Пролог

Иногда меня посещают странные мысли: зачем мы рождаемся на этот свет? Ведь в конце всех нас ждет одно.

Участок земли размером два на два, дорогой (или не очень) гроб и толпа людей, идущих за ним. Давайте начистоту: многим из них ведь совершенно наплевать на того, кто находится сейчас в этом последнем убежище. Они идут просто потому, что так надо, так принято. А кто и зачем это принял, никого особо не волнует. Просто жил себе человек, жил, и всё... Что ещё принято? Ах да. Несколько пластмассовых цветов или венок да мысли о скорых поминках, на которых есть что выпить и чем закусить. Люди подходят к родственникам ушедшего и выражают сочувствие совершенно равнодушными голосами.

Мне в этом плане повезло. Я не видела, как хоронили Серёжу. Я в это время лежала в палате интенсивной терапии в больнице, где уже без малого восемь лет работала терапевтом.

И людям, как всегда, было наплевать. Похоронили молодого, здорового мужчину, которому не исполнилось ещё и тридцати, и — забыли.

Только сочувственные взгляды Димки заставляли меня рыдать по ночам в подушку и ухудшать мои показатели, и без того неважные.

Димка — одногруппник, большой умница и просто хороший человек, ставший после окончания университета реаниматологом, зачем-то вытащил меня с того света. Меня смог, а вот Серёжу — нет. И нашего так и не родившегося сына тоже не смог. Его же и послали наши хирурги сообщить мне новость, что детей у меня больше не будет. Никогда.

После аварии я провела в больнице два месяца. Потом Димка всё же согласился выписать меня домой. Правда, видно было, какие чудовищные сомнения его терзают. Перед самой выпиской он подвёл меня к зеркалу в ординаторской и заставил внимательно рассмотреть себя.

— Смотри, куда отворачиваешься? Что ты видишь? Молчишь? Так отвечу. Ты видишь тень той молодой энергичной женщины, которой ты была ещё два месяца назад. Ты почему ничего не ешь? И даже не вздумай мне врать — Наташка тебя сдала с потрохами, — мой друг все больше и больше заводился, а я разглядывала себя в зеркале. Впалые щёки, бледная, почти прозрачная кожа, тусклые волосы, лихорадочный блеск в глазах. А похудела я до такой степени, что халат, который притащил мне Димка из дома, был обмотан вокруг меня на два оборота. «Можно в фильмах ужасов вампиршу, умирающую от гемоглобиновой недостаточности, играть, и даже грим не понадобится», — как-то отстранённо думала я, пытаясь удержаться на ногах. Слабость была такая, что хотелось сесть прямо на пол и никогда с него не вставать.

— Дим, отпусти меня домой, пожалуйста, — прошептала я. Голос тоже претерпел изменения, стал каким-то каркающим, бьющим по ушам даже мне самой.

— Хорошо, иди. Иди, и в ближайшее время не смей мне на глаза попадаться, пока с десяток килограмм не наберёшь, — Димка развернулся и вышел из ординаторской, громко хлопнув дверью.

Я опустилась на продавленный диван, на котором коротали ночь дежурные хирурги.

— Не увидишь, Дим. Скорее всего, не увидишь, — пробормотала я и, с трудом поднявшись, вытащила из шкафа свои вещи и начала одеваться.

Джинсы сваливались. Мне пришлось вытащить ремень из Димкиных штанов, висящих здесь же в шкафу, и перепоясаться им. Слишком поздно я увидела, что на ремне висела поясная сумка, но сил снимать её у меня не было. Приедет и заберёт, а ключи от машины он всё равно в кармане носит. Свитер висел на мне как саван, а в дублёнку можно было ещё парочку таких же запихнуть. Собравшись и справившись с одышкой, я отправилась домой.

Каким образом я оказалась в своей квартире — точно не помню, вроде бы, вызвала такси. Благо, в кармане лежали какие-то деньги.

Сняв дублёнку и сапоги — просто кинув их на пол — я кое-как доползла до дивана и, свернувшись калачиком, задремала.

Я вновь была в машине, и Серёжа, живой, сидел за рулем и что-то весело говорил мне. А потом… Яркий свет ослепивших нас фар несущегося навстречу грузовика, складывающийся на скользкой дороге прицеп, удар и боль. Боль не только во всем теле, но и, как мне казалось, в душе.

Проснувшись вся в поту и с колотящимся сердцем, я внезапно поняла, что дальше так продолжаться не может. Держась за стену, я прошла в кухню, где в специальном шкафчике хранились кое-какие лекарства. Вытащила бутылочку с транквилизатором. Вытряхнув на ладонь одну таблетку, я довольно долго на неё смотрела, затем перевернула бутылочку и высыпала на ладонь все. Усмехнувшись, взяла ступку для специй и растолкла в ней таблетки, превратив их в порошок. Затем плеснула воды прямо в ступку и залпом выпила получившийся яд.

Пройдя опять в комнату, снова легла на диван. Глаза уже слипались.

— Скоро я с вами встречусь, родные мои, — прошептала я в пустоту. Последней мыслью было: только бы Димка не успел.

Глава 1

Ольга

Я пришла в себя, услышав чье-то раздражающее бормотание:

— Никому нельзя доверять, вот никому. Я кого просил? Я просил врача, я просил хирурга, погибшего в своем мире по нелепой случайности, сильного, здорового, желательно владеющего какими-либо боевыми искусствами и обладающего зачатками магических способностей. А мне кого прислали? Кого прислали, я спрашиваю? Экзальтированную полудохлую дамочку, наглотавшуюся таблеток после первого же мало-мальски серьёзного испытания в своей никчёмной жизни. Совершенно не одаренную. И что мне теперь делать? Что делать, я спрашиваю?

Я приоткрыла глаза и увидела, что нахожусь в… нигде? Пустота, настолько плотная, что казалась осязаемой, окружала меня со всех сторон. В этой пустоте я была не одна.

Какой-то странный тип, одетый в полосатый халат, сидел за столом, стоящим прямо в этом нигде, и сокрушённо причитал, посматривая при этом на меня. Было решено, что Димка все-таки успел и я нахожусь в знакомой до боли интенсивке в коме, с вызванными передозировкой транков галлюцинациями.

Здорово, ничего не скажешь. Мало того, что мне вдруг сильно, прямо до золотистых звёздочек в глазах, захотелось жить, так ведь ещё придется пережить бурю в лице Димки, который меня сейчас вылечит, выходит, а потом своими же руками убьёт. Ещё длительных бесед с психиатром не избежать... а от них снова захочется травануться или повеситься. На любителя, как говорится. Вот гадство-то какое.

Всё то время, которое я провела в размышлениях и разглядываниях собственной галлюцинации, она — галлюцинация то есть — разглядывала меня.

— Очнулась? – проворчал вполне материальный глюк. – И скажи, что мне с тобой теперь делать?

— Ничего со мной делать не нужно.

— А вот не получится. Что-то с тобой сделать всё-таки нужно. Ты хоть врач? – с каким-то сомнением в голосе спросил меня глюк.

— Врач, — честно призналась я. – А что, это так важно?

— Важно. Было бы не важно, не спрашивал бы, — продолжал ворчать мужчина.

— А зачем вам врач? Вы что, болеете?

— Нет, я вообще никогда не болею. А врач не мне нужен. Врач нужен одному парню, просто позарез как нужен.

— Ну, так «скорую» вызовите, и будут вам врачи любой специализации, если повезёт.

— Там, где сейчас этот парень находится, в принципе нет никаких «скорых». Есть маги-целители, но он до них не доберётся, потому что буквально через пару часов отбросит коньки.

— Ага, маги значит, — я хихикнула. Если выберусь, никогда больше сказки в руки не возьму. — А парень у нас кто? Эльфийский владыка? Дроу, претендующий на смещение матриархата и мечтающий воцариться в подземном царстве? Или, может быть, симпатичный вампир, или принц на белом коне — куда уж без этого? Ну ладно, на худой конец маг... нет-нет, архимаг, который просто попал в странные жизненные обстоятельства и не может вылечить банальный насморк…

— Это человек! – прервал меня глюк. — Просто человек. Ну, не совсем просто, конечно, стал бы я из-за совсем обычного парня такие комбинации выстраивать, такими интригами заниматься… Короче – это герцог Фарли, внебрачный сын короля Георга третьего Кститионского, ныне покойного. И арбалетный болт в груди – это далеко не простуда! – сорвался на крик этот странный мужик. Интересно, если порасспрашивать собственную галлюцинацию, кто он вообще такой, она мне ответит?

— А-а-а, арбалетный болт значит. Тогда вам хирург нужен, я-то здесь причём? – разговор с собственным глюком был настолько забавным, что я даже пожелала, чтобы Димка меня подольше вытаскивал.

— Так я и просил хирурга! Молодого, сильного…

— Да-да, я это уже слышала, а прислали меня.

— Хотя, с другой стороны, ты же врач? Врач. Значит, ты подойдёшь. Времени всё равно почти не осталось.

— Эй, я не согласна никуда идти. Вам хирург нужен, а я терапевт.

— А какая разница? Не психиатр, и ладно,– глюк вскочил из-за стола и подбежал ко мне.

— Как это какая? – я даже возмутилась. – Хирурги, они руками работают, чаще всего по принципу: нет органа – нет проблем, — а мы, терапевты, больше по таблеточкам.

— Сказала мне женщина, отравившаяся насмерть, — хихикнул глюк.

— Почему насмерть? Я же сейчас в реанимации лежу, а надо мной Димка колдует.

— Ты сейчас в гробу лежишь, а Димка над твоим телом вздыхает. Вот кого я бы не отказался заполучить, так это Дмитрия Михайловича, — глюк мечтательно вздохнул, а я сидела и хлопала глазами.

Как умерла? Почему-то я ему поверила. Слишком уж реалистичной была эта галлюцинация. Хотя, что я знаю о галлюцинациях? Только то, что говорили нам профессора на психиатрии.

— Ладно, допустим, что умерла. Допустим. А вы тогда кто?

— Я — Бог! Не ваш, правда, из соседней реальности. Просил ваших богов с одним единственным человечком мне помочь, так вот помогли, тебя подсунули, — он вздохнул и печально хлюпнул носом.

Я скептически рассматривала полосатый халат и вообще этого пухлого индивида, один в один похожего на Илью Ильича.

— Что-то не похож, — наконец выдала я резюме.

— Какой есть, — огрызнулся этот то ли бог, то ли глюк. – И вообще, почему ты разговариваешь в таком тоне с божественной сущностью?

— А мне есть, что терять? – я пожала плечами, на меня начала наваливаться апатия. – Хотя, есть, отправь меня обратно, в эту как её… в мою собственную реальность.

— Не могу, у меня договор. Да и зачем это тебе? Там ты умерла, а здесь, в этой реальности, ты ещё и пожить можешь.

— Правда нелегко и недолго. Нет, я не для того травилась, чтобы на том свете оказавшись, бежать и кого-то начинать спасать, причем еще очень сомнительно, смогу ли я это сделать. Так что мне плевать на все ваши договоры: я к мужу хочу и к сыну, которого никогда не видела.

— А еще пять минут назад жить хотела. М-да, вот угробишь парнишку, как есть угробишь, — глюкобог вздохнул. – Давай сделку заключим, что ли. Вы там любите все усложнять и на взаимовыгодных условиях работать. Ты делаешь всё, что в твоих силах, чтобы парень выжил — просто выжил, большего я от тебя не требую, и проследишь, чтобы он добрался до мага-целителя. В общем-то, всё. Свободна. Можешь катиться на все четыре стороны, даже снова счеты с жизнью начать сводить, мне уже всё равно будет. Но только здесь, в моей реальности.

— Если я сделаю, то что вы просите, что я получу взамен? – мой голос всё ещё резал слух.

— Просто пообещать, что ты будешь жить, пусть и в другой реальности, не получится? – я неопределённо пожала плечами. – Да, собственно кому я это предлагаю? Самоубийце. Хорошо, главной причиной, почему ты всякой дряни наглоталась, была ведь не скорбь по мужу? Вдов много, если бы каждая с собой кончала, во всех реальностях была бы катастрофическая нехватка женского населения, — бог задумчиво теребил пояс на своем халате. – Значит, дело в другом. О! В общем, так. Если ты справишься со своей частью договора, то я обязуюсь сделать всё, что будет в моих силах, чтобы ты снова смогла стать полноценной женщиной. Смогла забеременеть и родить. Мужика не предлагаю, сама найдешь. Хотя, для тебя это будет сделать проблематично, — бог осмотрел меня с ног до головы, — но извращенцев во всех реальностях хватает. Ну как, пойдёт? Ты пытаешься спасти парнишку, ну там кровь остановить, ещё что-нибудь сделать — тебе виднее, ты же врач. Помогаешь добраться ему до целителя и идешь, куда пожелаешь, устраивать свою личную жизнь. Договорились?

Я сидела довольно долго, разглядывая свои руки. Какие они стали худые, одни кости. Ногти обломанные. Действительно, я и в более хорошие времена не могла похвастаться огромным успехом у мужчин, а сейчас вообще тоска. Но кто сказал, что мне нужно замуж выходить? Никто. А бог прав: извращенцев во всяких реальностях хватает.

— Только проследить, чтобы этот ваш герцог не помер, и помочь ему добраться до обитаемых мест? – я решила уточнить.

— Да, только это. Всё равно от тебя больше толку нет никакого.

— А что, будут какие-нибудь бонусы? Ну, там магический или еще какой-нибудь дар?

— Ишь, чего захотела. Конечно же нет. Только то, что у тебя есть, и всё.

— Одежду хоть какую-нибудь дашь? – я с какой-то брезгливостью смотрела на джинсы, всё ещё перетянутые Димкиным ремнём, серый свитер, ноги, обутые только в носки. В общем, на все то, в чем я уснула, чтобы больше не проснуться.

— Нет. Я что, похож на владельца модного бутика?

Я хмыкнула. Вообще-то этот бог был похож на профессионального бездельника.

— Ну, хоть что-нибудь. Знание языка, например. Как я с вашим парнишкой буду объясняться? На пальцах?

— Это, да. Это дам. А то и правда нехорошо получится.

— Хоть вылечи меня, что ли? А то как я, по-твоему, буду парня этого тащить, если сама через шаг задыхаюсь, — я решила, что вот конкретно этот бог не заслуживает вежливого обращения.

— Обойдешься, — рявкнул он. – Кто вообще виноват в том, что ты себя до такого убожества довела? Я, что ли? Почему я тогда должен тебя чинить? Я только одну деталь починю. Когда ты свою часть договора выполнишь.

— Обувь хоть дай.

— На месте что-нибудь раздобудешь. И вообще, время-то идет, и с каждой минутой тебе всё труднее и труднее будет выполнить свою часть нашего договора.

— Ну хорошо. Наверное, это будет любопытно и…

Я не успела произнести окончание фразы, потому что у меня вдруг потемнело в глазах, и в следующий момент я оказалась на полянке в каком-то лесу.

Опершись на пень, на поляне сидел… рыцарь?

В огромной груде железа и, судя по всему, без сознания. Из груди рыцаря в каких-то миллиметрах от предполагаемой правой границы сердца торчало что-то оперённое.

Приехали. Я в реальности со всеми атрибутами рассказа в стиле фэнтези: махровое средневековье, а я практически босиком и в джинсах. И для того, чтобы элементарно понять, что вообще происходит с этим рыцарем, нужно было снять с него весь этот металлолом. И как это сделать? Я истерично хихикнула. По идее, я где-то читала, что все детали доспеха связаны между собой кожаными ремнями. Значит, нужно их найти и чем-то перерезать. Раз это рыцарь, то у него просто обязан быть какой-нибудь нож. Ну что ж, приступим. Вздохнув, я сделала шаг в его направлении.

Артур.

Сегодня я понял одну вещь. Я хочу стать королем и показать Бэртхому, что он не ошибался на мой счёт. Когда умер отец, я просто уехал в свой замок, не дожидаясь церемонии коронации моего так называемого брата. Мне всего лишь хотелось побыть одному. Почему я не взял с собой отряд, непонятно даже мне. Видимо, скорбь от потери отца затмила мне разум.

Я не понимаю, почему Бэрт так со мной обошёлся. Я же практически открыто признал его право на трон как законного наследника. Я никогда не стал оспаривать бы у него это право, никогда.

Но Бэрт решил иначе. Он думал, что я отправился в имение, чтобы призвать своих вассалов и начать заключать союзы с соседями. И через недолгое время, подняв знамена бунта, узурпировать трон, лишив его короны и головы этой самой короны. Именно поэтому Бэрт нанёс удар первым, застав меня врасплох и всадив мне в грудь арбалетный болт, который придворный маг напоил силой, сделав его способным пробить заговорённый доспех. Этим же магом и заговорённый. Какая ирония.

Всё это Бэртхом рассказал мне в то время, пока я ещё находился в сознании. При этом он тщательно укладывал всю мою поклажу на коня, которого увел с собой — видимо, чтобы не оставлять никаких следов. О моем теле он не беспокоился. В этих лесах достаточно падальщиков и различной нечисти, чтобы от меня не осталось даже воспоминаний, а те немногие, кто доберется до моего тела, были несколько минут счастливы от роскошного королевского подарка. Но я был ещё жив, когда этот ублюдок уезжал! Некоторое время я с нарастающим беспокойством ждал темноты, когда все ночные хищники набросятся на меня, привлеченные запахом крови. Самым страшным было оставаться при этом ещё живым. Ещё страшнее — находиться в это время в сознании. Я знал, что у меня не получится умереть так, как достойно мужчине. И чертовски боялся этого.

И тогда я стал молиться. Я молился, чтобы Бог послал мне избавление позора в виде смерти, или, если моя смерть ему неугодна, просил прислать хоть какую-то помощь. При этом я клялся, что если я все-таки выживу, то Бэрт получит тот мятеж, которого он так опасался.

Не знаю, сколько прошло времени до того момента, пока я не провалился в спасительное беспамятство. Не знаю, дошли ли мои молитвы до той высшей инстанции, к которой я взывал. Не знаю.

В себя я пришёл от того, что кто-то пытался перевернуть моё тело, тем самым снова разбудив практически утихшую боль в груди. Я напрягся, решив, что пришли ожидаемые мною хищники. Затем до моего сознания дошло, что хищники не стали бы осторожничать и совершенно точно не стали бы тихо и так изысканно ругаться.

— Да что же ты за рыцарь такой недоделанный — даже нормального ножика у тебя нет. И ненормального тоже нет. Вообще нет никакого ножика! И как мне с тебя этот самовар снять? Твою мать.

Я понял, что это или просимая мною «хоть какая-то» помощь, или мародёр, которого какой-то гоблин занес в эти леса. И тут я попал в тупик: если это помощь, то почему такая ущербная? Неужели я не заслужил большего? А если это мародёр, то почему он старается лишний раз меня не трясти, словно боясь причинить еще больший вред? Я решил хоть однажды в своей жизни побыть оптимистом и принять этого странного человека за помощь. Вероятно, его слова о каком-то «самоваре» относятся к моему доспеху. Почему-то я решил, что если человек будет знать больше о моей амуниции, то это поможет ему снять её с меня. Возможно даже, что у него имеется какой-нибудь артефакт исцеления, тогда точно нужно ему помочь добраться до моей раны.

Собрав в кулак все остатки своих сил, я прошептал:

— Это не самовар, это пластинчатый готический доспех.

В ответ я услышал задумчивый голос, который произнес:

— Да мне фиолетово, я всё равно во всем этом железе ни черта не понимаю. Но это хорошо, что ты очнулся, постарайся не терять больше сознания, ладно? И не разговаривай. Если эта дрянь в легком, то ничего хорошего нас с тобой не ждёт. А сейчас давай мы с тебя шлем хотя бы стащим. Чтобы ты дышать более-менее мог. Это не должно быть очень уж сложно — я, по крайней мере, надеюсь на это.

Однако снять мой салад быстро не получилось. Неожиданный помощник возился довольно долго, прежде чем ему удалось это сделать. Когда шлем все же был снят, я, наконец, смог как следует разглядеть того, кто пришел ко мне на помощь. На меня смотрело существо неопределенного возраста и пола. Очень худое и одетое хуже, чем нищий у главного храма.

А существо тем временем бормотало:

— Ну и как мне остальное снять? Черт. Может, у Димки что-нибудь завалялось? – и оно, открыв странного вида сумочку, висевшую на ремне, принялось вытряхивать её содержимое прямо на землю. Предметов оказалось не очень много. Какая-то коробочка, или что-то очень на неё похожее — я не мог разглядеть, потому что моё зрение странно двоилось, — что-то еще в яркой обёртке и ещё один предмет, увидев который, существо громко и радостно вскрикнуло:

— Да! Живем, герцог как-там–тебя.

Я всё ещё не понимал, кто находится передо мной. А существо долго возилось, пытаясь что-то сделать с предметом, выпавшим из сумочки последним. Наконец у него это получилось, и я смог разглядеть странного вида ножичек, который не был похож даже на столовый предмет, очень уж маленьким он был.

Затем существо принялось возиться с моими доспехами, пытаясь, видимо, найти сочленения, скреплённые между собой кожаными ремешками. Ножик был на редкость острым, потому что когда разрезался очередной ремешок, я почувствовал, что разрезалась еще и моя кожа. В эти моменты существо, видя кровь, негромко ругалось сквозь зубы. А потом меня как-то неловко повернули и я, хвала небесам, снова потерял сознание.

Глава 2

Ольга.

Этот… рыцарь, короче, он снова отрубился. Мне почему-то захотелось заплакать. Пока он был в сознании, он хоть как-то помогал мне, а сейчас просто сидел как мешок с мукой, да ещё и завалиться на землю норовил, а у меня просто не было сил, чтобы удержать его.

Чтобы хоть немного передохнуть и перевести дыхание, я принялась рассматривать своё "задание". Ничего особенного. Коренастый, невысокий. Русые волосы — очень светлые, почти блондин. Цвет глаз я не успела рассмотреть, пока он был в сознании, сейчас же они были у него закрыты. Черты лица довольно тонкие, нос немного крупноват, на мой взгляд, но это, насколько я помню, считается "признаком породы". Вообще, рыцарь был молод. На вид ему было двадцать пять – двадцать семь. Значит, могло быть и меньше. Я в свой неполный тридцатник, наверное, показалась ему старухой.

Ладно, отдохнула, продолжим. Димкин складной ножик напомнил мне тесак — лезвие сантиметров пятнадцать, не меньше. По лезвию шла гравировка «Voyager». Зачем ему нужен был такой? Что он им делал? Сейчас уже не важно.

Сколько времени у меня заняло это раздевание, не скажу — очевидно, довольно много. Вечер постепенно переходил в ночь, становилось всё темнее, а это означало, что нужно было хотя бы развести костер и принести воды, благо у нас был шлем и зажигалка.

Вообще, похоже, Димка носил в сумочке самое дорогое: складной ножик, пачку сигарет, зажигалку и презерватив. Разносторонний у меня друг, ничего не скажешь. Вот что, он не мог засунуть сюда набор для интубации, десятка два препаратов и трепаноколоворот? Насколько бы эти вещи облегчили мне жизнь. А презерватив, на кой он мне нужен? Хотя, в нашем хозяйстве всё пригодится, особенно, учитывая, что рыцарь мне нищий какой-то попался. Мало того, что не красавец, так ещё и ножик Димкин приходится о его металлолом тупить.

Уходить с полянки не хотелось, но стремительно приближающаяся ночь добавила мне решительности. Я встала и обратилась к валяющемуся в отключке телу:

— Ты только не уходи никуда, пока я хворост таскаю и воду ищу, — и, нервно хихикнув от такой откровенной глупости, я отправилась на поиски.

Мне повезло. То ли бог попался мне не совсем уж гад и решил помочь, то ли место это было непопулярное для пикников — уж не знаю, но и ручеек, и сухие ветки нашлись довольно быстро. Большей проблемой было притащить всё это на полянку. С частыми остановками, с трудом справляясь с одышкой, мне удалось сделать это нетрудное, казалось бы, дело. К концу своих поисков я порядком замёрзла и практически не чувствовала ног. То, что я ходила, точнее ковыляла в одних носках, не добавляло мне ни скорости, ни тепла. А под конец я умудрилась ещё и в этот злосчастный ручеек наступить.

Хворосту, натасканного мной, оказалось вполне достаточно для того, чтобы развести костер и поддерживать его всю ночь. Спать не хотелось — выспалась, похоже, на всю оставшуюся жизнь, да и рыцаря нужно было всё-таки раздеть.

Следующей проблемой стало разведение костра и подвешивание над ним шлема, заполненного водой. Принцип-то я понимала, но выполнить…

Мне повезло вдвойне, а может, и в гораздо большее количество раз, когда я в очередной раз обходила полянку по кругу (в лес я старалась далеко не заходить, так как страдаю географическим кретинизмом в самой запущенной стадии), я наткнулась на поваленное бурей дерево. Мало того что оно было сухим, так ещё и вокруг валялось множество обломков, вполне подошедших на роль дров. Ко всему прочему, дерево было сплошь покрыто сухим мхом, что также не могло не радовать.

В той, другой реальности, частенько с друзьями и Серёжкой (сердце в очередной раз кольнуло) мы выезжали на шашлыки, так что я прекрасно видела, как мужчины разводят костры. Но оказалось, что видеть и делать самой – это не одно и то же.

Наконец, я смогла собой гордиться: у меня всё же получилось добыть огонь (при помощи бензиновой зажигалки, вычурной и безумно дорогой — небольшой презент, подаренный Димке какой-то вытащенной им с того света "шишкой"), а также развести костёр. Да ещё и поместить над костром воду в шлеме, зацепив его за ремешок и использовав в качестве рогульки длинную изогнутую палку. Словами не передать мою радость и чувство гордости за себя.

Оставалось только перетащить рыцаря поближе к костру, в небольшой круг света, и, наконец, завершить начатое раздевание. Я не особо волновалась о навязанном мне спутнике. Если я правильно всё оценила, то этот болт всё равно вытаскивать нельзя. Он закрывает собой дырку и не дает рыцарю истечь кровью. А стрела, похоже, в лёгком сидит. Тем более нельзя вытаскивать, скорее всего, но это зависит от того, проникает воздух в плевральную полость или нет. А для этого мне нужно всё-таки увидеть рану.

Это было проще сказать, чем сделать. Перетаскивала я рыцаря примерно с час. И это если учитывать, что нужно было преодолеть метров пять, постоянно останавливаясь, чтобы восстановить дыхание и сердцебиение и матерясь сквозь стиснутые зубы. Почему я постоянно про себя называю его рыцарем? Тот бог ненормальный говорил, что он вроде бы целый герцог. Но почему-то практически мёртвое тело плохо ассоциировалось у меня с герцогом, а вот с рыцарем — вполне.

Расположив полудохлого рыцаря у костра, я принялась стаскивать с него остаток доспеха. Осталось, в общем-то, не особо много, но это было самое сложное. Нагрудные пластины, с дыркой в центре. Наверное, мне повезло, что убивали рыцаря именно арбалетным болтом, а не длинной стрелой. Во всяком случае, мне не нужно было ничего ломать и тревожить стрелу в ране. Болт пробил эту часть доспеха насквозь и не мешал мне стаскивать железо.

В свете костра рана выглядела как-то не очень. Но болт вошёл в тело плотно, перекрыв выход крови наружу. Передо мной встала дилемма: убирать его или нет? Судя по всему, болт засел в правом лёгком, и воздух всё-таки потихоньку просачивался в плевральную полость.

Я осмотрела имеющееся у меня имущество. Да, не густо. Допустим, на перевязки пойдёт не первой свежести рубаха, которую я, разрезав, стянула с рыцаря. Чтобы создать окклюзионную повязку, сгодится презерватив. Я нервно хихикнула: какое расточительство. Ещё раз перевела взгляд на обнаженную грудь рыцаря и тихо заматерилась. Твою ж мать. Небольшая припухлость чуть в стороне от стрелы и вздувшиеся вены на шее не оставляли никаких сомнений — развивался пневмоторакс, к тому же клапанный. Вывод: болт придётся вынимать. А чем? Ножом? Просто класс. Вздохнув и стараясь не думать о том, сколько ещё микробов занесу в рану, я сунула лезвие в огонь.

Когда я сделала первый разрез, чтобы добраться до болта, рыцарь застонал: он чувствовал боль даже несмотря на то, что пребывал в глубокой отключке. Провозилась я довольно долго, мне было просто нечем подцепить этот проклятый болт, пришлось лезть в рану руками. Вытащенный кусок железа полетел в огонь. Теперь следовало хоть как-то отмыть рыцаря от крови, остановить её и перевязать рану. Ах да, нужно было ещё молиться, чтобы рыцарь оказался крепким и не отдал концы к утру от болевого шока и кровопотери.

Идти к ручью в темноте я не решилась, поэтому использовала почти всю воду, что была в шлеме. Кое-как очистив нож от крови, я снова сунула его в огонь, а пока нож накалялся, зажимала рану свёрнутой тряпкой. У меня не было ничего, даже иголки элементарной, поэтому я просто прижгла рану, сунув в нее раскалённое лезвие, отправив при этом рыцаря в глубочайший нокаут. Появившийся в воздухе запах горелой плоти вызвал тошноту, но я справилась и приступила к перевязке.

Этому рыцарю очень сильно повезёт, если у него сепсис не разовьётся. А еще нам просто невероятно повезло, что сейчас в этой реальности лето и он, ко всему прочему, не замёрзнет.

Перевязанный рыцарь не хотел приходить в себя. Я его понимаю. С каким удовольствием я сама бы ненадолго отключилась, чтобы не вздрагивать от каждого шороха и не прислушиваться к шумному поверхностному дыханию раненого, гадая, будет ли вот конкретно этот вдох последним, или за ним последует следующий.

Где-то совсем близко раздался рык какого-то ночного хищника. Я, вздрогнув, придвинулась ближе к костру. Рыцарь продолжал изображать из себя труп, а никакого оружия, кроме Димкиного ножа, у меня не было. Оставалось только надеяться, что местные хищники боятся огня, как и их собратья в моей реальности. Да, ночка предстояла веселая.

В какой-то момент я почувствовала чей-то взгляд, а затем послышалось ворчание. Я развернулась, выставив перед собой нож, и тут же, завизжав, закрыла глаза.

Тварь, стоящая у границы света, чем-то напоминала нашу гиену, только с чудовищными клыками, огромными, как сабли, когтями и с какими-то шипами, идущими вдоль всего позвоночника.

Почувствовав удар, я опрокинулась на спину, продолжая визжать, и стала ждать, когда все эти клыки, когти и наросты войдут в моё тело. Прошло достаточно много времени, прежде чем я поняла, что вроде бы все обошлось и ужинать мною сегодня не будут. К тому же я окончательно сорвала свой до конца не восстановившийся голос. Но давившая мне на грудь тяжесть заставляла всё сильнее зажмуриваться.

Наконец я решила приоткрыть один глаз. Прямо перед лицом я увидела оскаленную морду с уже остекленевшими глазами. Это незабываемое зрелище заставило меня снова зажмуриться и прямо так, с закрытыми глазами, попытаться выбраться из-под лежащей на мне твари.

Спихнуть с себя мертвую тушу было ещё труднее, чем перетаскивать рыцаря, особенно если учитывать то, что я не решалась выпустить из рук рукоятку ножа, на который так удачно насадилась практически незащищенным брюхом тварь. Мой визг был, похоже, громче воя умирающего животного, а общая слабость и панический страх каким-то невероятным образом заставили меня пропустить агонию твари. Как она меня всё-таки не порвала — загадка века.

Когда мне всё же удалось выползти из-под тела, я поняла, что мой свитер безнадёжно разодран об наросты животного. Каким-то все еще бодрствующим участком своего измученного разума я отметила, что эти наросты нужно было срезать. Но это утром. Надеюсь, что запах твари отпугнет других хищников. А там и рыцарь хоть ненадолго придет в себя (я очень сильно на это надеюсь), чтобы подсказать куда идти. Да и не мешало бы поинтересоваться – можно ли есть это животное. С этими мыслями я задремала, продолжая стискивать в руках скорее всего небольшой по здешним меркам складной ножик.

Артур.

Я очнулся из-за того, что замерз. Боль в груди была терпимой, но меня мучили воспоминания о страшной боли, которая была до этого. Хотя, может быть, она мне приснилась?

Судя по ощущениям, мой нежданный помощник снял с меня доспех полностью, но мягкие замшевые штаны, а также тяжелые кожаные ботинки всё ещё были на мне. А вот верхняя часть тела ощутимо замёрзла в предрассветной прохладе.

Осторожно скосив глаза на свою грудь, я увидел, что нахожусь в полуобнаженном виде. Не считать же за одежду те тряпки, которыми я был перевязан. А раз есть перевязка, значит, у моего помощника свитка исцеления с собой не было. Оставалось только надеяться, что он знал, что делал.

А ещё мне очень хотелось облегчить мочевой пузырь. Мне хотелось сгореть со стыда от осознания того, что в этом интимном деле мне понадобится помощь, а ведь я так и не определился с полом этого странного существа. Постанывая и стараясь не тревожить лишний раз рану, я приподнялся на локтях и осмотрелся. Увиденная мною картина была настолько сюрреалистичной, что заставила распахнуть глаза пошире и даже на какое-то мгновение забыть о ранении.

Женщина (на этот раз было абсолютно точно видно, что помогала мне женщина, так как изодранная странная рубашка практически не скрывала её принадлежность к противоположному полу), сидела и, что-то бормоча, деловито отделяла костяные наросты бограза от тела. Причем самым удивительным было то, что ей удалось каким-то невероятным образом справиться с опаснейшим хищником Кситиона. Нет, — поправил я себя, — самым удивительным было именно то, что женщина умудрялась довольно профессионально отделять наросты, которые в любой лавке алхимика уйдут за десяток полновесных золотых империалов каждый. Очень уж нелегко было добыть их. Богразы почему-то не спешили расставаться с этими украшениями, и охотники часто гибли в неравном бою с тварью.

Вдруг она подняла глаза и посмотрела на меня.

— О, очнулся. Ненадолго, скорее всего, но нам нужно за это время очень многое прояснить, — мне показалось или вчера она говорила как-то по-другому? Во всяком случае, не шептала — это точно. Я рассматривал свою помощницу и отмечал про себя, какая же она некрасивая. Слишком тощая, волосы короткие и тусклые. Даже цвет точно нельзя было определить. Глаза тоже какие-то странные, светлые, серо-голубые. У неё, что, нет денег, чтобы магу заплатить? Любой старшекурсник Академии быстро сделает её более привлекательной за пару империалов. А она тем временем продолжала: — Слушай, пока ты не ушёл в страну бреда от нарастающей лихорадки, ответь мне на несколько вопросов.

Я помотал головой и выдавил из себя:

— Мне нужно… помоги мне встать, мне нужно… — я замолчал, не зная как выразить свою просьбу. Все-таки, несмотря ни на что, передо мною находилась женщина.

— Тебе в туалет нужно? – женщина встала и подошла ко мне. – Это хорошо. А то я уже думала, чем тебя катетеризировать. – Я вздрогнул. Мне было незнакомо это слово, но почему-то ничего хорошего оно мне не внушало. – Давай попробуем встать, обопрись на меня. Все равно нам как-то двигаться нужно будет и чем быстрее, тем лучше, пока ты вообще в состоянии двигаться.

Она помогла мне подняться. Я еле стоял на ногах, сильно навалившись на неё. С трудом мы дошли до края поляны. Женщина протянула руки и начала стаскивать с меня штаны. Если бы во мне было хоть немного больше крови, то я наверняка бы стоял красный, как форма на гвардейце дворца. Заметив моё смятение, она прошептала:

— Да ты не смущайся. Я же врач, а врачи, когда дело касается больных, становятся бесполыми. К тому же мне нужно видеть, сколько из тебя жидкости выйдет, чтобы хоть как-то работу почек оценить, так что делай своё дело и не обращай на меня внимания.

Пока я облегчался, она внимательно смотрела, что не добавляло мне душевного комфорта. Когда я закончил, она сосредоточенно кивнула и пробормотала: «Сойдёт, могло бы быть и хуже», после чего помогла мне снова натянуть штаны и оттащила к костру.

— Эту штуку есть можно? – спросила она, показывая на тушу хищника. Я кивнул. Она просияла и, схватив мой салад, куда-то умчалась — как оказалось впоследствии за водой.

Притащив воды, женщина выпилила своим ножичком несколько кусков мяса, и, бросив их в шлем, повесила его над огнём. Затем, недолго подумав, она отрезала еще несколько кусков и просто закопала их в угли, в том месте, где костёр почти уже догорел.

Затем она вернулась к своему прерванному занятию и продолжила извлекать наросты.

А я почувствовал, что меня стало слегка морозить. Значит, лихорадки не удастся избежать. Хорошо еще, что здесь поблизости находится небольшое поселение. Ну как поблизости: в дневном переходе от места моей последней остановки. Но учитывая мою рану, да и то, что женщина выглядит неважно, вряд ли мы сможем туда добраться. Остаётся только надеяться на то, что какой-нибудь охотник набредёт на нас и окажет помощь. Чтобы хоть как-то бороться с подступающим беспамятством, я решил поговорить со своей помощницей.

— Как тебе это удаётся? Эти наросты не так уж и просто отделить.

— Нужно просто знать, где у них кнопка, — пожав плечами, произнесла женщина. – Я предполагала, что они все-таки соединены с позвоночником суставом, потому что были подвижны. Так оно и оказалось. Правда, я плохо представляю, зачем я здесь этой секцией занимаюсь. На вид они довольно крепкие, могут пригодиться.

— К тому же, они довольно дорогие. Если, точнее, когда мы добёремся до обитаемых мест, пятью такими наростами можно расплатиться за всё. – Я недоуменно посмотрел на неё. Об этом же знают абсолютно все. Почему она не знает, куда их применить?

— А, ну вот и нашлось объяснение моему странному занятию: не токмо ради дела, а корысти для.

Она завершила свою работу довольно быстро. Лихорадка усиливалась, и меня уже просто трясло. Женщина, куда-то ненадолго сбегав, вернулась, держа в чистых руках костяные наросты, с которых стекала вода. А, ну да, недалеко течёт ручей, я пил из него до того как Бэрт… Так, нельзя сейчас думать о Бэрте. Самое главное сейчас – это выжить.

Женщина между тем отодвинула салад с похлебкой от огня, не снимая с палки. И даже несмотря на это умудрилась разлить половину. Пока бульон с кусками мяса остывал, она кое-как выкопала из углей полоски мяса. Выглядели они ужасно, но, по крайней мере, в таком виде мясо быстро не испортится. Ещё неизвестно, как долго мы будем добираться до жилых мест.

Мяса в шлеме было мало, бульона тоже не так чтобы много, но нам хватило. Мне достался почти весь жуткий на вкус бульон. Мясо богразов не отличается особой изысканностью. Бульон был пресным, но зато не ядовитым и питательным. Когда я довольно выразительно скосился на кусок мяса, который женщина держала в руке, она хмыкнула:

— Тебе нежелательно пока есть твердую пищу. У тебя дырка в лёгком. По идее тебя и поить-то не нужно было, но тогда ты точно никуда не дойдёшь, — она внимательно посмотрела на меня, затем нахмурилась и, протянув руку, дотронулась до моего лба. Рука показалась мне просто волшебно прохладной и забирающей сильную головную боль, которая начала меня мучить в последние двадцать тактов. Когда она убрала руку, я хотел малодушно просить мою помощницу вернуть её обратно мне на лоб. Женщина тем временем встала и проговорила:

— Нужно идти, ты весь горишь. Очень скоро ты вообще не сможешь двигаться. Я сейчас, подожди минутку.

Я не понял, что такое минутка. Вообще в её речи то и дело проскальзывали непонятные словечки. Странная женщина. Она же тем временем проковыляла по направлению к ручью, держа в руках мой салад. Почему-то именно сейчас я увидел, что она нездорова. Очень бледная, она часто останавливалась, чтобы перевести дыхание. Да, с такой помощью я далеко не уйду – это точно. Неужели я так много грешил в своей жизни, что бог решил так пошутить надо мной перед смертью?

Она вернулась неся вымытый салад, наполненный водой. Тщательно затушив костер, женщина засунула наросты бограза в шлем и, привязав к ремешку остатки моей рубашки, использовала получившуюся конструкцию как лямку, перекинув шлем через плечо. На поясе у неё висела давешняя сумочка. Нож, скорее всего, находился уже там. Подойдя ко мне, она помогла подняться, закинув мою руку себе на плечо. Несколько тактов мы стояли, приноравливаясь к такому непривычному для нас обоих положению, затем она, глубоко вздохнув, спросила:

— Куда идти?

Я смог махнуть рукой в нужную нам сторону, и мы двинулись по направлению к спасению.

Когда мы уже пересекли поляну и углубились в лес, она, не глядя на меня, снова задала очередной вопрос:

— Тебя как зовут-то?

— Артур, — это всё, на что хватило моих сил. Я не смог бы перечислить все свои титулы сейчас, даже под угрозой немедленной смерти.

— Ух ты, — она хихикнула, — меня тогда Гвиневра.

Красивое имя, хотя не подходит ей. Оно больше подошло бы какой-нибудь придворной красавице, а не этому непонятному существу. Это была последняя мысль, которая мелькнула в моей голове. Я полностью сосредоточился на дороге, стараясь вовремя переставлять ноги и не сильно наваливаться на эту странную женщину с чудным именем Гвиневра.

Глава 3

Ольга.

Не знаю, сколько мы прошли — точнее, почти проползли. Подозреваю, что немного. Артур всё больше и больше наваливался на меня и, похоже, находился в полубессознательном состоянии. Он был настолько горячим, что я моментально вспотела. Обутые в одни носки ноги, наоборот, очень быстро промокли и замерзли. Вдобавок ко всему у меня сильно разболелась голова — подозреваю, что из-за приторного запаха часто встречающегося нам по пути растения, внешне напоминающего земной багульник. На такие мелочи, как одышка, я уже просто не обращала никакого внимания.

Время от времени рыцарь приходил в себя, но сил ему хватало только на то, чтобы обвести мутным взглядом окрестности и кивком показать, что бредём мы, вроде бы, в правильном направлении.

В какой-то момент я просто не выдержала и свалилась на землю. Рыцарь, похоже, потерявший сознание, повалился прямо на меня. От инерции, возникшей при ударе, мы покатились по земле.

И вот тут мое везение закончилось. Я не видела этот овраг. Его край густо зарос аналогом земного папоротника. Уцепиться мне было не за что, и мы практически в обнимку скатились вниз.

Лежа на спине, я посмотрела наверх. Мне никогда не забраться туда, и уж тем более не втащить Артура. Это всё, это конец. Захотелось плакать. Я не стала сдерживаться, и по лицу покатились слёзы. Жалела я себя минут пять — затем разозлилась. Ну уж нет! Я пока ещё жива, а раз так, то нужно искать выход.

Я решительно поднялась. Если наверх не забраться, то нужно идти по дну оврага — может, где-то найду более пологий склон, по которому мы сможем вскарабкаться. Оставив Артура лежать на куче прошлогодней листвы, в которую мы так удачно упали, я подняла свой импровизированный рюкзак и побрела вперед. Одной найти подъем будет легче. В то время, когда на мне мешком висит рыцарь, я не могу смотреть по сторонам. Вон даже овраг не увидела.

Овраг был очень длинным. Скорее, это был даже не овраг, а трещина в земле, может быть, оставшаяся после давнего землетрясения, — кто знает. Я пробрела метров триста, но ничего похожего на пологий склон так и не увидела. В конце концов, я выдохлась настолько, что присела на листву, чтобы передохнуть. Нужно было ползти обратно за рыцарем и перетащить его куда-нибудь сюда, а затем снова уйти вперед, ища место, по которому мы сможем подняться.

С трудом поднявшись и даже не сдерживая злые слёзы, я пнула листву, на которой только что сидела, и вскрикнула. Это я наткнулась на что-то твердое и в результате сильно ушибла пальцы моей многострадальной ноги. Подождав, пока боль хоть немного пройдёт, я опустилась на колени и принялась разгребать листву, чтобы найти этот предмет. Вдруг это что-то нужное? В нашем скудном хозяйстве пригодится всё что угодно.

Извлечённый из-под листвы предмет представлял собой странного вида жезл, сантиметров двадцать в длину, сделанный из какого-то серебристого материала. Что это? Пожав плечами, я засунула эту странную находку за ремень и потащилась назад, к рыцарю.

Он был в сознании. Приподнявшись на локтях, Артур напряженно следил за моим приближением. Тревога в его взгляде быстро сменялась явным облегчением. Наверное, он думал, что я его бросила. Убедившись, что я ему не привиделась, рыцарь с еле слышным стоном откинулся назад, и опять лёг на спину, закрыв глаза.

Я подошла к нему и плюхнулась рядом.

— Артур, нам нужно идти. Я буду тебя оставлять ненадолго, чтобы разведать дорогу, а потом возвращаться. Так будет быстрее.

Он открыл глаза, внимательно посмотрел на меня и кивнул. От лихорадки его глаза блестели и казались почти чёрными, хотя утром я рассмотрела их более подробно... во всяком случае, цвет глаз у него тёмно-карий. Интересное сочетание: сам почти блондин, а глаза тёмные.

— Эй, не отключайся, — я слегка потрепала его за обнаженное плечо, увидев, что он снова теряет сознание. Рыцарь открыл глаза и уставился на меня. – Ты не знаешь, что это? – я вытащила жезл и поднесла его к лицу Артура.

— По-портал, — выдавил он из себя. Затем глубоко вздохнул и продолжил еле слышно. – Нужно повернуть навершие, один раз – он переместит в то место, к которому привязан, два раза – в то место, откуда переместились. – Выдав эту столь длинную для его ослабевшего организма фразу, рыцарь все-таки отключился.

Портал, значит. Ну и откуда он в этом овраге? Я разглядывала жезл с любопытством. Вот оно — первое доказательство того, что в этой реальности присутствует магия. Навершие было простым шарообразным. Никаких орнаментов, рун и голов экзотических животных, просто шар. Решив устроиться хоть немного удобней, я облокотилась на рыцаря и вертела жезл в руках. Затем решительно взялась за шар. Может, там, где бы это ни было, мы встретим людей — хоть какая-то надежда на помощь. В глазах на мгновение потемнело, внутренности как-то очень неприятно сжало, и в следующее мгновение мы оказались во дворе какого-то строения.

То, что строение покинули давным-давно, было видно очень отчётливо. Разрушения, причиненные камню временем, указывали на то, что покинули его несколько сотен лет назад. Приехали, что говорится. В это время рыцарь снова зашевелился и открыл глаза. Я встрепенулась.

— Артур, где мы?

Артур.

Всё сливалось в моей голове. Уже очень скоро я перестал отделять явь от бреда. Промежутки просветления становились всё короче, и я, как ни старался, не мог задержаться в этих промежутках. Всей моей силы воли хватало только на то, чтобы не падать. Но даже этого мне не удалось. Момент, когда я стал заваливаться на Гвиневру, я еще помню. В моей голове мелькнуло, что она слишком хрупкая — ей меня ни за что не удержать. Сколько я был без сознания, трудно сказать, но пришел в себя я в каком-то овраге. Я лежал на листьях и был один. Никогда не думал, что одиночество может вызвать такую панику, что поднялась во мне. Все мои чувства кричали: «Она ушла. Зачем ей с тобой возиться? Она и так слишком много времени потратила на незнакомого человека». Я был полностью солидарен с этими моими чувствами. Гвиневра явно не знала, кто я. Она спросила, как меня зовут — а ведь если бы она узнала во мне герцога Фарли и помогала мне, рассчитывая на вознаграждение (видит Бог, я не поскупился бы на награду моей спасительницы), то Гвиневра знала бы, что меня зовут Артур. Но её вопрос сразу заставил меня поверить в человеческое бескорыстие. Однако, похоже, всему есть предел, и, видимо, доброта тоже его имеет. Она ушла, оставив меня на каких-то листьях в каком-то овраге. Если бы у меня были силы, я бы завыл.

Очень скоро я понял, что ошибался, Гвиневра вернулась и объяснила, что уходила вперед, чтобы найти подъем, по которому мы сможем выползти из этой земляной ловушки. Чувство паники сменилось таким облегчением, что я снова чуть не потерял сознание. Это нехорошо. Я — высокородный рыцарь, хоть и рожденный по другую сторону простыни, но мои родители не могут похвастаться низким происхождением. Я — воин, наконец. Я не могу испытывать такую зависимость от присутствия другого человека. Даже если это мой спаситель.

Она тем временем села рядом со мной, точнее, облокотилась на меня и принялась что-то рассматривать. Затем, повернувшись, Гвиневра просто сунула мне под нос персональный жезл переноса, двусторонний портал. Древняя вещь. Сейчас такие не делают. Где она его взяла? Собрав все свои силы в кулак, я рассказал ей всё, что знал про эти игрушки.

Перед тем как потерять сознание в очередной раз, я успел подумать, что она очень странная. У неё руки знатной дамы, не утруждающей себя тяжелым трудом, но вместе с тем она абсолютно невежественна и не знает, казалось бы, элементарных вещей.

Очнулся я от странных ощущений. Рывок, заставивший мою рану снова дать о себе знать просто адской болью, настолько сильной, что она вырвала меня из благословенного забытья.

Похоже, Гвиневра воспользовалась порталом. Я открыл глаза, пытаясь определить, куда нас занесло. Судя по всему, это был храм какого-то древнего бога. Нам просто невероятно повезло, что мы оказались прямо во внутреннем дворе. Обычно такие места очень хорошо охраняются снаружи. Прежде чем уйти, жрецы таких храмов позаботились о том, чтобы их святыни не подвергались разграблениям. Попасть внутрь древних храмов до сих пор не мог никто. Может, нам повезет и мы найдём какой-нибудь артефакт, отвечающий за исцеление. От созерцания уже начавших разрушаться камней главного здания меня отвлек голос Гвиневры:

— Артур, где мы?

Ответить я не мог, потому что меня захлестнула очередная волна жара, и я, застонав от злости, вызванной моей беспомощностью, вновь потерял сознание.

Ольга.

Похоже, мой рыцарь отрубился теперь уже надолго, если не навсегда. Эта мысль заставила меня вскочить и беспорядочно заметаться по двору. Он умирает. У него сепсис. Эта мысль заставила меня прийти в ужас. Остаться в этой реальности совсем одной? Даже без рыцаря, который просто родным за эти сутки для меня стал. Ну, должно же что-нибудь быть. Просто не может не быть. Наконец, я увидела довольно неприметную дверь в одной из стен. Подскочив к ней, я схватила ручку в виде тяжёлого кольца и потянула на себя, молясь, чтобы время не заблокировало дверь намертво. Она открылась на удивление легко, даже не скрипнув.

Ворвавшись внутрь, я попала в просторное помещение, напоминающее одновременно келью монаха и кабинет бизнесмена средней руки. Какой-то топчан у стены, скорее всего заменяющий кому-то кровать, и большой письменный стол — вот и вся обстановка. Подскочив к столу, я увидела, что у него есть ящик, который открылся так же легко, как и до этого — дверь. Ящик был практически пуст. Какой-то свиток, какой-то браслет — вот и все, что в нем было. Захотелось заплакать от безнадёжности. У меня опустились руки. Что ты хотела здесь найти, дура? Аптечку, наполненную антибиотиками и бутылками с растворами для снятия интоксикации?

Я машинально развернула свиток. И принялась бездумно читать. Точнее, прочитать удалось мне только одну строчку — самую верхнюю. Остальное было написано какими-то символами, напоминающими древнескандинавские руны. Когда я прочитала понятную надпись в третий раз, до меня начал доходить её смысл. «Исцеление малое. Свиток приготовил маг первой ступени Регровур». Мозг зацепился за слово "исцеление". Ну и что, что малое? Нам главное, чтобы сепсис ушел, а там как-нибудь до мага, такого вот "первой ступени", доберемся.

В очередной раз напомнив себе, что в этой реальности есть маги и магия, я выскочила на улицу. В руках я продолжала держать браслет. Невзрачный, но, как я решила для себя раньше, в нашем скудном хозяйстве пригодится всё. Продадим, в крайнем случае. Чтобы браслет не мешался, я надела его на запястье. Подскочив к рыцарю, я буквально упала на колени. Ступни горели. Все-таки весь двор был засыпан осколками камней, а это не мягкая земля леса. А ведь даже в лесу босиком было передвигаться достаточно трудно, сейчас же я чувствовала себя русалочкой. Нервно хихикнув от этой очередной глупости, пришедшей мне в голову, я начала трясти Артура. Мне было не до сантиментов. Сейчас уже все равно, что я причиняю ему боль. Он должен хоть ненадолго придти в себя, чтобы сказать мне как эта штука работает. Наконец, мои усилия увенчались успехом. Глухо застонав, рыцарь открыл глаза. Он меня не видел, взгляд был затуманенным. Его губы шевелились, он что-то шептал. Я еще раз встряхнула его и, нагнувшись к уху, как можно внятнее проговорила.

— Свиток. Артур, помоги нам. Волшебный свиток, как его активировать?

На долю секунды его взгляд стал осмысленным и он прошептал (мне пришлось наклониться прямо его губам, чтобы расслышать):

— Порвать. Свиток нужно порвать.

Порвать, угу. Понятно, что рвать он сам должен. Мне пока исцеление не нужно, даже малое. И как это сделать?

Я села и подтащила тело рыцаря к себе так, чтобы он полусидел, опираясь спиной на мою грудь. Обняв Артура, я подняла его руки и с трудом всунула свиток ему в ладонь. Мне пришлось рвать его самой, просто удерживая в руках Артура, сжав его кисти, заставляя зажать свиток в кулаках. Это было нелёгким делом, так как мои ручки просто не могли сравниться с его лопатами. Это не мужчина двадцать первого века, интеллигентной профессии — это воин. Интересно, какой у него был меч? Снова удивившись несвоевременности подобных мыслей, я сильно дёрнула, разведя руки рыцаря в стороны. Свиток порвался с каким-то странным треском. Вначале ничего не происходило, а затем Артура окутала золотистая дымка, зацепив краем мои руки, все ещё держащие руки рыцаря. Браслет, который я зачем-то надела, вдруг как-то резко нагрелся, и запястье пронзила боль, длящаяся около пары секунд. Когда боль прошла, я проморгалась и уставилась на свою руку. Браслета не было, а с запястья быстро исчезал след, похожий на ожог. Минута — и кожа снова гладкая. Что это за хрень?

Но от размышлений меня отвлек рыцарь, который вздохнул. Да-да, он не застонал, а глубоко вздохнул и засопел, попытавшись устроиться на мне поудобней. Обморок перешел в глубокий сон. Я всхлипнула от нахлынувшего на меня облегчения.

Решив, что ночевать мы, скорее всего, останемся здесь, я выбралась из-под Артура, чтобы отправиться на поиски воды и чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве топлива. В шлеме рыцаря, про который я благополучно забыла, находились костяные наросты местного хищника и немного мяса этого же зверя.

Когда я поднялась, то до меня дошло, что мы находимся сейчас во дворе здания и нужно только найти подходящую комнату, в которой есть очаг — или что тут заменяет очаг? — и перетащить туда рыцаря.

Подходящая комната нашлась сразу за той, в которой так удачно валялся свиток малого исцеления.

Вообще, похоже, все комнаты этого странного здания были проходными и связанными между собой. В этой комнате находился ещё один топчан, только шире раза в два. Ещё один стол и что-то напоминающее камин из моей реальности. В камине были аккуратно сложены дрова. Они запылали сразу, как только я поднесла к ним зажигалку. Пламя было ровное. Ни дыма, ни чада — только свет и тепло. Присмотревшись, я увидела, что дрова не горят, а так и продолжают лежать аккуратной стопкой. Решив, что это очередное проявление магии, я, просто пожав плечами, отправилась за рыцарем. Просыпаться он не хотел, но мне удалось поднять его на ноги, и оттащить вот в таком вот сомнабулическом виде в комнату с несгораемыми дровами и топчаном. Сгрузив своё оказавшееся таким непростым задание на импровизированную постель, я села рядом. По идее, такие замки оснащались колодцами. Будем надеяться на всё ту же магию, которая сделала так, чтобы колодец не пересох.

Тяжело вздохнув, я поднесла руку к глазам. Так и есть, рука дрожала. Давненько я так много не работала физически. Хотя кого ты обманываешь, Олька, — ты никогда так не работала. Вытряхнув содержимое шлема на стол, я решила, что потом займусь его обследованием, и вышла во двор.

Мне опять повезло. Колодец присутствовал и был заполнен почти доверху. Попробовав чистую, сводящую зубы холодом воду, я засмеялась. Вот так привыкну, и все непонятные вещи буду объяснять магией. Колодец, скорее всего, питает какой-то подземный источник — вот и всё волшебство.

Набрав воду в шлем, я отнесла его в комнату, подвесив над огнем в камине на специальный выдвижной крюк. Опустившись прямо на пол, я некоторое время задумчиво смотрела на огонь. Мыслей не было никаких. Просто вселенская пустота. Вдруг сильно, до звёздочек в глазах захотелось курить. Я нечасто это себе позволяю, но иногда на меня накатывает. Вытащив из Димкиной сумки пачку, я вытащила сигарету и закурила. Затем встала и, не выпуская из руки зажжённую сигарету, вышла из комнаты, предварительно убедившись, что с рыцарем все нормально.

Вышла я с совершенно определённой целью. У нас нет ничего, а вот в этом замке, возможно, что-то есть. Хотя бы какие-нибудь ботинки для меня, да рубаха для рыцаря. А раз так, то нужно попробовать всё это отыскать. В общем, я пошла заниматься мародёрством.

Глава 4

Артур.

Я проснулся и некоторое время лежал с закрытыми глазами, тихо радуясь тому, что я именно проснулся, а не очнулся в лихорадочном бреду. События, которые предшествовали моему пробуждению, вспоминались плохо. Практически совсем не вспоминались, если быть честным хотя бы с самим собой. Последним, что я смутно помнил, был какой-то овраг и чувство беспомощности и беспокойства от осознания того, что моя странная спутница меня бросила. А ещё в голове мелькали какие-то образы древнего храма. Постепенно возвращалась чувствительность. Тянущая боль в груди и ощущение, что я лежу на чем-то твёрдом. Решив, что пора бы уже выяснить, где нахожусь, я приоткрыл глаза.

Небольшая темная комната, освещённая только огнём в разожжённом камине. Стол посредине, на столе беспорядочно свалены в кучу какие-то вещи — что именно это были за вещи, я не мог разглядеть, слишком мало света.

Скрипнула дверь. Шагов слышно не было, и в то же время я ощутил, что нахожусь в комнате уже не один. В силуэте подошедшего к столу человека я узнал Гвиневру. Тут только я обратил внимание на то, что она не обута, не принимать же странные уже порванные тряпки на её ногах за обувь. Понятно теперь, почему её шагов не слышно.

Она свалила на стол еще какие-то вещи и только тогда обернулась ко мне.

— Привет, ты проснулся? Выглядишь лучше. По крайней мере, на труп ты больше не похож.

— Где мы? – говорить внятно не очень получалось, но, по крайней мере, мысли больше не путались.

— Понятия не имею. Это я у тебя хотела спросить. Кстати, что такое «Свиток малого исцеления»?

— Лечебный артефакт. Так значит, я им воспользовался?

— Нууу... как тебе сказать, — протянула она, — это я им воспользовалась, вложив тебе в руки. И не думай, что сделать это было легко. Как он действует?

— Он убирает причины, которые могут привести к немедленной смерти.

Откуда она? Почему она спрашивает меня о таких элементарных вещах?

— Понятно, зря, значит, обрадовалась. Тебя только от сепсиса вылечили, но и то хлеб. Сейчас ночь, утром вернемся в овраг и постараемся до людей добраться. Ты сможешь вылезти?

— Не знаю, я постараюсь. Правда, ничего обещать не могу.

Надеюсь, что смогу двигаться и не доставлять ей больших неудобств, но если на нас нападут, то боюсь, что ничего не смогу предпринять. Вряд ли я в состоянии сейчас меч поднять, да и нет его у меня. Самое главное, не забыть у неё уточнить, что такое сепсис, хотя, скорее всего, она таким чудным словом раневую лихорадку называет.

— Ты, главное, постарайся.

— Гвиневра, я… мне нужно… – я замялся, мне нужно было облегчиться, но просить её ещё раз проводить меня было выше моих сил. Внимательно посмотрев на меня, она кивнула, показав, что поняла причину моего замешательства.

— Выйдешь через вот эту дверь, пройдешь через следующую комнатку и выйдешь на улицу. Давай, попробуй сделать это сам, заодно и посмотрим, сможешь ли ты вообще ходить. Да, поосторожней там. К стенам близко не подходи, что-то как-то мне дискомфортно возле них, — и она поёжилась.

Я встал со своего ложа с трудом и только с третьей попытки. Меня ощутимо шатало. Чтобы не упасть, пришлось опираться на стену. Путь на улицу занял довольно много времени, и когда я всё же там оказался, то уже скрипел зубами от еле сдерживаемой ярости. Довольно сложно было смириться с тем, что моё сильное тело одного из лучших мечников двора практически не слушается меня. Проклятый Бэртхем!

Справив свои естественные потребности, я осторожно осмотрелся. Развалины древнего храма мне не привиделись в бреду, как казалось ранее. От наружных стен веяло такой жутью, что у меня на мгновение закружилась голова. Эти места, покинутые несколько тысяч лет назад, до сих пор оставались неприкосновенными из-за наложенных на стены последними жрецами защитных чар.

Нужно было убираться отсюда. Неизвестно, что можно было ожидать от этих древних стен.

Повернувшись по направлению к двери, я побрел в комнату, где меня ждала Гвиневра.

Она стояла, прислонившись к косяку двери. До комнаты она мне дойти не помогала. Просто наблюдала, как я шёл, опираясь на стену, на стол и снова на стену.

Когда я добрался до своего ложа и просто рухнул на него, Гвиневра подошла к столу, на котором были свалены вещи и начала их перебирать, одновременно обращаясь ко мне. Говорить с её спиной было неудобно, но выбора у меня не было. Я поморщился: мало того что она была невежественна во многих вопросах, так еще и абсолютно невоспитана. Я в очередной раз задумался о том, кто она такая?

— Ты осмотрелся? Не узнал местность?

— Это храм какого-то древнего бога, какого, точно не скажу, я древний пантеон очень плохо знаю, никогда им не интересовался.

— А, древнего значит? А сейчас у вас сколько богов?

— Один. Согласно легендам, однажды тысячи лет назад состоялась битва богов, и выжил только один.

— Печально. Я даже могу предположить, почему именно этот бог выжил. Ему было просто лень в войне участвовать, вот и выжил.

Я нахмурился. Не то чтобы я был слишком религиозным, но то, как Гвиневра говорила о высшем существе, заставило меня усомниться в её здравом рассудке. Что, кстати, объясняло все её странности. Она тем временем вытащила что-то из кучи и, подойдя к ложу, села на край. В руках она держала две пары обуви. Кожаные практичные ботинки и изящные эльфийские сапожки на высоком каблуке.

— Вот что мне лучше надеть? И то и другое вроде подходит по размеру.

— Нам идти через лес, — я старался думать практично и дать разумный совет, раз он ей требовался.

— Значит ботинки, — Гвиневра ещё раз внимательно посмотрела на вторую пару, — но они же такие красивые, — вдруг сказала она жалобно.

— Мы не можем взять с собой ничего лишнего, нам бы самим выбраться, — я попытался достучаться до её разума.

— Знаешь, у той, другой Гвиневры тоже была проблема с выбором, — задумчиво произнесла женщина. Затем покачала головой и принялась обувать ботинки на ноги. Встав и немного походив по комнате, дав ногам привыкнуть, она снова подошла к столу.

— Где ты это всё взяла? – мне действительно было любопытно.

— По комнатам пробежалась, — пожав плечами, ответила Гвиневра. – Здесь довольно много чего любопытного. Вот, например, — и она кинула мне рубаху, сшитую из довольно грубого материала. Затем, видимо осознав, что я не в состоянии сейчас сам одеться, она подошла ко мне и помогла в этом таком простом и одновременно таком сложном для меня деле.

Одевшись, я снова откинулся на свое ложе, женщина вернулась к столу.

— Так здесь ещё есть меч, вот он, — и она показала мне просто невероятной красоты клинок. Небольшое листовидное лезвие, сделанное из какого-то неизвестного мне материала, просто завораживало. – Вот ножны, они, скорее всего, не от него, но хотя бы подошли. Пояс, на эту петлю, скорее всего, меч цепляется, — Гвиневра продолжала разбирать вещи, негромко комментируя свои действия. – Его тебе нужно будет взять. Я во всём этом не разбираюсь, но думаю, что пригодится. По крайней мере, пока ты свой не вернёшь, или что-то в этом роде. Так вот это я, пожалуй, сама одену, — и она просто сняла с себя тряпку, заменяющую ей рубаху и надела тонкую тунику, которую зачем-то заправила в эти свои ужасные штаны, а сверху накинула куртку, явно вышедшую из рук эльфийского мастера. – Вот, пожалуй, и всё, что мне удалось найти. Я не заходила слишком далеко. Здесь, скорее всего, ловушек разных полно. Так что сапожки я возьму с собой. Ах да, вот. Этот перстень, вроде золотой, но он явно мужской. Если нам наростов не хватит, чтобы твоё лечение оплатить, то мы его сможем продать. Артур, перстень все-таки небольшой предмет, давай мы его тебе на палец наденем, чтобы не потерять? Я его уже пробовала на себя напялить, но он слишком большой по размеру, и просто сваливается со всех пальцев. Ты не против? – я помотал головой. Сумасшедшая. В таких местах нельзя ничего просто так пытаться на себя надевать, это вполне могут быть артефакты и последствия такой явной глупости трудно оценить. Но она уже проверила, так сказать, перстень, а чтобы добраться до моего дома, нам действительно понадобятся деньги.

Женщина подошла ко мне и надела перстень на средний палец левой руки.

— Ты правша, он тебе не будет мешать, — пояснила она свои действия.

Кольцо оказалось впору. Я рассмотрел довольно необычный рисунок. На тёмной поверхности квадратного камня, вставленного в оправу, был выгравирован меч в окружении завихрений воздуха. Странный рисунок, никогда не встречал подобных символов.

Гвиневра между тем прилегла рядом со мной.

— Давай немного поспим и отправимся штурмовать овраг, — зевнув, пробормотала она.

— Хорошо, только вначале ответь мне на пару вопросов: кто ты? И что ты делала в лесу в таком виде?

Ольга.

Дрёма сразу же слетела с меня, когда Артур задал свой вопрос, такой простой и в то же время такой сложный. Я повернулась на бок, лицом к рыцарю, чтобы видеть его лицо. Что-то придумывать я не собиралась. Зачем мне это? Он был единственным человеком в этой реальности, с которым я была знакома, а ведь я абсолютно ничего не знаю об этих местах. Частенько я и так ловила на себе удивленный взгляд рыцаря, когда задавала ему очередной вопрос. Так что, когда придёт пора нам расходиться в разные стороны, мне придется справляться самой. В лучшем случае меня могут принять за сумасшедшую, в худшем же… Поэтому я решила рассказать ему правду. Пусть просвещает меня в мироустройстве. Должна же я с него хоть что-то получить в качестве компенсации за оказанные услуги. Нервно хихикнув, я начала отвечать.

— Начну я, пожалуй, со второго вопроса. В лесу я искала тебя, потому что заключила сделку с этим вашим божеством. Со своей стороны я обещала, что помогу тебе добраться до ближайшего мага. Ну, а почему я в таком виде была, это тебе лучше у него самого спросить. По-моему он просто напрягаться не захотел, вот и всё.

На минуту рыцарь завис, уставившись на меня, затем осторожно решил уточнить.

— То есть как сделку? Сделку с богом? И согласно ей, ты должна мне помогать?

— Нет, не преувеличивай. Я не обязана тебе помогать во всём, я должна помочь тебе добраться до мага. На этом моя часть сделки будет считаться выполненной.

— И что тебе пообещали взамен?

Ребенка. Этот ваш божок пообещал мне сына.

— Не важно. Тебя это не касается, — я захотела повернуться, но рыцарь неожиданно сильно обхватил меня за талию, не позволяя этого сделать.

— Кто ты? И почему я должен тебе верить?

— Я из другой реальности, — мой голос звучал глухо, — так, во всяком случае, ваш бог сказал. Там, у себя, я умерла. Э… несчастный случай, — почему-то я не захотела ему сказать, что покончила с собой. – Он меня вытащил к себе и предложил сделку, вот и всё. А веришь ты мне или нет, это твоё дело.

— Я считаю, что ты сумасшедшая, — довольно уверено проговорил рыцарь. – Но даже сумасшедшие не носят одежду из материала, который мне не знаком, и они точно знают, как действуют магические свитки. Так что я вынужден поверить. К тому же ты меня не узнала, а это тоже о многом говорит, — в его голосе прозвучала такая надменная самоуверенность, что я расхохоталась. Артур нахмурился, а я сквозь смех пояснила, что же меня так рассмешило.

— Так значит, ты считаешь, что тебя все должны узнавать и падать ниц? Уверяю тебя, когда мы доберемся до обитаемых мест, тебя абсолютно никто не узнает, вообще никто. Вот если бы ты был во всей своей красе на своём коне, и со свитой, тогда да. А так... Ещё спасибо скажешь, если тебя за простого бродягу не примут. И не хмурься. Простым людям по большому счету наплевать, как выглядят власть имущие. Поверь, того же твоего коня знают лучше, чем тебя самого, и опознают тебя, скорее всего, по нему. Говорят: «О, вон глядите, конь герцога как-там-тебя, значит, на нем этот самый герцог и скачет». Простым людям что нужно вообще? Им нужно, чтобы их защищали от разного разбойного элемента, по возможности лечили, давали нормально работать и не задалбывали налогами. А на всех вас, рыцарей, им глубоко наплевать. Они короля-то вашего только по чеканке на монетах, скорее всего, узнают, — я выдохлась, а рыцарь, отпустив меня, задумчиво разглядывал потолок, не переставая хмуриться. Я проследила за его взглядом. Ничего особенного: потолок как потолок.

— Откуда ты знаешь, что нужно простым людям, и как именно они рассуждают? – спросил он довольно резко.

— Да потому что я сама «из низов», и мне всегда было абсолютно до звезды, кто у нас сейчас президент. Я ни одного не выбирала. Лишь бы зарплату вовремя платил, да цены держал, чтобы не росли.

— Ты лжёшь, — в голосе рыцаря прозвучала уверенность, — ты правильно говоришь, держишься с достоинством, твои руки не знали тяжёлой работы, это называется аристократизм.

— Это называется высшее образование. Я не для того училась столько лет, чтобы в итоге вагоны разгружать, — кажется, меня уже несло, и я отчетливо видела, что он не понимает и половины из того, что я ему говорю, но не переспрашивает, гордый. – Я врач. Целитель, по-вашему. Только не маг. У нас, в моей реальности, магия существует только в книжках.

— И как вы справляетесь?

— Да вот как-то справляемся, — я устало откинулась на спину.

Несколько минут мы лежали в молчании, затем рыцарь начал сбивчиво говорить, словно боялся упустить какую-то мысль.

— Если все, что ты говоришь с такой уверенностью, правда, если меня действительно не будут узнавать… Гвиневра, эм, можно я тебя Гвен буду называть? – дождавшись моего кивка, он продолжил. – Я хочу предложить тебе другую сделку. Мне сейчас возвращаться не с руки. К тому же это уникальная возможность рассмотреть жизнь в стране не со спины моего коня, которого лучше меня знают, — он хмыкнул. – Пока меня считают мёртвым, я хочу узнать, как и чем живет народ, которым я хочу в итоге править. Потому что, если мне всё удастся, то я хочу стать приличным королём.

— Ух, ты. Так ты что же это – высочество? – я удивленно посмотрела на рыцаря.

— Это сейчас не важно. Официально — я мертвец. Мои титулы и мои земли будут оставаться моими ещё в течение года. В нашей, как ты говоришь, реальности магия существует, поэтому всегда возможны варианты. Мои вассалы будут мне верны также в течение года, так что время у меня есть.

— А от меня-то тебе что нужно? – я продолжала с удивлением рассматривать его.

— Ты будешь меня сопровождать. Одинокий мужчина может вызвать подозрение. А вот, например, семейная пара, у которой, эм, дом сгорел, и которая ищет себе место, где сможет остановиться, это, я думаю, вполне нормально.

— Ты псих, — протянула я. – А почему в таком случае эта семейная пара не стала отстраиваться заново на пепелище?

— Так это был поджог, — рыцарь перевернулся на бок, скрипнув при этом зубами от боли, но глаза его горели просто каким-то нездоровым энтузиазмом. – С соседями не сжились, бывает. Ну же, решайся. Я ведь понимаю, что тебе нужно о моей реальности побольше узнать, о традициях, культуре. Я буду тебя учить, все непонятные моменты ты сможешь всегда уточнить у меня, — сейчас он выглядел не как рыцарь, а как торговец, пытающийся втюхать мне заплесневелый сыр, уверяя, что это новый вид рокфора. Почему-то мне показалось, что вся эта авантюра может нехорошо закончиться, что это опасно, в конце концов. – Я со своей стороны, после того, как наше небольшое путешествие закончится, помогу тебе устроиться в этой жизни. Если захочешь, останешься при дворе, я тебе какой-нибудь титул с деревушкой дам. Если не захочешь, с деньгами помогу, — ну точно, он пытается меня во что-то смертельно опасное втравить, если таким соловьём заливается.

— Нет, ты не псих, ты ненормальный авантюрист. Как это тебе вообще в голову пришло, за какие-то пять минут разглядывания потолка?

— Если ты имеешь в виду время, потраченное мною на раздумье, то нужно говорить – пять тактов. Час состоит из семидесяти тактов. В сутках – двадцать семь часов, — рыцарь, не дождавшись моего согласия, начал выполнять свою часть сделки, а именно — учить меня ориентироваться в своей реальности.

В общем-то, я уже подозревала, что местные сутки длиннее наших. Неудивительно, что ночь мне такой длинной показалась. Странно, отличались только понятия минут, а все остальное совпадало.

Затем мои мысли вернулись к предложению Артура. В любом случае, что я теряю? Ну, поболтаюсь с Артуром по стране, все узнаю, потом вытребую с него деревушку и стану Салтычихой. Чем плох такой сценарий развития событий? Да ничем.

Однако что-то молчание затянулось. Я взглянула на рыцаря. Артур не сводил с меня напряжённого взгляда. В общем, он хорошо придумал. Если есть хоть какая-то минимальная возможность для него быть узнанным, то наличие под боком чучела в виде меня, да ещё и женой названного, маскирует его лучше, чем все чары, которые только могут на него местные маги навесить. Ох, и жалеть же его будут. Только вот ему моя маленькая месть, за такое невольное унижение. Хрен он с кем-то переспит. У него не просто страшненькая жена будет, она ещё и ревнивой мегерой окажется. Я невольно улыбнулась своим мыслям, и, представляя настроение рыцаря от вынужденного целибата, кивнула головой.

— Ну, хорошо. Ладно. Я согласна. Только давай уже немного поспим, прежде чем в путь пускаться, — нам ещё нужно будет из леса выйти и мага найти, который тебя вылечит.

Артур как-то облегченно выдохнул и послушно закрыл глаза. Пару минут, то есть тактов, я, молча, разглядывала стену, а затем последовала его примеру и задремала.

Глава 5

Артур.

Я проснулся первым. Всё-таки Гвен очень устала, пытаясь вернуть меня в мир живых. Некоторое время я не мог понять, где нахожусь, затем, стряхнув с себя остатки сна, покосился на лежащую рядом женщину. Она спала, отодвинувшись к самому краю нашего ложа и свернувшись в клубок. Я осторожно спустился с кровати, стараясь не потревожить Гвен. Моё пристальное внимание было приковано к столу, на котором лежал меч. Вынув его из ножен, я крутанул кистью.

Грудную клетку пронзила такая боль, что я не сдержался и еле слышно застонал. И тут же услышал:

— Ты совсем больной? У тебя стрела в легком была, как она в сердце не попала — вот что удивительно. Ты что, хочешь испохабить своими упражнениями мою уникальную для этой реальности окклюзионную повязку? Подожди, когда тебя подлечат, — потом и будешь навыки владения холодным оружием вспоминать.

Я даже не обратил на неё никакого внимания. Если на нас вдруг нападут, то уже будет не важно, ранен я или нет. Мне придётся приложить все свои силы, чтобы отбиться. А для этого мне нужно будет хотя бы привыкнуть к мечу.

Он какой-то очень лёгкий, непривычный. А на лезвии возле гарды выгравирован точно такой же знак, что и на перстне. Я ещё раз внимательно рассмотрел гравировку на камне печатки: меч и очень тщательно прорисованные завихрения воздуха. Никогда не видел ничего подобного. Интересно, что же означает этот знак. Я попробовал снять перстень, чтобы разглядеть знак поближе: не тут-то было! Перстень даже не пошевелился. Странно, вчера он был немного большеват, а сейчас я не могу его даже повернуть. И в то же время никакого дискомфорта от того, что он передавил палец, я не ощущал. Всё-таки артефакт. Все демоны бездны! Ладно, что это за артефакт, мне сможет сказать маг, нужно только побыстрее до него добраться. А вот продать колечко не получится — разве если только вместе с пальцем. А кто сказал, что я готов пожертвовать частью своего тела для оплаты чего бы то ни было?

На столе, кроме меча, лежало хорошо запеченное мясо, завёрнутое в листья лопуха. В шлеме, стоящем возле огня, находилась вода, которую Гвен вчера тщательно прокипятила. Нужно позавтракать и выбираться отсюда — что я и предложил сделать своей спутнице.

Она всё ещё лежала на нашей импровизированной (невероятно жёсткой!) постели. После моего предложения Гвен со вздохом поднялась и подошла ко мне. Посмотрев на куски мяса, женщина скривилась, но взяла один и принялась жевать.

— Всё-таки это редкостная гадость, — наконец произнесла она, когда мы закончили есть.

Утолив жажду из моего многострадального шлема, мы принялись собираться. Остатки воды Гвен выплеснула в камин. Зачарованные дрова сразу же перестали поддерживать огонь, и комната погрузилась в полумрак. Сложив в сумку сапожки и костяные наросты бограза, она помогла мне укрепить пояс с мечом на положенном им месте и взяла в руки жезл перемещения.

Поворот навершия, несколько тактов просто отвратительных ощущений — и вот мы оказались в куче какой-то прошлогодней листвы. Судя по всему, это и был злополучный овраг, из которого нам придётся как-то выбираться.

— Идти вперёд все-таки не имеет смысла — там стены ещё более отвесные, чем здесь, — пробормотала моя спутница.

Вообще-то взобраться наверх можно было без особого труда, но это было тогда, когда я ещё был здоров. Что же делать сейчас, я просто не представлял. Пока я размышлял, сидя на земле, Гвен ходила вдоль оврага и бормотала:

— Интересно, вот почему я не увлекалась в свое время скалолазанием?

Я между тем высматривал место, по которому взбираться будет легче. Мое внимание привлекли корни дерева, растущего на краю оврага. Если использовать их как опору и помогать себе ножом, то в этом месте вполне можно попробовать взобраться наверх. Краем уха я слушал непрекращающийся бубнеж Гвен. Не понимаю, у них некоторые люди что, действительно занимаются лазаньем по скалам в качестве развлечения? Наступившая внезапно тишина почему-то показалась мне угнетающей. Я обернулся и наткнулся на пристальный взгляд изучающих меня серо-голубых глаз. Непонятный цвет, не попадающий ни под один критерий привлекательности.

— Что? – я не хотел, чтобы мой вопрос прозвучал грубо, но не смог сдержаться. Вообще, в её присутствии я почему-то веду себя не так, как меня учили, а так, как мне хотелось. Гвен подобное нарушение этикета не смущало — похоже, она даже этого не замечала — и я испытывал какое-то странное удовольствие от того, что мог выйти за рамки вбиваемых с детства правил.

— Не похож ты на селянина, у которого изба сгорела. У тебя то, что ты герцог как-там-тебя, на лбу написано, а ещё через всю физиономию идет надпись – «Высшая академия для царственных особ», оконченная с отличием. Никто нам не поверит. Да ещё и меч на поясе. Ты много видел селян, таскающих меч?

— Можно подумать, что кто-то из смердов обратит на это все внимание, — раздраженно буркнул я.

— Представь себе, обратит, — в её голосе прозвучало почему-то радостное ехидство. – Да мы станем предметом сплетен на ближайший год. А то, что простые, как ты там выразился, смерды, очень внимательны к мелочам, то это образ жизни такой, без этого никуда, жить-то всем хочется. И спрятать меч – не вариант. Ты всё равно на крестьянина не похож.

— И что ты предлагаешь? – я почувствовал раздражение.

— А мы правду будем говорить. Не всю, конечно, но и в дебри лезть не стоит. Скажем, ты – один из воинов этого самого невинно убиенного герцога... как тебя зовут – то?

— Фарли, — я недоуменно нахмурился.

— Вот-вот. Значит герцога Фарли убили, или не убили, в общем, пропал твой герцог без вести. А так как у тебя был мерзопакостный характер, то тебе стало в замке неуютно без поддержки патрона, и ты сгреб в охапку самое ценное: меч, шлем и зачем-то жену — и пустился на поиски лучшей доли. Может, наёмником удастся подвизаться. Так ты жизнь во всей её неприглядной красе рассмотреть сможешь.

Я задумался. В словах Гвен звучала доля истины. Так, кто из моих воинов мог бы пойти на подобную авантюру? Артур Свинг. Очень ненадежный парень, но мечник отличный, да и имя придумывать не нужно будет. Значит так и будем говорить.

— Гвен, чтобы залезть, мне понадобится твой нож. Сама ты, скорее всего, сможешь выбраться, цепляясь за эти корни, а мне необходима будет дополнительная опора, — она кивнула и, вытащив из сумки на поясе свой странный ножик, извлекла лезвие из рукоятки, затем протянула его мне, держа за лезвие. – Да кстати, поздравляю, с этой минуты – ты мистрис Свинг, а я твой муж Артур Свинг. Мы беспоместные дворяне, а далее всё, как ты и говорила.

— Обалденное имя, — процедила Гвен. – Всю жизнь мечтала мистрис Свинг стать.

Не сказав больше ни слова, она подошла к стене и, уцепившись за свисающий корень, принялась карабкаться наверх. Я полез следом, одной рукой цепляясь за корни, другой глубоко втыкая нож в стену и подтягивая таким образом своё непослушное из-за раны тело. Я не помню, сколько прошло времени, когда нам удалось все-таки выбраться. Последние метры меня буквально тащила Гвен, успевшая к тому времени вылезти из оврага и сейчас лежащая на краю, на животе, обхватив мою руку обеими своими ручками. Как нам это удалось? Каким образом я не упал и не утянул за собой Гвиневру? Я не знаю. Только после того как я, тяжело дыша, перевалился через край и лежал, хватая ртом воздух, я позволил себе мысленно задать все эти вопросы.

— Ты точно не маг? – раздался у меня над ухом напряженный голос Гвен, которая, в отличие от меня, уже отдышалась.

— Я точно не маг. Если бы я был магом, разве я обращал бы внимание на какие-то ранения?

— Откуда я знаю? Может, ты недоучка. Может тебя из вашего Хогвартса выгнали, или ты вообще мазохист и тебе нравится испытывать боль? Откуда я знаю? Я ни одного мага ещё пока не видела, — голос женщины зазвенел.

— Ниоткуда меня не выгоняли. Я не маг – это абсолютно точно. А что такое Хогвартс?

— Это книга, сказка. Точнее она вначале была сказкой, а потом превратилась в сборник несуразных глупостей, но это не важно. А Хогвартс – это школа, где магов учат, из этой сказки.

— У нас нет школ магии. У нас есть Академия. Маги обучаются в ней на шести факультетах с двадцати пяти лет. Старше можно, младше – нет.

— Так, пока мы отдыхаем, начни-ка рассказывать подробности этого странного обучения.

Я вздохнул. Ноги дрожали, и куда-то идти я был пока явно не способен — значит нужно провести это время с пользой, но пока мне нужно было кое-что выяснить.

— Хорошо, но вначале ответь мне на вопрос: почему ты решила, что я маг?

— Когда я тебя тащила, мне показалось, что тебе в спину дует ветер: целенаправленно так дует, не давая упасть и как бы подталкивая вперед. Но, скорее всего, показалось. Твоя очередь.

— Значит, дело обстоит таким образом. Рождение мага фиксируется особыми чарами, расположенными в высших сферах с незапамятных времен. Чары эти стационарные и в подпитке не нуждаются. Так вот, рождение ребенка, наделённого магическим даром, фиксируется и сообщается ректору Академии. В эту семью присылается куратор, отвечающий за данный сектор, который берёт ребенка под свою опеку. Семье, если она не состоятельная, выделяются деньги, чтобы маленький маг смог достойно прожить до поступления в Академию. Магов очень мало рождается, поэтому каждый случай отслеживается с особой тщательностью. Причём выяснить, у кого именно родится одарённый ребёнок, не представляется возможным. Конечно, процент вероятности родиться магу в семье, в которой хотя бы один из родителей является волшебником, более велик, но здесь не угадаешь. Пока ребёнок растет, его постоянно посещает куратор, под руководством которого развивается магическое зерно одарённого. В возрасте двадцати пяти лет это зерно достигает своего потолка, и молодой человек уже может поступить в Академию, где его научат, как управлять своим даром.

— А разве пока он растет, он не может натворить бед — ведь пользоваться своим даром он не умеет? – в её голосе звучало любопытство. Наверное, это было связано с ассоциациями, вызванными у Гвен этой её книжкой, которая как бы сказка, но как бы и нет.

— Разумеется, нет. Чтобы активировать силу, преобразовать её в поток заклинания, необходимо наличие этой самой силы, слово, которое её активирует, или по-другому — заклинание, и жест, который и выпустит эту преобразованную силу на волю. Есть, конечно, самородки, которые сами что-то новое придумывают, но таких единицы. Кроме того, такой возраст выбран магистрами ещё и для того, чтобы ученики изучали только магические науки и не отвлекались на изучение общих для всех предметов, таких как чтение, письмо, география, история, математика, общие законы мироздания, риторика и многое другое из того, что изучает благороднорождённый. Маг, несмотря на то, в какой именно семье он родился, сразу же возводится в дворянское достоинство, со всеми прилагающимися к нему правами и обязанностями. Кроме того – дворянство это наследное, то есть маг может передать своё имя будущим детям, — я замолчал, переводя дух.

— А факультеты? По какому принципу проводится распределение?

— Распределение проводится по личностным предпочтениям. Маг сам выбирает стихию. Хотя, я однажды читал старинный трактат о жрецах храмов, таких, в каком мы побывали. Там говорится, что жрецы были изначальными магами. И при посвящении не они выбирали стихию, а стихия выбирала их. Зато они могли обращаться к выбравшей их стихии напрямую. Их сила не была ограничена размером зерна. И им не нужно было время на восстановление этого своего источника. Поэтому-то вся охрана, что была оставлена, работает до сих пор. И сами храмы выглядят так, словно хозяева недавно отлучились совсем ненадолго. А ведь на самом деле прошло уже несколько тысяч лет. Но я отвлёкся. Итак, факультеты. Ну, тут все понятно: земля, вода, воздух, огонь, жизнь и смерть. Вначале, первые два года, все изучают общую магию, в том числе и исцеление (так что нам не важно, какого именно мага мы встретим). Затем идет разделение, и обучение происходит уже в зависимости от факультетской принадлежности ученика.

— Звучит вполне логично, — задумчиво произнесла Гвен. – А ты, похоже, был очень любознательным мальчиком, и любил не только плоть в рыцарских забавах укрощать, но и в библиотеке посидеть. Признайся, тебе от своих наставников по ратному делу прятаться не приходилось? Чтобы древний трактат почитать?

— Нет, не приходилось, — зло процедил я сквозь зубы. Почему она себя так ведёт? – Отец поощрял мою любовь к книгам.

— Ты отдохнул? Ну что, двинемся потихоньку? – она задала этот вопрос совершенно спокойным голосом. И сразу же начала подниматься. Я последовал её примеру, ничего не отвечая при этом.

Когда мы уже стояли на ногах, то услышали невдалеке какой-то шум и голоса, принадлежащие нескольким людям.

Ольга.

Рыцарь обиделся. Хотя ничего обидного я вроде не сказала. Или это больная тема? Хотя я не остановилась, даже если бы знала, что мой вопрос причинит ему неудобство. Мне нравилось его доставать, я получала от этого какое-то извращенное удовольствие.

Когда я тащила его из оврага, мне действительно показалось, что воздух подталкивал Артура. Бред, конечно, но всё же.

Голоса, прозвучавшие совсем неподалёку, заставили меня подпрыгнуть и начать озираться по сторонам. Артур так и не сказал, кто его чуть к праотцам не отправил. Может, это были разбойники? И, может, они решили довершить начатое, и заодно меня прибить, как особо ценного свидетеля?

— Артур, кто это? Разбойники?

В его взгляде было все, что он думал о моих умственных способностях. Надо сказать, оценка была так, на троечку.

— Гвен, ну подумай немного. Какой нормальный разбойник будет обитать так далеко от тракта? Кого он здесь грабить будет? Богразов?

— Ну, у тебя же нашлось, что брать, — мы сейчас как никогда напоминали семейную пару, спорившую о каком-то пустяке.

— Это были не разбойники, — Артур скривился. — Это был мой сводный брат. Сейчас не время об этом говорить, давай позже, когда нас никто услышать не сможет.

— Тогда кто это? – я некультурно ткнула пальцем в выходящих из-за деревьев шестерых небритых мужиков с луками и ножами. Один из них тянул за узду лошадь, которая тащила по едва заметной тропинке узкую телегу, чем-то наполовину заполненную.

— Охотники, — произнес Артур и уверенно заковылял мужикам навстречу.

— Откуда ты знаешь? – зашипела я, цепляя его за руку с явным намерением остановить.

— На телеге цеховой знак охотников, — терпеливо прошептал Артур, — его невозможно подделать, они все изготавливаются магами, и если бы специальность этих людей изменилась, то знак изменился бы тоже.

— Дикий мир — вы совершенно ничего не знаете о контрафактах, но ничего, я тебя просвещу как-нибудь, — продолжала ворчать я, одновременно пытаясь не отставать от Артура, что сделать было совсем несложно, потому что рыцарь уже, похоже, держался только на упрямстве.

— Приветствую вас, уважаемые охотники, позвольте поинтересоваться, куда вы направляетесь? – голос у рыцаря стал совсем слабым, я скорее почувствовала, чем увидела, что он теряет сознание, обхватила его за талию.

Старший из мужиков понял, что с рыцарем общаться бесполезно и обратился ко мне.

— Мы направляемся в Чернгерск, это в дне перехода отсюда, охота была весьма успешной. А как вы здесь оказались, мистрис, и что с вашим…

— Мужем, — подсказала я. – Я мистрис Свинг, а это мой муж Артур Свинг, мы направлялись в столицу, и на нас напал местный хищник, э… бограз, — вспомнила я название твари, костяные наросты которой находились в шлеме. – Мой муж нас спас, он такой храбрый, — в моем голосе было столько восхищения, а во взгляде столько обожания, что даже рыцарь перестал падать в обморок и с удивлением уставился на меня. А я между тем продолжала отрабатывать на охотниках нашу легенду. – Но он был тяжело ранен в бою, и нам пришлось бросить все наши вещи, чтобы мы смогли добраться до мага, способного нам помочь.

Охотники смотрели на нас уже не настороженно, а сочувственно, а на рыцаря с явным уважением.

— Позвольте у вас поинтересоваться, уважаемые охотники, а в этом Чернгерске маг есть?

— Да, мистрис, маг у нас есть. Сильный маг. Поговаривают даже, что он один из магистров, которому надоела суета большого мира и он решил отдохнуть и заняться своими исследованиями в глуши.

— А какой это маг? – меня начало мучить любопытство.

— Вроде земля. Вы уж простите, мистрис, но я не разбираюсь в принадлежностях магов к стихиям. Что-то ваш муж совсем плох, помогите ему лечь на повозку, да и сами садитесь.

— Как вас зовут? – обратилась я к старшему, когда помогла Артуру завалиться на какие-то тюки.

— Грег, мистрис.

— Послушайте, Грег, я уже давно не верю в бескорыстие людей. Что вы хотите получить за вашу помощь?

— Раз вы ищите мага, то у вас есть чем расплатиться за его услуги, — пожал плечами старший. Логично.

— Вот это подойдёт? – я порылась в шлеме и вытащила один из наростов.

— Более чем, мистрис, — Грег поклонился и осторожно взял кость. Видимо и правда дорогая.

— До темноты доберемся? – устало спросила я, садясь рядом с рыцарем.

— Думаю да. Этого, — старший кивком указал на нарост, — хватит, чтобы покрыть наши возможные убытки. Мы хотели еще в паре мест остановиться, но сейчас будем двигаться напрямую. – Его напарники загомонили и закивали в знак согласия.

Я привалилась к тёплому боку рыцаря и задремала. Последней моей мыслью, перед тем как провалиться в сон, было то, что мне всё-таки не показалось и там, в овраге, действительно был ветер... откуда в овраге взялся ветер? Так и не придумав ничего вразумительного, я уснула.

Глава 6

Ольга.

Проснулась я от того, что кто-то тронул меня за плечо.

— Просыпайтесь, мистрис, мы приехали. Вот здесь маг живёт, — Грег показал рукой на добротный дом, у ворот которого остановилась повозка охотников. Ничего себе. Мы, оказывается, всю дорогу проспали. Но мужички ехали, похоже, весь день без остановок, потому что ещё только начало смеркаться.

Я кивнула и принялась будить рыцаря, точнее приводить его в сознание. Он опять метался в лихорадке — видимо, упражнения на свежем воздухе не прошли для него даром. Кое-как стащив Артура с повозки и поддерживая его в вертикальном положении, я обратилась к старшему охотнику.

— Грег, а где здесь постоялый двор или что-то в этом роде?

— Да вон тот двухэтажный дом. Больше здесь таких нет, — и он мотнул головой в сторону возвышающейся над остальными крыши довольно большого здания. Было видно, что ему неуютно рядом с домом колдуна и он хочет убраться отсюда как можно быстрее.

— Удачи вам, — выдавила я из себя, представляя, как потащу рыцаря до гостиницы, если нам сейчас не откроют.

Охотники очень резво увели лошадку с повозкой куда-то в центр посёлка или маленького городка. Я же, подтащив с трудом передвигающего ногами рыцаря к воротам, постучалась. Так как мои руки были заняты Артуром, то стучать пришлось ногой.

— Что ты себе позволяешь, девчонка? Ты бы ещё головой стучаться удумала, да с разбегу, — небольшая дверь в массивных воротах открылась так быстро, что у меня закралось смутное подозрение, что маг стоял и ждал возле ворот, когда же эти ненормальные, которые мнутся у дверей, всё-таки решатся постучать.

Я с удивлением рассматривала этого индивида: невысокий, можно даже сказать, миниатюрный, насчёт возраста я серьезно задумалась: ему могло быть пятьдесят, а могло быть и все сто пятьдесят. Мутные, какие-то водянистые глаза, а волосы спрятаны под колпаком. Он был настолько магом, что я даже растерялась. Из ступора меня вывел сварливый голос:

— Ну, и что ты уставилась? Припрутся глупые курицы, время отнимут, а чего нужно, даже сказать не могут, — продолжал разоряться маг.

— Э…

— Чего экаешь? Вот чего ты экаешь? Чего нужно, спрашиваю?

— Добрый вечер, господин маг, — жалобно проблеяла я.

— Ну наконец-то. Хоть что-то вразумительное мяукнула. Что там у вас?

— Мой… мой… в общем, раненный у нас здесь.

— Вот она, гнусная бабская натура! Муж ранен, а она уже и забыла, что он муж. Уже даже определение ему подобрать не в состоянии. А вот шиш тебе, вот специально вылечу, чтобы и дальше мужней женой оставалась, а то уже вдовой себя возомнила, да? Уже, поди, и замену ему присмотрела? Тащи его сюда, — и маг отступил в сторону, открыв нам проход. Вот ведь склочный старикашка. Но мне плевать, я потерплю, и не таких когда-то терпеть приходилось, главное, чтобы Артура вылечил.

Маг даже не пытался мне помочь, просто шёл впереди и бормотал себе под нос какие-то ругательства насчет глупых куриц. Открыв дверь в дом, он просто прошел вперёд, даже не оглянувшись на нас. Хорошо хоть дверь оставалась открытой до того момента, пока мы не вошли в прихожую.

В прихожей мага уже не было. И куда нам идти?

— Сюда двигай, чего стоишь? – завопил маг из комнаты, в которую вела неприметная дверь, первая слева в череде комнат, двери которых выходили с обеих сторон в длинный коридор. Этим коридором заканчивалась узкая прихожая, где мы топтались уже тактов пять.

В прихожей, кроме вешалки, ничего не было, да и вешалка была самая обычная, деревянная. Ни тебе отрезанных голов, ни скелетов непонятных животных, прямо разочарование. В комнате, куда нас позвал пройти маг, также не было ничего волшебного. Большой письменный стол возле окна. На стене, то ли покрашенной, то ли обклеенной однотонными обоями нежного персикового цвета висела большая картина, на которой было изображено что-то. Что именно, понять было сложно из-за нагромождения каких-то кубов, кругов и прочих треугольников. Я присвистнула. Ну ни хрена себе — средневековье средневековьем, а искусство у них на уровне. Интересно, а художника, который так не вовремя родился и творит в стиле классического авангардизма, не сожгли? Размер же картины наталкивал на мысль о сейфе, спрятанном за ней. Помотав головой, чтобы изгнать эти странные мысли из неё раз и навсегда, я помогла Артуру сесть, а затем и лечь на диван. Кроме него в комнате было ещё два стула, на один из которых я села, не дожидаясь разрешения хозяина, да кресло, стоящее за столом.

— Обувь с него хоть сняла бы, — опять начал ворчать маг.

— Мы несколько дней не мылись, и Артур не снимал её всё это время. Вы всё ещё уверены, что нужно их снимать?

Маг ничего не сказал, только зыркнул на меня своими водянистыми глазками. Если стихия, которой управляет маг, как-то отражается на его глазах, то он точно с водой дружит.

Неторопливо и явно наслаждаясь ситуацией, колдун подошел к лежащему на диване Артуру, чтобы тут же обернуться ко мне и завопить:

— Вы что, поиздеваться надо мной вздумали? Подшутить над старым больным человеком решили? Да как вам это только в голову пришло? И этот мальчишка, он что, намеренно такую боль терпит, чтобы только позубоскалить потом над почтенным магистром Брунхеном? – ещё немного, и дедок слюной начнет брызгать. Я решила осторожно уточнить, что же его привело в такое неадекватное состояние. Не то чтобы оно, состояние это, и раньше было адекватным, но маг хотя бы был вменяем, что же произошло сейчас?

— Простите, уважаемый магистр Брунхен, но не могли бы вы уточнить, что случилось? Почему вы решили, что мы издеваемся над вами?

— Как это "почему"? Этот мальчишка что, сам не мог залечить пустяковую рану? Перетрудиться боится? Нужно обязательно заставлять заниматься такими пустяками уважаемого магистра? – уважаемый магистр подскочил к столу, и буквально рухнул в кресло. — Я напишу в Академию! Его за подобные фокусы вышвырнут на улицу!

Через пару тактов я перестала улавливать мысль магистра Брунхена. Ничего не понимаю. Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я вклинилась в его монолог.

— Магистр Брунхен, а давайте вы его вылечите, и мы ему устроим допрос с пристрастием.

— Да, точно. Первая здравая мысль, пришедшая в голову глупой девице, — мда, похоже, у дедули какие-то проблемы с женщинами.

И маг принялся колдовать. Не вставая с кресла, он протянул руку по направлению к лежащему и уже не подающему признаков жизни рыцарю и, сделав какой-то не совсем приличный жест, скороговоркой выдал длинную и абсолютно непонятную фразу. Артура окутало уже знакомое мне золотистое сияние, только более интенсивное, чем то, что было, когда мы использовали свиток. Когда сияние угасло, рыцарь не уснул, как в прошлый раз, а наоборот, приподнялся на локтях и посмотрел на нас. Затем глубоко вздохнул и откинулся на диванную подушку; на его губах появилась улыбка. Однако, судя по нахмуренным бровям дедка, улыбаться Артуру предстояло совсем недолго. Магистр встал со своего кресла и пошел к рыцарю, на ходу готовя обличительную речь.

Ничего не подозревающий Артур тем временем поднялся и сел на диване. Повернувшись к хозяину дома, он открыл было рот, чтобы, вероятно, поблагодарить мага, но не успел.

— Я напишу магистру Догвану, что его подопечные совершенные неучи и абсолютно не разбираются в элементарных вещах! – завопил маг. – Это же надо было так игнорировать учебу, чтобы даже общий курс не усвоить! А потом выпускают вот таких вот недоучек, и получают жалобы на то, что количество никудышных магов возросло в разы!

— Погодите, уважаемый магистр, я не понимаю, о чем вы говорите, — в голосе рыцаря звучало искреннее удивление.

— Ах, не понимаешь? Может, ты мне ещё скажешь, что не учишься в Академии? Может, ты и к стихии воздуха никакого отношения не имеешь? А может, ты вообще не маг? – дедок подошел вплотную к рыцарю и ткнул его в грудь пальцем.

— Но я действительно не маг, — удивление в голосе Артура достигло критической точки, — я воин. У меня нет и никогда не было даже проблеска дара.

— Ты не лжёшь, — пробормотал магистр. – Но почему тогда я чувствую воздух вокруг тебя? Странно. Это очень странно, а я не люблю странностей. Вот что. Идите-ка вы отсюда. Давайте-давайте, вон, — и маг, схватив Артура за руку, начал выталкивать его из комнаты, бормоча себе под нос. –Кураторы недоглядели, а я что, крайний? Пропустили одарённого, вот пусть сами и разбираются.

Ошарашенный рыцарь позволил вывести себя в коридор, а мне ничего не оставалось делать, как последовать за ними.

У самого порога я остановилась.

— Простите, магистр Брунхен. Что мы вам должны за лечение?

— Ничего. Ничего вы мне не должны, а если вас спросят, то вы меня не знаете, и я вас никогда не видел, — он подхватил меня за локоть и буквально вышвырнул за дверь, которая закрылась у самого моего носа.

Рыцарь стоял возле двери и недоуменно пялился на стену дома. Я решительно подошла к нему и, схватив за руку, потащила на улицу. Выйдя за ворота, которые с грохотом закрылись за нашими спинами, я решительно повернулась в сторону таверны и, выпустив из захвата руку рыцаря, пошла в том направлении.

Я отошла примерно метров на пять, когда рыцарь догнал меня.

— Этого не может быть, — сказал, наконец, он. – Этого просто не может быть. Мне никогда об этом никто не говорил, хотя я довольно часто общался с магами. И я не понимаю, почему этот магистр принял меня за одарённого.

— А что здесь непонятного? – зло ответила я. – Здесь несколько вариантов развития событий. Может, эти ваши кураторы просто к королевскому сыночку побоялись подкатить. Может это быть? Да легко. Много у вас принцев, которые ещё и маги? Молчишь? А я отвечу. Скорее всего, ни одного. Какие ещё варианты? Может, этот твой дар спал все это время, а когда пришла пора вытаскивать твое израненное тело из оврага, он пробудился и помог тебе. Я говорила, что в овраге был ветер? А ты мне не поверил. Может ещё что-нибудь, я не знаю. Варианты есть — выбирай любой.

Мою речь прервало то, что мы дошли до места. И вот тут-то я поняла, что у нас совсем нет денег, а расплачиваться наростами в таверне не хотелось, мало ли что может случиться.

Артур.

Новость о том, что я являюсь одарённым, к тому же уже определившимся со стихией, настолько выбила меня из колеи, что я даже не мог как следует радоваться своему исцелению.

Варианты, предложенные Гвен, были хороши, если бы не одно "но". Я никогда не отмечал, да и не отмечаю сейчас никакого единения со стихией. А ведь я действительно много времени проводил с магами, и они в красках рассказывали мне, какие чувства испытывали, обращаясь к стихии, да и прикосновение к зерну силы не проходят для них бесследно. А я ничего не чувствую. Всё-таки старый маг ошибся. Но нужно искать во всём положительные моменты. Не взяв с нас плату, он позволил нам сэкономить наши и без того невеликие запасы.

Гвен внезапно остановилась и посмотрела на меня.

— Артур, ещё не ночь, может, попробуем пару наростов продать?

Её слова в который раз не были лишены смысла. В подобных заведениях собирается достаточно сброда, который может счесть нас за беззащитных путников и попытаться поживиться за наш счёт.

— Сколько примерно они стоят? И сколько стоит комната и еда в этом клоповнике? — Гвен выжидающе посмотрела на меня.

— Каждый нарост стоит около десяти золотых империалов. А жить в этом, как ты выразилась клоповнике, можно на один империал в течение пяти дней на полном пансионе.

— Это хорошо. Хватит на одежду и на что там нам нужно ещё. У нас этих наростов одиннадцать, значит сто десять золотых.

Пока она говорила, я оглядывался по сторонам. Обычно таверны ставились недалеко от торговых площадей, и эта не была исключением. Лавки были уже закрыты, но, надеюсь, алхимик не сможет пройти мимо такого редкого товара, как костяные наросты бограза. Поэтому я уверенно прошел прямо к довольно неприметной лавке, на вывеске которой была изображена колба.

— Нам сюда, — обратился я к своей спутнице. Мы оба были голодные, грязные, да и перспектива выспаться на настоящей постели придавала нам сил, поэтому к лавке мы подошли довольно бодро.

Я постучал в закрытую дверь. Через пару тактов мы услышали шаркающие шаги и дребезжащий голос:

— Кого там демоны бездны принесли?

Я только открыл рот, чтобы ответить, но меня опередила Гвен.

— Открывай, хозяин, дело есть.

— Какое может быть дело, на ночь глядя?

— Наросты твари, которую называют бограз. Но если тебе не интересно, то мы другого покупателя поищем.

Дверь слегка приоткрылась, и дребезжащий голос прозвучал более отчетливо.

— Покажи, девка.

— Девку знаешь где искать будешь? А я мистрис Свинг, запомни, чучело. И показывать я тебе через щель в двери ничего не собираюсь. И не думай, что я здесь одна. Мой муж, доблестный воин, который сразил эту тварь буквально вчера, устал в этом неравном бою, но не до такой степени, чтобы тебе рыло не начистить. Конечно, бой был неравный. Какой-то паршивый бограз — и такой воин, коим является мой супруг. Так что ты или открываешь, или мы идем к более достойному покупателю, может быть, к самому магистру Брунхену.

Я стоял и смотрел на женщину, не в силах вымолвить ни слова. Вот эта стервозная высокорожденная, которая только по стечению обстоятельств находится в сложной жизненной ситуации, и есть Гвен? Та самая, что буквально половину пути тащила меня на себе и, что тут говорить, сама разделалась с богразом? Да, она подшучивала надо мной, иногда язвила, но никогда не демонстрировала настолько мерзкий характер.

Дверь открылась, и алхимик подобострастно склонился перед нами.

— Прошу вас, мистрис, сэр рыцарь, извините старого человека, но сейчас столько разного отребья по улицам шастает, — при этом он успел оценить и эльфийскую курточку Гвен, и мой меч в старинных ножнах, и печатку на моем пальце. Придя к выводу, что не ошибся в своей оценке, он отошел от двери, позволяя нам пройти внутрь, при этом он настолько сочувственно на меня смотрел, что я решил: торговаться он не будет.

Он и не стал торговаться. Гвен вытряхнула наросты на прилавок и тем же тоном, что разговаривала с алхимиком до этого, просто отчеканила.

— Здесь одиннадцать наростов, это сто десять золотых. Учти, торговаться я не намерена. Дорогой, — когда она обратилась ко мне, в её голосе было столько благоговения, что я невольно попятился. – Нам ничего здесь не нужно?

— Пару свитков малого исцеления, самовозгорающийся порошок, универсальное средство от ядов, — начал я перечислять обычный набор путешественника. Маги сами никогда ничем не торговали, они поставляли такие вот безделушки в лавки алхимиков. – Всего на десять золотых.

— Ты слышал? Тащи сюда всё, что было сказано, и сто золотых в кошельке, — снова принялась командовать Гвен. Алхимик посмотрел на меня ещё более сочувственно и быстро принес требуемое.

Пересчитывать деньги Гвен не стала. Просто кинула набитый золотом кошель в шлем. Туда же полетел сверток с принесенными хозяином вещами. Не сказав больше ни слова, она вышла из лавки и направилась к таверне. Мне пришлось её снова догонять. На прощание алхимик пробормотал:

— Удачи вам, милсдарь. С такой жёнушкой она вам понадобится. Охо-хо, а люди ещё удивляются, почему я не женат, — услышал я уже из-за закрытой двери.

Когда я догнал Гвен, она стояла в тени какого-то дома и в темноте опускающейся ночи её практически не было видно. Я бы и прошел мимо, если бы она меня не окликнула. Подойдя к ней, я увидел, что моя спутница сосредоточенно достает из кошеля два золотых. Достав деньги, она протянула их мне.

— Вот, это все, что у нас есть. Мы же погорельцы, ты не забыл? – и она легко рассмеялась.

— Что на тебя нашло? Почему ты так разговаривала с почтенным человеком?

— Не люблю хамов, — она поморщилась. – А если уж здесь я прикрыта благородным происхождением, то терпеть что-то вроде: «Эй, девка», я не собираюсь.

Я только покачал головой и направился к островку света на этой тёмной улице, к таверне.

Таверна оказалась на редкость обустроенной. В ней были даже отдельные купальни. Смыв с себя всю грязь, я с брезгливостью оделся в свои грязные вещи, но ничего не поделаешь, смены белья у нас нет. Завтра что-нибудь купим. Когда я снимал повязку с груди, я обратил внимание на то, что дыру в моей груди, до того как мы попали к ненормальному магу, закрывал кусок странного скользкого материала, явно не принадлежавшего к моей реальности. И если странную одежду Гвен ещё можно было списать на капризы высокорожденной, то вот это следовало уничтожить, что я и сделал, просто спалив этот кусок в печи, на которой грелась вода.

Поужинав, мы легли спать. Гвен сняла курточку и штаны и осталась в одной только длинной рубахе; я же, наоборот, лег в постель в одних штанах.

Что делать и куда идти, будем решать утром.

Глава 7

Артур.

Среди ночи меня разбудил негромкий стон спящей рядом женщины. Повернувшись в её сторону, я увидел, что она съёжилась на самом краю кровати. Гвиневру трясло, и она негромко стонала.

Я протянул руку и слегка дотронулся до её плеча. Гвен резко развернулась и открыла глаза. Пару тактов она непонимающе смотрела на меня, затем в её взгляде мелькнуло узнавание, и она откинулась на подушку.

— Что за демоны мучают тебя, Гвен? – я лёг на бок и, подперев голову рукой, рассматривал лежащую рядом женщину. Как странно. Я впервые делил ложе с женщиной, даже не помышляя о любовных утехах. Нам пришлось взять одну комнату с одной постелью. Так было достовернее, да и экономнее. Я хмыкнул: вот ещё одно обстоятельство, о котором я раньше даже не подозревал — экономия. Ещё пару дней назад в моем лексиконе не было такого слова. Что же касается самой Гвен... может, очень повлияло то, что почти двое суток эта хрупкая женщина таскала меня на себе, может, то, что она не из моего мира, но я вёл себя с ней как простой рыцарь Артур. Если бы кто-то из моих вассалов видел меня сейчас, то никогда не узнал бы герцога Фарли, холодного, высокомерного и абсолютно непробиваемого. И мои друзья, и враги знали, что меня очень сложно вывести из себя. У меня даже своеобразный рекорд был по количеству отклонённых дуэлей, причём ни разу никто из моих оппонентов не смог назвать меня трусом. Что же касается женщин, то обычно моё отношение к ним было в лучшем случае покровительственным. В худшем же… А на самом деле у меня были очень хорошие учителя, могу с уверенностью сказать, что великие учителя. Особенно отец. Науку лицемерия я изучил в совершенстве. Так почему мне не удается вновь стать ледяным герцогом в присутствии этой некрасивой, взбалмошной женщины? Почему я не хочу перед ней притворяться кем-то, кем на самом деле не являюсь? Почему-то меня не оставляло чувство, что герцога Фарли Гвен не воспринимает за существующую реальность. И любая попытка вести себя согласно моему происхождению, моему воспитанию, да и вообще согласно моим внутренним предпочтениям вызовет у неё смех. Это вначале, а затем смех перейдет в неприятие, и она просто оставит меня. А я пока не готов оставаться один. Да ещё и эти непонятные дела с воздухом.

Из размышлений меня вывел глухой голос Гвен.

— У нас у всех есть свои демоны. А мои — так вообще не вашего бога падшие, — она ненадолго замолчала, затем задала вопрос. – За что твой брат хотел тебя убить?

— Он думал, — я задумался, затем решительно продолжил. – Он думал, что я хочу узурпировать власть, что хочу силой взять корону.

— А ты не хочешь?

— Хочу. Сейчас хочу. Тогда — нет. Быть принцем гораздо выгоднее и проще, чем быть королём. А сейчас... не знаю, наверное, это дело принципа.

— А если ты станешь худшим правителем, чем твой брат? – Гвен повернулась ко мне лицом и теперь смотрела с любопытством.

— Вот для этого я и хочу немного попутешествовать, чтобы убедиться. Какие бы отношения ни были у меня с Бэртхомом, но я не стану лишать страну хорошего короля.

— Благородный. Знаешь, это хорошо, что ты со мной связался. Такое вот благородство лично мной приравнивается к тяжёлым заболеваниям, подлежащим хотя бы частичному искоренению, — она хихикнула. – А будущему владыке так вообще подобная патология категорически противопоказана.

Я вздохнул и откинулся на подушку, заложив руки за голову.

— Ты ошибаешься, Гвен. Я далеко не так благороден, как ты думаешь. Я вполне могу ударить в спину, если это будет мне выгодно. Просто я реально смотрю на вещи. Я же незаконнорожденный. И если я возьму корону, мне нужно будет быть объективно лучше, чем Бэрт, чтобы удержать её.

— Тебе, прежде всего, нужно будет хорошо проредить двор.

— Это само собой. Но я сейчас говорю о будущем.

— Все критяне лжецы.

— Что? – я с удивлением посмотрел на свою спутницу.

— Не обращай внимание, это поговорка моей реальности. Говоришь ты, по крайней мере, как истинный политик. Во всяком случае, похоже. Меня вот какой вопрос ещё беспокоит. Почему у вас король, но деньги называются империалы?

— А, это старое название. Раньше, ещё до битвы богов, было много разных государств, а на месте нашей страны располагалась империя Кситион. А потом произошла эта катастрофа. Многие страны перестали существовать. А оставшиеся присоединились к самому сильному на тот момент государству. Это был вопрос выживания. Ассимиляция происходила веками, а затем империя просто перестала существовать, оставив на своем месте единственное в нашем мире государство людей – Кситион. Вот так. Почти вся суша, какая есть в нашем мире, принадлежит этому государству. Весь материк, который имеет аналогичное название, за исключением нескольких островов, которые как бы независимые государства, а на самом деле просто сборище пиратов. Да ещё другие расы очень крепко держатся за свои структуры власти. А у людей, получается, есть только Кситион.

— А что случилось с другими материками?

— Они ушли под воду. Кситион со всех сторон окружает Великий океан.

— Ни… чего себе. Вот это Атлантида, размером в полпланеты.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — я снова посмотрел на Гвен. Она лежала на боку, положив голову на руку.

— Это нормально, я иногда сама себя не понимаю, — она прикрыла глаза и продолжила. – Так, с этим понятно, а что насчёт других рас? Их много?

— На самом деле нет. Та трагедия затронула не только людей. Остались эльфы…

— Светлые, живущие в лесах, и тёмные, живущие в подземельях, называющие себя дроу? – перебила меня Гвен. Я уставился на неё в недоумении, затем до меня дошло: она опять говорит об ассоциациях, основанных на сказках её реальности. Или у них там действительно все так и обстоит?

— С чего ты это взяла? Зачем эльфам жить в лесу? И причём здесь светлые и тёмные? У них что, окраска кожи разная? Пойми, они не люди. Это совершенно другая раса. Да, внешне они похожи на людей, но на этом наше сходство и заканчивается. У эльфов всё, начиная со скелета, заканчивая той же самой кожей, отличается от нас. Они просто другие, вот и всё. А живут эльфы в городах. Кстати, здесь недалеко проходит граница. Если хочешь, мы можем посетить один из их приграничных городков. Сейчас у нас мир, поэтому сделать это можно сравнительно безопасно.

— Но уши-то у них заострённые? – в её голосе звучал смех и одновременно какая-то детская боязнь разочароваться.

— Уши? Да, немного заострённые, но этого не видно на первый взгляд — эльфы предпочитают прически из длинных волос. Что мужчины, что женщины. Так, что ещё… Правит у них Совет властителей. Властители – это правители нескольких областей государства Элронд. Каждые пять лет Совет выбирает э… главного, который будет представлять расу перед другими народами.

— Ничего себе демократия. А почему раз в пять лет? Они же практически бессмертны.

— Да откуда ты этих бредней набралась? – я даже немного вскипел. – Относительно бессмертны только боги. Продолжительность жизни эльфов такая же, как и у представителей остальных рас. Ну, может, маги живут немного дольше.

— А какая средняя продолжительность жизни? – Гвен уже не дремала, а с каким-то жадным любопытством смотрела на меня.

— Приблизительно сто – сто двадцать лет. Но это относительные цифры. Все зависит от образа жизни и социального положения индивида, сама же понимаешь.

— Так, хорошо, а кто ещё есть на складе? Эм, точнее какие ещё расы присутствуют на Кситионе?

— Небольшая диаспора гномов. Они живут обособленно, но в разных городах, как людских, так и в городах, основанных другими расами. Их материк был одним из тех, что ушел под воду. В живых остались только немногочисленные представители — те, что в то время находились на Кситионе. Они занимаются в основном кузнечным и ювелирным ремёслами. Лучших специалистов в этих отраслях не найти, поэтому гномам рады везде, — я на мгновение задумался. Внезапно мне стало весело. Это тоже было со мной впервые. Впервые в постели с женщиной я разговаривал о политике и мироустройстве.

— Вот так и рушатся наивные девичьи мечты о воплощении сказок, — пробормотала Гвен. – Я так понимаю, все разговоры о неземной красоте эльфов в моей реальности сильно преувеличены?

— Я не знаю. Людям трудно оценить степень привлекательности остальных рас. Слишком уж сильно они отличаются от нас. Ты спать не хочешь? – я спросил просто, чтобы уточнить. Сам я, похоже, выспался на несколько лет вперед.

— Нет, не хочу. А ещё кто есть? Тролли, гоблины и другие хоббиты?

— Я не знаю, кто такие хоббиты, а вот тролли да, тролли присутствуют. Эту пакость никакой катаклизм не убьет, — я хохотнул. – Хотя им тоже пришлось нелегко. Троллям пришлось собираться в одну кучу и отражать атаки тех, кому необходимо было жизненное пространство, которого у троллей по меркам моих предков было достаточно, чтобы ещё и с соседями поделиться. Свои земли они отстояли, благодаря наспех созданному тогда государству, которое здравствует и поныне и называется Грунхем. Правит там король, и власть передается по монархическому принципу. Из ремёсел наиболее развито кожевенное производство. Кожаные изделия троллей дорого стоят на всем Кситионе.

— Забавно. А гоблины?

— А гоблинам не повезло. Нет больше гоблинов, только воспоминания о том, что была когда-то такая раса, — я замолчал. Гвен также притихла.

— Чем ты предлагаешь заняться завтра, точнее уже сегодня? – её вопрос прозвучал неожиданно в наступившей тишине.

— Я предлагаю встать пораньше и пройтись по местным торговым рядам. Городок небольшой, много времени эта прогулка не займёт. Купить нужно будет приличное количество вещей. Прежде всего одежду и многие другие мелочи для путешествия. А затем мы вернёмся сюда, чтобы продумать наш дальнейший маршрут. Денег у нас на самом деле немного. Да, надеюсь здесь есть приличный конный ряд. Нам нужны будут лошади, чтобы двигаться дальше. Две лошади для нас и одна заводная. Надеюсь, нам хватит финансов. У нас же вообще ничего нет. Про броню я даже не думаю. Возможно, простой кожаный доспех приобретем. В общем, купить много чего нужно будет, — вдруг Гвен села и уставилась на меня. – Что? Я говорю что-то не то? Извини, но для меня эти моменты тоже в новинку. Я никогда раньше лично не занимался закупкой вещей. Скажи спасибо, что я вообще эти сумки сам укладывал и знаю, что в них должно находиться, — тут моя спутница поднесла руку к моему лицу и просто закрыла мне рот, призывая к молчанию.

Ольга.

Лошади? Он что, сейчас действительно сказал лошади?

После моего такого неприятного, но чертовски своевременного пробуждения, которое вырвало меня из уже начинающегося забываться кошмара (в нём я снова была в машине, в тот самый момент, когда случилась авария), я слушала рыцаря, находясь в какой-то полудрёме.

Забавное у них мироустройство. Одновременно такое простое и в то же время такое сложное. Представителям всех рас был оставлен всего один материк. Вот как хотите, так и уживайтесь. Да местные владыки должны быть теми ещё эквилибристами, чтобы и нашим и вашим угодить, да ещё и чтобы представители собственной расы относительно довольны были.

И что-то мне говорит, что Артуру пойдёт корона. Как он с трактирщиком разговаривал, как держался, бедный мужик так и не понял кто перед ним, вроде бы и благородный, даже больше — высокорожденный, с котором нужно быть подобострастным, но эти клиенты выгодны тем, что им можно любой счет подсунуть, этим высоко— и ещё выше — рожденным по занимаемому ими положению чек рассматривать не положено. А с другой стороны, вроде бы и нет. Вроде и не совсем высокорожденный. С этими, наоборот, нужно держать ухо востро. Эти за каждый грош спросят. Так и досталась нам очень неплохая комната за довольно умеренную плату. Затем Артур очень старательно и как бы мимоходом улыбался служанке, что обеспечило нам свежую, очень качественно выстиранную и выглаженную постель. А когда служаночка решила помочь ему принять ванну, то рыцарь так горестно вздохнул, при этом старательно косясь в мою сторону, что мне захотелось его чем-нибудь треснуть по голове. Зато когда в зале к нам пытался подобраться какой-то тип явно бандитской наружности, увидев второй золотой в руке у рыцаря, то Артуру хватило одного-единственного взгляда, чтобы тип вымелся из зала. Очень нехороший был у него взгляд. До такой степени равнодушный и холодный, что мне стало не по себе и даже показалось, что у рыцаря цвет глаз изменился. Они стали... светлее, что ли. Вот тогда-то я и поняла, что мой спутник не просто рыцарь, но ещё и принц крови.

Когда мы завели речь о благородстве, я не имела в виду то, что говорила. Мне, наверное, хотелось поддразнить рыцаря. А вот Артур меня опять поразил. Рыцарь совершенно спокойно ответил мне, что на самом деле он тот ещё тип. Да я, в общем-то, и не сомневалась. В этот короткий промежуток времени, пока мы были не наедине, я увидела его как минимум в трех различных масках, или в четырех? Какой же он настоящий? Да ещё и этот воздух. Вот где стопроцентное попадание в цель. Ветер выбрал себе подобного.

Оставшийся урок местной "геополитики для чайников" я слушала сквозь дрему, но основные понятия в моей памяти отложились.

А вот когда рыцарь заговорил о наших дальнейших планах, меня пробил пот. Как я могла забыть, что фактически мы находимся в средневековье, и здесь принцы на настоящих конях ездят, а не на железных аналогах моего мира.

— Артур, послушай, я всё понимаю, и полностью доверяю тебе наши покупки, вот только у нас проблема — я не умею ездить на лошади. И я очень сильно сомневаюсь, что этому можно научиться за один день.

— Стоп, — рыцарь убрал мою руку от своего лица. – Как это ты не умеешь ездить верхом? Ты что, всю жизнь пешком ходила?

— Ну... как тебе сказать. Нет, конечно. Но с лошадьми как-то не сложилось. В моей реальности только очень богатые люди могут себе позволить содержать лошадь. Это экзотика, понимаешь? Я же живую лошадь только у охотников, которые нас сюда привезли, впервые увидела. Я сомневаюсь, что вообще смогу на животное забраться.

— Мне сложно себе это представить, — рыцарь смотрел на меня, слегка нахмурившись, а когда я попыталась объяснить ему, чем наши кони отличаются от местных, он покачал головой, как бы говоря, что его это не интересует. – Не нужно. Я всё равно не пойму, а чтобы разбираться, у меня нет ни желания, ни потребности. Это обстоятельство, конечно, представляет собой некоторую проблему, но я думаю, что вполне разрешимую. Значит, план по покупке лошадей остается в силе. Покупаем трёх. На одной едем вместе. Две пойдут заводными. Скорость упадет, но мы, в общем-то, никуда не торопимся. Будем часто привалы устраивать, а на них я буду тебя к седлу приучать.

Я не выдержала и засмеялась.

— Что опять? – в его голосе уже звучало раздражение.

— Нет-нет, ничего, — я прикусила губу. – Просто я живу в развращённом мире, и эта фраза, про седло, и приучать… она звучит для меня довольно неприлично.

— И что же в ней неприличного?

— Понимаешь, если бы мы находились сейчас в моей реальности, то, чёрт, в общем, ты только что предложил мне с тобой переспать.

— Что? – а вот так изумляться не нужно, я ведь и обидеться могу. Хотя нет, обижаться на такое глупо. Представляю, какие дамы у него были. Естественно, я на их фоне не котируюсь. Да и хрен с ним. Меня больше другие проблемы волнуют.

— Я же предупреждала, чтобы ты не обращал внимания. Ты лучше мне скажи, что мы с твоей так поздно обретенной магией будем делать?

— Ничего. Что мы с ней сделать можем? С этим придется подождать, пока я не вернусь в свои земли. Тогда мой маг и будет разбираться.

— Артур, мне не нравится твое наплевательское отношение. А вдруг что-то случится? Если твой ветер выйдет из-под контроля? Мы будем друг друга по кускам собирать? Это в том случае, если нам очень повезет и будет что собирать.

— Не говори глупостей. Я не слышал таких случаев, чтобы магия выходила из-под контроля. Давай лучше хоть немного поспим.

Я посмотрела на него довольно скептично.

— Все бывает в первый раз, — пробурчала я, закутываясь в одеяло и закрывая глаза. Посмотрим, как ты меня на лошадь посадишь. Я даже посмеюсь, наверное.

Глава 8

Ольга.

Утром мы проспали. Конечно, встали мы не вечером, а ближе к обеду, но прогуляться по холодку не получилось. Когда мы вышли из таверны и направились в сторону рынка, солнце находилось уже на середине неба.

Я всё ещё прижимала к груди шлем, в котором лежало самое ценное: сапожки и деньги в кошеле.

Прохожие смотрели на меня как на идиотку, и ни одному самому отъявленному вору в голову не могло придти, что рыцарский шлем служил для меня эдакой дамской сумочкой.

А что, очень даже гламурно. Ободранные джинсы, льняная рубашка (во всяком случае, похожа на льняную), стильная курточка, ботинки почти военного образца, тяжёлый очень мужской ремень с поясной сумкой — в моей реальности меня бы назвали приверженцем стиля милитари. Довершал образ рыцарский шлем, который я носила на плече, завязав на подбородочном ремешке верёвку. Эта верёвка была сделана из когда-то бывшей очень дорогой (у герцога просто не могло быть дешёвых вещей) рубашки. Да это же самый громкий крик моды! «Гламурный кирдец», как сказали однажды очень известные юмористы. Не понимаю, почему рыцарю не нравится. Он просто передёргивался весь, когда его взгляд падал на меня.

На себя бы посмотрел со стороны! Замшевые штаны — это, конечно, хорошо, особенно на сильном спортивном парне. Рыцарь оказался хоть и невысоким, но прекрасно сложенным. Ботинки, похожие на мои, только почему-то более низкого качества (ха-ха три раза, почему-то этот факт очень меня порадовал), тоже довольно гармонично смотрелись на ногах рыцаря. А вот рубашка… Мда. Мало того, что она была грязной (вчера мы, естественно, не отдали стирать свои единственные вещи), она ещё и была жутко мятой и, как оказалось, коротковатой. Ещё немного — и рубашку можно было бы топом назвать. Довольно экстремальный прикид для рыцаря (хи-хи). Ах да, ещё рыцарь был перепоясан кожаным, дорогим даже на вид ремнём, к которому был приторочен меч. Причём меч находился на правом боку. Это что же получается? Артур ещё и левша? Да этот рыцарь просто полон сюрпризов.

И то, что Артур потащил меня не в оружейную лавку, а туда, где продавали одежду, стало для меня очередной неожиданностью. Причём начал одевать сначала меня.

Практически силой отобрав у меня шлем, он просто прошёлся по лавке, выхватывая с прилавка какие-то вещи и просто сваливая их мне в руки. Затем направил меня в сторону примерочной и пошёл следом.

Вообще местные лавки, такие как эта, чем-то напоминали магазинчики в моей реальности. Товары были разложены по столам: сам подходи, сам выбирай, а потом подходи к продавцу – вон он скучает за отдельным прилавком, и расплачивайся.

— Может, ты выйдешь? – процедила я, когда он протиснулся за перегородку вместе со мной.

— Нет, — он встал рядом и кивнул на кучу отобранных им же вещей. – Я не могу допустить, чтобы моя жена выглядела как бродяжка.

Что-то он быстро оклемался, этот рыцарь.

— Я предпочитаю сама выбирать себе одежду, — я зло уставилась на Артура.

— Да, я вижу, что ты предпочитаешь выбирать, поэтому пока мы будем путешествовать вместе, ты будешь носить только то, что выберу для тебя я.

— А ты не охренел? – от возмущения у меня дыхание перехватило. Вот было бы здорово прямо сейчас испытать все прелести астматического приступа. – Ещё скажи, что то, что на мне сейчас надето, мы сожжём.

— Я что, похож на идиота? – рыцарь скрестил руки на груди. Это выглядело довольно забавным, учитывая то, что в одной руке он держал конфискованный у меня шлем. – У нас не так уж много денег, чтобы раскидываться вещами. А где взять ещё наличность, не воскресая, я не представляю.

— А ты привык жить на широкую ногу, — я, продолжая ворчать, стала раздеваться. Не хочет выходить — пусть любуется моими сомнительными прелестями. – У нас сейчас в наличии годовой бюджет не самой маленькой деревни, между прочим.

— Не самая маленькая деревня не готовится совершить путешествие по стране, и у самого нищего жителя этой деревни есть, по крайней мере, две рубашки. И жителям этой деревни даже в голову не придет ночевать в тавернах. Что ты делаешь?

— Ты думаешь, что я буду мерить одежду на ту, что сейчас одета на мне? – я даже удивилась.

— И ты не испытываешь никакого смущения, раздеваясь в моем присутствии?

— Нет, — я осталась практически голой и сейчас выбирала, что же примерить в первую очередь. – А почему я должна смущаться? Мы друг друга уже в разной степени раздетости видели, и уверяю тебя, во мне ничего не изменилось за пару часов.

— Практически всё время тогда я находился в полубессознательном состоянии. Сейчас же перед тобой находится здоровый мужчина.

— Ну и что? – я вытащила штаны, похожие на те, что были на рыцаре, и мягкую белую рубашку. Хорошо ещё, что Артуру не пришло в голову меня в платье нарядить. – Когда я училась, мы бегали из корпуса в корпус, и времени на переодевание практически не было, к тому же раздевалка была только одна на всех. Так мы очень быстро потеряли всякую стеснительность — после второй же назначенной за опоздание отработки. А вот ты, если такой чувствительный, мог бы и отвернуться или вообще выйти. Ты себе приличную рубаху найти не хочешь?

Рыцарь насупился и покачал головой. Ну и ладно, пусть оценивает. И я продолжила примерку.

Самое обидное для меня заключалось в том, что Артур ни разу не ошибся с размером. Да и вкус у него оказался практически безупречным. Почему-то для меня последнее обстоятельство стало той самой каплей, которая перевесила чашу моего терпения. До того момента, пока я не взяла в руки мягкую тёплую кофту, сделанную из шерсти какого-то местного животного, я, наверное, не воспринимала все происходящее всерьёз. Наверное, мне всё ещё не верилось, что всё произошедшее со мной – правда. А сейчас эта реальность обрушилась на меня вместе с этими вещами, которые мы покупали, и с этим рыцарем, который к тому же ещё и принц, только какой-то неправильный. Ни тебе крутизны, ни особой красоты, а вот занудство присутствует в избытке. Или это только мне так не везёт?

— Здесь нет куртки, — я ткнула пальцем в рыцаря. Мне захотелось закатить ему скандал — с воплями и битьем посуды. Это он виноват в том, что я здесь оказалась. Это все из-за него. Не мог как-то выяснить отношения с собственным братом, а я сейчас стою здесь в этой лавке и остро чувствую собственную неполноценность.

— Зачем тебе новая куртка? Твоя сделана эльфийскими мастерами и скорее всего зачарована, зачем тебе что-то ещё? Тебе понадобится плащ, но его лучше покупать не здесь. Обувь тоже не нужна. Мы берем только самое необходимое.

— Ах, самое необходимое? Хорошо. В таком случае, мистер Предусмотрительность, может, ты скажешь мне, где бельё?

— Бельё, полотенца и многое другое мы приобретём в другой лавке. Вот это я доверю сделать тебе.

— О, неужели, муж мой, ты хоть что-то доверишь сделать своей глупой жене?

Он нахмурился.

— Я не понимаю твоей иронии. Почему ты так со мной разговариваешь? Любая другая женщина на твоем месте была бы как минимум благодарна, что мужчина помогает ей совершать покупки. Причём ты должна признать, что я, как бы это не показалось странным, разбираюсь в женской одежде лучше, чем ты.

— Интересно, откуда у тебя такие познания? Тренировался по вечерам в многочисленных будуарах разбираться в женских тряпках?

— Тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? – Артур резко развернулся и вышел из примерочной.

Ну и чего ты добилась, дура? Он не опустится до твоего уровня. Ему твои плебейские замашки ниже плинтуса. Я села на маленькую скамеечку и обхватила себя руками. Нужно заканчивать с истериками. И вообще, лучше завязывать с этими предполагаемыми походами и с этими слишком породистыми рыцарями. Я выполнила свою часть сделки с местным богом. Так что сейчас мне оставалось только осесть где-нибудь в глуши, найти какую-нибудь работу, и можно подыскивать парня на роль отца моего сына. В идеале, этот городок мог бы подойти, но здесь меня все уже знают как мистрис Артур Свинг. Было бы странно, если бы муж уехал, а жена осталась. Люди не любят странностей. Так что спокойно пожить здесь мне не дали бы. Решено. Пусть рыцарь определяется с маршрутом своего следования, а я расстаюсь с ним в более-менее приличном местечке. В конце концов, я ничего ему не должна.

С этими (нужно сказать, отнюдь не радостными) мыслями я оделась в свое старое тряпьё и, собрав выбранную Артуром одежду, вышла из-за перегородки.

Рыцарь ждал меня у прилавка и негромко разговаривал с продавцом. Перед ним уже лежала груда тщательно упакованных свёртков. Пока я сидела и истерила, Артур даром времени, похоже, не терял и приобрел все необходимое для себя.

Я подошла и просто свалила свои покупки перед продавцом. Он быстро всё рассортировал и упаковал, а также притащил довольно объёмную сумку, в которую быстренько засунул все наши многочисленные свёртки.

— Принеси ещё одну такую, — то ли попросил, то ли приказал рыцарь. Мужик метнулся в какую-то неприметную дверь за прилавком и буквально через десять секунд выскочил оттуда. Свёрнутая сумка отправилась к нашим покупкам. Последним предметом, помещённым в баул, был шлем, который рыцарь укладывал лично. При этом он, скорее всего, вытащил немного денег из кошеля, всё ещё лежащего в этом единственном предмете, оставшимся от его доспеха.

— С вас пять золотых и тридцать шесть медек, господин, — голос торгаша просто сочился мёдом. Ну ещё бы, такие выгодные покупатели наверняка нечасто посещают его.

Рыцарь внимательно выслушал цену, ненадолго задумался, словно что-то прикидывая в уме, затем кивнул и высыпал на прилавок ровно шесть золотых монет. Даже я, если бы не знала точно, сколько у нас денег, решила бы, что рыцарь отдает последнее. Причём высыпал Артур деньги прямо из тощего кошелька, в котором до недавнего времени хранились наши золотые запасы. Нет, он точно маг. Так сравнительно быстро убрать из кошеля деньги, и так тихо. А вот то, что он оставил в кошеле ровно столько, сколько в итоге нам понадобилось, заставило меня задуматься. Не просто так братец его убивать поперся, ой, не просто так. Судя по всему, Артура не просто учили — его муштровали, и именно по тем предметам, которые впоследствии могли помочь освоиться на троне молодому монарху. Видать, папашка покойный знал, чья голова из его детишек более удобной для ношения короны будет. Тем более нужно расставаться. Это не наша реальность, здесь просто так в баре небрежно не бросишь, мол, "я с самим величеством по тавернам да в одном седле".

Пока я предавалась размышлениям, Артур сгреб сдачу в кошелёк и, подхватив сумку, направился к выходу. Мне ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

Все остальные покупки мы проделали в полной тишине, не перекинувшись ни единым словом. Чего и сколько мы покупали (покупал в основном рыцарь), я не запомнила. Мне было всё равно. Я замечала только вещи, которые предназначались непосредственно мне. Вот лошади, да. Лошади ввели меня в такой ступор, что от загона меня пришлось оттаскивать. Рыцарь тем временем, расплатившись, договорился с хозяином, что выбранных им лошадей доставят сегодня вечером в полном снаряжении в таверну.

А я с тоской подумала о том, каким образом меня завтра будут грузить на это живое, огромное, существо. Вот в состоянии подобного ступора я и вернулась в таверну.

Артур.

Я не понимаю, что нашло на Гвен. Я искренне пытался помочь. Почему она восприняла мою помощь с такой агрессией? А её настолько демонстративно вызывающее поведение в примерочной? И ведь по её виду было абсолютно точно видно, что она не пытается меня соблазнить. Но неужели Гвен не понимает, что я мужчина, и обета безбрачия я не давал? Оказалось, что моему телу почему-то наплевать на то, что эта женщина не соответствует ни одному из моих критериев привлекательности. Странно, когда она вчера ночью находилась со мной в одной постели, у меня не возникло ни одной мысли подобного рода. Зато сейчас, среди бела дня, да ещё и в лавке торговца готовой одеждой, меня просто накрыло. Наверное, у меня просто давно никого не было. Нужно будет в следующем городке представить её не моей женой, а, к примеру, сестрой. Тогда можно будет вполне легально ответить на заигрывания какой-нибудь миловидной служаночки.

Все остальное время мы провели в напряжённом молчании. Гвен совершенно не принимала никакого участия в сборах. Создавалось ощущение, что ей было на них наплевать.

А вот на лошадей она смотрела с таким ужасом, как будто я покупал демонов бездны, а не средство нашего дальнейшего передвижения. Как мы завтра поедем?

Во время нашей сегодняшней прогулки меня неприятно удивили местные цены. Я понимаю, что поселение находится совсем близко к эльфийской границе, и возможно поэтому всё здесь стоило по максимуму. От наших сбережений осталось чуть больше половины. Нужно будет экономить. А это сложно, потому что это то, к чему я не привык. С другой стороны, все эти приключения, как запланированные, так и незапланированные — отличный опыт, который может пригодиться мне в дальнейшем.

Встретив мальчишку-конюха, пригнавшего лошадей, я долго и очень тщательно осматривал свои приобретения. И если самих животных я осмотрел ещё на рынке, то сбрую проверял сейчас. В целом я был доволен. Для этой дыры очень неплохое качество товаров. Но скорее всего, это тоже из-за близости границы.

Затем я поднялся в комнату и разобрал наши вещи, укладывая их в две сумки. Гвен ушла в купальню, прихватив с собой кое-какие обновки. Нашу старую одежду она отдала служанке, чтобы её выстирали.

Закончив раскладывать вещи, я встал и прошёлся по комнате. Мой меч лежал на столе. Я вытащил его из ножен. Клинок сверкнул в свете свечей. Почему-то мне даже в голову не пришло купить меч в оружейной лавке. Я купил только пару кинжалов да с десяток метательных ножей. Менять это произведение оружейного искусства на что-то другое казалось мне просто кощунством. Меч был идеален. В какой-то момент меня посетила мысль, что моё нахождение на грани смерти стоило того, чтобы в итоге получить такой меч. Этот клинок привлекал меня ещё и тем, что удобно ложился в руку. Обычно рукоять на моих мечах делалась отдельно и специально для меня, учитывая то, что я леворукий.

Крутанув кистью, я снова поразился, насколько он лёгкий. Закрыв глаза, я сделал несколько пробных связок. Клинок со свистом рассекал воздух и служил как будто продолжением моей руки. Великолепно, у меня ещё ни разу не было подобного оружия. То, что я испытывал сейчас, не передать словами. Даже ни одной женщине не удалось ещё вызвать во мне такой восторг и жажду обладания. Именно про такие клинки складывают легенды и дают им имена. Именно про такое оружие…

— Красиво, — ровный голос Гвен вырвал меня из этого странного полутрансового состояния. – Только не советую заниматься этим в комнате.

— Почему? – невольно вырвалось у меня.

— Да потому что ветер поднимается. Ты, скорее всего, этого опять не заметил, но ветерок уже был приличным, — она села на кровать и принялась расчесывать свои короткие волосы. Затем подняла глаза на меня. – Знаешь, мне почему-то кажется, что твоя магия напрямую зависит от этого меча, да и от колечка. Гравировка на них одинаковая, а пока мы их не нашли, я никакого ветра вокруг тебя не замечала.

— Думаешь, что артефакты древнего храма наделили меня даром?

— Нет, это было бы уже слишком. Здесь и так неправильные пчёлы и мёд они делают неправильный, но это было бы уже слишком.

— Ты о чём? – я невольно нахмурился. Причём здесь пчелы?

— Я это о том, что я просто какая-то удивительная хроническая неудачница. Попав в чужую реальность по всем правилам наших сказок, я в итоге получила эльфийскую куртку, которая вроде бы заговоренная, но может быть и нет, и перспективу завтра умереть, впервые в жизни сев на лошадь. Ах да, ещё индивидуальный портал, который перемещает только в одно место, просто нашпигованное всякими ловушками, и от этого ставший практически бесполезным. Однако по всё тем же законам жанра присутствуют в этой реальности и мощные магические артефакты, вот только почему-то попали они не ко мне. Так что если твоя магия досталась тебе с приобретением этих вещей, то это будет уже слишком.

— Ты про сапожки забыла, — я как-то нервно хохотнул.

— Да, признаюсь, забыла, — она тоже хихикнула. То напряжение, которое возникло между нами во время похода за покупками, проходило, и меня это устраивало. А Гвен тем временем продолжала. – Так вот, я думаю, что дар сидел у тебя внутри, довольно глубоко, но он был, а артефакты просто пробудили его, вот и всё.

— Да, звучит логично, — я задумался. В комнате воцарилась тишина, на этот раз уютная, а не напряженная.

— Куда мы отправимся? – Гвен наконец решила нарушить это неловкое молчание.

— К эльфам.

— Почему туда?

— Потому что лучший способ узнать о политической обстановке в стране – это навестить соседей.

— Ну, тебе видней. У меня к тебе вопрос, который возник давно, — она довольно нервно принялась накручивать прядь волос на палец. – Если мне память не отшибло, то когда мы только встретились, ты бормотал что-то о деревне, а мы сейчас в городке находимся. Небольшом, но всё же. Мы попали не туда, куда ты хотел?

— Почему? Мы именно в Чернгерск и направлялись. Я назвал его деревней, потому что это не город. Чтобы поселение стало называться городом, должно быть соблюдено несколько условий. Население должно насчитывать не менее десяти тысяч жителей, должна быть построена ратуша для делопроизводства, и управлять данным поселением должен бургомистр. Также поселение должно быть окружено городской стеной, а не этим убожеством, которое даже на палисад не тянет. И у поселения должен быть свой собственный герб. Это необходимо для печатей и законопроизводства. Если этих атрибутов нет, то поселение городом не является. Вот и всё.

— Ничего себе у вас заморочки. А вы, ребята, не любите простых решений, — она посмотрела на меня с восхищением. – Ну, ладно. Твои владения, значит, граничат с эльфами?

— Нет. Это не мои владения. Мои находятся в центре страны, просто так попасть домой было быстрее, чем если ехать по тракту.

— Срезать, значит, решил? Хорошо срезал, нечего сказать. А когда ты станешь королём, твоё герцогство уйдет к кому-то другому?

— Нет. Фарли всегда будет являться моим доменом. И я считаю, что это правильно. Должно же у короля хоть что-то оставаться личным. А почему тебя это интересует?

— Да так, просто интересно.

Я ей почему-то не поверил. Последние вопросы Гвен задавала не просто так. Ей зачем-то нужно было знать, где располагается Фарли. Однако я не стал обращать внимание на это обстоятельство и просто пошёл в купальню. Неизвестно, когда мы снова сможем насладиться подобным комфортом.

Когда я вернулся, Гвен уже спала, как обычно свернувшись клубочком на краю постели. Я решил последовать её примеру. Завтра у нас намечается тяжёлый день, учитывая этот странный страх Гвен по отношению к лошадям.

Глава 9

Ольга.

Уезжали мы рано утром, чтобы не устраивать представление для жителей городка. Вопрос о том, чтобы водрузить меня на лошадь, Артур решил очень просто. Приторочив к сёдлам лошадей (одна из заводных была под седлом — видимо, у рыцаря всё ещё оставалась надежда пересадить меня от себя), он просто вскочил в седло, и, как-то обидно легко подняв меня, посадил перед собой, причём сидела я не в седле, да ещё и боком. Нет, я, конечно, понимаю, что в седле должен сидеть наездник, чтобы контролировать ситуацию, но он мог бы меня хотя бы предупредить? Когда я, пыхтя, пыталась устроиться поудобней, мой взгляд упал вниз на землю. Мне всегда казалось, что я не боюсь высоты. А я, оказывается, – боюсь, ещё как. Почему-то, находясь на спине этой относительно невысокой кобылки, я ощутила острый приступ паники. Зажмурившись, я умудрилась слегка развернуться и вцепилась в рыцаря. Обхватив Артура за шею, я прижалась к нему настолько сильно, насколько мне позволила лука седла, которая разделяла нас. Мне было абсолютно наплевать, что я ему мешаю, что он не может даже как следует взять поводья, чтобы уже тронуться в путь.

— Гвен, — прошептал рыцарь, — отпусти меня.

Я замотала головой, зажмурившись ещё больше.

— Гвен, мы так не сдвинемся с места. – рыцарь отпустил поводья и попытался расцепить мои руки. Наивный. Он что, действительно думает, что сможет это сделать? Мои руки просто свело судорогой, и расцепляться они совершенно не хотели. Я приросла к тебе, рыцарь, делай теперь что хочешь, но я вот так теперь и буду жить. – Гвен, отпусти меня. Я буду тебя поддерживать, ты не упадешь, ну же, — Артур продолжал меня уговаривать, одновременно пытаясь освободиться.

И тут лошадь, почувствовав относительную свободу, переступила с ноги на ногу и всхрапнула. Я тут же разжала руки и приготовилась спрыгнуть. Артур как будто ждал этого мгновения. Он одной рукой перехватил повод, а другой, обхватив меня за талию, притянул к себе, надежно зафиксировав, просто вжав мою поясницу в луку седла, а всё, что находилось выше пятой точки, прижал к своей груди, затянутой в простой кожаный доспех.

И мы тронулись. Вначале лошадь шла шагом, затем она побежала. Кажется, такой шаг называется рысь, а может, я что-то путаю — я совершенно ничего не понимаю в лошадях.

Я не знаю, сколько мы проехали — просто не следила за дорогой, сосредоточившись только на своих ощущениях. Как-то отстранённо отмечала, что спина уже болит от неудобства посадки, ноги затекли, да и рука у рыцаря тяжелая, а грудь в кожаном панцире очень твёрдая и неудобная. Ещё через некоторое время я и ощущать что-либо перестала. Отметила только, что мы ехали сначала по широкой дороге (скорее всего, это был тракт), а затем свернули на дорогу более узкую и менее людную, точнее совсем безлюдную, безтележную и безлошадную.

Когда Артур решил всё-таки устроить привал, я уже своего тела не чувствовала, и после того, как лошадь остановилась, а с моего живота исчезла тяжесть рыцарской руки, я просто сползла по боку лошади на землю и встать сразу не смогла. Именно это меня и спасло.

Во многих книгах писали (а в фильмах показывали) благородных разбойников, ну или относительно беспринципных, которые обязательно выходили навстречу своим жертвам и пропитыми голосами требовали: «Кошелёк или жизнь». Я в который уже раз отметила про себя, что это неправильный мир. И люди здесь живут неправильные, и принцы странные, и никакого соблюдения законов жанра. Вместо того чтобы спасать мир или бороться с Тёмным властелином, я с размаху вляпалась в семейную разборку правящего дома. А вместо школы магии, в которой я развивала бы свой охренительно сильный дар и где от меня бы все были без ума (ну ладно, не все, пара эльфийских владык и симпатичный вампир, ну ладно-ладно, ещё обаятельный оборотень, чего уж мелочиться), я получила полудохлого рыцаря и презерватив из поясной сумочки друга, использованный не по назначению. И до кучи, в нагрузку, так сказать, мне досталась эта самая масса проблем, связанных с сильной братской любовью.

Обо всём этом я думала, лежа за мертвой лошадью, которая была у нас третьей и без седла, и которую так подло подстрелили местные совсем охреневшие и очень неблагородные разбойники.

Артур, между тем, приготовился к схватке. Вообще быстрота его реакции была феноменальной. Не успел ещё арбалетный болт вонзиться в незащищенный бок лошадки (интересно какой урод настолько косой, что, промахнувшись, подстрелил невинное животное), как рыцарь был уже на земле, я отшвырнута подальше, а меч находился в левой руке рыцаря.

Причём рыцарь также не стал изображать благородного идиота и вызывать атамана на честный бой, а просто присел, спрятавшись за нашу кобылку, к которой я совсем недавно практически приросла, тем самым уйдя с линии огня.

Я же тем временем, как заправский казак-пластун, подползла к уже прекратившей биться в агонии лошадке и спряталась за её неподвижным телом.

На поляне наступило некоторое затишье, во время которого рыцарь внимательно осматривал окрестности, стараясь при этом особо не высовываться.

В какой-то момент в моей голове мелькнула мысль: а вдруг это не разбойники? Может, это братец Артура пожаловал, чтобы добить недобитого рыцаря. Ну не сам пришел, конечно, он же сейчас уже, скорее всего, король. Не царское это дело по лесам за братцами гоняться, а вот приказать кому-нибудь это сделать братец вполне мог. Или всё-таки разбойники?

А с этой привычкой Артура срезать дорогу нужно что-то делать, вот куда он торопился на этот раз?

Осторожно выглянув из-за своего такого ненадёжного убежища, я увидела, что диспозиция на поляне слегка изменилась. Разбойники (а это, судя по всему, были именно они), поняв, что нас болтами не достать, решили действовать в открытую. Правильно, кого бояться-то? Одного рыцаря и одну слабую женщину? Из глубины леса показалось около десятка рыл. Назвать эти заросшие физиономии лицами у меня просто язык не повернулся бы. А сколько их было вообще? Слегка повернувшись, я ощутила врезавшийся в бок жезл, который носила за ремнем, под рубашкой. Куртка в связи с теплой погодой осталась в сумке. Значит, так: хоть в храме и опасно, но не опаснее, чем здесь, поэтому нужно подползти к рыцарю, умудрившись при этом подвести к нему вторую лошадь и предварительно сняв сумки с погибшей лошадки. Что-либо дарить этому сброду я не собиралась.

Пока я, стараясь не привлекать лишнего внимания, отстёгивала сумки, точнее перерезала ремни, которыми они крепились к крупу лошади, первые десять рыл вступали в схватку.

Ненадолго отвлёкшись, я залюбовалась Артуром. Точные стремительные движения гибкого сильного тела... да, вот так и влюбляются наивные дурочки в таких вот принцев. Двое разбойников валялись в отдалении — похоже, рыцарь приземлил их метательными ножами, которые торчали у них из глоток. Вообще, на фоне Артура разбойники не смотрелись. Махали какими-то ржавыми железяками с претензией называться мечами, как топорами, а то, что рыцарь был левшой, явно не добавляло нападавшим уверенности в себе.

Рыцарь расправился с первым десятком достаточно быстро и успел нырнуть обратно за лошадь, прежде чем разбойники снова начали стрелять. Видимо, разбойникам очень нужен был транспорт, потому что по лошадям они больше не стреляли, зато выскочившие из леса десятка два рыл, с завываниями кинувшиеся на рыцаря, заставили меня пошевелиться. Я прекрасно осознавала, что каким бы Артур не был подготовленным бойцом, с этой оравой ему не справиться. Они просто задавят его количеством. Рыцарь тоже это понимал, и его ненормальная магия, похоже, осознавала такое положение дел, потому что начал подниматься ветер. И это мне не нравилось ещё больше, чем неблагородные разбойники.

Я подползла к лошади номер два. Мне пришлось подняться с такой хорошей удобной земли, чтобы с трудом сгрузить сумки на лошадку и кое-как прикрепить их ремнями. И всё равно я привлекла к себе ненужное внимание головорезов, один из которых умудрился ранить Артура, пропахав своей грязной железкой правую руку рыцаря. Наверное, он подставил её вместо щита, если я хоть что-то понимаю в подобных боях. Разбойники, почувствовав кровь, совершенно озверели. Они наскакивали на крутящегося рыцаря со всех сторон и при этом умудрялись материться, грозя рыцарю сделать с ним такое... Странно, неужели они все нетрадиционной ориентации? Нет, я понимаю, что рыцарь при ближайшем рассмотрении оказался довольно симпатичным, но обидно же. Когда дикие мужики в присутствии дамы выказывают открытое восхищение и желание другому мужчине, то даме нужно как минимум задуматься о том, что ей что-то нужно менять в своем имидже.

К счастью, рыцарь тоже успел взглянуть в мою сторону. Он всё понял абсолютно правильно, всё-таки интеллект у Артура, похоже, покруче его же воинской выучки оказался. Я снова остро почувствовала собственную неполноценность, когда рыцарь, резко развернувшись, просто снёс чью-то грязную башку с довольно приличных плеч, обладатель которых ломанулся в мою сторону. Меня затошнило. Впервые за этот неудачный день я поняла, что рыцарь убивает. Он не просто оглушает противников, он действует наверняка. Схватив за уздцы лошадь, Артур попытался двинуться в мою сторону, но его снова окружили. И тут магия рыцаря всё-таки вышла из-под контроля.

Ветер был настолько сильным, что сбил с ног не только людей, но и лошадей. Оставалось только надеяться, что животные не переломали себе ноги. Нашу кобылку очень удачно потащило в мою сторону, а уцепившегося за узду рыцаря -вместе с ней.

И тут я зачем-то посмотрела на небо. Зачем я это сделала? Смерч, собравшийся в классическую воронку, целенаправленно и очень быстро двигавшийся в нашу сторону, заставил меня заорать и схватить жезл. Мы переместились в тот самый миг, когда завопившие от ужаса разбойнички, увидев надвигающуюся на них стихию, понеслись почему-то в нашу сторону. Из леса выскочили ещё с десяток мужиков. Большая банда — сомневаюсь, что рыцаря бы хватило, чтобы все их извращенные фантазии удовлетворить.

Оказались мы на уже знакомом внутреннем дворе заброшенного храма. Лошади практически сразу после перемещения вскочили на ноги и понеслись к колодцу. С ногами у них оказалось все в порядке, что не могло не радовать. Они шумно пили и стригли ушами, вздрагивая от каждого шороха.

А я, похоже, подхожу этому ненормальному миру со своими странными мыслями, мелькнуло у меня в голове, когда я, развернувшись к рыцарю, решила закатить ему скандал.

— Значит, магия никогда не выходит из-под контроля, да? Значит, это невозможно? И какие трахнутые черти понесли тебя через этот лес? Ты куда-то спешишь? Или тебе для нормального функционирования необходимы ранения раз в день? Так ты попроси меня, я… — я не закончила, потому что рыцарь вдруг глухо проговорил.

— Гвен, уйди. Дай мне пять тактов, чтобы придти в себя, всего пять тактов, — зрачки были расширены, как у наркомана, рыцаря била мелкая дрожь, и он не отводил от меня тяжелого взгляда. Тут до меня дошло, что он ещё не отошел от горячки боя и невольного применения магии. Адреналин в его крови, скорее всего, зашкаливает, и в таком состоянии он способен на многое. Многие ужасы войн, особенно изнасилования, происходят именно из-за подобных причин, а не из-за того, что солдаты все сплошь мерзавцы и подонки. А это значит, что мне нужно ненадолго убраться с траектории обзора рыцаря, чтобы он не совершил того, о чем мы впоследствии будем жалеть.

Развернувшись, я бросилась к знакомой двери и с грохотом захлопнула её за собой.

Артур.

Я подошел к колодцу, от которого уже отошли лошади, и сунул голову в ледяную воду. Я явно потерял форму, позволив одному из этих ублюдков меня ранить. А ещё я завелся. Нам нужно будет ненадолго здесь остановиться — благо, запасы еды и овес для лошадей я брал с запасом на несколько дней, значит, мы сможем остаться здесь и попытаться разыскать библиотеку храма. Я глубоко сомневаюсь, что маги смогут объяснить мне, что же со мной происходит. К тому же, я должен немного потренироваться. Встряхнувшись, я подошел к лошадям, которые чувствовали угрозу, исходящую от стен, и держались в центре двора. Вытащив один из свитков малого исцеления, я разорвал его. Ранение руки нужно было убрать, чтобы не доставлять Гвен еще больше проблем. Я давно не был в бою, настоящем бою, где ты убиваешь и упиваешься гибелью своих врагов. Я забыл, какое состояние посещает воина после битвы, и присутствие рядом женщины заставило меня пережить несколько неприятных моментов, когда всё, чего мне хотелось, это швырнуть её на землю и снять напряжение, заставляющее кровь буквально кипеть в жилах.

Пока происходило заживление раны, я прокручивал в голове то, что произошло. То, что такая большая банда орудовала совсем недалеко от границы, заставляло задуматься. К тому же это был какой-то обнаглевший сброд, плохо вооружённый и неорганизованный. Что они там делают? Такое чувство, что это кому-то выгодно. Выгоден этот очаг напряжения, этакий легкий дискомфорт на границе. Я знаю эльфов: они не будут терпеть, они ответят и ответят довольно жестоко, а это в свою очередь может вызвать некоторое напряжение со стороны Кситиона. И если это всё санкционировано новым королем… Неужели Бэрт хочет развязать войну? Но зачем? У меня очень мало информации. Если я вначале лишь хотел показать Гвен какой-нибудь приграничный эльфийский городок, то сейчас думаю, что нужно будет проехать немного вглубь страны.

Меня все больше и больше поражает Гвен. Её действия были достаточно продуманными и правильными. Вначале она отползла подальше, чтобы не мешать мне (не побежала, а именно отползла, лишив тем самым арбалетчика шанса прикончить её). Затем, поняв, что разбойников слишком много, она не ударилась в панику, а приготовила и осуществила наш уход с опасного участка. Такое чувство, что она привыкла решать все проблемы самостоятельно. Если это так, то её реальность — не самое приятное место, раз женщина в ней вынуждена много учиться, работать, и вообще полностью заботиться о себе самостоятельно. Чем тогда там занимаются мужчины? Даже сейчас она все поняла правильно, а это странно. Любая другая на её месте не смогла бы нормально со мной общаться после того, что гипотетически могло произойти, просто начала бы бояться и избегать любого контакта со мной. Но во взгляде Гвен не было неприязни или страха, когда она уходила, лишь легкое сочувствие. Вообще, её, похоже, больше раздражает моя непонятная магия, которая проявилась так внезапно, хотя все двадцать восемь лет моей жизни она не давала о себе знать.

То, что дар каким-то образом связан с кольцом и отчасти с мечом, было очевидно, но почему воздух? Те маги, которые специализируются на ведении боевых действий, чаще всего владеют огнём, или, в крайнем случае, водой, но воздух даже в виде исключения не встречается. А этот ураган... что это вообще было? Я не знаю подобных возможностей ветра — на Кситионе по крайней мере ничего такого никогда не встречалось. А вот Гвен, похоже, известно, что это была за воронка. Когда она её увидела, на её лице отразился ужас. Что же сейчас творится в том месте, которое мы в такой спешке покинули? Почему-то мне не хочется об этом знать, хотя, когда через несколько дней нам нужно будет возвращаться, мы увидим все своими глазами. И еще одно обстоятельство, заставляющее меня задуматься. Я совершенно не чувствую никакого проявления дара. Вообще ничего. Даже странно, что ветер каким-то образом связан со мной — может, это всего лишь какое-то странное совпадение? Мне нужна храмовая библиотека, но где её искать?

В этот миг с той стороны, куда ушла Гвен, послышался визг. Выхватив меч, я рванул в ту сторону, боясь даже представить себе, с чем моя спутница могла столкнуться в этом опаснейшем месте.

Пробежав пару знакомых по прошлому посещению комнат, я ворвался в следующую. Гвен стояла, прижавшись к стене, и отчаянно визжала, а рядом с ней завис самый настоящий призрак и что-то пытался сказать явно испуганной женщине. Почувствовав присутствие в комнате ещё одного живого, призрак повернулся в мою сторону и быстро поплыл в сторону двери, у которой я остановился. Увидев меня, Гвен перестала визжать и теперь с каким-то нездоровым любопытством смотрела на привидение. Кстати, сильно испуганной она не выглядела, скорее обескураженной (и зачем тогда было так вопить?). Я, похоже, никогда её не пойму, но не могу сказать, что я разочарован этим обстоятельством. Призрак тем временем подплыл ко мне, и я смог его как следует разглядеть.

При жизни он был маленьким и пухлым, с каким-то невыразительным лицом. Зависнув недалеко от меня, этот тип сразу же начал предъявлять мне претензии.

— Слышь, страж, заткни свою бабу. Она что, никогда привидений не видела?

— Простите, но, во-первых, я не страж, а во-вторых, эта женщина «не моя баба», — я читал, что с призраками нужно разговаривать вежливо, потому что стать после смерти привидением мог только очень сильный маг, который и после кончины мог доставить грубияну массу неприятностей.

— Да чего ты заливаешь, страж? Цацки стражеские абы кто не нацепит, да и перо у тебя характерное, так что не парь мне мозг, парниша.

— Э… простите, я не совсем вас понимаю, — начал я, недоуменно посмотрев на призрака.

— Да что ты с этим гопником разговариваешь? – вдруг подала голос Гвен. – Не слышишь, это мурло на фене ботает, ты откуда здесь взялся, чучело?

— Ой, как мы заговорили, а чё тогда вопила, как целка в борделе?

— Повторяю для особо недоразвитых: ты как сюда попал, убогий? – в голосе у Гвен прозвучали стальные нотки. Я попытался было её остановить, но не успел: призрак резво подплыл к Гвен, и теперь они находились друг напротив друга и выясняли отношения.

— Да я всегда здесь жил, поняла, коза? Архивариус я здешний, библиотекарь то есть... хотя кому я это говорю? Ты же, поди, слов-то таких не знаешь.

— Зато ты очень много слов знаешь, которые к этой реальности никакого отношения не имеют.

— А, так ты из того ненормального мира, — протянул призрак, — вот что за люди, что за люди, хотел знаниями другого мира блеснуть, и то не получилось. Это потому, что я неудачник по жизни — вот здесь столько лет торчу, а чего торчу, непонятно.

— Так, давай-ка, мил человек, пардон приведь, с самого начала. Откуда ты про мой мир знаешь, кто такие стражи, почему ты неудачник и как пройти в библиотеку. А начнём мы, пожалуй, со знакомства. Рыцаря зовут Артур, меня Гвиневра, а ты кто?

— Ух, ты, — призрак вдруг захохотал, — слышь, Артур, не повезло тебе, мало того, что баба у тебя ненормальная, так ещё и Гвиневра, прям как та самая.

— Я не вижу ничего плохого в имени Гвен, — я задумчиво смотрел на архивариуса и думал о том, что такого везения просто не существует, это ненормально, и это пугает.

— Видишь ли Артур, само по себе имя Гвиневра ничего не значит, оно действительно красивое и всё такое, но вот в сочетании с именем Артур оно как-то подозрительно звучит. У той Гвиневры тоже мужика Артуром звали, только вот у неё была, эм… проблема с выбором, — и призрак снова захохотал.

— Артур, одолжи мне свой меч на время, будь ласков, — от улыбки Гвен мне почему-то стало не по себе.

— Зачем тебе меч, ты им себе маникюр испортишь, — пробурчал призрак и немного отплыл в сторону от чем-то разгневанной женщины. Кстати, о проблемах с выбором я уже слышал от самой Гвен, знать бы ещё, о чём они говорят. – Ладно, пошутили и будет. Меня зовут Кваетус Зангиль и сядьте уже куда-нибудь, история долгая будет, или, как в реальности Гвиневры говорят: «В ногах правды нет».

Глава 10

Артур.

При жизни Кваетус Зангиль был архивариусом, и, как и все служители храма, он был магом (довольно сильным, кстати), и его стихией был именно воздух. Воздух вообще был родственной храму стихией, и призрак обещал помочь мне немного разобраться в моем даре, а также подобрать нужные книги для самостоятельного обучения. Кстати, моя теория оказалась верна: мне не смог бы помочь ни один маг, слишком уж мой дар отличался от их проявлений магии.

Что это за храм? Какому именно богу он был посвящен? Кваетус отказался говорить об этом. Сказал, что меня это не касается. Обидно, но я вполне могу попытаться найти ответ на этот вопрос и в библиотеке. Сложнее было понять, о чём говорит Кваетус, так как он постоянно срывался на тот странный жаргон, на котором он говорил при встрече. Гвен поморщилась, но согласилась стать переводчицей с этого странного языка на общечеловеческий.

В начале разговора мы сели на стулья — не иначе для разнообразия, а то в последнее время мы всё больше на кроватях переговоры ведём, как бы странно это не звучало. Призрак завис напротив и начал рассказ о своей нелегкой судьбе.

— Значит так, началась вся эта суета ещё до битвы богов. Жили мы спокойно, но довольно скучно. Стражи только и делали, что тренировали тело и развивали магические способности, жрецы тоже чего-то тренировали, а библиотекари занимались огромной храмовой библиотекой. В общем, было скучно. И однажды в один такой вот скучный день было произнесено пророчество.

— Что за пророчество? – я решил всё же проявить любопытство.

— Неважно. Пророчество как пророчество, ничего особенного. Про одного будущего короля одной из будущих стран. Не про тебя, — он быстро повернулся лицом ко мне и ткнул в меня прозрачным пальцем. – Ты не подходишь, типаж не тот. Я вообще тебя сначала за стража принял. О каком-то будущем короле. Всё в нем было как обычно: «Грядет великий и великолепный, и станет он королём, приняв корону от отца своего, и не будет за всю историю существование земли данной лучшего владыки…», а дальше бред полнейший. Что он вроде как и в себе находится, но может видеть и чувствовать все зло мира... ну и дальше еще запутанней. Короче, вас оно не касается. Я, признаться, вообще в него не верю, — и призрак горестно вздохнул.

— Ты не веришь, а кто-то из твоего начальства поверил, — задумчиво произнесла Гвен, — но это не объясняет, откуда ты жаргонные словечки моего мира узнал.

— Вот ведь какая настырная бабенка. Поплачешь ты с ней Артур, вот точно поплачешь. Хотя о чем это я? Она же Гвиневра, ей просто на роду написано Артуру пакость какую-нибудь сделать. Ну ладно, чего уж тут скрывать. В общем, в пророчестве этом, кроме всего прочего, было упоминание о том, что этот нерожденный король как-то связан с той реальностью. То ли его оттуда занесет к нам, то ли ещё что — там все расплывчато было. Вот меня и послали разузнать, значит, поподробнее об этом воистину странном мире. Наши жрецы такого, конечно, не могли сделать, но вот наша богиня откликнулась на незначительную просьбу своих слуг и осуществила двусторонний перенос.

— Богиня, значит, — голос Гвен всё ещё звучал задумчиво.

— Так, цыц, — вдруг рявкнул призрак, — ну вот скажи, зачем тебе знать что-то о нашей богине?

— Ну как же, если мы будем знать, кого благодарить за тот смерч, который наш рыцарь в качестве презента бандитам оставил на сравнительно небольшой поляне, то есть большая доля вероятности, что мы сможем понять, как это действует, и вызывать торнадо уже целенаправленно, а не с перепугу.

— Да что ты говоришь, неужели все так и будет? Так вот, глупая ты курица, если ни хрена не понимаешь в магии, лучше помолчи. А ты, Артурчик, не слушай эту мочалку: она же абсолютно тему не вкуривает, а всё туда же, буферами трясет, собственную крутизну пытается впереди нормального пацана выставить, — я сразу же перестал понимать, о чём он говорит и довольно беспомощно посмотрел на Гвен.

— Он пытается сказать, что я ничего не понимаю, и пытаюсь интеллект, которого у меня явная недостача, заменить демонстрацией собственных женских прелестей, чем принижаю твоё достоинство как моего спутника и мужчины, — разглядывая собственные ногти, произнесла женщина. – Однако прошу заметить, что этот козёл мне явно льстит, — и она провела руками по своему худенькому телу, которое вполне можно было бы принять за мальчишеское.

— За козла кто-то сейчас ответит! – призрак возмущенно замахал руками.

— Значит так, пернатый, захлопни говорильник и выражайся чётко и по существу, — отчеканила Гвен, а затем, повернувшись ко мне и посмеиваясь, проговорила. – Знаешь, за что его так? Сначала в мою реальность, где он нехорошему научился, а потом в призраки определили непонятно зачем, — я покачал головой. Если она сейчас угадает, я уже ничему не буду удивляться. Судя по внимательному взгляду Кваетуса, он также ждал результата этой догадки Гвен. – За воровство.

— Откуда ты это узнала? – недоверчиво спросил я.

— Неважно, Артур. Это действительно сложно объяснить, — и она вновь перевела взгляд на Кваетуса. — Значит, твой поход в мой мир никак не связан с нами? Давай тогда этот героический эпос пропустим. И так понятно, что ты там с блатными связался. Что ты свистнул, меня тоже не особо интересует. Несколько моих вопросов в связи с этим снимаются с повестки дня, осталось ответить на самые главные: кто такие стражи и как пройти в библиотеку.

— Мне интересно ещё и то, откуда ты знакома с этим странным жаргоном, — мне действительно было интересно.

— Я в своё время разных людей лечила, попадались среди них и блатные, — Гвен откинулась на спинку стула и выжидающе уставилась на призрака.

— А, так ты Айболит, чё ж раньше не говорила? – Кваетус пометался по комнате и продолжил наше просвещение. – Значит, стражи. Стражи осуществляли охрану храмов от влияния извне. Идеальные бойцы, одинаково совершенно владеющие магией и оружием. Отличительным знаком стража было вот такое кольцо, что у тебя на пальце болтается. С помощью этого кольца происходила связь стража со стихией родственной храму. В нашем случае это воздух. Я покажу тебе самые важные приемы контроля над родственной тебе стихией, а в остальном — сам, дружок, только сам. Какой-то определенной системы в управлении стихией нет. Каждый страж разрабатывал что-то своё, так что мой тебе совет: останься здесь, пока не научишься хоть чему-то, а то одним торнадо не отделаетесь, это ведь не магия в чистом виде, это родственная связь со стихией. Ты не управляешь ею, а работаешь на взаимовыгодных условиях, так сказать. Тебе не повезло, что тебя выбрал ветер, самая капризная стихия, между прочим, но и самая убойная. Уж поверь, — вот может же говорить нормально, зачем тогда придуривается? Меня волновал ещё один вопрос, но задать его я не спешил. Пусть сначала Кваетус закончит объяснения, а то опять вступит в перепалку с Гвен, и нить нашей беседы прервется. Странно, но почему он так негативно к ней относится? Причём отношение это началось только тогда, когда он узнал её имя. Тем временем призрак продолжал. – Меч, — да-да, вот этот, рукоять которого ты так страстно тискаешь, — является вектором направления приложения твоего дара. Если говорить проще, направляя меч на врага, ты обозначаешь направление атаки, и когда ты выучишь пару-тройку заклинаний, будет проще предугадать результат. Что, опять не понял? – вообще-то я понял все с первого раза, но Кваетус не давал мне вставить ни одного слова. – Короче, баклан, ты чё, в натуре не втыкаешь? Да высшая магия – это не лярву козырную за титьки щупать! Ты думаешь, я сейчас понты дешёвые кидаю?

Я вздохнул и посмотрел на Гвен. Она покачала головой и перевела последнюю фразу.

— Ты что, парень, не понимаешь? Высшая магия – это не э… придворной даме в будуаре стихи читать, и он сейчас не э… в общем, он говорит по делу. Слушай, Кваетус, — она повернулась к призраку, — может, ты уже перестанешь на фене базлать?

— Я не могу, — призрак всплеснул руками. – Когда я нервничаю, оно само из меня лезет. Но я постараюсь больше не срываться.

— Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься объяснить, — мне удалось вклиниться в их диалог. – Так что можешь не нервничать, а говорить нормально.

— Ты какой-то неправильный рыцарь, — призрак смотрел на меня подозрительно, — Артур, а ты точно не страж? А то я сейчас перед тобой изгаляюсь, а ты просто издеваешься над несчастным призраком.

— Я точно не страж, и раз уж мы отвлеклись, я хочу задать так интересующий меня вопрос: почему мы тебя в прошлый свой визит сюда не видели?

— А вы что, здесь уже были? – Кваетус выглядел по-настоящему удивлённо. – Я не видел вас, я в последнюю неделю занят был.

— Чем может быть занят призрак? – Гвен даже растерялась. – Захоронки свои проверял, что ли?

— Какая тебе разница? Мало ли чем можно заняться. Я выше третьего уровня только день назад поднялся, и тут вы нарисовались, хрен сотрёшь.

— Так, стоп... выше третьего уровня? – я посмотрел на призрака, а Кваетус заёрзал под моим взглядом.

— Так структура у храмов, таких как этот, одинаковая и почти не меняется. Не зависит от родственной стихии и бога-покровителя. Наземная часть представляется жилыми помещениями, а архивы, склады и непосредственно алтари расположены под землей. В этом храме подземных уровней шесть, и на последний мы с вами не пойдём, там алтарь и делать вам там совершенно нечего. Давайте договоримся: я покажу вам архивы, храмовую библиотеку, помогу подобрать Артурчику соответствующую литературу, а тебе, Гвиневра, пару интересных складов покажу. Пока твой рыцарь просвещаться будет, можешь цацок каких на первое время нарыть, но только на шестой уровень вы не пойдёте, нечего вам там делать, — я пожал плечами. Древние алтари – это действительно последнее, что меня интересует в этой жизни, а вот с помощью призрака мы решим здесь свои дела гораздо быстрее. Это просто какое-то невероятное везение, что Кваетус решил именно сейчас выплыть из недр храма. Я встал и направился к двери.

— Ты куда? – Гвен слегка приподнялась на стуле.

— Лошадей покормить, да наши вещи в ту комнату, где мы ночевали в прошлый раз, отнести. Думаю, нам не нужно терять время и уже сегодня необходимо приступить к изучению бумаг и тренировкам. Кстати, я считаю, что пока я буду заниматься ветром, тебе не мешало бы начать осваивать верховую езду. Одной лошади трудно нести двух всадников, она будет быстро уставать, а зачем нам нужны такие трудности, которых легко можно избежать?

— Мужик, уважаю! – с чувством произнес Кваетус.

Гвен недовольно нахмурилась и тоже встала, повернувшись к призраку, и спросила:

— Я надеюсь, что при путешествии по уровням нас ждут исключительно книги и, как ты сказал, цацки, а не голодное нечто с зубами и когтями?

— Здесь вообще живых существ нет, кроме вас и ваших лошадей, — проворчал призрак.

— А неживых? – продолжала допрос Гвен.

— А из неживых только я! – снова начал заводиться Кваетус.

— Что-то не сходится, — задумчиво пробормотала моя спутница, — ты сказал, что принял Артура за стража. Каким образом рыцарь может быть стражем, если храм давным-давно покинут?

— Слушай, вот что ты пристала ко мне? Откуда я знаю, что на воле делается? Может, потомки решили разархивировать храм и прислали стража, но твоё присутствие перечеркнуло все мои радужные мечты. На жрицу ты не тянешь, на кого-то из архивариусов – не смеши меня, так что человек, притащивший такую…— Кваетус посмотрел в сузившиеся глаза Гвен и быстро передумал говорить то, что только что хотел сказать, и закончил более нейтрально. Последнее, что я услышал перед тем как выйти из комнаты, было: – В общем, не мог страж быть связан с тобой. Так что давай Артурчика дождёмся и двинем навстречу неизвестности.

Ольга.

Этот блатной призрак меня напрягает. Что-то он темнит, что-то недоговаривает и как-то подозрительно быстро согласился нам помочь, точнее, не нам, а рыцарю. Пока мы шли вслед за призраком по коридору, я прошептала, наклоняясь к Артуру, благо мы были почти одного роста:

— Он врёт.

— Я знаю, — рыцарь был просто образцом спокойствия. – Но он нам поможет, а это главное.

— Почему ты так в этом уверен?

— Не знаю, я чувствую, и мой дар молчит, значит, непосредственной угрозы нет. Кваетус, конечно, жулик, но, можно сказать, что жулик честный. По крайней мере, он выполнит то, что обещал, хотя бы из тех соображений, что мы уберемся как можно быстрее, и он перестанет переживать, что мы найдём его краденые вещи. По каким-то причинам призрак не может причинить нам вред. Это непонятно, но меня лично устраивает.

Нет, я ошиблась, призрак – просто милашка. По-настоящему меня бесит этот рыцарь. Уж не знаю, в каком именно монастыре его воспитывали и в какой портовый бордель затем определили, но Кваетус прав, этот рыцарь какой-то неправильный. Зачем он такой умный? Он что, не знает, что быть слишком умным опасно для здоровья, можно и арбалетный болт в задницу получить. Нет, прав его братец, на сто процентов прав — от подобного кадра нужно было избавиться, чтобы в один прекрасный момент кинжал в спину не получить. А что Артур вполне способен на такой низкий с точки зрения рыцарей поступок – я почему-то даже не сомневаюсь. И призрак тоже, похоже, не сомневается — вон оглядывается через каждые два метра. Не зря он рыцаря за стража принял, видимо почувствовал в Артуре что-то родное. Всё-таки правы люди, утверждающие, что вор и политик – суть одно и то же. Вроде бы Артур больше молчит и слушает, но не покидает ощущение, что он всё запоминает и фиксирует в памяти, чтобы однажды, если понадобится, использовать эти знания против тебя.

За такими невесёлыми думами я даже не заметила, как мы дошли до лестницы, ведущей вниз.

— Почему здесь нет ни одной ловушки? – слегка нахмурившись, спросил Артур нашего провожатого.

— А зачем они здесь? – пожал полупрозрачными плечами призрак. – Если найдутся умники, которые смогут через внешний периметр пройти, то никакие внутренние заслоны не помогут их сдержать. Так зачем напрягаться? Лучше основные силы бросить на укрепление внешних рубежей. Так что не парьтесь, здесь можно ходить без опаски.

Спуск занял довольно много времени. Коридор освещался странным свечением, исходившим от стен, так что было довольно светло, но лестница казалась просто бесконечной. Представляю себе высоту потолков этих уровней. Наконец спуск закончился, и мы уткнулись в массивную дверь.

— И что дальше? На каком уровне архив? – рыцарь разглядывал монументальное сооружение, перегородившее нам дальнейший путь.

— На втором. Нужно пройти через этот уровень до следующей лестницы, и спуститься на библиотечный уровень. Там располагаются помещения архивов и непосредственно библиотека храма.

— И как нам открыть дверь? – задала я вполне логичный вопрос.

— Мне двери по барабану, — проворчал Кваетус. – А вот стражи имели доступ к любому помещению храма.

— Но я не страж, — попытался возразить рыцарь.

— А дверь что, знает об этом? – хихикнул призрак. – Цацки на тебе вполне стражеские надеты. Приложи руку с кольцом к опознавательному кругу... да-да, вот к этому, — закивал Кваетус, когда Артур, сглотнув, приложил ладонь к четко очерченной круглой выемке в центре двери. – Всё, сейчас произойдет опознание и дверь откроется.

— А если не произойдет опознания? – я резко развернулась к призраку.

— Ну, тогда тебе срочно нужно будет Ланселота искать, потому что Артурчику того, кранты придут.

— Что?

— Да не заводись ты, всё в порядке, видишь, дверь открывается.

Я посмотрела на дверь и одновременно на рыцаря. От выемки словно отделился кусок плотного воздуха и на пару секунд замер рядом с ладонью Артура, затем, превратившись в легкий ветерок, мазанул по кольцу и втянулся обратно в круг. Рыцарь, выдохнув, убрал руку от двери, и через пару секунд она тихо открылась перед нами. Нам ничего не оставалось делать, кроме как войти в помещение первого уровня.

— Мда, а я понимаю, почему здесь нет охраны, — я нервно хихикнула: если призрак нас решит кинуть, мы будет блуждать по этим уровням вечно.

В целом я оказалось права: прежде чем дойти до следующей лестницы, мы долго бродили по каким-то странным комнатам. Как сказал Кваетус, здесь находились апартаменты стражей: жилые помещения; тренировочный зал, из которого мы с трудом смогли уволочь рыцаря — он очень не хотел оттуда уходить — арсенал, из которого Артур ушел, только после того, как призрак сообщил, что рыцарь всё равно не сможет воспользоваться и половиной представленных здесь вещей, так как это артефакты и нужно уметь управлять воздухом, чтобы понять принцип их работы.

После этих слов Артур помотал головой и быстрым шагом пошёл по направлению к лестнице.

Мужчина всегда останется мужчиной, и каким бы принцем он не был, если мужчина претендует называться настоящим, то оружие в любом виде приводит его в состояние, близкое к помешательству. Для Артура этот арсенал будет отличным стимулом для обучения, так что, скорее всего, надолго мы в храме не задержимся.

Рыцарь тем временем безошибочно шёл в одному ему известном направлении, совершенно не обращая внимания на Кваетуса, который застыл, уставясь Артуру вслед.

— Эй, стой, стой. Откуда ты знаешь, куда нужно идти? – наконец заорал призрак и бросился за рыцарем.

— Я понял, где находится лестница, — пожал плечами рыцарь. – На самом деле расположение комнат на этом уровне похоже на расположение комнат в наземном секторе. Думаю, что принцип тот же.

— Это понятно, но всё равно, как?!

— Я просто запомнил, что здесь сложного-то? – рыцарь недоуменно нахмурился. Ага, кроме монастыря и борделя, его ещё, похоже, периодически в лабиринтах забывали или в чащу раз в неделю заводили, но парнишка всё равно дорогу домой находил, на радость папеньки. Где ещё он смог так научиться чувствовать направление?

Дальнейший путь мы проделали в тишине. Перед дверью, ведущей на второй уровень, мы ненадолго затормозили, затем рыцарь, глубоко вздохнув, поднёс руку с кольцом к опознавательному кругу. Уже знакомый порыв ветра прошелся по руке Артура, затем ветер, словно играя, слегка взлохматил его волосы и утих.

Дверь бесшумно распахнулась, и мы вошли внутрь. Помещения на этом уровне разительно отличались от предыдущих. Это было одно огромное помещение, точнее гигантский лабиринт, состоящий из уходящих вглубь зала огромных книжных шкафов. Вот здесь нам точно нечего делать без помощи местного библиотекаря. Я обернулась, чтобы посмотреть на то, что же делает рыцарь — и чуть не упала. Артур сидел прямо на полу с какой-то раскрытой книгой на коленях и читал.

— Ну что, пошли, что ли, я тебе пару складов покажу, пока Артурчик занят, — Кваетус подплыл ко мне и заглянул в лицо. Это было логично, зачем время зря терять? Я кивнула, и мы пошли куда-то между шкафами.

Глава 11

Артур.

— Поберегись! – какой же у призрака противный голос, когда он вопит. Гвен уже привычным движением пригнулась, и воздушная стрела пронеслась над её головой. Я скривился и сел на ступени возле двери, ведущей на жилой уровень. Кваетус подплыл ко мне. Сейчас наверняка снова начнется разбор того, что же я делаю неправильно.

Гвиневра, покачав головой, покрепче ухватила поводья и возобновила свои попытки научиться ездить верхом, что получалось у неё гораздо лучше, чем мои потуги на магическом поприще. Вот уже пятый день из десяти проведённых в храме я пытался научиться применять знания, полученные в архивах, на практике. Причём не в защищённых помещениях тренировочных залов, а прямо во дворе. На этом настоял Кваетус, заявив, что тренировочный комплекс изолирован от всех возможных воздействий, а тренироваться в стерильных условиях глупо, так как времени у нас мало, и поэтому практиковаться нужно в условиях, приближенных к полевым. Тем более что в моих занятиях не было ничего, что можно было заучить, а затем применять на практике. Была пара десятков основных связок — так сказать, "узлов" будущих заклинаний, а уж что это будет, решать только мне и ветру, с которым я только пару дней назад начал находить общий язык, а если быть точнее, стал чувствовать его присутствие.

А ещё, уже завтра нам нужно будет уезжать по банальнейшей причине: у нас кончается еда. Да и то, что происходит за пределами храма, нельзя просто так выкинуть из головы.

— Ты когда поймёшь, парниша, что не нужно всю свою дурь в вектор действия вламывать? Вот ты что хотел сейчас сделать? Избавиться от Гвиневры? Нет, я тебя не упрекаю. Возможно, что это первая здравая мысль, которая твою бедовую башку посетила, но в таких случаях нужно действовать немного по-другому, чтобы всё на несчастный случай походило один в один. Я тебе попозже пару способов подскажу. А сейчас давай снова повторим, что ты должен делать.

Я вздохнул и отчеканил:

— Я должен почувствовать воздух, затем, мысленно построив схему-связку, разместить в ключевых точках метки-привязки для стихии. Сама схема будет определять то, во что воздух должен в идеале превратиться. От меток преобразованный воздух направляется в точку приложения. Весь процесс должен занимать не более трех тактов. Пока я не научусь действовать автоматически, лучше использовать для направления вектора движения меч... Но я всё делал так, как нужно!

— Значит, ты действительно бабу свою завалить хотел? Если всё сделал правильно, то почему у тебя вместо воздушного кнута (а по движению кистью было видно, что ты именно кнут готовишь), ты получил стрелу, да ещё и направил её не по назначению? Или всё же по назначению? Слышь ты, курица, — Кваетус развернулся и заорал, обращаясь к Гвен. – Артурчик наконец понял твою гнусную сущность и решил избавиться от тебя. Правильно, нахрена Артуру баба по имени Гвиневра? Найдет себе Офелию, та сама его от своего общества избавит — как говорится, все концы в озеро, — и призрак препаршивейше захихикал.

— Ветер меня не слушается, — я вздохнул, — нет, не так. Он слушается, но в последний момент как будто бы начинает играть. Произвольно меняет направленность и форму, но агрессии я в нем не чувствую, скорее склонность к шуткам.

— А я предупреждал. Воздух — самая капризная и ненадёжная стихия, и пока ты с ним не сроднишься, пока не почувствуешь его как часть себя, он будет играть с тобой. Ветру нужна крепкая рука, ты должен уметь приказывать ему, так же, как приказываешь своим вассалам. Без этого умения тебе не стать ни хорошим королём, ни повелителем ветра.

— Я стараюсь! Но у меня не получается! Я и воздух-то почувствовал два дня назад. Но сродниться с ним? Тебе не кажется, что ты слишком многого от меня требуешь?

— Да, времени и вправду маловато, — Кваетус потёр подбородок. – Ну, суть ты уловил, а остальное только от тренировок зависит. Кстати, я тебе немного литературы подобрал, будешь просвещаться на досуге.

Я вздрогнул. За последние несколько дней я прочитал столько книг и старинных свитков, что от вида бумаг меня начинало подташнивать.

Также меня дико раздражало, что призрак как-то безоговорочно принял Гвен за мою женщину и не обращал внимания ни на какие наши объяснения.

Да и сама Гвен. Вот что за странная и опасная привычка хватать все непонятные предметы, подозревая, что часть из них может оказаться артефактами? И нам ещё повезло, что часть артефактов были разряжены, а другая часть несла в себе бессмысленные, но неопасные функции, как тот гребень, которым Гвен решила расчесать свои короткие кудряшки. Сейчас у неё волосы ниже лопаток, и мне приходится заплетать ей косу каждое утро, потому что сама она заплетать собственные волосы не умеет, они всегда были у неё короткими. Я же умею плести только боевую косу, а она невероятно сложная. У меня иногда мелькала мысль пошутить и вплести ей в косу лезвия, чтобы хоть как-то оправдать потраченный час, который приходилось тратить непонятно на что из-за глупости этой девицы. Артефактная сущность гребня заключалась в том, что волосы нельзя было состричь — они сразу же отрастали до той же длины.

Вроде больше ничего как-то отразившегося на нас с Гвен не произошло, но я уже ни в чём не уверен. Она вполне могла утаить от меня что-нибудь, что случилось с ней в тот момент, когда ни я, ни Кваетус не видели, чем она занимается. Но так как у Гвен вроде как не выросло хвоста и дополнительных конечностей, значит, она больше ни во что не вляпалась. Я, по крайней мере, надеюсь на это.

— Ну, и чего сидим, ждем первую звезду? Тренироваться кто будет – Пушкин?

— Кто такой Пушкин? – спросил я, поднимаясь со ступеней и беря меч наизготовку.

— Да был такой, дуэлянт и бабник, стишки ещё между играми и шатанием по бабам писал, про то, как тискал девок в садах Петергофа.

— Лермонтов, про девок в садах – это Лермонтов, а Пушкин всё больше про анчар, — Гвен подъехала ближе и, наклонив голову набок, внимательно наблюдала за нами.

— Мне эти имена всё равно ни о чём не говорят, — я направил острие меча на одиноко стоящее деревце в центре двора.

Сосредоточившись, я попытался настроиться на воздух и внезапно я впервые ощутил его. Я ощутил ветер, лениво перебирающий гривы наших лошадей, но почувствовавший мысленный призыв брата – меня, весело вплёлся в структуру острой игрушки брата. Поиграем, братишка? Нужно только стать хлыстом, стать плетью, — да, вот так, — структура заклятия хлыста определила точки привязки. Уплотнившийся воздух рванулся по острию клинка и попытался сорваться в полет, я успел перехватить его за самый кончик и ударил, имитируя удар хлыстом. Свист кнута — и ветвь отделилась от ствола и упала на маленький пятачок земли, из которого росло дерево.

— Ну, наконец хоть какой-то сдвиг... или ты хотел запустить вихрь, а получился хлыст? Ты не стесняйся, расскажи, здесь все свои, — кажется, я понял наконец, за что его в призраки определили. То, что Кваетус что-то украл – это так, ерунда, его наказали за его язык и мерзкую манеру разговаривать. Даже находясь в виде призрака, он был способен до такой степени действовать на нервы, что впервые я почувствовал нестерпимое желание стать магом смерти, чтобы иметь возможность хоть как-то ответить ему.

Гвен, увидев, что я остановился, слегка натянула узду и сделала ещё один круг по двору, на этот раз послав свою кобылку медленной рысью. Хорошо, что она уже не боялась лошадь так панически, как в первые дни. Вообще, эту лошадь, на редкость спокойную, я выбирал именно с той целью, что ей достанется настолько неопытный наездник. Лошадка была настолько флегматичной, что абсолютно не обращала никакого внимания ни на меня с моим ветром, ни на Кваетуса. Похоже, ей было на все наплевать, кроме вкусного овса, которым её кормили.

Призрак опять парил возле меня и что-то мне доказывал, быстро жестикулируя при этом. Я просто отключил слух, чтобы не слышать его бубнёж, прерываемый зачастую нецензурной лексикой. Я начал слушать только тогда, когда Гвен подъехала к нам и обратилась к Кваетусу. Их пикировки обычно очень расширяли мой кругозор.

— Ну что ты к парню привязался? Он вообще молодец — такой прогресс за такой короткий срок! Сейчас только практика ему нужна, и поменьше твоего громогласного влияния. Ты бы лучше показал нашему рыцарю что-нибудь полезное из общей магии: ну там, как суп из топора сварить или такое очень важное для нас заклинание, учитывая то, что рыцарь у нас травмоопасный, как исцеление накладывать.

— А он чё, не умеет, что ли? Это же элементарно и неинтересно, — махнул рукой призрак.

— Так ты что, козёл, Артуру даже основ не дал? Ты, хмырь зеленый, сразу начал его боевой магии учить, тогда как он только пару недель назад вообще узнал, что магом является?

— Этого быть не может, глупая ты курица! Как он вообще смог в таком случае воздух почувствовать?

— Это я у тебя должна спросить! Мы завтра уезжаем, потому что без еды сможем не больше пары дней протянуть, а вот овёс весь уже почти закончился, и лошадкам не объяснишь, что ты, урод, чему попало Артура учил! Как его теперь переучивать?

— Никак! Если ты не прикалываешься, коза драная, то Артурчик взял за основу как раз стихию и теперь всё, включая исцеление у него должно быть связано с воздухом, но так не бывает! Я понятия не имею, как переделать заклинания, основанные на внутренней силе мага, и соединить их со стихией, — призрак вдруг как-то съёжился, затем вскинулся и, подлетев ко мне, стал тыкать в мою сторону пальцем и вопить. – Это ты во всем виноват! Почему ты не предупредил, что не знаком даже с основами общей магии?

— Я говорил, — я спокойно протер меч и вложил его в ножны. Похоже, что сегодня я им больше не воспользуюсь.

— Ты говорил, что не страж! Но ты не говорил, что не маг! И что ты предлагаешь делать?

— Я предлагаю пройти в библиотеку и присоединить к тем книгам, что ты мне отобрал, ещё пару по общей магии, а также попытаться с начальными принципами разобраться. Может, до чего-нибудь и додумаемся, хотя теперь понятно, почему у меня ничего не получалось. Трудно заставить что-либо работать, не понимая самого принципа этой работы, и в этом виноват как раз ты. Вместо того, чтобы орать и заставлять меня совершать невозможное, ты мог бы и поинтересоваться, почему до меня так плохо доходят твои объяснения.

— Ладно, пойдём, — буркнул призрак. – Есть у меня пара идей, в тренировочном зале проверим.

— Гвен, ты с нами? – я повернулся к Гвиневре.

— Нет, я пока вещи соберу, точнее, переберу. Что-то с собой возьмём, что-то здесь придется оставить.

Ольга.

Я не верю этому призраку приблатненному. Он знал на все сто процентов, что Артур впервые осознал себя магом только после вызванного ненароком торнадо. Зачем ему нужно так сильно усложнять нам жизнь, пытаясь ввести какие-то новаторские методы в обучении рыцаря? Или ему настолько скучно стало в одиночестве, что он решил таким образом его скрасить? Что-то мне в это не верится. Такое чувство, что Кваетус хочет, чтобы воздух действительно стал частью рыцаря, чтобы все проявления магии Артура зависели от ветра... но зачем?

В любом случае, этот тип не расколется, так что придется Артуру изобретать новый вид магического искусства. Ну ничего, он мальчик умненький, как-нибудь справится, а мне действительно нужно идти разбирать свои вещи. Конечно они мои — призрак же мне их презентовал, хотя он всё-таки жмот, не мог побольше презентов преподнести? Вот зачем ему, спрашивается, столько ценностей, если храм заброшен, и никто, кроме него самого, их никогда не увидит? Я понимаю стражей храма, которые столько сил положили, чтобы сохранить всё накопленное в неприкосновенности. А вернуться еще раз, чтобы поживиться, не получится. Жезл оказался настроенным на конечное количество использований. На пять, если быть более точной, два из которых уже были использованы. Так что остальные три – это экстренный план эвакуации в ситуации, подобной той, что привела нас сюда во второй раз.

Я, кстати, выпытала у Кваетуса, как так получилось, что мы вообще нашли этот жезл. На что призрак очень неохотно ответил, что жезл проявился в этой реальности скорее всего из-за Артура. Высшие жрецы часто раскидывали подобные игрушки в высших сферах, чтобы таким образом потенциальных стражей отбирать, а так как в то время именно я была руками и ногами рыцаря, то и попался он мне. Передо мной встала дилемма: отдавать или не отдавать жезл рыцарю. В моем нелегком противостоянии победила жадность. В конце концов, Артур целый герцог и потенциальный король, и когда-нибудь наши пути разойдутся, так что мне нужна будет хотя бы такая гарантия безопасности.

Обо всём этом я думала в то время, когда распрягала и чистила лошадь. Этому рыцарь научил меня в первый же день, когда под веселый ржач призрака водружал меня на лошадку. Седлал лошадь он всегда сам — у меня просто не хватало сил, чтобы как следует затянуть подпругу. Наездником я, конечно, не стала, но, по крайней мере, панический страх высоты потихоньку сошел на нет, так что если рыцарь не будет пускаться в галоп, то, скорее всего, не потеряет меня на просторах своей страны. Но на этот случай у меня был разработан подлый план: все деньги и ценности поедут со мной, так что жрать захочет – не потеряет.

Вообще, Артур просто поражает меня своей работоспособностью. Одновременно перемалывать огромное количество информации в библиотеке, помогать мне осваивать верховую езду, самому изучать азы магии и получать от всего этого результат, мда… или он загнется, или станет великим королем — одно из двух, третьего ему не дано.

А с расчёской забавно получилось. Нет, сначала я действительно расстроилась, так как длинные волосы не признаю, а потом ничего, привыкла, а рыцарь купился на байку о моей полной несостоятельности в плане плетения кос. Мне просто нравилось, когда он занимался этим явно не мужским делом. Артур боялся причинить боль, поэтому не дергал волосы, а перебирал пряди очень деликатно, да и коса, которую он заплетал, была странной — очень сложной, но невероятно плотной и гораздо короче той, что могла бы получиться у меня.

Артур, наверное, думает, что я перелапала все артефакты, которые попадались мне на глаза, святая простота. Я, конечно, безответственное, но быстро обучающееся существо, и мне хватило расчески да того странного браслета, который непонятно что со мной сделал, чтобы по нескольку раз переспрашивать у Кваетуса о той или другой вещи, которую он пытался мне всучить.

Я закончила обихаживать лошадь и направилась в наши с Артуром апартаменты. Под спальню мы с ним выбрали ту самую комнату с камином, в которой ночевали в храме в прошлый раз. Почему-то мы продолжали спать в одной кровати, и каждую ночь Артур начал подгребать меня поближе к себе, а по утрам парень был… эээ… несколько напряжён. Похоже, мне нужно будет в следующей таверне изобразить немощную, с которой рыцарь нянчится, потому что так велит ему долг, вроде того, что "мы в ответе за тех, кого приручили". И наплевать на то, что я в самом начале обещала самой себе, что рыцарь на время наших скитаний монахом станет. Да и вообще, мне нужно будет местечко себе подыскать для дальнейшей спокойной жизни, а то что-то я стала забывать о своём плане покинуть рыцаря при первой же возможности, а это нехорошо. Для меня нехорошо, не для него.

Подойдя к столу, я несколько минут рассматривала лежащие на нем вещи. В основном это были драгоценные камни, а я принципиально не брала украшения — их было труднее сбыть. Тем самым я заслужила некоторое уважение призрака — он даже практически перестал называть меня курицей. Да и камни я если и брала, то выбирала некрупные — их было легче сбыть.

Ссыпав свою добычу в заговорённый от воров кошелёк, я уложила его в сумку, тоже выцыганенную у призрака и представляющую собой обычный рюкзак, сделанный из прорезиненной ткани — Кваетус приволок его из моей реальности. Туда же отправились мои сапожки, аккуратно сложенная одежда и кошелёк с остатками нашей наличности. В боковые карманы были уложены ножницы с незатупляемой кромкой и Димкина сумочка. Нормальная расчёска была оставлена на столе до утра. Свою сумку Артур уже собрал, оставив на столе только остатки нашей еды. Ещё одна пустая сумка была приготовлена рыцарем для книг.

Остаток дня и вечер я провела за чтением. Это был какой-то легкомысленный роман о неземной любви стража какого-то храма и младшей жрицы другого. Абсолютно бессмысленный, но смешной и пикантно-пошловатый романчик. Читать что-то другое не имело никакого смысла: все храмовые архивы датировались временем до битвы богов, а читать скучные тексты просто ради чтения — ну уж нет, этого мне в универе хватило.

Спать я легла, так и не дождавшись рыцаря, — видимо, проблема так его увлекла, что он забыл про время.

Утром я проснулась, уже традиционно прижатая к телу Артура.

— Ну что, нашли решение проблемы? – протянула я сонно, почувствовав, что Артур уже не спит.

— Похоже, да, — рыцарь поднялся одним слитным движением. Мне бы так — я всегда вставала, долго раскачиваясь и несколько тактов находясь в зомбиобразном состоянии. Больше всего меня угнетало отсутствие в этой реальности кофе или хотя бы его аналогов.

Пока рыцарь освежался и управлялся с лошадьми, готовя их к дороге, я, в свою очередь, совершала утренний моцион. Вернувшись, он быстро заплел мне косу, и, подхватив сумки, вышел из комнаты. При этом он не сказал ни единого слова.

Когда мы уже стояли во дворе, крепко держа за уздцы лошадей, Артур обхватил меня за талию и прошептал:

— У нас получилось, представляешь? Основа принципиально нового направления. Осталось только разложить все базовые заклинания на разработанную нами канву. Я тебе потом покажу, — я кивнула и взялась на навершие жезла, и в это время к нам подплыл Кваетус.

— Ну, бывайте. Ты, Артурчик, бабу-то свою береги, она — коза, конечно, но, с другой стороны, где ты лучше-то найдешь? – пробурчал призрак на прощанье. К моему удивлению, Артур кивнул. С изумлением глядя на рыцаря, я повернула навершие, и мы переместились в тот злосчастный лесок, чтобы самим оценить масштаб бедствия, причинённого неуправляемой магией Артура.

Кваетус Зангель.

Я дождался, когда этот юноша, обещающий стать в будущем великим королём, и его слегка неуравновешенная спутница покинули мой храм. Храм, в котором когда-то давно возносилась хвала богине любви и процветания Ирвиан. Ветер впервые за тысячелетия обрёл верного спутника, который сможет передать свои знания дальше. Мои скитания по миру живых закончены, и я могу присоединиться к своей богине, где бы она сейчас ни находилась. Я — бывший верховный жрец храма Ирвиан Кваетус Зангель. Я оставался здесь, ожидая стража, способного впустить в себя ветер. Это я оставил жезл переноса в том овраге, и я дождался: моя миссия выполнена. И я вдвойне счастлив, что и старинное пророчество, которое мы никак не могли правильно интерпретировать и ради которого я действительно посетил реальность Гвен, начало сбываться. Как и все пророчества, оно было абсолютно расплывчатым и неясным. В нём действительно была упомянута связь будущего величайшего монарха из всех, которые когда-либо правили Кситионом, с той реальностью, но было известно о нем ещё одно: имя его отца – Артур.

Глава 12

Ольга.

Да, масштаб разрушений просто потряс воображение. Вывороченные с корнем деревья, кровь на траве — трупов, правда, видно не было. Неясно только, кто постарался их убрать: или наткнувшиеся на следы армагеддона охотники, или хищники пир себе устроили, но факт оставался фактом: тел горе-разбойничков не было.

Увидев последствия торнадо, рыцарь впал в некоторый ступор и, просто хлопая глазами, разглядывал творившийся вокруг беспорядок.

— Сейчас нужно сказать жителям близлежащего посёлка, что дрова на зиму почти готовы — пусть идут и пилят все это дело. Да, самое главное, не забыть попросить их скинуться лесорубу. Слушай, да на этом участке озолотиться можно, — я нервно хихикнула, и снова посмотрела на застывшего рыцаря. – Да не переживай, сейчас же такого больше не произойдёт, если ты сам не захочешь?

— Я не переживаю, — ответил он и вдруг, соскочив с лошади, подошёл к чудом уцелевшему кусту. – Выходи, я тебя сразу заметил, — и рыцарь, выкинув вперед руку, вытащил на свет божий какое-то оборванное чучело явно мужского рода.

Чучело было заросшим и взирало на нас кротким взглядом истинного святого, почему-то попавшего в такую неприятную компанию. Протянув руки, он мягко освободился от держащего его рыцаря и расправил на тщедушной груди лохмотья, заменяющие ему одежду.

— Приветствую вас, путники. Что принесло вас в это страшное место в столь недобрый час? – я икнула и уставилась на чучело, приоткрыв рот.

— Ты кто? – рыцарь, нахмурившись, смотрел на мужика, скрестив руки на груди. Что-то он немногословен, наверное, вид этого странного существа всё-таки вывел его из равновесия.

— Я тот, кто привнесёт вам свет и, вы узрите, наконец, то, что спрятано от вас во тьме, — с пафосом произнесло чучело.

— Да кто ты такой? – я не выдержала и вылезла из-за спины рыцаря, за которой до этого момента малодушно пряталась. Как же это всё-таки здорово, когда рядом с тобой стоит мужчина, именно мужчина, а не существо мужского пола, за спину которого можно спрятаться и быть уверенной, что прежде, чем кто-то доберется до тебя, ему нужно будет переступить через труп этого мужчины. Это было чувство, к которому так легко привыкнуть, к которому не нужно привыкать, незачем, хоть и грустно немного, но это пройдёт.

Тем временем, «несущий свет», перевёл взгляд с Артура на меня и, вздохнув, ответил.

— Я – фонарь.

— Кто? – ещё ни разу за время поездки мы с Артуром не были так единодушны.

— Я – фонарь, ну что здесь непонятного? — чучело свело бровки, и грозно посмотрело на нас.

— Ну что ты, все понятно, ты – фонарь. Я так понимаю, что именно поэтому ты освещаешь всем путь, — я говорила, с трудом сдерживая смех, а рыцарь только помотал головой. Бедняга, наверное, принцы в этой реальности редко контактируют с сумасшедшими, а здесь просто классическая шизофрения.

Человек – фонарь тем временем степенно кивнул.

— Что здесь произошло, а, фонарь?

— Стихия, разверзлась над нечестивцами лишенными света, — взвыл фонарь.

— Ты это видел сам?

— Нет, я видел только огромную воронку, выросшую в небесах, а когда я подбежал сюда, все кончилось, но я помог выжившим хоронить погибших.

— И сколько выживших было? – напряженно спросил Артур и положил руку на меч.

— Пятеро их было заблудившихся без света, но они ушли, — фонарь вздохнул и снова одернул свои лохмотья.

— А ты что, действительно помогал им хоронить погибших? – продолжал допрос рыцарь.

— Конечно, разве свет издаваемый фонарем не является помощью? Когда они трудились, то говорили что-то о каком-то наёмнике, который ненормальным магом оказался.

— Ясно, а что ты здесь делаешь? Ведь данные события произошли уже давно.

— Так я жду, может, этот маг вернётся. Я никогда еще ненормальных магов не видел, — и фонарь посмотрел на нас с такой надеждой во взгляде, что я не выдержала и, согнувшись пополам, засмеялась.

Я смеялась и смеялась, и остановилась только после резкой небольной, но от этого не ставшей необидной пощечины. Прекратив смеяться, я обиженно уставилась на рыцаря.

— У тебя началась истерика, а нюхательной соли у меня нет, — этот гад говорил своим обычным ровным и спокойным голосом. Есть хоть что-то, что может вывести его из себя до полной невменяемости? Он же даже под действием горячки боя почти спокойно предложил мне убраться, предупредив только, что иначе он не отвечает за последствия.

— Мне тебя поблагодарить за это? – я исподлобья смотрела на рыцаря.

— Можешь меня ударить, если тебе от этого легче станет, — Артур немного подождал, затем, не дождавшись от меня никаких ответных действий, подошёл к своей лошади и вскочил в седло. – Забирайся на лошадь, и поехали, нечего здесь больше делать, — и, не дожидаясь меня, тронулся по тропинке.

Через пару тактов я присоединилась к рыцарю, а человек-фонарь смотрел на нас и вздыхал.

— Шёл бы ты в ближайшее селение — там всегда есть, кому путь освещать, — вдруг обернулся Артур к фонарю.

— Но... а как же маг?

— А маг не приедет, — я опередила рыцаря и ответила фонарю сама. – Он решил удалиться подальше от этого несправедливого мира и провести остаток дней, отрёкшись от выпивки и плотских утех.

— Святой человек, — с чувством произнес фонарь и побрёл в противоположном направлении от нашего движения.

— Это сейчас что, была угроза? – с лёгким смешком спросил меня рыцарь. Да какой он к свиньям собачьим рыцарь? Рыцарь никогда бы не ударил женщину, даже из лучших побуждений. Поэтому я проигнорировала этого нерыцаря, и пустила кобылку рысью. – Подожди, Гвен, да подожди же ты! – Артур быстро догнал меня и, недолго думая, просто перетянул из седла на свою лошадь, а я так опешила, что даже не сопротивлялась.

Артур.

Когда я перетянул Гвен к себе в седло, она практически не сопротивлялась. Я сам не мог понять, почему я её ударил. Мне нужно было быстро привести женщину в форму, и я не придумал ничего лучше пощечины. Теперь я раскаивался в этом необдуманном поступке, но изменить что-то было уже невозможно.

Мне не нравилось, что, находясь рядом с Гвен, я практически не контролировал свои действия, тогда как я привык всегда знать, какое действие я совершу в следующий момент. Это касалось всего, даже отношений с дамами. Особенно это касалось отношений с дамами. С Гвен же я почти никогда не думал о том, что я делаю или говорю. Это было опасно. К такому положению дел было очень легко привыкнуть. Слегка тряхнув головой, я постарался выбросить эти опасные мысли из головы и заняться существующими проблемами.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – спросил я Гвен, которая смотрела на меня с раздражением.

— Преподнести норковую шубу и бриллиантовое колье, — буркнула женщина и принялась вертеться, вероятно, чтобы изловчиться и спрыгнуть на землю, а так как мы сидели в одном седле, то её телодвижения стали вызывать некоторый дискомфорт в моём теле. Да что же это такое? Решено, в следующей таверне я воспользуюсь первым же предложением от какой-нибудь служанки, и неважно уже как именно мы будем представлены хозяину. Так, нужно собраться, что она там про какую-то шубу говорила?

— Не вертись, а то уроню, — настолько спокойно, насколько мог, проинформировал я Гвен. – Сомневаюсь, что смогу достать шубу из шкуры неизвестного мне зверя, а вот колье пообещать могу, как только в Фарли приедем, только, что-то мне говорит, что ты так шутишь.

— Ты мог обойтись без рукоприкладства! – она к моему невероятному облегчению прекратила вертеться и уставилась на меня.

— Нет, не мог. У тебя начиналась истерика, а успокаивать тебя перед этим странным «фонарём» было опасно, всё-таки это очень странный тип, и его нельзя было выпускать из поля зрения.

— Он обычный шизофреник, и у таких людей проявления агрессии обусловлены их галлюцинациями и навязчивыми образами, — я мог только хлопать глазами и даже не скрывал своего удивления, вызванного словами Гвен. Она несколько тактов полюбовалась на мою растерянную физиономию и, усмехнувшись, решила перевести свою речь на более понятный мне язык. – Как тебе объяснить? В общем, если бы он сказал, например, что является не «фонарём», а «факелом», призванным очистить мир от скверны, вот тогда да, тогда его нужно было бы как минимум опасаться. А так…

— Хорошо, пусть так. А теперь ответь мне, откуда я мог это знать?

— Не знаю. И вообще, отпусти уже меня, в этом седле вдвоём тесно, и вся твоя сотня ножей, которую ты навесил на себя, тычется мне во все части тела, — продолжала ворчать Гвен. Но сейчас в её голосе уже не было того равнодушного холода, что так неприятно поразил меня и заставил проделать столь странные маневры с перетаскиванием её с лошади на лошадь. – Почему ты лук или арбалет не носишь? Кваетус же предлагал тебе прекрасный лук.

— Потому что я неважно стреляю. Я леворукий, и многие боевые луки и арбалеты просто неудобны для меня. Я практичный человек и не собираюсь таскать на себе оружие, которым не пользуюсь.

— Ты меня отпустишь, практичный человек? – Гвен вдруг резко развернулась и, перекинув ногу, уселась в седле, откинувшись спиной мне на грудь. При этом она прижалась ко мне ещё сильнее, что заставило меня просто зубами заскрежетать. – Хотя, можешь и не отпускать, поехали так.

— Ну уж нет, — я решительно соскочил с лошади и вытащил активно сопротивляющуюся Гвен из седла. – Садись на кобылу, и поехали уже, нам долго ехать — село, в котором я рассчитываю переночевать перед переходом границы, находится довольно далеко.

— Всё-таки ты не рыцарь, — пробурчала моя спутница, подходя к лошади. – Настоящий рыцарь помог бы даме взобраться на это орудие пыток, лишь по недоразумению названное седлом.

— Даму я бы подсадил, — в сердцах бросил я и тут же понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Гвен посмотрела на меня сузившимися глазами и, молча вскарабкавшись на лошадь, сразу же с места послала ее рысью.

И что мне делать? Снова просить прощения? Нет, ни за что, и будь что будет.

В село мы въехали уже вечером. Сняв комнату и расположив там свои вещи, мы спустились в общий зал, чтобы, наконец, поесть что-то отличающиеся от сушеного мяса и сухарей. Заодно я решил присмотреться к какой-нибудь девчонке.

Гвен со мной не разговаривала всю дорогу, но я, наверное, по наивности подумал, что у нас все утрясётся, как это бывало уже не раз. Но на этот раз Гвен, похоже, вознамерилась мне отомстить и выбрала для своей мести чисто женский способ.

Прежде всего, она села за стол не напротив меня, а рядом, и когда нам принесла заказ хорошенькая девушка, Гвен придвинулась ещё больше и положила голову мне на плечо. Перехватив быстрый взгляд служанки в мою сторону, она начала ворковать.

— Представляете, у нас сегодня первая брачная ночь, мы только-только поженились, и отправились в путешествие. Мой муж, он такой замечательный, правда? Он обещал мне показать государство эльфов, представляете? Смотрите, какое кольцо он подарил, — и она ткнула руку прямо под нос опешившей девушке, на безымянном пальце которой я почему-то только сейчас увидел очень тонкий золотой ободок кольца. Кольцо, лишённое каких-либо украшений, было настолько тонким, что неудивительно, что я его до этого не замечал. Если Гвен решила продемонстрировать насколько у неё скупой муж, то лучшего способа это сделать, ей просто было не придумать.

Я еле заметно сжал в руке столовый нож.

А Гвен тем временем развернулась, и принялась нести этот бред влюбленной дурочки, обращаясь уже к сидящим за соседним столом мужчинам, одетым примерно как я, и вероятно, являющимся наемниками.

Скоро о нашей сегодняшней «свадьбе» знали все находящиеся в таверне люди.

Когда к нашему столику стали подходить с поздравлениями под радостные оханья Гвиневры, я с застывшей на губах улыбкой притянул её к себе на колени под одобрительный рев наемников и начавшиеся пошловатые шуточки и прошипел ей на ухо.

— Я же извинился, зачем ты это делаешь?

— О, я провожу один эксперимент, и просто осуществляю одну маленькую месть, — прошептала Гвен.

— Я могу поинтересоваться, что за эксперимент?

— Я хочу измерить границы твоего терпения, — промурлыкала эта… эта…

— У тебя получилось, Гвиневра, — я резко встал из-за стола, и, перекинув слабо сопротивляющуюся женщину через плечо, направился к лестнице под одобрительный свист посетителей таверны. Перед тем как подняться наверх, я повернулся к трактирщику и прокричал. – Налей всем за наше счастье, хозяин.

Гвен начала вырываться гораздо более активно, но я просто перехватил её поудобней и направился к нашей комнате.

Там я просто швырнул женщину на кровать и, встав рядом, начал очень демонстративно расстегивать перевязь. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и когда я сбросил ремень со всем оружием на пол и взялся за пояс штанов, Гвен не выдержала.

— Я могу поинтересоваться, что ты делаешь?

— Как это что? У нас же первая брачная ночь — я собираюсь выполнить свой долг, – я криво усмехнулся и стянул кожаный нагрудник, заменяющий мне полноценный доспех. – А что, ты что-то имеешь против? Внизу мне так не показалось. К тому же, я намеревался приятно провести сегодняшнюю ночь, но раз ты сделала всё, чтобы я остался без компании какой-нибудь трактирной девки, то думаю, ты не будешь сильно возражать, если я воспользуюсь твоим предложением?

— Буду, буду возражать, — она начала отползать к стене.

— А это уже не имеет значения. Нужно всегда просчитывать последствия своих необдуманных поступков, — я стянул через голову рубашку и, уцепив Гвен за ногу, притянул её к себе. И снова она меня удивила. Не было никакой паники, ни страха, в её глазах светилось откровенное любопытство. Казалось, ей просто интересно, насколько далеко я могу зайти.

Внезапно желание поиздеваться над Гвен прошло. Я отпустил её и сел на кровать, подняв перевязь и задумчиво перебирая ножи. Затем решительно вытащил один из них из ножен и провёл остриём по ладони. Несколько тактов я смотрел на кровь, затем просто вытер руку о простыню. У нас ведь брачная ночь, все демоны бездны!

— Тебе необязательно было проводить подобную демонстрацию, я ведь понимаю, что не нравлюсь тебе, так что до самого главного всё равно бы не дошло, — Гвен подползла ко мне и обняла, прижавшись к моей спине. Я только усмехнулся, и не стал объяснять, что всё получилось бы просто прекрасно, потому что она мне нравилась. Особенно мне нравилось то, что она действительно может вывести меня из себя, — меня это почему-то заводило. Я, наверное, ненормальный.

— Смотри, что я умею, — в моем голосе прозвучало явное самодовольство. Я скороговоркой прочитал заклинание и слегка провел над раной другой рукой. Небольшой ветерок начал кружить над порезом, и буквально через полтакта края раны потянулись друг к другу, и ещё через такт никаких следов ранения на ладони не осталось. – Это, к сожалению, всё, что я пока смог преобразовать. Только исцеление незначительных ранений.

— Потрясающе, ты гений что ли? Скоро и свои обычные раны лечить сможешь. – Гвен отпустила меня и легла к стене.

— Наверное, мне нужно время. Книги и начальные знания у меня есть, а остальное придет с опытом. – Я прилег рядом. – Можно задать тебе вопрос? Что за кольцо у тебя на пальце?

— Это обручальное кольцо, — голос Гвен стал каким-то глухим.

— Обручальное?

— Я не знаю как здесь, а в нашей реальности брак скрепляется кольцами.

— Ты замужем? – А вот эта новость мне не понравилась. Я уже привык думать, что эта посланная мне на помощь богом Гвен – моя собственная Гвен, а оказывается, у неё есть муж.

— Я вдова.

Мы некоторое время лежали молча, затем я повернулся и лёг на бок, подперев голову рукой.

— Почему ты снова не вышла замуж?

— Не знаю, наверное, потому что я овдовела недавно.

— Нет, — я внимательно рассматривал Гвен. – Ты даже не задумывалась об этом. Я знаю, почему ты не приемлешь идею замужества. Потому что ты не считаешь себя вдовой, — она вздрогнула и уставилась на меня как будто я один из демонов бездны, затем закрыла глаза и пробормотала:

— Давай спать. Завтра будешь мне эльфов показывать.

Глава 13

Ольга.

Граница с эльфами показалась мне очень основательной. С одной стороны она огорожена каким-то горным хребтом, с другой — лесом. Причём лес был явно не естественного происхождения — слишком уж он был густым и каким-то однотипным. Деревья, точнее даже не деревья, а колючие кусты, чем-то напоминающие наш боярышник, посаженные настолько близко друг к другу, что переплетённые ветви создавали непреодолимый барьер. Все это создавало своеобразный коридор, очень узкий, рассчитанный на проезд одновременно только одной телеги.

И вот посреди этого коридора стоял реальный такой контрольно-пропускной пункт с пограничниками. В общем, всё как положено. Пограничники, или, как здесь говорили, «стражи границы» были эльфами, так что моё любопытство по поводу этой расы было удовлетворено в полной мере за тот час, что мы проторчали на кордоне.

Народу, желающего пересечь границу, было немного: несколько купцов с товаром, который тут же укатили для досмотра, да пара наёмников, одетых примерно как рыцарь, только без балласта в виде женщин и с большим арсеналом разного оружия.

Их провели в небольшой домик на пропускном пункте, а мы остались ждать, когда же подойдет наша очередь. С лошадей пришлось спуститься и отдать их на досмотр.

— У нас ничего не пропадёт? – прошептала я, наблюдая, как один из эльфов водит руками вокруг мешков, что-то шепча при этом.

— Не говори глупостей: конечно, не пропадёт. Сейчас маг-страж оценит содержимое мешков и определит: нет ли у нас с собой запрещенных вещей, затем составит декларацию — вот и всё.

— Как ты представишься? – продолжая я шептать Артуру.

— Артур Свинг, ты что, забыла имя своего мужа, дорогая?

— А вдруг тебя узнают?

— Не узнают, я никогда раньше не проходил досмотр — дипмиссии не досматриваются — просто проезжал и всё, после предъявления бумаг. Чаще всего я был в шлеме, так что ты была права: никому до меня нет ни малейшего дела.

— Это простым людям нет никакого дела, — продолжала бубнить я, — а вот таможенники обязаны знать всех важных персон в лицо.

— Будем надеяться, что эльфы не придают такого значения этому неписаному закону, по крайней мере, в отношении людей.

— А где обратная граница?

— Недалеко отсюда. Устроена по такому же принципу. Так, пойдем, наша очередь, — и рыцарь решительно направился к освободившемуся домику.

Там у меня появилась возможность рассмотреть эльфа как следует. Артур был прав: очень трудно было понять, красив он или нет. Худой, высокий, вроде бы сложенный гармонично, но узкие плечи и общая хрупкость телосложения оставляли двоякое впечатление. Лицо было вытянутым и тоже худым, с заострёнными скулами и узким подбородком. Глаза на этом лице казались слишком большими, с необычной сиреневой окраской радужки и узкими зрачками, нос с лёгкой горбинкой, рот небольшой с тонкими губами. Из-за длинных распущенных гладких волос уши видны не были.

Вообще все эльфы были немного похожи друг на друга. Что таможенники, оставшиеся проверять наших лошадок, что этот тип.

Пока я рассматривала эльфа, тот в свою очередь рассматривал нас. Наконец пограничник нарушил молчание.

— Старший страж смены этого цикла Нэриэль Нодар приветствует путников. Представьтесь и сообщите цель прибытия в земли Элронда, — а вот голос у него очень мелодичный, как и говорилось в наших сказках.

— Артур Свинг, с женой. Цель визита – ознакомление. Гвиневра никогда не была в Элронде.

— Ваш вид деятельности, — услышав, что я всего лишь жена, Нэриэль перестал обращать на меня внимание. Похоже, здесь процветал махровый шовинизм, и пока джигиты разговаривали, женщине нужно было молчать. Я и молчала — всё равно я ничего не понимала в местных традициях и могла здорово проколоться на чем-нибудь.

— Я наёмник, — лицо Артура не выражало ни одной эмоции, так же как и лицо Нэриэля.

— Господин Свинг, я надеюсь, вы знаете законы Элронда, и если вы примете заказ на нашей территории, то выполнение этого заказа не должно быть осуществлено на территории земли эльфов. Если же выполнение заказа будет предусматривать нахождение на территории Элронда, то вы должны будете зарегистрироваться в гильдии и заплатить стандартный налог. Также заказ не должен включать в себя случаи, противоречащие законам Элронда.

— Я знаю законы Элронда, в общих чертах, — мы с Нэриэлем сделали вид, что поверили рыцарю. Ну конечно, он знает законы только в общих чертах, конечно.

В этот момент дверь открылась и зашёл маг. С невозмутимым видом он протянул какой-то лист старшему и молча вышел.

— Вы, похоже, намерены кутить, — страж слегка усмехнулся и подписал декларацию. – С вас два империала и три медьки, — у меня глаза на лоб полезли, ничего себе у них цены, однако Артур с тем же невозмутимым видом заплатил и, скатав лист, сунул его за наруч. — Удачного пребывания на территории Элронда, господин Свинг, мистрис, — нам, похоже, предложили убраться и не задерживать очередь, что воспринялось нами как руководство к действию.

Мы вышли через другую дверь и оказались уже в Элронде. Недалеко от домика нас уже ждали наши лошади, ну что ж, поехали кутить, что ли.

Нэриэль Нодар.

Что-то неладное происходит на Кситионе: все тайные службы подняты по тревоге и прочесывают королевство людей очень мелкой гребенкой. В сложившейся ситуации, кто первым найдёт одного человека, тот будет в перспективе в очень выигрышном положении.

Давний друг даже решил просить меня об одолжении, прислав кристалл с зафиксированным образом того, кого так упорно все искали.

Попросив Дриала не пускать пока следующего путника, я взял в руки вестника. Редкая и очень дорогая штучка, но если информация поможет моему другу и он сможет извлечь из неё пользу, то, безусловно, это может принести определённые дивиденды Элронду и соответственно мне самому.

А ведь если бы не кристалл, я бы его не узнал, хоть и видел уже несколько раз. Но все те разы он был закован в полную броню, и походил больше на застывшую статую. Сейчас же он был живым — он мог позволить себе раскрепоститься, и это облачение наемника очень шло ему. Не удивлюсь, если к этой перемене приложила руку его спутница.

Активировав вестника, я принялся начитывать сообщение.

— Мой старый друг, принц только что пересёк границу Элронда. С ним женщина, которую принц очень вольно называет своей женой. Принц представляется наёмником по имени Артур Свинг. Надеюсь, тебе поможет эта информация.

После этого я отправил вестника к адресату. Теперь мне нужно было только ждать, во что же всё это выльется.

— Дриал, пусть входит следующий. Старший страж смены этого цикла Нэриэль Нодар приветствует путника. Представьтесь и сообщите цель прибытия в земли Элронда.

Артур.

Меня не отпускает чувство, что Нэриэль меня узнал. Но с другой стороны, даже если и узнал, то что в этом такого? Ну решил Фарли пожить жизнью обычного наемника — кому от этого будет плохо, эльфам что ли? Поэтому я решил откинуть эти странные мысли и сосредоточился на еде, которую подал на наш стол слуга в таверне, в которой мы решили остановиться. Элронд гораздо меньше, чем Кситион, поэтому селения встречались чаще и выбор места, где можно остановиться, соответственно больше.

— А почему здесь нет служанок? – вот ехидства можно было бы и поменьше в голосе.

— Потому что эльфы считают, что женщина не должна заниматься физическим трудом, и это относится и к человеческим женщинам, поэтому служанок ты здесь не увидишь, — как можно спокойнее произнес я.

— А, понятно: киндер, кюхен, кирха, — Гвен задумчиво оглядывала чистый большой зал. Её взгляд прошелся по соседнему столу, за которым сидели трое мужчин, одетые как наемники.

Я проследил за её взглядом и отметил, что один из мужчин откровенно рассматривает мою спутницу. Почему-то я решил, что проблем с этой стороны быть не должно, почему я так решил?

Опрокинув в глотку очередную кружку пива, наемник встал и направился в нашу сторону.

— Думаю, даме следует присоединиться к компании настоящих мужчин, — обратился он к Гвен, полностью игнорируя при этом меня.

— Извращенец? – деловито спросила Гвен у меня. Я пожал плечами и продолжил поглощать мясо фраза, которое эльфы готовили просто изумительно. – Парень, я и так нахожусь в обществе настоящего мужчины, — теперь она обращалась уже к наемнику.

Тот взгляд, которым наградил меня мужчина, мог быть переведен следующим образом: «Вот этот – настоящий мужчина? Ой, мама, я сейчас умру от смеха».

— Этот щегол? – озвучил свои мысли наемник и заржал.

В принципе, было понятно, что наемники нарываются на мордобой. Скучно им здесь — эльфы весьма строго относятся к проявлению агрессии, направленной на граждан Элронда, а здесь человек, да ещё и их коллега, почему бы и не повеселиться. Да, в общем-то, я и сам не прочь развлечься, вот только развлекаться я предпочитаю по своим правилам, поэтому, как следует прожевав мясо, я отложил вилку и посмотрел на наемника.

— Эта дама – моя жена!

Ольга.

Рыцарь вскочил каким-то неуловимым движением, мда, уроки по воинскому искусству он всё-таки не пропускал. Его кулак встретился с челюстью мужика, и тот свалился с лавки, на которую успел усесться, ударился головой о ножку стола и вырубился. Именно вырубился — грудная клетка равномерно поднималась и опускалась при дыхании. Его друзья вскочили не менее быстро, чем Артур, но тот уже выхватил меч и направил его на наёмников. На этот раз воздушное лассо, если, конечно, рыцарь именно лассо готовил, получилось просто идеально. Воздух просвистел мимо моего лица, выбив прядку волос из косы, и устремился к мужичкам. Один конец лассо обвил ноги сразу обоих наемников, и тогда рыцарь дернул импровизированный второй конец на себя. Оба мужика с грохотом повалились на пол, а в это время лежащий под нашим столом извращенец зашевелился и сел. Пока Артур подходил к упавшим мужичкам, извращенец решил поучаствовать в драке. Нет, ну что за подлый тип — зачем он поднял скамейку и начал подходить к рыцарю, громко матеря его при этом. Артур полуобернулся, но, прикинув свои шансы, решил сначала разобраться с лежащими на полу, а вот я не стала отказывать себе в удовольствии и просто разбила тяжелую глиняную кружку о голову извращенца. Мужик свёл глаза к переносице и упал на пол, хорошо приложив сам себя скамьёй, которую он держал над головой.

— Всё, парень, успокойся — мы уже поняли, что ты не просто боец, но ещё и маг, — подал голос один из мужичков.

— А я спокоен, — Артур вложил меч в ножны и, подойдя к мужичкам, протянул руку. – Если бы вы хотели меня убить, то не тратили бы время на разговоры.

— Да скучно здесь, — мужик ухватил руку рыцаря и поднялся с пола. – Мы сюда отдохнуть приехали, да подзабыли, что развлечений–то практически нет. В театре только на эльфийском языке представления дают, борделей здесь нет, чем ещё заняться? Вот и решили размяться слегка. Меня Джеф зовут, его, — он кивнул на второго, с которым только что практически в обнимку лежал, — Мелл, а того, которого твоя баба чуть не угробила – Ксанс.

— Артур, а баба моя – Гвиневра, — рыцарь прямо на глазах терял свой аристократизм и начинал походить на человека.

Ксанс застонал и начал шевелиться, а во мне начали борьбу зловредность и долг врача. В конечном итоге долг победил с небольшим перевесом, и я опустилась перед наёмником на колени. Быстро осмотрев извращенца, легко пропальпировав его голову и проверив реакцию зрачков на свет, я пришла к выводу, что ничего кроме лёгкого сотрясения у мужика нет, и уже хотела подняться, как он ухватил меня за руку и открыл глаза.

— Это ты меня приложила? – голос звучал глухо, и взгляд был всё ещё расфокусирован, но он пришел в себя, и это было хорошо — значит, всё-таки сотрясение.

— Кстати, за кружку будешь сам платить, я, знаешь ли, была не в курсе, что этот наезд — всего лишь лёгкое развлечение, — буркнула я и попыталась высвободить руку. Этого мне сделать не удалось — хватка у Ксанса была железная.

— Скажи мне, что ты просто подружка этого щегла, мне плевать, что он маг, пойдем со мной.

— А что ты можешь мне предложить такого, чего не может он? – надо сказать, что на секунду, на один миг, я задумалась. Может, вот он мой шанс — парень здоровый, и несмотря ни на что, полным олигофреном он не выглядел.

Ветер свистнул рядом с нашими руками в виде кнута. Я недоуменно повернулась к рыцарю и увидела, что тот очень демонстративно убирал меч обратно в ножны. Вот ведь гад — неужели он не видит, что здесь, может быть, моя судьба решается, так ведь нет, опустился до мелкой мести за мою невинную шалость в том последнем селе.

— Я понял, парень, понял, это твоя жена. Не нужно мне свой дар демонстрировать, — выпустив мою руку, Ксанс начал подниматься. – Терпеть не могу магов. Хорошо хоть они редко по дорогам болтаются.

— Давайте уже мировую выпьем, — Джеф сидел за столом, у которого стоял невозмутимый слуга, человек, кстати.

Артур сел рядом с Джефом, который, скорее всего, был в этой компании главным, и похлопал рукой по скамье рядом с собой. Это что, он мне намекает, что я должна выполнить команду «рядом»?

Пока я прикидывала, как мне поступить, чтобы не утратить чувства собственного достоинства, к нашему столу подошел эльф.

— Господа и дама, — он обернулся ко мне и отвесил легкий полупоклон. – Я могу присесть за ваш стол?

Мужчины переглянулись и кивнули, а я села рядом с рыцарем, так как любопытство страшный враг не только кошек. Артур смотрел на меня слегка насмешливо, а когда я расположилась рядом, просто притянул меня к себе и так и сидел всё то время, пока нас нанимали. А эльф, я не запомнила как его зовут, да это и не важно — скорее всего, он придумал это имя, подошёл к нам именно для того, чтобы нанять.

Оказывается, нашей драки он не видел, но он видел, как мы рассаживались за одним столом, и поэтому подошёл, решив, что мы одна команда. Сразу заверив нас, что прекрасно знает законы, он сообщил, что наше задание лежит вне Элронда. Более того, это задание находится на нейтральной территории почти на берегу Великого океана. А от озвученной оплаты, даже я подобралась. Когда называют такую сумму, значит, здесь что-то не так.

— Простите, но я не совсем понимаю, что мы должны сделать и почему именно мы? – Артур, нахмурившись, решил взять переговоры в свои руки.

— Вы должны привезти мне некую шкатулку с некими бумагами, вот и всё. Всё, что вы найдёте на месте, можете взять с собой в качестве трофеев. Теперь насчет вашего второго вопроса. В том месте стоит довольно много ловушек, но это не самое важное. Самое главное условие, поставленное этой ведьмой, гласит: «В дом могут войти пятеро людей, трое из них должны быть воинами, один из них маг-воин, а сама шкатулка пойдет в руки только женщине», — эльф начал размахивать руками и брызгать слюной. – У нас просто нет времени, чтобы найти такой состав участников, мы были в панике, но, видимо, Бог услышал наши молитвы и послал меня сегодня в эту таверну.

— Мы согласны, — вдруг заявил Артур. – Мы не можем пройти мимо чужого горя, да и деньги не бывают лишними.

Эльф захлопал глазами, затем кивнул.

— Я поселюсь здесь и буду каждый день молить о вашем возвращении, также я буду оплачивать ваши комнаты, чтобы вы смогли оставить все ненужные в походе вещи.

— Условия обговорим чуть позже. Мне нужно успокоить жену — она ещё ни разу не была на задании и немного волнуется, — с этими словами Артур вытащил меня из-за стола и потащил в нашу комнату.

— Ты с ума сошёл! – зашипела я, как только дверь за нами закрылась

— Нет, — Артур принялся метаться по комнате. – Мне нужно взять себя в руки — нельзя показывать своей заинтересованности.

— Ты меня слышишь? – я ухватила рыцаря за руку, заставляя его остановиться и посмотреть на меня. Таким возбуждённым я его ещё не видела.

— Послушай, Гвен. Я сейчас тебе расскажу одну занимательную и довольно романтичную историю с плохим концом. Однажды глава провинции Шиодель Грамидаль Норене, который выбирается на пост главы Совета вот уже в пятый раз и скорее всего будет выбираться и впредь, влюбился. И всё бы ничего, с кем не бывает, но вот в чём проблема: Грамидаль в то время был женат, а его возлюбленная была, ко всему прочему, ещё и магиней огня по имени Анессаль Боэль. Это уже скандал. Адюльтер не поощряется, а уж на столь высоком уровне и подавно. Всё там было действительно романтично: букеты цветов, многочисленные письма и так далее — но всему приходит конец, и этому роману тоже. После того как пожар страсти угас, Анессаль начала вполне разумно опасаться за свою жизнь. Тогда она придумала следующий выход из этого положения: она спрятала письма Грамидаля, в которых, по слухам, были не только признания в любви, в каком-то труднодоступном месте. После этого она предупредила, что наложила на шкатулку заклятья, которые сработают после её смерти и каким-то образом предадут содержимое этих писем огласке, в срок до трех месяцев. До того момента как я попал в столь неприятную ситуацию, обеспеченную мне Бэртхомом, я слышал, что Анессаль погибла. Глупая случайность, несчастный случай, но шкатулка-то об этом не знает. Некоторое время ушло у доверенных её бывшего любовника, чтобы перерыть бумаги, и ещё некоторое время ушло на их расшифровку, и осталось у Грамидаля чуть больше недели, так что наемники – это хоть какой-то шанс усидеть в кресле главы, да и сохранить жизнь. Но Гвен, это же такая удача, что его доверенный наткнулся именно на меня.

— Так, подожди, ты что, узнав, как подойти к шкатулке, не собираешься её отдавать?

— Гвен, посланник не идиот — он прекрасно знает, чем рискует, поэтому наш контракт будет оформлен с соблюдениями всех нюансов, но он не знает, что я владею эльфийским языком и смогу прочитать письма, а также я могу их скопировать.

— И после того, как ты станешь королём, ты сможешь ухватить главу Совета эльфов за яйца, — я всегда подозревала, что политика грязное дело, но мне и в голову не приходило насколько.

— Что?

— Ничего, пойдём уже контракт заключать.

Глава 14

Ольга.

Я стояла и смотрела на монументальное сооружение, верхушка которого терялась где-то в районе облаков. Ничего себе схрончик ныне покойной магини огня Анессаль. Башня впечатляла — причём впечатляла настолько, что я присвистнула и сползла из седла на землю.

Нас подписали на эту авантюру за сотню империалов. Каждому, естественно. Достаточно небольшая сумма для наёмников, кстати. Это меня рыцарь потом на одном из привалов просветил. Но, судя по энтузиазму, с которым Артур принялся за сборы в поход, он пошёл бы и бесплатно. Хорошо ещё, что актёр в нём, как оказалось, очень неплохой пропадает. Скривился рыцарь во время озвучивания суммы так, что даже у меня появились нехорошие мысли о том, что этот… наш наниматель буквально нас на голодную смерть обрекает, так что после довольно непродолжительного торга все сборы были произведены за счёт эльфа.

Наши новые знакомые восприняли найм как внеочередное развлечение и безоговорочно приняли Артура за главного, к тому же, как оказалось, их задача была довольно простой: дойти до места назначения и открыть дверь. Внутрь должны были пройти и встретиться со всеми ловушками маг и женщина, то есть я и Артур. А вот вынести заказ из дома мог только один из трёх воинов. Такое вот оригинальное требование.

До места мы добрались довольно быстро, за три дня. Все эти три дня я занималась готовкой. Меня торжественно произвёл в поварихи мой собственный «муж», на первом же привале вручив мне поварешку. Больше ничем примечательным это небольшое путешествие не отличалось. Единственное, на что я обратила внимание – мы двигались куда-то вглубь страны эльфов, причём Джеф двигался по каким-то звериным тропам с такой уверенностью, что я заподозрила встроенный в его голову компас. В ответ на мой робкий вопрос: «Каким образом они все ориентируются в пространстве» — я натолкнулась на недоуменный взгляд четверых мужчин и предпочла заткнуться.

И вот сейчас, глядя на теряющуюся в вышине вершину башни, на которой и находилась дверь, мне почему-то очень сильно захотелось остаться у подножья этой горы. Меня снова передёрнуло.

— Гвен, что с тобой? Ты замёрзла? – заботливо поинтересовался у меня Ксанс. Он вообще пытался очень своеобразно и довольно грубовато за мной ухаживать, чем вызывал приступы тихого бешенства у рыцаря.

Артур как-то быстро вжился в роль моего мужа. А может, он решил, что, после того как я спасла ему жизнь, он должен на мне жениться на самом деле? Я не спрашивала у него, незачем. Артур был для меня просто образцом настоящего мужчины, учитывая всех его тараканов, конечно, и я просто не знала, что буду делать, если на подобный вопрос он ответит «Да». Зачем мне это? Если бы Артур был простым рыцарем, да даже если бы он был герцогом, я бы несколько раз подумала, прежде чем отказываться от такого подарка судьбы, даже учитывая, что это всего лишь благородный порыв и возможно жалость. Но король Артур – это для меня слишком. Я уже подкорректировала свой первоначальный план: я уйду на все четыре стороны в то время, когда мы достигнем столицы. Там рыцарю будет слегка не до меня, и я смогу раствориться в толпе, не привлекая внимания. Но как же это приятно, когда о тебе заботятся, причём сразу двое.

Тряхнув головой, чтобы отвлечься от странных мыслей, я решила ответить наёмнику, но меня перебил Артур.

— Нет, дружище, Гвен не замёрзла, она просто видами восхищается, а также массивностью и непередаваемым очарованием этого сооружения, не так ли, дорогая?

— Это вообще что? – выдавила я из себя, довольно некультурно ткнув пальцем в сторону башни.

— Это? О, я, пожалуй, удовлетворю твое любопытство. Это знаменитая Башня Тысячи ступеней. Никогда не думал, что смогу увидеть её воочию. Жизнь полна неожиданностей, — пробормотал рыцарь и, тронув поводья, двинулся по направлению к башне.

— Стой, подожди! Не так быстро, милый, — я подошла к его коню и попыталась схватить узду. Глядя на меня сверху вниз, Артур вздохнул и спешился. Я прищурилась и рассматривала его довольно долго, до тех пор, пока он не нахмурился и не начал теребить свои драгоценные ножи – есть у него такая дурная привычка. – Позволь мне уточнить: сколько ступенек на этой башне?

— Тысяча, и расположены они в виде винтовой лестницы, которая оборачивается вокруг всего здания, — он что, издевается надо мной?

— Значит, тысяча, — я просто замурлыкала. – Знаешь, Артурчик, — рыцаря просто перекосило всего, когда я так его назвала, — я хочу тебя обрадовать, я никуда не иду.

— Что значит — не идёшь? – Артур нахмурился ещё больше. – Ты разве забыла, что шкатулку можешь взять только ты?

— Нет, не забыла, но, — тут я буквально вжалась в его твёрдое тело и зашептала на ухо. — Никакая сотня золотых и никакие твои политические амбиции не стоят того, чтобы я протопала вверх тысячу ступеней, для того чтобы попасть или не попасть в башню (это уж как повезёт, всё зависит от количества ловушек на каждую вторую ступеньку этой тысячи), и вытащила для тебя какие-то любовные письма.

— Это не просто любовные письма, — Артур впервые на моей памяти выглядел растерянным. – Это…

— Мне наплевать, чем является переписка кого-то с кем-то, — я оторвалась от него и направилась к лошади, — счастливо прогуляться. Так уж и быть, я подожду вас здесь.

— Но, ты не можешь, — рыцарь догнал меня и, схватив за руку, развернул к себе лицом.

— Чего я не могу? – я зашипела как рассерженная кошка и попыталась вырваться.

— Ты не можешь остановиться на полпути — это противоречит твоей натуре.

— А ты так хорошо меня знаешь, что можешь утверждать, противоречит мне то или иное действие или нет? – я злобно уставилась на рыцаря. Пару минут мы сверлили друг друга взглядами.

— Хорошо, мы возвращаемся, — на лице Артура появилось обычное для него выражение полнейшей невозмутимости. – Я попрошу какую-нибудь девушку помочь нам в нашем небольшом деле, а ты, так уж и быть, можешь подождать меня в ближайшем трактире.

— Ты совершенно не умеешь переубеждать женщин, — я вздохнула и всё же направилась к своей кобылке, но не затем, чтобы уехать, а затем, чтобы снять сумки и стреножить животное. Если рыцарь думает, что я могу оставить свои вещи — единственное, что у меня здесь есть, — на произвол судьбы, то он глубоко заблуждается. Но, повернувшись, я удивленно отметила, что все остальные мои спутники делают то же самое.

Мелл перехватил мой взгляд и улыбнулся.

— Мы не знаем, что нас ждет наверху, поэтому все наёмники пользуются одним правилом в таких ситуациях: все вещи необходимо иметь при себе. Никогда не угадаешь, что может понадобиться в следующее мгновение. В этом мы не отличаемся от тебя или твоего мужа, — и он кивнул на деловито перебрасывающего сумки через плечо Артура. – Вы — странная пара. Вроде и женаты недавно, а нет в вас искры, нет страстей. Я даже не могу сказать, хорошо это или плохо, — ещё один философ на мою голову. Как будто мне рыцаря с его безупречно правильным пониманием мира не хватает.

— Это нормально, Мелл, — я невольно потупилась, — Артур просто очень сдержан. Да и я не отличаюсь особенным темпераментом.

— Это не нормально, Гвен – это странно, — наемник шёл рядом со мной, но его взгляд был прикован к рыцарю. – Артур очень подвержен страстям, но по какой-то причине он решил заковать их глубоко внутри себя. А так нельзя, нельзя все эмоции оставлять настолько близко к сердцу — однажды оно может не выдержать.

— Откуда ты это знаешь? – я невольно нахмурилась.

— Я встречал парня вроде него. Точнее не совсем… демоны бездны, — выругался Мелл, — Артур же ублюдок какого-то лорда, я прав?

— В какой-то степени, — наверное, я простудилась, иначе чем объяснить то, что у меня внезапно запершило в горле.

— Он просто пытается соответствовать своему папаше — вот и всё, поэтому и прячет свою взрывную натуру под маской безразличия.

— Ты ошибаешься, — я еле заметно выдохнула. – Отец Артура недавно умер, но он никогда не относился к сыну как к нежелательным последствиям своей молодости — они были очень дружны.

— Значит, его воспитывали так, чтобы по лицу не понять было, о чём он думает, — пожал плечами наёмник. – А то, что муженёк твой однажды сорвётся и выкинет что-нибудь такое, что все демоны бездны будут аплодировать ему стоя – это, помяни мое слово, случится и очень скоро. У меня нюх на такие дела.

«А вот тут ты прав, Мелл, — я прикрыла глаза и обращалась к наёмнику мысленно, — государственный переворот и узурпация власти – как думаешь, это будет достойно оваций демонов?»

Мы подошли к остальным стоящим возле первой ступени лестницы, этого безумного творения какого-то безумного архитектора.

— Думаю, что не нужно долго ждать. Быстро сходим, быстро возьмём то, что нужно нашему заказчику, и быстро вернёмся, — Артур осторожно поставил ногу на первую ступень, и, закрыв глаза и вытащив меч, начал быстро читать какое-то заклинание, направив лезвие меча на башню. Ветер мы увидели только тогда, когда Артур опустил руку с мечом. Заклинание уже не читалось, но прежде чем исчезнуть, ветерок шаловливо растрепал всегда аккуратно уложенные волосы рыцаря. – Первые два пролёта чистые: никаких ловушек здесь нет. Идите след в след за мной и ни на секунду не забывайте, что эта башня принадлежала одной из самых сильных волшебниц современности.

Артур.

Когда мы начали продвигаться по лестнице, я часто останавливался, чтобы вызвать ветер, но где-то на середине пути мне уже стало не до ритуалистики. Ноги налились свинцом, в ушах шумело, а дышать становилось всё труднее. Неожиданно заболела моя недавняя и благополучно излеченная рана в груди. Ветер, который я уже не отпускал, носился вокруг меня, сбивая ритм моих движений и вызывая тем самым ещё большую одышку. Маг-то я начинающий и не могу на все сто процентов контролировать столь игривую и непостоянную стихию. Оглянувшись назад, я заметил, что Гвен практически висит на том мордовороте, который от неё тогда в таверне кружкой из-под пива получил. Однако никаких претензий я предъявлять не стал, чтобы не выставлять себя на посмешище. Самое странное заключалось в том, что я так и не обнаружил ни одной ловушки. Когда спустя очень много времени мы всё-таки подошли к двери, Джеф просто отодвинул меня плечом и, не задав ни одного вопроса, пинком распахнул её перед нами. Я даже не успел возмутиться такому пренебрежению к возможным неприятностям, которые могли ожидать нас впереди. Но опять ничего не произошло. Может я чего-то не понимаю, но этого просто не может быть. Не должна была брошенная женщина оставить своё тайное убежище совсем без охраны. К тому же я совершенно точно уверен, что преданные Грамидалю эльфы попробовали проникнуть в башню самостоятельно. Неужели дело всё в том, что мы в точности соблюли условия прохождения? Почему-то я в это не верю, возможно, это происходит потому, что местечко принадлежит женщине? Пока я стоял и размышлял, остальные мои спутники осторожно вошли внутрь и прямо за порогом растянулись на полу. Было очевидно, что наёмники решили отдыхать вплоть до нашего с Гвен возвращения. К несчастью, мы не могли позволить себе такую роскошь, как полноценный отдых. Немного постояв, прислонившись к стене, я перевел, наконец, дух и двинулся к женщине.

— Пойдём, Гвен, — я протянул ей руку.

Она посмотрела на меня с таким укором, что мне на какое-то мгновение стало стыдно, но я сразу же прогнал от себя это совершенно ненужное чувство.

— Ты, видимо, смерти моей хочешь, — она тяжело дышала, но всё же встала, крепко ухватив меня за руку. – У меня ноги дрожат, — жалобно пробормотала Гвен.

— Ничего, это пройдёт. Ты очень сильная женщина.

— Звучит как оскорбление, — проворчала Гвен, наваливаясь на меня всем телом.

— Почему? – я обхватил её за талию, в который раз поразившись, насколько она худая и хрупкая.

— Женщина не должна быть сильной. Она должна сидеть дома и вышивать крестиком, а не болтаться по неизвестным башням в сомнительной компании, — честно говоря, её ответ меня позабавил. Женщины всегда чем-то недовольны. Я абсолютно точно уверен, что если бы она сидела в замке за вышиванием, то уже через два дня она бы взвыла и начала обвинять меня в своей скуке, и жаждала бы приключений.

Понемногу мы спустились на два уровня по лестнице, которая находилась уже внутри башни и повторяла собой внешнюю. Только внутри она прерывалась межэтажными дверьми.

Спускаться было всё-таки легче, чем подниматься, и идти в полном молчании было глупо, поэтому я решил вслух высказать свои подозрения насчёт адекватности почившей магини огня.

— Странно все это. Я ожидал от этого места кучу различных неприятностей, а кроме чисто физической усталости больше трудностей мы не получили.

— Да ты не переживай — скорее всего, трудности будут впереди; я даже больше скажу: скорее всего, нас ждёт какая-нибудь пакость на самом выходе, — довольно радостно решила обрадовать меня Гвен.

— Почему ты так думаешь?

— Да потому, что эту башню строила женщина. Причём обиженная на весь белый свет женщина. Но не злая, иначе мага, который мог бы её гадости блокировать, не заказала бы. Кстати, с того эльфа нужно будет стрясти премию, потому что, что бы мы кроме шкатулки не обнаружили, брать это будет только либо полный псих, либо самоубийца, — она ненадолго замолчала, а я не мог не согласиться с каждым её словом. Тем временем мы вошли в дверь, ведущую на нужный нам этаж. – Мда, а я её недооценила. Вот она, первая гадость. Ты хоть знаешь, как выглядит нужная нам вещь?

Этого я не знал и напряжённо смотрел на стол — единственный предмет, находящийся в огромной пустой комнате, и пытался сообразить, каким образом мы сумеем найти нужную нам шкатулку из десятка стоящих на этом столе.

— Как я и предполагала, в каждой — пачка писем, — Гвен не теряла времени даром и уже успела открыть каждую шкатулку.

— И в какой настоящие бумаги? – я никогда в жизни не чувствовал себя настолько растерянным.

— Ты хвалился, что знаешь эльфийский язык, — Гвен задумчиво вертела в руках пачку бумаги, перетянутую атласной ленточкой. Я кивнул. Она быстро вытащила письмо, находящееся в середине пачки. – Я, кажется, поняла, почему взять в руки шкатулку может только женщина. Дело не в том, что взять ее невозможно, а в том, чтобы найти настоящую. Подозреваю, что из комнаты можно вынести только одну, и если это будет не то, что нужно, то вернуться снова сюда будет довольно проблематично. Вот такая маленькая месть своему бывшему. Жене, которая знает его как облупленного, он ничего не скажет, а мужики, которые у него доверенные лица – не поймут. Читай — всё не нужно, только первые слова, приветствие и обращение, — и она протянула лист мне. Всё ещё не понимая, как это поможет вычислить подделку, я принялся читать:

— «Здравствуйте, уважаемая госпожа…», — Гвен прервала меня буквально на полуслове.

— Не оно, значит, пойдём дальше, — и она вытащила из другой шкатулки практически идентичную пачку писем и протянула мне то, что находилось в середине.

— «Любимая…»

— Нет, следующее.

— «Приветствую тебя, милый друг…»

— Вот оно. Но давай ещё одну проверим для надежности.

— «Здравствуй, красотка…»

— Да, то, что было перед этим, — вот настоящая шкатулка с настоящими письмами, — и она просто засунула письма на место, захлопнула крышку и протянула резную коробку мне. Я, всё ещё недоумевая, принял ёе, и в тот же момент все остальные шкатулки, стоящие на столе, исчезли.

— Так, я понял твой ход мыслей насчёт единственной вещи, которую можно вынести отсюда, и я согласен с тобой, но объясни мне вот это, — и я демонстративно потряс перед Гвен шкатулкой. – Объясни, с чего ты взяла, что именно вот эти письма истинные?

— Понимаешь, — женщина начала было объяснять, но вдруг вздрогнула и внимательно посмотрела на меня. – Артур, а давай ты пока их скопируешь, а я все объясню. Не хочу задерживаться здесь ни на секунду, как-то мне не по себе, — я кивнул и принялся раскладывать на столе бумагу, предусмотрительно захваченную с собой. Не далее как вчера вечером я наткнулся на заклинание копирования текста в одной из подаренных мне Кваетусом книге и, как мне показалось, смог приспособить его под ветер. Пока я настраивался, Гвен быстро проговорила. – Всё дело в обращении. В центре находятся письма, которые должны были быть написаны в самый разгар романа. Это время, когда и пишется большинство писем, записок и посланий. В начале их немного, так как есть страх быть отвергнутым, а в конце их просто мало — надеюсь, не нужно объяснять почему. Так вот в самый разгар романа, когда ещё восхищение не прошло, но к нему уже стало примешиваться уважение, ни «уважаемой госпожой», ни «красоткой», мужчина женщину не назовет… Ну, если, конечно, он нормальный мужчина, а варианты с психическими отклонениями я как-то не рассматривала. Вот и весь фокус.

Я долго смотрел на Гвен, пока ветер послушно переносил копию написанного с одних листов на другие.

— Я не являюсь психом, но мне никогда в голову не придёт назвать тебя «мой милый друг», тем более, в письме.

— Артур, — она просто закатила глаза. – У нас с тобой отдельный случай. Если вдруг мы станем однажды несколько ближе, чем просто приятели, то первоначальное отношение всё равно не изменится. А вот если бы ты за мной ухаживал, обольщал и с самого начала делал красивые жесты, чтобы затащить в постель, то, поверь, и «милый друг» бы было, и «несравненная», и много чего ещё.

— То есть ты думаешь, что между нами может быть что-нибудь несколько большее, чем совместное приключение? – я аккуратно свернул бесценные для меня копии и сложил их на дно сумки. Затем, пока ветер заметал (в прямом смысле этого слова) следы своего присутствия, я с усмешкой начал разглядывать свою спутницу.

— Если ты имеешь в виду однократный секс, то я не исключаю этого, — она пожала плечами. – Почему нет? Ты не женат, я вдова, мы много времени проводим в одной кровати, так почему нет? Но это не сделает нас больше, чем просто друзья.

— Просто друзья, — я в очередной раз усмехнулся и направился к выходу из комнаты. – Это самое страшное словосочетание, которое только может услышать мужчина. Так что давай попробуем обойтись без одноразового секса.

— Да я и не против, я всего лишь сказала, что не отрицаю эту возможность, — на этот раз подниматься было несколько легче и добрались мы довольно быстро. Шкатулку я держал в руках — всё равно её через несколько тактов нужно будет отдавать ребятам Джефа. Когда мы достигли той комнаты, с которой начали спуск, Гвен вдруг встрепенулась и начала нервно оглядываться. Мне тоже стало как-то не по себе. Оглянувшись по сторонам, я не заметил ничего подозрительного, но решил поторопиться.

Наемники всё ещё лежали на полу возле двери и похрапывали, однако, услышав шаги, быстро поднялись на ноги. Я протянул шкатулку Джефу, тот кивнул и, спрятав её в сумку, открыл дверь.

Я сделал шаг назад, пропуская ребят перед собой, и уже собирался отправлять вслед за ними Гвен, как вдруг она схватила меня за руку и взвизгнула. От стены отделилась какая-то странная тень и буквально обрушилась на нас.

Когда я пришел в себя, то понял, что лежу на чем-то твёрдом и меня окружает темнота. Практически сразу же я почувствовал шевеление рядом с собой и голос Гвен произнес:

— Я так и знала, что ловушка будет в самом конце. Артур, где мы? Куда это нас черти занесли?

— Я бы тоже очень хотел узнать ответ на этот вопрос, — пробормотал я, пытаясь понять, где же мы находимся.

Глава 15

Ольга.

Это было очень странное место. Очень странное. Оно напоминало мне... да ничего оно мне не напоминало, на самом деле. Мы с Артуром лежали на полу посередине какого-то длинного коридора. Пол был сделан из тёмного неизвестного мне материала, стены и потолок были абсолютно такими же. Вообще, определить, где пол, а где потолок, можно было только по тому, что сила тяжести, скорее всего, прижимала нас именно к полу. Хотя, в этом ненормальном мире могло произойти всё, что угодно - например пол и потолок вполне могли поменяться местами.

Поднявшись на ноги, я обратила внимание, что хотя все вокруг было мрачного тёмного цвета, видела я довольно отчетливо.

— Артур, у тебя есть предположение, где мы находимся? — я посмотрела на лежащего рыцаря, отмечая про себя, что вставать он, похоже, не собирается.

— Ни малейшего, — рыцарь всё-таки принял вертикальное положении, и теперь сидел на... ну пусть будет на полу.

— Так, хватит рассиживаться, нужно что-то делать, куда-нибудь идти.

— А куда? Здесь вообще не понять, где верх, а где низ, куда идти? — Артур поднялся на ноги и проверил, как выходит из ножен меч. Затем подхватил свою сумку и вытащил монетку. — Доверимся удаче. Если выпадет лицом, пойдем направо.

Монетка крутанулась в воздухе, и рыцарь поймал её на раскрытую ладонь. С ладони, как в насмешку над словами Артура, раскинуло пышные ветви какое-то местное дерево.

— Это предсказуемо, всех мужиков всегда тянуло налево, хотя я не совсем понимаю, зачем было монетку кидать? — с философским видом пробормотала я и поплелась вслед за рыцарем, который медленно шел в выбранном им направлении.

Я не знаю, сколько времени мы шли. Окружающий пейзаж совершенно не менялся: всё те же тёмные стены со всех сторон, всё тот же тусклый свет, который лился неизвестно откуда. Через какое-то время я не выдержала.

— Артур, а эти письма, они стоят всего этого? — я неопределенным жестом обвела пространство вокруг себя.

— Да, — краткость - наше всё. Мы ещё некоторое время прошли молча, затем рыцарь-таки соизволил ответить. — Гвен, пойми, это политика. Эльфы всегда заставляли нас играть по своим правилам. Они повышали таможенные сборы, не согласовывая их с людьми. Они меньше всех остальных рас пострадали от войны богов и практически полностью сохранили свой военный потенциал, а их маги сохранили знания, позволяющие им на голову превосходить людей, и сейчас, когда появился шанс прижать их к стенке, я готов заплатить ещё большую цену, чем эта.

— Интересно, а почему вместе с тобой должна платить ещё и я? Это если отвлечься от вопроса, что ты можешь и не получить доступ к трону, и соответственно не сможешь воспользоваться этим ценным трофеем.

— Даже если я не смогу ничего сделать с Бэртом, я всегда смогу передать эти данные преданным трону и стране людям, которые сумеют ими распорядиться так, как будут требовать интересы Кситиона, — он проигнорировал первую часть моего вопроса, в котором я спрашивала насчёт моего участия во всей этой авантюре. Ладно, у меня ещё есть вопросы.

— Да что в них такого, в этих письмах, если о романчике этой ведьмы и этого князька только глухонемые не знали, да и то не факт, — я начала говорить немного сварливо, но ничего не могла с этим поделать.

— Догадываться и перешептываться - это одно, а вот суметь предъявить доказательства — это совершенно другое. Тем более, Грамидаль Норене не может в открытую признаться в адюльтере - разводы у эльфов под священным запретом, да и жена правителя не оценит, если у неё за спиной начнут перешептываться все, кому не лень. Причём в отличие от сплетен, злопыхатели будут иметь на это полное основание. Анессаль прекрасно понимала, что делает, когда прятала свою переписку с Грамидалем.

— И что? Жена может страдать молча: не она первая, не она последняя.

— Нет, не может. Здесь всё дело даже не в ней, а в отце прекрасной Бринаи. Он очень могущественный эльф и может доставить зятю много неприятностей.

— Всё как везде, — я вздохнула. — В общем, можешь дальше не рассказывать - всё ясно.

Как-то незаметно всё вокруг изменилось. Коридор приобрёл... конкретные очертания, что ли. Теперь стало отчетливо видно, что это именно коридор, а не странное нечто из фильмов ужасов. Внезапно на одной из стен появился контур двери, которая резко распахнулась, и из неё выскочило существо в белом халате. Что? Я протёрла глаза: нет, мне не показалось. Существо действительно было в белом халате. Оно нас не видело и непрестанно бубнило себе под нос:

— Половина реактивов испортилась. Половина! И кто будет отвечать за перебои в сети? Кто? Служба обеспечения? Да как бы не так. Во всём будет виноват Джорджик. Мне так и скажет шеф: «Джорджик, тебе доверили отвечать за склады? Тебе, значит, ты и будешь отвечать за перерасход средств».

Рыцарь действовал быстро. Тихо скользнув за спину Джорджика, он просто опустил рукоять меча на макушку незадачливого начсклада. Затем он быстро подошёл к двери, которая и вела на этот пресловутый склад, приоткрыл её и скользнул внутрь. Вернулся Артур быстро: Джорджик ещё даже не шевелился, а я стояла в каком-то ступоре и не знала, что предпринять. По-хорошему, мне нужно было осмотреть это существо - хотя бы на предмет того, а не убил ли его рыцарь, силушку богатырскую не рассчитав. Но мои ноги как будто приросли к одному месту, и я не могла сделать ни шагу.

Дверь снова открылась, и рыцарь, приложив палец к губам, подбежал к своей жертве. Поудобнее перехватив Джоржика, Артур просто втащил его на склад и кивнул мне головой: присоединяйся, мол.

Вот тогда я и поспешила вслед за рыцарем. Закрыв за собой дверь, я принялась осматривать помещение. Это действительно было подобие склада. Несколько огромных холодильников стояли вдоль стен. Заглянув в один из них я отшатнулась. Фрагменты тел неизвестных мне животных и даже людей плавали в жидкости, до зубной боли напоминающей формалин, да и запах морга был мне знаком не понаслышке. Захлопнув дверцу, я обернулась к Артуру, который уже связал пленника и приводил его в чувство, чтобы приступить к допросу с пристрастием.

Джорджик слегка пошевелился, но открывать глаза не спешил. Артур усмехнулся и похлопал пленника по щеке.

— Не притворяйся, я знаю, что ты в сознании.

— Опаньки, кого я вижу? Страж храма этой ветреницы Ирвиан. Давненько я вашей братии не видал, — существо распахнуло глаза, видимо, решив, что лучшая защита — это нападение, теперь пыталось деморализовать рыцаря, в издевательской форме говоря о предположительной богине Артура. Бедное существо, оно ещё не знало, что какая-то древняя богиня в пантеон богов рыцаря не вписывается. Он привык молиться совершенно другому индивиду.

Меч, по клинку которого пробежал легкий ветерок, уткнулся в шею пленника.

— Эй, парень, ты чего? Я же нормально с тобой разговариваю. Что ты сразу завелся? — Джорджик попытался отползти, но Артур пресек эту попытку, вдавив меч в шею ещё сильнее. — Да что тебе от меня нужно вообще?!

— Ты ответишь мне на несколько вопросов, а затем, возможно, я тебя отпущу, — спокойно ответил рыцарь.

— Ладно, ладно, задавай свои вопросы, только железяку свою спрячь и ветер отзови, — Джорджик оставил попытки отползти и обреченно смотрел на рыцаря. На меня он не обращал никакого внимания.

Я подошла поближе и наконец смогла разглядеть пленника. Когда я его разглядела, то сперва протерла глаза и осмотрела Джорджика ещё раз, но, поняв, что мне не померещилось, очень медленно сползла по стеночке на пол. Потому что прямо перед Артуром скорчился на полу чёрт. Самый что ни на есть классический, хрестоматийный черт, какого только могло представить моё воображение. Чёрт был с копытами на ногах, с маленькими рожками, выглядывающими из аккуратной прически, только вот вместо свиного пятачка на его лице торчал обычный нос, да и само лицо у Джорджика было гладко выбрито.

Артура же экстравагантная внешность черта нисколько не впечатлила, потому что он абсолютно спокойно задал свой первый вопрос, не убирая клинок.

— Кто ты?

Артур.

Мне не нравилось место, в котором мы оказались. Мне не нравился этот странный черный коридор. Мне очень не понравился этот странный Джорджик, а ещё реакция на него Гвен. Когда Гвен рассмотрела моего пленника, она сползла по стене на пол и пребывала в состоянии какой-то прострации. Похоже, ей знакомы существа, относящиеся к виду Джорджика.

Я не собирался опускать меч, а ветер и сам не собирался уходить, видимо, чувствуя опасность этого странного места. Вначале я хотел просто убить Джорджика, но затем решил, что он может ответить на мои вопросы и просветить нас в том, куда нас занесла нездоровая фантазия мёртвой магини огня и как отсюда выбраться. Склад, который я выбрал в качестве допросной, имел очень подходящий антураж. Лично я против пыток, но не могу не признать, что они иногда являются единственным выходом для быстрой добычи необходимой информации. Я был готов допрашивать Джорджика жёстко, но он внезапно «пошел на сотрудничество». Вначале он назвал меня стражем. Причём очень точно определил ту стихию, что меня выбрала, а также назвал имя богини, во имя которой был построен храм, где я познал ветер. Ирвиан. Это имя ничего мне не говорило. Нужно будет покопаться в дворцовой библиотеке, когда она будет для меня доступна, но сейчас мне было необходимо сосредоточиться на допросе.

— Кто ты?

— Я? Страж, ты совсем с катушек съехал? Вы же всех, кто может оказать вам хоть малюсенькое сопротивление, как условно опасных противников изучаете. Я знаю, я читал. И учебники для молодых Стражей видел. Там всё есть: и кто как выглядит, и самые уязвимые места представителей различных видов, и даже какие-то нелепые классификации приведены по степени условной опасности...

— Кто ты? — я прервал торопливую речь Джорджика.

— Ну, Страж, ну что ты от меня хочешь? Или ты спрашиваешь, как меня зовут? Так и спрашивал бы прямо. Меня зовут Джорджик.

— Послушай меня, Джорджик, — я улыбнулся, а этот тип почему-то содрогнулся. — Если ты не перестанешь кривляться, я начну спрашивать по - другому, и ты можешь в процессе лишиться чего-нибудь жизненно важного. Но начну я, пожалуй, с малого. Тебе какой палец не жалко? — мой меч опустился и теперь находился рядом с кистью Джорджика.

— Эй, Страж, я же отвечаю на твои нелепые вопросы. Ты зачем мне все время угрожаешь? Ты спросил, кто я, я ответил тебе. Что тебе ещё нужно?

— Да не слушай ты его. Этот Джорджик тебе сейчас зубы заговаривает, и это не удивительно. Для него такое положение дел естественно, — Гвен поднялась с пола и подошла ко мне. — Артур, неужели ты не видишь, что это чёрт?

— Но-но, без оскорблений попрошу, — Джорджик недобро посмотрел на женщину. — Ты бы, Страж, сказал своей бабе, чтобы она рот не открывала. Зачем ты вообще её сюда потащил? Вы же с девками только в одном случае встречаетесь, для этого самого дела, которое рождением наследника заканчивается. Или ты отступник? А как же обет безбрачия, который вы ради своей богини даёте, и который может быть нарушен только единожды, как раз для рождения сына? А я всегда знал, что вы такие злые из-за неудовлетворенности и спермототоксикоза, — я резко поднял меч и кончиком слегка порезал Джорджика. — Ой, да я ничего такого не имел в виду. По тебе видно, что ты подобными проблемами не страдаешь, наверное.

— Что значит чёрт? Почему ты так взвился, когда моя спутница назвала тебя столь странным прозвищем? — я решил вернуть разговор в нужное для меня русло.

— Это оскорбление! Так нас называют неграмотные люди в одной странной реальности. А я, между прочим, старший лаборант и ещё отвечаю за склады с материалом! Я учёный, я занимаюсь точечными мутациями различных видов, в пределах моей квалификации, разумеется, и мне есть, чем заняться! Я не болтаюсь по реальностям и не занимаюсь ерундой, как наша «золотая молодёжь»! Вот их назвали чертями, а нас, простых тружеников, за что? Что мы сделали такого, чтобы так пренебрежительно нас называть?

— Стоп, — я прервал возмущенную болтовню Джорджика. — Следующий вопрос: почему ты называешь меня Стражем?

— Потому что ты — Страж! Или ты думаешь, что если стражеские шмотки снял, то тебя никто не узнает? А меч даже замаскировать поленился, и ветер свой с поводка спустил. А у нас, между прочим, договор со всеми храмами! Или ты сейчас скажешь, что никакого договора нет, и ты о нем впервые слышишь?

— Какой договор? — невольно вырвалось у меня.

— Как это какой? Договор «О ненападении»!

— Битва богов упразднила все когда либо заключённые договора, — я старался говорить спокойно, но мне это уже удавалось с трудом.

— Ага. Подумаешь, ваша богиня крякнула, что из этого? Что, храмы перестали от этого существовать и готовить убийц? Или у тебя заказ на кого-нибудь из руководства? Только не надо на меня так смотреть, я знаю, что храмы иногда поставляют профессиональных убийц для выполнения деликатных поручений.

— Джорджик, заткнись, и отвечай по существу, — рявкнул я, и воздушный хлыст оставил свой след уже на другой щеке этого... чёрта. — Где мы находимся?

— В институте точных межвидовых генетических экспериментов, — Джорджик выглядел немного удивлённым.

— Ты не понял, Джорджик: Страж тебя спрашивает о том, где мы вообще находимся. Причём начать нужно со сведений о том, что это за реальность, затем плавно перейти к названию страны, и так постепенно перейти к институту, — Гвен снова не выдержала и решила уточнить.

— Что значит "где"? Страж, ты не думаешь, что твоя баба слишком тупая? И вообще, что это она себе позволяет? Зачем вмешивается, когда двое мужчин разговаривает?

— Отвечай на вопрос, — я снова вернул своему голосу спокойствие.

— Нет, вы что, правда не знаете? И даже не догадываетесь? Ну вы даёте, — Джорджик покачал головой. — Вы, люди, называете это место Бездна.

Глава 16

Артур.

Новость о том, что мы оказались в Бездне, ненадолго вывела меня из равновесия. И дело было совсем не в том, что из этого места не было выхода. Нет, выход как раз был, хотя, со слов Джорджика, чтобы им воспользоваться, нужно было каким-то образом проникнуть в кабинет неведомого шефа и добыть там стандартный бланк разрешения на прохождение в субпространство Кситиона. Настоящая причина моего недоумения и нервозности заключалась в том, что я совершенно не так представлял себе Бездну. Меня ещё в то время, когда я был ребенком, учили, что Бездна — это место, куда попадают грешные души, не принятые в небесные чертоги Богом. И правда, зачем Богу неугодные душонки? А вот на корм демонам любая душа сгодится. Я сквозь зубы поинтересовался о душах у своего пленника, на что Джорджик выпучил глаза и, покрутив пальцем у виска, обратился теперь уже к Гвен.

— Слышь, подруга, твоего мужика где контузило? Какие души? О чем он вообще говорит? Страж, ты совсем того, или ещё есть надежда, что ты станешь более вменяемым? Я люблю кушать куриную грудку, запечённую в сметанном соусе, да и все остальные демоны далеко не вегетарианцы. Не знаю, может где-нибудь в провинции и человечинкой не брезгуют, но я считаю это варварством. В общем, если подвести итог, едим мы много, вкусно и вполне материально. Откуда вообще у Стража в голове подобная ересь?

— Говоришь, ты демон? — ласково ответила ему Гвен. — Ничего подобного. Чёрт ты и есть чёрт. И не сверкай на меня глазами. Видишь же, горе у Стража - с головой не всё в порядке, а ты его нервируешь. А нервничать ему нельзя, иначе пойдет в Крестовый поход против демонов, и кто-то может пострадать. Причём начнёт страдать именно тот демон, который находится в пределах досягаемости Стража, то есть ты, — пока мы слушали Гвен, глаза начали округляться не только у Джорджика. Она действительно считает, что я с головой не дружу?

— А в чём заключается проблема Стража? — вдруг к моему удивлению зашептал демон.

— А тебе зачем это знать? — нахмурилась Гвен.

— Как зачем? Это ведь интрига! А я интриги просто обожаю, — демон начал шептать настойчивее.

— Ну, хорошо. Но только тебе, — придвинулась к демону Гвен.

— Я - могила, — Джорджик провёл рукой от одного угла рта к другому. Похоже, эта парочка напрочь забыла о моем существовании. Я от негодования опустил меч и стал слушать печальную историю собственной жизни, и все свои злоключения, которые в итоге и привели меня сюда.

— В общем, служил наш Страж своей богине, служил, дни и ночи проводил в тренировках тела, духа и ветра. И всё было хорошо до определенного момента. Вышел он как-то из храма, просто размяться да на базар ближайший сбегать, пряников купить, и попал он в лапы сектантам. Они начали усилено ему доказывать, что Бог един и что он всё видит. Страж как мог сопротивлялся ереси, но сектантам удалось доказать ему недоказуемое. Закрались в голову Стража сомнения, а вдруг всё это правда? И бог на самом деле один, и его богини никогда и не было, и Бездна — это то место, где души грешников находят свой конец в желудках у демонов. И решил он проверить правдивость слов сектантов, и объявил джихад демонам. Меня вот зачем-то с собой потащил, но так как его пичкали противоречивой информацией, то бедный Страж немного свихнулся, и мы видим то, что видим. Только вот я бы на твоем месте не стала уповать на скорбный разум Стража. Это обстоятельство не помешает ему тебя на спагетти нашинковать, — когда Гвен закончила, Джорджик невольно вздрогнул и покосился на мой меч. Я лично не понял и половины из того, что моя женщина наговорила демону. Хотя по виду самого демона, он как раз всё понял отлично.

— Слушай, подруга, а как тебя зовут? — шмыгнув носом, спросил Джорджик, но с пола даже не попытался подняться.

— Гвиневра.

— Вы что это серьёзно? Артур и Гвиневра? — демон просто закатился от смеха. — Нет, парень, я все понимаю, но ты что, не мог найти себе бабу, которую как-нибудь по-другому зовут?

— Может быть, мне кто-нибудь объяснит, почему сочетание моего имени и имени моей жены у некоторых личностей вызывает такой нездоровый смех? — я не удержался и зарычал, а мой меч снова уткнулся демону в шею.

— О, я тебе всё сейчас объясню, — демон попытался аккуратно отвести меч от себя, но, встретившись со мной взглядом, решил оставить всё как есть. — В одной забавной реальности жил король, его звали Артур и женат он был на женщине по имени Гвиневра. Всем был король хорош, вот только семейная жизнь у него не задалась. Гвиневра ему изменяла с одним из рыцарей, причём в открытую, потому что если бы эти двое хоть маленько шифровались, история о семейной жизни Артура не осталась бы в веках, — я невольно нахмурился. То, что тот Артур был королём, нисколько меня не успокаивало. Не хотелось бы мне стать героем легенд в таком ключе. Хотя разговоров о настоящем браке между мной и Гвен не было, но я невольно об этом задумывался. Гвен была гостьей в мире Кситион, значит никаких знакомых и родственников, которые могут затеять смуту, у неё не было. Ко всему прочему она не была мне неприятна, так что вопросов о продолжении рода также не возникало. Если мне удастся в итоге получить трон, то стоит подумать о том, чтобы сделать Гвен моей королевой, но эта бесконечная история с несочетаемостью наших имён уже начинала действовать мне на нервы. — У тебя есть знакомый по имени Ланселот? — вдруг спросил меня Джорджик. Я просто покачал головой: нет, я вообще в первый раз слышу такое странное имя. — Ну тогда будь спокоен. А если вдруг встретишь Ланселота, мочи его, и не будет никаких проблем.

Я покачал головой, по мечу полетел лёгкий ветерок, и Джорджик испугано замолчал.

— Вот что, Джорджик, ты сейчас выведешь нас отсюда, доведёшь до кабинета своего шефа, мы возьмем нужные бумаги, и ты нас проведешь к тому приспособлению, которое нас переместит на Кситион, это понятно?

Ветерок обвился вокруг шеи демона невидимым ошейником и, когда я убрал меч в ножны, несильно укоротил получившуюся петлю, ненадолго перекрывая демону кислород. Джорджик быстро закивал, и петля воздуха слегка расслабилась. Я не произносил никаких заклинаний, просто ветер, чувствуя моё настроение, решил помочь и выполнить то, о чём я невольно задумывался.

Демон поднялся на ноги и побрёл к двери. Перед тем как выйти, он остановился и внимательно нас осмотрел. Затем быстро подошёл к одному из шкафов и достаточно долго в нем копался. Я ему не мешал. Судя по всему, нам действительно умный демон попался, который знал, что даже если он нас обезвредит, ветер всё равно его прикончит, и рисковать собственной жизнью Джорджик явно не собирался.

— Вот, идите сюда, будем под местных маскироваться, — наконец вынырнув из шкафа, произнёс демон, держа при этом что-то в руках.

Я приблизился первым. Демон подошел поближе, и, ловко разворошив мои волосы, какой-то субстанцией приклеил к коже головы небольшие рожки. Затем пригладил волосы, сделав так, чтобы наружу торчали только кончики рогов и кивнул.

— Сойдёт; подруга, давай из тебя демонессу сделаем и отправимся, — пока Джорджик крепил пару явно выкрашенных в золотой цвет рожек к голове Гвен, он решил кое-что прояснить. — Это сейчас мода такая. Раньше бабы ногти красили, а теперь за рога и копыта взялись. Нет, на ноги ничего не нужно, опять-таки, мода — молодёжь копыта в специальные ботинки засовывает, а-ля людская обувь, так что сойдёт. Я вас студентами-практикантами представлю, если мы на кого-нибудь нарвёмся. Хоть сегодня и выходной, но чем ангел не шутит.

Я молчал, а Гвен начала хихикать. Я изучил её достаточно, чтобы понять направление её мыслей. Скорее всего, она мне когда-нибудь скажет, что если кто-то меня в будущем назовет королём-демоном, то он будет недалёк от истины.

Мы осторожно вышли из склада и вновь оказались в тёмном коридоре. Шли мы в том направлении, куда мы двигались с Гвен. Очень скоро демон остановился и открыл неприметную дверь на противоположной от двери, ведущей на склад, стене. Когда мы в неё зашли, то очутились на металлической лестнице, каждый пролёт которой заканчивался дверью. Джорджик уверенно стал подниматься вверх. Мы миновали четыре пролёта, когда очередная дверь распахнулась и на лестничную площадку вышел высокий демон, одетый в странную одежду и с короткими остроносыми ботинками на ногах. В руках он держал короткую палочку, один конец которой горел и распространял довольно неприятный запах. Демон поднес палочку к губам и втянул воздух через эту странную вещь, затем, выпустив дым изо рта, он обернулся к нам и довольно лениво поинтересовался.

— Джорджик? Что ты здесь делаешь в выходной день?

— Шеф Сатан, а я тут проверял девятый склад. Мне сегодня позвонили и сказали, что холодильные установки отключились, вот я и проверял, заодно и практикантам показал их будущее место работы, — залепетал Джорджик.

— Завтра составишь подробнейший отчет об убытках, — пресловутый шеф внимательно разглядывал «практикантов». — Что за отвратительная мода на средневековье, — он скривился, но затем его взгляд вернулся к Гвен и он ещё раз внимательно осмотрел её роскошную косу и хрупкую фигурку. — Мадам, как вы находите наше скромное заведение?

— Прекрасно, — Гвен в свою очередь разглядывала демона с явным одобрением. Он вытащил из кармана небольшую коробочку, и я вспомнил, что видел что-то подобное в сумочке Гвен. Она протянула руку и взяла одну из палочек. Демон щёлкнул пальцами, и на его ладони заплясал небольшой огонёк, который он галантно поднёс к лицу женщины. Она прикоснулась палочкой к огоньку и втянула в воздух. Наблюдавший за этой картиной Джорджик, потянул меня к двери.

— Она его задержит, а мы пока всё, что нужно, возьмём.

— Мы что, оставим мою жену наедине с этим? — я просто кипел от праведного возмущения.

— А что такого? Шеф известный бабник, так что он сейчас будет поглощён охмурением новой практикантки, но ты не беспокойся, он же не Ланселот, — демон тащил меня по какому-то коридору. — Да успокойся ты, что ты ветер нагоняешь? Твоя баба не так чтобы красавица, просто новая мордашка, не думаю, что они за пять минут сумеют твои рога укоренить.

— Что?! — Я остановился посреди коридора и уставился на Джорджика. — Мы немедленно идём обратно.

— Да ты что? Если ты сейчас Отеллу изображать начнёшь, вас мигом шеф раскусит. Вам-то что, вы быстро умрёте, а меня за что убивать? Нет-нет, идем, а твоя подружка сама разберётся, — и он снова потащил меня к массивным дубовым дверям, которыми заканчивался этот небольшой коридорчик.

Ольга.

Я краем глаза проследила, как Джорджик утащил рыцаря шмонать кабинет шефа, который зачем-то в выходной день притопал на работу.

Сигарета оказалась крепкой и я почувствовала, что у меня начинает кружиться голова, всё-таки я очень давно не курила, та сигарета в храме не в счет.

— Итак, мадам, этот недоумок Джорджик нас не представил друг другу. Сатан Льеж, к вашим услугам, — демон протянул мне руку, я осторожно дотронулась до предложенной ладони, как вдруг он резко схватив моё запястье, подтянул его к своему лицу и лизнул открытую кожу. Я вырвала руку и уставилась на шефа Джорджика. Демон усмехнулся. — Как очаровательно, какая нежная кожа, почти как у людей, признавайтесь, в вашем роду проскользнули суккубы?

Я затянулась и кивнула. За всё это время, что мы провели в буквальном смысле этого слова в Аду, я поняла одно: демоны очень похожи на людей, за исключением рогов и копыт, а ещё они очень любят, похоже, реальность Земля. Например, Сатан был одет в классическую серую тройку и вообще, он выглядел очень импозантно, и его внимание мне льстило. Ещё бы рога не были такими большими, я бы несколько раз подумала над тем, а не ответить ли на его ухаживания положительно. Но демон оставался демоном, поэтому я захлопала глазами и пролепетала.

— Вы мне льстите, — я глупо захихикала, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Хорошо ещё, что рыцаря здесь не было. Представляю заголовки местных газет: «Практикант обломал рога руководителю адского института генетики». Мда, Артур невероятный собственник. Если ему повезёт стать королём, то он ни сантиметра своей земли никому не уступит.

— Я очарован. В качестве кого вы собираетесь у нас практиковаться? — шеф пододвинулся ближе ко мне. Отступать мне было некуда, размер лестничной площадки не давал места для манёвра, поэтому пришлось срочно затянуться, чтобы выпускаемым дымом создать некоторый промежуток между мною и демоном.

— В качестве генетика, — я понятия не имела, какую именно практику проходят в данном заведении, но подозревала, что демонессы проходят дополнительную в кабинете шефа, ну это в том случае, если они остаться здесь работать хотят, скорее всего. Думаю, шеф считает себя просто неотразимым и отрицательно относился к любому принуждению. Да и зачем ему, демон на самом деле неотразим.

В тот самый момент, когда я уже стала считать, что рога — это, в общем-то, не помеха, и что я прекрасно понимаю Тамару, которую так легко какому-то другому демону удалось соблазнить, дверь за спиной шефа тихо открылась, и на пороге возник мрачный рыцарь, и семенящий за ним Джорджик.

— Дорогая, я, конечно, всё понимаю, но не могли бы мы уже продолжить нашу экскурсию, — всё-таки Артур политик и царедворец, зря Джоржик беспокоится, не будет никакой сенсационной газеты.

— Дорогая? — шеф вопросительно приподнял бровь. — И насколько дорогая?

— Достаточно, — отрезал наглый практикант. — Так мы продолжим знакомство с местом нашей работы?

— Разумеется. Да, мадам, я надеюсь, что вы завтра заглянете ко мне. Я покажу вам некоторые лаборатории, куда нет доступа вашему провожатому, — демон улыбнулся, обнажив ровные белые зубы с немного увеличенными клыками. Я только кивнуть успела, когда рыцарь, ухватив меня за руку, потащил вслед за Джорджиком, причём вверх по лестнице.

— Он не спросил даже, как меня зовут, — почему-то меня данный факт задел.

— А зачем ему это нужно? Думаешь, шеф всех практикантов помнит? Да их здесь толпы ходят. Вот если бы ты завтра заявилась к нему, вот тогда и познакомились бы, — довольно философски произнес демон. — Так, мы пришли. Вам повезло, что сегодня выходной. Дежурят на портале неудачники, которые отвертеться не смогли. Документы - вот они, все правильно заверенные, а целью визита на Кситион назовете, ну, например, написание диссертации.

— И многие так диссертации пишут? — не удержалась я от вопроса.

— На Кситионе? Нет, многие реальность Земля предпочитают, причём разные эпохи, а на Кситион неудачники отправляются, которым с распределением не повезло, — Джорджик остановился перед очередной дверью и принялся стучать в неё кулаком. — Открывайте!

Дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянул демон с заспанной рожей.

— О, это ты, Джорджик? А я то уже переполошился, думал, шеф нагрянул, он сегодня здесь зачем-то ошивается, — рожа улыбнулась, а дверь распахнулась на всю ширину.

— Да в курсе, столкнулся с ним на лестнице. Опять, поди, от жены прячется - говорят, она его с очередной пассией застукала.

— Ну это он может, восьмую сотню уже разменял, а всё за юбками бегает, — хохотнул демон и посмотрел на нас. — А это кто?

— Практиканты, защищаться будут, нужно переправить.

— Куда направляются?

— На Кситион, — Джорджик вздохнул и протянул дежурному демону бумаги. — Вот, здесь все исходные данные.

— Ух, ты. Чего это вам так не повезло? — хохотнул дежурный и подошел к огромному пульту, вводя какие-то символы, должно быть, те самые параметры, о которых говорил Джорджик.

— Да вот, неудачники, похоже, — демон покосился на рыцаря, который очень недобро его рассматривал.

Дежурный между тем закончил вводить данные и указал на засветившийся круг.

— Давайте вставайте, я вас что, до судного дня ждать буду?

Артур шагнул в центр круга, а так как он всё ещё держал меня за руку, то, по инерции потащил меня за собой. Круг, в центре которого мы стояли, разгорался все сильнее, я инстинктивно прижалась к сильному мужскому телу, и когда внезапно вспыхнул белый свет, перед тем, как куда-то переместиться, я заметила, что Артур снял ошейник из воздуха с шеи Джорджика.

Никаких неприятных ощущений при переносе я не почувствовала - только слегка закружилась голова и затошнило, но эти побочные эффекты быстро прошли. Я подняла голову, и огляделась по сторонам. Мы очутились в центре какой-то площади, посреди толпы. Шла казнь. Сжигали какого-то невзрачного старичка, а некто, похожий на священника (во всяком случае, ряса на нем была точно похожая) орал что-то про колдунов, которых нужно уничтожить с благословения нового будущего владыки.

Толпа мнение святоши явно не разделяла. Люди выглядели скорее возмущёнными, чем радостными. А я ухватилась за слова о будущем короле. Интересно, а почему братец Артура всё ещё не коронован? Но додумать эту очень важную мысль мне не дал истошный крик, раздавшийся неподалеку.

— Демоны!

Артур протянул руку и коснулся рогов, столь тщательно приклеенных к коже головы демоном по имени Джорджик, затем громко и очень нецензурно выругался, одновременно выхватывая меч.

Глава 17

Ольга.

Вокруг нас сразу же образовался круг пустого пространства. Люди с воплями рванули в стороны, как только разглядели наши рога. Однако далеко ни один не ушел. Все остановились поодаль и хмуро смотрели на нас. Я инстинктивно прижалась к рыцарю.

Шансов у нас не было ни одного. То, что нас сейчас будут убивать и, скорее всего, успешно, было понятно даже мне. Пока же нас с Артуром только окружали, не пытаясь подойти к демонам поближе. Мы стояли настолько неудобно, что рыцарь не мог бы применить свою разрушительную магию, не подставив под удар нас самих.

Внезапно недосожженный колдун, про которого все забыли, воровато оглянулся, сбросил веревки с рук и начал шарить в кармане своей хламиды, в которую он был одет. Так получилось, что он оказался за спинами всех собравшихся на представление личностей, включая святошу, которые потеряли к колдуну всякий интерес. Еще бы: или паршивый колдун, или самые настоящие демоны с рогами.

Заметив, что я на него смотрю, старичок поманил меня к себе пальцем.

— Артур, нам нужно подобраться к помосту, — прошептала я на ухо рыцаря, в который раз порадовавшись, что мы с ним практически одного роста.

Он сосредоточенно кивнул. Ближайший путь к помосту, на котором колдун уже вытащил из кармана какой-то свиток, пролегал мимо спустившегося на землю святоши.

— Что это за тип? – процедил рыцарь. – Жрецы ничего не имеют против магов. Наш Бог относится к волшебству довольно благосклонно.

— Ты не о том думаешь. Думай лучше, как нам к магу пробиться.

— Это как раз не проблема, — рыцарь на мгновение сосредоточился, и лезвие меча слегка засветилось.

Мощный порыв ветра буквально расшвырял стоящих впереди нас людей. Последним покатился по земле святоша, перемежающий завывания с отборными матами.

Артур схватил меня за шиворот и быстро побежал по образовавшемуся коридору.

Мы очутились на высоком помосте прямо возле аккуратно сложенных вязанок с хворостом как раз в тот момент, когда толпа опомнилась и, подгоняемая азартом пополам со страхом, ринулась в нашу сторону.

Старик замахал руками.

— Быстрее, идите сюда.

Когда мы подскочили, он схватил одной рукой Артура за рукав его рубахи, я же все это время висела на свободной от меча руке рыцаря. Зажав подбородком пергамент, маг разорвал его.

Все-таки жрецы храмов делали более классные вещи. Взять, например, этот свиток портала и жезл. Я беру свои слова насчет того, что путешествие посредством жезла вызывало неудобство, обратно. Ничего подобного. Это было верхом комфортности.

Так я думала, когда стояла на коленях и сосредоточенно освобождала свой желудок от его немногочисленного содержимого. Рыцарь оказался покрепче. Во всяком случае, его не выворачивало наизнанку, он всего лишь покачивался, да цвет его лица приобрел элегантный бледно-зеленый оттенок, но стоял ровно.

— Ну-с, ребятки, и с какой вечеринки вы сбежали, скорее всего, воспользовавшись свитком перемещения? – наш спаситель был настолько свеж и бодр, что мне сразу же захотелось ему нахамить.

— Я вижу, вы совершенно исключаете то, что мы можем на самом деле оказаться демонами.

— Ну какие вы демоны? – всплеснул руками старик. – Если тебя, коллега, — он кивнул на рыцаря, — еще можно заподозрить в демоническом происхождении, - правда, до того момента как ты рот откроешь, - то в твоей спутнице нет присущей демонессам харизмы.

Я могла бы сейчас поспорить, потому что досточтимый Сатан Льеж находил меня достаточно харизматичной для того, чтобы ненадолго зажать где-нибудь в уголочке. Но спорить мне не хотелось, мне было плохо.

Наконец я отдышалась и встала на ноги.

— Можно поинтересоваться? – старик кивнул. – Кто вы? Почему вы ломали комедию на площади, вместо того, чтобы сразу сбежать? Кто этот придурок в рясе? Почему принца еще не короновали? Что вообще происходит?! И как снять эту дрянь? – выдохнула я, дотронувшись до своих рогов.

— Спокойно, милочка, — старик негромко рассмеялся. – Давайте для начала пройдем в дом, познакомимся, тэйти попьем, а потом уж я подумаю, отвечать мне на твои вопросы или нет.

Когда мы расположились в уютной гостиной с чашками тэйти, я была готова простить старику все. Потому что этот неведомый мне тэйти – какой-то местный аналог нашего кофе. Я уже готова была обвинить рыцаря в том, что он мне назло ничего не сказал об этом напитке, но, когда я обернулась, то заметила, что Артур слегка кривится и пьет тэйти только из вежливости к хозяину. Понятно, почему я была лишена заряда бодрости, особенно по утрам. Рыцарь просто не любил этот напиток.

Выяснив, что старика зовут Ирвин Кэнд, и что он является магистром магии земли, Артур выпрямился в своем кресле. Похоже, дедок-то известная личность.

Пока готовился тэйти, Ирвин внимательно осмотрел наши головы и смог аккуратно отскрести от кожи немного клея. Эта зараза, которой воспользовался Джорджик, оказалась очень сильной. Без растворителя он совершенно не хотел отклеиваться, чтобы избавить наши многострадальные головы от столь сомнительных украшений.

С растворителем возникла комическая ситуация. Он растекся по нашим головам, и, если блондинистому рыцарю это было до фонаря, он просто вымыл голову и все, то мои довольно темные волосы обесцветились. Причем прядками.

Я долго рассматривала в зеркале свою оригинальную внешность, затем обернулась к Ирвину.

— Это так и было задумано? – спросила я, наконец, у старого мага. Затем снова перевела взгляд на зеркало. – А что, довольно оригинально.

— Ничего, отрастут, — махнул рукой маг, рассматривая рога, снятые с наших голов. – Какая интересная поделка, если бы не цвет, то я бы сказал, что это истинные рога демона.

Я решила не вдаваться в модные новинки обитателей Бездны, поэтому позволила Ирвину думать, что это удачно сделанная имитация.

— Так почему вы очутились практически на костре и почему не сбежали? – я решила продолжить начатый во дворе дома разговор.

— Это на самом деле долгая история, и странная, — Ирвин задумался, отхлебнув тэйти. – Вы же в курсе, что наш король Георг недавно почил? – мы кивнули. Я успела заметить, как подобрался рыцарь. – Тут как в сказке, были у короля два сына: старший, прижитый с Агнесс Фарли, по мнению многих, мог бы стать прекрасным королем, просто прекрасным, если бы не одно маленькое но, его родители не успели пожениться до его рождения. Вначале Георг с кем-то воевал и не знал, что его возлюбленная ждет ребенка, а потом сделать это было невозможно – Агнесс умерла в родах. Разумеется, Георг забрал мальчика к себе, сделав его из сына провинциальной баронессы герцогом. Землицы подкинул, не без этого. Самое главное – Георг признал своего первенца.

— Это всем известно, — отмахнулся рыцарь. – Потом, под давлением своих советников, Георг вынужден был жениться и, когда его старшему сыну исполнилось четыре года, у королевской четы родился Бэртхом, основное достоинство которого заключалось в том, что он был законнорожденным. Но это не объясняет того, что произошло на площади. Почему вас хотели сжечь? Это как-то касается королевской семьи и является тайной?

— Это напрямую касается правящей династии Кситиона, — вздохнул Ирвин. – Но с недавнего времени никакой тайны уже нет. Вы из какой глуши вылезли, если последних новостей не слышали?

— Из Бездны, — я обхватила руками чашку и потихоньку смаковала горьковатый напиток.

— Конечно, как я мог забыть, что вы самые настоящие демоны, — старик хохотнул и бросил золотой рог на столик. – Так вот. Через неделю после похорон Георга, фактически перед коронацией, всплыло завещание покойного. В котором он не оставлял Бэртхому ни одного шанса на корону, воспользовавшись древним законом о выборе наследника. В завещании он отрекается от первенца как от сына и назначает герцога Фарли своим преемником.

— Наверное, принц был недоволен, — пробормотала я.

— Еще бы. Но, если церковь готова была поддержать Бэртхома, жрецам не нужна междоусобица, которая может возникнуть, если Фарли заявится и предъявит права на корону, то маги заняли сторону именно Фарли. А, как вам известно, возложить корону на владыку могут только Первосвященник и Верховный Архимаг – вместе. Да, только вместе, — Ирвин покачал головой и сделал приличный глоток тэйти.

Артур.

Я ничего не знал ни о каком завещании. Сначала меня пронзила горечь – отец отказался от меня, но затем пришло понимание: он не мог, согласно закону, сделать наследником своего ублюдка, но вот простого герцога – вполне.

И все-таки у меня оставалось еще много вопросов.

— Магистр Кэнд, как я понял, из-за того, что Верховный «встал в позу», Бэртхом решил натравить на магов жрецов? А куда Первосвященник смотрит?

— Правильно он смотрит, куда надо, поэтому-то вот эти вот появились, — Ирвин посмотрел в кружку. – Новый орден, основанный Бэртхомом и направленный на борьбу с колдовством. Это додуматься нужно, да еще Фарли куда-то исчез. Его по всему континенту ищут. Все, кроме брата. Что-то он темнит, как бы пакость какую не задумал. Но даже если с Фарли «несчастный случай» произошел, Бэртхом еще целый год будет вынужден ждать. Ох и бесится же наш принц, ох и бесится. Ходят слухи, что у эльфийских границ орудуют банды разбойников. Причем практически в открытую.

— Эльфы этого не оставят, — я пытался сложить все фрагменты головоломки, но они у меня не складывались. – Почему вы стояли и ждали, когда вас сожгут, если могли в любой момент исчезнуть?

— Мне было интересно, насколько далеко этот придурок может зайти, да и на народ посмотреть: они ведь очень от магов зависят, вот и стало любопытно – позволят простые люди сжечь мага или нет? Но это мне только так повезло. Говорят, что ближе к столице орудуют более профессиональные убийцы магов, чем этот идиот. И предметов, блокирующих магию, у них навалом.

Я закрыл глаза. Что же ты творишь, Бэрт? Как ты можешь? Что у тебя есть такого, что позволяет так нагло играть с Первосвященником и Верховным? Да они тебя по стенке размажут и даже от беседы не отвлекутся.

И тут меня словно подбросило. Я подскочил к Гвен и, выдернув ее из кресла, потащил на улицу, мне нужно было с кем-то посоветоваться, а судя по тому, как быстро она нашла общий язык с демонами, ее мир часто соприкасается с Бездной.

— Эй, не тряси меня, я же пролью тэйти! – ее возмущенный вопль заставил меня остановиться.

— Как ты вообще пьешь эту гадость? – невольно вырвалось у меня.

— Ничего ты не понимаешь в энергетиках, — она вздохнула. – Ну, и зачем ты меня вытащил?

— Я, кажется, знаю, что задумал Бэрт, — я закрыл глаза и перед мысленным взором встал стол Сатана Льежа, заваленный различными бумаги, и одна из них, привлекшая тогда мое внимание. Я совершенно не понял смысла значков, нанесенных на бумагу, но название Кситион, большими буквами выведенное над всеми этими значками. – Бэрт хочет призвать на Кситион демонов.

— С чего ты взял? – Гвен нахмурилась.

— Поверь мне. Нужно быть совершенным психом, чтобы портить отношения и со жрецами, и с магами. А я-то еще недоумевал, почему он так быстро устроил на меня покушение. Ведь о завещании ничего не было тогда известно. Просто Бэрт знал, что я никогда не позволю ему шутить с Бездной, — я начал мерить шагами пространство перед дверью.

— Понятно теперь, зачем этому вашему божку просто позарез понадобилось тебя спасать, — протянула Гвен. – Конкурентов не захотел разводить в отдельно взятом мире.

— Мы должны немедленно отправляться в столицу, — решительно произнес я, направляясь к дому магистра.

— Совсем больной, да? – Гвен сделала очередной глоток черной гадости. На чашку были наложены чары, поддерживающие температуру содержимого в определенных границах. – Ты еще прямо во дворец заявись и потребуй честного боя, — она смотрела на меня сочувственно.

— Что ты хочешь этим сказать? – я невольно нахмурился.

— Тот идиот в хламиде святоши, конечно, не знает тебя в лицо. Харей он не вышел такие вещи знать, но вот про его патрона я не могу такого сказать. Патрон тихо охренеет, когда в описываемом подчиненным демоне, укравшем недосожженного колдуна прямо с костра, он узнает где-то шляющегося и всеми собаками разыскиваемого герцога, — я хмуро смотрел на нее. Ничего нового она мне не открыла.

— И что? – я невольно сложил руки на груди.

— Как ты думаешь, патрон поверит, что принц–демон умыкнул магистра? Или он поймет, что магистр ушел и прихватил с собой беглого герцога? — я не стал отвечать на ее вопросы. Они были риторическими, тем более, что все свято уверены в том, что герцог Фарли – не одаренный. Мой ветер, сбивший стоящих у нас на пути с ног, скорее всего, сочтут за преувеличение, а то и за бред завалившего дело идиота.

— Ты сейчас говоришь прописные истины, — я не удержался и прервал Гвен.

— Ага, а скажи мне, умник, — куда рванут посланные в погоню ищейки?

— По этой дороге в столицу, — я процедил эти слова сквозь зубы.

Нам нельзя было сейчас приближаться к месту обитания Бэрта. Мы просто до него не дойдем. А еще нужно было предупредить хозяина, чтобы он уходил отсюда.

— Гвен, нам нужно уходить, — я открыл дверь в дом. – Ирвин, я должен кое-что вам сказать…

— Не нужно ничего говорить, ваше высочество, — мягко улыбнулся старый магистр. – Верховный давно звал меня, полюбоваться великолепным садом, выращенным его внучкой, которая защитила звание магистра магии земли. Мне не нужно ничего ему передать?

— Передайте Верховному, что я появлюсь в столице, как только смогу, — Ирвин понимающе кивнул. Интересно, как я мог хоть на секунду поверить, что он меня не узнал? – И еще. Передайте, чтобы он делал что хочет, но он должен помириться с Первосвященником, — я замялся, а затем решил приоткрыть кое-что магистру, мешая правду и откровенную выдумку. – Бэрт организовал на меня покушение, которое не увенчалось успехом только благодаря моей спутнице. Так получилось, что мы случайно активировали старый артефакт и действительно провалились в Бездну. Параллельно я стал обладать даром, причем полностью сформированным – мне покорился воздух.

— Я заметил, ваше высочество, — Ирвин внимательно смотрел на меня.

— Один демон по имени Джорджик помог нам выбраться.

— Странно, демон в чем-то помог простым смертным? – магистр искренне удивился.

— Конечно, помог, а кто бы не помог, если бы ему яйца пообещали отрезать, — вклинилась Гвен. Старик невольно заулыбался. Было хорошо заметно, что взбалмошная девица ему нравится. Я покосился на ее разноцветные волосы. Действительно, оригинально получилось, ей шло.

— Нууу, если яйца, — протянул магистр.

— В общем, в то время, пока мы искали выход, я увидел некоторую… наверное, это все-таки была карта Кситиона. Она была похожа на карту военного штаба для… гражданских помощников.

— Понятно, — Ирвин снова нахмурился. – Куда сейчас направится ваше высочество?

— К эльфам, у нас там есть неоконченные дела, — я решил еще немного приоткрыть карты перед магистром.

— Могу я вам помочь? У меня есть свиток портала, ведущего как раз к границе, — я кивнул. Ирвин протянул мне свиток. – И еще, ваше высочество, когда вы все-таки решите посетить свою столицу, то вы должны поселиться в таверне «Пьяные жуки». Ее хозяин хорошо знает Верховного, и будет предупрежден на ваш счет. Уже на следующее утро вас навестят верные вам люди.

Я кивнул и, подняв сумки, которые мы умудрились не потерять в наших невольных мотаниях, притянул к себе Гвен и сунул ей в руки пергамент.

Когда она надорвала кончик, я увидел, как Ирвин носится по комнате и собирает вещи.

Граница с эльфами встретила нас привычным коридором и пропускным пунктом, на котором нас встретил знакомый эльф. Я не боялся за письма – это были всего лишь копии, и при проверке они могли быть приняты за дамский роман. Очереди не было, но начальник смены был явно чем-то сильно озадачен, потому что встретил нас стандартным приветствием, при этом быстро просматривая какие-то бумаги.

— Старший страж смены этого цикла Нэриэль Нодар приветствует путников. Представьтесь и сообщите цель прибытия в земли Эл… — тут он поднял глаза. Я вымученно улыбнулся, Гвен захихикала, а Нэриэль очень некрасиво приоткрыл рот.

Глава 18

Нэриэль Нодар.

Я смотрел на стоящего передо мной герцога и никак не мог сообразить, каким образом тот снова оказался возле границы. Сообщений о том, что он со своей спутницей пересекал границу в обратном направлении, не поступало.

Наблюдатели, которых послал мой друг, доложили, что герцог связался с компанией наемников, принял заказ от представителя дома Норене и уехал к побережью. Организовывать слежку не стали, чтобы не обозначить интереса к группе, тем более, что деться им было некуда. Дорога, по которой уехал герцог, заканчивалась на побережье Великого океана, там находилась нейтральная территория, на которой наемники могли творить все, что им только заблагорассудится.

И вот не прошло и двух недель, как Фарли снова пересекал границу. Но он не мог здесь очутиться, если только не воспользовался свитком перемещения. Возможно, он им воспользовался, но тогда зачем он снова идет в Элронд, когда по расчетам всех аналитиков, герцог должен сейчас быть, если не в Кситионе, то на полпути к столице?

В королевстве людей творится что-то странное, и мальчишка должен попытаться как-то разобраться в этой ситуации, а он вместо этого устроил себе развлечение, смысл которого ускользает от меня.

С трудом взяв себя в руки, я натянул на лицо дежурную улыбку.

— Артур Свинг, если не ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, — герцог скинул сумки и отдал моему помощнику для досмотра.

— Что привело вас на земли Элронда снова?

— Неоконченные дела.

Проверяющий протянул мне свиток с протоколом осмотра.

— С вас один империал ровно.

Герцог протянул мне монету, подхватил сумки и, кивнув своей спутнице, прошел к выходу.

Я задумчиво смотрел ему вслед. Тряхнув головой, я попросил пока никого не впускать и вынул очередного вестника.

— Мой давний друг, принц снова пересек границу Элронда, и, если я и могу представить, как он оказался здесь, то все остальное остается для меня загадкой.

Артур.

Мы шли в направлении той самой таверны, где брали заказ. Без лошадей путь показался мне невероятно длинным.

Все мои мысли были направлены только на то, как именно остановить Бэрта. Ничего не придумывалось, кроме одного, но этот способ избавиться от проблем я старательно отгонял прочь. Я воспользуюсь им, только если не буду видеть иного решения. Мне совершенно не хочется развязывать войну накануне абсолютно непонятной ситуации с возможным нашествием демонов.

— Почему ты не умеешь делать порталы? – отвлек меня от невеселых мыслей ворчливый голос Гвен.

— Я много чего не умею делать, — я повернул голову и посмотрел на нее, а затем спросил. – Ты не знаешь, как можно использовать воздух, чтобы лишить жизни человека незаметно?

— Почему ты спрашиваешь это у меня? – Гвен пнула камешек, попавшийся ей под ногу.

— Не знаю, — ответил я совершенно искренне. – Может, ты что-то подобное слышала? Просто, я понятия не имею, как действовать тонко, привлекая воздух. Эта стихия любит простор.

— Ты просто привык думать просторно, — вздохнула Гвен. – Чтобы лишить человека жизни с помощью воздуха, нужно просто отобрать его у жертвы. Полностью убрать воздух из легких. Заблокировать его подачу, и человек просто задохнется, хотя я знаю способ проще.

— Я тоже его знаю, — я поудобнее перехватил сумки. – Подушка на лицо называется.

— Хм, — многозначительно хмыкнула Гвен. – Если ты собрался своего братишку валить, то способ на самом деле неважен. Ты победишь и станешь королем, а дело закроют. Пара летописцев напишет красивую историю гибели принца крови, если уж совсем труп изуродован будет, то найдут какого-нибудь левого блаженного и повесят это на него. Парень будет показательно казнен, зато останется в веках.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — я начал осматриваться по сторонам. Когда проезжаешь мимо на лошади или в карете, не обращаешь внимания на окружающую природу. А посмотреть было на что. Эльфы – те еще эстеты. Украшая тракт, они добились эффекта нетронутого леса, сквозь который пролегала дорога. Хотя по некоторым признакам можно было опознать искусственное происхождение зарослей. Слишком красиво. Слишком все упорядочено даже в зарослях кустарника можно было разглядеть едва заметные тропинки. Не удивлюсь, если по этим тропинкам можно прийти на живописные полянки, предназначенные для пикников.

Гвен молчала довольно долго, но затем, когда уже показались первые дома того селения, где мы останавливались в прошлый раз, она ответила.

— Мне уже не шестнадцать лет, и я все прекрасно понимаю, — она вздохнула. – С возрастом тот максимализм, который заставляет молодых парней и девочек выходить на баррикады, проходит, и начинаешь понимать, что в политике без компромиссов нельзя. История моего мира знает очень много случаев гибели царственных особ от апоплексического удара табакеркой по голове. А те, кто собственно эту табакерку применил, получали награды, становились очень известными и уважаемыми людьми. Нередко, они действительно были объективно лучше, чем те, кто правил в тот момент, а уж какие у них были мотивы, это никому неизвестно. Только такое отвратительное слово «убийство» не произносилось ни тогда, ни сейчас. Тогда это была смерть вследствие болезни: удар у государя, что вам непонятно? Сейчас историки обзывают сие действо «политической необходимостью». Если твой брат действительно такой идиот, что хочет связаться с Джорджиками, не имея при себе даже иллюзии мрачного ореола Стража, то он болен. Смертельно болен, я бы сказала. Более того, его дни сочтены.

Я удивленно смотрел на идущую рядом со мной женщину. Впервые, наверное, я совершенно не замечал ее довольно невзрачную внешность. Она давно уже мне нравилась, но сейчас я ею восхищался. Я просто видел ее в тронном зале на малом троне королевы, отдающую приказ о чьей-то смерти. Спокойным голосом, без надрыва. «Политическая необходимость», именно так она только что сказала. И неважно, что она не будет спать несколько ночей. Неважно, что она будет рыдать в подушку. Этого все равно никто кроме меня не узнает. Именно сейчас я принял окончательное решение – Гвен будет моей королевой, несмотря на любую несочетаемость наших имен.

Как-то незаметно мы вошли в селение. Крепостных стен эльфы вокруг своих поселений не ставят. В момент опасности их магия заставляет те живописные кусты, что разбросаны вокруг тракта, опоясывать место обитания местных жителей плотной непроходимой стеной. В трактатах я даже нашел описание этой живой стены, которая, ко всему прочему, еще и обрастает длинными ядовитыми шипами. Не хотелось бы мне быть на месте того генерала, который будет осаждать город эльфов на их территории.

Гвен права, политика невозможна без компромиссов. Без реверансов заклятым «друзьям», без шантажа и даже без тихих вынужденных убийств. Поэтому-то принцы крови редко получают звания зерцала рыцарства. Слишком хорошо все знают, как еще молодых принцев учат втыкать кинжал в спину и с улыбкой на губах сыпать в стакан собеседника яд. Именно поэтому я не осуждал Бэртхома за его попытку избавиться от меня. Отомстить, да, хотел. Но не осуждал.

Гвен молчала, что-то напряженно обдумывая, а я пытался составить план наших дальнейших действий. Нужно было забрать наших лошадей и двинуться к столице. Там в «Пьяных жуках» встретиться, если не с самим Верховным архимагом, то с кем-то из его доверенных лиц. Дальнейшие мои действия будут зависеть от этой встречи, так что загадывать так далеко просто не нужно.

Мы подошли к таверне, когда солнце уже зашло, и на улицах зажглись фонари. Еще одно превосходство эльфийских поселений от людских. Я покачал головой, еще не время думать о различных нововведениях.

— Я кушать хочу, — вдруг произнесла молчавшая до этого Гвен. Я посмотрел на нее и чуть не рассмеялся. Почему мне казалось, что она о чем-то думает? В то время, когда мои мысли метались в голове, она догрызала сушеное мясо, которое потихоньку таскала из сумки.

— Сейчас поедим, — я ухмыльнулся. – Ты, между прочим, наш стратегический запас стрескала.

— Я, между прочим, на него денюжку заработала, — огрызнулась Гвен. – И вообще, в двух шагах от таверны нужно думать о том, как нам этот запас пополнить, а то с твоими склонностями к авантюрам неизвестно, куда нас в следующий раз зашвырнет.

— Ты так уверена, что будет следующий раз? – я склонен к авантюрам? Да если бы не она, я бы… «Ты бы уже переварился в желудках у хищников», — оборвала меня совесть.

— Я бы не рассчитывала на то, что мы просто заберем лошадей, просто приедем в столицу, и ты запросто сядешь на трон. А твой братишка в слезах раскается и уйдет в монастырь. Так что потрудись запасти сухпая побольше, — и она первой зашла в таверну.

Ольга.

Я с этим рыцарем скоро с ума сойду. Он всю дорогу был молчалив и что-то обдумывал, не заметив даже, как я таскаю сушеное мясо. После его вопросов стало очевидно, Артур всерьез обдумывает братоубийство. В общем, как только мы прибудем в столицу, и он уйдет куда-нибудь по делам, я смазываю лыжи. С такими знаниями долго не живут, а мне почему-то жить опять понравилось. Даже если сам Артур меня не тронет, из-за сентиментальности, то его советники точно несчастный случай мне организуют.

В таверне, несмотря на время, а по вечерам народ обычно любит отдохнуть в подобных заведениях, было тихо. Занят был только один столик в углу. За этим столом сидели наши приятели по найму и сосредоточенно надирались. Быстро они назад вернулись. А может, в Бездне и здесь время по-разному течет? Нужно уточнить.

— Всем привет, — я улыбнулась. – Сколько времени мы отсутствовали?

- Гвен! – меня попытался убить Ксанс, а совсем недавно прикидывался поклонником, гад! Я просто почувствовала, как начали поддаваться его попытке мои ребра, и приготовилась к верной смерти от удушья, как меня спас рыцарь.

— Ксанс, немедленно прекрати лапать мою жену! — ого, если бы я не ошибалась насчет себя, то решила бы, что Артур ревнует. Он даже на начальника адского НИИ так не реагировал.

— Где вас демоны Бездны таскали две недели?! – Мелл начал орать и брызгать слюной. Он наверное думал, что мы все, того… А сейчас получается, что делиться придется, вот бедняга и переволновался. Хотя, что он сказал? Две недели? Ничего себе разброс по времени.

Ксанс решил послушать голос разума в лице Артура и опустил меня на пол. Джеф шустро куда-то ускакал, а мы сели за стол.

— Меня нужно покормить, — я обвела стол голодным взглядом. – Я маленькое, хрупкое, беззащитное существо, — пропищала я голосом Пяточка, — которое необходимо накормить.

Увидев на противоположном конце стола нетронутую курицу, я вскочила на ноги и буквально легла грудью на стол, попытавшись подтянуть блюдо к себе. Шлепок по заднице заставил меня выпрямиться.

— Гвен, сядь, — я поджала губы, а этот гад, муж мой самозванный обхватив меня за талию, усадил к себе на колени. Места за столом было мало, а сесть за более просторный никому в голову не пришло. Артур жестко прижал меня к себе, чтобы не вертелась, и начал делать заказ подошедшему слуге. – Принесите нам курицу, большую отбивную, рис, пиво и, — он покосился на меня, — тэйти.

Заказ принесли быстро, и я буквально набросилась на курицу. Еще бы, две недели не евши. Мелл сочувственно посмотрел на Артура и освободил место, притащив для себя стул, стоящий у барной стойки.

Когда я уже потягивала маленькими глотками божественный напиток, а мужчины смотрели на меня, даже не пытаясь скрывать отвращения, вернулся Джеф. Он бросил большую сумку прямо на стол.

— Вот, ваша доля добычи. Мы в башне пошерстили, когда вы исчезли, вас искали. Не нашли, но больше ловушек не заметили, поэтому и набрали немного безделушек. Свое мы уже продали, а ваше вот, что хотите, то и делайте. Там вроде пара артефактов каких-то попалось уж больно вид у них странный, так мы их не трогали, как в футлярах были, так в мешок и свалили. Ты маг, поди поймешь, что с ними делать. Да, ваши деньги за найм, — и он бросил перед нами два увесистых мешочка. – Клиент убежал, прижимая к груди шкатулку как родную дочь. Так спешил, что даже пересчитывать вернувшихся не стал, еще и премию отвалил. Так что там по сто пятьдесят полновесных золотых.

Артур кивнул и пригубил пиво.

— Гвен, как ты эту гадость пьешь? – Джеф заметил, что налито в моей чашке, и поспешил выразить свое «фи».

— Ничего ты не понимаешь, — проворчала я, просто сгорая от желания зарыться в мешок и посмотреть на то, что нам досталось после честной дележки.

— А что у тебя с волосами? – тихо спросил Ксанс.

— Это? – я потянула за обесцвеченную прядь. – Это на меня растворитель вылили, вот они и окрасились так неравномерно. А что?

— Ксанс думал, дорогая, что ты поседела, — насмешливо проговорил рыцарь.

— Нет, Ксанс, — я стала серьезной. – Я даже не представляю, что мне нужно пережить, чтобы поседеть раньше срока.

— И все-таки, как ты это пьешь? – перебил меня Мелл.

— Да что вы ко мне привязались? – я возмутилась. – Я сейчас вполне богатая женщина, — я любовно погладила кошель с заработком, — так что вполне могу себе позволить пить то, что захочу!

— Вот что, богатая женщина, — Артур поманил к себе слугу, — удачно выполненное задание нужно отметить. Нам чего-нибудь покрепче и нормального качества.

И мы начали праздновать. Пили много, но все-таки не напивались до полной невменяемости. Хотя, когда поднимались в свою комнату, которую скрупулезно сохраняли за нами, согласно произведенной оплате, меня слегка покачивало.

Артур выглядел более трезвым, чем я, но, когда он попытался зажать меня у дверей в нашей комнате, я поняла, что рыцарь хорошо набрался.

— Нет, — я покачала головой и чуть не упала, из-за головокружения.

— Почему? – он спрашивал совершенно серьезно.

— Потому что я хочу посмотреть, что нам досталось, — я вывернулась из его рук, схватила мешок и, подойдя к кровати, просто вывалила на нее нашу добычу.

Добыча меня не впечатлила. Четыре кубка, с впаянными камнями, скорее всего драгоценными, и два футляра.

Кубки полетели обратно в мешок, а футлярами я занялась, усевшись на кровати. Рыцарь не оставлял своих попыток меня в эту самую кровать уложить и пристроился сзади, обхватив меня за талию и прижав к себе.

Мда, а настроение у него очень даже игривое, отметила я про себя, почувствовав все особенности его тела своей спиной и пятой точкой. Ничего себе мужика припекло. Несмотря на то, что сейчас он был пьян, раньше рыцарь проявлял большую разборчивость.

Я уже решила для себя, что сопротивляться не буду. Рыцарь симпатичный мужик, а у меня тоже есть потребности, но вначале я хотела выяснить, что за артефакты нам достались.

В первом футляре лежало ожерелье. Дорогое, массивное и явно не артефактное, скорее всего, подарок высокородного любовника почившей магине. Я просто разочаровалась. И уже со злостью открыла второй футляр. Меня ужасно отвлекал рыцарь, которому было наплевать на артефакты, и который в это время уже стянул с меня куртку и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. По коже побежали мурашки, когда он начал легонько ласкать мою шею губами.

В футляре лежал какой-то шар с выемкой посредине. В этой выемке были вырезаны завихрения воздуха, такие же, как на кольце у рыцаря. Я повертела шар в руках. Выемка мне что-то напомнила, но я никак не могла понять, что именно, так как руки рыцаря уже вытащили рубашку из моих штанов, а через тонкую ткань я почувствовала тепло его кожи. Он когда-то успел или расстегнуть, или вообще снять свою рубаху. Захотелось закрыть глаза и откинуться на сильную грудь.

Рыцарь наткнулся на жезл перемещения, который я теперь носила на поясе, и бросил его рядом со мной на кровать. Я механически взяла жезл в руки. Перед глазами слегка двоилось, то тут мой взгляд упал на внутреннюю поверхность крышки футляра, где было написано по-русски! «Универсальное зарядное устройство для жезлов перемещения с возможностью один раз в год однократно менять заданные координаты по желанию. Заряд до полного на пять перемещений один раз в год.»

Навершие жезла вошло в выемку, как в родную. Рыцарю в это время надоело играть, и он развернул меня к себе лицом. Уже потянувшись к его губам, я вдруг зачем-то вспомнила эльфа-пограничника. Руки, все еще держащие жезл дрогнули, и навершие повернулось с легким щелчком…

Когда я буду умирать, я непременно вспомню выражение лица Нэриэля, у которого, наверное, заканчивалась смена, и он передавал дела какому-то незнакомому нам эльфу, когда в комнате контрольно-пропускного пункта на границе появилась знакомая ему парочка с очень пикантной степенью раздетости.

Глава 19

Ольга.

Нэриэль лично привел лошадей и лично проводил нас до таверны. Чтобы сохранить тайну жезла, мы ему наплели про свиток перемещения, который случайно порвался. По взгляду Нэриэля сразу стало видно, что именно он думает о «случайностях» подобного рода. Наверняка, эльф мысленно прикидывал, как именно в той пикантной ситуации мог быть использован свиток. Артур все-таки успел раздеться до пояса и находился перед пограничниками с обнаженным торсом и босиком. Эльфы, пошушукавшись, одолжили ему рубаху и сапоги. Мне позволили уединиться, чтобы привести себя в порядок.

Нэриэль проводил нас до самой нашей комнаты под удивленным взглядом слуги, который вытирал столы в зале в тот момент, когда мы вошли. Эльф, наверное, остался бы с нами на ночь, если бы взбешенный рыцарь не указал ему на дверь. Уходя, эльф уточнил: действительно ли мы утром уезжаем из Элронда и не собираемся больше появляться на границе в течение хотя бы одного месяца? Я пролепетала, что обещать мы ничего не можем, но постараемся. Эльф попросил нас стараться как можно тщательнее и, наконец, убрался.

Артур долго стоял возле двери и разглядывал ее, затем медленно повернулся ко мне.

— Что это было?

— Я нашла подзарядку для жезла, — я села на кровать. Захотелось плакать. – Он может не только восстанавливать заряд, но и дает право один раз в год перемещаться куда угодно. Вот мы и переместились.

— То есть, мы могли сейчас без особых проблем попасть в столицу, но вместо этого переместились на границу? – я кивнула.

Рыцарь провел рукой по лицу. Ну что теперь сделаешь? И винить-то некого, оба виноваты.

Артур подошел и просто упал на кровать, отвернувшись к стене. Похоже, о продолжении не может быть и речи, рыцарь пока мы ехали обратно, протрезвел, и сейчас я стала ему неинтересна. Плакать захотелось просто нестерпимо.

— Извини, — он даже не повернулся ко мне лицом. – Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, я слишком много выпил. Этого больше не повторится.

Я тихонько прилегла рядом. Ничего, здесь мне все равно ничего не светило. Скоро мы расстанемся. Нужно только определиться с местом моей дальнейшей жизни. Завтра мы отправимся в путь и проедем почти через полстраны, так что подберу что-нибудь подходящее.

Я уже дремала, когда меня кольнула мысль, а почему надпись была сделана по-русски? Может быть, это было сделано специально для меня? Нет, тут же поправила себя, это было сделано не для меня лично, а для кого-то, кто должен был появиться здесь в связи с пророчеством, о котором говорил Зангиль. И жезл там в том овраге был припрятан для этого героя, который должен был стать величайшим королем и так далее и по списку. Только вот местный божок спутал жрецам другой богини все карты, но он же не мог знать, что мы так неудачно свалимся. Придется теперь настоящему герою до Храма пешочком добираться. Я не выдержала и хихикнула. Вот Зангиль и жмот, ничего про подзарядку не сказал, может, думал, что я выброшу жезл, когда его заряд закончится, и он попадет уже по назначению? Скорее всего, только вот сейчас и спросить-то нельзя будет. Просто так в Храм не попадешь, теперь в течение года, если прижмет, я буду представать пред ясны очи эльфийских пограничников.

Все-таки несправедливо, вон как к встрече настоящего героя готовятся, а мне-то почему так не везет?

Слезы все-таки закапали, и я отодвинулась от Артура еще дальше, чтобы он не заметил, как я вздрагиваю. Вытерев мокрые щеки, я закрыла глаза и сама не заметила, как уснула.

Утром я проснулась не от ставшей уже привычной тяжести руки Артура, а от ощущения того, что нахожусь в постели одна.

Вскочив, я столкнулась нос к носу с полностью одетым рыцарем. У двери стояли уже собранные сумки, на столе стоял завтрак, а сам он, видимо, направлялся ко мне, чтобы разбудить.

— Умывайся и ешь, я сейчас оседлаю лошадей и возьму у хозяина продукты в дорогу и овес для лошадей. Ждать буду на улице, — Артур был подчеркнуто вежлив и холоден. Сказав то, что посчитал нужным, он подхватил сумки и вышел из комнаты, оставляя меня наедине с моим все усугубляющимся чувством неполноценности.

Когда я примерно через сорок тактов, наконец-то, вышла, рыцарь терпеливо ждал меня у коновязи. Молча подошел ко мне и помог сесть в седло. На душе стало совсем тоскливо, лучше бы он прекратил изображать из себя принца и снова стал в меру хамоватым, в меру занудным рыцарем Артуром.

Наемники еще спали после вчерашних посиделок, и мы уехали, не попрощавшись с этими бравыми ребятами.

Границу пересекали совершенно в другом месте. Пограничниками на этот раз были люди. Чтобы с нас не содрали больше за провоз ценностей, кубки и ожерелье мы продали в местной ювелирной лавке, выручив за них, ни много ни мало, целую тысячу золотых империалов.

Я почувствовала себя местным Рокфеллером и взбодрилась. Все это время Артур молчал.

Когда на горизонте появился первый поселок, в котором мы уже останавливались по дороге к эльфам, я не выдержала.

— Ты так и будешь молчать?

Артур.

Я не знал, как мне себя вести с Гвен. Вчера я напился и вел себя как последняя свинья. А ведь она совершенно однозначно сказала «нет» с самого начала, но это было выше моих сил. Хорошо еще, что моей выдержки хватило на то, чтобы не применить силу.

Я слышал, как Гвен плакала ночью, но повернуться и как-то утешить ее не мог. Я еще не остыл до конца, и мог продолжить то, от чего меня так своевременно оторвал жезл переноса.

Все должно было быть не так. Хотя я прекрасно осознаю, что Гвен, успевшая побывать замужем, уже не девственница, но должен же я проявлять к ней хоть немного больше уважения, чем к обычной трактирной девке, тем более что в перспективе хочу на ней жениться.

Все то время, пока мы продавали добычу, и пока наши сумки досматривали на таможне, я не знал, что ей сказать, как извиниться. Я даже упустил из вида тот факт, что, похоже, страж границы меня узнал. Досматривали нас быстро, не привязались к довольно крупной сумме денег. Да и все внимание стражей было приковано именно ко мне. На Гвен едва посмотрели.

После того, как мы пересекли границу, я принялся обдумывать то, что нам дальше предпринимать, и каким маршрутом ехать, так как лояльность старшего смены была мне неизвестна.

Вопрос Гвен застал меня врасплох. Я недоуменно посмотрел на нее.

— Ты собираешься со мной разговаривать или нет? – голос Гвен зазвенел. – Я понимаю, нежеланных женщин не существует, бывает мало водки, и ты вчера испытал это правило на себе, но ты мог бы проявить хоть немного такта, когда протрезвел!

— Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — я нахмурился.

— Ах, ты не понимаешь?! – Гвен остановила лошадь. – Ты, сволочь, вчера поддал, начал приставать ко мне, а когда протрезвел и прозрел, не нашел ничего лучшего, чем начать извиняться?! Как ты там сказал: «Я не знаю, что на меня нашло»?! Ты что, не мог отшить меня как-нибудь поделикатнее? Не мог сказать: «Гвен, я чертовски устал, давай отдохнем»? Я бы все поняла, но мне не было бы так обидно!

Я тупо смотрел на устроившую скандал женщину. Я был готов к чему угодно: к обвинениям в попытке изнасилования, да к чему угодно, но не к тому, чтобы она обвинила меня сейчас в бездействии?

— Если я тебе так отвратительна, почему ты не дал мне с Ксансом замутить?! Собака на сене, сам не ам и другим не дам!

Что? Она хотела закрутить роман с наемником, но я ей не дал этого сделать? Я почувствовал, что на меня накатывает злость. Вот значит как, ей так хочется с кем-нибудь переспать, что она готова лечь с любым? Ну раз Гвен этого хочет, то я ей помогу! Я соскочил с лошади и, подойдя к уже жующей траву лошадке Гвен, бесцеремонно вытащил женщину из седла.

— Что ты делаешь? Отпусти меня немедленно! – она начала сопротивляться, но я держал ее крепко, а потом просто повалил на землю.

— Ты этого хочешь? – у меня полностью отключился мозг, мне просто стало жизненно необходимо доказать ей, что именно в этом плане она меня привлекает, и пока я нахожусь рядом, ни о каких других мужчинах не может быть и речи.

Ольга.

Я сорвалась и закатила скандал, но рыцарь в очередной раз удивил меня, когда просто стащил с лошади и, завалив на землю, навалился сверху. В какой-то миг у меня перехватило дыхание, даже в простом кожаном нагруднике рыцарь был слишком тяжелым. Почему-то до меня дошло с некоторым запозданием, что он собирался сделать.

На этот раз никакого мягкого соблазнения не было и в помине. Рыцарь просто намеревался взять то, на что я, если честно, сама напросилась. Что на меня нашло? Захотела проверить предел терпения Артура? Проверила. Уж не знаю, относится это ко всему, или только ко мне, но терпения у него не было и в помине. А еще я узнала, что Артур вполне способен на жестокость, даже к людям, которые составляют внутренний круг его общения.

Мы не сможем нормально общаться, если он сейчас выполнит свою угрозу, но как его остановить, я просто не представляла.

Он схватил мои штаны за пояс и принялся стаскивать. Я завертелась, пытаясь ему помешать, но Артур просто перехватил мои руки и завел их за голову, крепко удерживая за запястья одной рукой. Хватка у него была стальная, скорее всего, синяки останутся. Я заглянула ему в лицо и увидела в глазах решительную ярость.

Поняв, что его сейчас уже ничто не остановит, я закрыла глаза и попыталась расслабиться.

Задумчивый и странно знакомый голос, раздавшийся неподалеку, заставил рыцаря замереть. Он со смесью какого-то отчаянья и ужаса окинул мое распростертое на земле тело и отшатнулся. Точнее, он скатился с меня и сел на землю, обхватив голову руками.

— Простите, конечно, что я вас прервал, но здесь находится тракт, и ваши любовные игры могут привлечь нездоровое любопытство, — человек-фонарь стоял неподалеку и рассматривал нас с нездоровым любопытством.

Я села, и начала поправлять одежду, поглядывая на Фонаря.

— Ты куда-то шел? Вот и иди. Свети где-нибудь в другом месте, а над нами свечку держать не надо, — я покосилась на Артура, который продолжал сидеть, обхватив голову руками.

— Да-да, простите, что прервал ваше сомнительное уединение. В вашем случае действительно, лучше обойтись без света.

— Ты абсолютно прав, а теперь вали отсюда, — процедила я сквозь зубы.

Фонарь покачал головой и направился по дороге, наверное, светить дальше, я же подползла к рыцарю.

— Прости меня, — я, обхватив его руки, отвела их в сторону и заставила посмотреть на меня.

— Это ты просишь прощения? – рыцарь грустно усмехнулся.

— Конечно. Я тебя спровоцировала, пусть ненамеренно, но все же. Я же понимаю, что нам обоим тяжело.

— Нам нужно как можно скорее попасть в столицу, — рыцарь посмотрел на меня.

— Нужно, значит, нужно, — я поднялась и направилась к своей лошадке. – Наверное, нам не следует задерживаться в поселках и городах. На улице лето, не замерзнем, если еды хватит.

— Еды хватит, — Артур вскочил в седло. – Я брал с запасом.

Мы тронулись, по широкой дуге огибая поселок. Некоторое время рыцарь ехал молча, затем повернулся ко мне.

— Ты не перестаешь меня удивлять. Я едва не совершил поступок, который перечеркнул бы все мои планы, а в итоге, извиняешься передо мной ты.

Я помолчала.

— Это не значит, что я тебя простила. Это значит только то, что я понимаю и принимаю долю своей собственной вины в произошедшем.

Мы поравнялись с Фонарем, который, как оказалось, ушел довольно далеко.

— Эй, Фонарь, — окликнул рыцарь сумасшедшего бродягу. Тот обернулся. Артур бросил ему золотой, который тот поймал и удивленно рассматривал свалившееся на него богатство. – Тебе удалось осветить дорогу хотя бы одному человеку, значит, ты не зря мотаешься по трактам.

— И кому же помог мой свет?

— Мне, — рыцарь заставил свою кобылу перейти на рысь. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Артур.

Нам нужно попасть в столицу, чтобы уже начать решать навалившиеся проблемы. Иначе я просто сойду с ума и начну бродить по дорогам вместе с этим Фонарем.

Пока мы ехали, точнее, неслись по тракту, я начал повсюду замечать следы безвластия. Они еще не были сильно заметны, но признаки начали проявляться. Бэрту, чем бы он ни занимался, было совершенно не до управления государством даже по праву регента.

Ночевали мы преимущественно на полянках в лесу. Один из нас всегда спал, другой оставался на страже. Никакие глупости в это время в голову не лезли, и я немного расслабился. Разбойники, кстати, нам не попадались. То ли владетели этих мест собственными силами избавились от этой напасти, или они выполнили свою миссию, какой бы она ни была, и теперь кормят червей в огромной братской могиле. Вопросы были интересные, но, боюсь, многие из них так и останутся без ответа.

Проезжая по провинциям, я с удивлением отметил, что составляю список владетелей, которые, как и мой братец, тоже непонятно чем занимаются, но только не своими доменами.

После основательной чистки во дворце, нужно будет начинать воспитательную работу именно вот с этих моих подданных, на чьих землях я и разглядел признаки наступающего в стране безвластия. Слишком неухоженная дорога, слишком наглые стражи, которые начали нам попадаться все чаще, явно запуганные сервы… Раньше такого не было. Или было, но я просто не обращал никакого внимания? Ведь ни один страж, находясь в своем уме, не остановит герцога Фарли и не начнет что-то у него требовать. А вот наемника вполне можно и потрясти. Только осознание того, что я не просто наемник, но еще и маг, помогало нам быстро отделываться от них.

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем чаще нам стали попадаться на глаза конные разъезды, да личности, одетые в странные серые хламиды, наподобие того, кто хотел сжечь Ирвина. В одно из селений нам все-таки пришлось заехать, чтобы купить мне плащ с глубоким капюшоном, который я теперь практически не снимал, пряча лицо.

Однако даже сам плащ вызывал много вопросов, но снимать его не хотелось, чтобы как можно дольше оставаться неузнанным.

В тот момент, когда мы подъезжали к западным воротам Кситиона, мой план попасть в город инкогнито почти провалился.

Страж ворот посмотрел на нас и протянул.

— Господин не желает снять капюшон?

Я уже собрался отвечать, на ходу сочиняя глупейшую историю, про какой-то обет, но меня опередила Гвен.

— Я бы не советовала, — протянула женщина, стараясь не смотреть на меня.

— Почему? Возможно, это известный преступник, который хочет попасть в столицу? – страж попался на редкость дотошный. Нужно будет поинтересоваться его судьбой в будущем.

— Все может быть, — пожала плечами Гвен. – Только, даже если и так, то вы все равно не сможете его опознать.

— Почему? – снова повторил свой вопрос страж.

— Без носа человек мало похож на самого себя, — Гвен подняла взгляд на стража, и в ее глазах мелькнуло одобрение, когда она разглядела подтянутую фигуру и лихо подкрученные усы. Увидев заинтересованность во взгляде женщины, мужчина подтянулся и только после этого него дошло.

— Как это без носа?

— Да вот так, — Гвен скривилась. – Этот крендель – мой муж. Он наемник, понимаете. Недавно вернулся с очередного задания и вот… Клянется, что ранение, но, я думаю врет, гад, — у меня дыхание перехватило от возмущения, а эта стерва свесилась с седла и доверительно зашептала громким шепотом. – Я в этом не разбираюсь, но подозреваю, что это дурная болезнь. Откуда я знаю, где он задание свое отрабатывал? Может в борделе. Так что к магу хорошему его везу, чтобы помог мне разобраться. Так что, откидывать ему капюшон? О, а может, вы в этих вещах разбираетесь? Тогда посмотрите, мы хоть деньги сэкономим.

Страж покачал головой и посмотрел на меня со смесью сожаления и брезгливости.

— Нет-нет, вам лучше к магу, мистрис. Проезжайте, с вас десять медек за въезд.

Когда мы уже ехали по ухоженным улочкам столицы, я повернулся к своей спутнице.

— Как тебе такое вообще в голову пришло? – в голосе появились рычащие нотки.

— А что такого? Он же не знает, кто ты. А будут спрашивать, так страж честно скажет, что блондинистых герцогов в ворота не въезжало. А про сифилитика его никто спрашивать не будет, так что, не думаю, что он будет вдаваться в такие подробности.

Я не стал спорить, тем более, мы подъехали к «Пьяным жукам». Эта таверна располагалась как раз посредине между дворцовым комплексом и академией магии. Перед тем, как войти внутрь, я оглянулся и посмотрел на дворец.

Глава 20

Ольга.

Когда мы зашли в трактир, оказавшийся на удивление приличным, попадавшим под определение «для самых бедных богатых», Артур сразу же стянул с головы капюшон.

К нам сразу же подскочил хозяин этого заведения. Мне даже показалось, что он воспользовался свитком перемещения, так быстро он оказался перед нами.

— Прошу вас, сюда, — он показал рукой, чтобы мы следовали за ним. – Накиньте капюшон, ваше высочество.

Мы прошли за хозяином по лестнице наверх. Пройдя по длинному коридору, вошли в комнату, которую открыл перед нами хозяин.

Комната оказалась просторной и прекрасно обставленной.

— Здесь есть ванная комната, ваше высочество, я сейчас распоряжусь доставить вам ужин, — и хозяин вышел. Мне он понравился тем, что не выказывал даже намека на подобострастие. Его действия были вежливыми, но с полным осознанием собственного достоинства.

Я сняла куртку, достала из сумки свежее белье и рубаху со штанами и скрылась за той дверцей, которую хозяин назвал ванной. Конечно, фаянса здесь не было, но до водопровода с горячей водой эта таверна уже доросла.

Пока я отмокала в огромной бочке, принесли ужин.

— Хозяин Зенг предупредил, чтобы мы сегодня никуда не выходили. Он также передал мне послание от Верховного архимага Санриса. Он придет завтра утром, — рыцарь выглядел напряженным.

Поели мы в молчании. Затем Артур ушел в ванную, а я, сняв штаны, легла в постель. После этой бешенной скачки просто заснуть на чистых простынях казалось верхом блаженства. Сквозь сон я почувствовала, как Артур подвинул меня поближе к стене и лег рядом.

Я же подгребла поближе к мужчине и обняла его, закинув еще и ногу ему на бедро, чтобы не сбежал. Некоторое время рыцарь лежал неподвижно, затем вздохнул, словно смирился с неизбежным, и засопел, уткнувшись носом мне в шею.

Проснулась я неожиданно. В комнате было темно, а Артур пытался тихонько вылезти из-под меня.

— Спи, — он почувствовал, что я проснулась, и перестал осторожничать.

Встав с кровати, рыцарь начал одеваться. Когда он надел свой кожаный нагрудник и принялся опоясываться мечом, сон с меня слетел окончательно.

— Ты куда?

— Спи, я скоро вернусь, — вместо того, чтобы направиться к двери, Артур подошел к окну и вспрыгнул на подоконник.

Открыв створу, он раскрыл руки и прыгнул вниз. Я вскрикнула и бросилась к раскрытому окну. В темноте я видела только его силуэт, который плавно опустился на землю, и в следующее мгновение ветер, только что опустивший рыцаря на твердую поверхность, рванул в мою сторону и створка окна закрылась.

Спать я естественно не могла. Даже не потрудившись одеться, я мерила шагами комнату. Куда он пошел? Зачем? Вернется ли? Последняя мысль прочно обосновалась в моей голове и не давала покоя. Богатое воображение тут же принялось рисовать различные ужасы, которые могли именно в этот момент происходить с Артуром. В конце концов, устав бояться, я прилегла на кровать.

Артур.

Оказавшись на земле, я быстро пошел к неприметной подворотне, в двух кварталах от таверны. Меня поразила тишина, царившая на улицах. Столица не спит круглыми сутками, но сейчас появилось ощущение, что город вымер. Что происходит?

Очень быстро я добрался до того места, в которое стремился попасть. Подойдя к одной стене в этом тупике, я быстро отсчитал четвертый кирпич в девятом ряду снизу и нажал на него, затем, выждав три такта, нажал дважды уже без перерыва. Старый механизм пришел в движение, и прямо в стене образовалась низкая дверь. Уж на что я невысокий, но и то, мне пришлось пригнуться, чтобы протиснуться внутрь. Дверь тут же исчезла за моей спиной.

Нашарив рукой стоящий справа от меня ящик с факелами и зажигательными палочками, я вытащил по одному и то и другое. Зажечь факел было делом нескольких секунд.

Блики огня заплясали на стенах подземного перехода, ведущего прямо во дворец, точнее в крыло, занимаемое королевской семьей. Когда-то давно отец специально провел меня по нему. Затем меня вывезли в город с завязанными глазами, и заставили найти этот ход, чтобы я по нему вернулся к ожидавшему меня на той стороне отцу.

Я не знал, устраивали ли такое же обучение Бэртхому, поэтому шел вперед очень осторожно, постоянно прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Перед выходом я остановился, затушив факел в стоящем слева ящике с песком, и на ощупь засунул его в такой же ящик, как и тот, из которого я его взял.

Постояв немного перед стеной, я пытался услышать, что происходит на той стороне. В отличие от проходов, пронизывающих сам дворец, здесь не было «глазка», поэтому я должен буду действовать на свой страх и риск.

Мне повезло. Когда я выскользнул в альков, укрывающий вход в туннель, в коридоре никого не было. И это было странно. А где, собственно, охрана? Бэрт слишком легкомысленно относится к собственной жизни. Или он абсолютно точно уверен, что убил меня, поэтому ему нечего опасаться? Династия не менялась с момента Империи. Это как-то было связано с магией, охраняющей ее. Вроде, никто не мог надеть корону, кроме наследника, в котором течет кровь королей Кситиона. Если у короля не было прямых наследников, а иногда случалось и так, то маги устраивали поиск крови. В один прекрасный момент им это надоело, они плюнули и создали гобелен Рода, на котором появлялись все носители крови с момента рождения. Это было удобно и исключало любые ошибки. Именно поэтому я не волновался насчет своих прав на корону. Если Бэрта не будет, то одеть ее, кроме меня, будет просто некому. Я проверял, на момент смерти отца мы с братом были единственными живыми носителями крови королей.

Еще раз оглядевшись, я нырнул в следующий потайной ход, вход в который располагался в алькове напротив того, из которого я только что вышел.

Пройдя небольшое расстояние, я остановился перед входом, ведущим в апартаменты Бэрта.

Вот здесь был глазок, к которому я приник. Смотровое отверстие было расположено таким образом, что гостиная была видна полностью. Практически сразу я увидел Бэрта, который лениво развалился на диване и наблюдал, как хорошенькая служанка расставляет на столе тарелки с различными деликатесами.

Девушка была зажата и постоянно вздрагивала. Внезапно Бэрт поднялся и подошел к девчонке. Я поморщился. Наблюдать за любовными игрищами братца у меня не было никакого желания. Я уже хотел отойти от глазка и подождать, как вдруг меня привлекло поведение девушки. Обычно служанкам льстит такое внимание со стороны членов королевской семьи, которое они очень редко обращают на прислугу, воспринимая ее как мебель.

— Не надо, прошу вас, — по лицу девушки потекли слезы.

— Заткнись, — протянул Бэрт, беря со стола нож для разделки жаркого.

Раздался треск разрываемой ткани, и я увидел, что все тело девушки покрыто еще не до конца зажившими рубцами. Меня передернуло от отвращения, не знал, что Бэрт склонен к подобным играм.

Тем временем Бэрт толкнул девушку, и она упала грудью на стол. Братец тем временем взял с дивана хлыст. Когда на обнаженной тонкой спине появилась первая красная полоса, девушка закричала.

Дальнейшее не смог бы предсказать даже Оракул. Чем приглянулась Бэрту девушка, было не совсем понятно, но очевидно «развлекался» он с ней так не впервые. Всему когда-то приходит конец, и терпению девушки тоже, а может, ее разум, не выдержав издевательств, покинул ее, ведь служа во дворце, она могла предполагать, что ее ждало дальше.

Невероятным образом извернувшись, девушка схватила нож, брошенный на стол Бэртом, и вонзила его в грудь своему насильнику. Затем, выдернув его, она ударила Бэрта еще раз.

Брат недоуменно посмотрел на свою грудь. Белоснежная рубашка быстро окрашивалась кровью, а девушка, совершенно не понимая, что делает, это было видно по ее обезумевшему взгляду, наносила удар за ударом.

Бэртхом упал лицом на ковер. Его лицо было повернуто в мою сторону, и открытые глаза уже невидяще смотрели прямо на меня.

Я ничем не мог помочь этой несчастной служанке, только избавить ее от участи, по сравнению с которой «забавы» Бэрта действительно могли показаться невинными развлечениями. Наши палачи очень изобретательны.

Приняв решение, я проскользнул в комнату и обхватил девушку сзади, зажав нож в ее руке своей. Она даже не сопротивлялась, когда лезвие точно вошло под левую грудь, только едва слышно выдохнула. Осторожно уложив тело на ковер, я шагнул к Бэрту. Ему уже ничем нельзя было помочь, да я и не собирался.

Стараясь не повторить ошибок самого Бэртхома, я дождался, когда жизнь полностью покинет его тело, и только после этого скрылся в потайном ходе.

Мне было не по себе. Я не жалел о смерти Бэрта. Я сам шел во дворец, чтобы попробовать забрать его жизнь. Мне было тошно из-за гибели девочки, которую я убил. Разумом я понимал, что это было необходимо по нескольким причинам, но лучше на душе от этого не становилось.

Вернулся я в таверну тем же путем, что и вышел, через окно. Ветер послушно поднял меня наверх. Этому фокусу я научился во время своих ночных бдений по дороге в столицу.

Гвен не спала. Когда я закрыл окно и начал раздеваться, она села на кровати.

Словно почувствовав мое настроение, она не задала ни одного вопроса, а когда я сел рядом с ней, сама притянула меня к себе.

Ольга.

В тот момент, когда Артур отвернулся от окна, по его шальному взгляду я поняла, что что-то произошло. Можно было не гадать, куда он ходил, и так понятно, что во дворец.

Я ни о чем его не спрашивала, захочет, сам расскажет. Я так долго лежала здесь одна и боялась за него, что мне просто необходимо было почувствовать, что мой рыцарь живой, да и ему разрядка не помешала бы. Поэтому я притянула его к себе и первой начала целовать. Он слегка отстранился и вопросительно, словно спрашивая разрешения, посмотрел на меня. Я кивнула, облизав внезапно ставшие сухими губы. Артур проследил за движением моего языка и буквально набросился на меня, вдавив в матрас.

Дальше было многое: и рваные вздохи, и бессвязный шепот, и метание на влажных от пота простынях.

Артур не отпускал меня всю оставшуюся ночь, словно моряк, сошедший на берег после годичного одиночного плаванья. Он то долго и очень нежно ласкал меня, изучая каждый сантиметр моего тела, то действовал грубо, почти на грани с жестокостью.

Когда я решила проявить инициативу, он удивился, но позволил теперь уже мне изучать себя. Рыцарь был довольно сдержан, и лишь слегка постанывал, комкая в руках многострадальную простынь, когда я добралась до особо чувствительных частей его тела.

Уснули мы под утро, после того, как смыли с себя все следы ночных забав, применив при этом бочку не по прямому, но от этого не ставшему менее приятному, назначению.

Я проснулась от настойчивого стука в дверь. Артур недовольно приподнял голову и вскочил, бросая мне одежду.

Я вспомнила, что сегодня утром должен прийти Верховный архимаг, и принялась судорожно одеваться, не попадая руками в рукава рубашки.

Рыцарь оделся очень быстро и стоял у двери, дожидаясь, когда я натяну штаны. Осмотрев меня, он кивнул и распахнул дверь.

В комнату ворвался высокий старик, гладко выбритый и одетый почти так же, как и рыцарь.

— Магистр Санрис, — Артур наклонил голову.

— Доброе утро, ваше величество, — архимаг поклонился, а я глупо моргала, глядя на человека, разрушившего все мои представления об архимагах.

— Не слишком ли рано, так меня называть? – Артур был просто образцом спокойствия.

— Нет, не слишком, ваше величество. Сегодня ночью произошел инцидент, который позволяет мне так вас называть. Мы можем поговорить наедине?

— Говорите здесь. Гвиневра была со мной с самого начала, поэтому я не вижу смысла что-либо от нее скрывать.

— Ваш брат убит, — спокойно произнес Санрис. – Он в последнее время увлекся весьма специфическими «играми», и выбрал себе в жертву одну из служанок внутренних покоев. Сейчас трудно что-то говорить, но, вероятно, девушка, не выдержав издевательств, убила принца Бэртхома, а затем покончила жизнь самоубийством.

— Какая нелепая смерть, — проговорил Артур, глядя на стену. Я была абсолютно уверена, что он знает гораздо больше подробностей, чем архимаг, но никогда их не раскроет.

— Да уж. Вы не хотите поехать во дворец?

— Думаю, это будет разумно. Но вначале ответьте мне, что творится в городе. Я вчера выглядывал из окна ночью, Кситион как будто вымер.

— Это отдельная тема для разговора. Бэртхом хотел вызвать демонов, во всяком случае, тайное помещение во дворце ясно указывает на это. Сегодня, насколько это возможно в этой спешке, мы наконец смогли его обследовать. Готовилось большое жертвоприношение, достаточное, чтобы открыть прямой проход из Бездны. Я имею в виду не единичный прокол, которые могут делать как сами демоны, так и достаточно сильные маги, а большой постоянный проход. По стране орудовало несколько больших банд разного отребья, собранного именно для этих целей — они должны были похищать людей. Также очень часто в последнее время стали пропадать горожане. Страх, вот что заставляло людей сидеть по домам. Мы не понимали, что происходит, пока Ирвин не принес радостную новость, что вы нашлись, а также не предупредил нас о демонах. Тогда-то мы поняли, что именно нужно искать, и в итоге наши поиски завершились успехом. Похищенные люди живы, только напуганы.

— Почему Бэрт не проверил гобелен крови, чтобы узнать о том, что я все еще жив?

— Он не знал о его существовании. Бэртхома не готовили принять корону, он многого не знал.

— Что с теми психами, которых собрал Бэрт? Охотников на магов?

— Именно сейчас абсолютно верные вам отряды штурмуют основные месторасположения серых, так мы их назвали.

— Хорошо, — Артур кивнул. – Пойдемте, закажем завтрак, — они вышли за дверь, о чем-то тихо переговариваясь.

Как только дверь закрылась, я заметалась по комнате. Вот и все, закончились мои приключения. Рыцарь Артур стал королем Артуром, и нам с ним явно не по пути.

Я начала собирать вещи. Прости, Артур, но ты богат и знатен, а мне деньги понадобятся. Я сгребла всю наличность, что у нас была, в одну сумку. Туда же полетела моя одежда и подзарядка для жезла. Подумав, я засунула сверху шлем Артура, на память.

Постояв посреди комнаты, я раздумывала над тем, написать прощальную записку или не нужно?

В коридоре послышались шаги и негромкие голоса. Я решила, что ничего писать не буду, и решительно взяла в руки жезл.

Мы не активировали его повторно, поэтому точкой назначения сейчас являлась комната в таверне, недалеко от границы Элронда с Кситионом. Остается только надеяться, что в комнате никого нет, а то конфуз может случиться.

— Прощай, Артур, — прошептала я и быстро, чтобы не передумать, повернула навершие.

Эпилог.

Человек быстро шел по дворцовым коридорам. Ему было назначено явиться сегодня к королю в его рабочий кабинет, и он просто не мог представить себе реакцию молодого монарха на очередной отрицательный ответ.

Вот уже девять месяцев они не могут найти эту девицу со странным именем Гвеневра, и каждый раз король Артур становился все мрачнее и мрачнее. Маги тоже почему-то не могли ничем помочь.

В кабинете, куда его впустили после тщательного досмотра, кроме короля присутствовал еще и Верховный архимаг.

— Ваше величество, — человек склонился в поклоне.

— Что? – Артур, сидящий за столом, немного приподнялся.

— Ничего, — просто ответил человек, являющийся начальником Тайной службы маркизом Энеком.

— Как ничего?! Сколько можно искать одну - единственную женщину?! – король вскочил, а маркиз почувствовал, как начал дуть ветер. Король оказался магом, что только повысило его ставки, которые и так были довольно высокими.

Сразу после воцарения на престоле Артур как следует прополол знать. Затем он начал очень постепенно проводить некоторые реформы. Он не рубил с плеча, а действовал всегда очень последовательно и аккуратно. Всем был хорош король, и многие знатные девушки с надеждой смотрели на все еще остающегося холостым монарха. Однако у короля была одна слабость, какая-то одержимость одной совершенно невзрачной, если судить по портрету, который создал архимаг, пользуясь собственными воспоминаниями, особой.

Если бы сам Верховный ее не видел, маркиз решил бы, что эта серая мышка с необычным именем Гвеневра просто выдумана королем.

— Успокойтесь, ваше величество, нам здесь только бури не хватает, — немного ворчливо произнес архимаг.

— Почему никакие поисковые заклинания не действуют? – Артур бросил взгляд на миниатюру, лежащую перед ним на столе. – Где тебя демоны носят, Гвен?

— Мы это уже обсуждали, ваше величество. Заклинания не действуют, потому что Гвеневра не является ее настоящим именем. А простые поиски ни к чему не приводят, потому что она, скорее всего, сейчас называется так, как ее мать с отцом назвали, если, конечно, не придумала себе новое имя.

Король откинулся на спинку стула. Воцарилось молчание, во время которого маркиз продолжал стоять перед столом. Ему не предложили присесть, но он был рад и тому, что ему не предложили уйти с занимаемой должности. Это был какой-то кошмар, но он действительно не мог найти эту девицу, и от этого страдала его профессиональная гордость.

Внезапно король побледнел и с глухим стоном схватился за левое запястье.

Верховный и маркиз бросились к своему господину наперегонки. Архимаг успел первым, несмотря на то, что до этого сидел в удобном кресле.

Когда они подбежали, Артур уже успел скинуть камзол и теперь закатывал рукав белоснежной рубашки.

Некоторое время все трое рассматривали появившийся на коже рисунок в виде переплетений ветвей какого-то растения, обхватывающего кисть как браслет. Затем архимаг с воплем: «О, мой Бог», — выскочил из кабинета.

Ждать его пришлось недолго. Он ворвался обратно спустя десяток тактов.

— Ваше величество, почему вы не сказали, что связали себя и эту женщину браком по обряду богини Ирвиан?

— Может быть, потому что я не заключал никаких браков? – король продолжал рассматривать рисунок.

— Возможно, вы просто оба не знали об этом, — задумчиво проговорил архимаг. – Но это не самое главное, ваше величество. Ирвиан была довольно мудрой богиней. Она не принимала скоропалительных решений. Брак по ее обряду должен был исключать любые случайности. Он признавался состоявшимся не после того, как молодожены разделили ложе, а после того, как у них рождался первенец. Именно в тот момент, когда ребенок совершил свой первый вздох, покинув чрево матери, брачные браслеты становились видимыми для всех. Если же парочка в итоге разбежалась, в жизни всякое случается, и у одного из них рождался первенец от другого партнера, то брак аннулировался, и браслеты, находящиеся под кожей в невидимом состоянии, исчезали.

— Подожди, ты хочешь сказать, что у меня родился ребенок? – Артур переводил взгляд с архимага на миниатюру и обратно.

— Более того, это мальчик, к тому же одаренный. И самое главное, сейчас мы сможем абсолютно точно определить их местонахождение. Я немедленно распоряжусь, чтобы королеву и наследника доставили во дворец.

— Нет, — Артур поднялся. – Я сам за ними съезжу. Пока я собираюсь, приготовь мне точные данные, где эта стерва осела. Я надеюсь, что за то время, пока я до них доберусь, я немного остыну, и не вернусь с новорожденным сыном, но вдовцом, — сказал он мрачно. – На время моего отсутствия остаешься за регента, документы подготовь.

— Я распоряжусь организовать охрану, — маркизу вначале показалось, что Артур готов спорить, но затем здравый смысл возобладал, и он кивнул.

— Отряд не должен ехать ближе, чем на час езды. Со мной пусть отправляется телохранитель, — все это король говорил, подходя к двери.

Спустя час, дворец покинули двое всадников, в одном из которых знакомые сразу же узнали бы наемника Артура Свинга.