Михаил Строганов
КНИГА СУДЕБ
Глава 1. Начало
Друг мой. Ныне пишу тебе, дабы ничего из бывшего прежде, не скрывалось от твоего взора, и никакие из давно ушедших теней не затуманивали разум, и не сбивали с избранного пути.
Теперь, когда многое забыто, и память истока изгладилась, познание прошлого строится по догадкам. Мудрость же состоит в том, чтобы дать откровение в своё время.
Не суди беглость повествования – мне предстоит вместить само время, что развернётся перед твоими глазами, как свиток. Моя книга больше, чем моё послание: всё написанное продиктовано правдой, и жажда угодить истине была стремлением её создания. Их же и призову в свои свидетели…
Мир возникал, не зная тревог, не ведая страданий и не вкушая смерти. Он появлялся совершенным сразу, как выходит из материнского лона дитя, или выкатывается на берег набежавшая от волны пена.
Теперь всякий смертен, в венах каждого кипит неумолимое время, истощая мгновения утекающей жизни. Сейчас все приговорены к тлену, и уравнен ничтожный с великим; дух забвения равно пожирает никчёмных и превосходных.
Не только наш мир, сами законы природы выглядят, словно тень прежней жизни, насмешка пробуждённого бытия когда мир был лёгким, словно опавшее пёрышко. Мимолётному взгляду он представлялся невесомым, словно полёт бабочки, скользящей вдоль сияния трав.
Ночные цветы осыпались убаюкивающим покрывалом, чтобы утром восстать в прежней красоте, горделиво распускаясь под солнцем; и каждый вдыхающий воздух под новорождённым светилом, выдыхал благословенный свет.
Море раскинулось вдоль горизонта таким светлым и легкокрылым, что рыбы без труда могли выпрыгивать в небо, а птицы играючи опускались до глубин, считая на дне морские звёзды.
Какие дали тогда открывались для взора! Светлые дубравы сменяли священные рощи, тенистые заросли переходили в чащобы, которые вдруг открывались заливными лугами и топями. И в каждом месте всякой природной душе уготован был щедрый и ласковый дом.
Тогда, мировая ось ещё не была поколеблена, твердь оставалась целой и бездна не завалилась преисподней. Все обитающие во Вселенной пребывали в гармонии, находя на земле пристанище, подобно причалившим ладьям тихую гавань.
Так начиналось всё, покоясь и нежась в мудрых ладонях Создателя, процветая под небом, живя в согласии с замыслом и дыша словом. Да, да, словом, потому что всё началось Словом!
Совершенному миру не хватало малости, или самого главного – подобия Творца, рождённого от самой земли; поднявшегося из бросового праха величия и совершенства, что уравняет всех живущих; управителя, ставшего средоточием всего мироздания. Того, кто будет нести в себе слово и жить им!
От четырёх краёв земли и четырёх сторон света собрал Вседержитель всю честь и всю святость живущих; связал и соединил их души, чувства и мысли, чтобы в рожденное из праха тело вдохнуть беспредельный Дух.
Так, друг мой, вышел на свет человек-управитель, носящий имя Адам, взятое от четырёх пределов земных. Вышел на свет из тьмы небытия – словно проснулся от непробудного сна. Открыл глаза – и увидел Бога и в Его глазах – своё отражение.
Раскинул руки в прекрасном саду, и, оглядев мир, сказал: "Я царь земли и венец мирозданья, что в себе заключает перекрестье пространств и миров, точку сбора Вселенной!"
В первое мгновение своей жизни чудесный дар получил человек – он обрёл слово, силу, способную управлять всей землёй. Услышав и поняв его речь, каждое существо земли признало в Адаме своего предводителя, узрело в его душе свою душу, словно отражение в священном зеркале.
И, приветствуя, всё живущее поклонилось человеку и прославило его.
Глава 2. Эдем
Адаму послан сон:
под розовым кустом,
где опочил, устав от наслажденья,
ему причудилось:
то в небе, то в воде,
он ловит облачко,
(Бог знает, почему!)
он ловит облачко,
боясь его спугнуть;
бежит за облачком,
а настигает рыбку.
Он силится, ловчится и хитрит,
жмёт облачко в объятиях,
мечтает,
вдыхая розы нежный аромат –
и плоть от плоти
душу обретает.
Он счастлив, упоён:
Блажен лишь сладкий сон,
что пламенем играя,
течёт сквозь пальцы,
словно воск в огнь!
Глаза свои открыл –
его рука в крови, бок содран розами…
И рядом жмётся роза,
такая же, как он…
другая, не как он…
прекрасная, как сон,
истомы лёгкий стон…
Так появилась Ева –
жизни мать.
В самом себе начало разделенья,
для обретенья большего;
потребная, как воздух и мечта,
и тайное посланье Провиденья.
Жить рядом с ней, жить в ней, быть с ней:
О, наслаждение… блаженство… вечность… Ева!
От Бога дивный дар…
от самого себя!
Сбивается дыханье…
так и есть:
"Я царь, хозяин мира!
Я – творец…"
Отныне,
мир представляется совсем иным:
Двоящимся,
как явь и сновиденье,
как ночь и день.
Мир усложняется,
дробясь невероятно
в парадоксально двойственном дыханье
на вдох и выдох…
(В шаге от чего сквозные "да" и "нет" –
Две стороны единого начала!)
Привычное становится
игрой,
за светлым вдохновением которой –
слепой азарт
и огненная страсть,
и червь сомненья…
(Два шага до змея и древа бытия –
где скрыто зло с добром…)
"Познание –
лекарство или яд?
Лекарство от чего, раз в мире нет болезней?
Власть яда – мир,
Мир новый, без прикрас:
невиданный, неведомый, нечестный –
такой, как хочешь ты.
Он станет тем
и чем,
что пожелаешь ты.
В тебе наследия законные начала!
И более скажу:
ты – Бог
и Ева – божество!"
Как сладок вкус познанья!
Вместе с тем,
как горек он…
Всё кажется иным…
Всё стало тем, чем было
НИКОГДА…
чем не было,
и чем уже не будет!
Мрак – тот же Свет,
Но после ослепленья…
Жизнь – та же смерть,
Где правда стоит лжи.
Глава 3. Кровь
Так появилось прошлое; оно упало на землю, словно тень, очерчивая и омрачая круг жизни, пожирая его беспощадным временем. Всё стало изменяться, уходить без возврата, иссякать, потому что утратило изначальную сопричастность вечности.
Время стало новым правилом жизни, безжалостным законом, равнодушным ко всем. Словно сумерками укрывался мир безразличием, становясь всё больше и больше безликим.
Новый мир всё ещё казался копией прежнего, но это сходство было обманчиво, подобно искренности лицемера и преданности предателя. Да, мир был не лишён прежнего света, но липкие тени пеленали его всё туже и туже. Это уже была не рождённая солнцем невинная сень, на свет выползали сумрачные сущности, пробившиеся из потёмок душ. И всё живущее под солнцем оказалось к встрече с ним не готовым.
Самого себя пожрал зачарованный тенями змей; увидав подобное, многие звери обезумели, и стали пожирать друг друга. Пролитая кровь отзывалась в одних страхом и ужасом, порождая в других неутолимый голод и свирепый азарт. Свет их душ истончался, голоса лишались благословенного звучания, и положенный Создателем разум оставил их. Так в мире наступала новая эра – эра крови.
Через кровь родила Ева двух сыновей-близнецов. Назвала одного сына – Песней, потому что пела, скрывая мучения; и нарекла другого сына – Дыханием, которого чуть не лишилась сама.
И сказала Ева в великой радости мужу своему: "Не весь рай потерян, если вышли новые люди из нашей крови!" И ответил Адам жене своей: "Благословенна кровь, рождённая от крови!" И Создатель проговорил им: "Да будет так!"
Так в новом мире появилось первое поколение людей – поколение крови.
Долго длилось счастье человеческое, только не знали ещё первые люди, что всё в новом мире меняется и проходит. Наблюдая за зверями и гадами, не могли помыслить, что их род не обойдёт ярость сердца и жажда крови, что тени накрывают землю от края до края.
Беспечные родители не знали, что у поганых болот, иссыхающих на корню рощ, среди чёрных разломов поселились порождения тени – наветы.
В скрытых местах притаились шепчущие голоса клеветников; пока неявные, подобные треску мёртвых ветвей, шелесту прелой листвы, завываниям ветра в расколотых скалах. Но чем больше слушали их, тем сильнее и убедительнее звучали их голоса.
Наветы были хитры и осторожны. Они прятались и умолкали при появлении родителей, но стоило увидеть братьев, принимались шутить, вкрадчиво внушая, о глупости равенства, называли простодушие смешным и нелепым, а щедрость – бессмысленной жертвой.
Наветы умели льстить, расхваливая достоинства слушающего их и выискивая недостатки отсутствовавшего; они притворно негодовали, взывали к справедливости, настаивая на безусловном почтении лучшего, требуя для него привилегий, освобождения от обязанностей и трудов.
Во всех неприятностях они обвиняли родителей братьев, и, кляня за роковой выбор, потешались над ними, уравнивая со скотом. Клеветники убеждали, что время Адама и Евы – прошло, что для них нет места в изменившихся правилах нового мира.
Они учили братьев гневу, убеждая, что если бы Адам ведал гнев, не потерял свой Эдем, а просто размозжил камнем голову змея; что даже Создатель не смог предусмотреть такое простое и мудрое решение…
Воды, камни, земля, небо будут кружить перед глазами людскими. Всё те же, но другие, не прежние, потому что умытый кровью лик земли меняется беспрестанно. И сейчас не будет как прежде…
Однажды, брат убьет брата: так ядовитое семя наветов прорастёт и в человеческую кровь.
Глава 4. Основание
Во тьме ночной молилась Ева Богу, волчицей выла в мертвых зарослях, выпью кричала над болотами: "Умерло Дыхание моё, проклята Песня моя! Слёзы видят мои глаза, лишь слышат уши! Сомкни веки, останови кровь в горевестнице Еве!"
Во мраке отчаянья трепетала душа женская, ужасаясь словам, что сама расставляла подобно смертоносным силкам. И в безутешном горе она боялась оставить мужа одним на свете, лишить возможности человека быть с человеком. Потому что материнское сердце вполне познало горечь утраты и боль одиночества…
Давно, в иной жизни, когда их глаза ещё не утратили света, они могли видеть Безначального, как видит солнце солнечный луч. Их душам было легко и беспечно, потому что они различали все грани единства. Теперь, даже пристально глядя на свет, им мерещилась тьма – всё смешалось…
Больше им не светил Свет, хотя светила всходили над ними, и звёзды горели им каждую ночь. Но сияние солнца, и холодное мерцание луны, и ледяной блеск звёзд только пробуждали воспоминания, не позволяя пробиться взглядом сквозь непроницаемую земную пелену. Мир святой стал недосягаем взгляду…
Из мрака отвечал Еве Бог: "Жена, разве сердце не знает, что во чреве твоём зреет новая жизнь? Или думала ты, что появление ваше с Адамом подразумевало необходимость смерти? Или вы были созданы ради проклятья? Ева, Ева! Ты – жизнь, так живи и дари её всем, создавая с мужем своим вечный род человеческий! Пусть каждый рождённый тобой продолжает ваш путь, постигая добро, разбираясь во зле – выбор будет измерен. И оценён…"
В тот миг ощутила Ева, что в ней взыграло дитя, что в мир придёт третий сын, принося надежду на новое начало для всех. И решила назвать его Основанием, с которого начнётся история человечества, пускай непонятная и укрытая мраком, но всею душой стремящаяся к знакомому прежде, а ныне невидимому Свету.
Возвратилась Ева к мужу своему в великой радости, пришла в тот момент, когда Адам помышлял о смерти своей. И утешая, обвивала руками, и целовала его, говоря о надежде и новом предназначении; о том, что они оставлены на время, а не покинуты навсегда; что начавшееся однажды – однажды и завершится.
Только в обречённом отчаянье понял Адам, какими силами движет любовь, и обладает какой властью, что безнадёжного может возвратить к жизни. От первого вздоха он смог отыскал волю Бога в любимых глазах, научившись верить тому, чего не видел и не слышал сам.
Смог поверить Адам, потому и воспрял душой, собрался с силами и пошёл к потаённым обителям наветов. Там он воздвиг большие черные камни, чтобы видели все, что места эти нечисты и прокляты:
"Знай, человек, ведайте, звери, птицы и гады – здесь обольстят и обманут, исковеркают разум и волю, ввергнут сердце в отчаянье или убьют.
Кто бы ты ни был, живущий под небом – остановись и подумай, остерегись, прежде чем этой коснуться земли, вдохнуть этот воздух, ощутить этот дух, открывая клеветникам ум свой".
Глава 5. Буквы
"Род людской подобен воде, едва слезящейся из земной расселины, что вскоре разливается ручейком, разрастается реками поколений, текущих то равнинами, то ниспадающих водопадами, чтобы в конце влиться в своё море. Многое меняется для того, кто мог видеть её движение со своих берегов: есть время, когда она течёт вольно, подобно дождю, а в другие дни катится слезами, или запирается плотинами. Иногда пересыхают сами источники, или открываются новые; изменяются русла, гибнут и возникают новые реки. Водой правит не огонь, не земля и не ветер, над ней властвует одно время…"
Так ангел наставлял Сифа, третьего сына Адама и Евы. Он был тайно приставлен Богом, чтобы подготовить к новой жизни родоначальника первого поколения людей.
Тяжела мудрость ангельская для разума человеческого, но для ума детского она невероятна. Как соломинка не может проткнуть небо, так не постигает мысль будущее сквозь пространство и время, не вмещая в себе того, что не способно представить. И плакало дитя, и не хотело учиться.
Тогда придумал ангел игру: он рисовал на песке один символ и тут же являлся зверь, рисовал другой – прилетала птица, третий – начиналась буря или тут же смолкал ветер.
Мальчику игра полюбилась. Подражая ангелу, дни напролёт он по памяти складывал соломинки и щепки, выдавливал узоры колышком в мокрой глине, выводил на камнях золою, лишь бы снова увидеть волшебство, проистекающее из его знаний, желаний и воли.
Отныне мир стал для него казаться большой игрой, управляемым разумом чудом. По своему желанию мог порезвиться в море наравне с дельфинами, полетать в небе с орлами, посостязаться в ловкости со львами или потягаться силою с буйволами. Создать бурю и явить тишину, поднять к небу потоки воды и превратить их в сияющие льды…
Владение ангельскими знаками словно возвращало в далёкие времена, ведомые Сифом только по сказкам; в эпоху, когда было возможно всё, и все живущие понимали друг друга, принимая открыто и без опаски.
Сила знаков будоражила его воображение, манила к познанию новых, призывала придумать свои, открывающие неведомые до сей поры возможности. Кто, как не он, первый избранный Богом человек, может и достоин сотворить подобное своими руками?!
День и ночь Сиф усердно изобретал свои знаки, комбинируя ангельские символы. Не раз казалось, что созданное им много проще и совершеннее ангельских начертаний, но на деле его знаки оставались лишь мёртвыми закорючками и чёрточками. Тогда он забрасывал свои упражнения, обижался на весь свет или грустил, валяясь под деревом или ловя рыбу.
Ангел был терпеливым наставником: всегда спокоен и строг, покидал подопечного при первом капризе и возвращался только после его вдумчивых слов. Он объяснял, что внешнее сходство знаков зачастую бессмысленно, а уж тем более бесполезно произвольное составление линий. Потому что символы подобны живым существам, обитающим в собственной стихии; отражающие их знаки подобны лишь нарисованным теням, они словно послания или подарки, которые можно использовать сразу, отложить на время, и даже навсегда забыть про них. Ничего не изменится! Символы – вечны, они словно звёзды, но звёзды иные, вечные, совсем не такие, что мерцают в погожую ночь…
"Подобные звёздам, но вовсе не звёзды…Как солнце – не солнце, луна – не луна, как восход и закат – не восход и закат… Как прошлое в вечном и как настоящее в прошлом, что может быть в будущем вечно… такое понять разве можно? Поверить, принять, заучить на зубок… но познать?"
Глава 6. Сущие во гробах и живые
"Три могилы сокрыты в скале, три могилы под горой в земле священной, три могилы, как три пути памяти, как три назидания и завета потомкам…"
Собрал потомков своих патриарх Сиф при горе, называемой Безмолвной, потому что рядом с ней не могли говорить ни ангелы, ни духи теней; птицы и звери сторонились её склонов. Тернии с волчецами облюбовали её камни и прижились на них, превращаясь к середине лета в жаждущие крови хищные когти и зубы…
Более других мест Сиф почитал эту гору, именуя лестницей Эдема, по которой некогда пришли родители его, спустились на землю, на которой жили и умерли. "Гора Безмолвия, слезами окропленная, потом и кровью политая! Ты не просто дорога изгнанников, колея обречённых, ты – стезя праведной Правды, и не тебе ли уготовано Богом стать путём возвращения?"
На большой камень встал седовласый Сиф, поднялся так, чтобы при большом стечении людском каждый видел и слышал его:
Вот перед вами в скале три могилы, три склепа, три усыпальницы мёртвых…
Могила первая – пристанище родителя моего и праотца вашего, Адама. Он видел Бога, как вы сейчас видите меня, и разговаривал с Ним – как вы со мною. Но в миг роковой он не вспомнил ни одного слова Господнего, словно никогда не разговаривал с Ним… Более всех нас любил Адам жизнь, безоговорочно принимая всё, что составляет и наполняет её до краёв. И всё равно её потерял…
Могила вторя – матери моей и прародительницы вашей, Евы. Она была прекрасна, как заря, и восхитительна, как солнце на закате; но постарев, простилась с красотой, стала подобной высохшей оливе… Она, чей голос, что там голос, один взгляд мог смутить и заставить трепетать ангелов! Но годы взяли своё, и она стала незаметной даже для людей… Кто нынче помнит, что её красота даже ослепляла?
Могила третья – брата моего Авеля. Для вас он мечтатель, слышащий Бога и разговаривающий со стихиями, человек, различающий звёзды и знающий тропы земные… Он возлюбленное Богом Дыхание и тот, кого убил брат! Скажет кто среди вас: "Разве такое бывает?" Смотрите: вот перед вами могила!
Помните это. Храните в памяти, и наставляйте потомков, если решили остаться на этой земле родом людским. Посмотрите на зверей, или вы думаете, что всегда они были таковыми? Говорю вам: Помните, иначе станете как они!
Ныне заканчиваются дни мои, и могила ждёт, когда шагну в своё Безмолвие. Но не от приближения смертного часа печалюсь, гложет сердце грядущий конец поколенья людей, что пошло от Адама и Евы. Кем были мы, чем останемся в памяти наших потомков, что принесём в их сердца?
Мы не знаем любви, но плодимся; берём, ничего не давая взамен. Мы буйны, мы вздорны, кованы, как будто у жизни нет красок – одна светотень.
Другие из нас – клеймённые злом потомки убийцы, изгнанные из круга, и поселившиеся в проклятых местах. Они вопрошают наветов, пожирают живьём зверей и открыто творят, о чём и помыслить постыдно…
Всего сильнее тревожат меня призывы убить детей Каина, сведя ненавистное племя под корень. Что будет в итоге? Все превратятся в убийц, род человеческий станет одним Каином. Тогда зло воцарится окончательно в людском естестве, проникнет и подчинит наши души, и все оттенки тьмы станут единственным светом. В тот день обветшает земля, вода станет мертвой, и всё сущее под небесами проклянёт род человеческий. Дети, охраните сердца свои от нечестия, и берегитесь скверны.
Помнит наш род, и пусть последующие за нами узнают из рода в род, что мы не дикие звери, а дети света. Когда нас зачали, нам пели ангелы, когда матери носили нас в чреве, то на языках плоти нам изъяснялись все стихии земные, когда мы рождались – звучала музыка звёзд.
Глава 7. Племя
Коротка память людская, не больше зимы длится она и тает пред лицом суеты, как мутная наледь под солнцем. Что вспомнят люди спустя даже малое время? Слова утешения или злоречие, оказанную помощь или причинённые страдания, чужие обещания или собственные обеты – всё, всё утрачивает прежние очертания перед сиюминутными желаниями, прогибается перед сегодняшним интересом.
Слаб и ненадёжен человек, словно отломленная ветвь – не привей, не укорени её в землю – совсем пропадёт, высохнет, сгодившись только для растопки огня. Что намеренья людские, что уверения их? Мягче самородного золота воля человеческая – плющи камнем и режь кремневым сколом, откусывай зубами или рви, перекручивая, как сорный стебель. Жалок и непригляден род человеческий, и в чести, и в доблести он уступает породе звериной.
Немного воды утекло, и не успело ещё войти в силу второе поколение, как поспешило отвернуться от заповедей предков, поторопилось забыть их слова.
Напрасно именем Божьим взывал к ним Енос, тщетно звал обратиться взглядом к заросшим терниями могилам. "Чудаком" называли его зрелые, "выжившим из ума стариком" обзывали юные.
Постановили люди: "Нас много и если вскоре мы ещё породим множество, то и жить станем, как решит племя; а кто не примет воли нашей и воспрекословит нам, пусть идёт вон".
Колесом завертелась жизнь, кипящим котлом забурлили страсти! Год от года прежнего уже не хватало им, бывшего в избытке становилось мало. И начали люди Сифовы забавы ради перенимать привычки потомков Каина...
Вскоре стал Енос, сын патриархов, посмешищем среди людей; был со своей семьёй обираем и угнетаем ближними, что приходилось им терпеть пренебрежение и голодать. И стал Божий человек, внук Адамов, у всех именоваться "немощью" и "доходягой", и незазорным считалось обмануть его. Не щадили ни старости, ни болезней его за то, что мешал жить по хотениям их, за неустанный призыв помнить.
И вошло в привычку смеяться над всем, что говорит Енос, даже слёзы обращая кривлянием; и почитали его простофилей и дураком, лживыми мольбами выманивая последнее. И среди юнцов тайно велись разговоры, чтобы избивать Еноса всякий раз, когда станет досаждать им.
Семья его роптала и прекословила, стыдясь перед соседями, перед общиной избегала быть с ним рядом, не подавая даже руки, если он падал. Говорили ему: "Если ты прав, что не вступится ангел отца твоего? Если ему нет до тебя дела, как смеешь перечить всему племени? Лучше тебе уйти и поселиться среди могил, стать над тенями тенью!"
И возопил Енос к Богу, плача и сокрушаясь сердцем: "Хуже скотов обратились люди, и нет на земле почтения в потомках, потому что не бывает чести без памяти". Так умер Енос, человек Божий.
В племени говорили о смерти внука Адамова, походя, между дел и забав: "Вот был человек, а вот не стало его. Нам что с того?" И каждый продолжал жить жизнью своей, о том не печалясь; и не нашлось, кому и похоронить Еноса.
Глава 8. Сила
У кого есть глаза, те отводят их в сторону, и слышащие ушами становятся словно глухие. Под солнцем ли ходят, во тьме, всякий из них прячет сердце своё, лишь бы не видеть и не слышать, как воет ветер в костях Еносовых, как гуляют белые огни в пустых глазницах его черепа.
Не раз вызывались смельчаки зарыть опостылевшие кости, убрать с глаз долой, чтобы мёртвый не тревожил живых.
Одни из них желали награды, другие искали славы, но все погибли, не сумев приблизиться к непогребённым останкам, потому что Гнев витал над землёю. Вскоре уже кости самих глупцов обильно усеяли землю, вызывая среди живых великий страх и большее отвращение, потому что никто не хотел укорить себя в кончине Еноса.
Долиною смертной тени нарекли этот путь, некогда бывший землёй цветов и радости. Люди отгородились, наложили зарок, повелевая отныне назвать это место дурным и нечистым. И посвятили его презренным обитателям ночи – шакалам.
Безжалостные твари украли прежний покой, терзали безумным смехом, пробуждая ночные видения и кошмары.
В то время стали женщины с трудом вынашивать детей, часто выкидывая плод, или не могли разрешиться от бремени; младенцы появлялись хилыми или больными, всё чаще по рождению умирая.
Прежде плодоносящий край омертвел, земля стала скудной, звери ушли из чащоб и полей, птицы покинули небо, и рыбы не стало в воде. И пожирали люди червей и гнилые коренья, радуясь пойманному гаду и дерясь за еду, о которой прежде не могли помыслить.
Многие роптали в себе, полагая, что настигло возмездие, и на них легла печать подобная клейму Каина. Находились и те, кто шептался между своими, опасаясь на людях слов своих, потому что болтунов били.
Некоторые из них, считавшие себя прямыми потомками Еноса, стали тайно ходить к Безмолвной горе. Они говорили обо всём, что знали из прежних времён, и рисовали на лицах и руках знаки, о которых слышали из преданий; и хранили свои собрания втайне от остальных.
Со временем между людьми племени и потомками Еноса стали возникать ожесточённые распри, вплоть до кровопролития. Начались они из-за спора о женщинах и еде, постепенно так распространяясь на любое дело и даже веселье, что ни один вопрос не решался без драки на палках.
Тогда сильнейшие мужчины из племени, вооружились как для охоты, и пошли против потомков Еносовых. Одних покалечили, а других – запугали, запретив приближаться к Безмолвной горе. После принялись за их оппонентов, недозволяя жить по собственному хотению и обирая их.
Покорители начертили в пещерах свои силуэты и раскрасили их охрой, повелев, чтобы каждый приходил и поклонялся им, как духам силы. И объявили себя владыками и управителями всех вопросов.
Ещё постановили, чтобы отныне люди племени безоговорочно подчинялись каждому их слову и приказания исполняли безропотно. Тем, кто противился новым порядкам, протыкали языки, отрезали уши или выкалывали глаза.
И все стали ходить в пещеры, поклоняться раскрашенным теням, внимать повелениям и выполнять прихоти.
Тем завершились дни второго поколения людей, прозванного бесславным.
Глава 9. Избранный
Кто не прячет своих глаз от правды – тот видит; кто не запечатывает ум свой – тот вмещает неведомые знания; кто сохраняет в сердце своём непорочность – обретает сокровище, чему равного нет, потому что питает сердце его свет потерянного рая.
Взывали могилы к чистой душе Еноха, правнука Еноса; саднили совесть, словно обломанный под ногтём шип терния. И стала жизнь Еноху невыносимой, что сказал себе: "Лучше уйти ко львам и быть растерзанным, чем кланяться теням и самому становиться тенью". Решил и, не сказав о том никому, ушёл вон.
Господь, видя рвение, призрел на Еноха и положил печать на чело его, чтобы ни один зверь не повредил ему; приставил также ангела грозного, чтобы тот сопровождал его на всех путях жизни.
Так Енох стал Посвящённым, мужем избранным и благословенным, другом ангелов, начатком всех праведников.
Придя ко львам, удивился Енох, что они ластились к нему, словно котята. И ни один зверь или гад больше не опасался его и ничем не вредил.
Посреди львиного стана воздвиг себе кущи Енох, и жил там; и наставлял его ангел, открывая тайны естества и души человеческой так, что вскоре ничто земное не было укрыто от его разумения.
Вопрошал Енох природу – и вся природа отвечала ему. Он разговаривал с источниками вод и скалами; дожди и ветры были послушны его словам и огонь небесный сходил от удара посоха. Мир верхний и мир нижний откликались на его зов, ангелы приходили вечерять с ним, и душа его сияла пред Богом.
Вырос вокруг его кущей сад, подобный Эдемскому, плодоносящий круглый год. Вся земля вблизи его принесла плоды, ведомые только стариками. От этих плодов немощные набирались сил, а больные выздоравливали.
Вскоре, прослыл Енох среди соплеменников чудотворцем, сравнимым с Адамом. Люди, несмотря на страх, стали ходить и советоваться во всём, потому что всё сказанное Енохом было правдой и предсказанное им – свершалось. И большинство радовались, повторяя в сердцах: "Он приведёт нас в рай, где не будет страданий и смерти"; но другие уверяли: "Только прольётся кровь".
Правители племени говорили на своём совете так: Чем бить людей, лучше пойти, и пока спит Енох, овладеть им силой. Иные предлагали отрезать ему язык, выколоть глаза и бросить в яму, чтобы увидело всё племя в Енохе ничтожнейшего из червей. И говорили так: "Поступим с Енохом, как поступили прежде с отцом его и дедом, чтобы остальным легче стало назидаться случившимся".
От тех слов стояли над их сборищем хохот и вопли; и пировали владыки, объедаясь плодами из сада Еноха, бесчестя своих соплеменниц. Но никто из племени не посмел приблизиться к их шатрам.
Затем, владыки собрали ночью своих прислужников, взяли факелы и, уверенные в своих силах, пошли на облаву большим отрядом. Понадеялись, что огонь спугнёт львов. Однако, ловцы не дошли до пристанища избранного, потому что на пути были растерзаны до последнего человека. Енох же спал до рассвета и узнал об этом только по пробуждению.
И поднялся Енох со своего лежбища, и пошёл назад в своё племя, как лев и властелин, знаменуя своим возвращением начало третьего поколения рода человеческого.
Глава 10. Золотой век
Что значит смятение людское? Мысли разобщённые и лишённые воли, бесплодное движение чувств, заплутавшие желания, сбившиеся речи. Тщетно его наставлять, бесполезно учить. Чему подобно смятение людское? Стаду, что несётся к обрыву, разрастающемуся пожару, сорвавшейся с гор лавине. Нет в нём ни величия, ни силы, ни красоты; его удел метания и бессмысленная гибель.
Только сильная и непреклонная воля смирит и укротит смуту, соберёт части, заново создаст целое; потому что прошлое – прошло, время не повернётся вспять и как прежде уже никогда не станет…
Возвратившись в племя, нашёл Енох людей своих в великом смятении, потому что, лишившись притеснителей, уже не понимали, как жить без них дальше.
Тогда собрал Енох людей и спросил у них: "Где притеснители ваши?" И ответило племя: "Их пожрали львы".
Но возразил Енох всему племени, и, указав на небо, воскликнул: "Нет, не львы! Их расточил Бог!"
Тогда поклонились люди небесам и прославили Еноха за избавление, умалив его быть над племенем старшим и править ими по своему разумению.
И сказал Енох людям: "Или не помните уже слов праотца нашего Сифа, что нечистыми сердцами ветшает земля и живущее под небесами проклинает скверных? Или думаете, что может кто быть чище Чистоты и благословенней Благословения? Или мыслите, что Енох стал превыше небес и всего, что над ними? Или почитаете меня за одного из мучителей ваших? Смотрите же, отныне управится жизнь не чьим-то хотением, а единой волей Господней, потому что только она справедлива и милосердна!"
Избраны были старейшие из каждой семьи, и обучал Енох установлениям Божьим, чтобы всякий спор решался по правде.
В краткий срок процвела земля, поля и леса наполнились зверями и птицами, а в реки вернулись рыбы. И ни один хищный зверь не помышлял нападать на человека.
Болезни и немощи оставили племя; научаемые Енохом, люди освоили все потребные для жизни ремёсла, что удесятерило изобилие их. Род людской преумножился и процвёл, и счастье поселилось у каждого.
Став патриархом, родоначальником третьего поколения, Енох оставил сына своего Мафусала блюстителем правды, а сам поселился на Безмолвной горе, чтобы представ пред очами Создателя быть собеседником ангелов.
Глава 11. Откровение Еноха
Ветра крылатые реют над скалами, кружат хороводы звёзд, рассыпая золотые искры в зори рассветные, и солнце с луной замедляют ход над горою Безмолвною. День и ночь говорит с Вестниками старец Енох, утро и вечер вопрошает Бога.
Милый сердцу мир оставил он, покинул счастливое племя людское. Оставил после себя род благоденствия и процветания, из унижений и смуты изведённый, ныне утверждённый к жизни благословенной волей. Ушёл навсегда, напоследок решив послужить священным даром разумения наречия ангельского.
Теперь все мысли его о мирах неизведанных, чаяния об истине, вопросы о прародителях умерших и всех судьбах людских.
Как возможно понять, недостижимое для твоих знаний и уразуметь превосходящее жизненный опыт? Беспредельно наречие ангельское, глубже глубин морских, непрогляднее далей вселенских. Сквозь семь небес вознесись и обнаружишь ещё три неба!
Ходит перед глазами Еноха круг земной, летят времена года, поют песню жизни деревья и птицы вьют в их ветвях гнёзда; шепчут травы о лете благоприятном и всякая тварь умножает род свой. Но не ест и не спит Енох, бодрствует, прокладывая в душе своей тропинку спасения для племени людского.
Один на свете знает Енох, ранее людям неведомое, в одиночестве воспаряет над своим естеством, трепеща от слияния с тайной. Просит открыть незримые связи, изведать непостижимое, познать причину первопричин. Не жалеет Енох сил и не щадит своей плоти, но не для себя дерзает – более всего желает принести истину людям. Чтобы ясно видели мир и более не подражали повадкам звериным.
Символами говорят ангелы, что вращают на своих орбитах возможности и явления, всему придавая свой ритм и направляя потоки времени.
Изъясняются ангелы образами провидения, содержащими в себе зёрна единой сути, что произрастая, становятся пищей ума и пламенем души.
Подобиями излагают мысли ангелы, раскрывая закономерности и взаимосвязи всего сущего в мире, извлекая подлинное значение, как из-под скорлупы ореха извлекают ядро.
Как передать смыслы, превосходящие природу мысли, и как поведать о том, чему нет понятий и не найдено слов? Как отыскать измерения для того, что измерено быть не может? Разве что осмелиться в дерзновении своём возвещать о Божественном на языке человеческом, излагая немыслимое на примерах обыденных.
Ново правило, но и вечно, как истина: кто может вместить, тот вместит!
Глава 12. Книга первая
День и ночь стоит на молитве Енох, вопрошает Бога, подобно ищущему своей дороге путнику; встречают рассветы его глаза и провожают закаты, но не умолкает сердце его, звучит, словно призывный рог…
"Вселенная основана на соответствиях и равновесии, тем она подобна точным весам; образ мира будет описан путём зернышка, что падая в землю, угасает, возрождаясь колосом или деревом. И слова запишешь буквами или отразишь в знаках, но как они передадут мою истинность и твою веру? Не останутся ли таковые простыми начертаниями, что не восхищают ум и не освещают сердце? Лишь обретя в себе символ Господний, дух представляет свою цель, преображая природу человеческую". – Так говорил Провидцу пламенеющий Уриил, повелитель грома и колебания земного.
Тогда спросил Енох ангела о том, что есть преображение природы и для чего понимать человеку свою веру.
Отвечал Уриил из света небесного и пламени земного: "Чему уподобить преображение? Сотворению нового мира, когда на весах точных взвесится природа человеческая, и отделены в ней будут свет и тьма, чтобы светлые пошли путём семени, а тёмные путями соломы, пригодной для многого, но не для новой жизни".
И говорил ангелу Енох: "Не смею спросить, но жажду знать об ангелах Господних и силах злобы, племени сатанинском; потому, как без понимания сущности духов невозможно размышлять о вселенной".
"Мудрость человеческая подобна лучу, что вдруг пронзает непроглядную бездну, или огню, вспыхнувшему в пещере. Что разглядишь, Провидец? Чем представится взгляду увиденное, как затем поймёт и растолкует ум? – Вопрошал ангел старца. – Скажи, за всё время твоей жизни видел ли что появившееся само по себе?"
Сказал Енох: "Нет, повелитель стихий, всё восходит от истока, имеет своё предназначение и место, и, уходя, становится чем-то".
"Верно подметил, Провидец, теперь пойми, что у звучавшего над бездной Слова, прозвучало и Его эхо – из свободно летящего эха Господня были созданы ангелы. Свободные, вольные дети Божьи, наделённые всем, что от Слова в себя уместила вселенная. Но в момент разделения света и тьмы, одни потянулись к свету, а другие оказались очарованы тьмой; и выбором одних стал свет, и выбором других стала тьма. Одни оказались помощниками своего Творца, а другие решили угождать лишь себе. Подобно искажённому эху коверкают они слова творения и, творя заклинания, порочат души и портят жизнь. Их самообман был недолгим: стезя себялюбцев коварна и подла. Очень скоро они стали подчинять, истреблять и поглощать друг друга, устремившись к самоистреблению…"
"Ангел Господень, пламенный вестник! Внутренность моя трепещет от слов, мне непостижима их злоба!"
"Слушай, Енох, себялюбца стезя ненасытна, словно пламя и язва она. Дети эха подобного Слову, решили стать всем, но быстро прозрели, поняв, что без вечно питающего источника они истаивают, словно лёд от дыханья тепла. Вот тогда падшие принялись пожирать друг друга, чтобы оттянуть тот момент, когда придётся каждому из оставшихся сожрать самого себя. Рано или поздно каждый диавол станет самоубийцей! Весь этот гнусный рой клеветников, исчадий, губителей, бесов – не сущности больше, лишь тени теней. Потому духи отрицания сумели увлечь к подобному шагу Адама и Еву, чтобы оттянуть своё небытиё за счёт поглощения человеческих душ. Так духи зла из самоубийц превратились в человекоубийц. Только бесы опять просчитались: человек не просто подобие, он есть образ Слова и Света, в нём открыт путь любви Святых Божьих прогоняющих тьму, расточающих мрак и дарующих жизнь."
Глава 13. Книга вторая
Иные слова слышит Енох, и новое видение открывается ему из облака. Явлена взору пустыня бесплодная, и гонимые ветром песчаные тучи, под которыми рассыпаны каменные острова. Были камни нагромождены на камни, и в тех камнях обитало племя томимое злом, терзаемое страстями и вожделеющее мерзостей так, что находились они во вражде без примирения и клевете без причин. Всякий состязался в коварстве и каждый из них был вероломен, никто не знал сострадания, и ничего не было для них возвышено или свято.
Тогда восклицает в сердцах Енох: "Многое видели глаза мои, так, что и душа ходила по краю пропасти, но подобную скверну наблюдаю впервые!"
Отвечает ему Гавриил, хранитель тайн и опекун событий: "Здесь обитает проклятый род Каина, уподобившегося сатане братоубийцы. Изгнано это племя в земли отчаяния, потому в душах их не может быть света; гниёт в них семя добра, а что прорастёт, выходит на свет сорняками".
Говорит Енох ангелу: "Разум не в силах понять, откуда в них столько жизненной силы, что род их не извела пустыня, и взаимная злоба не истребила их? Как возможно жить убийствами и пороками, чтобы не иссякнуть за малый срок?"
"Ты справедливо сказал, Провидец. Сам собою сгинул бы проклятый род, захлебнувшись во зле…"
И показал Гавриил огромного каменного козла, которому кланялся каждый из потомков Каина; и подносил ему в дар умерщвлённых детей, обмазывая кровью рога и целуя прах у его копыт: "Вот мерзость из мерзостей пред очами Господними… Дух пустыни, вечно голодный Азазель Пожиратель, приручил потомство Каина подобно скоту. Он обольстил и подкупил их, обещая показать то, чего так и не познали Адам и Ева: что сокрыто по ту сторону добра и зла. Вначале влил в их кровь тёмный ритм, пробуждающий страсть и жажду крови, затем обучил магии, обнажающей теневую изнанку вселенной, после выжег в них совесть, заменив её жаждой обмана и ложью".
"Воистину, как выводят породу скота, слепил новый вид Азазель! Бесы в телах, а не люди… плачет душа моя кровью…" – горько воскликнул Енох.
"Старец, погляди вглубь своей правды, и увидишь, что лживое племя оказалось обманутым большим лжецом. Едва получив над ними власть, принялся Азазель скрещивать Каиново потомство с кровью звериной и бесовскою тёмною сутью. Он сумел совратить некоторых из стражей неба, обещая сделать их сынами Божьими. И обучил сатана, как можно духам сожительствовать с дочерями Каина и рожать от них нефилимов. Падшее войско плодил Азазель, надеясь однажды, в сумраках оскудения, перебить всех людей, заменяя их проклятым родом".
И возопил Енох в великом ужасе, став белым, как снег, разодрал одеяние своё и пал ниц, как подкошенный серпом стебель.
Облекая живительным светом, увещал его Гавриил, как умудрённый жизнью отец, и утешал, как успокаивает младенца любящая мать:
"Слушай, Енох, небо и землю слушай, Провидец… В час предрассветный и на закате услышишь, как кровь Авеля вопиёт, требуя праведного воздаяния… Никогда не умолкнет она и будет услышана... Дьявол вывел породу подобных себе извратителей правды, глумливых губителей и растлителей мерзких… Только зло обернётся на зло… Посмотри, вот гниют нефилимы, что попрали друг друга... сгинул полк превосходных убийц… Зов нечестия – смерть и небытиё, но путь напитан и обильно полит человеческой кровью."
Глава 14. Книга третья
Плачет Енох при свете солнца, и не находит утешения под ликом луны; не слышит больше пения птиц и запахи трав не волнуют дыхания. Сокрушилось сердце, как зерно истолчённое, сгорело до пепла и рассыпалось прахом.
Говорит Богу: "Что видели глаза мои, что слышали уши, и что разумел мозг мой? Неподъёмна ноша моя от невыносимых напастей! Лучше не знать человеку и не видеть грядущего".
И отвечал старцу ангел Михаил, хранитель ключей неба и бездны, предводитель сил и воинств: "Ободрись, Енох! Вседержитель судил тебе познать тайны и записать их в книгу для всех избранных Божьих, принести слово поддержки достойным. Укрепи молитвой внутренность свою, собери разум волей. Я покажу тебе замысел зла и открою тайну времён".
Встал Енох и отряхнул прах с одежды своей: "Господь мой! Я как есть перед Тобою! За Словом Твоим последую до смерти, а повелишь, то перешагну через смерть!"
"Возьми, Провидец, свою трость и напиши в книге твоей так. Тот, кто был изгнан с неба, суть сатана несущий семь язв, подбил племя Каина истребить потомков Сифовых. Для этого научил проклятых копировать род чистых, чтобы подменить их собою. Узнай, что внушил сатана называться теми же именами, и есть среди них и Енох, и Мафусал, и Ламех. Ты найдёшь среди проклятых всякого двойника потомства человеческого".
Возмутилась душа в Енохе: "Скажи мне, держатель тайн, к чему им самозванство? Не проще ли жить с открытым лицом? Быть самим по себе?"
"Так внушил сатана, что превозмогут они Бога и взамен погибели получат прощение, вместо небытия обретут жизнь. Оттого так алчут украсть вашу жизнь: похитить славу, присвоить деяния, поживиться слабостями и грехами. Пойдут на всё, лишь бы суметь вдохнуть жизнь живую в свои чёрные души. Скоро, друг, среди вас станет так много лжи, лицемерия, страха, распутства... Ты же знаешь, Енох, что люди слабы, ненадёжны, неверны и они поддадутся…"
И плакал старец от горькой правды, и посыпал голову свою пеплом, не желая утешения. Падали руки его, словно мёртвые ветви, и разлетались свитки, кружась над горой подобно осыпающейся листве…
И стенала вместе с ним вся природа земная, выли звери и кричали птицы, и лик солнца омрачился…
Тогда берёт его Михаил, повелитель духов и возносит выше десятого неба, говоря: "Мужайся, Провидец! Конец близок, но за ним брезжит свет Начала! Смотри вдаль, вот идёт на землю Сын Человеческий – Он ответ и спасение!"
Смотрит Енох в непроглядный Свет, словно в беспредельную даль, и открывается ему в видении шесть великих гор. Были они различны и несхожи ни по своей природе, ни по размеру, ни по мощи. Каждой из них было определено своё место и время.
Одна гора была золотою, другая серебряной, третья медной, четвертая из железа, пятая из свинца, а шестая состояла как бы из жидкого металла. И все эти горы великие плавились как воск пред ликом грядущего с высот Сына Человеческого, и под ногами Его сминались и растекались, как медовые соты. Был лик Его – Светом, и плоть Его – Святостью, и голос Его – Исцелением. Он нёс в руках Чашу, и в ней была вода Очищения и Жизни вечной.
И вознёс Енох руки к Сыну Человеческому и, поклонившись Ему, провозгласил: "Воистину, Сын Человеческий есть Господь и Спаситель мира!"
И четыре ангела удерживающие четыре столпа небесных провозгласили подобно четырём громам: Аминь!
Глава 15. Плач Мафусала
От великой битвы гудят небеса ночные, сотрясаются основы мироздания от грозной сечи духовной; несут послание звёзды и светила надрываются в призывных криках, стонут стихии, поглощая поверженных и падших. Но глухи и неразумны дети земные, в сиюминутном увязли их чувства и склоняются сердца к мимолётным желаниям. Неокрепшие души их подобны колышимому ветрами тростнику, и воля их, как древесная смола на солнце…
Вслед ангелов молится патриарх четвёртого поколения, седовласый Мафусал, но не смеет поднять глаз на Безмолвную гору, много времён назад бывшею обителью Провидца.
Счастливым и блаженным оставил Енох род людской, а он преумножил, щедро отмеряя и одаривая безоглядно.
Все жили в долголетии, уходя к праотцам ветхими стариками, и каждый проходил по судьбе, не зная нужды и болезней. Оттого ли оскудели сердцами люди? Потому ли каждый возжелал быть сам по себе?
Иссякала доброжелательность людская, потому что пресытились их души, и пресыщение развращало хуже нужды и лишений. Не стало в сынах почтения, в дочерях целомудрия, и зрелость более не превозносила мудрость. Выхолостился род людской и стал ни к чему непригоден, как опреснившаяся соль…
Всё чаще слышал за своей спиной злословия: "Загостился на земле Мафусал. Умерли деды наши, рождённые в дни его старчества, и позабылись имена прадедов, бывшие юношами при его дряхлости. Вот и нам не даёт жить отживший свой век, не позволяет придти новому!"
Слышал Мафусал и, сокрушаясь сердцем, делал вид, что не слышит. Уходил от людей прочь, молился и слушал небо: нутром осязал наползающую тьму, сердцем предвидел наступление окаянных времён, предчувствовал беду, что погребёт мир.
Говорил Мафусал Господу своему: "Седины мои – бремя слёз, и мудрость моя – что плита погребальная. Надо молить и просить за людей, но не говорят за них уста, и не откликается за их будущность сердце. Отвожу глаза – всё равно кругом вижу мерзость; закрываю уши – всё равно слышу одно сквернословие; отвожу от людей ум свой – словно поток накрывает меня злоба людская. Что поругаемо нынче? Честь. Что унижено? Достоинство. Что осмеяно? Совесть. Кому нет места среди живых? Праведнику Божьему! Лучше ослепнуть и оглохнуть, смертью забыться, чем быть посмешищем в руках мерзавцев. Хуже свиного стада стало племя людское, и жестокосердие их многократно превзошло бесчувствие звериное…"
И слушал плач Мафусала Господь с небес, и ангелы Божии были свидетелями его словам, и вослед им все стихии земные возмущались и трепетали.
Глава 16. Идол
В то время началось новое оскудение земли, и было оно хуже прежнего, о котором некогда слышали от стариков. Земля требовала больших усилий, а люди пятого поколения так стали разъединены между собой, что собрать воедино даже пятерых было никому не под силу.
Стоял среди них ропот, и управляло поступками несогласие: жёны укоряли мужей, и мужья жён, а дети упрекали родителей; стариков прозвали дармоедами, а старики именовали своих потомков не иначе как выродками. Все винили в своих неудачах друг друга и презирали до отвращения.
Был в племени некий Ахав, по прозванию Отражение, потому что как тень от тени был похож на своего отца и мыслил, и говорил с ним, как один человек. Это вызывало в людях недоумение и скрытую зависть.
Когда же родитель умер, Ахав снял слепок с его лица. Вначале он сделал маску, затем раскрасил её, придав подобие жизни. И назвал маску терафимом, и заботился как о самом себе, потому что терафим точно предупреждал и верно подсказывал.
С тех дней стал Ахав называть терафима отцом и добрым духом, отдавая часть своей пищи и позволяя спать в постели со своей женой. Удивлённым соплеменникам говорил: "Терафим есть сила и суть моего рода, что убьет каждого причинившего мне зло". Многие верили и страшились.
В дни голода сказало племя: "Раз мы недоедаем и не знаем, как быть, то поставим над собой Ахава имеющего заступника и доверителя". И сделали так, назначив Ахава с терафимом своими предводителями и советчиками.
Стал Ахав каждый вечер собирать у костра племя, сообщая всё, что ему за день поведала его маска.
Говорил терафим так: "Раз Бог ваш сотворил человечество от одного корня, значит и потомки Каина не чужие вам. Надо пойти к ним и объединиться, потому что у них есть магия и пища, а у вас для них найдутся лучшие земли. Не в этом ли и был замысел Творца и воля прародителей ваших, Адама и Евы?"
Люди с вожделением внимали речам Ахава, находя его слова взвешенными. Были презираемы редкие возражающие, потому что каждому обещал терафим изобилие и возможность беспрепятственно сожительствовать с дочерьми каиновыми по их обычаю.
Послали в племя Каиново посланников и те вскоре вернулись с богатыми подношениями, развращёнными женщинами и познавшими магию мудрецами.
При виде обильных даров, разукрашенных женщин и велеречивых чародеев племенем овладел восторг до безрассудства. И называли потомков Каина братьями, и смеялись над памятью прошлого, именуя проклятие крови Авеля досадным предрассудком.
Тогда решили устроить пир, что не окончится до тех пор, пока все не выбьются из сил. И веселились потомки Сифа, величая терафима избавителем и называя Ахава величайшим из людей, кому нет равных со времен Адама.
Глава 17. Прельщение
Недвижимое марево накрыло новое поколение людей. Было оно сладкое, как мёд и подобно яду смертоносное. Оно прорвалось неведомо откуда, извне, тут же принявшись просачиваться сквозь поры заполняя всё до краёв, вытесняя прежнее и замещая собой. Всё происходящее протекало как в тумане, и появлялось, и проходило, превращаясь в бесследно таящий туман.
Соединившись два племени не стали одним, их союз был подобием сожительства оленьего стада и стаи волков, единством хищника и добычи. И поле жизни стало ареной смерти, и пещера убежища превратилась в застенок.
Жаждущее крови потомство Каина вначале научило, а затем и приучило шестое поколение убивать своих детей. Они назвали его избавлением, обставляя делом весёлым и удобным для жизни.
"Смерть детей ваших легка и угодна нашим общим богам, подобна собранным ягодам с веток! Невинные души никогда не превратятся в лишних людей, а станут Вашими прекрасными терафимами!" – распевали на все голоса каиновы жрецы.
И люди верили; и убивали своих детей и мазали кровью каменного козла, горделиво попирающего мелких идолов.
Затем была внушена всеобщая вражда и такое отвращение, что один именовал другого не иначе помойкой, а в ответ его называли выгребной ямой; мужчины прозвали женщин сточной канавой, а женщины мужчин – пёсьей блевотиной. И все вместе прозвали своих стариков испражненьями. На все голоса вещали жрецы, что это мудро и лучше человеку вкушать дурман, чем быть с людьми.
Некоторые смогли противостоять злословию, но перед чародейством оказались бессильны. Смущался разум перед неведомым, запутывался в суждениях, очаровывался ложью.
Даром богов и чудом природы объявили жрецы, что настало время создания новых существ, сочетавших в себе человека и зверя, человека и птицу, человека и насекомого. Явление миру сущностей неведомых, враждебных и чужих.
"Кто, как не химера, сочетает в себе всю мудрость творения? Когда все существа в одном, и всё живое в нераздельно едином и роде целом! Не нам поклоняться им, как источнику происхождения?"
И пошла по земле гулять поганая нечисть: не человек, и не зверь, и не птица; существа с разумом, но без души, обуреваемые голодом, дикими страстями и желаниями убивать.
Повелели жрецы не прекословить и ни в чём не противиться химерам, безоговорочно признавая в них высший и совершеннейший вид.
Избегавший химер превращался в изгоя и прекословящий им объявлялся всеобщим врагом, которого следовало гнать и преследовать до смерти.
Было объявлено, что счастлив тот день, в который исчезнет с земного лица последний из людей! Потому что новый мир будет за новыми сущностями, а роду человеческому не суждено зацепиться за новую память! И приветствовали эти слова с воодушевлением и восторгом.
Глава 18. Муж силы
"Бог мой… Солнце не сияет для меня днём и луна не освещает дороги ночью, звёзды померкли, как песок под волнами и я погрузился в бездну отчаянья. Буря дней потопила меня и шторма бедствий не дали спастись. Ноги мои увязли в тине и над головой водоросли сплетают силки, и нет воздуха для крика в моих лёгких. Стал я подобен живому мертвецу, ищущему спасения в могиле. Чуждая воля спеленала меня саваном, зло охватило внутренности как огонь угли, и напасти выжгли сердце моё до золы. Посмотри мне в глаза, разве в них найдёшь что живого? Стал я тенью в ночи, стал я эхом безмолвия, стал росой на горячем песке…"
Так молился у колыбели Ламех, человек сильный, потому что пришли жрецы и сказали: "Ламех, сын Мафусала. Знаем, что родился у тебя младенец, и он прекрасен; поэтому должен отдать его в жертву".
Пришедшие говорили властно, и у них была власть, отчего оскудел волей Ламех; и стал умолять дать время проститься с сыном. Жрецы, опасаясь его силы, сказали себе: "Решим дело без шума, потому что время лучше нас упокоит душу и смирит его сердце" и согласились на два дня.
Не спал Ламех и не прикасался к пище, молясь, как некогда молился Енох. Тогда увидел Бог силу любви Ламеха к своему сыну и призрел на праведный гнев его духа. И положил на сердце сделать тяжёлую секиру из сплава медного, до остроты наточив её на камне, которым был убит Авель.
И возвестили ангелы по всей вселенной: "Да будет возвращено Каину от руки праведника и вина за кровь да падёт на каиново семя!"
Когда же возвратились жрецы за младенцем, то встал против них Ламех горою Господней и без колебаний изрубил пришедших. С того времени, всякий приходящий за его кровью, не возвращался назад.
И собирали на Ламеха людей, и гнали зверей, и травили нечистью, но не могли убить, потому что ангел встал за его спиной.
Тогда жрецы прокляли Ламеха на смерть, и всё потомство его подлежало истреблению. Был наложен запрет даже упоминать о них и появляться им перед чужими лицами.
И благословил Ламеха на жизнь Господь Бог, поставляя потомство его перед лицом ангелов.
Глава 19. Завет
Время течёт неудержимым потоком, полноводной рекой, что устремляет в вечность сущее и поднятую со дня грязь. Смоет время память о прошлом, и лица былого унесёт в забвение. Горько от того человеку Божьему, но нет о том печали жестокосердным; так говорят они про ушедших: "Тенями были и тенями стали". И, помнящий всё, благословляет одних и презирает других…
Вот пришло время, и сказал Господь Ною, сыну Ламеха: "Слушай, праведник, сын праведника, внемли суду Моему. Слово Моё есть слово истины, мир Мой – мир правды, и дело Моих рук – справедливость. Так было от начала, и так будет ныне.
Знай, праведник, что всякому существу положил свободу и предложил выбор, каждого наделил волей по разумению его и даровал независимое движение силы. Не смог род человеческий удержать должное, в свете узрел тьму, сделал прямое кривым, и простому нашёл толкования вычурные. Выбрал человек путь лжи и рабства, возжелал собственного возвышения больше правды, и господство над себе подобными поставил превыше любви.
Я выносил зло до времени и лжи не трогал до предела. Ныне вижу, что остался последний человек правды, в ком нет и тени двуличия. Так пришёл конец миру, и настало время излиться гневу.
Слушай, Ной: разделяя, поделю род человеческий на твою семью и семя остальных. И первое будет всё, а другое станет ничто, потому что мир создан праведностью для праведников и вселенная не устоит без любви. Так некогда были разделены и ангелы небесные: одни пошли в свет славы, а другие низвергнуты в кромешную тьму.
Построй ковчег и собери в нём потомство своё; возьми каждому пару, чтобы жизнь пребыла в полноте своей. Положу так: кому станут милы дети твои, тех дыхание сохранится.
Сам же пойди и скажи именем Моим, обращаясь по имени к каждой душе живой: всякий зверь, всякая птица, и всякая тварь, что откликнется на твоё слово, жить будет; а кто возненавидит твой голос и не пойдёт на имя своё, исчезнет с лица земного.
И ты, Ной, принимая души, не будь лицеприятен и тому, что будет, не противься.
Вот, даю тебе свободу, как дал Адаму и предлагаю тебе жизнь, как предложил Еве. Как было от начала, так и будет в конце; чему суждено произойти, то и случится; и взамен мира ветхого явится мир новый.
Да не убоится сердце твоё грядущего, и да не оскудеют надежда жизни твоей и вера души твоей. Аминь".
Глава 20. Молитва Ноя
Скорбь и тьма, беспросветное время. Всё ушло, всё окончено, всё умерло и саван плотней окутывает землю. Землю, на которой цвела и буйствовала стремительная жизнь. Землю, приветствующую дыхание и воспевающую само существование каждой души. Землю, на которой всё жаждет быть и стремится процвести!
Род человеческий! Ты истощился, подобно листве омертвелой по осени. Ветви деревьев не питают тебя, не согревают лучи солнца и певчие птицы не ласкают твой слух. Славу жизни ты променял на игру светотени, никчёмную жажду иллюзий и самообман. Ныне вой бездны да хляби небесные стерегут твой приют; дом твой могила, страна без возврата. Молитва над водами – слёзы прощания с прошлым.
Прошлое стало пороком, камнем на шее, могильной пылью... Погребено поколенье, чьё сердце прилипло к неправде, прикипело враждой, бесславилось ложью и оскопилось бесчестьем. Страшен итог любования злом…
Оно словно опухоль, что медленно гложет здоровые части. Зло опутывает, запуская щупальца вглубь, разлагая тела и души. Оно ненасытно, словно похоть, у которой мириады личин и сонмы растлителей. Прислужники зла подобны саранче, прежде пожирающей всё вокруг, а после устилающей путь своими трупами. Такова самоубийственная природа зла.
Верен Господь и прошлое миновало: зло отступило, на век, или на год, выбрав иной путь и другое время. И после дней великой скорби обязательно придёт надежда. Она появится и проявится звенящей тишиной после бури, вздохом чистого воздуха, глотком живой воды, прорезающим грозовые облака солнечным лучом. Покажется парящим в вышине голубем нового мира.
Будет в душе радость, великая светлая радость войдёт в сердце, потому что отступила смерть, и Время Жизни возвратилось. Да придёт свет и покой! Пусть каждый найдёт здесь своё счастье и встретит свою судьбу.
Судьбу благословенную под солнцем и луной, что ростком пробилась сквозь смерть; жизни священной, что явила новую правду творения – тайну дня воскресения из мёртвых.
Глава 21. Завещание патриарха
"Неизменна кровь человеческая и память её непреходящая. Едина кровь и различна она, как само время; не изгладятся в ней ни печати Божьи, ни сатанинские клейма. Поэтому добрая кровь утвердится в добре, а кровь злая изощрится во зле; и будет среди них переплетение, как игра светотени и неусыпная борьба до конца времён, до пределов, когда будет положен конец всему нечистому и праведный суд над всей вселенной станет подлинным источником рождения нового мира…"
Так говорил Ной своим сыновьям, угощая их молодым вином новой земли и нового неба; так учил праведник ходить пред Ликом Вечным в сердце свободном, искать света и жить в полноте природной души.
Так говорил патриарх своим детям, зная, что сын его Хам, взял пару себе из племени Каинова; и сокрушалось о Хаме сердце Ноя, но не воспротивился он его выбору по завету Господнему.
По откровению понимал Ной: не устоит в правде ни Хам, ни потомство его, потому что выбрал женой искушённую во зле ведьму. Станет кровь проклятых матерью колдовства, вратами сквернословия и растления, лоном всех мерзостей людских. И возродится в племени Хама потомство Каина, восстанет и утвердится семя змеиное, чтобы смешаться с семенем всего рода людского.
Тогда войдёт в мир горе хуже прежнего: вернутся осмеяние и поругание жизни, войдут убийства и зависть, укоренятся в сердцах лицемерие и гордость. Прежние идолы снова потребуют людской крови; отрицание души человека и презрение его сути вернёт злу все права. Со временем станет этот мир хуже ветхого, только на новый лад, потому что одно горе приводит за собой большее горе и нечестие множится, как саранча.
И огласил, обретший покой человек, завещание своё, слово пророческое:
Дети мои!
Вам говорю на пороге схождения в вечность…
В сердце моём лишь тревога и свет,
в пальцах мгновенья песка,
и дыханье парит над губами,
как бабочки тень…
С вами я – больше не с вами:
новый день призывают глаза…
Минуло шесть поколений,
по роду людей
славному, странному, страшному…
Ждёт впереди
время ещё четырёх.
Будут подобны они
вновь сотворённому миру;
Души земные
небес и стихий –
люди Творца
и отступники света.
Вы – поколенье воды
и Надежды;
лишь вам предстоит
всё сохранить,
что умом невозможно объять –
только памятью крови.
Следом взойдёт поколение камня –
в память вражды и любви;
много трудов предстоит
и надежда на вечность пребудет,
избранникам
из поколения Веры.
Третьего сутью станет металл:
реки страданий и крови,
слёз океаны и горя потоки…
Но свет воссияет во тьме:
приидет живая Любовь,
путь освещая спасенью,
как ныне спасенье – ковчег.
После наступит четвёртого время:
бремя бесчестных людей
поколенье огня;
огня не земного и чуждого сердцу,
того, что прорвётся извне…
Туда же и рухнет внезапно,
однажды пожрав сам себя…
Дети!
Как всё предначертано Богом
однажды,
задолго до нас
и наших отцов;
так всё и пребудет
во веки…
Пусть станет моё завещанье
уроком одним
и надеждой другим;
Дорогою дальней,
что мудрый осилит
и с Богом пройдёт
рука об руку.
В горе и в радости,
в жизни и в смерти
никто и ничто
не укроет от вас,
и не скроет
свет Веры,
Надежды мечту
и силу Любви
грядущего в мир
Воскресенья.
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/