяц воскреси,

Никому не говори,

Шприц лежит в моей руке,

В вену это мне пусти»

Всего пару предложений,

Огорчился сильно он.

«Нет, она не умерла,

Не покончила собой!» —

Долго плакал Николай,

Постоянно обнимал

И любимую свою

Он всю ночь не отпускал.

На работу не пошёл,

Позабыл он все дела.

Думал только про Оксану,

Воскресить её мечтал.

«Пульса нет, не бьётся сердце,

Не шевелятся глаза…

Умерла же ты, Оксана,

Ну, зачем же так со мной…»

Шприц обещанный в руке

Он, конечно, не нашёл.

Не подумал, что макака

Утащить её могла.

Слизнякам её кусать

Иногда он позволял

И надеялся, очнётся

Может быть, она тогда.

Он в вещах её копался

И бумаги разбирал.

Синтезировать пытался

Тот особенный он яд.

Только это всё напрасно,

Не ученый Николай,

Ничего не понимал

Он в заметках всех её.

17. Глава. Похороны Оксаны

Больше месяца прошло,

Но Оксана всё спала.

Не протухла, не дышала,

Всё равно, что умерла.

«Как живёт она, неясно

И не тухнет, почему?» —

Николай так удивлялся,

Что же делать он не знал.

Сообщать он не желал,

Её смерть от всех скрывал.

Всё надеялся, очнётся,

Он наивно чуда ждал.

Но к нему проситься стали

То родны, то друзья.

Его странность замечали,

И озлобленность слегка.

Подозрения росли,

И к нему их привели.

Днём полиция пришла

Вместе с братом и отцом.

Николая задержали

Ненадолго в этот день,

Изначально посчитали,

Будто он её убил.

Но, конечно, та записка

Оправдала там его,

Только стали сомневаться

В его здравии ещё.

Посчитали, что от горя

Он сходил с ума один

В этой комнате с холодным

Её трупом каждый день.

Все сочли его безумным,

Не поверили тогда,

Что Оксана умерла

Больше месяца назад.

Запретил её вскрывать,

Её тело забирать,

Но его почти никто

И не слушал в их кругу.

Тем не менее, его

Пожелания учли

И нетронутой её

Собирались хоронить.

И как раз в день похорон

Шприц случайно он нашёл.

У порога он валялся

За ботинком там его.

Церемония уже

Начиналась через час.

Он, конечно же, успел

В сборе были только все.

Он проститься пожелал,

Гроб открыть их заставлял.

Незаметно попытался

Он сколоть в неё состав.

Но субстанция была

Видно слишком уж густа.

А иголка на шприце

Страшно толстая была.

Отыскал её он вену,

Это видели там все.

Попытались помешать

Вмиг безумию его.

Сразу он затеял драку,

И ударил человека

Кто там всем руководил,

Гроб в порядок приводил.

Ничего не получилось,

Он состав в неё вколол,

Но Оксана не очнулась,

Видно, всё же, умерла.

Успокоился тогда,

Извинялся Николай.

Объясняться начал было,

Про записку говорил,

Отругали его сильно,

Стали психом обзывать.

Он смиренно помолчал,

Просто тихо наблюдал.

18. Глава. Воскрешение

Тело стали подправлять,

Уложили хорошо,

Её вздрогнула рука,

Испугала всех она.

«Это только показалось» —

Кто-то начал говорить.

Он, по-видимому, слишком

Хоронить её спешил.

«Нет, не кажется, — ответил,

Тот, кто рядом с ней стоял. —

Эта девушка воскресла!

О, святые небеса!»

Николай поднялся гордо

И к любимой подошёл,

Её за руку держал

И попутно объяснял:

«Нет здесь чуда никакого,

Это только всё она!

Создала Оксана то,

Что изменит наше всё.

Из загробной жизни путь

В этот мир она нашла.

И отныне каждый сможет

Умирать и воскрешать.

Расскажи скорее людям,

Что увидела ты там?

И когда ты умерла?

Мне не верит здесь никто»

«Я вколола себе яд

Двадцать пятого числа,

Сколько дней прошло, скажите?» —

Задала она вопрос.

«Дня четыре!» — вскрикнул вдруг

Удивлённый человек.

И сейчас ещё октябрь

Тридцать первое число.

«Нет, не может быть! Так долго

Неужели я спала?

Николай, так это правда?

Я же в Августе ушла»

Все замолкли в этот миг,

Но поверили не все

И подумали, что это

Глупый розыгрыш такой.

Это стали проверять,

Убедились позже все,

Что Оксана не врала,

В самом деле, умерла.

Её яд тот изучили

Очень-очень хорошо.

Через год лишь разрешили

Испытания ещё.

И с того момента люди

Умирать теперь могли

Ненадолго и настолько,

Сколько сами захотят.

19. Глава. Поведение людей

Что увидела Оксана

После смерти никого

Не смутило совершенно,

Странным не было совсем.

«Это просто сон и всё

И не встреча с Богом то.

Там нет Дьявола и Ада,

Рая тоже вовсе нет.

Умираешь, погружаясь

В сон обычный, вот и всё.

Нереальное кругом

Явью кажется там вдруг.

Как во сне сюжет один

Там сменяется другим.

Видишь бред всегда различный,

Называемый лишь сном» —

Все услышали рассказ

От Оксаны лишь такой.

Подтвердили и другие:

«После смерти ждёт нас сон»

Вера многих вдруг иссякла,

Агрессивней стал народ.

Постепенно все привыкли,

Кто-то верил всё равно:

«После смерти настоящей

Может, будет всё не так?

И, возможно, это кома

Просто кажется нам сном»

Власти стали запрещать

Умирать и воскрешать,

Но народ совсем не слушал,

Сложно было их унять.

Как наркотик, много лет

Вне закона был тот яд,

Что кончину даровал,

Ненадолго убивал.

20. Глава. Спустя два столетия

Через пару сотен лет

Изменился сильно мир.

Всех ресурсов не хватало,

И особенно еды.

Насекомые почти

Все исчезли на Земле

И, конечно, отразилось

Это плохо так для всех.

Жор планету окружил,

Он её завоевал.

Стал почти что наравне

С очень умными людьми.

Примитивным интеллектом

Обладающий жук «жор»,

Был теперь почти везде,

И в горах, и в островах.

Вытеснял жор и людей,

Нападал и всех пугал.

Разноцветный был теперь,

Однотонный жор исчез.

Как растения питаться,

Оказалось, жор умел.

Жил он долго, тридцать лет.

И пугал он сильно всех.

Средь ужасных насекомых

Людям страшно было жить,

В добровольный сон желали

Очень многие уйти.

Против власти бастовал

Очень часто злой народ.

И работы и еды

Не хватало всем везде.

Безопасность ощутить,

Лечь на травку, отдохнуть

Невозможно было просто

Без особых оборон.

Пляжный отдых на картинках

Был для всех теперь всегда.

Имитировали только

Те прекрасные века.

Жили все в своих домах

И безвылазно всегда,

А снаружи бушевал

Рой ужаснейших жуков.

21. Глава. Дома

Яд прозрачных слизняков,

Так и звали «слизнеяд»

С его помощью могли

Спать веками люди все.

Как работает, понять

Совершенно не могли.

Кто-то думал, что нарушен

Высший божеский запрет.

Мёртвый вроде не дышал,

Не питался и не пил.

В нужный день он всё равно

Как и надо, воскрешал.

Как обычный труп не гнил,

Но с годами высыхал.

Нужно было лишь одно

Для комфортного их сна:

Влажность дома превышали

До критических высот.

Это спящим помогало

Не усохнуть навсегда.

Людям стали разрешать

Умирать и воскрешать

По желанию и часто,

Можно было долго спать.

Сильно мир переменился,

Жить, кто больше не желал,

Самого себя убить

И не думал никогда.

Слизнеяд — один ответ,

Это средство там от бед.

Если тягостно и грустно,

Можно выпить, отдохнуть.

Вместо сна была теперь

Продолжительная смерть.

Назывался это отдых,

Отпуск, сон и всё в одном.

Люди очень изменились,

Но сильнее — города.

Заменили все высотки

Непрерывные дома.

Только не был на планете

Бесконечно длинный дом,

Тот, который весь народ

Содержал в себе одном.

В группах разных жили люди,

Было множество домов.

Каждый дом, был как деревня,

И хозяин не один.

В доме самом небольшом

Жило триста человек.

Меньше редко, но бывало,

Если это общий дом.

Изоляцию семей

Из богатых там людей.

Тоже можно было встретить,

Возбранялось жить одним.

В общем доме каждом было

Обязательно ещё

Дополнительное место

Для гостей и новичков.

Там общение ценилось,

И считалось хорошо,

Если в доме много мест,

Нет раздора и проблем.

Тем не менее, общиной

Это не было совсем.

Каждый жил, как одинокий,

И соседей мог не знать.

Иногда и по-другому

Обстояли там дела.

Всё по-разному, как в жизни,

Но был сложен этот мир.

22. Глава. Анна и Демьян

Проживала Анна в доме,

Где желает каждый жить,

Мегаполис был огромный

В этом месте много лет.

Миллиард людей вмещает

Необъятный этот дом.

Занимает километры,

Будто длинный лабиринт.

Лишь по карте можно было,

Указателям простым

Отыскать свою квартирку,

В доме сложном и большом.

Дом был целою страной,

Выход заперт там кругом.

Невозможно покидать

Это там никак.

Переезды по планете

Были все разрешены

По особому запросу,

С разрешения властей.

Никому не запрещали

Выезжать и приезжать,

Документов только нужно

Было много собирать.

Но на улице гулять

Запрещали всё равно.

Выход каждый — переезд

Или временный визит.

Путешествия всегда

Лишь из дома в дом другой.

В этом мире, к сожаленью,

Им другого не дано.

Ограниченным таким

Стала вся теперь земля.

Спорить люди не могли,

Ведь иначе только смерть.

Анна это понимала,

Но грустила иногда.

Книжки старые читала,

Жить хотела бы тогда.

Её парень был Демьян,

Он красавец, занятой.

Совершенно не такой,

Как другие в их краях.

Он учёный и работал

Постоянно на людей,

Кто веками мир стремился

Их ушедший возвратить.

Он всё время проводил

На работе целый день,

Даже ночью там сидел,

Иногда не приходил.

Анна к этому привыкла,

С ним ругалась иногда.

И в измене уж конечно

Обвиняла много раз.

Только он не признавался,

Отрицал и он не врал.

Интересы всё Демьяна

На работе лишь его.

23. Глава. Места отдыха

А решение проблемы

Затаилось где-то там,

На истоках самых первых

Его стоит поискать.

Был Демьян неутомим,

Он решение искал.

Изучал всегда он предка,

Что им слизней подарил.

В сложном веке их ужасном

Не считали никогда,

Что слизняк прозрачный может

Как-то людям угрожать.

Ведь условия их жизни

Не такие были все.

Слизняки в домах их выжить

Совершенно не могли.

И тем более, напасть

Неожиданно убить.

Сложно было им понять

Ту историю людей.

Но теперь слизняк прозрачный

Как и должен был тогда,

Приносил одно добро,

Исцеление и жизнь.

Старость мог остановить,

Чудо людям подарить.

Это сделал паразит,

Что шокировал весь мир.

Население планеты

Очень резко возросло,

Потому что перестали

Люди стариться везде.

Умирали очень редко,

Лишь случайно чаще все:

От пожаров и аварий,

И различных там ЧП.

Очень многие болезни

Исцелялись впредь легко,

Ведь наука превзошла

Ожидания давно.

Но рожать не запрещали

В этом веке никому,

Что предсказывали люди

Совершенно не сбылось.

Ждал народ, что размножаться

Им однажды запретят,

Недовольные всё ждали

Революцию начать.

Только власти поступили

Просто очень в те года,

Разрешили умирать

По желанию тогда.

Очень быстро сократилось

Население людей.

И стабильность их вернулась,

Оставалась и еда.

Были созданы места

Отдыхали где тогда.

Сон бессрочный называли

Только отдыхом всегда.

24. Глава. Тюрьмы

Каждый взрослый человек

В сон осознанный уйти

Право много раз имел,

Охраняемый он был.

Круглосуточно всех спящих

Сторожили хорошо.

Защищали и от бед,

И от сухости вокруг.

Чем-то гроб напоминала

Спальня каждого из них.

Гроб прозрачный, дорогой,

Звали камерой её.

Эта камера была

Очень влажная внутри.

И поэтому с комфортом

Все могли в ней отдыхать.

Проверял там раз в неделю

Эту влажность кто-нибудь,

Чтоб усопшие в них люди

Не погибли навсегда.

Тюрем не было давно,

Наказание у них

Сон на разные года,

Иногда и на века.

С этим многие всегда

Споры вечные вели,

И протесты, и волненья,

Возраженья тут и там.

Но к кому не прикоснулась

Та тюремная судьба,

Зачастую был доволен

Новым миром он всегда.

Сложно было впредь планете

Всех живущих прокормить,

Потому, что жор ужасный

Мир давно их охватил.

Что-то вырастить теперь

Многих стоило затрат,

Покидать свои машины

Никому никак нельзя.

Из-за этого пришлось

Население людей

Постепенно сократить,

Лучших только сохранить.

Стали лучшими считаться

Будто добрые тогда,

Кто жил мирно и довольный

Абсолютно был всегда.

Только добрый их народ

Часто так протестовал.

Нападали то на спящих,

Дыры делали в домах.

Но чего хотят, не знали,

Ведь снаружи жизни нет.

Тюрьмы этим заполняли,

Уменьшая свой народ.

Заключённых убивали

Очень массово тогда.

За родных своих боялись

В заключении кто спал.

Катастрофы вызывали

Наводнение, пожар,

Иногда простой разбой,

Газ и прочее ещё.

Все винили государство,

Будто это всё они

Избавляются от лишних,

Неугодных им людей.

Споров было много очень,

Но ответ у них один:

«Разберёмся» — говорили

В их полиции всегда.

25. Глава. Тайны Демьяна

А Демьян был не простой

Столь ученый, деловой.

Он за брата своего

Был всегда большой горой.

Но случилось с ним однажды

Очень сильная беда,

Виноватым оказался,

Он разбойником вдруг стал.

«Влип в историю плохую, —

Говорили все друзья, —

Задолжал он много денег

И работу исполнял»

Знал Демьян всё хорошо,

И оплату ту его,

Почему, за что, когда.

«Виноват был братец, да»

Призвал Демьян, нарушил

Его брат законы все,

Не пытался он нисколько

Даниэля оправдать.

Но душа его болела,

Не смирился он тогда.

Хоть и временную гибель

Даниэля не желал.

Он работал днём и ночью,

Для чего, никто не знал.

Все подумали, усердный

И порядочный Демьян.

Даже Нине свои планы

Он ещё не рассказал.

И не думал это делать,

Хоть и близок с ней бывал.

А Демьян старался очень

Брата вызволить всегда,

Но в бегах он жить не смог бы

Абсолютно никогда.

Даниэлю перед смертью

Он одно лишь обещал:

«Ты вернёшься очень скоро

И в улучшенный наш мир».

Улыбался Даниэль,

Будто рад был в этот день.

Заключили в сон его

На сто сорок долгих лет.