Пролог
Легенды начинаются с присказки: “Когда тигр еще курил трубку, а буйвол говорил человеческим языком”. Но наша история произошла в те времена, когда тигр и подумать не мог о невиданном табачном кусте, растущем где-то на другом конце мира.
Всё случилось ещё тогда, когда человеческая цивилизация нежно дремала в детской люльке, когда горы, моря, поля и реки населяли дивные существа.
Облик их чужд современному человеку, едва ли может наше воображение представить себе всю красоту дракона, разящего небеса мощным телом, или мудрость цилиня*, кротость священной черепахи и всепоглощающее пламя грациозного феникса!
Когда небо ещё вмешивалось в дела смертных, одаривая своих непослушных детей то благословением, то проклятием, явился в наш мир великий государь. Окружённый сиянием родился он из яйца и нарекли его Хёккосе — «озаряющий мир». Начало его правления ознаменовало начало светлых времён. Так записано в Самгук юса**.
Но за великими правителями всегда стоят великие воины. Светлым временам предшествуют тёмные...
***
До старта продаж оставалось менее полугода, рекламная кампания шла полным ходом. Казалось, во всём мире нет ни одного человека, не слышавшего о новой игре хотя бы краешком уха.
Реклама мелькала на каждом углу. С голографических витрин на прохожих взирала прекрасная дева, тянула изящные руки и умоляла её спасти. Нет-нет, да отобьётся от стайки сверстников мальчишка, чтобы влюблённо поглазеть на созданную хитроумными дизайнерами красоту. Идеальные черты лица, старинные одежды и беззащитный вид — эталонная принцесса, пусть и выполненная в оригинальном лже-историческом сеттинге.
Покоряли сердца мальчишек всех возрастов и герои. Суровый воин с немодной уже причёской — длинным хвостом, развивающимся на пиксельном ветру подобно хлысту. Широкие плечи, мощная шея, волевой подбородок — полный комплект типичного протагониста, вдобавок силён и невероятно хорош собой. В его глазах живо пылал огонь битвы, жажда действий и юношеский запал.
Но не смотря на маскулинность и стереотипность, девушки питали слабость совсем к другому персонажу. Он чуть пониже, изящней, черты его лица остры, а раскосые глаза полны лукавства. Уже сейчас можно найти множество фанатских изображений именно этого героя, хотя о нём ещё мало что известно, но он уже стал секс-символом своего времени. По крайней мере до тех пор, пока не выйдет следующая громкая новинка.
Мир жаждал эту историю! Миллиарды предзаказов, огромное количество мерчендайза и реклама, реклама повсюду! Плакаты, буклеты, арт-буки, голограммы и баннеры. На каждом неизменно удивительной красоты девушка и двое совершенно разных юношей. Нехитрая завязка, способная, однако, увлечь за собой любого желающего отвлечься от реального мира с его скучным бытом и бесконечным бегом по кругу…
… Легенда начинается с присказки, а чем она закончится, зависит от героев, творящих её.
*Цили́нь (кит. упр. 麒麟, пиньинь: qílín) — в китайской мифологии чудо-зверь, главное из 360 животных, проживающих на суше. (Википедия.)
**Самгук юса — собрание сказаний, легенд, преданий и исторических записей.
Арён
Голова звенела колоколом, и всё тело вторило ей, отдаваясь болью. Дышать было трудно, будто грудь сдавили железными оковами. Я закашлялся, выплевывая землю и траву. Попытался подняться, но боль в груди не унималась. Дрожащей рукой я ощупал рёбра, вроде целы, но что-то липкое, тёплое осталось на пальцах. Я ранен! Вновь попытался встать, не вышло, но в этот раз сумел хотя бы приподняться.
— Эй! Ты жив?! Вставай! Не время валяться!
Чьи-то сильные руки легко усадили меня. Я разлепил глаза и увидел перед собой крепкого юношу в зелёном поксаме. Он стер грязь с моего лица.
— Где я? Кто ты? — в глазах двоилось, но с каждой секундой становилось всё лучше.
В уши ввинтился оглушающий птичий крик, словно гаркнула огромная стая ворон, подхваченная ураганом.
— Не время разговоров! Вставай и помоги мне! — с трудом, но я расслышал ответ.
Юноша развернулся и схватился за меч, готовясь атаковать. Всё ещё не понимая, что происходит, я постарался оглядеться. Солнце слепило глаза, смотреть куда-то кроме земли оказалось невозможно больно. Возле меня валялся разломанный на две части лук, тетива осталась цела. Рядом лежал полный колчан стрел. Ремень на нем лопнул, протягивая ко мне свои кожаные обрывки. Я понял! Это мой лук и мой колчан! Осознание искрой осветило разум, а затем снова темнота. Я не помню кто я, откуда я, где я и что мне нужно делать.
Грай тысячи птиц вновь пронзил воздух острым лезвием. Ни одно вороньё не может орать столь громко.
Щурясь, я посмотрел на небо. Вовсе не солнечный свет слепил глаза. Сияние исходило от огромного и очень странного дракона. Его извивающееся змеиное тело покрывала отнюдь не чешуя, а золотые перья, и вместо зубастой пасти чудовище венчала огромная петушиная голова. Дракон часто разевал клюв и верещал, его тело билось в агонии. Он умирал.
— Вставай же! — повторил юноша в зелёном одеянии и оголив меч ринулся к дракону.
— Не нужно! Он и без того умирает! — крикнул я, но не успел.
Взвившись высоко в воздух неимоверным прыжком, воин полоснул чудовище по животу, но тщетно, на драконе не осталось ни царапины. Развернув свою уродливую голову, монстр кинулся в ответную атаку. В гневе блеснули его глаза — две чёрные бусины.
«Надо его ослепить!» — понял я.
Боль постепенно уходила, кровь остановилась, я поднял колчан и кое-как наскоро повязал себе на пояс. Сломанный лук так и остался лежать, теперь он бесполезная деревяшка.
Схватка в небе продолжалась: удар разозлил куродракона, он яростно нападал и верещал, усиливая напор. Воин уворачивался и отбивал удары, но с каждым разом драконий клюв клацал всё ближе.
Внизу под ними среди обломков разрушенного колодца лежал десяток тел, серые одежды из простецкой ткани выдавали в них селян. И только один из трупов выделялся своей массивностью и синим шёлком стёганки. Бросившись к мертвецу я обнаружил в его руках удивительно тонкой работы лук. Но сейчас не до любования. Разжать начавшие коченеть пальцы оказалось не так просто. Вырвав наконец древко из мёртвых рук, я выхватил из колчана стрелу и приметился дракону в левый глаз. Мгновение, и со свистом рассекая воздух стрела попала прямо в цель. Монстр заорал громче прежнего, выгнув тело кольцами. Тогда я вскинул лук вновь и выстрелил в оставшийся глаз. Ослеплённое чудище заметалось, ушло высоко вверх, а затем спикировало на землю, вспахав её своей огромной петушиной головой. Воин не стал ждать второго шанса, с криком он бросился к дракону и со всей силы вонзил меч в брюхо. Наконец лезвие испило крови, пробив золотую броню. Куродракон издох, испустив полный боли вопль. Его ярко-золотое оперение угасло, утратив прежнее сияние.
Но это было ещё не всё. Из вспоротого нутра дракона показались тонкие девичьи ручки, а затем маленькое личико, изуродованное птичьим клювом, заменившим человеческий рот и нос. Воин даже не удивился, только ближе подошёл к туше мёртвого чудища, а девушка как ни в чем не бывало встала в полный рост и поклонилась. Красный хварот, в который она была одета, выдавал её высокое происхождение. Такое изысканное свадебное одеяние под стать лишь невесте косогана.
— Вы в порядке? — воин подал руку, чтобы помочь девушке спуститься.
Молчаливая и красивая настолько, что небеса потемнели от зависти, она кивнула и покорно приняла помощь. Даже клюв не портил черты прелестного лица. Девушка была совершенно чистая: ни на глади вороных волос, ни на шёлке свадебного одеяния — нигде не было видно ни капельки крови монстра, из бока которого она только что вышла.
— А вдруг она демон! — предостерёг я и прицелился.
— Дурной! Опусти лук! Эта дева назначена в жёны королю Пак Хёккосе! Меня послали сопроводить её.
Первое впечатление меня не обмануло. Невеста косогана! Я бросил и лук и упал на колени, опустив голову к земле.
— Прошу прощения, я не знал.
— Она не ответит тебе, нема из-за клюва. Вставай, — воин подошел ко мне и подал руку, — Нужно обработать твои раны. Ты спас мне жизнь! Можешь звать меня Ким Чхоль.
Я хотел представиться в ответ, имя моё крутилось на кончике языка, но никак не хотело быть произнесённым вслух. Я попросту не помнил, как меня зовут.
Прекрасная невеста между тем плавно, словно по воздуху, подошла к нам, коснулась тонкими пальцами моей раны, и боль окончательно покинула тело. Фарфоровая кожа девушки залилась золотым сиянием. Пара секунд и только пятно крови на одежде напоминало мне о прежней ране.
— Я назову её Арён, по имени колодца, из которого явился породивший её куродракон. Всё, как было предсказано, — произнес Ким Чхоль, — А как звать тебя, спаситель мой?
— Ли Тхэ Чжо! — сорвалось с моих уст, стоило только воину спросить.
Возможно, излеченный Арён, я начал вспоминать. Вот только кроме собственного имени мне пока ничего не открылось.
— Ли Тхэ Чжо, не поможешь ли мне сопроводить прекрасную Арён ко дворцу в крепость Вольсон? Сдается мне, что путь будет не из легких.
— Я с великой радостью присягну невесте Пак Хёккосе и буду защищать её даже ценой своей жизни! — снова мой голос обгонял разум, словно слова эти принадлежали и не мне вовсе, словно произнести их моя обязанность.
Нападение
Солнце близилось к закату, последние его лучи ласкали Силлу. Я странным образом знал название страны, помнил как пользоваться луком, как сделать новые стрелы, развести огонь и охотиться, как следует говорить, и что на престоле сидит юный косоган Пак Хёккосе — посланный нам свыше государь. Но странное чувство терзало меня изнутри. Этот мир был не моим, я не принадлежал ему, эти горы, виднеющееся вдали, море и даже трава под ногами — всё выглядело знакомым, но чуждым.
На привале я молча разглядывал доставшийся мне лук. Его древко было украшено резьбой: на плечах симметрично красовались два смотрящих друг на друга дракона. Обычных, покрытых чешуёй и без уродливых петушиных голов.
— Вот, возьми, — Ким Чхоль протянул мне кисет полный золотых перьев. — Хотел на память оставить, но тебе на стрелы нужней, я и не сомневаюсь, что они обладают волшебной силой.
— Благодарю, — я принял перья и тут же решил подготовить их.
Прежде они казались мне прочными, как металл, но видимо, сорванные с умершего куродракона, потеряли часть магической силы. Мне легко удалось рассечь их и подрезать как нужно. Золотые перья, словно сами, волшебным образом садились на стрелы под нужным углом, так что даже с подгонкой возиться не пришлось. Однако закончил я лишь тогда, когда на небе зажглись миллиарды звёзд.
Арён мирно спала у тлеющего костра. Ночи сейчас теплые, потому даже на голой земле ей не должно быть холодно. Ким Чхоль сидел спиной прислонившись к дереву.
— Ложись, сменишь меня на посту через пару часов, — сказал мне воин, и я решил послушаться.
До крепости Вольсон иди ещё целый день, нужно запастись силами. Я перебрался поближе к костру и лёг напротив Арён. Усталось от пережитого быстро дала о себе знать, сморив меня глубоким сном без сновидений.
Проснулся от странного ощущения опасности. Вокруг было всё ещё темно, но угли костра окончательно остыли. Скорей всего я спал более часа. Ким Чхоль всё так же сидел оперевшись, увидев, что я не сплю, он приложил палец к губам. Значит, нужно быть тихим. Я медленно перевернулся, стараясь как можно меньше выдавать себя, и потянулся к оружию.
Дальше всё происходило быстро, как это обычно и бывает в бою. Один из нападавших приземлился позади Арён, скорей всего, спрыгнул с дерева, ещё четверо обступили наш маленький лагерь и начали сужать кольцо. Ким Чхоль вскочил мгновенно, его меч был уже наготове, мертвенным светом блеснуло лезвие, нанося смертельный удар, ломая выставленный в защиту длинный тонкий клинок, разрубая его хозяина надвое. Перекатом я увернулся от нападения, ринулся к Арён прямо через угли, чтобы собой загородить её. Оперённые золотом стрелы зазвенели, чувствуя кровь, я выхватил одну из них, и всадил в шею противнику, даже не запрягая в тетиву, голыми руками. И пинком повалил мертвеца, чтобы хлынувшая кровь не запачкала хварот. Следующая стрела уже была готова, лук натянут и осталось только прицелиться. Ощущая чью-то силу, направляющую мою руку, я выстрелил. Легко пронзив ближайшего врага, стрела не остановилась, она изменила траекторию, золотой молнией метнувшись в схватившегося с Ким Чхолем. Воин удивленно посмотрел на внезапно рухнувшее тело своего врага и тут же кинулся к последнему нападавшему. Быстрый выпад, тишина и мертвецов стало пять. Спрятав меч, Ким Чхоль поднял одну из моих стрел.
— Это оперение и вправду волшебное.
— Не оперение, Арён помогла, она направила стрелу.
Девушка согласно кивнула. Сколько сил кроется в этом красивом теле, но она точно не демон, я в этом полностью уверен. В её магии нет ничего темного и злого. Её силы, как воды чистой реки, умывают, успокаивают, исцеляют и направляют.
— Войны Хань — Ким Чхоль брезгливо перевернул ногой одно из тел, — Откуда только прознали, что мы здесь.
Он говорил верно. Люди из Империи Хань не стали бы праздно шляться по лесу, странно и то, как они выждали ночи…
Ложиться снова спать мы не стали, почти сразу двинулись дальше. Рассвет уже разогнал темень, позволяя нам спокойно выйти из леса.
Арён двигалась очень ловко для девушки, она легко ступала по земле, почти не оставляя следов. Я мог поклясться, под её ножкой не хрустнула ни одна веточка, не сдвинулся ни один камушек.
Мы набрели на деревню к полудню. Заслышав издалека голоса женщин, видимо, с полей, я попросил остановиться.
— Люди могут подумать что-то не то, когда увидят Арён.
Выслушав меня, Ким Чхол задумался, замерев в какой-то неестественной позе: слишком статичной для нормального человека. Мне показалось, он даже перестал дышать на какое-то время.
Не дожидаясь его реакции я оборвал рукав ханбока и жестом показал его Арён. Из-за молчаливости этой девушки, мне и самому не хотелось ничего говорить вслух, обращаясь к ней.
Арён кивнула и слегка наклонила голову. Волосы девушки были собраны причудливыми шпильками, украшенными драконами и цветами. Создавалось ощущение, что легендарные создания вздремнули в райском саду. С помощью пары шпилек попроще мне удалось закрепить лоскут так, чтобы он закрывал клюв. По цвету ткань никак не подходила к наряду невесты, но зато теперь мы можем не опасаться, что девушку закидают камням, приняв за демона.
— Если кто-то осмелится поднять руку на Арё…
Наконец-то ожил Чхоль, потянулся к своему рукаву, но не договорил, уставившись на меня.
— Почему ты… ладно, проехали…
Воин показался мне очень раздосадованным и озадаченным одновременно. Он вдруг резко развернулся к нам спиной и зашагал в сторону деревни. Я отстал, соображая что, как и на чём мы проехали. Очень чудное выражение.
Это всё игра
Селяне расступались перед нами, рассеянно кланялись и избегали смотреть в глаза. Наверно, всё из-за наших одежд. Несмотря на бой и ночёвку в лесу, мы выглядели очень опрятно. Со стороны легко было принять нашу троицу за знать, волшебным образом очутившуюся в деревне без сопровождения и идущую пешком. Поэтому ничего необычного в том, что простой народ шатался от нас, боясь нечаянно привлечь внимание.
И тем удивительней была выскочившая прямо под ноги селянка. Вылетев откуда-то из-за угла она упала на колени перед Ким Чхолем и начала всхлипывать. Я остановился позади, ожидая, что же скажет эта странная женщина.
Но вместо слов перед ней прямо в воздухе появилась бледная, почти прозрачная табличка. Можно было бы принять её за стеклянную, если бы не растворяющиеся в воздухе грани.
«Старая женщина»
Значилось вверху таблички, а ниже тут же начали всплывать будто из ниоткуда буквы:
«Пожалуйста! Помогите мне! Моего сына унёс в болота демон, а муж отправился за ним и так и не вернулся! Найдите их, а я заплачу вам чем смогу.»
Чхоль важно вздёрнул подбородок, всем видом показывая, какую великую услугу собирается оказать. То, что собеседник общался совершенно ненормальным способом, его нисколько не беспокоило.
— Чем ты сможешь отплатить нам, старая женщина? Я же вижу, что за душой у тебя ни гроша!
Внутри меня выросло возмущение, я даже на мгновение оставил мысли о дурацкой надписи в воздухе. Как смеет этот негодяй торговаться, когда пред ним немощный человек в отчаянии месит коленями в грязь, рыдает и молит о помощи. Вчера он победил куродракона, даже сотня болотных демонов такому воину на один укус. Тем более, если Арён и я будем рядом,
«В наследство мужу достался легендарный меч. Его имя Хвост Дракона! Если ты спасешь мою семью, я отдам его тебе!» — в очередной раз сменились буквы на табличке.
— Я! Легендарный Ким Чхоль — блуждающий воин, я одолею демона и верну тебе сына и мужа!
— Не думаю, что ты имеешь право отбирать за это наследство, просто попроси еды или вроде того, — я не мог не вмешаться, Чхоль казался мне хорошим человеком до этого момента, может, он одумается.
Воин обернулся и пронзительно посмотрел на меня. Женщина у его ног перестала всхлипывать и, поднявшись, ушла прочь, словно больше её ничего и не волновало.
— Она сама предложила меч в качестве награды, всё честно. — Отрезал Ким Чхоль и направился в сторону болот, о которых говорила старушка.
Я правда не понял или не увидел, когда именно селянка указала нам путь, но точно знал, что нам нужно двигаться в ту сторону. Словно кто-то невидимой рукой выставил в моей голове ориентир.
«Это не настоящая реальность!»
Всё встало на свои места: и ощущение чуждости мира, и странная табличка, и то почему я ничего не помню о том, что было до. Я нахожусь в какой-то симуляции, вероятно, мне нужно пройти её до конца, чтобы выбраться.
Не понимал я только одного — является ли Ким Чхоль также порождением этого мира или он такой же, как я, попавший сюда извне.
Идти оказалось совершенно недалеко, но стоило нам ступить на болотистую почву, лес вдруг потемнел, спрятав солнечный свет опустившимся зеленоватым туманом. Даже деревья выглядели здесь злобными духами, их оголённые корни торчали повсюду, напоминая цепкие лапы неизвестных чудовищ.
«...» — всплыла очередная табличка.
И тут же откуда-то снизу послышалось приглушённое мычание. Чхоль припал ухом к земле.
— Это отсюда! — воин указал куда-то под ноги и тут же выхватил меч и вонзил его в мох.
Заурчав, захлюпав, мох раздвинулся под лезвием, обнажая рыхлую водянистую землю на которой свернувшись калачиком лежал измождённый старик. Старик плакал так горько, что его рыдания были похожи на беспрестанное мычание.
«Прости меня, мой мальчик, но ты был так болен… так болен… а у нас совсем не было еды… я просто не хотел, чтобы ты мучился. Прости меня, мой мальчик!»
Склонившись над стариком, Арён начала гладить его по голове. Её ладони испускали золотистое сияние, оно успокаивало и излечивало.
«Нет!»
Силы вернулись к спасённому, вот только он того словно не желал, потому оттолкнул от себя жрицу и поспешил укрыться мхом обратно.
Туман вокруг нас сгустился, налился ещё сильней своим жутким магическим светом, так что я потерял из виду старика и своих спутников. Разглядеть что-то вокруг было невозможно. Казалось, что зелёное марево пробирается прямо в глаза, лишая зрения.
Испугавшись за Арён, я присел и на корточках, шаря руками по земле, двинулся в ту сторону, где видел её последний раз. Вскоре наши пальцы встретились. Я крепко взял жрицу за руку, чтобы не потерять снова.
«Убирайтесь отсюда!»
Странным образом я хорошо различал табличку. Она была всего в паре шагов от меня и висела как-то боком. Сообразив, что наверняка лицевой стороной она направлена на Чхоля, я вытянул вперёд свободную руку, сделал шаг и тут же нащупал ногу воина.
«Он сам виноват в своей смерти! И будет дожидаться её здесь, долго и мучительно, терзаясь до самого конца, точно так же, как и я!»
Туман отступил, и мы увидели меж деревьев скрюченную фигуру мальчишки. Кожа его была темно-болотной, в тон тумана, слишком длинные сухие руки волочились по самой земле, а из его спины торчало молодое деревце, обвивая корнями грудь и живот, впиваясь в кожу так, что было невозможно различить место, где кончалась человеческая плоть, и начиналась кора.
— Это не болотный демон! — хором выдохнули мы с Чхолем, — Вонгви — злой призрак!
— Проклятое болото превратило мальчика в чудовщие после смерти... Мы должны упокоить его. — С этими словами я спрятал Арён за собой.
Но девушка вывернулась, сбросила мою руку и направилась прямиком к вонгви, жестом показывая нам с Чхолем стоять на месте.
— Она хочет излечить его? — воин направил свой меч прямо на чудовище, — Ну уж нет, мы должны убить тварь, а не помочь, это же нечисть!
Он был в чём-то прав, но… Я выступил вперёд, преградив путь.
— Даже если и так, раньше он был просто ребёнком, которого собственный отец бросил умирать на болоте! Если жрица хоть на мгновение может облегчить его страдания…
Чхоль устремил свой меч на меня и пригрозил:
— Если тварь хоть одним коготком заденет Арён, не сносить тебе головы, но вовсе не Пак Хёккосе прикажет её отрубить, я сам свершу суд на месте!
Промолчав, я резко отвернулся и стал наблюдать за вонгви и жрицей, держа наготове лук и стрелы. На всякий случай.
Подойдя к призраку близко-близко вся Арён засветилась, узор её хварота ожил, ожили и заколки: драконы и цветы закружились в танце, разгоняя туман, навалившийся сразу же на девушку со всех сторон и пытавшийся ухватить её длинными щупальцами. Арён обняла вонгви и легко сломала деревце на его спине, словно это было не молодое крепкое растение, а сухая ветка. Кожа нечисти начала розоветь от прикосновения жрицы. Спустя считанные минуты тело худого, истерзанного болезнями и мучениями ребёнка, повисло на руках Арён. Злобный призрак покинул его. Но свет всё передавался, волнами пробегая от жрицы к трупу в её объятьях. Вскоре мальчишка засветился изнутри, чтобы рассыпаться на тысячи невероятно красивых огней. Вихрем понеслись они в небо, и зажглись там новыми яркими звёздами.
«Ты освободила его? Спасибо тебе, прекрасная госпожа, спасибо, теперь мой мальчик сможет переродиться! Пусть в следующей жизни ему достанется лучший отец, чем я!»
— Ты мерзавец! Как мог ты погубить своего собственного сына?
Заведённый Ким Чхоль замахнулся мечом, чтобы враз перерубить тощую старческую шею. Арён тихо заплакала.
— Успокойся, не лишай старуху ещё и мужа. Старик и так не сможет простить себя до конца дней, пусть лучше помучается, поживёт со своей виной.
Я мягко остановил руку Чхоля. Воин надменно посмотрел на меня, но всё же убрал меч в ножны.
— Ты прав, Тхэ Чжо, незачем мне пачкаться в крови недостойного соперника.
В деревне нас встречали как героев. Старик не смог идти сам, так что мне пришлось нести его на спине. На спине у Чхоля спала Арён, магия отняла у неё слишком много сил. Женщина, встретив нас, очень обрадовалась. Но кинулась не к своему мужу в первую очередь, а к Ким Чхолю, чтобы вручить воину обещанный меч.
— Я рад, что ты сдержала своё слово, простолюдинка! Мы не смогли спасти твоего сына, но муж твой теперь дома, — об остальном Чхоль решил умолчать.
И только когда деревня была уже далеко позади, а впереди реяли флаги высокой крепости Вольсон, воин повернулся ко мне и сказал:
— Хоть мне и не нравится, что ты вечно мешаешься под ногами, но ты был прав, и благодаря тому что ты сдержал меня, та женщина не умрёт от горя, а душа её сына теперь среди звёзд. Я признаю тебя как друга, Ли Тхэ Чжо.
Эти слова, прозвучавшие столь неожиданно, мёдом легли на душу. Даже если Чхоль вовсе не настоящий человек, приятно заслужить его доверие, даже если всё это произошло бы независимо от моих решений, если за всем этим стоит безумный фальшивый мир, диктующий свои правила игры, мне приятно будет хотя бы думать, что я не один.
Река, где клюв отпал
Крепость Вольсон встречала нас благородной тишиной и спокойствием. Высокие каменные стены статно приветствовали, дозорные воины, едва завидев Арён, склонялись и пропускали вперёд всех троих.
Нас проводили к увитой дивными цветами и ползучими лозами беседке и оставили ждать. Арён отколола импровизированную вуаль, что скрывала клюв и, поклонившись, вернула лоскут ткани. Жаль, что нельзя приложить его обратно, и волшебным образом нарастить рукав.
В окружении статных стражей к беседке подошли три мудреца в одинаковых одеждах с длинными, волочащимися по земле подолами, они вычерчивали за собой след, сметая мелкую пыль на дорожке. Подойдя к Арён вооружённая свита склонились, пав на колени, мудрецы же остались стоять.
«Ким Чхоль! Грозный воин, готов ли ты вписать своё имя в историю, готов ли ты к славе и почестям, что ожидают тебя в конце этого великого пути. Мы обманули тебя, сказав, что Арён достаточно будет просто привести к нам, мы не верили, что ты сможешь одолеть дракона и освободить невесту государя, но ты справился, открыл первую главу легенды. Вопреки нашим думам, предсказанное сбылось! А значит тебе уготована особая судьба!»
Пафосная длинная речь утомляла, но Ким Чхоль не просто терпеливо выслушивал её, с каждым словом он всё сильней выпячивал вперёд грудь. Казалось, его сейчас разорвёт изнутри от гордости и тщеславия.
«... предстоит тебе сопроводить Арён к её суженному — государю нашему Пак Хёккосе, косогану. Он объединит страну, сделав её сильной, как никогда прежде, чтобы смогла она противостоять Империи Хань, что тенью нависла над этими богатыми землями!»
Всё продолжали мудрецы монотонный рассказ, я не мог понять: говорит только один, тот что спереди, или они все говорят разом, или продолжают речь друг за другом. Рты их подвижны, но голосов не слышно, только старческое кряхтение, таящее в себе мудрость веков и пыль свитков.
А новые слова всё появлялись и появлялись на надоевшем табло:
«... остерегайся врагов, жди стрелу в спину, но не бойся ничего, ни смерти, ни предательства, ибо воля небес с тобой.»
Наконец в воздухе стало пусто. Стражи поднялись с колен и зашагали прочь, вслед за удаляющимися мудрецами.
— Я что-то прослушал, куда нам теперь вести Арён? — честно признался я Чхолю.
— К реке, что течёт в низине. Мудрецы сказали, надо смыть ей клюв.
В руках воин держал потёртый свиток, вероятно, кто-то из старцев вручил ему карту, только я не заметил как. Чхоль развернул бумагу и показал мне отмеченное пунктиром направление. От карты веяло магией: изображённые на ней горы и реки словно живые текли, двигались и дышали, а отмеченная линия пути мягко мерцала. В углу были нарисованы две розы ветров, одна обычная, а вторая вовсе не простая — как не вращай карту, лучи указывали в одном и том же направлении, оставаясь неподвижными по отношению к земле.
— Компас… — догадался Ким Чхоль.
Он быстро сориентировался и повернулся лицом к западу, указывая на карте путь к реке в том направлении:
— Нам туда, думаю, справимся затемно. В дорогу?
Так просто выйти из крепости нам не дали: перегородив лестницы красным паланкином, двое стражников жестом предложили Арён сесть внутрь. Мы с Чхолем переглянулись: конечно, особе такого статуса положено ездить на чём-то подобном, но это очень сильно задержит нас. Идти придётся исключительно широкими дорогами, нести паланкин через лес вовсе невозможно, так что срезать никак не удастся. Потому с огромным облегчением смотрели мы, как жрица проигнорировала предложенные носилки, лишь вежливо поклонилась и прошла мимо. Никто из стражей не смел останавливать её или начать уговаривать. Поставив паланкин на землю, стражники так и остались позади, глядеть нам в спины.
Впереди горная дорога петляла узким серпантином, ведя нас к полноводной реке у подножия. Свысока водная гладь выглядела удивительно мирной, словно какой-то искусный художник обмакнул кисть в голубую краску и провёл жирную линию, разделив изумрудное поле в низине наискосок. Прекрасный искусственный пейзаж, пожалуй, только таким, завораживающим до головокружения и мог быть.
Немного отстав, я наслаждался прохладой речного воздуха и думал, глядя на широкие плечи Ким Чхоля.
— Послушай, друг, — решился я, когда мы были уже почти у самой воды, — Я не знаю, как спросить, только не подумай чего… Чхоль, ты знаешь, почему только мы двое говорим по-настоящему?
Но воин не услышал моего вопроса, вода в реке вдруг запенилась, заволновалась, вздыбилась и лопнула, отпуская из своих недр чудовищных размеров змея. Выползая на берег, тварь продавливала огромным пузом глубокую канаву в земле, куда тут же затекала вода, следуя за рептилией звонкими ручейками. Плоская башка упёрлась в Арён тупым рылом и остановилась. Жрица не дрогнула, подпуская змея вплотную к себе. А вот мы с Чхолем уже были наготове: остриё меча и стрелы точно целились в морду чудовища.
Раздалось низкое шипение и над головой демона появилось всё то же табло.
«Аааа… Жрица, назначенная в невесты косогану, и доблестные герои. Слава идёт впереди вас. Чего вам нужно здесь?»
Змея то и дело высовывала из пасти тонкий раздвоенный язык и ощупывала воздух. Ким Чхоль выступил вперёд, держа меч перед собой.
— Если ты ищешь сражения, то я твой противник! Нападай!
Моё сердце пропустило пару ударов, руки предательски дрогнули, представляя, каково это — сражаться с чудовищем таких размеров. Возможно, Чхолю в голову ударили воспоминания о победе над куродраконом, но мой друг, видимо, забыл, что то чудовище страдало от боли и не могло драться в полную силу, а этот огромный змей вполне может просто раздавить нас даже не заметив хруст костей, что перемолет жёсткая чешуя.
Чудовище лениво перевело взгляд на воина и уставилось немигающими демоническими глазами.
«Драться?! Делать мне больше нечего! Пусть мой нынешний облик неказист, но я великий речной дракон! Говорите, что вам нужно!»
— Мы пришли умыть невесту Пак Хёккосе в этой реке. Мудрецы из крепости Вольсон послали нас. — Теперь уже я взял слово, побоявшись, что Чхоль повторит свой вызов.
Змей брехал или просто сошёл с ума, называя себя драконом, но оттого тварь не становилась менее опасной.
«Умыть, значит… Хорошо, я разрешу вам, но только если вы выполните моё поручение.»
— Мы тебе не мальчики на побегушках! Пусти нас к воде или узнаешь насколько остро это лезвие!
Ким Чхоль разошёлся. Подступая ближе к змею, он изящно вращал мечом, рассекая воздух со свистом. И вдруг вскинул вверх руки и исчез в высокой траве. Демон залился странным зловещим хохотом. Не глядя под ноги я бросился к Арён — нужно увести её подальше, а затем уже думать о спасении Чхоля. Казалось, земля разверзлась подо мной, капканом готовая сомкнуться сразу, как добыча окажется внутри. Но ловкости мне было не занимать, я сумел остановиться на самом краю возникшей из ниоткуда ямы и пробежать по её кромке, с ужасом наблюдая как в тёмном провале плещется мутная вода.
«Глупые люди, думали вам справиться с драконом, пусть и проклятым?!»
Имуги, это имуги! Не просто демон, а настоящий дракон, видно, Арён почувствовала это, потому спокойно стояла сейчас и наблюдала, как Чхоль весь мокрый и злой выбирается из ямы, а я застыл с разинутым ртом, всё еще не веря, что кому-то и вправду под силу превратить дракона в змею.
«Я оставлю вас в живых, но в замен вы должны найти того, кто проклял меня и… вежливо попросить вернуть всё, как было!»
Вот теперь мы точно пропали, великое зло, что смогло так надругаться над легендарным созданием, точно не послушает наши просьбы.
«Вы найдёте её в прибрежных пещерах. Только пусть этот с мечом не машется направо и налево, если вы её обидите, я вас точно сожру!»
Табличка погасла, а змей уполз обратно в реку. Когда вода вновь затянулась спокойной гладью, Арён развернулась и, не дожидаясь нас, пошла прочь, вероятно в сторону моря, к пещерам, о которых упомянула тварь.
Мокрый ханбок Чхоля трепыхался на ветру и мерзко хлюпал при каждом движении, воина это бесило. Лицо его выражало крайнюю обиду, а кулаки то и дело сжимались в бессильном гневе.
— Не стоит так бросаться на любого, кто встал у нас на пути, особенно если этот кто-то длинной с реку. Хорошо, что он нас просто искупал и ничего…
— Нас?! Что-то я не вижу, чтобы твоя одежда хоть немного намокла!
Ино
Ещё засветло Ким Чхоль нашёл место для привала в кроне густых деревьев на вершине холма. Наш маленький лагерь оказался надёжно спрятан, однако сами мы легко просматривали окрестность. Вдалеке виднелась морская гладь, застилающая всё пространство до самого горизонта, вероятно, уже завтра мы дойдём до берега и отыщем пещеру.
Арён где-то в пути набрала букет вьюнков и сплела из них цветочные венки. Я набрал хвороста неподалёку и притащил пару сухих брёвен для костра. Огонь занялся почти сразу.
Ким Чхоль, всё ещё мокрый до нитки, недовольно жевал вяленую рыбу, что нам с собой дали мудрецы.
— Чхоль, давай развесим твои одежды, от тепла и ветра они мигом обсохнут.
Но воин только одёрнулся:
— Заткнись и не мели чепуху, ничего не высохнет, пока мы не вернёмся обратно к тому имуги с выполненным заданием, или ещё какое не завершим. Сегодня караулишь первым, Ли Тхэ Чжо.
С этими словами он закрыл глаза и принял уже привычную позу, прильнув спиной к стволу дерева, под которым сидел.
Я обернулся на Арён, чтобы предложить ей рыбы, но девушка уже спала, закутавшись в длинные рукава хварота, как в одеяло.
Ночь прошла на удивление тихо, Ким Чхоль отпустил меня отдыхать как раз тогда, когда звёзды вспыхнули особенно ярко, отмечая самый тёмный час. Забылся я быстро, убаюканный потрескиванием тлеющих углей, что рассыпались светлячками по кострищу, а проснулся, когда над морем уже вовсю пылала утренняя заря.
Спускаться к морю пришлось по крутому склону, но печалило меня больше то, что нам придётся ещё и подниматься обратно. Ханбок Чхоля и вправду никак не высыхал, ткань липла словно только что намоченная. Сам я тоже не выглядел опрятно: рваный край рукава болтался, распускаясь нитками — змеями. Только Арён была совершенна, как всегда.
Жрица бережно несла перед собой венки из вьюна, и только подойдя морю опустила их на воду и оттолкнула. Волны с радостью приняли подношение, слизав и унося его всё дальше от берега.
Деловито Чхоль развернул карту и попытался определить примерное расположение пещеры. По приблизительным расчётам нам нужно пройти около двух ли* вдоль берега. Вышла бы неплохая прогулка, если бы хоть кто-нибудь из моих спутников обронил хотя бы словечко. Но Арён была всё ещё нема из-за клюва, а Ким Чхоль — от злости и раздражения.
Узкий вход в пещеру удалось найти сразу, а вот добираться пришлось почти вплавь. Мы осторожно шли по прибрежной отмели, но кое-где вода доходила аж до пояса. Потому когда я наконец помог Арён забраться на скалистый выступ внутри пещеры, мокрыми были все трое, хотя Ким Чхоля это успокаивало очень вряд ли.
Пещера встретила нас душным спёртым воздухом с отчетливым запахом лежавшей рыбы. Отражённые от воды лазурные отсветы танцевали на гладких, вылизанных морем стенах.
Я отжал подол, чтобы хоть как-то облегчить вес мокрого ханбока, и подумал, как же тяжело и неудобно Чхолю было ходить всё это время. Но стоило пройти мне пару шагов, как одежда ощутимо стала легче, мокрые пятна постепенно уменьшились, а затем и вовсе пропали. Хварот Арён точно так же полностью высох, а вот Чхоль остался сырым.
Молча воин вытащил меч из ножен, и мне показалось, что по холодному лезвию Хвоста Дракона пробежало пламя: сойдя с кончиков пальцев оно обогнуло гарду и осветило всполохами острый металл. Чхоль жаждал битвы так сильно, что попадись ему сейчас безобидная лягушка, уснувшая в камнях, он непременно разрубил бы бедолагу.
И бой не заставил себя ждать.
По пещере прокатился писк, но отражённый эхом он усилился многократно и отозвался в ушах болью. Арён согнулась и закрыв руками голову осела на каменистый пол. Пещера стремительно начала заполняться водой, отрезая выход и подталкивая нас вглубь, заставляя идти туда, где повыше. Подхватив жрицу, я передал её Чхолю. Воин уже успел залезть на высокий выступ, за которым открывался широкий тёмный ход. Писк прекратился, Арён наконец смогла разжать уши, но выглядела жрица потерянно, словно что-то сбивало её с толку.
— Мой меч горит, я чувствую сильную магию. Готовь свои золотые стрелы, Тхэ Чжо, славная будет битва!
Воин бросился вперёд, в темноту, ища противника, вторя ему, я потянулся к стрелам, готовясь атаковать, но тонкая ручка жрицы легла мне на плечо, останавливая. Арён помотала головой и пошла впереди меня, жестом указывая идти следом.
В конце тоннеля оказался скрытый пляж, окружённый со всех сторон отвесными каменными склонами он прекрасно освещался солнцем. Море плескалось, забегая на покрытый дивными ракушками и драгоценными камнями песок. И среди всех этих драгоценностей сидела легендарная ино — полудевушка-полурыба. По преданиям она обладала нечеловеческой красотой и тем совращала рыбаков, чтобы утащить бедолаг на самое дно. Легенды не врали, человеческого в ино было мало, но и красоты не было вовсе: лишённые век стеклянные глаза, покрытая круглыми прозрачными чешуйками кожа, огромный зубастый рот, тонкие перепонки, тянущиеся от рук к телу и бледные щупальца вместо ног. Голову её украшал сплетённый Арён венок, один из тех, что девушка пустила по воде. Крепко сжимая в руках посох, на конце которого водоворотом кружилась морская вода, ино готовилась отразить любую атаку Чхоля.
Воин стоял спиной к нам, видно было, как тяжело он дышит, словно сгорая от нетерпения. Секунда и бой начался. Меч в руках Чхоля плясал, чудище парировало удары, вытанцовывая, кружась и перебирая щупальцами так быстро, что песок вокруг поднимался вихрем.
Я вновь потянулся к оружию, чтобы прийти на помощь другу, и был снова остановлен Арён, она ещё раз настойчиво помотала головой.
Наконец, ино надоело пустое махание и она, отскочив в воду, подняла над собой посох и провернула его, вызвав огромный пузырь. С громким шлепком пузырь опустился на Чхоля, заперев внутри.
Не выдержав, я легонько оттолкнул жрицу, когда она в очередной раз попыталась мне помешать, и прицелился. Свист, и пущенная стрела описала в воздухе короткую золотистую дугу, метясь монстру в сердце. Взмахнув посохом ещё раз, ино сбила меня с ног, мощной волной впечатав в песок. Тут же сверху на меня прыгнула Арён, выбила из моих рук лук и откинула его подальше. И с силой, так что хрустнули позвонки, повернула мою голову, чтобы я смог видеть, как ино вбила Чхоля в песок и посохом подцепила его меч.
«Молодежь пошла нынче наглая, мало того, что приходит в гости к даме без разрешение, так ещё и размахивает перед ней мерзким оружием. Что, воин, полегчало?»
Ким Чхоль поднялся, пытаясь стряхнуть с себя налипшие песчинки, потянулся к Хвосту Дракона, но ино, как рыбак приманкой, повела его в сторону, дразня и не давая схватить.
«Если я тебе его дам, ты снова на меня бросишься. Отнимая твой драгоценный меч, я дарю тебе шанс уйти отсюда живым.»
Полурыба ощерилась, как следует размахнулась и выкинула Хвост Дракона за пределы пещеры. Слышно было, как разрезав воздух меч с размаху воткнулся в камень.
«И зачем вы пожаловали? Ещё и в компании со жрицей?»
Наконец-то мне разрешили встать. Арён спрыгнула с меня и поклонилась особенно низко, словно извиняясь перед ино за наше поведение.
«Ничего страшного, мальчишки во все времена были глуповаты.»
— Это ты наложила проклятие на того имуги в реке? — мне показалось, что голос Чхоля вдруг стал спокойней, да и он сам перестал тяжело дышать, хотя такое позорное поражение должно было напротив ещё сильней разозлитсь его.
Но мой друг держался хорошо, только иногда посматривая наверх, словно прикидывая, с какой стороны нужно будет обойти пещеру, чтобы вернуть оружие.
«Вот, кто послал вас? И что же он хочет? Наверняка, чтобы я сняла проклятье?»
Ино разразилась писклявым смехом.
«Передайте ему, что так и быть, я сниму проклятие, если он принесёт мне свои извинения, подарив, скажем, букет нимфей, сорванных в пруду у подножия горы, на которой стоит крепость Вольсон. А теперь, задержите дыхание.»
Пещера начала стремительно наполняться водой, Арён с ужасом пыталась отступить на какое-нибудь возвышение. Когда солёное море доставало нам уже по горло, Чхоль подхватил жрицу на руки и всё время держал её на поверхности. Вода всё прибывала, вскоре я уже потерял дно из виду. Одежда мешала мне, но изо всех сил я старался находиться на плаву. Мучительные минуты мы боролись со стихией, ожидая, когда же она наконец вынесет нас сквозь потолок пещеры, вытолкнет наружу и оставит в покое.
Волна бросила нас на пологий каменистый склон. Воткнутый Хвост Дракона был тут же. Даже не отдышавшись, Чхоль схватился за меч и с трудом освободил его из каменного плена, не заметив неодобрительный взгляд Арён, или не придав ему значения.
Нимфеи
— Чхоль, говорю тебе, давай просто сами сходим за этими чёртовыми цветами и скажем, что они от имуги! Это будет в сто раз проще, чем возвращаться сейчас к змею и предлагать ему самому прогуляться за букетиком.
— А я снова повторю тебе, Ли Тхэ Чжо, мы не посыльные и не мальчики на побегушках у этих тварей, я не хочу выполнять это задание, оно скучное и бестолковое.
— Давай тогда спросим у Арён!
И мы синхронно повернули головы к жрице. Потерявшись, девушка раскраснелась, затем начала оглядываться, откопала тонкую веточку, очистила клочок земли от листьев и травы и нарисовала раскрытый цветочный бутон.
— Это два против одного! Идём за цветами! — скомандовал я.
— Вообще-то мой голос должен быть за два, а то и за три, это я тут легендарный воин, сразивший куродракона… — заворчал Чхоль, но всё равно пошёл следом.
Была ли виной стычка с ино или то, что после одежда воина чудесным образом высохла, но градус агрессии упал, это слышалось даже в его голосе. Чхоль хоть и спорил, но не огрызался обвиняя. А во время привала даже сам разделал и приготовил пойманного мной зайца.
Ким Чхоль — неплохой парень, хоть и слишком вспыльчивый порой, и размахивает оружием там, где достаточно было бы и простого разговора. Я точно уверен — он такой же игрок, чужой в этом мире, сомнений не оставалось, но спросить прямо у меня никак не получалось. Казалось, что если я задам вопрос вслух, то разрушу какое-то таинство, испорчу волшебную атмосферу этой вселенной.
Что же до Арён, часто я смотрел на неё, а она отвечала мне коротким взглядом, и в этот момент внутри меня загоралась надежда, что жрице тоже очень хочется спросить о чём-то, но никак не выходит. Я узнаю всё наверняка, как только исчезнет этот дурацкий клюв.
До указанного озера дошли без особых приключений, вероятно, люди Хань, если и следили за нами, отстали, а то и вовсе сгинули. Нимфеи, что пожелала получить в знак извинения ино, своей красотой могли поспорить с нашей Арён. Разноцветные, яркие, увешанные острыми лепестками бутоны мерно раскачивались на водной глади чистого озера. Меж цветов виднелось далёкое каменистое дно.
Не мудрствуя долго, я нагнулся и осторожно сорвал один. Не то чтобы я надеялся, что всё пройдет гладко, просто… но это же цветы и ничего более…
По воде пошла круговая ряб, от центра к краю, словно кто-то бросил камешек в озеро. Деревья кругом зашумели, разбуженный ото сна кучерявый лимонник зашевелился, ожил и пополз вверх по веткам. Камни на дне задрожали и начали перекатываться, баламутя озеро.
Сорвав крошечную нимфею, я будто сдвинул маленький камушек, что держал над обрывом кусок скалы. И вот лишившись опоры она рухнула, громыхнув почему-то стихами на табличке.
«Кому дома не сидится,
Кому нужно утопиться,
Чтобы не мешал покою,
Не хватался б за чужое?»
Испуганно я спрятал цветок за спину, по-детски скрывая следы совершённого преступления. Ким Чхоль выступил вперёд, закрывая меня плечом, и тут же потянулся к мечу, но я успел остановить его прежде, чем пальцы коснулись чуть заискрившей от нетерпения рукояти.
— Не нагнетай, всегда есть шанс решить дело миром.
Опора под нами затряслась, заходила, будто там, под толщей земли рыл себе нору огромный слепой крот. Но больше всего меня в этот момент беспокоило, что одного цветка в качестве извинений будет ничтожно мало, а сорвать ещё я не успею.
В голове сам собой созрел план. Обдумывать его времени не было, так что я сразу приступил к исполнению: как подкошенный упал на колени, вытянул вперёд руки и уткнулся лбом в траву.
— Нет мне прощения! Я хотел нарвать цветы для своей любимой, что собой так же пленительна, как эти нимфеи, а глаза её, словно вода в озере, чисты, невинны и холодны!
Зашумев хваротом следом за мной в траву опустилась Арён, смиренно потупив взгляд. И только воин остался стоять, как и прежде готовый в любой момент начать драться.
«Откуда ж вы прознали
Про сад мой скрыто-тайный?»
Тут лукавить было совсем незачем и я с готовностью сознался:
— О нём нам поведала ино, что живет в прибрежной пещере.
«Не она ль та красота,
Ставшая причиной воровства?»
— Да она ж страшная, вы её видели вообще?! — вступил в переговоры с невидимым собеседником Чхоль.
«В сказаниях древних
Ино убивают деревни:
Пленённых красой,
В пене топят морской.»
— Врут, вы лучше сходите посмотрите сами.
«Не двигаюсь я
Покой хороня.
В ладонях лелею
Озерко и нимфеи.»
Либо мы болтали сейчас с неким божеством, либо нас кто-то здорово разыгрывал, а может, попросту говорил не буквально, я решил уточнить.
— Вы держите это озеро в руках?
«Всё так!»
Толкнув меня, Чхоль взглядом указал на Арён, та что-то старательно вычерчивала на земле.
«Чанъин»
Сумел разобрать я. Если жрица была права, нам выпала честь говорить с одним из тех, кто возвёл горы Силлы, сделал её рельеф таким живописным, каким мы его знаем сейчас: со всеми взгорьями, ущельями, пологими склонами, покрытыми тысячелетними дубами и остролистными клёнами.
— Я не знал, что у озера есть хозяин, прошу простить за наглость, но позволите ли вы мне нарвать цветов… во имя любви, конечно. — Добавил я, решив что столь древнему созданию ничто человеческое не чуждо.
Чанъин замолчал, и всё вокруг затихло. Слышно было только как перешёптываются листья на ветру, как со шлепком ныряет в воду лягушонок, как ёрзает в нетерпении Чхоль. Мои ноги затекли от утомительной позы, а желанная табличка всё никак не появлялась, чтобы дать ответ. Тихонько я завалился вправо, чтобы хоть чуть-чуть размяться, вспыхнувшее тут же табло заставило меня дёрнуться и прижаться к земле пуще прежнего.
«Сколько нужно вам нарвите,
Но тайну сада сохраните.
Ворьё увидев ещё раз,
Его прихлопну в тот же час.»
Второй раз просить не нужно. Глянув друг на друга с Чхолем, мы тут же бросились к озеру и спешно, но осторожно нарвали целых два букета.
Уходили пятясь. Мне всё хотелось разглядеть великана за этими деревьями и лимонником, воображение рисовало мохнатого гиганта с огромной пастью, полной острых зубов. Но как бы я не вглядывался, не смог найти хотя бы очертаний. Даже дно озера нисколько не походило на узор ладоней, и пальцев я разглядеть не смог, хотя вода была прозрачная, словно слеза. И только когда мы отошли на несколько ли, я обернулся и увидел, что вся гора, с рябеющей вдали крепостью Вольсон, как-то подозрительно похожа на силуэт лежащего на боку человека.
Хабэк
Обратно не то что шли — бежали, поочерёдно неся драгоценные букеты, идею о ночёвке пришлось бросить, уже к темноте лепестки цветов сморщились, рискуя к утру вовсе свернуться в ломкие трубочки и опасть. Ино совсем не обрадуется, если мы вернёмся с лысыми, вялыми стеблями.
Точно хрупкая нимфея уставала и Арён, она начала запинаться, путаться и шумно ступать, засыпая на ходу. Вскоре я просто усадил её на спину, чтобы не задерживала. Веса в жрице было не больше, чем в тех же цветах. Девушка немного поклевала носом, а затем прикорнула на плече, приятно обняв меня за шею.
Идти становилось всё тяжелей, темнота не давала разглядеть неудобные ветки, что попадались под ноги и больно хватали за лодыжки, заставляя запинаться и едва не терять равновесие. Ким Чхоль мечом прорубал дорогу через кустарники, а я, прижимая нимфеи к груди и чуть наклонившись вперёд, чтобы не уронить Арён, шёл следом. Не заблудились мы лишь потому, что навязчивый маячок в голове упрямо сигналил, указывая верное направление.
С последней утренней звездой кроны деревьев наконец расступились, выпуская уставших нас на широкий морской берег. До пещеры оставалось совсем немного. Мягко похлопав меня по плечу, Арён попросилась вниз. А я уже так привык нести её, что теперь в спину неприятным холодом начал задувать морской бриз.
Влажный солёный воздух мёдом разливался по изношенным лёгким, солнечный свет играл с волнами, невозможно было не залюбоваться пейзажем. Но мне хотелось иного, хотелось уловить фальшивые нотки, казалось, если я ухвачусь взглядом хоть за один изъян, тут же смогу выбраться, или хотя бы вспомнить, кто я. Неизвестно было, мучается ли тем же самым вопросом Ким Чхоль, чаще мне казалось, что ему нравится находиться здесь, даже по тёмному лесу он продирался с энтузиазмом. Мысли Арён для меня вовсе были загадкой.
Жрица шла рядом и, заметив очередной мой слишком долгий взгляд, повернулась и пронзительно посмотрела в ответ, так что мне тут же захотелось вырваться из этого мира, оказаться там, снаружи и найти того, кто сейчас играет роль Арён, и обнять, сказать, всё будет хорошо, мы сможем, мы выберемся.
Нежные нимфеи раскачивались на морских волнах. Казалось, что очередная качка перевернёт их и растерзает о песок и ракушки. Но цветы хорошо держались на воде, они оказались вовсе не так хрупки. Напротив, они оживали, вновь наполнялись, расправлялись и наливались цветом, хотя уже начали было его терять.
Арён переживала не меньше моего, когда врученные букеты ино опустила в воду. Но полурыба ласково погладила жрицу по тёмным волосам и произнесла, точнее, проявила надпись на уже ставшей обыденностью табличке.
«Не тревожься, родная, солёная вода не убьёт их, уж я об этом позабочусь. А ты сходи, умойся, этот ворчливый имуги больше не будет вам мешать.»
Словно кот, жрица щурилась довольно и наслаждалась прикосновениями ино, затем вдруг отстранилась, вспомнив что-то и нацарапала на песке пальцем:
«Чем имуги заслужил проклятье?»
Рассмеявшись своим противно-писклявым голосом, ино ответила:
«Ты ещё так молода, но скоро увидишь, как глупы эти мужчины. Сама посуди, такая красотка, как я, встречается одна на миллион, а он нос воротит! Тут любая бы обиделась, но ничего, прибежит ещё, как соскучится.»
И уже обращаясь ко мне и Чхолю, она добавила:
«Вот, славные воины, возьмите один из этих цветков и когда вручите его имуги на реке, моё проклятье спадёт… Только не обманывайтесь, я знаю, это вы нарвали мне нимфей, не представляю, как удалось вам уговорить охранника. Благодарю вас.»
Из пещеры мы вышли своим ходом, мне с головой хватило водной магии ино ещё и в прошлый раз, думаю, Ким Чхоль и Арён были в этом со мной полностью согласны.
Река расступилась, выпуская чудовище со дна. Немигающая змеиная морда уставилась на нас выжидающе.
Нимфеи в том озере явно были волшебные, иначе я никак бы не смог объяснить то, что цветок, который дала нам ино, не пожух в дороге. Всё время Арён несла его бережно, словно лепестки сделаны из чистого хрусталя, а на ночь оставляла воткнутым в землю, но это всё равно не помогло бы обычному растению продержаться так долго.
«Чувствую, что оно зачаровано. Но если это очередное проклятие, я вас сожру!»
— Тогда я вспорю тебя изнутри! — распетушился Чхоль.
Игнорируя дерзкий выпад, имуги длинным раздвоенным языком поднял нимфею из осторожных девичьих рук и тут же начал меняться. Будто по косому шву разошлась змеиная плоть, отпуская заточённого внутри дракона, чья белая чешуя блестела как первый снег на солнце. Украшенная рогами зубастая пасть довольно улыбнулась. Стряхнув с лап остатки проклятья, зверь почесался.
«Как же давно я хотел это сделать! Как змеи только живут вообще без конечностей?!»
Дракон взлетел высоко в небо, ввинчиваясь в облака, спиралью опустился вниз, мягко приземлился, воткнув когтистые лапы в землю, расправился, выгнулся и потоптался на месте, проверяя, всё ли вернулось так, как было прежде. Огромное существо поражало воображение своим могуществом. Издохший куродракон, чья мощь прежде повергла меня в панику, не шёл ни в какое сравнение с белоснежным гигантом, стоящим сейчас перед нами. Одной лапой он лёгко бы мог смять нас троих разом и даже не заметить.
«Налюбовались? Перед вами сам Хабек! Речной бог! И поскольку божество я доброе, дарую вам за моё освобождение награду: один раз я приду на ваш зов. Будет то ясный день или непроглядная ночь, я откликнусь, но только лишь раз!»
С этими словами дракон нырнул небо и скрылся в вышине. Наверняка соскучился по свисту ветра в ушах, пока кис от скуки среди речных вод.
Нимфея в руках Арён словно истаяла, распавшись на лепестки, тут же подхваченные озорным дуновением.
Склонившись над самой водой, жрица зачерпнула немного в ладони и поднесла к лицу. Мгновение она колебалась, не решаясь, а затем умылась, стирая клюв, словно его никогда и не было. Мокрое лицо девушки искрилось на солнце, капли стекали по подбородку и холодными иголками падали за шиворот, но Арён не замечала того, раскрыв глаза она уставилась на нас с Чхолем. А мы с воином, сражённые открывшейся нам красотой, вылупились в ответ.
Так, ловя взгляды друг друга, мы, казалось, провели вечность. Даже с клювом Арён была неотразимой, а сейчас, когда её личико более ничто не уродовало, она затмила для меня весь мир.
Я ждал, когда же девушка заговорит. Вот маленький ротик зашевелился, но не раздалось ни звука, лишь дурацкая табличка выплыла, разделив нас очередным набором букв, выведенных бездушным машинным текстом.
«Спасибо вам, господин Ким Чхоль и господин Ли Тхэ Чжо. Теперь мне гораздо лучше. Но ваш путь ещё не окончен, прошу, сопроводите меня в крепость Намсан, где ждёт меня указанный Небесами муж — Пак Хёккосе.»
Окружающий мир рухнул на меня всей тяжестью своей нереальности. Арён — просто персонаж, очередная кукла, марионетка, пустышка, с прописанными диалогами и реакциями. И это самое жесткое, что могла сделать эта проклятая игра со мной.
— Тогда чего застыли? Двигаемся вперёд! Навстречу приключениям!
Радость Чхоля выглядела насмешкой, но мне не за что было его винить, он тут совершенно ни при чём.
Гостеприимство
Карта вывела нас на очередной пригорок, трава всюду была примята, среди перекопанной земли в центре блестели чёрные угольки. Мы ходили кругами: на этой же стоянке мы ночевали пару дней назад. Лес никак не хотел отпускать нас, лишь иногда показывая через проплешины верхушки гор где-то вдалеке. Чудила и карта, не давая выйти к деревне, что судя по ориентирам была совсем близко. Молчало предчувствие-маячок, прежде навязчиво оно давало понять в какую сторону следует держать путь, а сейчас пропало, будто и не было его вовсе.
Недалеко от стоянки, вспомнил я, течёт ручей, холодный, наверняка потому что берёт своё начало высоко в горах. В прошлый раз решено было идти вниз по течению, но это привело нас обратно. Логично, что сейчас стоит попробовать пойти вверх. Коротко переговорив об этом, так и решили. Других вариантов ни у меня, ни у Чхоля не было. Арён молча следовала за нами, верного пути она не знала, даже если бы и знала, подсказывать его нам было вне роли её персонажа.
Молча, раздражённые и измотанные блужданиями, мы брели вдоль бурного ручья. Вода скользила по камням, вспениваясь и ворча каждый раз, когда ей приходилось огибать очередной валун. И даже этот шум не помешал нам услышать плеск, с которым из ручья прямо на нас вылетела огромная плоская туша. Распахнув зубастую пасть, она попыталась отхватить кусочек от Чхоля, но тот ловко увернулся и одним движением рассёк тварь пополам. Отвратительного вида тело обмякло и словно растеклось по камням. Казалось, будто оно аморфное, но угадывались некоторые черты ящерицы: короткие толстые лапы и плоский мясистый хвост.
А из воды уже показались головы других монстров. Эти были осторожней: замерев и выставив мерзкие плоские морды из воды они изучали нас мелкими чёрными точками вместо глаз. Бугристая жабья кожа влажно блестела на солнце, огромные рты то и дело разевались, хвастаясь тонкими зубами-иглами.
Снова нападение, уже две жабо-ящерицы (а по-другому я их назвать никак не мог), резким толчком выпрыгнули из воды и бросились на воина. Хвост Дракона вспыхнул и пламенем впился в жирное тело монстра, с трудом разрезая его. Второму удалось добраться до ноги Ким Чхоля и жадно впиться в плоть зубами.
Я мягко подтолкнул Арён, чтобы встала позади, но жрица всё сама поняла без слов, отступив за мою спину, она уже плела заклинания, протягивая золотистые щупы магии к Чхолю. Готов был и мой лук. И вот пронзённый стрелой монстр ослабляет хватку и валится на каменистый берег, нелепо перебирая лапами в воздухе.
«Исполинские саламандры! Будьте осторожны, их укусы ядовиты. Моя магия защитит Ким Чхоля на время, но долгое сражение ни я, ни он не выдержим.» — Вспыхнула между нами табличка. Слова принадлежали Арён. Окутанная своей магией, она сейчас была похожа на заклинательницу змей: толстые золотистые полозы энергии переливались в воздухе, протягиваясь в сторону Чхоля, обрывались и снова возникали уже у самой ноги воина, обвивая её и заползая всё выше, к бедру.
Саламандры снова пошли в атаку, теперь уже кидая свои жирные тела и в мою сторону. Подпускать их близко к себе было опасно, лук и стрелы хороши на дистанции и почти бесполезны в рукопашном бою. Пришлось уворачиваться. Твари шлёпались о каменистый берег одна за другой, пытаясь схватить меня зубастыми пастями. Наконец, им это надоело, мгновение передышки, для меня достаточно. Подняв лук надо головой, я быстро опустил его, натягивая тетиву, целясь прямо в рожу ближайшей саламандре. Готово! Следующая! Главное, не давать им опомниться.
Жирные ящерицы наступали, их тела казались неповоротливыми и слабыми, но на деле скрывали в себе невероятную для существ такого размера мощь. Из пастей раздавалось зловоние, оно мешало мне сосредоточиться и отравляло воздух, делая его непригодным для дыхания.
Я отступал всё дальше, не забывая прикрывать Арён и пытаться отбить Чхоля. Мой друг яростно размахивал Хвостом Дракона, рубил уже почти не глядя: от дыхания саламандр слезились глаза. Жрица тоже выглядела с каждым мгновением всё хуже, магия изматывала её. Жабо-ящерицы никак не кончались, бесконечным потоком шлёпающих тел выпрыгивали из воды и, извиваясь, нападали без остановки. Нужно было действовать.
Удача пришла в мои руки сама. Вновь опустив стрелу в тетиву, мне показалось, будто в руках у меня она не одна, а добрый десяток. От оперения светом расходилось несколько тонких древок. Трудно было проследить взглядом и уловить момент, когда точно первая стрела перетекала во вторую, а затем в третью, в четвёртую... и так снова и снова. Разом я выпустил их все. Град смертоносных снарядов обрушился на саламандр. Твари испуганно заметались и бросились в воду. Но лишь одна стрела достигла цели и пригвоздила ящерицу, наверняка убив. Остальные истаяли в воздухе.
Иллюзия! Способность, доставшаяся золотистым перьям в наследство от куродракона. Идеально для боя с безмозглыми тварями. Да и на противниках посерьёзней сработает, но только один раз.
— Р-р-рья!
С рычанием Ким Чхоль раскидал оставшихся саламандр, пинками отправляя склизкие туши обратно в воду, откуда они уже не смели высунуться, даже если и оставались в живых.
— Отличный трюк! Это Арён?
Помотав головой, я глянул в сторону жрицы. Осев на землю, она тяжело дышала, но кроме этого была в полном порядке. Просто устала. Со спокойной душой я отправился подбирать стрелы. На моих глазах тела саламандр растворялись в воздухе, оставляя после себя несколько зубов и когтей.
— Это тоже подбирай, — бросил мне воин, разыскивая среди камней ещё останки.
— И верно, не просто так же оно не испаряется с остальным телом, — едва слышно согласился я.
После изнурительной битвы с саламандрами нас вновь ждало скучное блуждание по лесу. Карта вовсе стала бесполезной: на ней то мигал, то пропадал значок небольшой деревеньки, что должна находиться неподалёку от горного ручья. Мы просто шли, часто оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, оставляя метки на камнях и деревьях, чтобы больше не ходить кругами.
— Лиса!
Вопль Чхоля заставил меня вздрогнуть.
— Где?
Я завертел головой, а мой друг тыкал куда-то в кусты, но я решительно не видел ничего кроме надоевшей зелени. Оглянулся на Арён, вдруг, она успела заметить хотя бы кончик пушистого хвоста, но поймав мой взгляд девушка только едва заметно пожала плечами.
А воин уже ломанулся, видимо, догоняя померещившегося ему зверя, и мы за ним. Ветви шлёпали по щекам и беззащитно вытянутым ладоням, хватали за одежду, тянули куда-то назад, пружинили и возвращались, чтобы попробовать выколоть глаз бегущей прямо за мной Арён. Конечно, я пытался удержать некоторые из сучьев, схватить их, остановить, чтобы не смели царапать жрицу, но Ким Чхоль бежал так быстро, что провозись я хоть мгновение дольше с одной из этих бесконечных деревянных плетей, потерял бы его из виду. Даже угодив лицом в паутину, я не остановился, но какое-то время бежал на ощупь. Слепым котёнком ударился в спину воина и понял, что всё, прибежали.
Стряхнув липкую дрянь я осмотрелся. Никакой лисы не было и в помине, но перед нами раскинулась деревня. Маленькие коричневые домики, покрытые соломой, деревянные мостки, перекрывающие помойную грязь, что хозяйки вёдрами выплёскивают за порог, и галдёж: детский смех, женские сплетни, тяжёлые мужские разговоры о быте.
Совпадение то было, или так всё и задумывалось с самого начала, но игра вывела нас наконец из леса, будто разрешая продолжить идти по сюжету. Противиться не было смысла.
Чем ближе мы подходили к деревне, тем явственней чувствовали гнетущую атмосферу, визуально ничего не менялось, но что-то внутри меня напряглось, поднимая на руках волосы, пробегая неприятными мурашками по коже.
Как только мы переступили границу, где начинались домики, гомон прекратился. Селяне побросали свои дела, мужики похватали женщин, женщины — детей и спрятались в жилищах.
Будто напуганный зверёк, Арён завертелась, осторожно следуя за нами, на всякий случай мы с Чхолем встали плотней, закрывая собой жрицу.
Даже базарная площадь встретила нас тишиной, лавочники оставили товары и куда-то исчезли, ветер трепал одинокие полотняные крыши магазинчиков. И только в небольшом домике, стоящем прямо в центре, не смолкла торговля. Разумеется, именно туда нам и следовало сунуться.
В нос ударила смесь из сладких и пьянящих ароматов. Захотелось чихнуть, но я пересилил себя. Украшенные струящейся на ветру разноцветной тканью двери приглашали нас туда, к источнику запаха и разговоров. Но стоило войти, снова всё затихло, однако в этот раз никто не спрятался.
На нас смотрели несколько чудных девушек, их кожа была невероятна бела, а щёчки украшал румянец, глаза как-то хитро поблёскивали, в них читалось искреннее любопытство и никакого страха.
Инстинкты уверяли, что прямо сейчас мне следует достать лук и приготовиться защищаться. Но я успокоил себя, ведь это просто девушки — безмозглые персонажи игры и ничего более.
Арён чихнула.
«Будь здорова, милая.»
Вперёд выступила немолодая женщина, но возраст читался лишь в её чуть уставших глазах, а гладкая кожа, лишённая каких-либо морщинок или пятнышек, которые неизбежно оставляет время, говорила о том, что её обладательница ещё довольно юна. Но главным украшением женщины были длинные пышные волосы, каштановым водопадом они спадали на плечи и струились почти до самого пола.
«Добро пожаловать, странники! Дайте знать, если вас заинтересуют мои товары.»
Разговоры в лавке снова продолжились, девушки вернулись к своим занятиям: они разглядывали какие-то маленькие цветастые коробочки, переставляли их, открывали, нюхали и трогали кончиками пальцев содержимое.
Я слышал, как громко выдохнул Чхоль. Всё напряжение разом куда-то пропало, мир вокруг вновь ощущался именно таким, каким выглядел — безопасным.
Пройдясь вдоль витрин мы обнаружили сотни, нет тысячи узорчатых шкатулочек. Ким Чхоль взял одну, повертел, раскрыл и продемонстрировал мне содержимое: ароматную розовую пыль.
— Что-то магическое? — протянул я.
«О! Это самая страшная магия!» — рассмеялась хозяйка лавки, — «Но, боюсь, для вас она абсолютно бесполезна, а вот вашей милой спутнице подойдёт.»
Табличка исчезла, женщина приняла из рук Чохля коробочку, коснулась порошка внутри, а затем аккуратными движениями нанесла его на щёки Арён. Подушечки пальцев хозяйки едва касались кожи, пачкая её пылью. Когда она закончила, лицо Арён покрылось таким же милым румянцем, как у девушек вокруг.
— Вот я дурень! Это же косметика! Аха-ха! — Чхоль засмеялся и принялся с особым усердием разглядывать коробочки, оставив меня с ощущением, что я не понимаю чего-то простейшего.
Меня бросили посреди лавки совершенно одного. Арён ушла вслед за хозяйкой, видно попробовать ещё какого-нибудь красящего порошка, а Чхоль увлёкся не на шутку. Вокруг него тут же сгрудились девушки. Они даже принесли с собой зеркало и с удовольствием помогали воину в поисках шкатулок нужных цветов. Я остался скучать, поглядывая, как жители деревни осторожно высовываются, чтобы посмотреть, что тут у нас происходит.
Вскоре и соседние магазинчики ожили, так что я занял себя разглядыванием плетёных корзин и сандалей — чипсин. Кроме того на базарной площади продавались ароматные апельсины, на которые я смог разменять парочку зубов гигантской саламандры. Не знаю, зачем торговцу эти самые зубы, но раз он их принял, то зачем-то нужны.
Сидя на порожке я от скуки чистил фрукты и ел.
— Я всё! — Ким Чхоль вышел из лавки когда уже почти стемнело.
Невероятно довольный собой он измазался, наверно, всем ассортиментом порошков, даже нашёл где-то совершенно чёрный и нарисовал себе длинные линии у глаз. Выглядел воин до безумия забавно, так что от смеха я свалился на землю, да и Чхоль сам прекрасно знал, как смотрится со стороны, потому загоготал вместе со мной. Прикрывая смущённо рты, смеялись и девушки, высыпавшие гурьбой вслед за моим другом.
Мы смогли остановиться только когда в сопровождении хозяйки вышла Арён. Её глаза сверкали в лучах уходящего солнца, кожа была подобна белым облакам, а губы блестели, словно в ожидании поцелуя. Мне едва удалось оторваться, когда я понял, что нелепо сижу на земле, раскрыв рот.
«Если вам негде остановиться, можете переночевать у меня» — предложила хозяйка.
— Как к вам обращаться, госпожа? — спросил Ким Чхоль.
«Юн Со Хва»
Дома у хозяйки лавки было просторно и уютно. Мы сели в большой зале на пол, а перед нами расставили столики, ломящиеся от различных яств, от самых простых, вроде супа из петуха, до хве из деликатесной рыбы и невиданных морских гадов. Был даже сладкий хваджон с розами.
Когда мы наелись и напились от пуза, Юн Со Хва достала откуда-то гучжэн и заиграла. Её пальцы ловко скользили по струнам, выдавая прекрасную мелодию, что завораживала своей мягкостью и спокойствием.
«Станцуй для нас!» — вдруг предложила Юн Со Хва Арён.
Смущённо жрица опустила глаза.
«Стесняешься? Хорошо, тогда я начну, а ты присоединяйся!»
Когда последние буквы надписи дымкой растаяли в воздухе, госпожа передала одной из своих красавиц гучжэн и встала.
Вновь полилась мелодия, и, словно вотря струнам, дивным музыкальным инструментом заиграло и тело Юн Со Хва. В танце она вовсе превратилась в юную деву, изящно взмахивая рукавами, плавно изгибая запястья и кружась, она вся сама будто звучала.
Арён сидела недолго, завороженная, она поднялась и сперва чуть скованно, но затем всё смелей и смелей сама пустилась в пляс. Не сговариваясь девушки повторяли друг за другом движения: мягкое покачивание бедёр, неслышные, летящие шаги и лёгкие прыжки. Красная ткань хварота смешивалась с бледно-розовой тканью чхимы — шуршащей юбки госпожи. Царственность Арён бросалась в глаза даже в танце: словно горделивая лебедь, скользящая по воде, она была лёгкой, изящной, а жесты — чёткими и сдержанными, особенно на фоне Со Хва, что двигалась подобно развевающемуся на ветру шёлку — свободно и широко. И всё это зрелище завораживало, уносило с собой в какую-то неизведанную страну, где ты чувствовал себя первопроходцем, первым и единственным, кто достоин наблюдать такую красоту.
Но всё кончилось, музыка тел и струн замолкла, а я даже не смог отблагодарить танцовщиц аплодисментами, пребывая всё ещё под их чарами: заторможенный и оглушённый.
После ужина нас с Чхолем положили спать в уютную гостевую комнату, а Арён — в спальню госпожи. Я долго слушал, как они о чём-то переговаривались я и хихикали, прежде чем сон победил меня.
Тонкий аромат персика дотянулся до меня сквозь непроглядную тьму сновидений и вытащил в явь. Я открыл глаза и тут же закрыл их обратно, хотя сон уже как рукой сняло. Передо мной лежала Арён, беспечно решившая переночевать в комнате с мужчинами.
Осторожно приоткрыв глаза, я убедился, что девушка спит. Она была так близко, что я чувствовал её дыхание на шее. Мог разглядеть каждую ресничку, протянуть руку и коснутся её мягкой кожи.
Арён была всего лишь персонажем игры, наверно, её создатель великолепно разбирается в женской красоте, раз у него вышло сделать что-то настолько безупречное. Но когда я дойду до конца и выберусь отсюда, эта девушка останется лишь в моих воспоминаниях. И от этого мне было безумно грустно.
Приподнявшись, я посмотрел на Чхоля, он только что проснулся и так же с недоумением разглядывал Арён, лежащую между нами.
«Простите, я не могла спокойно уснуть,» — вспыхнула надпись, жрица приоткрыла глаза, и в то же мгновение на табличке сменились буквы — «Госпожа поведала мне о кумихо — демоне-лисице, живущей где-то в лесу неподалёку. Я испугалась, а с вами, господин, я чувствую себя так спокойно...»
Кумихо
Разузнав у госпожи Юн Со Хва побольше о демонице, Ким Чхоль загорелся идеей выследить её и убить, но не только благородства ради, а за вознаграждение и почести, конечно. Так что сразу после сытного завтрака мы двинулись прочь, на охоту.
— Видно, что у хозяйки лавки денег достаточно, она наверняка будет щедра, если мы решим её проблему, а какие песни о нас сложат эти деревенщины! — говорил воин, когда мы заходили обратно в лес.
Готов поклясться, что мысленно он уже возвращался обратно под радостные приветствия селян, представлял, как люди ликуют, выкрикивая его имя.
«Пожалуйста, только не троньте её, достаточно будет просто прогнать.»
С очень серьёзным видом попросила Арён, выдернув Чхоля из сладостных мечтаний.
— Но ты же сама так испугалась демоницы прошлой ночью, что пришла спать к нам. — Напомнил я жрице.
Посерьёзнев, девушка выдала очередную табличку. Читая, я представил себе строгий высокий девичий голосок. Хоть раз услышать бы его.
«Кумихо опасны, они могут даже съесть ваши сердца, но и тигры могут разорвать вашу кожу на лоскутки. Это просто их природа. Они не виноваты в том, что родились хищниками.»
— Если нам с Ли Тхэ Чжо или тебе, Арён, будет угрожать опасность, будь то тигр или кумихо, я не поведу и глазом, разрубив врага на две части. — Без тени шутки в голосе ответил Чхоль, и гарда его мечта отозвалась огненными всполохами.
В лесу нас вновь ждали полчища саламандр, они кидались, разевая полные зловония пасти, чтобы тут же получить прямо в глотку стрелу с золотистым оперением или острие пылающего меча. Но теперь уже битвы проходили быстро и просто: подслеповатые рептилии пугались града фантомных стрел и разбегались в панике, становясь лёгкой мишенью. Если бы не их немыслимое количество, мы бы даже не успевали уставать, но саламандр было так много, что после каждого их нападения, поле брани усеивали тысячи тонких иголок-зубов и кривых когтей.
Во время этих коротких стычек Арён стояла позади, закрывая нас своей магией, когда одной или нескольким тварям всё же удавалось пусть и вскользь, но цапнуть кого-то из нас, царапнув игольчатыми зубами. А после жрица всегда проверяла, заставляя меня и Чхоля показывать даже самую маленькую ранку, и увидев хоть капельку крови, тут же лечила пусть и крохотную царапинку, стягивая её тёплым, ласкающим светом.
Когда мы наконец нашли в лесу следы босых женских ног, собранных нами зубов и когтей саламандр хватило бы, чтобы скупить все апельсины Силлы.
И вот наконец пришёл час настоящей охоты. Меня охватил азарт, уподобившись гончей, я шёл по следу.
Кумихо не была осмотрительной: тут и там виднелась примятая трава, сломанные ветки и очень чёткие отпечатки ног, а иногда и рук, словно лиса что-то искала, ползая на четвереньках, а, может, это её животное начало брало верх.
Прежде я думал, что демоницы ловко скрывают своё присутствие, но эта словно не умела путать следы, или специально хотела, чтобы мы нашли её. Вот только зачем?
— Смотри, — полушёпотом позвал меня Чхоль.
На утоптанной полянке возвышалась кривая землянка, если так можно назвать вкопанный в землю навес из криво-косо перевязанных веток.
— Не знал, что кумихо строят себе дома, — протянул я так же чуть слышно.
Происходящее с каждым нашим шагом становилось всё странней. Я представлял себе лисью нору или, напротив, украшенный разноцветными тканями домик, в преданиях, всплывающих в моей памяти, лисы были обольстительницами, хитрыми и красивыми, но сейчас я видел перед собой лишь грязное обветшалое жильё, а его хозяйка наверняка скорее зверь, нежели человек.
Если мифы соврали о красоте кумихо точно так же, как о красоте ино, то я, пожалуй, возьму на себя смелость переписать их все, хотя бы для этого мира. Как дела с правдивостью сказаний обстоят в мире реальном, я всё ещё не помнил.
Освободив из ножен Хвост Дракона, воин вышел вперёд, а я — за ним, держа крепко лук обеими руками. Неумело сделанное жилище молчало, можно было подумать, что никого нет дома, но расслабляться нельзя.
Обойдя землянку по кругу и легко отыскав вход, всё так же подкрадываясь, Ким Чхоль решил зайти внутрь, я же натянул тетиву, целясь чуть правей от его головы, чтобы, чуть что, не задеть случайно ухо.
«Не подходите! Не трогайте меня!»
Табличка вспыхнула так неожиданно, что я пустил в неё стрелу. Хлёстко разорвав воздух она впилась наконечником в одну из веток. Чхоль обернулся на меня, потирая плечо, видно, его слегка зацепило.
Игровое сообщение даже не мигнуло.
«Пожалуйста, пощадите! Я не сделала ничего дурного, я просто жду, когда вернётся мой муж!»
— Покажись! — голос Чхоля раздался колоколом, так громко и уверенно мог говорить только великий воин, коим мой друг и был. Жаль, что чаще он ведёт себя слишком самовлюблённо, чтобы я мог оценить всю дарованную ему легендарность.
Послышалась возня и скоро из землянки выползла худая и напуганная женщина — точная копия Юн Со Хва, только без копны волос, с посеревшей и грязной кожей. Тяжело дыша она пялилась на нас огромными глазами, боясь упустить хоть одного из виду.
Ярче вспыхнуло лезвие Хвоста, я же достал из колчана новую стрелу.
Не выдержав Арён выбежала из кустов, чем только сильней напугала женщину.
«Мы не обидим тебя!» — Постаралась успокоить её жрица, — «Спрячьте оружие! Прошу вас!»
Я послушался и опустил лук, не убирая, однако, стрелу с тетивы. А вот Чхоль не был так сговорчив.
— Это кумихо! Они знатные обманщицы! Не стоит давать ей шанс съесть наши сердца!
Лже-Юн Со Хва вдруг оживилась и замахала перед собой тонкими руками, жестами отрицая слова Чхоля.
«Кумихо?! Я? Это Сяовэй вас послала? Это она лиса! Она украла мой облик, украла мой дом и хочет украсть моего мужа! Но он не попадётся в её сети! Как только мой любимый Чо Мин Ки вернётся домой, всё будет как прежде! Он выгонит обманщицу из моего… То есть, из нашего дома!»
Сяовэй, видно, имя кумихо. Но которой из них оно действительно принадлежит?
В растерянности я не знал, что предпринять. Либо эта лиса искусно врала и водила нас вокруг пальца, либо эта бедная женщина говорила чистую правду. И от нашего выбора сейчас зависела судьба целой деревни, ведь окажись она в полной власти кумихо, демоница высосет из селян все соки, используя их, играясь и забавляясь с невинными жизнями.
— Мы просто можем убить обеих, — вдруг обратился ко мне Чхоль, он думал о том же, о чём и я, — И никаких рисков.
Холодное и расчётливое решение. Воин в своих действиях всегда был словно оголённый меч, готовый рубить, не взирая на всякие глупости, вроде морали, и не растрачивая себя попусту.
«Мы не можем так поступить! Если есть шанс кого-то спасти, мы должны это сделать!» — противилась Арён.
— Если мы прикончим обеих, мы спасём деревню в любом случае, но, если ты так настаиваешь... Тогда скажи нам, милая жрица, кумихо перед нами или обычный человек? — глаза Ким Чхоля, казалось, пускали молнии и искрили от напряжения.
Только холод взгляда Арён не уступал в силе этим разрядам.
Прислушиваясь, жрица осторожно подошла к сжавшейся от страха женщине, потрогала её сухую кожу, заглянула в напуганные глаза, тронула волосы, провела ладонью по испачканной одежде.
«Не знаю… Я не знаю, оборотни очень хорошо умеют скрывать свою демоническую силу, мне жаль, но я не смогу отличить кумихо от человека.»
Опустив голову, жрица отошла назад, я видел, как по нежным щекам заискрились ручейки слёз.
— Нет, так не пойдет! Мы не можем убить обеих! Давай хотя бы попытаемся выяснить, кто из них настоящая, — моё сердце разрывалось, видя плачущую Арён.
— Хорошо, тогда, уважаемая, пойдёмте с нами, устроим вам очную ставку, одна да раскроется, — Ким Чхоль успел сделать лишь полшага в сторону беглянки, как та с писком отпрыгнула в сторону.
«Нет, никуда я не пойду! Я буду ждать возвращения мужа, только тогда я смогу дать ей отпор, ведь он защитит меня, а вы — нет. Вам я верю не больше, чем Сяовэй. Откуда мне знать, что она не послал вас разделаться со мной?»
Если то и были слова лжи из уст кумихо, то уж очень правдивые.
— Неужели вы думаете, что имей я намерение вас убить, мы бы вели тут светские беседы? — Хищно сверкнуло лезвие меча, придавая словам Чхоля неоспоримую весомость.
— А где ваш муж, можем ли мы с ним как-то связаться? — Мне захотелось дать шанс бедняжке.
«Мою любимый Чо Мин Ки служит в армии самого Пак Хёккосе! Во главе отряда ушёл он отогнать от границ воинов Империи Хань, что разоряют мирные селения на севере.»
Это значило лишь то, что игра предполагала другое решение вопроса. Идти до самой границы Силлы ради одного побочного задания было слишком. Далеко и опасно, вдвоём с Ким Чхолем мы бы ещё осилили такой маршрут, но вместе с жрицей — нет, мы не имеем права подвергать невесту косогана такой опасности.
— Вернёмся назад и поищем улики? Или что-то вроде того? — предложил я несмело.
Молча воин согласился со мной и опустил меч. Я выдохнул, но решил не расслабляться, идти спиной к потенциальному демону слишком опрометчиво, потому попятился с поляны, держа Арён за спиной.
Ким Чхоль же равнодушно отвернулся от землянки и начал было уходить прочь, как вдруг молниеносно крутанулся на месте, занеся Хвост Дракона. Объятое тонкими, едва видимыми языками пламени лезвие вспорхнуло в воздух, а затем с силой понеслось вниз, готовое обрушиться на шею бродяжки. Вскрикнув, Арён прижалась ко мне, пряча лицо. Но меч остановился в паре миллиметров от хрупких грязных ладоней, протянутых в попытке защититься от смертельного удара. Почуяв дыхание смерти совсем рядом, женщина обмерла и встала недвижимо, будто не понимая вовсе, что только что произошло. Только руки так и остались вытянуты вперёд, всё ещё не веря, что гибель миновала.
— Допустим, — хмыкнул Чхоль и убрал меч.
Наконец-то, мы покинули поляну и снова вернулись в лес. Мне очень хотелось сбросить напряжение, вспоров стрелами пару жирных саламандр.
Госпожа
Обратно Арён шла очень медленно, словно специально тормозила нас. И уже на самом подходе к деревне, вдруг встала, как вкопанная. Прядь её волос выбилась и упала на лоб, элегантным движением, жрица заправила локон обратно, подоткнув одной из украшенных цветами и золотом заколок.
«Вы ведь не тронете госпожу Со Хва, если она окажется лисой? Пожалуйста, пощадите её, ради меня!»
Видно было, что Арён восприняла эту историю очень близко к сердцу, и то немудрено, за недолгое время они с хозяйкой лавки успели сдружиться. Так быстро найти общий язык умеют только женщины, стоит им провести вместе чуть больше получаса, и они словно изобретают какой-то секретный, понятный лишь им язык взглядов, жестов и полунамёков. Мне же в общении с Чхолем приходилось пробиваться сквозь его упрямство, упорство и вспыльчивость. Хотя сейчас, кажется, он начал воспринимать мои возражения спокойно.
И вот вместо того, чтобы отрубить головы обеим, мы стоим на пороге дома Юн Со Хва, не зная, что же конкретно нам следует искать, какие улики может оставить кумихо, как нам распознать оборотня и сделать верное решение. На мой взгляд обе они выглядели одинаково человечно, но тот испуганный взгляд женщины у землянки, и её жалкий внешний вид, против процветающей хозяйки лавки, чудно танцующей и владеющей невероятным обаянием, выглядел куда убедительней. Неужели, лисе удалось провести меня?
«Как хорошо, что вы вернулись в целости и сохранности! Я так боялась, что кумихо погубит вас. Вы выследили её?»
Хозяйка стояла посреди светлой залы, украшенной красным деревом и орнаментами. Её густые волосы трепал заблудившийся ветер.
— Конечно, госпожа, можете спать спокойно, — Чхоль улыбнулся одними лишь уголками губ.
Чувствовалось, что он что-то задумал, но в свои планы нас с Арён решил не посвящать, не знаю, боялся ли, что мы будем против агрессивных методов, или что случайно выдадим его… Или попросту не счёл это нужным.
В воздухе запахло металлом. Тяжело билось сердце, рука так и тянулась к ремню, чтобы развязать его, выпуская на волю лук. И хоть внешне всё было спокойно и мирно, незримо, едва заметно атмосфера накалялась. Даже меч Чхоля, будто живой, чуя битву и кровь, рвался из ножен, опаляя их.
«Это прекрасная новость! Благодаря вам деревня теперь в безопасности, уж и не знаю, что дать вам в награду.»
Словно что-то почуяв, в комнату начали тихонько входить девушки — вечная свита Юн Со Хва... Или же Сяовэй? Любопытно они глядели на нас и о чём-то между собой шушукались, хихикая, прикрывая смущенно блестящие губы. Глаза их сверкали бусинами. Можно было подумать, что перед нами собрался самый прекрасный гарем.
— Я думаю, у вас найдётся, чем нам отплатить, госпожа Юн Со Хва, я слышал, ваш муж не последний человек при дворе. Полководец.
«Как быстро разносятся слухи. Но, как вы видите, дома его ещё нет, и когда он вернётся мне неведомо, походы могут длиться годами, а удел жены скромно сидеть и ждать, следя за хозяйством, чтобы мужу было куда вернуться.»
С каждым новым словом, всплывающем внутри таблички, Ким Чхоль делал маленький шаг в сторону Со Хва. Ступал медленно, осторожно, словно кот, крадущийся к мыши. Мышь видела кота прекрасно, но бежать сейчас, значит спровоцировать хищника, потому она замерла, насторожившись, ожидая, когда кот отвлечется, замешкается, ошибётся.
«Ким Чхоль, что вы делаете?»
Округлив глаза от страха, хозяйка начала отступать, подобрала руками юбку ханбока, чтобы случайно не наступить на подол, и посмотрела в мою сторону, ища помощи.
— Чхоль, друг мой, ты пугаешь её, остановись, давай…
— … давай просто спросим? Или устроим письменный экзамен? Знаешь, когда имеешь дело с демонами, лучше работать не языком, а мечом!
Едва закончив фразу, воин напружинился и одним прыжком нагнал хозяйку, но ошибся, отвлёкся на мой крик. Изо всех сил я пытался остановить его. Со Хва увернулась, скатилась кубарем к столикам и отопнула один из них прямо под ноги противнику. Так что Чхоль запутался, споткнулся и помедлил со следующим ударом. Но по инерции полоснул мечом пустоту. Лезвие зацепило и рассекло чхиму, вульгарно обнажая тонкие женские ножки.
— А что если она не демон? Что если кумихо в лесу заставила нас сомневаться специально?!
Зарычав, вместо ответа, Ким Чхоль разрубил столик, жалобно хрустнув, дорогое дерево разлетелось на щепки.
— Послушай, Тхэ Чжо, я всегда рад с тобой поспорить, но сейчас не время, да взгляни на неё, у неё на лбу написано: «Кумихо»! Если в дороге я ещё раздумывал, то здесь все мои сомнения как рукой сняло.
— А что если кумихо в лесу очаровала тебя? И это она заставляет тебя думать, что перед тобой не человек вовсе?! Ну же, Чхоль, не спеши!
И вслух, и мысленно я заклинал воина остановиться, если он не прекратит, мне придётся вмешаться, придётся поднять оружие на друга, на единственного настоящего человека в этом мире. А может игра и хочет нас рассорить? Это же всего лишь персонажи? Почему я их так жалею, что не дает быть мне быть таким же холодным, как Чхоль?
«Пожалуйста, пощадите!» — взмолилась Со Хва.
Девушки продолжали обступать нас, оставив Арён позади, вне постоянно сужающегося круга. Зря я сомневался, увидев обнажённый меч, нормальные женщины бросились бы врассыпную, позвали бы кого-то из деревни или просто визжали бы как ненормальные, но эти… Эти брали нас в тиски. Молча, сверкая безумно глазами. Так что увлеченный спором с Чхолем я только сейчас заметил, что капкан сомкнулся.
— Беру свои слова назад! Руби её! — ещё секунда промедления и было бы поздно, одна из товарок кумихо бросилась на меня и тут же получила древком лука в нос.
«Глупые звери! Чему я вас учила?! Столько сил и всё зря!»
Хозяйка презрительно фыркнула, дорвала озлобленно юбку, и я увидел, как на глазах женщина изменилась, каштановый лоск волос сменился рыжим, словно дерево сбросило изумруд своей листы, черты лица стали острей, пальцы — длинней и костлявей. Из-под разорванного ханбока змеями вылезли пушистые хвосты. Считать не было времени, но можно было не сомневаться, хвостов было ровно девять.
Лисы бросались на меня одна за другой, мешая поднять лук и прицелиться, я отбивался, отвечал пинками, разбивая в кровь разукрашенные девичьи лица. Сейчас бы мне не помешала поддержка Арён, оборотни хватали меня за одежды, цеплялись, рвали кожу, волосы и ткань. Их было так много, что я ничего более не замечал. Только слышал, как с рёвом и стальным звоном сражается рядом мой друг.
— Арён! Не стой столбом! Помоги же нам! — озвучил наконец Чхоль мои мысли.
Жрица что-то ответила ему табличкой, но я не сумел прочитать, просто не смог. Однако помощи не последовало, значит то был отказ.
Лисы повалили меня, продолжая рвать, я отбивался как мог, но никак не получалось дотянуться хотя бы до стрелы. Одна из девушек прыгнула мне на грудь и прижала своим весом, окончательно лишив возможности дать отпор.
Ярким пламенем лизнуло воздух, жаром мне обожгло нос и глаза, а сидевшая сверху кумихо вдруг стала легче, а затем мешком рухнула рядом. Остальные оборотни запищали и бросились в разные стороны. Прыжком я встал, и наконец-то мои пальцы коснулись оплётки хвостовиков стрел и жёсткого оперения.
Прицелившись, я пустил стрелу, но стоило ей сорваться с моих пальцев, один золотой хвостик превратился в пять, и каждый полетел к своей цели, метясь прямо в сердце. Пусть только одна стрела нашла свою цель, остальные истаяли так же быстро, как возникли, зато лисы отступили, испуганно осматриваясь и давая мне место и время для ещё одной атаки.
— Прошу, Арён, нам не справиться без тебя! — взмолился я.
«А со мной вы убьёте их всех! И Сяовэй!»
Отбиваясь от ударов лисьей свиты, уворачиваясь от магии их хозяйки, Чхоль терял терпение:
— Если ты нам поможешь, я клянусь, что сохраню Сяовэй жизнь!
Эти слова много значили для Арён, было видно, как она колеблется ещё немного, пока кумихо обступают нас, боясь напасть: демоницы не знали, чего стоит ожидать от жрицы.
Золотом вспыхнула магия, разнеслась по комнате, обволакивая мои стрелы, заклиная их, Хвост Дракона в руках Чхоля тоже налился светом.
Лисы тут же атаковали Арён, но я опередил их, засыпая стрелами. Благодаря волшебству теперь каждая попадала точно в цель. Было дано обещание не вредить Сяовэй, о её прихвостнях речи не шло, но жрица с грустным взглядом смотрела на убитых девушек. Их молодые тела, облачённые в нежные ткани, замерли навсегда, раскинув руки, разинув в бессильной ярости красивые рты. Блеск в мёртвых глазах погас.
«Девочки мои! Что же вы наделали, изверги?!»
Кумихо пришла в ярость, всё меньше её тело походило на человеческое, всё сильней рвалась юбка, выпуская мощные хвосты.
Фаланги моих пальцев всё ещё чувствовали стрелу, когда она пригвоздила один из хвостов к полу. Раздался рёв загнанного зверя: испуганный и злой. Магия кумихо могла одурачить нас прежде, сбить с толку, но в бою без поддержки была совершенно бесполезной. Стоило раскрыть обман, и не осталось ничего кроме тупой животной силы.
Нам быстро удалось скрутить демоницу, связав по рукам и ногам лоскутами её же одежды и лентами, что ещё вчера ласкали взгляд в танце.
«Прошу, пощадите! Я уйду и никому больше не причиню зла, буду жить в лесу, питаться зайцами, как и положено обычной лисе, прошу!» — горько зарыдала Сяовэй.
Всё было кончено.
Кумихо, признавая своё поражение, сидела на полу и молила о пощаде, опустив голову. Её прекрасная свита убита, её мерзким замыслам конец!
«...»
Выплыла новая табличка, но она не принадлежала ни Сявоэй, ни Арён. Мы обернулись. В дверях стоял увешанный доспехами воин. Мгновение, и тяжёлый меч, только что покоившийся на его бедре, уже крепко был сжат в руках.
«Кто вы? Почему моя жена связана?»
Жена? Поймав одуплённый взгляд Ким Чхоля, я повернулся к кумихо. Демоница попрятала свои хвосты, лицо её вновь ничем не выдавало ни злости, ни лисьей натуры. Испуганная, жалкая, лежала она связанная, накрытая лишь только спутанной рыбной сетью волос.
«Как хорошо, что ты вернулся, любимый Мин Ки! Они мучали меня, но я не выдала тайны, не сказала им, где ты держишь свои награды...»
Картинно закатив глаза, Сяовэй откинула голову и обессиленно упала, разыгрывая сцену обморока.
«Глупая, никакие награды не дороже, чем ты! А вы! Как смели вы поднять руку на женщину, насколько жестокими нужно быть, чтобы убить всех этих девушек?! Вы поплатитесь!»
Словно одержимый Мин Ки бросился на нас, из горла его вырвался воинственный клич. Ему вторили тяжёлым топотом вооруженные до зубов воины, только что вернувшиеся из похода они ещё не успели снять доспехи, не успели даже обнять своих детей и жён, а с готовностью отозвались на крики своего полководца.
Как котёнка Ким Чхоля сшибли с ног, резкими ударами сразу отовсюду, слышно было, как легко ломаются его кости, крошатся суставы, словно кто-то специально заглушил все прочие звуки, только мерзкий хруст.
Со звоном гонга из моей головы силой выбили последние мысли, вырвали из ослабших рук древко лука и повалили на пол. Ударившись, я потерял контроль над собственным телом и обмяк тряпкой, чувствуя, как меня мнут, топчут кожаные подошвы. Моё тело уже ничего не значило и было не более, чем клетка для разума, боль ушла, мир оглох, перед глазами осталась только одна неподвижная картинка: сжавшаяся и плачущая от страха Арён. Жрицу никто не трогал. И за то я был благодарен небесам.
Вторая попытка
«Вы ведь не тронете госпожу Со Хва, если она окажется лисой? Пожалуйста, пощадите её, ради меня!» — мерзкое ощущение дежавю выдернуло меня из темноты и расплылось перед глазами тошнотворным табло с буквами.
Тело не болело, я был жив и при оружии, Чхоль шёл чуть впереди, совершенно невредимый и очень сосредоточенный. Он обернулся, чтобы пронзить меня сердитым взглядом. Горечь поражения сжигала его изнутри.
Арён… она шла точно так же, как и тогда, когда мы возвращались в деревню в первый раз. Моя память не исключительна, но я готов был поклясться, что именно такая милая впадинка между сдвинутых бровей была и в прошлый раз, и даже, могу поклясться, моргнула девушка столько же раз. И эта внезапно выскользнувшая из причёски прядь тёмных волос и то движение, с которым Арён поправила её — всё повторялось точь-в-точь. Неестественно и пугающе.
Что-то замерцало чуть выше моего поля зрения, шестым чувством я уловил это мерцание раньше, чем увидел. Надо мной висела голова дракона, кровавая, с раскрытой в бешенстве пастью, безумно вращая глазами. Даже две, просто одна помигала и тут же исчезла. Над Ким Чхолем висело три головы, но моргнув одна из них испарилась, оставив две другие. Я перевёл взгляд на Арён, индикаторы над её головой сверкнули всеми тремя головами и остались на месте.
Жизни или попытки, можно назвать как угодно. Похоже, свою первую я израсходовал, когда меня чуть не убил куродракон, Чхоль только что “умер” впервые, а Арён ещё не использовала ни одной. Что же, это значило лишь то, что впредь мне нужно быть особенно осторожным, не хочу подвести друга, заставляя проходить игру снова из-за моей ошибки.
— Я думаю, что мы не можем оставить кумихо в живых. Давай просто убьём её сразу, как она себя выдаст, — я дождался, пока индикаторы погаснут, прежде чем начать говорить.
— Да? Правда что ли? И не будешь просить меня быть с ней мягче, не пугать её? — звучало с издёвкой, но мне показалось, что Чхоль искренне удивился.
— Нет, делай, как считаешь нужным.
«...» — даже молчание жрице приходится отыгрывать текстом.
— Не думаю, что Арён будет нам помогать, но не вини её, прошу тебя.
Захотелось коснуться жрицы, успокоить, погладить, попросить понять и нас, мы не можем рисковать дважды, думая, что всё то же самое сработает снова, даже если бы количество попыток было бесконечным, не менять тактику — глупо.
«Вы свободны в своём выборе, я не смею указывать.»
Лёд глаз пронзил меня, заморозив душу, дотягиваясь щупальцами холода до самого сердца, пытаясь раздавить его. Никакие слова сейчас не достигли бы разума Арён, она осталась бы глуха к любым уговорам. Скорей всего, она даже не помнила поражения, для неё этот раз был первым и единственным. Я принял на себя сдержанный гнев жрицы. Надеюсь, когда всё закончится, она сменит его на милость.
Исцелённые искусственностью мира роскошные предметы мебели обставляли абсолютно целую комнату, ни следа погрома, ни капельки крови, а посреди облачённая в богатый ханбок лиса с лицом госпожи Юн Со Хва.
«Как хорошо, что вы вернулись в целости и сохранности! Я так боялась, что кумихо погубит вас. Вы выследили её?»
Надеюсь, игра не меняет правила на ходу, и сейчас не окажется так, что перед нами настоящая женщина, а Сяовэй прячется там в лесу, в затхлой и кривой землянке.
Резкий и поспешный в своих действиях Чхоль явно не раздумывал о такой возможности. Может то было и к нашему счастью, но шанса заговорить демону снова он не дал, Хвост Дракона скользнул из ножен и тут же полыхнул жадным пламенем. Мой лук был готов ничуть не меньше. Демоническая лисья свора не могла даже высунуть носа из-за дверей, тут же сыпал я им под ноги стрелы, осторожно, чтобы не ранить, но напугать. Мне очень не хотелось вновь убивать оборотней на глазах Арён, я давал им шанс удрать, бросить свою наставницу.
Ожесточённо отбивалась Сяовэй: кидалась столиками, прикрывалась подушками, путала Чхоля в щепках и перьевых вихрях, летевших из разодранных обивок. Лиса уже давно распушила хвосты и металась, загнанная в ловушку. Я видел, как ломаются её острые когти об горящую сталь меча, как вся она извивается, стараясь укусить Чхоля, впиться в него зубами, как рвётся её одежда, не выдержав боя. В этот раз воин забавлялся и вовсе не спешил убивать кумихо, забыл о том что с минуты на минуту охмурённый ею полководец нагрянет в дом, или просто заигрался. Словно кот мотая в зубах мышку, почти уже лишённую дыхания, он расплылся в недоброй ухмылке.
— Не время сейчас веселиться! — я попытался образумить друга.
Между тем, товарки демоницы отступали, тихо сбегая одна за другой. Осталась лишь парочка самых верных, но и те уже поглядывали друг на друга, желая убежать сразу же, как сдастся другая.
Треск разрываемой ткани заставил меня резко обернуться. Одна из прислужниц Сяоэвй вовсе не сбежала, а притаилась и, выждав нужный момент, догадалась пробраться в окно. Разъярённой кошкой бросилась она Чхолю на спину, но я был быстрей. Золотая искра сорвалась с моих пальцев и пробила девушке горло. Захлёбываясь кровью, та осела на пол, страшно хрипя. Оставшиеся в дверях демоницы, толкаясь, выбежали вон.
С траурным лицом Арён молча посмотрела сперва на мёртвую девушку, затем медленно моргая смерила меня взглядом, способным дробить камни.
Чхоль продолжал забавляться. Ногой он наступил на один из хвостов, смотря, как лиса пытается вырваться, хотя деваться ей уже некуда. Орудуя Хвостом Дракона нежно, словно боясь испортить шкуру демоницы, воин подцепил остатки дорогих одежд и распорол их, заставля кумихо полностью обратиться.
— Знаешь, а так тебе идёт куда больше. Хотела стать человеком? Жить-поживать, да добра наживать? Почему не убила тогда настоящую Юн Со Хва?
Извернувшись, Сяовэй хотела укусить Чхоля за ногу, но пинком воин остановил её. Хрипя кумихо отползла назад, вжалась в стену и всё же решила ответить.
«Таков уж этот мир. Диктует нам свои правила и выкручивайся, как хочешь. Чо Мин Ки спас меня, когда в обличьи лисы угодила я в капкан. Я и увязалась, думала, будет добр ко мне. Но он такой же, как и вы все, увидев во мне демона, сбежал, сказал, что не тронет, и чтобы не ходила за ним. Мне просто стало интересно, ради кого он отверг меня, но увидев Юн Со Хва, я не смогла остановиться. Убивать её не входило в мои планы, но я бы и не смогла. Так уж Небеса повелели, что лиса не смеет обращаться в того, кого сама убила.»
Арён всхлипнула и утёрла проступившие слёзы руками.
«...»
Эта табличка значила лишь одно — Чо Мин Ки уже здесь.
Сэовей начала обращаться обратно: рыжая шерсть вновь превратилась в нежную девичью кожу, хвосты втянулись обратно, все, кроме того, на котором стоял Ким Чхоль, а звериный лик сменился на испуганное прекрасное лицо.
Мой друг среагировал прекрасно, зря я в нём сомневался, крепко взяв меч обеими руками, воин замахнулся и, описав концом лезвия красивую дугу, одним махом отрубил кумихо голову. Та будто была не готова к скорому финалу, в последний свой миг округлила глаза от удивления. И именно с этим выражением голова Сяовэй покатилась по полу, пачкая его кровью, укатилась к самым дверям, постепенно обращаясь в огромную лисью морду, искажённую страшным оскалом.
«Кто вы? Где моя жена?»
Облачённый в генеральские доспехи Чо Мин Ки с ужасом разглядывал откатившуюся к его ногам голову кумихо.
Мальчик
Приятно было снова оказаться в целой одежде, я уж и забыл про оторванный рукав и каково это, когда руку не треплют насекомые, не обдувает злой ночной ветер и не колет во время сна неуютный лесной настил. Спасённая госпожа Юн Со Хва в знак благодарности починила мой ханбок и потчевала нас как своих спасителей, словно запамятовала, что Ким Чхоль угрожал ей в лесу.
Я думаю, мир игры очень многое спускает с рук воину, превращая в героя даже тогда, когда в его действиях нет ничего героического, одна агрессия и наслаждение собственным всесилием.
Чары кумихо спали. И когда мы уходили, жители деревни радостно кричали нам вслед, умоляя остаться ещё на пару деньков, корили себя, что не встретили нас как следует. Мальчишки то и дело набивались в наш маленький отряд провожатыми, мол знают здешние места. Чаще всего юнцов за уши оттаскивали матери, отвешивая нравоучительные подзатыльники. И всё это без слов, одни лишь мелькающие таблички, успевай только читать. Одновременно жуткая и забавная черта этого мира.
До крепости Намсан оставалось ещё очень много ли, зато карта перестала чудить и водить нас кругами, маячок в голове вновь ожил, не давая сбиться с пути. От полчищ саламандр я отбивался уже зевая, даже их останки, которые почему-то ценились местными торговцами, мы оставляли лежать там, где им и место - в земле. Впрочем, убивать гигантских ящериц наскучило только мне, каждый раз, стоило тонкому кончику хвоста скользнуть в траве, Чхоль хватался за меч и с прыжка рубил даже не глядя, просто кровь ради крови.
— Посмотри, они от нас уже разбегаются, едва почуяв, брось, пусть бежит себе, но нет, мы так не играем! — говорил я, провожая истаявший в воздухе очередной труп, наследием оставивший после себя пару белых тонких зубов - иголок.
Хвост Дракона жадно облизнулся языками пламени и скрылся в ножнах. Чем больше я на него смотрел, тем сильней он мне не нравился.
— Ты бы поаккуратней с чужим наследством, может, та селянка прокляла его, или муж её именно из-за этого сына убил, а, может, и вовсе сын заболел от этого самого меча.
— Опять болтаешь всякое, меч, как меч, легендарный, хороший, но ничего такого, о чём ты говоришь, — отмахнулся от меня воин, как от мухи.
— Не нравится мне, как ты с ним нянчишься, словно он живой.
— Ничего и не нянчусь!
— Но спешишь обнажить при любом удобном или неудобном случае.
— Надоел! Устроим ночёвку здесь, — Чхоль скинул на небольшую полянку наши съестные припасы.
— Ещё светло, неужто притомился махать Хвостом направо и налево? — ехидно поинтересовался я.
— Хочу кое-что попробовать, чтобы следующий демон даже моргнуть не успел, прежде чем я вгоню ему лезвие в глотку. Тебе тоже не помешает, а то только и можешь, что градом стрел саламандр пугать.
Он был прав, но что я мог? Мог довериться случаю и ждать, когда Арён вдхонёт в одну из моих стрел магию, или пустить град, но то лишь иллюзия, она может сбить с толку врагов, но не ранит их. Я разложил перед собой стрелы и оставшиеся перья. Вот если бы я мог хоть как-то усовершенствовать это всё…
— Эй, подсоби-ка
Чхоль вырвал меня из раздумий, протянул мне толстую обтёсанную палку и показал, чтобы я защитился ей как мечом.
— Деревяшкой против Хвоста Дракона?
— Не бойся, я несильно.
Воин улыбнулся и пошёл в атаку. Дружеский спарринг — обычное дело, лёгкий способ отработать удары или размяться, но во взгляде моего друга чувствовалась угроза. Появилась она внезапно: вот он приятельски протягивает мне палку для защиты, ждёт, когда я встану в позицию, расслабленно хватается за свой меч, и в следующий миг в глубине его глаз вспыхивает дьявольский огонёк. Кожей я чувствую его ненависть и желание убить. Хвост Дракона взмывает вверх и обрушивается на выставленный в порыве испуга обрубок. Яростное пламя срывается с тёмного лезвия. Дерево в моих руках загорается и моментально превращается в золу. Но это даёт мне время. Перекат назад, и лук со стрелой наготове, а глаз уже нашёл цель на груди противника.
— Эй, ты чего?
Ким Чхоль растерянно пялился на меня, пряча Хвост Дракона в ножны. Никакого демонического огня, никакой жажды убийства. Неужели мне показалось? Нет, я точно чувствовал это.
— Рефлексы, прости. Что это было?
— Мой новый удар! Ты наверняка заметил, что по Хвосту Дракона то и дело пробегает огонь, я решил, что могу использовать это. И вышло, правда? Это почти как магия Арён, разве что не такая послушная, словно изнутри выворачивает, но каков результат!
— Избавился бы ты от этого меча… Друг.
Но Ким Чхоль только снова отмахнулся от меня. Я взглянул на Арён, не заметила ли она ничего такого, но жрица, всё ещё расстроенная смертью кумихо и обиженная на нас, демонстративно делала вид, будто меня и Чхоля попросту не существует. Лишь исподлобья глянула она в нашу сторону и тут же отвернулась.
Походные стоянки стали уже невероятно привычным делом. Но после уютных ночей в доме я никак не мог расслабиться и уснуть на твёрдой земле, потому вызвался быть часовым первым. Чхоль, как и прежде, прислонившись спиной к дереву спал, а Арён устроилась поближе, к всё ещё хранившему жар углей кострищу. Все ночи здесь были одинаково тёплыми, думаю, для того чтобы игроки не замёрзли до смерти.
Лес вокруг жил, даже в тёмное время суток природа не знала отдыха, к тому же ночью окружающие звуки казались громче, если слушать внимательно, можно даже проследить за движением попискивающего в траве усача. Меня не переставала удивлять продуманность мира, пусть я не помнил настоящий, но наверняка легко запутался бы. И если бы ещё не дурацкие диалоговые окна, персонажи с однотипными репликами и прочие игровые атрибуты, что в настолько достоверном антураже выглядели подобно бельму на глазу.
Краем уха я уловил подозрительный шорох в кустах неподалёку. Как тогда, в первую ночь. Это точно не зверь, он удрал бы, заметив людей, а этот замер, притаился, выжидая чего-то. Имперец или, может, очередной демон?
Стараясь не выдать себя, я повернул голову, нащупывая левой рукой стрелу в колчане на бедре. Мне бы пригодились глаза совы, чтобы разглядеть в темноте моего противника. Только один выдал себя, но их может быть больше. Если они почуют, что обнаружены, я даже не успею разбудить Чхоля. Мой промах, что им удалось подобраться так близко. Замечтался и расслабился.
Кто бы это ни был, он следит за мной, но наверняка видит меня так же плохо, как и я его.
Внимательно прислушиваясь и стараясь двигаться едва заметно, я ткнул Чхоля под ребро тупой стороной стрелы. Воин лениво забурчал, просыпаясь, но быстро оценил обстановку. Кивком я обозначил кусты, из которых недавно слышал шум.
— Пойду отолью.
Не терпящий промедления, Чхоль явно не желал сидеть и ждать. Воин резко встал и направился прямо к кустам. От его приближения что-то снова зашуршало и кинулось в сторону, но мой друг был быстрей, прыгнув вперёд, он обнажил меч, и свет облизнувшего лезвие пламени выхватил из тьмы лицо напуганного мальчика.
— Стой!
Едва уберёг я ребёнка от смерти. Воин с усилием сдержал себя, тяжело дыша. Я чувствовал, с каким трудом он остановился.
Лезвие меча загорелось, и наконец-то удалось как следует разглядеть мальчишку. Он был старше, чем мне показалось сначала, худой, небольшого роста, одетый в потрёпанный сагюсам(*), точно ребёнок, хоть и лицо уже начало приобретать взрослые черты.
— Ты кто ещё такой? — прорычал Ким Чхоль.
Хвост Дракона так и завис в воздухе, всё ещё желая отрубить мальчику голову.
— Я-я-я просто хочу… Возьмите меня с собой, я тоже воин! Я могу сражаться! Могу вам помочь довести жрицу! Я прекрасно знаю здешние места!
Голос юноши ещё только начал ломаться, выдавая срывающиеся петухи на гласных.
— Как долго ты шёл за нами?
— От самой деревни, я боялся, что вы прогоните, а в деревню возвращаться не хочу!
— Чхоль, да опусти уже меч, это всего лишь ребёнок…
— Я не ребёнок! Я могу сражаться!
Мальчишка невесть откуда вытащил кривоватый мечик и легко отбил им Хвост Дракона. Оторопевший от такой наглости Ким Чхоль просто поддался, с усилием отведя меч в сторону, чтобы случайным выпадом не поранить мальца. Но паренёк всё неправильно понял и расхрабрился пуще прежнего.
— А-ха! Видите! Я и саламандр могу бить!
— То-то они тебе всю одежду разорвали.
Чхоль замахнулся мечом, но не нанёс удар, позволив парнишке остановить Хвост Дракона своей пародией на оружие, а затем просто ударил ладонью мальчишку по рукам. От неожиданности он разжал пальцы, и меч выпал, ударившись о землю с глухим звоном. Мягким толчком в грудь воин отправил мальчишку на землю, и вновь лезвие Хвоста готово было перерезать тонкую шею.
— Хватит! — тут уже вмешался я, а то ещё, чего доброго, мой друг испепелит ребёнка за просто так.
Сплюнув, Чхоль убрал оружие, подобрал меч мальчишки и согнул его об колено.
— Сядь у костра, так чтобы я тебя видел. С рассветом отправишься домой бегом, чтобы саламандры не сожрал, — и уже обращаясь ко мне, — Моя очередь караулить.
Видение и снова нападение!
Когда мы вернулись к костру, то застали обеспокоенную Арён, она давно проснулась и наблюдала за нами издалека. Но увидев, что мы оба в порядке, легла обратно спать, ничего не сказав и даже не взглянув на пришедшего с нами мальчишку.
Волновался ли я из-за холодности жрицы или ночное происшествие сбило меня с толку, но устраивался я долго. Сон никак не шёл, то щекотала нос травинка, то заставляло вздрагивать уханье совы. Зато паренёк сразу же мирно засопел, едва только его голова коснулась мягкой лесной подстилки. Наверно, не привык к таким приключениям. Чхоль сидел рядом с мальчишкой. Привычно облокотившись на дерево. В этой позе он мог и спать, и есть, и нести караул. Интересно, не затекает ли у него поясница от постоянного полулежачего положения? Пришла ли к нему эта привычка из реального мира?
Понимание нереальности происходящего тускнело днём, захваченный событиями мой разум словно отодвигал его на самый уголок сознания, чтобы не мешало. Но сейчас, когда вокруг так тихо и спокойно, оно вернулось и с новой силой сверлило мои мысли, не давая уснуть.
Чтобы не смотреть на Чхоля и не размышлять о том, какой он в реальности, я перевернулся на спину. Но и так стало не легче. Надо мной склонилось игровое небо с миллиардами созданных кем-то огней. Интересно, а в том, в другом мире созвездия выглядят точно так же? Расположены ли они на тех же самых местах?..
И, как это всегда бывает, сон подкрался незаметно, пока я пытался воскресить в памяти хотя бы что-то, хоть одну звёздочку, совершенно позабыв о том, что утром нам предстоит продолжить нелёгкий путь.
Темнота, расчерченная прямыми линиями, что тянутся дальше и дальше во все четыре стороны, пересекаясь друг с другом под прямыми углами, образуя сетку из квадратов. Бесконечное пространство, что скорей ощущалось, чем было видимым. И я в центре него. Один. Всегда ли я был тут? Я не помнил. Не помнил и кто я, как звучит моё имя? Есть ли у меня имя?
— Ли Тхэ Чжо… — далёкий, чуть слышный голос позвал меня.
А меня ли?
С трудом продирался я сквозь пустоту. Заполнял и опустошал, сжимал и расширял бескрайнее пространство, будто дышал им. Будто эти линии и темнота и есть я. Или я и есть причудливая комбинация точек, углов и всего, что помещается между ними, то чем они могут стать.
Если пожелать, можно смять всё, словно клочок бумаги, и выкинуть в мусор, а можно зажечь в этой темноте звёзды, нарисовать море, деревья и горы вместе с бегущими тенями облаков.
— Ли Тхэ Чжо! — зазвучала требовательная высокая нота уже гораздо ближе.
Я обратился к источнику звука. Голос принадлежал девушке, нет, женщине. Она парила в эфире совершенно одна и никак не вписывалась в окружающее её пространство. Чужая, непохожая на все эти линии и квадраты. Заблудилась? Это я её позвал? Это она зовёт меня?
— Я хочу выбраться!
Короткие рыжие волосы смешно торчали в разные стороны мелкими кудрями, щёки пошли багровыми пятнами, кулаки сжались в бессильном гневе.
— Слышишь? Я хочу выбраться! Ли Тхэ Чжо! Заклинаю тебя!
«Заклинаю вас, проснитесь!»
Яркая табличка ослепила меня вспышкой даже сквозь сомкнутые веки. Открыв глаза я пару секунд всматривался, пока буквы не расплылись. Арён тихо пискнула. Её ножки болтались в воздухе, стараясь пнуть схватившего. Наконец-то я разглядел его. Соломенная шляпа, тёмно-серые одежды... Имперец! Он сгрёб жрицу и крепко прижал к себе, не давая брыкаться. И ещё сколько воинов Империи Хань окружили нас и, выставив перед собой луки, держали на прицеле.
Как Чхоль их просмотрел? Я повернулся к воину. Он уже не сидел как прежде, подпирая дерево, Чхоль лежал рядом, словно только что проснулся. Воин приподнялся на локте и, поймав мой удивлённый взгляд, растерянно потёр глаза, размазывая капающую со лба кровь. Другой рукой он нашарил здоровенный булыжник, которым, судя по всему, и получил по голове.
— Ты как? — шёпотом спросил я.
— Достаточно взбешён, чтобы убить их всех на месте.
Едва заметно мы кивнули друг другу. Ким Чхоль загнул три пальца, значит позади меня трое, я вижу ещё четверых, вместе с уродом, схватившим Арён. На два больше, чем в прошлый раз, выходит, и тогда была не случайность.
Осторожно я оглянулся на мальчишку, жив ли. Пацан лежал прижавшись к земле, трясясь, словно загнанный хулиганами щенок. Вроде, не ранен. Проблемой меньше.
Теперь к Арён. По её побледневшей коже скользнул холодный отсвет, и жрица замерла, почувствовав сталь кинжала на шее. Поняв, что наконец наше внимание обращено к нему, схвативший девушку имперец заговорил.
«По легендам кровь жриц такого же цвета, что и драконы, коих они вызывают. Я с удовольствием проверю это, только дайте повод. И не думайте, что девка нужна мне живой, генерал осыплет меня золотом, даже если я вернусь с бездыханным телом на руках. Связать их!»
Не споря и не проронив ни звука, мы с Чхолем приняли условия игры. Арён непременно должна быть похищена сейчас, таков сюжет, иначе у нас был бы шанс отбиться, но как я не напрягал свои извилины, выход не находился. Ни я, ни Ким Чхоль не успеем и потянуться за оружием, как этот мерзавец исполнит свою угрозу.
Меня грубо прижали коленом к земле, и заломили руки за спину. Крепко связав нас имперцы зайцами бросились врозь — кинулись в разные стороны, явно путая следы, будто то поможет им скрыться от участи, что уготована.
— Это ты, маленький ублюдок!
Пламя скользнуло по ножнам, сжигая крепкие верёвки. Ким Чхоль освободился и обнажил Хвост Дракона, а после, забыв про меня, кинулся к сжавшемуся в ужасе мальчишке. Мне же пришлось какое-то время помедлить, чтобы срезать оковы ножом, которым мы рубили сушняк для костра.
Пока я возился, Чхоль пинками перевернул парнишку животом кверху и уже готовился вскрыть его, словно свинью на бойне.
— Остановись же! Он просто ребёнок!
И только сейчас я понял, что мы даже не узнали его имени, бедное дитя. А воин продолжал наседать, и от его гнева казалось искрился воздух.
— Ага, ребёнок, а внезапное появление людей Хань — чистой воды совпадение! Очнись, он шпион! Это же идеальная личина! Мальчуган из деревни, польстившийся на славу и приключения!
В его рассуждениях была логика, но я не мог позволить лишить мальчишку жизни. Если есть хоть один маленький шанс, что это просто глупый сельский парнишка, то пусть его роль в сюжете закончится возвращением в отчий дом. Но не казнью, нет!
Он же точно такой же, как Арён: просто следует своей роли. А если он и предатель, что с того? Его ли вина в том?
— Пусть и так, хуже уже не будет. Мы всё равно выследим похитителей и убьём, просто оставь его, пусть идёт туда, откуда пришёл, прошу тебя, мой друг!
На перепачканном багряной кровью лице Чхоля проступило смятение, внутренняя борьба. Воин колебался с решением. В глазах его виднелось сочувствие, сжигаемое жаждой мести, убийства и пустого насилия. Жестокость победила. Хвост Дракона радостно поднялся вверх для замаха. Рассусоливать было некогда, и упав я своим телом загородил мальчишку, в полной уверенности, что Ким Чхоль не сможет мне навредить.
Так и вышло. Едва опалив мои волосы, меч потух и замер, не завершив замах. Выждав момент я освободил паренька и жестом приказал ему бежать. И он побежал, но дрожащие от страха ноги не хотели слушаться. Мальчишка запнулся и кубарем укатился в лес, а после так и не смог как следует встать, продолжая улепётывать на четвереньках.
— Я… я не должен был, нужно было дать ему уйти с самого начала, — Ким Чхоль удивлённо смотрел на свои руки, что отуплённо вцепились в рукоять мерзкого оружия.
— Знаю, ты скажешь, что я надоел, но этот меч. Видел бы ты, как меняется твой взгляд, стоит пламени пройтись по лезвию, ты бы меня понял.
На удивление, Ким Чхоль не стал со мной спорить, он осторожно вложил Хвост Дракона обратно в ножны, словно избегая смотреть мне в глаза, повернулся спиной и только тогда вновь заговорил:
— Скоро светает, давай соберём пожитки и попробуем отыскать лагерь имперцев, наверняка, они оставили след.
“Они просто не могли его не оставить. Игра всегда будет давать подсказки, как в тот раз с лисой, чтобы мы не блуждали,” — уже про себя добавил я.
Кимчхи
Не считая расшибленного лба Чхоля, обошлось без ранений. Как воин проворонил преследователей, дав им незаметно подобраться к лагерю, я спрашивать не стал, и какое это уже имело значение? Случилось то, что должно было случиться. И вот теперь мы прочёсывали местность по спирали, всё дальше уходя от костра, угли в котором давным давно остыли.
— Ничего! — разнёсся по лесу эхом низкий голос Чхоля.
— И у меня! — не замедлил я отозваться ему.
Перед тем, как разойтись, мы договорились устраивать перекличку, чтобы не заблудиться и всегда быть в поле слышимости друг друга. Я не знал, какую точно подсказку следует искать. Сломанную ветку? Клок серой одежды или, может, лоскут красного хварота? Просто человеческие следы, в конце концов?
— Сюда! Скорей! Я нашёл! — позвал меня Ким Чхоль.
Видно, воину что-то удалось обнаружить, я незамедлительно отреагировал на зов и бросился к нему.
Мой друг стоял, преклонив одно колено, и разглядывал в траве что-то блестящее. Приблизившись, я увидел среди изумрудных травинок заколку в форме дракона. Оплетённые металлом драгоценные камни искрились и играли на солнце, причудливо преломляя падающие на шпильку лучи. Это украшение точно принадлежало Арён, но прежде я и не замечал, что оно сверкает так ярко. Однако же стоило воину поднять заколку с земли, как неестественное сияние пропало. Очевидная подсказка, мимо которой просто невозможно пройти. Значит, нам туда.
Обменявшись взглядами, мы двинулись вперёд, ожидая засаду на каждом шагу. Неизвестно, как далеко унесли жрицу, возможно, нам придётся добираться до лагеря не один день. К тому же, скорей всего, похитители петляли, будто удирающий от совы заяц, потому необходимо было продолжать поиски следов. У Арён должны оставаться ещё шпильки, но вполне возможно, для нас приготовлено что-то другое, просто чтобы мы не заскучали.
Очень скоро мы поняли, что зря двинулись оба в одном направлении, никаких новых подсказок найти не удалось, пришлось вернуться и вновь идти на некотором расстоянии друг от друга, иногда перекрикиваясь.
Даже без карты становилось понятно, что мы уходили всё дальше от крепости Намсан. Брошенная Арён шпилька вела нас на север, всё ближе к морю. И это чувствовалось — воздух становился тяжелей, а горы всё чаще расступались, уступая место холмам и кучерявому лесу. Идти становилось всё легче: всё меньше на пути встречалось резких спусков, а к темноте мы вышли к крутому обрыву, за которым до самого горизонта раскинулась долина. Долго мы всматривались в ночную даль, пытаясь разглядеть впереди дым от костров, но тщетно. Когда темнота стала совсем непроглядной, мы сдались и устроили привал.
— Думаешь, они там, в долине? — я достал из вещевого мешка немного сушёной рыбы и протянул Чхолю.
— Я не знаю, мы шли целый день и не смогли найти ничего кроме несчастной шпильки и вообще никого не встретили. Ни души, даже саламандры, и те морды не высунули. Наверно, утром стоит повернуть обратно и поискать в другом направлении.
— А что на карте?
Подсвечивая бумагу Хвостом Дракона, Ким Чхоль пальцем проложил наш сегодняшний маршрут. Выходило, что и деревня кумихо, и крепость Намсан остались совсем в другой стороне. Как я и думал, мы резко ушли назад и возвращались к морю, хотя от нашей прежней ночёвки и до следующей отметки — города Сораболь оставалось совсем недалеко. Если бы не похищение, мы были бы на месте уже на следующий день! Но мы практически вернулись назад, взяв на север, так что крепость Вольсон и пещера ино оказались сейчас гораздо южней нас. Если мы не найдём завтра следов похитителей жрицы, придётся идти обратно. Рыскать, уткнувшись в землю, ещё один или два дня мне совершенно не улыбалось.
Кое-как поужинав мы легли спать, так же карауля по очереди. В этот раз обошлось без проишествий, оно и неудивительно, наверняка имперцам от нас больше ничего было не нужно.
Утро пришло вместе с холодным туманом, разглядеть долину сквозь молочное марево стало совсем невозможно, даже с той высоты, на которой находилась наша стоянка.
— Вернёмся? — мрачно спросил я после скудного завтрака. Сушеная рыба не лезла уже совсем.
— Скучаешь по ней? — ни стого ни с сего спросил Чхоль.
Я замялся. Разумеется мне нравилась Арён, пусть она почти и не говорила, но вместе с ней наш маленький отряд был отрядом, мне доставляло удовольстиве наблюдать за тем, как по вечерам она практикуется в магии, как морщится от вида саламандр, как играют на солнце золотые нити вышивки её хварота.
— А ты? — вместо ответа произнёс я.
Воин хмыкнул, улыбнувшись одним лишь уголком рта, но то была вовсе недобрая улыбка:
— Я просто хочу привести её в крепость Намсан и получить своё вознаграждение.
Как я и думал. Чхоль наверняка знает о моих чувствах, и считает их глупыми. Наверно даже немного презирает их. Я понимаю его, Арён просто персонаж игры, какое дело может быть игрокам до ботов?
— Погоди, послушай, это что, скрип колёс? — воин вскинул руку, жестом приказывая мне быть тише.
Я замер, вслушиваясь. И вправду, из тумана совершенно явно доносилось поскрипывание старой телеги, мерное цоканье давно стоптанных копыт и старческое кряхтение.
— Стой, кто идёт!
Не знающий слова “терпение” Ким Чхоль выхватил меч и уставил его в туман, разрезая белёсую пелену пламенем.
«Ну и молодёжь пошла! Никакого уважения к старшим! Опусти оружие, малец, не игрушка оно тебе, обожёшься ещё. Прежде чем настоящие мечи брать, тренируются на деревянных, а прежде чем за волшебные хвататься, даже не догадаются сперва узнать, что за магия такая!»
Вслед за табличкой из леса на поляну выехал дед, сам словно сотканный из густого молочного воздуха, такой же серовато-бледный, покрытый сединой. Он покачивался, сидя в телеге, которую тащила исхудавшая кляча, а на коленях держал наполовину ощипанную курицу.
«Торговец я, вот только покупателей всё нет, вы первые, если не считать тех головорезов. Но какие ж они покупатели, проскочили и всё, я бы их и не заметил даже, если бы лошадь моя не учуяла аппетитную солому на их шляпах.»
— Мы как раз ищем этих головорезов! Скажите, дедушка, в какую сторону они пошли? — я уцепился за шанс! Вот она! Очевидная подсказка!
«Тьфу! А я думал вам глиняный горшок сбыть, хоть один, чтобы поклажа полегче стала, а вы, значится, просто хотите купить мои слова?»
— Называйте цену! — Ким Чхоль наконец опустил меч, — Меня как раз задрало таскать с собой кучу саламандровых зубов.
«Э, нет, это оставьте себе, мне нужно что-то попроще, впрочем, у вас тоже наверняка есть. Смотрите, курочка моя совсем захворала, второй день как притихла, а прежде впереди телеги бежала, самых вкусных червей выискивала. Мы с ней, считайте, уже полвека вместе, куры столько и жить не должны, а эта вот всё барахтается. Попервой я подумал, что час её настал, но потом понял, простудилась бедняжка. Ей бы кимчхи чуток, говорят, самое то от курьей простуды. Потому вы мне кимчхи, я вам — направление, куда соломенношляпые убежали.»
— Старик, нет у нас кимчхи, только одна рыба сушёная, — я продемонстрировал содержимое мешка с нашим нехитрым продовольствием.
Но торговец был непреклонен. Осторожно он слез с телеги, нашаривая землю так, словно она вот-вот уйдёт из-под его ног. Аккуратно взял на руки облысевшую курицу и постелил ей на траве тряпки, соорудив что-то вроде гнезда. И только после этого принялся распрягать клячу, которой будто и вовсе дела не было до всего происходящего. Она даже не заметила, что сбуря уже скинута, так и осталась стоять, продолжая лениво двигать челюстями, пережёвывая невидимую траву.
«Ноги у вас молодые! Сбегайте, поищите вокруг, может найдёте у кого. Я пока тут посижу, отдохну, подожду вас. Но долго сидеть не буду, к вечеру не принесёте, двинусь дальше, некогда мне целыми днями прохлаждаться,» — возникло в воздухе очередное текстовое сообщение.
Чхоль сплюнул под ноги и растёр плевок носком сапога:
— Сварил бы ты лучше из этой курицы суп, всё больше пользы, чем так её таскать.
Ничуть не обидевшись, старец уселся рядом с птицей и принялся бережно её поглаживать.
«Друзей не для пользы заводят, а чтобы не остаться в конце-концов одному посреди этого неприглядного тумана.»
Ложь во спасение?
Туман никак не хотел отступать, мы оставили старика наслаждаться одиночеством, а сами направились в ту сторону, откуда он пришёл, следуя за канавками от колёс. Сперва пытались самостоятельно найти хоть какие-нибудь следы имперцев и Арён, но в такую погоду это оказалось совершенно невозможно. Тишина, пустота, безжизненность и почти нулевая видимость не оставили нам и надежды разыскать похитителей жрицы и чёртово кимчхи. Кстати, говоря о кимчхи, где среди гор и леса мы вообще найдем дурацкие квашеные овощи? До ближайшей известной нам деревни больше суток пути, и то если идти по прямой!
Вскоре куда-то пропала и проложенная телегой колея. И всё что нам оставалось сейчас — брести вслепую и надеяться на изменчивую удачу.
Каждый из нас уткнулся носом себе под ноги, чтобы попытаться найти хоть что-нибудь, хоть бы и соломинку, выпавшую из шляпы.
«...»
Привыкшие к сумраку глаза больно царапнуло светом от возникшей из ниоткуда таблички, значит совсем рядом был тот, кому она принадлежит. Сверкнуло огнём лезвие Хвоста, и я тоже поспешил зарядить лук. Это здорово, что мы встретили здесь хоть кого-то после стольких часов блуждания, но надо понимать, что этот кто-то вовсе может не разделять наших тёплых чувств.
Воздух казалось сгустился вокруг, текстовое окно давно погасло, и единственным источником света остался Хвост Дракона, но и его кончик терялся в молоке тумана. Наши с Чхолем спины сомкнулись, не давая неведомому противнику напасть исподтишка. Чувствовалось, как тяжело дышит воин — мой друг как всегда жаждал битвы, тогда как я надеялся решить всё миром. Успеем ещё понюхать крови, когда будем отбивать Арён.
«Кто здесь? Идите с миром! Я вице-генерал Морского Короля! У меня важное дело!» — Вновь вспыхнуло текстовое сообщение, потревожив неподвижный белёсый воздух.
Мы ещё раз огляделись, пытаясь найти говорящего, но тщетно, разглядеть что-то казалось совершенно невозможным. И, не сговариваясь, я и Чхоль двинулись в сторону таблички, держась всё так же спина к спине.
— Покажись для начала! — не выдержал мой друг.
«Совсем ослепли? Я тут, прямо перед вами!» — табличка возникла перед моим носом, рефлекторно я прыгнул назад и прицелился в пустоту.
Чхоль остался, непонимающе вглядываясь в туман, осторожно делая маленькие шажки, и вдруг носком ботинка уткнулся во что-то твёрдое, похожее на камень. Воин посмотрел на меня, пожал плечами и легонько пнул булыжник. И тут камень ожил, зашевелился, высунул из боков корявые отростки и отполз своим ходом...
«Ты бросаешь мне вызов своим неуважительным поведением!»
Не спуская с валуна взгляд, я осторожно подошёл ближе. Чхоль наклонился, чтобы разглядеть говорящий камень. Невидаль какая! Булыжник оказался весьма большого размера, наверняка воин сломал бы пару пальцев на ноге, попытайся пунь сильней. Я наконец убрал лук и присел рядом с ожившим камнем.
Бока валуна покрывал причудливый шершавый узор в виде шестигранников, а по бокам торчали шесть каких-то отростков… Я присмотрелся внимательней. Да это же хвост, четыре лапы и треугольная большеротая голова!
— Черепаха! — вырвалось у меня от удивления.
«Черепаха, черепаха, а ты кого ожидал увидеть?! Ступайте, не мешайте обедать, у меня ещё куча дел!»
— Смотри, что она ест, — прошептал Чхоль мне на ухо.
Деловито зажмурив глаза, черепаха разевала рот и со смаком откусывала от покрытой специями кочерыжки пекинской капусты.
Я не стал долго раздумывать, если перед тобой то, что разговаривает, не важно, камень это, черепаха или бревно, значит с этим можно договориться!
— Приятного аппетита! Извините нас за эту неприятность, мой друг… Мы оба просто очень голодны, два дня на одной только сушёной рыбе! Кто угодно обозлится и начнёт пинаться! Не угостите ли вы нас хоть кусочком вашего чудесного кимчхи? — нарочито вежливым тоном обратился я к рептилии, стараясь поймать взгляд её мелких блестящих глаз.
«Я бы угостила, но если я вас угощу, может так получиться, что сама околею от голода. Запасов у меня ещё дня на три, а вернуться к морю я пока не могу.»
— Отчего же? Вы же вице-адмирал самого Морского Короля! Я уверен, при дворе хорошей еды навалом, — Ким Чхоль присел рядом со мной, чтобы быть примерно на одном уровне с черепахой.
«Несчастье настигло моего короля, болен он, и только печень зайца способна его излечить!»
Горестно вздохнув, черепаха посмотрела на нас бесконечно скорбным взглядом. И в этот момент я понял, почему издревле люди почитают этих животных — в удивительно глубоких и добрых глазах читалась мудрость прошлых времён и грусть времён настоящих.
— Давайте я убью для вас зайца и дело с концом! — вызвался Ким Чхоль и для убедительности продемонстрировал Хвост Дракона.
«Спрячь своё проклятое оружие, мечник, думаешь, я сама не способна словить зайца? Да вот только доставить его во дворец нужно живым, а море за много ли. Не утащить мне ушастого силой…»
Я призадумался. Черепахи довольно медлительны, мы можем просто схватить кимчхи и убежать, она нас ни за что не догонит. Это самое просто решение проблемы, но мне оно совершенно не нравилось. Как я посмотрю в глаза Арён, после того, как оставлю умирать в горах столь древнее и прекрасное создание?
— Раз силой никак, почему бы не попробовать хитростью! — осенило меня, — Я расскажу вам как легко заманить зайца, если вы взамен поделитесь кимчхи.
«Вы, люди, известные обманщики, это бесспорно, но не делает вам чести. Давайте я сперва послушаю, что ты предложишь, а затем и подумаю, стоит ли платить.»
— Идёт! Вот мой план: вы находите зайца в лесу, раскланиваетесь перед ним и торжественно заявляете, что во дворце устраивают пир в честь мира между созданиями суши и моря, и что сам Морской Король велел пригласить во дворец зайца. Главное, говорите уверенно, пафосно! Кто бы не польстился на такую речь?! Услышав, какая честь выпала ему, любой побежит сам хоть на дно морское, а там уже дальше вы знаете, что делать.
«Хорошо говоришь, складно, лжец ты отменный, сразу видно, болтать горазд. И раз уж научил меня, как хитрить, получай кимчхи в награду!»
Табличка исчезла, как только черепаха неспешно скрылась в тумане, оставив нам четвертинку квашеного кочана.
— Вот наша плата! Говорите скорей, куда пошли те самые головорезы?
К вечеру туман наконец-то рассеялся, и когда мы вернулись к старику, долина прекрасно была видна, она купалась в лучах уходящего солнца, играя тонкой струёй горной речушки, несущейся к самому морю.
Старец уже успел запрячь лошадь и собирался отбыть. Мы едва успели.
«Теперь моей курочке точно станет легче, вот видите, можете и кимчхи в лесу найти, если очень захотите! Туда они пошли, эти самые соломенношляпые, прямо в долину и убежали. Ещё с ними какая-то девчонка была, я не разглядел, но будто невеста. На этом всё, прощайте!»
Вновь заворчали тонко колёса, ведомые сонной тощей лошадью. Учуяв угощение, ощипанная птица на коленях деда зашевелилась и начала клевать капусту с завидным аппетитом. А нам предстояла долгая ночь, полная сожалений о потерянном дне, но завтра мы спустимся и отправимся вдоль реки на выручку Арён. Жрица наверняка заждалась нас, а я так скучаю по глади её вороных волос.
— Эх! Надо было себе немного капустки оставить! Хоть какое-то разнообразие! — Чхоль с досадой пнул камень, отправив его в сторону давно скрывшейся из вида телеги.
Мудрейший из добрейших и глупейший из древнейших
Не слушайте тех, кто клянёт подъём, обещая, что идти обратно будет гораздо легче. На спуске нога не чувствует почвы, земля то и дело срывается, ползёт и бурными ручейками камней и грязи утекает вниз, норовя увлечь путника за собой. Зазеваешься и покатишься кубарем до самого низа. Если и не переломаешь все кости, то половину точно.
Насладиться прекрасным видом на долину мне не пришлось, всё моё внимание было обращено под ноги. А когда идти стало почти невозможно, я позволил убегающей земле волочь себя. Пришлось тормозить руками, вырывая с корнем траву, вспахивая пальцами тугую почву. Я взял спуск своей ловкостью, остался цел и даже почти не расцарапал ладони, но вот мой ханбок выглядел ужасно. Обляпанный грязью и потом, он нуждался в срочной стирке. Радовало, что швы на рукаве выдержали.
Крупному и потому не такому проворному, как я, Ким Чхолью понадобилось больше времени. Задрав голову я следил, переживая не на шутку, когда очередной камень уходил из-под него. Как и в бою, воин полагался на силу: каждый шаг впечатывался в землю, наверняка оставляя после себя глубокий след. Словно каменный великан — чанъин, Чхоль упрямо двигался вперёд, изменяя окружающий ландшафт до неузнаваемости: ломал тонкие деревья, те что потолще вырвал с корнем, потому как хватался за них словно утопающий за соломинку. В конце концов он подобрал одно такое деревце и использовал его как посох — вбивая под ноги, стоило только неверной опоре начать волнение. Но потом и оно переломилось пополам.
Чхоль был почти в самом низу, когда я не выдержал и протянул ему руку, чтобы помочь. К моему огромному удивлению, воин не отмахнулся, и не огрызнулся, а с радостью принял мою помощь и поняв, что ниже спускаться уже некуда, тяжело осел.
— Спасибо! Ну и ад! Никогда бы не подумал, казалось, иди себе вперёд, а гравитация сделает остальное. Не тут-то было! Эта беспощадная сволочь с радостью готова впечатать тебя в подножье горы с размаху!
Слова друга заставили меня улыбнуться. Хороший он всё же парень, если речь не идёт о драке.
В долине всё было совсем по-другому, даже воздух казался легче и свежей. Мы продолжили свой путь почти сразу, Чхоль лишь немного перевёл дыхание и умылся. Я хотел застирать одежду, но с удивлением обнаружил, что она снова в порядке.
Идти решено было вдоль реки, постоянно проверяя не спрятались ли в воде саламандры. Но гладь была чистой, поверхность украшали кристалльные переливы света, а у самого берега можно было легко рассмотреть крупные покатые камни на дне. Ближе к середине река углублялась, и донный узор пропадал из виду.
Арён наверняка бы тут понравилось.
— Смотри, Тхэ Чжо! Горы по бокам похожи на человеческие силуэты, как тот чанъин с нимфеями. А что если это и правда спящие великаны?
Ким Чхоль говорил правду: обрамляющие долину вершины соединялись чёткими хребтами, вырисовывая причудливые линии, напоминающие лежащих на боку людей. Иногда можно было видеть пробегающие по ним тени облаков. Окружающий мир не переставал восхищать меня и увлекать своими красками. Я всё ещё не помнил, насколько он похож на мир настоящий, но если хотя бы капельку, то было бы замечательно.
Но мы здесь не на прогулке, каждый шаг приближал нас к лагерю, к пленённой Арён. Глупо было надеяться, что имперцы не стерегут подходы к своему логову. Мы двигались медленно, высматривали ловушки — натянутые струнами, блестящие на солнце нити, взъерошенные листья, словно кем-то прикопанные бугорки земли; но не только это. Каждый из нас был готов увидеть в глади изумрудной листвы край соломенной шляпы.
— Ой, что это? — Ким Чхоль напрочь позабыл об осторожности и таращился себе под ноги.
С моего места казалось, что воин по щиколотку провалился в землю, точно попал в ловушку. Опасливо я подошёл поближе, ожидая нападения или капкана. Но ничего такого! Ким Чхоль стоял в длинной, явно кем-то вырытой траншее, узкой и совсем неглубокой, но заполненной грязью.
— Эх, все ноги сырые!
С досадой выполз он на твёрдую почву, и принялся вытряхивать из ботинок воду и песок. Я же с удивлением решил пройти вдоль этой нехитрой канавки. Спрятана она была очень хорошо, так что ничего удивительного, что мой друг не заметил подвоха, но вот только кому понадобилась столь бесполезная, неопасная, но по-детски вредительская ловушка. Будто какой-то ребёнок развлекался, наблюдая издалека, как путники встревают и ругаются на промокшую обувь.
— Ты слышал? — Чхоль прекратил трясти ботинок и замер, вслушиваясь словно ожидающий хищника олень, — Смеётся кто-то!
Стараясь ступать как можно тише, я подошёл ближе и прислушался. Ничего. Наверно, Ким Чхолю показалось, или игра снова даёт нам подсказки, как с лисой тогда. Я оставил вопрос без ответа, подождал, пока воин обуется и помог ему встать:
— Пойдём, что-то мне тут не нравится.
… И тут же я получил по лицу хлёсткой веткой, хотя готов был поклясться, что мгновение назад её тут не было, вообще не было ни одной настолько низкой ветки вокруг!
Краем глаза я заметил, как полыхнул освободившийся от ножен Хвост Дракона, как холодный блеск стали озарился горячим пламенем и замер в руках Чхоля. И мой лук уже был готов.
Вновь мы встали спина к спине, готовые отразить атаку с любой стороны. Прислушиваясь, как в вышине шумят кроны вековых деревьев, как где-то недалеко плещется рыба в реке, и как ровно, в унисон бьются наши сердца.
Постояв так какое-то время, мы синхронно решили, что нужно идти дальше: не сговариваясь, не произнося не слова, общаясь одними только взглядами, мы двинулись вперёд. Оружие, однако, из нас никто не опустил.
— Вот! Снова смех! — Чхоль крепче сжал рукоять меча, и она отозвалась ему, объяв пальцы магическим огнём, — Отсюда!
Резкий выпад вперёд и остриё срезает верхушку куста словно масло, а за ним никого. В ярости воин продолжает атаковать невидимого врага, наступая. Хвост Дракона разит воздух направо и налево, и Чхоль в середине этого вихря. Увидь кто со стороны, решил бы, что он просто фланкирует мечом забавы ради.
Среди всей этой пляски метала я едва успел заметить, как воин поскользнулся и покатился кубарем в лопухи. Хвост Дракона выпал из непроизвольно разжавшихся пальцев и воткнулся в землю, угодив в неё почти наполовину.
Смех! Звонкий заливистый смех, словно прямо над моим правым ухом. Одних лишь рефлексов хватило развернуть меня и пустить стрелу в сторону призрачного насмешника. Золотистый хвост оперения скользнул с тетивы и скрылся в кроне ближайшего дерева.
Смех прекратился, сменившись хрустом ломаемых веток, сверху на меня явно падало что-то тяжёлое, я отпрыгнул к Хосту Дракона в надежде быстренько вытащить его из земли и передать Чхолю, но в последний момент не решился даже тронуть меч. Вместо этого я зарядил следующую стрелу, присел для устойчивости и наблюдал… как с неба падает золотая лошадь.
Перебирая в воздухе копытами, пузатая кобыла в панике пыталась перевернуться, но безуспешно: хребтом она врезалась в ствол дерева и упала, поднимая пыль с лесного ковра. Передо мной лежало ужасно странное создание: кверху торчали копыта, но вместо привычной шерсти кожу покрывала плотная рыбья чешуя, крупная, как у карпа или… Дракона! И точно! Лошадиное тело венчала огромная драконья пасть. Она недовольно шевелила усами и скалилась здоровенными зубищами от боли.
«Падите же ниц! Жалкие смертные! Пред вами мудрейший и древнейший хозяин этой долины! Кхе, хке… Одно мгновение!» — Выплыла над головой неизвестной твари табличка, привычно заменившая в этом мире устную речь.
Существо попыталось перевернутся, но только впустую молотило воздух ногами, а затем вдруг замерло и уставилось прямо на меня.
«Вы что же, юноша, так и будете смотреть?»
Сопя и отдирая репей с волос и ханбока, вылез из кустов Чхоль. В его лице читалась смесь брезгливости и гнева. Скривив губы воин выдрал очередного шипастого приставалу и потянулся было к Хвосту Дракона, но замер, уставившись на моего внезапного собеседника:
— Это что ещё за фигня?
«Как мудрейший заявляю: кто как обзывается, тот так и называется!»
Неуверенно я опустил лук и сделал в сторону существа несколько шагов. Враждебным оно явно не было, но драконья морда никак не располагала к симпатии.
— Кто... вы такой? — я не знал, как сформулировать свою мсыль точней и не нагрубить при том.
«Я же представился! Мудрейший и древнейший хозяин этой долины!»
— Ха-ха, мой друг хочет узнать, что вы за существо такое, но, наверно, боится задать прямой вопрос, натура у него такая — юлить всё время вместо того, чтобы идти напрямик.
«Иногда обходной путь верней. Если всё время упрямо идти вперёд, можно разбить лоб о стену, не заметив двери,» — устав бороться с неудобным положением, зверь опустил копыта и лёг на бок, — «Мудрейший и древнейший хозяин этой долины, я же сразу представился. А теперь, не поможете ли мне подняться?»
Мне стало жаль это нелепо сложенное чудище, словно кто-то игрался с ним: взял туловище лошади, приделал драконью голову, вместо проложенной — лошадиной, оставил косматую алую гриву, а всё тело покрыл крупной жёсткой чешуёй золотого цвета. Смотрелось всё это ужасно нескладно, однако когда мы с Чхолем помогли мудрейшему подняться, он уже не выглядел так аляписто. То ли дело в невероятной грациозности, то ли в устрашающей пасти, но стоило только хозяину долины вернуться на все свои четыре копыта, в нём тут же стала видна статность и красота, присущая всем мифическим существам. Он глядел на нас, словно только что сошедший со страниц древнего писания.
— Это же ты меня в репей отправил? — отступив на пару шагов, спросил Ким Чхоль и потянулся к всё ещё торчащему из земли мечу.
Не зная, стоит ли останавливать его, я на всякий случай встал на изготовку, чтобы поддержать атаку в любой момент.
«В репей ты себя отправил сам, не сумев победить куст, а вот мокрые ноги твои — моя заслуга,» — будто не чувствуя опасности беспечно ответил хозяин долины.
— Чем же я заслужил такое?
«Не пойми неправильно, ничего личного, но ваш народец надоел шастать туда-сюда по мои угодьям. Раньше я терпел, ведь ваш брат бережно относился к моему хозяйству, но последнее время терпеть стало невозможно! На окраине, ближе к морю, совсем безобразие: всё вырубили, раскопали, деревья унесли, только грязь оставили! А вонища какая стоит!»
Поймав взгляд Чхоля, я понял, что он думает точно о том же, о чём и я. Воин уже опустил меч и прятал его в ножны, я же продолжил разговор за него:
— Не проводишь ли ты нас, мудрейший, к нашим собратьям? Уж мы-то научим их, как нехорошо ломать чужое.
И я хотел б не слышать слов своих
«И с чего, говорите, я должен вам помогать?»
Табличка со словами мудрейшего ненадолго осветила поляну, после мы опять погрузились во тьму. Разжигать костёр не стали, боясь обнаружения.
Драконь так и не дал тогда прямого ответа, сложно было понять, помогает он нам или просто шатается рядом без дела, но со времени нашей встречи нам на пути не попалось ни одной ловушки, а вдоль реки нашлась очень удобная широкая тропа. Прежде её скрывали от глаз пышные заросли неестественно высокой осоки, похожие на забор из сочных зелёных прутьев.
Дорога стала настолько лёгкой, что я совершенно расслабился, любуясь отражением лазурного неба на водной глади, и даже был не против продолжить путь в сумерках, не тратя времени на ночлег. Но Чхоль имел на этот счёт другое мнение, и как только тени гор почернели, он сошёл с тропинки и скомандовал устроить привал.
Когда в долине резко стемнело, я оценил предусмотрительность друга. Какой бы безопасной не была дорога, двигаться по ней на ощупь безрассудно. Лунного света едва хватало, чтобы посеребрить гладь воды, всё остальное же погрузилось во тьму. И только редкие блики можно было разглядеть сквозь стебли осоки, слившихся теперь с деревьями, берегом и вершинами вдали.
— Однако ты всё ещё с нами, даже ночевать прилёг рядом, хотя это же твоя долина, ложись куда хочешь, — резкими движениями Чхоль вычёсывал репей из волос, проводя пятерней по своему хвосту снова и снова.
Наверняка, он вызвался караулить первым, надеясь распутать все колтуны прежде чем лечь спать.
«Я просто приглядываю. Как, повторите ещё раз, мне отличать вас от тех, что разоряют долину?»
— Они обычно носят соломенные шляпы, а если нет, то запомни цвет нашей одежды. А ещё мы красавцы! — я не мог в темноте разглядеть лицо воина, но был уверен, что эти слова он произнёс с улыбкой.
«А ещё вы скучно путешествуете! Знаете ли, обычно люди поют в дороге, а вы как языки проглотили. Скучные!»
Свет от сообщения осветил зевающую драконью пасть, бросил страшные тени от зубов и погас, вновь оставив нас в кромешной тьме.
— Прикрываться надо, хоть бы и копытом! — протянул Чхоль, зевая в ответ, — Ну вот! Заразил!
О чём они говорили дальше, я уже не слушал, меня снова манили звёзды, без костра они оказались ещё ярче. Обрамляющее небо высокие деревья только подчёркивали его величие. Бесконечные далёкие огни каждый раз напоминали мне о том, что я никак не мог вспомнить. Прошло уже так много дней, а у меня не было ни одного просветления, не считая того странного сна с девушкой в пустоте, но даже если тогда подсознание и пыталось мне что-то подсказать, получилось у него из рук вон плохо.
Сказался ли долгий спуск, или тоска, или тяжёлые размышления, но негромкий монолог Чхоля, болтающего о чём-то с древнейшим, незаметно меня убаюкал.
Проснулся я уже отдохнувшим.
Храпел мудрейший совсем по-драконьи — иногда порыкивая. Оставалось загадкой, как Чхолю удавалось так крепко спать, совсем не обращая внимания на шум. Если не считать этого, ночь проходила довольно тихо, хотя я боялся, что на храп сбегутся имперцы, но кажется поблизости их не было.
Луна давно скрылась и небеса начали светлеть, солнце гасило звёзды, как свечи — одну за другой.
Глядя на посапывающую драконью голову, на то, как смешно шевелятся тонкие усики, как грозно раздуваются ноздри, я гадал, зачем мудрейший согласился проводить нас. Конечно, формально он ни на что не соглашался, просто поплёлся следом. Думаю, ему довольно скучно жить здесь одному, а люди империи Хань вряд ли хорошие собеседники. Обычный же крестьянин узрев воочию жуткий драконий лик, точно дал бы дёру, особенно, если бы понял, что оно ещё и говорящее.
Сам я, оказавшись один на один с собой, рад был бы любой компании.
Впрочем, с чего это я взял, что игра позволяет этой локации существовать, если в ней нет игроков? Наверняка, она создаёт все эти живописные места и персонажей по мере нашего продвижения, словно размораживая их образы из своей памяти.
Поразительно, но устройство мира игры мне было куда понятней того мира, что ожидает меня снаружи. Явственно я ощутил, как клеточка за клеточкой создаётся где-то там впереди каждая травинка, каждый листик. Далеко-далеко, так чтобы нам не хватило глаз найти край, конец искусственного мироздания, созданного специально для нас.
И где-то там сейчас одновременно существует и не существует Арён, замерев, повиснув в памяти игры, но не имея никакого воплощения более, кроме как записанного, раскиданного по байтам образа. Пока игрок не видит её, Арён формально и не существует, хотя программа, заполняет эту пустоту фальшивыми воспоминаниям, моделируя поведение. Но стоит нам с Чхолем приблизиться, жрица очнётся от своего искусственного сна, её тело вновь будет соткано из тысячи мельчайших деталей, воссозданных игрой для нашего увеселения.
Я осознал это так так явно, что в сердце что-то сжалось и дрогнуло. Тоска и жалость. Не только к жрице, но и к мудрейшему, к тому мальчишке, к имперцам, к ино, к хабеку, к великану, к старику с курицей и черепахе — ко всем встреченным и ещё не встреченным нами персонажам этой чёртовой реальности.
«Надо поскорей всё это закончить, выбраться отсюда!» — у меня в голове словно вспыхнула идиотская табличка, обличив мои мысли в яркую, светящуюся надпись.
— Ты чего? — Ким Чхоль легонько тронул меня за плечо, я даже не заметил, как он проснулся и подошёл, — Стоишь тут, смотришь стеклянными глазами куда-то, словно призрака увидел.
— Нам нужно выбраться отсюда как можно скорей.
— Из долины?
— Нет, из игры!
Впервые я произнёс это вслух, прежде говорить что-то подобное казалось слишком нелепым, будто произносить проклятие или ругательство, будто мы с Чхолем негласно договорились не упоминать об этом, будто даже если вскользь усомниться в реальности происходящего, разверзнутся небеса, и кто-то огромной рукой отшвырнёт меня за шкирку обратно к старту, стирая из памяти всё, что произошло со мной здесь.
— Чего? Чего ты говоришь, повтори, я не могу расслышать из-за храпа! — Чхоль наклонился ближе, прислушиваясь.
— Говорю, у меня дурное предчувствие. Давай уже спасём Арён.
— Странно, мне показалось, ты сказал что-то другое…
Не знаю, специально ли или случайно, но запретные слова не достигли ушей воина. Я сильно погорячился, произнося это, надо быть осторожней, в следующий раз Ким Чхоль может и услышать.
Жрица стоит смерти?
Либо имперцы не ждали преследования, либо были слишком самоуверенны. Дым от их костра мы учуяли издалека, и легко нашли раскинувшуюся на небольшой полянке стоянку. Четыре соломенношляпых что-то оживлённо обсуждали у огня, отвечая друг другу текстовыми сообщениями и передавая металлическую флягу.
Я представил себе испорченный металлом вкус макколли* и поморщился, будто сам только что сделал глоток.
Если у этого маленького лагеря и был часовой, то он хорошо спрятался. Чхоль даже спросил мудрейшего, не чует ли тот своими огромными ноздрями засаду, за что драконь “случайно” отдавил ему ногу.
«Ох, прошу прощения, в темноте совершенно не вижу, куда иду!» — замаячила перед носом воина издевательска табличка.
— Но ведь они и правда огромные! И нечего стесняться тут, драконья башка именно с такими ноздрями и должна быть, — шёпотом продолжал воин, корчась от боли и слегка хромая на пострадавшую ногу, — Было бы странно, будь они меньше, согласись, Тхэ Чжо!
Мудрейший недовольно засопел за моей спиной, получить от него копыто в затылок или чего похуже совсем не хотелось, потому я предпочёл промолчать и просто продолжить красться, не обращая внимания на перебранку спутников.
Имперцев мы обнаружили ещё засветло, они стояли здесь не первый день. Об этом говорила и стоптанная вокруг лагеря трава, и отсутствовавшие на деревьях нижние сучки: вероятно, пошли на растопку.
Вернувшись к реке, Чхоль предложил дождаться сумерек, чтобы подойти к противнику незаметно.
Попеременно мы ходили караулить стоянку, приближаясь так, чтобы едва видеть среди деревьев силуэты, просто убеждаясь, что имперцы никуда не ушли. Если это те самые похитители, двигаться нужно очень аккуратно, иначе Арён может пострадать.
И вот мой друг дал отмашку, и мы двинулись к мерцающему огню костра. Чем ближе мы подходили, тем тише становились наши шаги, тем ниже сгибались наши спины, мы старались слиться с опускающейся на долину ночью, спрятаться в тенях раскидистых кедров.
И только мудрейший шёл рядом, медленно переставляя ноги, совершенно не боясь быть обнаруженным.
Подобравшись к освещённому пятачку земли почти в притык, мы залегли за огромной корягой. Конечно, спрятались только мы с Чхолем, а драконь так и остался стоять в полный рост. Неверный свет от огня причудливо отражался от его глаз, придавая расширенным зрачкам хищный красный цвет, прямо как у кошек.
— Что будем делать? — спросил я стараясь шёпотом не потревожить ближайший листик, но тот всё равно предательски задрожал, словно на ветру.
«Вот гады! Столько сушняка вокруг, а они под скамейку себе совсем молодое деревце повалили!»
Табличка ярко озарила дарконью морду, наверняка выдавая наше положение подобно маяку в море. Я так и замер, наблюдая, не заметил ли кто из имперцев этот светящийся транспарант. Но всё тихо, уже порядком захмелевшие войны отложили оружие и, вульгарно развалившись, грели у костра промокшие ноги. Тут же на вкопанных ветках сушились сапоги и даже чьи-то штаны.
Драконь гадко захихикал. Его работа.
Жрицы нигде не было видно, и сами имперцы совсем не похожи на тех, что похитили Арён. Они даже не похожи на воинов, больше на бандитов.
— Просто будем следовать за ними до лагеря. Посмотри, вон там, видишь, стоит телега, наверняка, с награбленным. Не думаю, что они будут блуждать с этим добром без дела.
— Ага, вижу, и коней, целых два, стало быть, тоже угнанные. А спать как будем, прямо тут?
— А чем тебе не перинка? — Ким Чхоль осторожно похлопал по бревну, изображая, что взбивает его для мягкости. — Чур я первый! И поесть не забудь, у тебя осталась ещё какая-нибудь снедь?
— Да, что-то есть… — Я бесшумно развязал мешок и нашарил внутри пару сушёных рыбёшек.
— Эх, горяченького бы сейчас… У меня уже желудок ноет от всего этого вяленого, да сушёного. Спасём Арён, остановимся у реки и наловим рыбы, сварю отличную уху!
— Что это?
— Суп такой, из рыбы. Всё, я спать, хорошего тебе дежурства, растолкай, когда посчитаешь нужным, я тебя сменю. Эй, хозяин долины, не хочешь прилечь рядом, у тебя наверняка тёплые бока.
«Бревно тебя согреет!»
Мудрейший обошёл меня и улёгся по другую сторону от Ким Чхоля, подогнув под себя ноги. Я же тихонечко перевернулся, чтобы размять затёкшее тело, и продолжил наблюдать за уже откровенно пьяными имперцами.
— Проснись! — мой друг тряс меня за плечо.
Мы сменились совсем недавно, я не проспал и до рассвета, но соломенношляпые совершенно этого не знали, да и если знали бы, наплевали. Они спешно собирали свой лагерь. Угли уже раскиданы, лошади запряжены, а сапоги просушены.
Протерев глаза я осторожно потянулся и кивнул Чхолю, давая понять, что окончательно проснулся.
Плестись пришлось очень медленно, клячи тянули гружёную телегу едва-едва, а страдающие от похмелья вояки и не стремились их подгонять. Идут и ладно.
Мы же крались, пригибаясь, ныряя под каждый куст, стараясь не упустить цель из виду, а если вдруг дорога вела по открытой местности, прислушивались к скрипу колёс и короткой нечленораздельной ругани, похожей больше на рычание, которая беспрестанно сопровождала процессию.
К лагерю дошли только под вечер, несколько обогнав конвой и телегу. Долина кончилась обрывом, и перед нами раскинуло свои широкое объятия море. А на самом его берегу нашлось местечко для небольшой деревеньки. В ней и основались имперцы, захватив местных жителей в заложники.
Спуск предстоял долгий. Дальше дорога становилась серпантином, часть её скрывал лес, а конец утыкался в поле, за которым и стояла деревушка.
— Что дальше? — Мне показалось или Чхоль правда предложил мне решать?
— Давай действовать скрытно, — тут же заговорил я, не давай воину шанса передумать и сделать всё самому, — Захватим телегу, переоденемся в дурацкие соломенные шляпы и проникнем в деревню, разведаем всё и вызволим Арён без лишнего шума.
— И оставим селян в лапах захватчиков?
Да, о жителях я как-то не подумал.
Из-за угла раздался привычный скрип колёс и мы спрятались за обочиной. Мудрейший с опозданием, но улёгся рядом с нами, прижав голову к земле.
— Наверняка, у них должен быть генерал, если лишим их военачальника, остальные просто разбегутся! — Как можно тише я продолжил излагать план, созревший в моей голове.
— Не думаю, что лишившись генерала имперцы тот час же побегут домой. Реорганизуются и кинутся разорять остальные селения. Сам же слышал, армия сейчас на границе, здесь, в глубинке вряд ли хоть кто-то сможет ответить обученным воинам.
«Если он хотел предложить свою идею с самого начала, зачем вообще спрашивал моё мнение?» — подумал я, но вслух сказал только:
— И что ты предлагаешь?
— Устроим переполох! Хвостом Дракона я могу устроить им весёленький пожар! Переоденемся, как ты и говорил, разведаем, где они держат жрицу и где у них казармы, а затем просто спалим всё дотла и воспользовавшись суматохой выкрадем Арён. Только жечь надо ночью, пока имперцы спят.
— Но ведь и селяне тоже будут спать и не смогут спастись!
— Зато кроме этой деревни ни одна больше не пострадает. Мы уничтожим обосновавшегося в тылу противника и спасём жрицу! Это необходимая жертва!
Телега и сопровождавшие её соломенношляпые уже подошли к нам совсем близко, действовать надо было сейчас в любом случае, так что я отложил наш спор. Не сговариваясь мы с Чхолем вскочили на ноги и бросились на испугавшихся имперцев. Один из них громко икнул и потянулся к рукояти меча, но пинком я выбил землю из-под его ног и с размаху засадил стрелу прямо в горло голыми руками. А Ким Чхолю не пришлось даже вынимать меч из ножен, его удары тут же отправляли ничего не понимающих имперцев в вечный нокаут. Никто из них не успел хотя бы протрезветь от испуга. Схватка прошла быстро и тихо. Даже мудрейший подсобил: не дал напуганным лошадям сбежать.
Только вот подобрать подходящие по размеру паджи** оказалось трудно, но нам всё же удалось и это.
«А теперь-то как я пойму, что вы это вы!» — выдал мудрейший, когда мы с Чхолем уже надели дурацкие соломенные шляпы.
— Я же говорил! Мы красавчики, не то что эти, — воин брезгливо пнул одно из тел.
— Давай-ка спрячем их, чтобы паника не началась раньше времени, — предусмотрительно предложил я.
Оттащив трупы подальше от дороги и прикрыв их сверху травой и сухими ветками, мы вернулись к телеге. Ким Чхоль стянул с неё покрывало и, разорвав, обмотал им Хвост Дракона.
— Всё ещё думаешь спалить там всё? — я залез на козлы и взялся за поводья.
Ким Чхоль не ответил мне, вместо этого он повернулся к мудрейшему:
— А как ты будешь маскироваться? В таком виде тебе с нами нельзя. Можешь стать одной из кобыл, если хочешь.
«Кому сила дана, тот силой свою ношу и тянет, а кому дан ум — с умом к делу и подходит.»
— Не нужно придумывать нескладные афоризмы, если можешь вместо этого просто сказать “нет”.
«Нет. Я буду наблюдать за вами отсюда.»
Очень жаль, помощь мудрейшего нам бы весьма пригодилась, мне не хотелось подначивать его, как Чхоль, но если слегка поддразнить, глядишь и купится.
— Посмотрите на него! Голова дракона, а хвост змеи! Долина в опасности, а всё что может её хозяин — сидеть в кустах и глядеть издалека, изредка пакостя, совсем как дитя!
И с этими словами я припустил лошадей, не давая мудрейшему возможности ответить.
_________________________________________________________________________
*Макколли — алкогольный напиток, известный так же, как “корейское рисовое вино”.
**Паджи — мешковатые штаны.
От тюрьмы и от сумы не зарекайся
Вовсе не макколли делало имперцев медлительными, а чёртова телега и еле-еле плетущиеся лошади. Наша поездка длилась целую вечность, а от бесконечного скрипа уже болела голова. Тропа петляла, спускаясь к морю. Каждый раз, когда мы поворачивали, казалось, что деревня совсем рядом, но лес всё не кончался, хотя дорога уже стала пологой, а значит, спуск остался позади.
— Чуешь? — Чхоль громко вдохнул, — Пахнет чем-то сладким и мерзким одновременно…
Принюхавшись, я понял, что он имеет в виду. В воздухе разливался смрад, знакомый каждому, кто хоть раз участвовал в полевых сражениях, и кому посчастливилось выжить.
То был запах гниющих тел — тошнотворный парфюм смерти.
Лес вдруг оборвался, и мы выкатили на утоптанное поле. Вонь стала просто невыносимой, но это не самое худшее. Хуже было то, что по бокам дороги, в вырытых наспех ямах с неровными, обваливающимися краями, лежали трупы. Наваленные друг на друга мужчины, женщины и дети. Рассматривать это то ещё удовольствие, но даже беглый взгляд помог мне определить, что эти тела принадлежали обычным рабочим селянам. Видно было, что некоторые лежат здесь уже давно, а прочие — те что лежали сверху, брошены совсем недавно. Их бледные лица ещё не искажены следами разложения.
Чхоль с силой хлестнул лошадей по крупам, чтобы хоть как-то подогнать сонных кобыл и скорей проехать это поле смерти и смрада.
Наконец, дорога вывела нас на берег. Вони здесь почти не чувствовалось, видно морской ветер уносил запах в сторону. Или мы уже принюхались.
Неприветливо встречали нас посеревшие от времени и бедности домики. Мы приблизились к захваченной деревне. По бокам дороги расхаживали имперцы, как только мы показались на берегу, они лениво заняли позиции, больше беспокоясь об уставе, нежели видя в нас хоть какую-то угрозу.
Один из патрульных отрядов направился в нашу сторону. Я остановил телегу, но ослаблять поводья не стал. Главное сейчас не выдать себя.
— Как думаешь, они заподозрят что-то только потому, что мы разговариваем нормально, а не табличками? — я на всякий случай опустил полы шляпы на глаза.
— Что? Ты что-то сказал? Не бубни под нос, повтори громче.
Вот опять! Неужели Ким Чхоль действительно меня не расслышал? Мне казалось, я говорил так же громко, как и обычно. В любом случае, патрульные были уже совсем близко, потому повторяться я не стал. Будем действовать по обстоятельствам.
«Стой, кто идёт? Кто такие?»
Караульные обступили нас. Двое решили заглянуть в телегу, не дожидаясь ответа.
«Разведчики это, что ты не видишь? Кто ещё сюда сунется! Не тормозите, проезжайте! Телегу отгоните к складу и отчитайтесь офицеру.»
Сохраняя молчание я хлестнул лошадей, и повозка тронулась с места, уже привычно качаясь и поскрипывая.
Нашей удаче не было предела. Склад оказался у самого въезда, так что бросив осточертевшую повозку вместе с ленивыми кобылами, мы спешились и поспешили слиться с толпой солдат. Это было довольно легко: большая часть имперцев праздно шлялась туда-сюда, словно без дела, покрикивая на селян и друг на друга. Здесь внутри деревни они чувствовали себя в безопасности и оттого были невероятно расслаблены. Даже те, что стояли на страже, просто болтали о чём-то друг с другом, совершенно не интересуясь тем, что происходит вокруг.
Не смущал их и огромный, пусть и замотанный в тряпьё, Хвост Дракона. Выглядел он весьма внушительно, и любой, кто хоть раз издалека в темноте видел меч, точно бы признал его в очертаниях ноши Чхоля. К тому же, воин ничуть не смущаясь держал Хвост за рукоять. И либо тут было принято расхаживать с оргомными дрынами наперевес, либо игра ва очередной раз сделала нам поблажку, закрыв всем окружающим глаза.
Если соломенношляпые чувствовали себя прекрасно, то для селян вокруг творился настоящий кошмар. Запуганные, загнанные жители перемещались по деревне перебежками. И все они выглядели больными и голодными. Некоторые то и дело заходились кашлем, за что непременно наказывались пинком или тычком в бок от проходивших мимо солдат.
Люди империи Хань были безжалостны и агрессивны к любому, кто не мог им никак ответить.
Хотелось поскорей найти Арён, надеюсь, эти нелюди не причинили ей зла.
— Первым делом обыщем тюрьму, сомневаюсь, что её держат вместе со всеми заключёнными, но логичней начать оттуда, — предложил Чхоль, когда рядом с нами не оказалось никого, кто мог бы подслушать.
— Давай после подумаем, как освободить селян, не хочу уходить, оставляя людей на верную гибель.
Одобрительно воин похлопал меня по плечу:
— Верно мыслишь, если избавим деревню от захватчиков, точно станем местной легендой.
Я имел в виду вовсе не это, но так ли важны мотивы, если в результате все будут спасены? Для меня достаточно того, что Чхоль не хочет сжечь тут всё, а, напротив, согласен помочь.
Идти приходилось медленно, мы рисковали выдать себя пустившись внезапно бегом или немного ускорив шаг. Потому вальяжно разгуливая, пугая своим видом крестьян, мы прочёсывали одну улицу за другой.
Деревенская тюрьма оказалась больше похожа на покосившийся сарай. Скорей всего, раньше это он и был. Один бок его накренился и угрожал вот-вот отвалиться целиком, прихватив за собой покрытую высушенной травой крышу. Ни о какой охране речи не шло.
— Арён точно держат не здесь, — я старался говорить тихо, но уверенно, так чтобы со стороны не казалось, будто мы шепчемся.
Чхоль кивнул, он думал о том же самом, но жестом всё же указал на дверь. Он прав, нам стоит заглянуть туда, вдруг удастся уговорить заключённых встать на нашу сторону и немножко помочь.
Воняло внутри просто ужасно: смесь испражнений, плесень и сырость давали такое амбрэ, что мне едва удалось устоять на ногах. Выглядело всё вокруг точно так же, как пахло. Изгаженные, грязыне заключённые, уткнувшиеся в тюки мокрого сена, даже не повернулись в нашу сторону. И только небольшая группа людей, сидевших у самой решётки, выглядела вполне прилично на фоне остальных. Лица их покрывали мелкие язвы, губы потрескались, а на ресницах скопилась густая слизь, но в отличии от прочих, они не стонали и не казались смертельно больными. Им просто не хватало тёплой ванны и немного лечебной мази.
«Вы же не имперцы, так?» — один из них повернул голову в нашу сторону и снова заговорил текстовым окном, — «Имперцы сюда заходят только чтобы забросить к нам очередного бедолагу, а вы пришли вдвоём, да ещё оглядываетесь так, будто это всё вас шокирует.»
— Ты прав, мы не имперцы, мы пришли помочь, — я подошёл ближе, — Но только если вы поможете нам.
«Где гарантии?! Откройте сперва клетку, а там и поговорим.»
Чхоль провёл по решётке гардой меча, метал отозвался мерзким дребезжанием.
— Мы вас откроем, и вы просто сиганёте наутёк, как крысы. Поднимите тревогу, а нам этого не нужно, вы не в том положении, чтобы ставить условия, — воин говорил холодно, смотря прямо в мутные глаза заключённого.
Но тот только усмехнулся.
«Если вы хотите узнать, где держат вашу маленькую жрицу, придётся сперва нас открыть. За то что мы поднимем тревогу, не переживайте, нам это самим невыгодно, как вы можете заметить, мы не в силах тягаться с вооружёнными до зубов солдатами. Просто снимите замок, чтобы дать нам шанс удрать, когда начнётся заварушка.»
Медленно, наслаждаясь процессом, Ким Чхоль размотал ткань, виток за витком обнажая лезвие Хвоста. Освобождённый меч зашёлся пламенем, видно было, как до красна накалились его края. Лёгкое движение, и замок срезан.
Дверь в клетку распахнулась, но заключенные так и остались внутри, только встали, чтобы уступить дорогу главарю, тому что говорил с нами.
«Ваша девка в личных покоях генерала Си Чжаонянь. Я сам видел, прежде я был из тех, кто развлекал его метанием ножей во время трапезы. А потом меня за горло схватила чума, и вот я здесь. Вместе с другими прокажёнными.»
— Мне нужно, чтобы вы кое что сделали, как только начнётся паника. Сумеете? — говорил Чхоль, заматывая Хвост Дракона обратно.
«И что же?»
— Спалите эту халупу к чёртовой матери! Это же довольно просто, не так ли?
«Никаких проблем, она, не ровен час, сама вспыхнет, стоит дозорному зазеваться и выпустить факел из рук.»
— Вот и славно, как только поднимется шум, начинайте, а потом хоть на все четыре... Пойдём, Ли Тхэ Чжо.
Я уже повернулся, собираясь выйти вслед за другом, но стоило мне оказаться спиной к заключённым, как они набросились на меня. Липкие горячие ладони схватили меня за шею и лоб, на руках и ногах повис кто-то невероятно тяжёлый, я не мог разглядеть кто из-за силой задранной головы. Я оказался полностью обездвижен.
«Это ещё не всё! Вы сопроводите нас в Сораболь! Вы всё равно направляетесь туда, я давно наслышан о вашей важной миссии, заодно и нас прихватите, ничего же сложного, правда?»
Табличка оказалась прямо передо мной, полупрозрачной ширмой разделив нас с Чхолем. Буквы выписывались непривычно: справа налево, так что мне пришлось напрячься, чтобы прочитать, зато мой друг среагировал мгновенно, приняв боевую стойку, но следующее текстовое сообщение остановило его.
«Дёрнешься ещё, мы начнём шуметь так, что сюда сбегутся все имперцы в округе, и освободить жрицу по-тихому уже не получится. Не бойся, мы ничего не сделаем твоему Ли Тхэ Чжо, даже постелим что-нибудь чистенькое. Главное, выполни наши условия, а мы выполним твои, спалив тут всё. Твой друг нам поможет. Встретимся на Смердящем поле, когда всё кончится. Вы его наверняка проезжали по пути сюда, так что найдёшься.»
В глазах Чхоля на секунду что-то изменилось, я никогда не видел прежде на его лице такое выражение. Пусть на короткий миг, но он испугался и забеспокоился.
— Всё нормально. Иди. Я могу постоять за себя. Главное, спаси Арён.
— Арён, Арён, только о ней и думаешь! Спасу я твою Арён!
Окинув заключённых холодным взглядом, Чхоль вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Тут же на меня накинулся мрак и нестерпимая вонь, мне показалось, что я теряю сознание. Зрение предало меня, сжавшись сперва до небольшой точки в центре, а затем и вовсе пропав. Но вместе с ним исчезло и обоняние, так что запахи больше не тревожили меня. Пропал и слух, мир погрузился в абсолютную тишину. Хватку заключённых я тоже не чувствовал. Наверно, они всё таки меня вырубили.
Клетка
Пустота вновь приняла меня, вписав меж своих линий, невидимо, бестелесно, как призрака. Находиться в ней так привычно, всё здесь знакомо, времени и пространства попросту не существует, или я отрешён от них.
Если что-то и происходило, то не здесь, где-то там, вдалеке. Я чувствовал это, прямо сейчас мир напрягался, выписывая внутри себя хитросплетения сюжетных линий, подстраивался под действия игрока и старательно вычерчивал меж линий сельские домики, начиная с каменного фундамента и кончая камышовой крышей, скручивал в узел дороги, говорил устами персонажей тщательно прописанные диалоги.
В этот раз никто меня не звал, и незнакомки нигде не было видно.
Поблуждав ещё немного по сну, я решил взглянуть, что же происходит там, на краю игры. Это оказалось не так просто: сколько бы не стремился я туда попасть, у меня не получалось. Нет, никаких преград, подобных непреодолимой стене или вроде того, просто никак не выходило нащупать этот самый стык миров. Так бывает, когда нужно перелистнуть слипшиеся страницы, мусолишь пальцы снова и снова, но всё равно вместо одной перелистываются сразу обе… А затем внезапно сминаешь бумагу, испортив книгу.
Так и вышло, в попытках нащупай край, я искривил одну из линий. Даже не сразу заметил, как она изогнулась и потянулась за мной, натягиваясь, как тетива на луке. И вот порвалась. Тихо, без единого звука лопнула и тут же начала сама собой срастаться, так и оставшись кривой.
— Дурацкая шляпа, всю голову расчесал из-за этой дрянной соломы, как они в них целыми днями ходят! — голос Ким Чхоля донёсся до меня словно сквозь толщу воды, но я понял, куда нужно двигаться.
Уже усердней, намеренно растягивая и разрывая мешающиеся линии, я двинулся в сторону моего друга.
И мир ожил!
По кусочкам, по точкам, по пазлам собирался он вокруг меня, сперва едва видно, затем всё ярче и ярче, обретая краски, запахи и звуки.
Но только когда я увидел Ким Чхоля, я понял, что это не сон. Я всё ещё нахожусь в игре. Лишённый тела и голоса, будто запертый внутри наблюдательного пункта, лишённый возможности, хоть как-то повлиять на окружающее. Беспомощный.
Чхоль крался вдоль сложенной из камней изгороди. Я подошёл ближе и попытался как-то привлечь внимание друга, но воин прошёл сквозь меня, даже ничего не почувствовав. Никакого холода или хотя бы мурашек на коже… Имперец меня побери! Да я даже не призрак!
Никто. Всё что мне остаётся, только наблюдать, стараясь не отставать, благо, мир перестал водить меня кругам, а линии скрылись где-то за игровыми декорациями.
Пока я свыкался со своей бестелесностью, Ким Чхоль остановился и воровато огляделся. Убедившись, что никого нет рядом, юноша привстал на носочки и попытался заглянуть за изгородь, но черепичный край её был чуть выше уровня глаз Чхоля. Тогда воин поднял с земли увесистый камень и перекинул его через забор. Замер, прислушиваясь мгновение, а после отправил на ту сторону и Хвост Дракона. Схватился за край сам, подтянулся руками и попытался перелезть. Ничего не вышло. Ким Чхоль пнул неприступную преграду, словно так она станет сговорчивей и сразу же опустится пониже, чтобы воин с лёгкостью смог через неё перескочить.
Но чуда не произошло. Зарычав, Чхоль попятился, глядя на изгородь исподлобья, как бык, мне подумалось, что он сейчас разбежится и протаранит её своим упрямым лбом, и я даже засомневался, победит ли каменная кладка в этом противостоянии. Но всё оказалось гораздо проще: мой друг сделал несколько шагов назад, чтобы затем в два лёгких прыжка вернуться и, опершись о край, следующим прыжком перемахнуть через ограду.
Приземлившись рядом с Хвостом Дракона, Чхоль схватил меч и рысцой бросился через двор к небольшому домику.
Легко я полетел вслед, движимый одной лишь только мыслью.
Прильнув к стене, воин пригнулся и осторожно двинулся вдоль, всё время поглядывая по сторонам и прислушиваясь. Так он перебегал от одной стенки к другой, несколько раз ему пришлось останавливаться или поворачивать назад, чтобы не попасться на глаза стражникам.
За изгородью оказался целый дворец, я бы никогда не подумал, что в такой бедной деревне может быть что-то подобное. Наверно, это дом местного магистрата или знатного вельможи. Вдоль тщательно подметённых дорожек росли украшенные нежными лепестками цветы, а края крыш обрамляли флажки и бумажные фонарики. Прежде я считал богатым убранство в доме Юн Со Хва, но даже её дом не шёл ни в какое сравнение с этим.
И вот, прячась и оглядываясь, Чхоль вышел к оживлённой части внутреннего дворика и начал разглядывать его из-за угла. Я спрятался за спиной воина и глядел на всё из-за его плеча, хотя необходимости в том не было, но мне становилось неуютно от собственной невидимости, потому пользоваться её преимуществами я не спешил.
В тени абрикосового дерева слуги поставили столик и разложили шёлковые подушки, расшитые пионами. Уже выстроились и служанки с подносами, готовые подать обед по первому требованию.
Вскоре в окружении приближённой свиты появился и тот, для кого всё и готовилось. Высокий, наверно одного роста с Ким Чхолем, жилистый мужчина, облачённый в алого цвета халат и с выбритым лбом. В руках он держал бамбуковый веер.
Слуги тут же выстроились в ряд и склонили головы, уперев в землю испуганные глаза.
Сомнений не было, перед нами тот самый генерал Си Чжаонянь. Подобрав под себя полы одежд, важно он уселся на мягкие подушки.
Очередь из подносов тут же ожила: ступая осторожно, боясь споткнуться и упасть, но в то же время очень быстро, так чтобы подолгу не задерживаться рядом с генералом, женщины по очереди подходили, присаживались, опускали еду на низкий столик, а затем тут же вставали и, не смея повернуться к высокопоставленной особе спиной, пятились назад.
Подвернув рукава, генерал взял ложку и попробовал один из супов. Фарфор мерзко брякнул о край тарелки. Рот дворянина скривился. Си Чжаонянь отложил столовый прибор и рукой подозвал одну из служанок. Побелев от страха, женщина медленно подошла.
«Сядь!» — выплыла кроваво-красная табличка.
Я поразился непривычному цвету и по привычке захотел переглянуться с Чхолем, проверить, удивился ли он. Но воин и понятия не имел о моём присутствии. Вперив взгляд в генерала, он наблюдал за тем, что же произойдёт дальше.
Покорно сложив руки на юбку, служанка опустилась за столик. Всё это время, как и другие слуги, она смотрела только вниз, испуганно вжав голову в плечи. И не зря, как только прислуга оказалась на одном уровне с генералом, Си Чжаонянь схватил веер и с размаху ударил им женщину по лицу. Бамбук звонко шлёпнул о кожу. Служанка не проронила ни слова, не вскрикнула и не попыталась закрыться от удара руками.
«Отвратительная еда! Такое даже псам давать нельзя! Унесите это всё и приготовьте мне что-нибудь ещё! Быстрее!»
Женщина поклонилась, не обращая внимания на покрасневшую щёку, схватила со столика несколько тарелок и кивнула остальным. В мгновение ока всё многообразие блюд исчезло. Прислуга словно испарилась вместе с заполненными подносами.
«А пока я жду, желаю развлечься! Принесите мне ту птицу, что мы поймали недавно!»
На улицу вынесли накрытую тканью клетку. Размеры её были настолько впечатляющими, что евнухам пришлось просунуть сквозь прутья брус и нести клетку вдвоём, наподобие того, как носят паланкин.
Стоило ткани соскользнуть вниз, я позавидовал самообладанию служанки, получившей оплеуху. У меня не вышло так же мужественно сдержать себя. Увидев, что там внутри сидит Арён, я бросился к ней, впился в прутья и попытался их разжать, не особенно думая, как в моём состоянии это вообще возможно. Не оставляя бессильных попыток, я снова и снова бился об украшенный витиеватыми узорами металл, вгрызался в небольшой замочек и таранил дно, стараясь его выбить. Но всё тщетно.
Я вернул своё внимание к Ким Чхолю, ожидая, что воин уже бросился в атаку и рубит приспешников генерала направо и налево, испепеляя их тела Хвостом Дракона.
Но он всё так же стоял за углом не двигаясь, совершенно незаметный ни для генерала, ни для его стражников, ни для Арён.
Жрица опустошённым, невидящим взглядом смотрела перед собой. Обняв колени девушка сжалась в центре клетки.
«Растормошите её, чтобы не была такой скучной!» — приказал Си Чжаонянь.
Один из евнухов схватился руками за клетку и начал трясти её со всей силы, заставляя Арён внутри метаться и биться в панике.
«Мне станет гораздо веселей, если ты вызовешь для меня дракона. Призови его, и мучениям конец, ты же знаешь. Какое тебе дело до того, что будет дальше?»
Жестом генерал приказал оставить жрицу в покое, чтобы она могла ответить. Но Арён только отползла от края и свернулась, прижав ноги.
«Бестолковая! Верните клетку в мои покои! И не давайте девчонке есть и спать! Совсем скоро она станет сговорчивей.»
Я вернулся к Чхолю, что-то же он должен предпринять! Мне стало обидно и больно от собственной беспомощности, от того, что никак не могу прекратить страдания Арён.
Но мой друг, проследив взглядом за тем, как слуги уносят клетку, просто развернулся и пошёл в противоположном направлении.
Со злостью я попытался его ударить, но только проскочил насквозь.
Нет большего дела, чем еда
Как и прежде, Чхоль шёл перебежками, укрываясь от многочисленной прислуги и старжи. Я увязался за ним, хотя моё сердце просилось к Арён, но без тела я ничего не мог сделать, ничем не мог помочь ей. У меня оставалась надежда образумить Ким Чхоля, я не понимал, почему он ушёл, почему оставил жрицу одну тогда, когда ей так нужна его помощь. Всю дорогу я бросался воину под ноги, пытался заставить его споткнуться, пытался кричать, но не слышал собственного голоса.
Наконец, Чхоль остановился, заполз в густые кусты и спрятался. Злясь на него, я стал набрасываться на проходивших мимо стражей, чтобы привлечь их внимание, чтобы у Чхоля не осталось другого выбора, кроме как драться. Но тщетно.
Когда начало темнеть, я бросил напрасные попытки и остановился, не представляя, что я сейчас должен делать.
Выждав очередной момент между патрулями, воин потянулся и расправил ноги, кряхтя. Всё тело его одеревенело от неудобной позы. Сладко вытянувшись вверх, Ким Чхоль вдруг принюхался. Осторожно высунулся из кустов, продолжая жадно сопеть носом. И в следующий миг он вдруг бросился к домику на противоположной стороне дорожки. Словно змея прильнул к земле и ползком пробрался к приоткрытой двери. Замер, прислушиваясь к бульканью тягучей жидкости, потрескиванию дров в печи и тяжёлым женским вздохам.
Ступая на цыпочках, воин осторожно заглянул в щель и, сглотнув слюну, облизнулся.
И было на что! За дверью скрывалась кухня. Ярко горел очаг, а служанки носились туда-сюда, подавая ингредиенты к склонившейся над ондолем* поварихе. Та отправляла принесённые ей овощи, грибы и мясо в разные котелки, успевая постоянно перемешивать варево и жарево.
«Айху!» — разорялась кухарка, рукой отгоняя от себя горячий пар, — «И что я должна приготовить этому господину из столь скудных запасов! Можно подумать, в деревне еда осталась, после того, как он единственное плодородное поле в могилу превратил! Айху!»
Не переставая сокрушаться, женщина стала наполнять тарелки, а остальные служанки тут же подхватывали их и выставляли на многочисленные подносы, украшенные тесьмой и кисточками.
«Смотрите, чтобы снова не перевернул! Глаза в пол, бледнеть по команде! Если чуете, что будут бить, бегите, уж лучше я за вас двойную порцию оплеух получу, чем потом на ваши зарёванные мордашки любоваться! Айху! Только бы не перевернул! Если опрокинет тарелки, вся еда в землю, а земле что? Она с этого даже и цветочка не принесёт, даже корешочка съедобного! А если просто прикажет унести, бегом сливаете всё в ведро и крестьянам за ограду на верёвках, ясно! Только тарелки не уносить! Всё в вёдро! Айху! Только бы не перевернул!»
И подхватив один из украшенных подносов, кухарка вышла, а за ней вереницей и остальные. Ким Чхоль едва успел отскочить и укрыться за угол. Но как только служанки ушли, юноша рывком метнулся на кухню и принялся жадно обшаривать дымящиеся котелки. Живот его довольно заурчал, когда в одной из посудин обнаружилась хорошая порция чего-то отдалённо напоминающего рагу.
— Выглядит не очень, зато запах потрясающий! Наконец-то горячая еда! Вот бы Тхэ Чжо был тут! — пропел себе под нос Чхоль, накладывая еду в найденную тут же тарелку.
“Я тут, дурень! И меня бесит, что единственное о чём ты сейчас думаешь — еда! Как вообще тебе кусок в горло лезет, когда прямо сейчас где-то совсем рядом мучают Арён?!”
Злость вскипела во мне, готовая вырваться наружу обжигающим потоком, подобным лаве, извергающейся из жерла вулкана. Но не находя выход она оставалась внутри меня, прожигая разум. Я от всей души пожелал, чтобы вся еда прошла у Чхоля мимо рта!
Одна из линий проявилась, затмевая собой декорации, вытянулась в мою сторону, будто стараясь дотронуться, и лопнула. Раздался оглушительный треск. Тарелка раскололась надвое прямо в руках у Ким Чхоля, варево вылилось из неё, обжигая юноше пальцы. Непроизвольно он отступил назад, тряся в воздухе ошпаренной рукой.
А я не верил своим глазам… Конечно, сейчас у меня их как таковых нет, но если бы и были, всё равно не поверил бы.
Разорванная линия втянулась обратно и скрылась, но если хорошенько присмотреться, видно было, как она пытается соединить оборванные края обратно, у неё даже получилось, только вот на линию она стала совсем непохожей. Наконец изуродованная мною дуга окончательно затерялась в текстурах, так что отследить её я уже не мог.
Ким Чхоль не бросил попытки поесть, наскоро собрав с пола рагу, вместе с черенками он бросил его в огонь, а сам взялся за новую тарелку и наложил себе ещё. Мешать ему в этот раз я не стал.
Обидно, что вмешаться у меня получилось лишь сейчас, а не тогда, когда Арён затравленно билась в клетке.
«Айху! Вот потому я переживаю за тарелки!»
Увлёкшись едой, Чхоль не сразу заметил в дверях кухарку.
«Молодой господин! Вы же из знатных, не из простых, тогда зачем посуду бьёте?!»
Женщина упёрла руки в бока, так что воин даже растерялся на секунду, что ему теперь делать с таким напором. Как нашкодивший щенок посмотрел он на мокрое пятно на полу, оставшееся от вылившейся пищи, а затем снова на кухарку. Не знаю, заметил ли он, а я точно разглядел её лицо и огромный синяк под глазом. Это была та же самая служанка, которую ударил генерал.
— Извините, я не специально. Она просто раскололась! Я ничего не сумел предпринять, чтобы спасти ваше драгоценное рагу… Очень вкусно, кстати! — Ким Чхоль поклонился и продолжил уплетать за обе щёки, оправдываясь с набитым ртом, — И потом, я же прибрался!
«Айху! Да не торопись ты так! Я тебя не прогоню! Хотела бы, сделала бы это ещё тогда, когда ты под дверью ползал! Ешь спокойней, никто тебя тут искать не будет! Ты, верно, один из тех героев, что должны за жрицей прийти? Вся деревня о вас судачит, ждут, как освободителей, а вы не идёте всё…»
В кухню начали входить служанки, аккуратно составляли они посуду и подносы, искоса поглядывая на Чхоля и улыбаясь.
«Какой хорошенький! Отродясь таких не видала!» — перешёптывались между собой и совсем молоденькие девушки и матроны в возрасте.
«Идите лучше воды натаскайте, вон сколько всего помыть надо! Налюбуетесь им ещё!» — выгнала всех кухарка.
— Спасибо, тётенька! — Чхоль вылизал тарелку почти дочиста.
«Да какая же я тетёнька, я замужем не была, зови меня сестрой. Если наелся, дуй спасать девчонку. Евнухи поговаривают, что та от истощения сознание уже теряет! Глаза страшно закатывает и лежит без движения подолгу, как не тормоши. Потом оживает, но на мертвеца всё больше похожая.»
— Я видел её, — медленно проговорил воин, помрачнев, — Еле сдержал себя, чтобы не перерубить их всех, за то что так мучают беззащитную девушку… Но подумал, что мой друг поступил бы иначе, он точно придумал бы какой-нибудь хитрый план или попробовал уболтать генерала, обвести вокруг пальца. Он точно остановил бы меня, начни я пороть горячку... Они же могут убить Арён в любое время! Бросься я на них в открытую, успел бы этому помешать?
Мне стало стыдно. Как же ужасно я ошибался! Неужели я настолько не верю Ким Чхолю? А ещё другом называюсь.
Виновато я оглядел обожжёные пальцы воина, на них уже набухли волдыри, готовые лопнуть от любого прикосновения.
«Сиди-ка смирно, где-то у меня была мазь из змеиного жира, мигом твои ожоги вылечит. Айху!»
Женщина заметалась, открывая и закрывая ящики, заглядывая в каждый и вороша рукой содержимое. Растревоженная таким грубым обращением посуда недовольно звенела, крупа в мешках опасно заваливалась на бок, угрожая рассыпаться, а из одного из шкафов выпала совершенно чистая и аккуратно сложенная одежда слуги.
И у меня мгновенно созрел план! Осталось лишь придумать, как донести его до Ким Чхоля.
Кухарка всё же нашла мазь, и не обращая внимание на беспорядок, аккуратно наносила её на повреждённую руку воина.
Я постарался оказаться как можно ближе к моему другу, собрал всё своё желание, всю мучающую меня совесть, терзающее чувство вины и превратил их в упругую стрелу — мысль. Кончиками сознания нащупал одну из создающих реальность игры линий, натянул её и пустил, произнеся лишь одно слово:
— Переоденься!
Чхоль дёрнулся, словно ужаленный, огляделся и удивлённо посмотрел на служанку.
— Вы что-то сказали?
«Айху! Конечно! Я говорю, вам надо переодеться! На ваше счастье я взялась постирать ханбок одного из евнухов. Только днём досох, не успела ещё отдать. Делов-то, переоденьтесь, да ступайте в покои к генералу, никто ничего не обнаружит, пока не станет слишком поздно.»
Невероятно! Мои слова почти не дошли до Чхоля, зато кухарка уловила идею очень точно, я словно говорил её устами!
— Но там же стража внутри!
«Айху, какой упрямый! Ты что думаешь, генерал к себе в опочивальню стражу допускает? Да они дальше клетки с Арён и не заходят! Тебе только это и нужно! Уж с двумя-тремя имперцами ты справишься, я думаю.»
Поблагодарив кухарку, Ким Чхоль тут же переоделся и поспешил к генеральским покоям.
Я думаю, его маскировка сработала бы гораздо лучше, если бы он догадался оставить Хвост Дракона на кухне, а не тащить с собой.
_______________________________________________________________________
*Ондоль — корейская печь, служащая для обогрева дома и для приготовления пищи.
Разве одной рукой хлопнешь в ладоши?
Даже в серой и непримечательной одежде евнуха Ким Чхоль выделялся среди прочих слуг. Пусть он и забрал свои волосы в традиционный пучок, но высокий рост, широкие плечи и прямая спина выдавали в нём человека, не привыкшего кланяться господам.
Заметив, как странно смотрят на него стражи, мой друг попытался сгорбиться: выставил плечи вперёд, опустил голову и нашёл такое положение невероятно неудобным. Приходилось следить за каждым своим движением, оттого походка Чхоля стала скованной.
Семенящими шагами, смотря только в землю перед собой и никуда больше, чудом умудрившийся ни на кого не налететь, воин добрался до покоев генерала.
«Ты чего тут шастаешь?»
Один из стражников перегороил Чхолю дорогу.
Воин побагровел, а я живо представил, какой ужас начнётся, если Чхоль сейчас попробует придумать что-то на ходу. С его-то врождённой прямолинейностью врать смертельно опасно. Скорей всего, стоит Чхолю начать выдумывать на ходу, его язык свернётся в трубочку и отсохнет. А судя по тому, что он почти полминуты не может произнести в ответ ни слова, уже отсох.
Значит, действовать должен я. Дважды у меня уже получилось, получится и сейчас. Нырнув вниз, туда, где должны были заканчиваться декорации игры, я нащупал сразу несколько линий, и потянул их все, не особенно заботясь, что произойдёт, мне всего лишь нужно отвлечь охранников, подойдёт что угодно!
В тот же момент из-за угла вынырнула жирная саламандра, быстро перебирая лапами, она прошлёпала мимо генеральских покоев и юркнула в кусты.
«Это что ещё такое! Эта тварь может быть опасна, я словлю её, а ты,» — обратился один стражник к другому, — «Не смей покидать пост!»
Придерживая левой рукой шляпу, правой хватаясь за ножны, имперец побежал в ту же сторону, что и саламандра.
Большего Чхолю было и не нужно. Оставшись со стражником один на один, мой друг сразу же выпрямился, задрал подбородок и, чувствуя беззащитность жертвы, нехорошо улыбнулся. Соломенношляпый не успел даже пискнуть, огромной ладонью воин зажал ему нос и рот, вторую мягко положил на затылок и резко повернул, словно открутил кукле голову. Поймал обмякшее тело стражника и оттащил в кусты, спрятав подальше от чужих глаз.
Вот так просто, без шума, без суеты. Убивать — не языком ворочать.
Внутри стояла гробовая тишина. Неверный свечой свет вырывал накрытую тканью клетку Арён и совершенно пустой коридор. Ни души. Медленно ступая, так чтобы каждый шаг получался не громче шелеста осенней листвы, Ким Чхоль подходил к дверям спальни. Хвост Дракона в его руках дрожал от нетерпения, то и дело пуская едва видимые всполохи пламени.
Воин протянул руку, чтобы отворить дверь, но та неожиданно распахнулась сама, выпуская наружу яркий свет, ослепляющий привыкшие к сумеркам глаза.
Засада!
В грудь Ким Чхоля ткнулись острые наконечники копий, не раня, но сдерживая воина. Державшие их стражники улыбались совсем так же, как сам Чхоль ещё пару минут назад.
«Я ждал тебя каждую ночь! И вот это свершилось!»
Табличка со словами генерала налилась кровью.
Как же ошиблась кухарка! Как же ошибся я, не предвидев, что нас могут ждать...
Си Чжаонянь стоял, облачённый в кожаные доспехи поверх расшитого традиционными ханьскими узорами халата. Он держал Арён перед собой как щит. У жрицы едва хватило сил улыбнуться, при виде Чхоля, но и той улыбки мне было достаточно.
— Ты что, вообще никогда не спал? Как тебе удавалось не кемарить днём? Ну хоть чуточку, ну, признайся, клевал носом, делая вид, что читаешь важное донесение?
Воин крепче сжал рукоять рвущегося в бой меча. В воздухе повис металлический запах — предвестник бури.
«Ты ошибаешься, если думаешь, что я дам вам уйти. Убить его!»
По команде генерала имперцы с силой и рёвом налегли на копья, стараясь пронзить лёгкие и сердце Чхоля, но одного взмаха воину хватило, чтоб обрубить мечом тонкие древки, а вторым ударом он воспламенил воздух вокруг. Именно этот приём он отрабатывал тогда со мной! Со стороны выглядело ещё опасней!
Си Чжаонянь оттолкнул Арён от себя, бросая её в руки стоящего позади стражника, и отдал ещё один приказ:
«Лучники, на исходную! Огонь!»
В дверях показались вооружённые луками имперцы и одновременно выпустили стрелы, целясь почти в упор. Ким Чхоль едва успел увернуться, разбил атаку Хвостом Дракона и, игнорируя генерала, бросился к Арён.
Не стерпев такого пренебрежения, Си Чжаонянь оголил меч и наотмашь рубанул воина по ногам. Лезвие едва царапнуло кожу, но пол спальни окрапился густой кровью. Я слышал, как Чхоль скрипнул от боли зубами, но упрямо продолжил игнорировать генерала.
Выдрав из рук стражника жрицу, он шепнул ей:
— Беги не оглядываясь из деревни, до самого поля, там спрячься и жди. А сейчас пригнись!
И развернувшись, Ким Чхоль выпустил рвущееся из Хвоста Дракона пламя. Сжигая всё на своём пути, оно распустилось во все стороны смертоносным цветком. Не тронуло лишь генерала. Си Чжаонянь выставил перед собой меч и рассёк огонь.
Упав на четвереньки, Арён ринулась к выходу. Жар обжигал изнутри и снаружи, не давая вздохнуть или остановиться. Не давая рассмотреть ничего вокруг.
Отбив атаку, Си Чжаонянь занёс искрящийся серебром меч над головой и сделал выпад в сторону Чхоля. Но воин уже был готов. Перехватив рукоять Хвоста, он выставил его перед собой, готовясь отбить любой удар, каким бы яростным он ни был. Но генерал и не думал нападать на воина, вместо этого он полоснул воздух у его ног и торжественно поднял меч обратно.
Я заорал! По-прежнему не слыша собственного голоса, я надрывался.
А Си Чжаонянь торжествовал, размазывая рукой по лезвию свежую кровь. Золотую кровь жрицы.
— Арён!
Я наконец услышал себя, протяжный вой горести, рвущийся изнутри. Вскочив, я было кинулся на помощь жрице, но упёрся носом в тюремную решётку.
«Эй, ты куда! Сейчас самое весёлое начнётся! Время устроить отличный пожар!»
Один из заключённых потянул меня за рукав, я хотел ударить его, но не смог: мои запястья удерживала грязная прогнившая верёвка. Я помолился небесам, чтобы она оказалась чуть крепче, чем выглядит и закинул руки за голову моему надзирателю. Повис на нём, повалил на пол и уселся сзади, продолжая сдавливать шею. Мужчина захрипел, забился, как попавшая на берег рыба. Он бил руками и ногами воздух, поднимая вверх истлевшую солому. Но бесполезно. Раздался глухой хруст. Я даже не понял сперва, сломал ли я ему шею или то треснула верёвка, но мой путь свободен. Больше в камере никого из способных оказать мне сопротивление не оказалось, наверно, поднялись на шум и отправились за факелами.
Подобрав лук и стрелы, я вынырнул наружу, соображая, в какой стороне должен быть дом генерала. Драконом, взвившийся в небо, столб дыма точно указал мне путь.
Не разбирая дороги, отталкивая от себя ошалевших селян, я наконец добрался до высокой каменной изгороди. Ворота были распахнуты, имперцы носились с вёдрами, пытаясь залить занявшийся в доме пожар.
Некогда изумительно прекрасный внутренний дворик сейчас напоминал нутро дракона.
Огонь лизал богато украшенные крыши, пожирал деревянные стены и душил дымом любого, кто осмеливался подойти слишком близко.
Закрыв лицо рукавом я без страха вошёл внутрь. Жалящие языки пламени хватали и трепали мой ханбок, кусали за глаза, но я не обращал внимания. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я из последних сил позвал жрицу:
— Арён!
Но вместо девушки я увидел перед собой сгорбленную фигуру Ким Чхоля. Он нёс что-то в руках, бережно защищая от огня. Сперва мне показалось, что это просто ворох ткани, безжизненно обвисшая тряпичная кукла.
Но на руках моего друга лежала Арён. Глаза её закатились за веки, кожа стала похожа на чистый пергамент, а алый хварот пропитался кровью. Удивительной кровью золотого цвета. Расплавленным металлом она капала на землю, растекаясь и угасая, становясь чёрно-смоляного цвета.
Над головой жрицы вспыхнули три драконьих головы. Одна из них замерцала и исчезла.
Мир расплылся вокруг меня солёными слезами.
Служанка
Свет моего индикатора жизни моргнул где-то сверху на границе видимости и исчез. Конечно, в этот раз умерла только Арён, а я и Чхоль остались живы. Игра дала нам шанс предотвратить смерть жрицы и выкинула обратно к ветхому сараю, что служил здесь тюрьмой. Заходить внутрь я не имел никакого желания. Зуд от верёвки, стягивающей мои руки, всё ещё преследовал меня, хотя на запястьях уже ничего не было.
Чхоль стоял рядом, мне даже не нужно было оглядываться, я чувствовал его присутствие. Воин тяжело молчал. И чтобы успокоить себя в очередном приступе бессильного гнева, раскачивал в руке Хвост Дракона. Меч медленно поднимался и опускался, ковыряя остриём землю, оставляя после себя неглубокую ямку.
“Чего же он медлит?” — пронеслось у меня в голове.
Захотелось впиться руками в этот проклятый меч, вырвать его и, завладев, выпустить наружу всю его демоническую силу. Испепелить всех и каждого на своём пути. Разбудить огненную бурю и всадить почерневшее от копоти лезвие в сердце генерала Си Чжаонянь!
— Расслабься… — наконец заговорил Ким Чхоль, — Если продолжишь и сожмёшь кулаки ещё сильней, пальцы сведёт.
Только благодаря его словам я почувствовал, с какой силой вонзил ногти в свои же ладони. Я разжал кулаки и уставился на красноватые отпечатки.
— Ну, что будем делать?
Хвост Дракона перестал настукивать по земле странный ритм.
— Убьём их всех, спалим до тла и уходя полюбуемся на затянутый пожаром горизонт, — мне ни к чему было сейчас скрывать свои чувства, хотелось мстить, но не так, как Чхоль мстил кумихо, играясь, нет, я хотел скорой и кровавой мести.
— Тогда двигаемся в дом генерала?
Вместо ответа я направился к тюрьме, глазами ища что-нибудь, чем можно припереть дверь. Горбыль, заготовленный видно для дорожки, оказался очень кстати. Его ещё не успелить укоротить, так что я вогнал один конец доски в землю, а другой — упёр в дверь тюрьмы. Теперь подонки не смогут выбраться, даже если очень захотят. А если пожар разойдётся по деревне, то точно задохнутся раньше, чем сумеют найти выход.
Всё это время Ким Чхоль стоял в стороне и молча наблюдал за мной, по выражению его лица непонятно было, осуждает он меня или нет.
Высокий каменный забор нерушимой границей, отделял два мира: разорённую, разрушенную деревню, полную стенающих и больных селян; с одной стороны, и богатый, сытый дворец — с другой.
Легко я преодолел её, даже не понадобилось сбрасывать колчан и лук, они ничуть не мешали. Только шляпу пришлось придержать. Приземлившись на обе ноги, я огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого. Следом за мной забор перелетел Хвост Дракона и с тупым звуком плашмя упал на землю совсем рядом. От удара тряпьё размоталось, оголив меч.
— Чуть насмерть не пришиб! — прошипел я, не особенно рассчитывая, что Чхоль меня услышит.
Зато меч меня прекрасно расслышал и словно ожил в ответ. По лезвию пробежали всполохи света — отражённые языки пламени. На небе ярко светило солнце, но вокруг Хвоста Дракона залегли глубокие тени. Они потянулись ко мне, огибая травинки, тонкими щупами почти касаясь кончиков пальцев. Чем ближе становились тени, тем крепче моё горло сжимала паника. Но я не дёрнулся, не отпрянул. С ужасом я понял, что огонь, играющий на гранях металла, не что иное, как демонический пожар, охвативший дом генерала. Хвост Дракона отражал проглоченные пламенем крыши, затянутые дымом небеса и устланный красными углями внутренний дворик. Стоит мне сейчас сжать пальцы на рукояти, и я смогу воплотить всё это в жизнь одним лишь взмахом. Мощь проклятого оружия пьянила, как сладкое макколли, но и отравляла ядом жестокости.
— Отдыхаешь? — незаметно Чхоль оказался рядом и тени расступились, пламя на лезвии Хвоста прекратило демонический танец, отражение пожара погасло, а затем и вовсе скрылось за лоскутами ткани, намотанными обратно.
Видение пропало, воин спугнул его и хотел помочь мне подняться, но я справился сам. А после стянул проклятую соломенную шляпу и выкинул её за забор.
— Для маскировки она теперь бесполезна…
Вместе со шляпой я постарался выбросить из головы наваждение.
— … а чешется ужасно! Ты прав! — Ким Чхоль последовал моему примеру и тоже отправил головной убор в недолгий полёт.
Только сейчас, когда мне самому пришлось страшиться каждого угла, ожидая за ним придворных стражников, я понял, насколько Чхоль натерпелся, пока я беспечной невидимкой витал рядом. Воин рванулся в сторону генеральского домика, но я поймал его за рукав, жестом показывая, что лучше сразу идти к кухне. Я насмотрелся на мучения Арён ещё в первый раз, не уверен, смогу ли сохранить холодность, подобно моему другу, а кидаться на генерала при свете дня, всё равно что вломиться в главные ворота. Самоубийственно.
Чхоль понял меня и развернулся. Перебежками пересекая дворик, скоро мы оказались рядом с оживлённой кухней. Служанки только возвращались с обеда, неся перед собой подносы, но вместо того, чтобы оставить забракованную генералом еду, они тут же разложили всё по небольшим деревянным плошкам и составили их в ведра друг на друга.
«Айху! Так и скажите им, если и сегодня растащат тарелки, в следующий раз получат всё в ведре одной кучей!» — выскочила главная кухарка, прижимая к подбитому глазу свежее прохладное мясо.
Подхватив пару вёдер, несколько служанок тут же убежали, остальные остались либо перемывать украшенную голубоватой окантовкой посуду, либо помогать нарезать и подавать ингредиенты.
В искусных руках дело спорилось, и вот уже кухарка вновь выстроила помощниц с полными подносами, чтобы затем увести их к абрикосовому дереву, под которым уже заждался обеда генерал Си Чжаонянь.
А нам с Чхолем предстояло куковать в кустах до самых сумерек.
Находиться долгое время в одной и той же позе, пусть она хоть сто раз будет удобной, изматывающе, тело окаменело, словно я превратился в чанъина… Только очень маленького. Облегчение приносил даже лёгкий поворот шеи или запястья. Но я старался не двигаться, потому что каждый раз, стоило мне хоть на секунду расслабиться, мой взгляд возвращался к Хвосту Дракона. Проклятый меч зачаровал меня.
Смотря только перед собой, я считал проходящих мимо стражников, но быстро сбивался, когда мысли мои вновь возвращались к Арён, безвольной куклой лежащей на руках Ким Чхоля. Я точно не допущу этого снова. И если бы я только смог овладеть сила Хвоста… Нет, я не должен думать о таком!
Тени, казалось, вовсе не двигаются, им следовало бы как можно скорей удлиняться. Но мало-помалу, наконец, они слились воедино, сгустившись по углам. На кухне вновь что-то зашкворчало, забулькало, зашипело и зазвенело. Жар ондоля разливался и за порог, а сквозь приоткрытую дверь просочились аппетитные ароматы.
Живот Чхоля буркнул. Я усмехнулся, но воин смерил меня таким страшным взглядом, что смешок застрял у меня в горле. И только когда Ким Чхоль отвернулся, по моим губам скользнула лёгкая улыбка.
— Я останусь снаружи, иди, поешь.
Долго уговаривать воина не потребовалось, как только кухарка увела служанок, он скользнул на кухню, а через секунду высунулся обратно, протягивая мне что-то:
— Возьми, это мясная лепёшка, неужели совсем не проголодался?
— Кусок в горло не лезет…
— Поешь, чтобы были силы спасти Арён.
Чхоль схватил меня за запястье и силой вложил в руку горячую лепёшку. Почувствовав пылающий жаром свежий хлеб, я понял, что голоден невероятно. Но ничем этого не показав, сделал вид, словно принимаю еду лишь из вежливости. Довольно хмыкнув, Ким Чхоль дождался, пока я сделаю первый укус, а затем вернулся на кухню.
«Айху! Господин, а если вас кто увидит? Схватят тут же, а ну-ка марш на кухню!»
Табличка возникла передо мной так неожиданно, что лепёшка встала поперёк. Кашляя я поддался мягким толчкам кухарки, которыми она заставила меня всё же зайти внутрь.
Душная, но уютная кухня приняла меня в свои объятия, а следом за мной хвостиком зашли и служанки, оживив комнату улыбками и весёлой суетой.
«Какие хорошенькие!»
«Точно не местные!»
Как и в прошлый раз переговаривались меж собой девушки, подолгу задерживая взгляд на лице Ким Чхоля. И меня вниманием не обошли. Одна даже, увидев, что я жую хлеб без всего, налила немного горячего мясного бульона и придвинула плошку ко мне и смущённо спрятала лицо в ладонях.
«Идите лучше воды натаскайте, вон сколько всего помыть надо! Налюбуетесь ими ещё!»
— Нам бы переодеться. В евнухов, например. У вас случайно не найдётся подходящей одежды? — заранее зная ответ, спросил я.
«Айху! Верно! На личную стражу генерала вы вовсе не похожи, вот только переодеть я могу лишь одного из вас, хотя, посидите тут, есть у меня одна мысль...»
Шелестя юбками тётушка вышла, но очень скоро вернулась и плюхнула передо мной на стол перевязанный лентой свёрток. Чхоль отставил рагу и зашёлся смехом, а я не уловил причину его внезапного веселья. Но тут кухарка потянула край ленточки, ткань легко скользнула, и в руках тётушки оказалась чхима. Точно того же цвета, что носят служанки.
Чансынъ
У широкой травянисто-зелёной юбки оказалось одно неоспоримое преимущество — под неё легко удалось спрятать лук и стрелы. Конечно, внимательный взгляд заметил бы, что с одной стороны чхима топорщится, а походка моя далека от воздушной, почти невесомой девичьей походки, но кому бы пришло в голову приглядываться к слугам. Скользящие по двору, словно ящерицы меж камней, они юрко и быстро спешили по своим делам опустив головы, а чтобы разглядеть их, стражникам пришлось бы хоть на секунду перестать задирать носы и взглянуть себе под ноги.
В этот раз у Ким Чхоля гораздо лучше получилось сыграть евнуха. Хвост Дракона он завернул плотней и нёс перед собой словно подношение, я заплёл косу, как у незамужней девушки, так что со стороны мы смотрелись естественно. Просто парочка слуг. Главное, не останавливаться и скользить по дорожке, ступая чуть слышно.
Мы шли в ловушку. Сами, добровольно, как идёт лиса к дому охотника, в надежде выпотрошить курятник, минуя расставленные капканы. Можно было бы остановиться, дождаться глубокой ночи и устроить пожар, но я боялся, что учуяв дым, генерал прикончит Арён раньше, чем мы успеем до неё добраться.
К тому же, теперь нас двое, и мы знаем о том, что за капкан возведён.
«Вы чего тут шастаете?»
Охранники лениво повернули головы в нашу сторону. Знают ли они о планах своего генерала, или простые пешки на пути?
Ким Чхоль растерянно взглянул на меня, я шагнул ближе и жестом показал воину наклониться.
«Чего вы там шепчетесь?»
Незамедлительно среагировал стражник и уже потянулся к оружию, когда Чхоль заговорил:
— Мы пришли помочь генералу совершить вечерний туалет.
«Мне ничего неизвестно об этом! Генерал не давал таких распоряжений!» — ощетинился второй охранник.
Мой друг снова вопросительно посмотрел на меня, вздохнув, я шепнул ему на ухо ответ.
— Хотите сказать, генерал должен перед вами отчитываться? Кем вы себя возомнили?! — Чхоль слово в слово повторил за мной, как только я закончил шептать.
Конечно, весь спектакль выглядел бы убедительней, если бы говорил я, но мне стало боязно, что тембр моего голоса совсем не под стать девичьим одеждам.
Но, кажется, сработало: охранники переглянулись, пожали плечами и открыли нам дверь, пропуская в покои генерала.
Внутри стояла тишина, точно так же как и в прошлый раз. Дверь закрылась за нашими спинами, и коридор погрузился во мрак. Остановив Чхоля, я тихо прошёл к клетке Арён, схватил оглоблю, с помощью которой евнухи переносили жрицу. Вместе мы установили жердь по диагонали. Теперь подоспевшим на помощь имперцам будет не так-то просто зайти с тыла. Надеюсь, нам удалось выиграть немного времени.
Наконец я скинул чхиму, чтобы ничего не мешало, и зарядил стрелу в лук. Ким Чхоль освободил Хвост Дракона от тряпья и встал впереди, готовый ворваться. Всё это заняло долю секунды, и вот дверь в спальню распахнута, Арён трепыхается в лапах Си Чжаонянь, и копья уткнулись в грудь Чхоля.
Беззвучно захлопнулась ловушка.
Не давая генералу даже начать говорить, я выпустил стрелу, целясь прямиком в горло. Золотистый хвостик пронёсся через всю комнату, но так и не достиг цели. Оттолкнув Арён, генерал увернулся. Синей молнией сверкнуло лезвие его меча, отражая пламя Хвоста Дракона. На щепки разлетелись копья, охранники повалились на пол, защищаясь от огня. Я зарядил новую стрелу и тут же пустил её. Спальню осыпало золотым дождём.
Чхоль схватился с генералом, пока стражники ползали, соображая, почему ни одна из стрел их не ранила. Секундного замешательства мне было более, чем достаточно, чтобы перекатом забуриться меж ними и расстрелять в упор, только и успевая менять стрелы.
Дверь в покои содрогнулась от грохота, но выдержала, хоть обух и затрещал, сдерживая таран.
Чхоль так же едва справлялся: на его ханбоке тут и там виднелись опалины, лицо блестело от пота, а грудь раздувалась от тяжёлого дыхания. Охваченная пожаром спальня сковывала движения, не давая воину как следует замахнуться или отступить. Генерал же не только играюче уворачивался от ударов, но и легко, как масло, рассекал языки пламени.
Ползком я ринулся к Арён, уворачиваясь от рыжих огненных всполохов и кобальтовых молний, с треском разрывавших воздух над головой.
— Ты в порядке?
Крепко схватив девушку, я прижал её к себе, чувствуя, какая она худая и хрупкая, словно снежинка: стоит тронуть и растает.
«Куда собрались!»
Кровавой тучей возникла табличка прямо над моей головой. И тут же была рассечена Хвостом Дракона: Чхоль не упустил удобный момент для атаки. Но Си Чжаонянь словно предвидел это. Пригнувшись, он подсёк воина, полоснув мечом по рукам. Чхоль заорал от боли и разжал пальцы. С глухим стуком Хвост ударился о пол на расстоянии вытянутой руки от меня. Его лезвие отразило бушующее по стенам пламя, и я не стал раздумывать.
— Не вставай! — шепнул я Арён на ухо.
И в следующий миг мои пальцы крепко сжимали рукоять демонического меча. И тысяча раскалённых игл пронзила моё тело, захотелось выкинуть Хвост куда подальше, но огромная чёрная когтистая лапа схватила меня за руку, вдавливая ладонь в оплётку, словно желая чтобы плоть моя стала с мечом одним целым. Через боль под кожу змеями впивалась сила, необузданной стихией она пробуждала во мне самые отвратительные желания.
Хотелось сжечь всё вокруг, не щадя никого: ни генерала, ни его людей, ни слуг, ни даже Ким Чхолья, ведь из-за его слабости, из-за того, что он не смог отразить удар, я сейчас страдал, испытывая эту невероятную агонию. Я не видел ничего вокруг кроме безумного огненного вихря. Он сжигал всё, и казалось, что вот-вот доберётся до меня, что стоит мне хоть на секунду поддаться, испепелит мгновенно.
И я сжал меч крепче, сражаясь. Ким Чхоль смог совладать с этим оружием, значит и я смогу. Чем я хуже? Чем я не легендарный герой? Почему мудрецы поручили сопроводить жрицу ему? Кто он вообще такой? Кто назначил его главным? Почему я не смею перечить, когда он командует и единолично принимает решения? Почему? Почему?
Огненная буря угасла. Мне казалось, борьба длилась вечно, но стило пламени перестать меня терзать, я как будто очнулся. Я всё ещё лежал на полу в ногах у генерала. Си Чжаонянь предвкушал победу, замахиваясь на безоружного Ким Чхоля.
Сжав зубы, я подтащил меч к себе. Генерал наконец меня заметил, но поздно, пинком я обрушил его на пол, и тут же оказался сверху, а дальше мне даже не нужно было ничего делать, стоило лишь подумать, и Хвост Дракона радостно вспыхнул, обрушиваясь на голову генерала. С мерзким хрустом я размазжил ему череп.
Дверь позади с шумом поддалась, впуская в покои личную армию генерала. Почуяв свежую кровь, Хвост Дракона развернул меня, заставил вскочить на ноги и как следует замахнуться.
Угольно-чёрное пламя прошлось по лезвию меча, расходясь во все стороны смертоносными волнами жара, обжигая мои руки, доставая до самого сердца.
— Они мертвы, мертвы! Путь свободен! Опусти меч! Ли Тхэ Чжо! — голос Чхоля доносился откуда-то извне, словно я снова оказался с той стороны реальности, где вокруг лишь пустота и бесконечные нити, зато нет ни боли, ни досады, ни дружбы, ни любви, ничего…
Когтистая лапа впилась в меня с новой силой, стоило лишь помыслить о том, чтобы разжать пальцы. Битва с огненным вихрем и не кончалась, мне удалось лишь ненадолго приструнить его, чтобы затем ощутить гнев заточённой стихии с новой силой.
Паника овладела моим разумом, бежать некуда, всюду пламя и боль. Даже внутри меня. Оно готово разорвать моё тело, словно дикий зверь. Я хочу прекратить битву, но если попробую отступить, огонь сожрёт меня в тот же миг.
Из горла вырвался рёв, лёгкие обожгло, я бросился прочь, разрубая пламя перед собой. Если хочешь меня сжечь, давай, попробуй! Выбора у меня всё равно нет, кроме как принять этот бой, этот вызов.
Не видя я рубил направо и налево, рассекая языки черно-оранжевого пламени, расчищая себе дорогу, уходя всё глубже внутрь вихря, но каким-то чудом оставаясь невредимым, словно вместе со мной смещался и её эпицентр.
Силы покидали меня, я упал на колени, лёгкие пылали, разрывая грудь, сердце колотилось, как пойманный заяц. И тут я почувствовал, как хватка лапы ослабевает. Меж её когтей заструились золотистые змейки. Истачивая темноту, они коснулись моих пальцев, приятный холодок прошёл по моей коже, и я наконец смог ослабить хватку.
Хвост Дракона выпал и воткнулся в землю рядом со мной.
Но огненная буря никуда не делась, лишь отступила, а в её недрах начали просматриваться крыши зданий, дорожки и даже обглоданное огнём абрикосовое дерево.
— Ну и учудил ты. Сам как?
Ким Чхоль протянул мне руку. С трудом, но я смог разглядеть его прямо перед собой, его и стоящую рядом Арён.
— Скажи жрице спасибо, и давай выбираться, иначе задохнёмся в этом чёртовом дыму.
Девушка прикрывала рукавом лицо, но было видно, что дышать ей очень тяжело.
Разум вернулся ко мне, вместе с ужасом от сотворённого. Это я сжёг всё вокруг. Это я пустил пламя плясать по украшенным крышам, это я устлал пеплом дорожки, это из-за меня воздух пахнет гарью.
— Ким Чхоль.. твои руки!
Израненные ладони истекали кровью, жрица попыталась исцелить их своей магией, но золотистое сияние погасло мгновенно, едва коснувшись ран. Обессиленная Арён пошатнулась и почти упала, я подхватил её в последний момент и ринулся прочь из этого огненного ада. Ким Чхоль сразу мной.
— Тхэ Чжо, — прокричал мне воин в спину, — Выведи Арён, и ждите меня у вонючего поля.
— Чего? — я обернулся, не понимая, о чём говорит мой друг.
— Я должен вывести тётушку! Они же сгорят там!
Проснувшееся внезапно в Чхоле человеколюбие поразило меня.
— Ты сгоришь там сам! Остановись! Ты зальёшь всё кругом кровью раньше, чем найдешь кухню! — я попытался образумить воина, но тщетно, он уже скрылся в дыму.
Мне нельзя так рисковать, прижав Арён к груди, я бросился в противоположную сторону, вихляя по узким дворикам. Обгоревшие дома рушились мне прямо на голову, всюду лежали обугленные тела, казалось, что они всё ещё шевелятся, пытаются уползти, медленно вытягивая чёрные руки.
Вот впереди замаячили распахнутые ворота, за ними селяне и имперцы с полными вёдрами воды пытались если не сбить пламя, то хотя бы не дать перекинуться ему на соседние дома. Но все их попытки обречены на провал. Плохонькие, покрытые одной лишь соломой крыши легко занимались от жара, и огонь уже было не остановить.
«Ты свой?»
Я не сразу понял, кому принадлежала замаячившая перед носом табличка.
«Без шляпы, значит, свой? Я же говорил им, что не различу, и как теперь понять? Пристыдили и ушли, не дав даже договорить!»
— Мудрейший? Ты где? Это я! Я свой! Свой!
Драконь выскочил из самого пламени, огонь не причинял ему никакого вреда и затухал, едва касаясь чешуи.
— Прошу, помоги, унеси отсюда жрицу! Я должен найти Чхоля. Умоляю!
Кивнув, мудрейший повернулся ко мне боком. Арён всё поняла и быстро перебралась ему на спину.
«Держитесь крепче, госпожа!»
— Ждите нас на той стороне поля!
Проследив, как мудрейший скрылся в дыму, я бросился назад, прикрывая лицо рукой. Дышать становилось всё трудней, надеюсь, у Ким Чхоля всё в порядке. Не важно, что нашёптывал мне демонический меч, Чхоль — мой друг, и я совсем не хочу ему зла.
Погорельцы
По памяти я пытался найти кухню, но огонь обезобразил домики до неузнаваемости. Отовсюду летели искры, под ногами лежали обугленные тела, всё вокруг трещало, ломалось и с громким хрустом падало. Бесконечная чехарда жара и ужаса заставляла меня думать, что я бегу по кругу, что я уже был здесь, и здесь, и здесь тоже! Снова абрикосовое дерево, от него уже совсем ничего не осталось, лишь тонкий, объятый пламенем силуэт.
Я заблудился!
Огонь подступал всё ближе, а дым лишал рассудка. Упав на колени, я закрыл лицо и постарался собраться с мыслями. Выход совсем рядом, я чувствую это, но не могу сообразить, что мне нужно сделать, чтобы найти его. Найти Ким Чхоля.
А ведь я делал уже так однажды!
Под рукой холодно сверкнула линия. Одна из тех, что выгнулась дугой, в тот раз, когда я призвал саламандру.
Вот оно!
Бестелесная линия скользнула меж моих пальцев, когда я попытался её схватить. Бросив пустые попытки нащупать призрачную нить, я лёг на землю рядом и проследил взглядом за едва заметным свечением. Вскоре моему взору открылось множество линий, спрятанных за игровыми декорациями. Это хороший знак! Я могу видеть их, смогу и использовать.
Стараясь не обращать внимание на дышащий в лицо огонь, я напряг все свои силы и наконец сумел ухватиться разумом за одну из линий. Она вибрировала, резонируя в унисон какому-то звуку:
— Бросьте вы вашу посуду, тётушка! Скорей, нужно бежать!
Этот голос без сомнения принадлежит Чхолю!
Пригибаясь, я хотел побежать вдоль свечения, выбраться из лабиринта по нити, но не успел сделать и шага, как вдруг пространство вокруг меня закрутилось. Сгоревшее до тла абрикосовое дерево осталось где-то позади, а голос воина становился всё громче.
«Да как же я брошу?! Глупые девки, не помогайте мне! Бегите! Сама справлюсь!»
Водоворот прекратился, ткнув меня носом в табличку.
— Чхоль!
— Тхэ Чжо? Как ты тут… Неважно, где Арён?
— Я отправил её с Мудрейшим.
— Хорошо, тогда помогай! Ты не поверишь, но эта женщина брыкается так резво, что даже мне не удаётся силой утащить её отсюда!
Кухарка со скоростью бешеной куницы бегала из кухни на улицу и обратно, каждый раз выставляя за порог разнообразные тарелки, супницы, чашки и ложки. И вытащила она так много, что сама ни за что не донесёт, а её помощницы уже убежали, прихватив столько посуды, на сколько хватило рук.
Судя по всему никто из них не пострадал. Крыша кухни едва-едва занялась, но много ли огню надо, чтобы разойтись во всю силу?!
Я схватил вёдра и принялся составлять в них посуду.
— Что ты делаешь?
— Она не уйдёт без своих “драгоценностей”, быстрей будет, если мы ей поможем. Как твои руки? Сможешь?
Чхоль уверенно кивнул и принялся делать то же самое, что и я.
«И не думайте меня умаслить этим! Я точно знаю, это вы тут всё подожгли! Проходимцы, и зачем только помогла вам на свою голову?!»
Тётушка не прекращала осыпать нас ругательствами, даже когда мы, схватив гружённые вёдра, бежали позади неё. Кухарка отлично знала дом и скоро вывела нас к небольшой калитке — чёрному ходу. Но остановились мы лишь отбежав на приличное расстояние, к самому складу.
На складе копошились служанки, запрягая лошадей. Они уже загрузили повозку посудой и прочим скрабом, какой удалось унести с собой.
«Теперь вся деревня сгорит! Точно вам говорю! Глядите, как пожар разошёлся! Поганцы! И куда нам теперь податься?!»
Ким Чхоль стоял, стыдливо опустив глаза, боясь даже посмотреть в сторону пылающей, но не от огня, а от гнева кухарки.
— Это я виноват! — … я и меч, но вслух договаривать конец фразы я не стал.
— Мы проводим вас хоть до самой столицы! — наконец осмелел мой друг.
«Идите с миром! Не до нас вам, я же вижу! Вам спасать страну надо, а мы уж сами как-нибудь, без героев! И забирайте вот!»
С уже отъезжающей повозки кухарка что-то бросила прямо в руки Чхолю. Воин разжал испачканные кровью пальцы, и показал мне небольшой бутылёк, заполненный густым бело-жёлтым жиром.
— Змеиная мазь, вот и вся благодарность, — я оглянулся на горящую деревню, — Хотя она права, ничего хорошего я не сделал.
Огонь гулял над крышами, дым стоял столбом, выжившие селяне, смекнув, что тушить бесполезно, хватали самое ценное и бежали. Имперцев нигде не было видно, либо они все погибли, спасая генерала, либо разбежались, как крысы.
Я не хотел, чтобы всё вышло вот так, не хотел лишать людей крова, не хотел убивать невинных. Но разве у меня был выбор? Разве мог я тогда поступить иначе и не браться за проклятое оружие? Нет, не мог.
— Зачем помог кухарке, с чего вдруг такое человеколюбие? — если бы Чхоль тогда не выронил Хвост Дракона, он бы просто зарубил Си Чжаонянь, — Прежде тебе было наплевать на таких, как она…
Воин хмуро наблюдал за алым маревом, которое подбиралось к нам всё ближе и ближе, чтобы поглотить и, переварив, превратить в пепел.
— Она выглядела слишком живой, — наконец сказал Чхоль, — Как она дышала, как двигалась, как беспокоилась о других и о дурацкой посуде больше, чем о себе. Понимаешь?
Нет, я совершенно не понимал, о чём он говорит. Это просто её программа, всё, что эта служанка делала — следовала роли, как следует ей Арён и Мудрейший.
— Постой! А где меч?
Удивлённо оглядел я Ким Чхоля, но у него в руках или за спиной не было ничего, кроме баночки с мазью.
— Дракон с ним, с этим Хвостом. Посмотри, что он сотворил с тобой, если бы не Арён, неизвестно, остановился бы ты только на одной деревне. Мы не можем так рисковать.
— Ты просто оставил его там?
— Пойдём, жрица, наверно, волнуется.
Передышка
— Смотри! Мгновенно заживляет!
Ким Чхоль вертел перед собой блестящие от мази ладони и с интересом наблюдал, как раны на них стягиваются.
Рассвет уже вовсю занялся, солнечные зайчики играли на морских волнах, лес вдали радостно шумел, встречая новый день. Чудесный получился бы пейзаж, если бы не вонь: впереди смердело поле, позади душил запахом гари пожар.
Мне было ужасно не по себе, то и дело я виновато оглядывался на оставшихся у деревни селян. Остались те, кто боролся с огнём до последнего, а теперь они, видно, решили дождаться, когда пожар утихнет, и попытаться найти на пепелище то, что могло каким-то чудом уцелеть.
Наконец дорога увела нас так далеко, что я не смог разглядеть позади ничего кроме алого зарева поверх редких деревьев. И как только мы оказались на Смердящем поле, прикрывая лицо рукавом к нам верхом на Мудрейшем выехала Арён. К моему удивлению драконь был вовсе не против побыть ездовой лошадкой для жрицы. Напротив, довольно жмурился, когда её рука ласково поглаживала мощную чешуйчатую шею.
«Что дальше?» — спросила девушка, морщась от запаха.
— Вернёмся в долину сперва, ты сильно истощена и устала, чтобы вот так сразу продолжать путь, — ответил Чхоль.
— Я знаю, как нам быстрей туда добраться! Я освоил один трюк, — я не был уверен, что сработает, но меньше всего мне хотелось сейчас плестись через полное гниющих тел поле и тем более заставлять Арён смотреть на это.
Схватившись за Чхоля одной рукой, положив вторую на бок Мудрейшему, я сосредоточился, выискивая под ногами бесконечные линии. Здесь оказалось сложней, в прошлый раз мне попалась изогнутая, сейчас же все они спрятались за игровым антуражем, создавая вокруг себя иллюзию. Но стоило разглядеть одну, как все остальные открылись передо мной, словно всегда были видимы, просто я не замечал их прежде.
Теперь мне предстояло решить ещё одну проблему, в прошлый раз я использовал голос Чхоля как ориентир, а что делать сейчас? Я вспомнил чудесную чистую речку и высокую осоку, растущую ровным забором по самому берегу, представил себе узкую тропинку и живописные хребты гор.
Получилось! Пространство начало искажаться, но оно не кружилось вокруг, как прежде, а словно менялось, перестраивалось, пересобиралось, как мозаика, плитки которой были размером не больше жучка. Смердящее поле медленно становилось рекой, земля под ногами приобретала песочный цвет, а деревья перерастали в горы.
Всё это произошло в одно мгновение, мир преобразился, и мы оказались в долине.
— А ты у нас маг и волшебник! Здорово, правда, Арён?
Друг ободряюще похлопал меня по плечу.
«Странная магия, я не могу понять, что за энергетика. Не чувствую в ней ни зла, ни *?:%!№№»
Табличка жрицы вместо букв начала выдавать нечитаемые символы, голова девушки странно дёрнулась, словно от нервного тика, а затем опустилась на грудь.
«Спасибо вам, господин Ким Чхоль и господин Ли Тхэ Чжо. Теперь мне гораздо лучше. Но ваш путь ещё не окончен, прошу, сопроводите меня в крепость Намсан, где ждёт меня указанный Небесами муж — Пак Хёккосе.»
Слова на табличке исчезали и появлялись всё быстрей, словно кто-то включил перемотку.
«Госпожа поведала мне о кумихо — демоне-лисице, живущей где-то в лесу неподалёку. Я испугалась, а с вами, господин, я чувствую себя так спокойно...»
Дальше читать я не успевал. Испуганно подошёл к жрице и аккуратно взял её за руку.
— Арён, очнись! Что с тобой?
Чхоль так же стоял в растерянности недолго, наклонившись к реке, он набрал в ладони воды и брызнул девушке в лицо.
Жрица тут же замерла, табличка перед ней исчезла, девушка удивлённо захлопала глазами, переводя взгляд с меня на Ким Чхоля.
«Я очень сильно устала, вот и потеряла сознание, теперь всё хорошо, Ли Тхэ Чжо. Прошу, помоги мне спуститься.»
Недоверчиво я глядел на текстовое окно, но оно и не собиралось опять начать меняться, просто погасло через несколько секунд. Кажется, Арён действительно в порядке. Я помог ей спуститься и устроиться у воды. Мудрейший прилёг рядом и задремал, положив голову жрице на колени. Он и вовсе не заметил, что что-то произошло.
Весь день Ким Чхоль ловил рыбу, Арён грелась в полудрёме на берегу, а я просто наблюдал за всем из лесной тени. Хорошо было вот так ничего не делать и никуда не бежать, просто сидеть и наслаждаться погожим деньком. Слышать брань Чхоля, когда очередная рыба проплывает мимо его нелепой ловушки из веток и паджи. Он завязал обе штанины, чтобы добыча могла заплыть, но никак не могла выплыть. И клятвенно обещал, что долго скакать с голыми ногами не будет, что очень быстро наловит достаточно рыбы, но улов всё никак не удавался.
Мудрейший дрых без задних ног, что-то внутри него тихонько рокотало, мне казалось, что он мурчит. Арён мягко гладила драконью морду и от её пальцев разбегались по чешуе золотистые искры.
— Поймал! Сразу две! Здоровенные! Тхэ Чжо! Разводи огонь! Щас почищу и зажарим!
Он выбежал из воды без штанов, как был, размахивая двумя довольно крупными рыбёшками. Наконец-то у нас будет что-то горячее на ужин.
— Ты чистить рыбу умеешь?
— Да чего там?! Легкотня!
Вынув из воды паджи, воин принялся их отжимать и, удостоверившись, что с ткани больше не капает, нацепил на себя совершенно сырые штаны.
— Простынешь же!
— На солнце быстро обсохнет!
«Она шевелится!»
Жрица осторожно выглядывала из-за моего плеча, наблюдая за тем, как Чхоль пытается побороть брезгливость. Перед ним на камне раздувая жабры лежала рыбина.
Воин вздохнул, крепче стиснул рукой небольшой ножик и осторожно пододвинулся к добыче. Но словно почуяв приближающийся конец, та забила хвостом, скатилась с камня и продолжила трепыхаться в траве.
— Нет! Я не могу! Нет! Ни за что! — Ким Чхоль отпрыгнул в сторону даже быстрей рыбы и выронил от испуга нож.
— Ты же разделываешь зайцев, а на днях буквально вытащил наружу кишки имперца! — смеясь я вернул рыбу на камень, — Уговорил, я сам, но жарит будешь ты.
— Хорошо, только давай быстрей.
— Жалко?
— А чего она так резво прыгает?! Разве рыбам такое положено?
Подобрав нож, я ободрал чешую и быстрым движением рассёк рыбье брюхо, чтобы очистить от внутренностей. Ким Чхоль протянул мне заострённую палку.
— Что, и нанизывать я?
Воин только кивнул головой, нехотя косясь на выпотрошенную тушку.
— Ладно, неси и вторую сюда, Ким Чхоль — победитель драконов!
Мне нравилось наблюдать за тем, как суровый воин страшится рыбьей крови.
Угли костра мирно потрескивали, обгладывая брошенные в огонь кости. Чхоль довольно дрых, как всегда привалившись спиной к дереву. Воин улыбался во сне, наверно ему виделось, как он сокрушает могучих врагов… Или сытно обедает за богатым столом. Я бы нисколько не удивился, если бы все счастливые сны моего друга состояли лишь из сражений и пирушек.
Арён же свернулась калачиком рядом с Мудрейшим, и так они и уснули сразу после ужина.
Игра отвела нам время на отдых, позволила без опаски развести огонь и набраться сил. Даже ночной ветер пробегал лишь по самым верхушкам деревьев и не спускался к реке, чтобы не тревожить нас. И мы с Чхолем решили, что сегодня можно не караулить, лучше как следует выспаться, завтра нам предстоит продолжить путь, и кто знает, какие испытания ещё уготовила нам игра.
Под травой холодно сверкнули бесконечные линии, их было даже больше, чем звёзд на небе.
Хорошо, что теперь у меня всегда есть запасной план.
Чанъин
Тонкие линии — нити игрового мироздания тянулись ко мне со всех сторон. Изуродованные мною они стремились срастись и выпрямиться, но как это и бывает с глубокими ранами, всегда остаётся шрам. Иной раз он едва заметен, но если знать, где именно находится рубец, ты легко сможешь его разглядеть.
Тишина, нервная, давящая тяжелой поступью прокралась в мой сон, став его частью, и только проснувшись, я понял, что она мне не приснилась.
Прогоняя остатки сновидения, я резко сел.
Предо мной вновь засияло яркими красками игровое пространство: обласканная солнцем гладь чистой реки, залитая золотистым светом листва и невероятно кислое лицо Чхоля. Проследив за взглядом товарища, я сразу же понял причину его отвратительного настроения.
Устремившись рукоятью ввысь посреди поляны стоял воткнутый в землю Хвост Дракона. Демоническая сталь, казалось, стала ещё черней, впитав в себя гнев огненной стихии и десятки погибших в пожаре душ, проклятый меч налился силой. Словно притаившийся тигр он глядел в мою душу, гипнотизируя, как хищник гипнотизирует свою добычу.
— Да провались ты сквозь землю! — С досадой я швырнул в меч горсть грязи с травой.
Но Хвост Дракона никуда не делся.
«А вы думали, будет легко от него избавиться? Это не Ким Чхоль выбрал оружие, оно выбрало его. И только Небесам известно почему.» — Обронила жрица с печальным лицом и продолжила поправлять заколки, словно ожидала, что так всё и получится.
— Ты знала? Почему не сказала нам? — Меня разозлило, что Арён не посчитала нужным предупредить нас.
«А вы бы послушали? Ты же держал меч, чувствовал его, думаешь Чхоль чувствовал что-то иное? Думаешь, он не сообразил, насколько опасен Хвост Дракона?»
Воин только сплюнул сквозь зубы.
Конечно, он знал. Как знал, что меч обязательно вернётся к своему хозяину.
Но вернулся не только он. Мы с воином вновь были облачены в привычную одежду. Словно ночью, пока все спали, имперское одеяние изменилось само собой, превратившись в ханбок. Даже шов, которым госпожа Юн Со Хва пришила рукав, остался на месте. Хоть работу она проделала аккуратно, но нити пришлось использовать другие, и это было заметно.
Наконец Ким Чхоль подошёл к Хвосту Дракона и вытащил из земли. Едва меч оказался в руках воина, по лезвию побежали язычки пламени.
— Облизываешься? Думаешь, не усмирю тебя в этот раз? — Чхоль вложил Хвост в ножны и устало поглядел на меня, — Видимо, пора в путь, ты сможешь снова провернуть этот свою трюк. Неохота идти обратно.
— Не знаю, — я бросил взгляд в сторону Арён, но жрица, увлечённая прихорашиванием, совершенно не обращала на нас внимание, — Можно попробовать, но не опасно ли?
— Здесь всё опасно. Выдвигаемся, как только жрица закончит с причёской. Морда, ты с нами?
Безучастно лежавший до этого момента драконь потянулся и обиженно фыркнул.
«Я Мудрейший. Не морда. И я с радостью провожу жрицу до края моих владений, но не дальше.»
— Жаль, — серьёзно ответил Чхоль, — Можно я напоследок поглажу твою драконью физиономию? Очень интересно, какова на ощупь эта блестящая чешуя и этот огромный нос.
«Прежде люди были для меня на одно лицо. Но твоё, воин, намного глупей всех лиц, что я видел за всю свою жизнь.»
— Я не понял, так можно?
Шумно собрав носом воздух, Мудрейший выдохнул табличку:
«Можно.»
Мир пошёл трещинами и раскололся на тысячи кусочков, подобно глиняному горшку. Изменяясь, осколки тут же соединялись обратно и разбивались вновь, повторяя всё с самого начала. Прижав Арён ближе и крепче схватив огромную ладонь Чхоля, я боролся с головокружением, стараясь как можно полней вспомнить деревню и дом госпожи Юн Со Хва. Если мы окажемся там, то сможем сэкономить много дней пути — до крепости Намсан оттуда рукой подать.
Вот наконец мозаика начала собираться в знакомый интерьер: на наших глазах возникли вырезанные из дерева столики, затянутые тонкой бумагой окна, расшитые цветами подушки. Увидев что тошнотворный круговорот вот-вот закончится, я расслабился. Всего на мгновение потерял концентрацию, но за это мгновение линии вдруг спрятались, утонули где-то в бесконечной смене декораций, и как бы я ни старался, мне не удавалось найти ни одной из них.
Изображение перед моими глазами разбилось безвозвратно, оставив меня в пустоте. Ни Арён, ни Ким Чхоля. Я больше не чувствовал и не видел их рядом.
Время потеряло счёт, когда что-то мягкое робко коснулось моей руки. Одновременно с этим пустота заполнилась привычными линиями, но они тут же спрятались в синеве.
Вода хлынула ко мне сразу со всех сторон, я едва успел задержать дыхание. Поток успокоился так же внезапно, как и возник.
Пронзая водную толщу, ко мне потянулись тонкие лучи света. Я задрал голову. На поверхности плавали нимфеи, это одна из них была рядом со мной, именно прикосновение её лепестков я почувствовал в самом начале. Цветок, словно прочитав мои мысли, тут же устремился вверх, на прощание мимоходом задев мне щёку.
Вынырнув, я с облегчением нашёл на берегу Арён. Жрица с удивлением осматривалась.
— Я здесь! — Замахал я руками, чтобы привлечь её внимание.
«Ли Тхэ Чжо! Ты в порядке! Как хорошо!»
Лицо девушки озарила улыбка.
— Тхэ Чжо?! Это ты?! Я слышал тебя! Помоги! Кажется, я застрял!
— Где ты? — Я окинул поляну взглядом, стараясь ориентироваться на приглушённый голос Чхоля.
Слова моего друга звучали так, словно что-то мешало ему открыть рот полностью.
— Кажется… Кажется я застрял в дереве…
Холодок пробежал по моей спине, к горлу подобрался противный комок. Я определил откуда исходит голос Чхоля, но не захотел смотреть туда. Мне пришлось перебороть ступор и обернуться.
Лицо воина словно срослось с шершавой корой, туловища было не видно, а руки и ноги нелепо торчали в разные стороны, уродливыми сучками.
— Не то чтобы я паниковал, но мне хочется порубить это сраное дерево на дрова и развести знатный костёр! — Стараясь говорить как можно чётче, прорычал Ким Чхоль.
В панике я выбрался на берег и, хватая мокрой одеждой комья грязи, бросился на помощь другу. Прильнув к стволу, я попытался разглядеть на дереве четырежды проклятые линии и зацепиться хоть за одну, чтобы разрушить эту декорацию, но не смог найти ничего кроме выточенных насекомыми канавок.
«Ворьё увидев ещё раз,
Его прихлопну в тот же час!»
Воздух сотрясся. И пусть слов великана слышно не было, моё воображение живо нарисовало раскатистый бас. Земля под ногами дрогнула. Озеро начало подниматься, вода вышла из берегов и расплескалась водопадом. На четвереньках, не успев даже встать на ноги, Арён бросилась к нам, словно ища укрытие. Она вцепилась в мою руку и спряталась за спину. Схватив жрицу, я трусливо начал пятиться.
Озёрное дно оказалось ладонями невероятного размера: мизинцем можно было бы раздавить нас троих разом. Солнечный свет померк. С ужасающим свистом одна из огромных пятерней опускалась на нас. Чудо ли то, или чанъин просто хотел нас напугать, но мы с Арён оказались как раз между указательным и средним пальцем. И не успел я облегчённо вздохнуть, как в моё сознание проникла зудящая догадка — застрявший Ким Чхоль находился как раз на том месте, куда опустилась ладонь. Великан повалил дерево и с треском смял его, так что осталась торчать лишь верхушка.
Рука вновь начала подниматься
— Чхоль! Ким Чхоль!
Криками я пытался дозваться друга, разбирая щепки и сломанные сучья.
— Живой я, живой! — Прохрипел воин.
Вместе с Арён мы помогли ему выбраться. Чанъин медлил, он точно давал нам уйти. Жестокая милость.
Чхоль истекал кровью, но старался перебирать ногами, нащупывая опору. Тащить его оказалось тяжело, но Арён не жаловалась, да и я тоже. Испытывать терпение чанъина не стоило. Кое-как, но нам удалось увести Ким Чхоля с поляны. Дальше мы его спускали волоком.
К тому времени, когда позади всё стало тихо, а рука, заслонявшая небо, исчезла, воин успел потерять много крови и перестал даже хрипеть.
Метаясь от одной раны к другой, Арён пыталась хотя бы остановить кровотечение, но тщетно. Золотистая магия струилась по телу воина, скользя по коже исцеляющим сиянием, сразу же устремляясь туда, откуда я доставал деревянные обломки. Но тело Чхоля становилось всё холодней. И вот его грудь дрогнула от прерывистого дыхания в последний раз.
Над головой юноши кровожадно заалели две драконьи головы.
— Это ничего, если нам придётся начать всё с начала… Это ничего… Ведь у тебя в запасе ещё одна попытка.
Драконьи головы наливались цветом всё сильней и сильней. В сравнении с ними всё остальное стало казаться бесцветным. Арён замерла, глядя в остекленевшие глаза Чхоля. На щеках её блестели слёзы. И точно так же, как жрица, замер вокруг и мир.
Игра остановилась.
Бесконечные прямые линии расчертили пространство, поглощая его. Внутри меня зазвенел тревожный звоночек. Что-то шло не так. И я, и Арён, да и Чхоль уже умирали прежде, и всегда мы просто немного возвращались назад во времени, чтобы успеть исправить ошибку. И это всегда происходило быстро.
— Так чего же ты медлишь сейчас?!
Мой крик покатился в пустоту, стремительно затихая.
— Тхэ Чжо?! — Это был голос той девушки из полузабытого видения, но теперь в нём я не слышал гнева или угрозы, — Это ты?
Она возникла предо мной прозрачным призраком, сливаясь с линиями и потерявшим цвета игровым пейзажем.
— Это ты! — В этот раз в её голосе звучала теплота и радость от встречи, — Не плачь, Тхэ Чжо! Я больше не хочу уходить. Я здесь.
Силуэт девушки растворился, линии дрогнули и пошли волнами. До меня донёсся шум шелестящей на ветру листвы, далёкий птичий грай и тихое шуршание, с которым смялись одежды Арён, когда рыдая она упала Ким Чхолю на грудь.
Драконьи головы моргнули и одна из них тут же исчезла.
Взгляд Чхоля вновь приобрёл живой блеск, раны затянулись сами собой. Резко вскочив на ноги, он начал ощупывать себя, совсем не обращая внимания ни на Арён, ни на меня.
— Да чтоб мне сдохнуть!
— Вот этого точно не надо! У тебя осталась всего одна жизнь!
— О чём ты?
«Ли Тхэ Чжо и я стали свидетелями благословения Небес. Тебе, о великий воин Ким Чхоль, дан ещё один шанс!»
— А, ну тогда ладно. Спасибо что ли… Ну, если с эти всё, мы можем идти? Я безумно рад оказаться снаружи дерева, и мне не терпиться размяться.
— Зато мы с Арён размялись достаточно, волоча твою тушу!
Конечно, Чхоль не нарочно, но его поверхностное отношение вывело меня из себя, и я поспешил заняться поиском подходящего местечка для отдыха.
Невеста косогана
— Что ты видела тогда, когда Чхоль умер?
Мы с Арён шли чуть позади бодро вышагивающего воина. Знакомая уже торпа в этот раз и не думала петлять, но на всякий случай я то и дело сверялся с картой. До деревни оставалось совсем недалеко.
«Волю Небес!»
Жрица поморщилась и взглянула на меня как на непроходимого тупицу, но смягчившись продолжила.
«К нам спустилось божество и даровало Ким Чхолю новую жизнь.»
— Эта девушка, она божество? А какое? Почему она помогает нам?
«Небеса не наделили меня знанием о том, кто она, но я знаю, я чувствую, что весь наш мир существует лишь ради неё. Неужели ты не чувствуешь это же?»
— Она создала наш мир?
Если это так, она может знать, как мне отсюда выбраться. Возможно, она одна из разработчиков, а, может, просто такой же персонаж-помощник. Но почему тогда её нет в основном сюжете? Почему мы видимся с ней только тогда, когда игра выворачивается наизнанку?
Жрица фыркнула, сдерживая смех.
«Конечно нет! Мир создали Небеса, а не кто-то один, как это возможно?! Но они создали всё вокруг для неё! И тебя, и меня тоже!»
— Неужели тебе нравится быть игрушкой в чужих руках? Тебе нравится твоя роль?
«Тхэ Чжо,» — жрица подошла ко мне ближе, так что текстовое окно едва помещалось между нами, — «С самого моего рождения у меня только одна роль! Я невеста косогана! Благодаря мне Пак Хёккосе обретёт власть и мудрость, способную объединить всю страну! И тогда народ перестанет страдать от бесконечных войн с Империей Хань, от междоусобиц и разбоя. Могущество, что даровано мне Небесами, спасёт Силлу.»
Не слишком ли много Небеса взвалили на эту маленькую девушку? Или им так надоел шум, создаваемый смертными, что пришлось вмешаться? В любом случае, это просто игра, и настоящая роль Арён — быть симпатичной девушкой в беде, чтобы герою было кого спасать и кому помогать.
Неуверенно, словно боясь испортить нежную фарфоровую кожу, я взял девичью руку и притянул Арён к себе.
— И тебе бы не хотелось прожить свою жизнь по-другому?
«Я не имею права даже думать о таком!»
Жрица вспыхнула румянцем, отстранилась и тут же отвернулась. Кончики её ушей покраснели, но девушка закрыла их руками и убежала вперёд, оставив меня и не обращая внимания на попытки извиниться.
Знакомый путь кажется короче. Неспеша, наслаждаясь царящим вокруг спокойствием, разглядывая вековые деревья, мы шли вперёд. Привычный маячок не давал нам сбиться. Необходимость в карте отпала совсем. Вот и полная мерзких саламандр речушка зажурчала неподалёку. Ещё немного и мы на месте.
Время от времени Чхоль пытался петь, но выходило у него столь ужасно, что в очередной раз пришлось мягко намекнуть ему, что не стоит обрекать несчастных лесных зверюшек на этот импровизированный концерт. Нисколько не смутившись, воин принялся мычать громче прежнего, пытаясь воспроизвести известный только ему одному мотив.
— Твоё пение бесподобно, как красота ино! Уверен, потомки сложат легенды вовсе не о твоих подвигах, но о голосе, способном разить монстров насмерть.
— Простым смертным не дано оценить всю гениальность моего вокального дарования!
Ким Чхоль развернулся и пошёл вперёд спиной, направляя теперь своё убийственное пение прямо в мою сторону. И, чего скрывать, когда он споткнулся и упал, я мысленно поблагодарил Небеса.
«Глаза людей велики, но гордыня не даёт смотреть им под ноги...»
Всплыла табличка прямо над кочкой, о которую воин и споткнулся.
— Да это же наша старая знакомая! — Чхоль так и остался сидеть на земле, но жестом подозвал нас с Арён подойти ближе.
На земле, прямо посреди дороги сидела та самая черепаха, поделившаяся с нами кимчхи. Я сразу узнал её по грустным от мудрости глазам.
— Добрый день, как ваши дела? Почему вы так далеко от моря?
Арён опустилась рядом со мной, с интересом и нежностью разглядывая черепаху.
«Всё я сделала ровно так, как вы меня научили. Тщеславие ослепило зайца, и с радостью он спустился со мной в Морской дворец, но вместо праздника застали мы траур. И когда мы уже почти подошли к воротам, я созналась, что никакого пира нет, что Король болен, и спасти его может только заячья печень. И заяц тогда остановил меня и воскликнул: “Надо было сразу мне всё рассказать, я с радостью помогу вам, вот только печень-то у меня не с собой! Я её дома оставил!”»
Черепаха глубоко вздохнула, втянула голову и продолжила:
«Лишь только на суше я поняла, что заяц мне наврал. Стоило ему сойти на берег, дал дёру, так что не догнать. Обменяла обман на ложь. Я погналась за зайцем вслед, затем попыталась найти ещё одного, но все они разбегались, стоило мне только приблизиться.»
Жрица едва слышно всхлипнула и мягко погладила шершавый панцирь.
«Морской король давно уж мёртв. И мне нет обратной дороги во дворец… Ложь к лицу лишь лжецам, честные же с ней совладать не в силах. Теперь вы знаете это, потому оставьте меня и идите с миром.»
Никто из нас не стал спорить. Молчанье сейчас лучший ответ.
Петь Чхоль перестал. Каждый обдумывал услышанное, пытаясь определить свою долю вины.
Но очень скоро настроение воина начало преображаться: грусть вновь сменилась воодушевлением, словно слова черепахи просто выветрились из его головы. Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильней раздувалась грудь Чхоля.
— Встретят нас сейчас, как героев! Помнишь, как провожали? — Он по-дружески ткнул меня локтем. — Интересно, понадобится ли их сейчас спасать от какого-нибудь чудища! Мы же каждую деревню, да спасаем от кого-то!
— А если не можем спасти, то сжигаем, — я мрачно пнул попавшийся под ногу камень.
Кусты расступились, и тропа вывела нас к низким домишкам. Приветливо заскрипели под ногами подгнившие деревянные доски, которыми здесь была вымощенная главная улица, из-за изгородей показались любопытные детские носы. За ними стали выглядывать и взрослые, они учтиво кланялись и возвращались к своим делам. В деревне царило приятное оживление, торговая площадь встретила нас множеством дурманящих ароматов, шорохом лёгких тканей и теплотой улыбок.
«Безумно рада видеть вас в добром здравии!»
Госпожа Юн Со Хва вышла к нам всё такая же прекрасная, как и прежде.
«Смею я пригласить вас на ужин в свой дом?»
— Да мы с радостью отдохнём с дороги, только скажите, госпожа, нет ли у вас тут монстров каких или других проблем?
Удивлённо округлив глаза, Со Хва оглядела торговцев и немногочисленных зевак.
«Позвольте?» — вперёд сделал шаг дряхлый старичок, кожа на его руках была такой тонкой и сухой, что рисковала порваться при любом неаккуратном движении — «Давеча у меня корова сбежала в лес, слышу по ночам, как мычит она, кругами ходит, а дорогу домой найти не может. Подсобите? У меня возраст уже не тот, чтобы с тропинки без опаски сходить.»
— Корова? — Разочарованно протянул Чхоль, — Поможем, отчего бы и не помочь, да, друг?
— Не думаю, что она ушла далеко, это будет быстро, к вечеру управимся, — кивнул я другу, и тут же повернулся к старику, — Где, говорите, вы слышали мычание?
Решив побыстрей разделаться с мелкой просьбой, мы вежливо отказались от предложенного госпожой обеда и, затянув пояса, отправились в лес.
— Если так поглядеть, то корова вполне может сойти за монстра. Сам посуди: рога здоровенные, боднёт, мало не покажется! А если сзади подходить, может копытом нос расквасить… Да?
Чхоль с надеждой поглядел на меня, ему хотелось приключений, даже схватка с толстомордыми саламандрами сейчас принесла бы ему больше удовольствия, чем поиски заблудившейся скотины.
Увлёкшись монологом воина, я не сразу заметил скромно моргнувшую табличку. Но вот текстовое окно появилось снова, уже настойчивей привлекая внимание.
«Не думаю, что вы можете сильно пораниться, ища корову… Потому, я не смею просить, но могу я… Могу я вернуться к госпоже Юн Со Хва?»
Арён наконец остановилась, уперев глаза в землю. Переглянувшись с Чхолем, я только пожал плечами:
— Ты наверняка очень устала, иди конечно.
Скромно поклонившись, девушка медленно направилась обратно в деревню и вскоре скрылась с глаз совсем.
— Дорога же была совсем короткой! С чего бы ей устать… Наверно, просто неохота ползать по лесу, — бросил вслед жрице Ким Чхоль. — Давай лучше поищем следы копыт на земле.
Вдоволь насмотревшись на покрытую примятой мокрой травой землю, мы обнаружили лишь то, что селяне не прочь прогуляться по лесу. На исхоженной, утоптанной сотней пар ног почве, разобрать свежие следы было сложно, а в стремительно надвигающихся сумерках — вовсе невозможно. Махнуть на всё рукой и вернуться за коровой завтра не позволяла гордость.
Потеряв надежду окончательно, я остановился и просто стал любоваться уходящим днём и первыми звёздами, а мой упрямый друг продолжил рыскать в потёмках, не желая мириться с поражением.
— Ты чего там застрял?
— Надоело! Это просто корова, может, её уже сожрали саламандры!
Ким Чхоль ничего не ответил. Только его шаги стали медленней.
— Ну хоть расскажи что-нибудь, если всё равно ничем не занят, — крикнул воин чуть громче, чем нужно.
Вечерний лес разносил наши голоса на много ли вокруг, драть горло не было никакой необходимости.
— И что же?
— Ну, например, откуда ты? Кем ты был, до того как мы познакомились…
Кем я был? Конечно, друг имел в виду, какая предыстория у моего персонажа, Чхоль упорно продолжает играть, то ли отлично делая вид, что не замечает где мы находимся, то ли действительно веря в окружающий нас мир.
— А я не помню…
— Чего?! Как не помнишь? — шаги воина стихли, вероятно он перестал бродить и остановился.
— Вот так, куродракон отшиб мне память. Я не помню ничего, что было до того момента, когда ты помог мне подняться.
В кустах тихо пискнула мышь и тут же замолкла прислушиваясь.
Мне захотелось объясниться:
— Я не хотел тревожить тебя своими проблемами, думал, память вернётся сама собой… Прости.
— Нет, не извиняйся, я понимаю. И что, совсем ничего?
Солнце скрылось, обнажив тёмное небо, позволяя маленьким бусинкам звёзд сиять ярче.
— Ничего…
Лесную тишину нарушило протяжное мычание.
С облегчением вздохнув, ведь не придётся продолжать разговор, я прислушался. Полное грусти и отчаяния мычание раздалось снова, уже гораздо ближе, так что определить, где находится его источник не составило труда. Трудно оказалось остановить рванувшего было Чхоля. Воин с азартом в глазах побежал к корове, я бросился ему наперерез, рискуя быть растоптанным, но изловчился и схватил друга за руку.
— Стой, — прошептал я, хотя вышло скорей шипение, — Спугнёшь! Мы для неё незнакомые люди!
— Хорошо! — с раздражением выдохнул Ким Чхоль, — Что ты тогда прикажешь делать?! Как мы её в деревню доставим?
— Окружим и погоним в нужную сторону.
— А не проще ли схватить за рога и притащить?
— Не думаю, что старик обрадуется, если ты обломаешь его любимице рога.
— А если за хвост?
Я бросил на Чхоля укоризненный взгляд, намекая, что не в настроении шутить сейчас.
— Ладно, давай по-твоему, но если что пойдёт не так, я потащу её силой!
Издеваться над животным не потребовалось, мы осторожно обошли корову и погнали в сторону деревни. Чхоль следил, чтобы скотина не убегала влево, а я — вправо. Покрикивая и, если нужно, хлестая по крупу прутьями, скоро мы выгнали корову из леса, а там она уже, почуяв дом, рванула со всех копыт, заставив нас бежать следом.
Когда мы подошли к дому старика, тот уже радостно гладил свою любимицу по широкой морде. Ощутив себя в безопасности, корова опустилась на землю и прикрыла глаза. Дед рассыпался в благодарностях, сожалея, что ничем не может отплатить нам, так как ни денег, ни драгоценностей, ни даже одного завалящего зуба саламандры у него нет. Чхоль на это только отмахнулся:
— За такую мелочь странно просить вознаграждение, любой бы мальчишка справился… — И уже когда мы отошли на почётное расстояние от старика, воин сказал мне: — С одной стороны я бы хотел почесать мечом демона по холке, с другой стороны хорошо, что самая большая проблема в деревне — сбежавшая корова.
Госпожа не сразу заметила нас, распоряжаясь о расстановке столиков и раскладке подушек в гостиной, она порхала от одной служанки к другой, чутко следя, как выполняются её указания. Из вежливости я не стал её прерывать, а вот Чхоль, решив видно, что мы уже достаточно подождали, громко кашлянул. Юн Со Хва наконец обернулась к нам с прелестной улыбкой:
«Ох, вы как раз во время! Ужин скоро будет подан. А где прелестная Арён?»
Внутри меня что-то тревожно зашевелилось.
— Она оставила нас ещё днём, сказав, что побудет с вами.
«Странно, я не видела её с тех пор, как вы ушли в лес.»
— Её же не могли снова похитить, да? — неуверенно протянул Чхоль, прочитав мои мысли.
— Ты хотел решить серьёзную проблему, чтож, теперь она есть.
— Я хотел порубить чудищ или типо того, а не в очередной раз играть в следопыта! Давай разделимся, я в лес, ты ищи в деревне. Утром встречаемся здесь.
Уже к полуночи я залез, кажется, в каждый уголок, забрался в каждую щель и проверил все соломинки на крышах. Но следов Арён или хотя бы маленькой подсказки, где она может быть, мне найти не удалось. Жрица словно растворилась в воздухе. Я винил во всём себя, возможно ли, что её программа дала сбой из-за моих манипуляций с игрой? Чуя моё смятение, из-под текстур то и дело высвечивались линии, назойливо предлагая потянуть за них, попробовать найти Арён таким образом. Но я отгонял эти мысли от себя. Если Чхоля мне удалось найти по голосу, то жрица в данный момент вообще может быть не прорисована, существовать где-то вне активной части игры, ожидая, пока один из игроков найдёт её.
Отчаявшись, я вернулся к дому госпожи, чтобы начать поиски с точки отсчёта. Укутанная ночью деревня спала. Слышно было только как порыкивают во сне собаки, и как сопит в хлевах скотина… И как кто-то тихонько хнычет за углом.
Вот я дурак! Обыскал всю деревню, а порыскать в доме госпожи забыл!
Стараясь ступать как можно тише, я вошёл во дворик, всхлипывания стали громче.
Арён плакала обняв ноги и уткнув лицо в колени. Свернувшись под крыльцом калачиком, она была совсем незаметна со стороны.
— Арён…
Тихонько позвал я жрицу и потянулся к ней, желая коснуться плеча и утешить. Но остановился, сомневаясь, понравится ли девушке такое беспардонное вторжение в личное пространство.
Арён подняла на меня опухшие от слёз глаза и тут же бросилась в объятия, зарыдав уже в полный голос.
«№;%*?» — выдала табличка нечитаемые символы, но не успел я испугаться, как они сменились текстом: «… прости, что убежала! К*?:%оль, я напугана! Моя судьба, как открытая книга, я живу по воле Небес! Имею ли я права сомневаться? Ки*?:;%чжо! Меня посещают ужасные мысли!»
— Успокойся, Арён, всё будет хорошо, не бойся, я рядом.
Прижав девушку к себе, я чувствовал, как хрупки её плечи, как чудесно пахнут её волосы, как нежна её фарфоровая кожа.
«Нет, не будет! Я исполню своё назначение! Вот что будет! И мы навсегда расстанемся! А ведь я люблю тебя, Ли?:%;оль!»
Её программа безусловно сходила с ума, путая и нелепо соединяя моё имя и имя Ким Чхоля. Непонятно, понимает ли Арён вообще, что говорит со мной, с Ли Тхэ Чжо, понимает ли, кому из нас на самом деле должны быть адресованы её слова.
Девушка перестала рыдать, немного отстранилась и взглянула на меня. Её лицо оказалось так близко от моего, что я чувствовал на губах её дыхание.
«Поцелуй меня!»
— Как я смею… — мне едва удалось сдержать себя, — Арён, ты невеста косогана! Я не смею посягнуть на будущую императрицу.
«Ты дурак! Не стану я никакой императрицей! Пак Хёккосе просто использует меня! Я не нужна ему как женщина!»
Жрица выкрутилась из моих объятий, резко оттолкнула меня и встала, повернувшись спиной.
«Ли Тхэ Чжо! Ты дурак! Забудь, всё что я тебе говорила!»
На табличке засияло моё имя, но это не радовало. Утерев лицо рукавом, жрица направилась в дом. А я так и остался сидеть у крыльца, успокаивая расшалившееся сердце.
Это просто игра, Арён — просто персонаж, не стоит испытывать к ней глубоких чувств. Когда всё закончится, я даже не вспомню о ней.
А жаль.
Живая гниль
Едва дав рассвету позолотить небо, мы двинулись в путь. Нас уже заждался камменостенный Сораболь. Дорога предстояла недолгая, и хоть я всё ещё переживал о вчерашних словах Арён, настроение у меня было чудесное. Возможно, Ким Чхоль заразил меня воодушевлением: воин лучился радостным ожиданием встречи со следующим препятствием.
Жрица в целом тоже выглядела довольной, хоть и избегала смотреть в мою сторону, а стоило нам случайно встретиться взглядами, тут же отворачивалась.
Коротали время как всегда — убивая саламандр. Чем ближе мы подходили к столице, тем твари становились больше, жирней и медлительней.
— Мне кажется, или они стали вонять ещё мерзотней? — спросил Чхоль, брезгливо обтирая Хвост Дракона травой.
У его ног булькала в предсмертных судорогах разрубленная надвое саламандра.
— Ты прав, даже зубы, что от них остаются, подбирать не хочется, прежде они так не воняли.
«Они выглядят сытыми и ленивыми,» — неожиданно включилась в разговор Арён, — «Чем же они тут таким питаются?»
Неумолимо надвигался вечер, саламандровая вонь уже пропитывала всё вокруг, хотя самих тварей встречалось на нашем пути всё меньше. Да и те, что выползали, не стремились атаковать, напротив, разбегались, едва почуяв нас. Ночевать в лесу не хотелось, но никаких деревушек на карте не высвечивалось, только Сораболь и широкая, изъезженная торговыми повозками дорога к нему. До города, по моим расчётам, целый день пути, и к темноте нам никак не успеть.
— Делать нечего. — Я рискнул озвучить идею о привале первым, не дожидаясь команды Чхоля, — Давайте заберёмся спать на деревья, возможно, там меньше воняет.
— Ты прав, на земле никто из нас заснуть не сможет. Вообще, этот запах мне кажется чертовски знакомым.
— Это потому что мы уже сами наверно им провоняли.
Ким Чхоль только пожал плечами и стал осматриваться в поисках толстых и развесистых ветвей. Вскоре мы нашли достаточно крупное дерево, я залез наверх, убедиться, что там вполне можно расположиться.
— Действительно, пахнет меньше. Чхоль, у нас хватит верёвок, чтобы обвязаться?
— Я могу дать свой пояс Арён, не думаю, что упаду во сне.
Жрица что-то ответила воину, но табличка оказалась слишком далеко от меня, чтобы я мог рассмотреть надпись на ней. Спустившись пониже, я подал Арён руку, девушка проигнорировала её, зато позволила Чхолю себя подсадить. Это задело меня, но виду я не подал.
Кое-как устроившись, мы стали дожидаться утра. Первым караулить вызвался Чхоль, но сон никак не шёл ко мне, потому я просто лежал на спине, по привычке уже разглядывать игровое небо над нами. Пахло сверху действительно много меньше, но наша одежда и даже кожа всё ещё отдавали вонью.
— Хочу как следует помыться. — Мой друг видно понял, что я не сплю. — Надеюсь, в Сораболь нас встретят как следует. У них есть что-то вроде горячих источников, как думаешь?
— Как минум у них есть отличные купальни.
— Кстати, — Чхоль старался говорить как можно тише, чтобы не побеспокоить Арён, — Ты ничего не помнишь о своём прошлом, но ты же умеешь читать, пользоваться луком, и отлично кстати, а ещё помнишь, как говорить…
— Как писать я тоже помню, помню своё имя, помню где мы находимся, но вот что было до нашей встречи, совсем не помню, — перебил я друга.
— Грустно это, наверно.
— Я стараюсь об этом не думать, а ты, Чхоль, кем ты был?
Не знаю, чего я ожидал, что на него внезапно нахлынут воспоминания из той жизни, что была у него до игры, или что он впадёт в ступор, но нисколько не смутившись вопроса, Ким Чхоль ответил:
— Я всегда был воином. Родился в знатной семье, уже ребёнком мог поднимать здоровенные булыжники, но постоянно задирал сверстников, поэтому родители отдали меня в крепость Вольсон на воспитание. А дальше ты знаешь, мудрецы решили, что я достаточно силён и способен, что рождён героем, и потому, когда Пак Хёккосе сообщил им о знаке Небес, о том, что вскоре к нам спустится его суженная… В общем послали меня встречать Арён. И теперь я тут, болтаю с тобой на дереве.
Юноша улыбнулся мне.
— И тебе нравится это? Неужели не хочется плюнуть и послать всё в задницу дракона, а затем отправиться по своим делам?
— Это и есть мои дела! Я большой и грозный, машу огромным демоническим мечом, делаю великое дело, а по дороге спасаю людей от всякой мелочи. Герой и всё такое. И мне нравится просто идти вперёд навстречу приключениям бок о бок с тобой и Арён.
— А что будет после? — Я повернулся и чуть склонился вперёд, чтобы лучше разглядеть лицо друга. — Когда мы приведём Арён к косогану, что будет потом?
Улыбка не сходила с лица Чхоля, он тоже потянулся в мою сторону, чтобы темнота не мешала нам видеть друг друга.
— А потом мы отправимся дальше. Разве в мире мало дел для героя? Разве мало демонов, терроризирующих деревни, мало злобных наместников, истязающих селян? Мы просто отправимся в путь и продолжим геройствовать. Если, конечно, у тебя не появится дел поважней. Тогда придётся сперва заняться ими. Вместе.
«Как у тебя всё просто,» — подумал, но промолчал, Чхоль полностью поглощён игрой, а мои попытки образумить его и открыть глаза всегда пустые. Даже если бы мои слова достигли его ушей, он бы их проигнорировал.
— Спокойной ночи, — буркнул я себе под нос, отворачиваясь.
— Спокойной, — через паузу отозвался Чхоль.
Утром Арён придумала порвать подол хварота и, положив внутрь терпко пахнущие листья мяты, повязать на лицо. Так мы закрыли носы и рты от вони, а жрица вдобавок оголила тонкие изящные щиколотки.
Есть не хотелось, душок здешних мест напрочь отбивал аппетит. Но к полудню наши животы заныли так громко, что пришлось пересиливать себя, стараясь лишний раз не дышать. Надо ли говорить, что удовольствия от трапезы не получил никто.
Саламандры вокруг стали вовсе миролюбивыми, они были слишком тучны, чтобы бегать, и медленно переваливаясь с боку на бок, постоянно шли рядом или позади нас. Постепенно одна или две твари отставали, устав от преследования, но вместо них тут же появлялись новые, глядящие на нас с любопытством, и вовсе не собираясь нападать. Мы отвечали им взаимностью, даже Чхоль перестал размахивать Хвостом Дракона, не желая лишний раз протирать лезвие от вонючих внутренностей.
— Мне кажется, или тот холмик правда шевелится? — приглушённым голосом спросил Чхоль, показывая вперёд.
Там под деревом что-то действительно возвышалось над землёй, то ли холмик, то ли покрытый мхом камень. И интерес он вызвал не только у нас, саламандры плотно обступили его и подходили всё ближе, похрюкивая друг на друга.
— А ну, кыш!
Пинками разогнал тварей Чхоль. Саламандры отступили, но далеко отходить не стали, так и продолжили скалиться, издавая странные, похожие одновременно на рычание и на хрюканье звуки.
«Здесь кто-то есть?»
Табличка ясно дала нам понять, что холмик живой. И не холмик вовсе, а покрытый гнойниками и открытыми нарывами человек. Грязный и вонючий, как и всё вокруг. Он едва-едва шевелился, но совершенно точно был жив.
— Вы в порядке? — глупо спрашивать, ведь совершенно очевидно, что нет, но вопрос вырвался у меня сам собой.
Я наклонился ближе, пытаясь заглянуть лежащему в глаза, понять, можно ли ему вообще ещё помочь. Но неожиданно только что едва дышавший человек оказался на удивление ловким, прыжком он поднялся и повалил меня на землю, прижав голову коленом. Раздался громкий свист, и из-за кустов вышло ещё с десяток таких же грязных и покрытыми гноящимися ранами людей. Все они были вооружены и не смотря на свой больной вид, очень воинственны.
«Значит так, ребятки,» — начал тот, что прижал меня, — «Вы щас по добру отдаёте нам все блестяшки и зубки саламандр, что у вас есть, а мы даём вам пройти дальше. Считайте это дорожным налогом.»
— Нет у нас никаких блестяшек и зубов, — промычал я, стараясь звучать как можно убедительней.
В ответ бандит лишь сильней навалился на меня и наклонившись, так что я сумел пересчитать все его немногочисленные чёрные зубы, выдал:
«А если найду?!»
Вся эта банда до боли напоминала заключённых, которых я оставил гореть в деревне. Изуродованные болезнью люди, которые однако вовсе не просили помощи, они сами забирали то, что им нужно.
Но не в этот раз.
Магия Арён золотыми молниями пробежала от кончиков её пальцев ко мне, в воздухе запахло жареным — Чхоль обнажил Хвост Дракона, а моё желание вскрыть горло этому уроду с яростью рвалось наружу.
Я обхватил нависшего надо мной бандита ногами и легко высвободился, повалив врага на землю. Падая, он с глухим ударом приложился о дерево и затих, но этого мне оказалось мало, выхватив стрелу, я вогнал остриё ему в шею. Пальцы коснулись мерзкой, покрытой белой дрянью кожи, и меня чуть не вырвало, но я вытащил стрелу, разрывая бедолаге горло, и тут же зарядил ею лук. Чхоль, между тем, уже играясь разделался с большей частью шайки. Нарочно пропуская удары, он давал врагам подойти ближе, чтобы затем одним взмахом срубить сразу пару голов.
Увидев, что добыча оказалась слишком кусачей, бандиты бросились наутёк, но мои стрелы легко догнали их, ведомые магией жрицы, они огибали деревья и точно разили цели, пробивая гнилые тела насквозь, пачкая прелестное золотое оперение кровью.
Всё было кончено очень быстро.
Радостно похрюкивая, саламандры тут же набросились на павших, я судорожно кинулся собирать стрелы, боясь, что твари сожрут их вместе с телами. Пришлось даже поброться с обалдевшими от такого богатого пришества амфибиями. Вырвать стрелу изо рта одной из них оказалось гораздо сложней, чем сражаться с бандитами.
«Вот чем они питаются!» — Арён закрыла рот ладонями и отвернулась, чтобы не смотреть, как саламандры, борясь друг с другом, растаскивают тела бандитов, не оставляя после себя даже костей.
— Я понял, что это за запах… — поправляя слетевшую в бою повязку, сказал я, — Это трупный запах, тот же, что стоял на Смердящем поле…
— Сколько же тут должно быть трупов, что провонял весь лес?
— И почему некоторые из них вполне себе ходят, хоть и выглядят так, словно давно находятся в мире мёртвых?
«Они живые, просто больны, очень сильно больны, даже я бы не смогла излечить эту хворь. Я не знаю, что это.»
— Давайте просто двигаться осторожней, и не касайтесь тел! Это точно заразно! — сказал Ким Чхоль, понимая, что сам уже покрыт свежей кровью с ног до головы, — Ох, да дери их имперцы!
С деланной брезгливостью я сделал несколько шагов в сторону от друга:
— Пожалуйста, не подходи ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой ноги.
— А как же дружеские объятия?
Ким Чхоль двинулся на меня, раскинув руки, Арён засмеялась, а я выставил перед собой лук и упёр его воину в живот, шутливо пытаясь остановить.
— Нет, нет! Это подождёт! Вот после купален или горячего источника, я ещё подумаю, а пока отойди, ты воняешь как саламандра.
Твари вокруг с любопытством наблюдали нашу перепалку, глядя так пронзительно, что мне невольно показалось, будто они вполне способны понять прозвучавшее только что оскорбление.
Эпидемия
Сораболь встречал нас яркими фонарями, зажжёнными для борьбы с наступающими сумерками, и недовольной охраной, мнущейся от скуки. Смена их подходила к концу, тела изрядно сопрели под доспехами, и то и дело можно было уловить попытки успокоить зудящую кожу хотя бы поправив ремни или подёргав лежащие плотными чешуйками латы.
Рядом со стражниками стояла молодая жрица, лицо её наполовину скрывала повязка, а в руках она держала небольшую курильницу, источающую настойчивый аромат благовоний. Запах сочился из дырочек густым белым дымком, но лишь смешивался с трупной вонью, ничуть не перебивая её.
Облаченная же во всё белое, жрица являла собой символ траура, охватившего город. Именно она отметила наше присутствие первой, мне показалось, что она оттянула повязанную на лицо шаль и улыбнулась, но движения её были столь быстрыми, что непонятно было, нарочно она это сделала, или повязка просто случайно сползла.
«Приказываю остановиться!»
Закованные в неряшливые латы стражники нехотя отошли от спасительной курительницы и преградили нам путь.
«Приветствую! В мои обязанности входит уведомить вас о страшной болезни, поразившей Сораболь, и изъять все имеющиеся у вас саламандровы зубы!»
— Это ещё с чего? — Чхоль сделал выпад, — Я, вообще-то, здесь не просто так шатаюсь, я Ким Чхоль и я сопровождаю невесту косогана Арён. Посторонись!
И, устав ждать, пока до стражника дойдёт сказанное, воин нагло отодвинул его с дороги. За что тут же получил кулаком, закованным в латную перчатку. От неожиданности Чхоль даже не попытался увернуться, отчего схлопотал тяжёлый удар прямиком в ухо. Таким хуком легко получилось бы отправить в глубокий нокаут даже опытного бойца, Ким Чхоль же устоял, только потряс головой и тут же попытался ответить, но оставшиеся стражники уже обступили его, угрожая оружием.
— Не думаю, что нам стоит начинать конфликт, проявите уважение к избранному Небесами герою и объяснитесь, зачем ввели столь грабительский сбор? — Я вышел вперёд, закрывая Чхоля от обнажённых мечей стражи…
Впрочем, скорей я закрывал стражников от ярости, овладевшей моим другом.
«Грабительский? Известно ли вам, что только приготовленное на основе саламандровых зубов снадобье способно излечить болезнь, свирепствующую в этих краях?»
— С этого и следовало начинать, — небрежно я отвязал наши мешочки с пояса, — Наверняка, это здесь на вес золота, нам должна причитаться какая-то компенсация. Верно?
«Развелось умников! Получите свою компенсацию у жрицы, многого только не ждите, времена нынче тёмные…»
Отдав зубы, я повернулся к белой жрице. Лицо её по прежнему закрывала шаль, выделяя пронзительные чёрные, как безлунная ночь, глаза. Передав Арён курильницу, она сняла с пояса небольшой кошелёк и протянула мне.
«Это гораздо меньше, чем вы могли бы получить вне стен города, но больше я дать не могу. Спасибо за помощь! Больных с каждым днём всё больше.»
— Вы готовите лекарство в храме? — Чхоль удивительно легко отошёл от конфликта, перехватил кошелёк и сейчас взвешивал его в руках, видно пытаясь определить сколько там монет.
«Нет, нам запрещено, лекарства готовят личные лекари министра, жрицы только собирают ингредиенты.»
— Запрещено? Как интересно, — протянул воин и, сделав широкий замах с силой метнул кошелёк в ударившего его стражника.
Звонко брякнув, мешочек прилетел точно в цель — единственную незащищённую доспехами часть тела. В лицо. Расквасив нос стражника в кровь, тонкая кожа кошеля лопнула, и звонким дождём монетки упали на землю.
Чхоль схватил Арён за руку и скомандовал:
— Бежим!
Я едва успел сообразить что к чему, наскоро поклонился белой жрице, и дал дёру следом за другом, пока стражники разрывались между желанием мести и служебным долгом.
Вспыхнувшую возле жрицы табличку я зацепил лишь краем глаза, мне показалось, что она назвала меня по имени и попыталась ухватить за край рукава, но я рефлекторно увернулся.
— Здорово я его, да? Будет знать!
Отдышавшись рассмеялся Чхоль. Никто за нами не погнался, но на всякий случай мы пробежали пару кварталов, прежде чем остановиться.
Несмотря на царящую атмосферу болезни и смерти, Сораболь цвёл, и чем дальше мы уходили от окраин, тем цветение его становилось пышней. Словно кто-то специально следил за тем, чтобы больные не шлялись на улицах, пугая горожан. А на главной торговой площади об эпидемии напоминали лишь облачённые в белое жрицы, окуривающие улицы благовониями.
И это работало! Вонь уже почти не чувствовалась, так что мы наконец сняли дурацкие, ставшие влажными от бега повязки.
— Ты лишил нас приличной суммы! На что мы теперь, скажи на милость, пойдём в купальни?
— Я думал, ты что-нибудь сообразишь, выкручиваться — это же по твоей части.
— В Сораболе должны чтить невесту косогана, думаю, мы сможешь что-то придумать с этим…
Девушка коротко улыбнулась и кивнула, соглашаясь со мной. Она либо наконец совсем оттаяла, либо позабыла о нашем разговоре. В любом случае, Арён снова смотрела на меня и не пыталась отвести взгляд.
— Ну вот видишь! Веди в эти свои купальни.
— Купальни? Мелко мыслишь, друг. — То ли аромат благовоний меня разморил, то ли уверенность Чхоля в моих способностях подстегнула самолюбие, но я разошёлся: — Дворец! Мы идём во дворец!
Здесь, в оживлённом городе всё было иначе, совсем не так, как в полупустых деревнях. Дорогие одеяния Арён терялись среди пестрых витрин торговцев, разодетых знатных особ и женщин, смеющихся нарочито громко. Казалось, в этом людском потоке до нас нет никому дела. И испачканный кровью и потом ханбок Чхоля, и украшенный изящной вышивкой хварот жрицы, и я, старавшийся сохранить свою одежду чистой до последнего, слились в одно сплошное серое пятно, вторя окружению. И только если остановиться, замереть на мгновение, перестать бежать и оглянуться вокруг, подмечая мелочи, можно было разбить серость на разноцветные пятна.
Изогнутая крыша дворца возвышалась над толпой и над городом, каждый черепок на ней светился статусом, а каменная изгородь алой линией подчёркивала величие. Вход во дворец охраняли разодетые в синий шёлк воины, стражники, что встретили нас у городской границы, были им не чета. Выхолощенные, статные мужи одним своим видом давали понять, что миновать красные столбы ворот позволено далеко не каждому. Встретившись взглядом с одним из охранников, я струхнул, но виду не подал, лишь попросил про себя Небеса удержать Чхоля от драки в этот раз.
Нарочито медленно подходили мы всё ближе к воротам, я растягивал время, чтобы придумать речь. Но когда от входа нас отделяла всего одна ступень, меня обогнала Арён, властным жестом подозвала дворцовую стражу и не дожидаясь, когда они сообразят, чего это обычная горожанка им приказывает, начала говорить, выводя слова на табличке особенно ярко.
«Я невеста Пак Хёккосе Арён, я требую аудиенцию с чиновником, исполняющим обязанности городского управляющего!»
Охранники презрительно усмехнулись, а один из них, сплюнув через плечо, подошёл к Арён. И тут уже я напрягся не меньше Чхоля, столько угрозы было в тяжёлой походке: каждый шаг стражника звучал как призыв к бою.
«Очередная самозванка, ещё и бугая с собой привела, но только одного, второй какой-то мелкий, могла бы и получше подготовиться. Городничего тебе позвать? Ещё чего? Из казны золотишка не отсыпать?»
— У вас что, на службе манерам не учат? Или развлекаетесь так на досуге, запугивая девушек, а ну-ка, повтори всё то же самое тому, кто, может и за слова ответить попросить! — Надулся Ким Чхоль, выступая вперёд.
Драться у дворцовых ворот не входило в мои планы, это серьёзно усложнит наше положение, лучше всего сейчас остановить Чхоля, оставить его дурацкую идею с купальнями, переночевать в какой-нибудь заброшенной халупе на окраине, а завтра уйти прочь из Сораболя. Здесь нам явно не рады, и расхлёбывать их проблемы мы не обязаны, хоть игра нам и явственно намекает на это.
Кто-то аккуратно коснулся моей руки, легко, словно кожу полоснуло шёлком. Обернувшись я встретился взглядом с белой жрицей, той самой, которая встретила нас у входа в город.
Девушка тяжело дышала. Она сдёрнула с лица повязку, чтобы не мешала, и даже плотные белые одежды не могли скрыть высоко вздымающуюся грудь. Прошло несколько коротких мгновений, прежде чем ей удалось восстановить дыхание. И за всё это время она так и не отпустила мою руку.
«Наконец-то догнала! Ли Тхэ Чжо, куда же ты? Неужели не узнал меня? Или узнал, оттого и бежал так быстро?!» — И уже обращаясь к дворцовой страже, опустившейся перед ней в глубоком поклоне — «Всё в порядке, это не самозванцы, я сама сопровожу их во дворец!»
Не смея перечить белой жрице, охрана распахнула ворота, впуская нас в украшенный богатством и царственностью внутренний двор. Ким Чхоль не упустил возможности шутливо замахнуться, проходя мимо вдруг ставших такими покорными стражников, но те даже не удостоили его взгляда, застыв терракотовыми изваяниями.
Раскрасневшаяся от обиды Арён поникла и спрятала лицо рукавами, я мог её понять: не для того она приносит себя в жертву Небесам, чтобы выслушивать подобные постыдные обвинения.
«Я отведу вас к городничему, он предоставит все необходимые удобства, и я лично распоряжусь о том, чтобы для вас подготовили королевскую купальню. Вам нужно хорошенько отдохнуть, прежде чем вы продолжите путь,» — белая жрица мягко обняла мою руку и слегка повисла, продолжая щебетать что-то про розовые лепестки и женьшень в подушках.
Немного опешив, я даже не смог её оттолкнуть или остановить. Столь неподобающее поведение девушки сбивало с толку.
— А наш Тхэ Чжо оказывается тот ещё ловелас, ни за что бы не подумал, — усмехнулся Ким Чхоль, — Не обижайтесь на него только, что он так холоден. Дело в том, что при битве с куродраконом ему напрочь отшибло память…
Жрица остановилась, несколько отстранилась, пытаясь заглянуть в моё лицо. Захотелось отвернуться, но тёмные, словно лишённая солнца морская пучина, глаза, загипнотизировали меня, не отпуская, заставляя пытаться рассмотреть в их непроглядной тьме хоть отблеск света. И я был готов упасть в ту тьму навсегда, когда девушка наконец отвернулась, обиженно надула губы и спросила:
«Ты и вправду всё забыл? Даже меня?»
Мне оставалось лишь обречённо покачать головой.
— Очень жаль, но я и правда ничего не помню… Даже тебя.
Высшая несправедливость
«Купальня уже готовится, я распорядилась добавить также лечебных трав, не хватало ещё, чтобы кто-то из вас заразился,» — белая жрица зажгла курильницу и тут же, не прекращая говорить, принялась заваривать чай.
Но прежде изящно подобрала и засучила рукава, оголив тонкие бледные запястья.
«Городничий присоединится к нам с минуты на минуту, извините, что мне пока нечем накормить вас, кроме чая.»
— Ты так и не сказала нам своё имя, — перебил Чхоль.
«Ах, да...» — девушка остановилась и внимательно посмотрела на меня, — «Хеян. Зовите меня Хеян.»
— Хеян, если не секрет, кем ты приходишься Ли Тхэ Чжо? — протянул Чхоль.
«Секрет! Не хочу помогать ему вспоминать! Если забыл, значит не так уж была и важна ему,» — жрица кинула на меня полный укора взгляд исподлобья и протянула чашку, — «Хочу чтобы он сам вспомнил, кто я ему, той и буду.»
Хеян улыбнулась, и мне стало совсем непонятно, шутит она или злится. В отличии от Арён, у который на лице всё написано, белая жрица мастерски, словно лиса, играла, меняя одно выражение на другое, то хмурясь, то уже в следующий миг смеясь. И только едва заметное лукавство всё время сидело в уголках её игриво прищуренных глаз, добавляя Хеян очарования.
Девушка заметила, что я её разглядываю и подмигнула. Видно, что моё внимание Хеян нисколько не смущает. Я же тщетно силился вспомнить её маленькое лицо, с остреньким вздёрнутым носом и невероятно тёмными и глубокими глазами. Хотя любому мужчине, оказавшемуся рядом с Хеян, становилось очевидно, что эту встречу он никогда не забудет. Как не забыть серебряный лунный свет, рассеивающий чернь ночи.
Для Ким Чхоля же красота жрицы ничего не значила, с гораздо большим удовольствием он разглядывал сладости и кусочки фруктов, которые Хеян принесла в качестве десерта. Увлёкшись едой, он не сразу заметил появившегося в дверях худосочного мужчину.
«Городничий Сон Ён Гиль», — представился чиновник, снимая украшенную соколиными перьями шляпу, и сел рядом с Хеян.
Деликатно кивнув в знак приветствия, жрица протянула Ён Гилю наполненную ароматным напитком чашечку. Их руки ненадолго соединились, и даже когда чай уже был у мужчины, кончиками пальцев он едва заметно погладил девичью ладонь. Хеян сделала вид, словно не заметила мимолётное касание, продолжая занимать нас разговорами.
«Сон Ён Гиль очень занят в последнее время, но с радостью примет вас, если в том возникнет нужда, так ведь?» — и не давая чиновнику ответить, — «И обязательно загляните в мой храм, у нас там очень красиво… Впрочем, сейчас он больше похож на лечебницу...»
Горчинка грусти опустилась на ресницы белой жрицы и тут же пропала.
«Тогда может не стоит нам посещать храм в этот раз? Ким Чхоль и Тхэ Чжо вполне могут сходить туда потом,» — Арён передёрнула плечами и снова уткнулась в чашку, хотя мне казалось, что чая там нет.
Повисшие было неловкое молчание перебил громкий голос Чхоля:
— Кстати, об эпидемии. Неужели так сложно добывать эти самые зубы? Снарядите отряд, там за воротами о саламандр этих разве что не запинаешься!
Городничий замер, близоруко уставился на воина и часто-часто заморгал, затем растерянно повернулся к Хеян, словно ища у неё ответа, но жрица лишь улыбнулась уголками аккуратных губ. Тогда чиновник заговорил сам:
«Саламандр в окрестностях и правда много, но не больше, чем бандитов. Вы и сами наверняка встретили парочку. Это у них от болезни мозги сгнили. Мы даже не поняли, как всё началось. Только когда уже было поздно. Как всегда, сперва начали болеть нищие на окраинах. Денег на лекарей у них не было никогда. Если бы Хеян не заметила их, и своими силами не начала пытаться вылечить, так бы и проворонили наверно. Ещё в самом начале белая жрица спустилась ко мне из храма и заговорила об эпидемии, о том, что народ от неё дичает и умирает в скорости. Но я не послушал. Но меня тоже можно понять! Бедняки постоянно болеют и разносят между собой заразу всякую. Вот только в этот раз болезнь быстро распространилась… Я оглянуться не успел, как шайки бандитов, покрытых мерзкими нарывами и гноем уже штурмовали дворец. А ведь прежде многие из них были почётными, примерными гражданами.»
— И что, все больные сходят с ума и начинают кидаться на здоровых? — я наклонился вперёд, Чхоль перестал жевать и даже Арён отставила давно опустевшую чашку.
«Нет, не все, всё же это скорей особенность характера, в храме у нас, например, никто ни на кого не нападает,» — Хеян заварила чай снова и налила Арён.
Чиновник подхватил слова жрицы и продолжил:
«Когда город наводнили живые смердящие трупы, казалось, что нет никакого от них спасения, но в Белом Храме нашлось лекарство. Особый отвар из перетёртых в муку саламандровых зубов. Вот только действует он чем раньше, тем лучше, а чем дольше человек болеет, тем больше и чаще нужен ему этот отвар. Никто из горожан так просто не согласен выходить за ворота, боятся заразиться от бандитов, а офицеры нужны мне в городе, чтобы охранять зыбкий порядок. Те малочисленные отряды, что нам удаётся снарядить, не приносят и трети от нужного количества… Но и тех чтобы прокормить, снарядить, да заплатить, немалые деньги нужны… Потому заболевших меньше не становится, они просто не в силах работать, чтобы оплатить новую дозу лекарства.»
Жрица взяла с подноса яблоко и начала чистить его, чтобы затем нарезать дольками. Она почти закончила, когда Ён Гиль договорил, и не прекращая орудовать ножиком, закончила рассказ:
«Тех, кто совсем не может о себе позаботиться, мы забираем в Белый Храм и ухаживаем за ними, а их имущество уходит на оплату лекарства. Печально, но у нас нет другого выхода.»
— Дай угадаю, все они из низших слоёв? — спросил мой друг, принимая из рук Хеян нарезанное яблоко.
Жрица кивнула, разливая свежезаваренный чай:
«Богатые ещё при первых симптомах спешат купить отвар и потому быстро излечиваются, а у бедняков обычно едва хватает даже на один бутылёк.»
Не притрагиваясь к вновь наполненной чашке, заговорила Арён:
«Почему бы тогда не предоставить им лекарства бесплатно?»
«Да как так можно?» — лоб чиновника покрылся испариной, а глаза округлились так сильно, что казалось вот-вот выкатятся, — «Если мы начнём раздавать лекарства одним, другие тоже захотят, даже те, кто может его себе позволить. Если мы откажем им, то они резонно возмутятся несправедливости. Нам всё равно придётся обеспечить лекарством всех, и тогда очень скоро просто нечем будет лечить больных. Мы выбрали меньшее из двух зол, если хотите помочь, лучше сами вступайте в отряд и добывайте саламандр!»
Жрица мягко успокоила Ён Гиля: положила руку ему на плечо, так что лицу чиновника вернулось прежнее, чуть уставшее выражение, и он перестал оправдываться. Слово взяла Хеян:
«Прощу прощения, но мне нужно вернуться к своим делам в храме, а городничему продолжить исполнять прямые обязанности. За сим мы вас оставим. Арён, Ким Чхоль...» — жрица сделала паузу, — «...и ты, Тхэ Чжо, тоже, хорошо отдохните, после купания вам подадут макколли, а завтра я жду вас в гости.»
Откланявшись, Хеян вышла сразу вслед за Сон Ён Гилем, унося с собой ароматы чая. В комнате вдруг стало прохладней, и я явно почувствовал вонь, которой разило от моего ханбока и, наверняка, даже от кожи и волос.
— Фу, ну и мерзость, — Чхоль ощущал то же, что и я, — Скорей бы уже скинуть это с себя.
«Не нравится она мне,» — Арён сидела повернувшись к двери, глядя на то место, где только что стояла Хеян, — «Что-то с ней не так.»
— Уж не приревновала ли ты Тхэ Чжо случайно, — Чхоль сорвался с места и пересел поближе к Арён, нависая, — А что, Хеян хорошенькая, неизвестно что у них там было в прошлом.
«Я вовсе не это имела в виду! Думайте, как хотите!» — жрица привычным движением спрятала лицо за рукавом и замолчала.
Когда мы вышли из купальни, в комнате нас ждала постиранная, тщательно высушенная и аккуратно сложенная одежда. Как я и ожидал, на ней не было ни следа от наших приключений. Там где прежде на алой ткани хварота разошлась вышивка, где потёрлись золотые нити, сейчас всё было идеально. Ханбок Чхоля вновь обрёл цвет, хотя я уже начал забывать, что он прежде был зелёным, а не серым в буро-коричневых разводах. И только аккуратный шов на рукаве моих одеяний оставался тем дефектом, который допускала игра. Снова и снова, словно он был моей отметиной. Чем-то, что отличало меня от прочих.
Королевский макколли оказался гораздо слаще и вкусней всего вина, что прежде мне доводилось вкушать, и захмелел я с него почти моментально. Хотя, могла сказаться и усталость, но разморённый горячей водой и алкоголем, я просто упал на подушки без сил, и забылся, не обращая внимания на пьяную болтовню Чхоля. Воин требовал продолжения банкета и даже попытался меня растормошить, но сдался и лёг рядом, напевая себе под нос всё тот же раздражающий мотив. Наверно, макколи заставило моего друга думать, что у него от хмеля появился слух, а голос стал прекрасней пения соловья. Но когда вместо аплодисментов Арён запустила в Ким Чхоля подушкой, воин замолк и наконец заснул.
Белый Храм возвышался над городом. Внизу, у подножия, где только начинались ведущие в храм ступени, казалось, что это путь в Небеса, настолько крутым был подъём. Но всякому путнику дорога давалась легко. И даже луна освещала каждую каменную плиту, каждую ступеньку так ярко, чтобы я никак не мог запнуться. Ворота украшали белые драконы, пасти их скалились, а выточенные из кипенно-белого нефрита глаза презрительно глядели сверху вниз. Вдохновлённая прозрачностью и воздушностью тумана архитектура в ночном свете становилась вовсе призрачной, лишённой фундамента и всего того, что могло связывать храм с землёй. Миражом парил он над Сораболем.
И такой же призрачной выплыла ко мне Хеян. Её холодные руки крепко, словно змеи, обхватили меня за шею, и от этого касания мне стало не по себе. Но и прекращать странную и внезапную близость не хотелось. Хеян внимательно рассматривала меня, изучая, пытаясь уловить в моём облике что-то.
«Ты точно всё тот же Ли Тхэ Чжо, я в этом уверена, но почему же ты не помнишь меня? Или ты меня водишь за нос? Если это всё игра ради Ким Чхоля, прекрати, сейчас он нас не видит, ты можешь открыться мне.»
Я попытался ответить ей, но вместо голоса из горла вырвалось невнятное бормотание, и между нами возникло пустое сообщение… А затем в нём очень медленно, издеваясь появилась надпись:
«Конечно, я тебя не забыл, родная.»
Против моей воли я крепче обнял Хеян и прижал к себе, чувствуя, как наши сердца бьются совсем рядом.
Холодным щупальцем в голову впилась мысль, что я не помнил, как зашёл в Белый Храм, не помнил, как вышел из комнаты, не помнил, как вообще оказался здесь.
— Если это просто ужасный сон, пусть он прекратится!
Дар речи вернулся ко мне. С силой оттолкнув жрицу, я бросился прочь, выискивая знакомые мне линии. Натягивая и сминая их на ходу, уже в следующий миг я оказался во дворце, в своей комнате рядом с мирно посапывающим Чхолем и ворочающейся Арён. Ненадолго девушка, потревоженная шумом, проснулась, посмотрела на меня сквозь спутанные волосы и заспанные веки, и легла обратно.
— Наверно, это просто сон спьяну привиделся, — успокоил я сам себя и с лёгкостью поверил в сказанное.
Рассвет я проспал, разбудило меня громкое чавканье Чхоля. Воин с удовольствием уплетал завтрак. И судя по пустой посуде рядом с подносом, делал это уже давненько.
— Не волнуйся, я вам оставил. Вы с Арён спали так, что даже если бы небо начало рушиться, только бы перевернулись на другой бок.
Жрица и вправду ещё спала, громкий голос Чхоля нисколько не потревожил её. Волосы спутанной паутиной лежали на подушке, а лицо облепили мокрые от пота пряди.
— Что-то она не очень выглядит… Арён, — тихо позвал я.
Ким Чхоль прекратил есть, вытер руки и придвинулся к девушке, положил голову ей на грудь и прислушался.
— Дышит, но едва слышно.
— Нам нужно срочно отнести её в храм, Хеян... — я осёкся на полуслове, вспомнив ночной кошмар.
Веки Арён дрогнули, жрица приоткрыла глаза, попыталась приподняться, но рухнула обратно. Сил у неё совсем не осталось. Золотистая магия заискрилась, но всполохи тут же гасли, не успевая слиться друг с другом.
— Что это у тебя? — Ким Чхоль потянулся к Арён, откинул с шеи волосы и тихо зарычал: тонкая кожа жрицы покрылась кровоточащими язвами.
«Только не в Белый Храм! Я справлюсь, я сама… Только не к ней...» — беззвучно шевеля губами проговорила девушка, и силы окончательно её покинули.
Славная охота
Стоило нам подойти к подножию крутой тропы, ведущей в Белый Храм, меня пробрал озноб. Выложенные из камней ступени выглядели точно так же, как во сне, разве что дневной свет отобрал иллюзию призрачности. Драконы на воротах не казались более живыми, их каменные глаза ничего не выражая уставились в разные стороны. Сквозь вымощенную булыжниками дорожку продирались редкие травинки, а сам храм наполнился жизнью… И смертью.
Больные занимали всё свободное пространство снаружи и внутри храма. Большинство из них сидело или лежало, но иные пытались ходить и даже помогать жрицам. Места в храме не хватало, хорошо, что мы не взяли Арён с собой, здесь ей точно не место.
Хеян мы нашли не сразу. Она стояла поодаль от храма и о чём-то горячо спорила с городничим.
— Погоди, — Ким Чхоль зачем-то остановил меня, — Ты видишь, что написано на табличках? О чём они говорят?
Я отрицательно покачал головой.
Хеян протянула Ён Гилю увесистый свёрток, и опять их руки соприкасались слишком долго, гораздо дольше, чем это нужно, чтобы передать небольшую вещицу. И вдруг городничий подошёл к жрице слишком близко и провёл по шее, будто убирая выпавшую из причёски прядь. Девушка стерпела, она отвернула голову, чуть морщась и зажмурилась на секунду. Городничий отступил, и к Хеян вернулось прежнее радушное выражение лица. Словно ничего не случилось.
— Добрый день! — Громко поприветствовал Чхоль, так что я вздрогнул от неожиданности.
Бодрым шагом воин направился к парочке.
«Ну что же, мне пора!» — Ён Гиль поклонился жрице, и уже обращаясь к нам — «Как жаль, что у меня совсем нет времени, но я надеюсь, мы сможем насладиться вместе трапезой до вашего отбытия.»
«Не перенапрягайтесь и не забывайте пить травы,» — проговорила Хеян, ослепительно улыбаясь.
«Я уверен, они действуют лучше, если вы лично мне их завариваете,» — ответил чиновник и, поклонившись уже нам, ушёл.
— Он вам не докучает? — Чхоль внимательно посмотрел на жрицу, пытаясь уловить её истинные чувства за обаятельной маской безмятежности.
Хеян лишь шире растянула губы в улыбке.
«Рада вас видеть. Но почему вас только двое? Я так и думала, что не понравлюсь Арён,» — девушка тяжело вздохнула, и погрустнела, — «Жаль, я надеялась с ней подружиться. Думала, что она сможет понять меня, всё же мы обе исполняем волю Небес...»
— Арён не пришла, потому что больна, — я не сумел сдержать волнение в голосе, — У вас же есть лекарство, вы говорили…
«Ли Тхэ Чжо!» — Хеян перебила меня, — «Умоляю, говори со мной неформально!»
— … ты говорила, — терпеливо повторил я, — Что если принять лекарство сразу же, то можно поправиться.
«Ох...» — жрица вздохнула, опустила глаза и начала нервно перебирать пальцами волосы. — «Ли Тхэ Чжо, мы можем поговорить наедине, Ким Чхоль, не стоит что-то думать, просто… Я хотела бы оставить это между нами.»
Нерешительно взглянув на Чхоля, я получил его полное одобрение и последовал за Хеян. Мы зашли за угол храма, жрица проверила, не сможет ли нас кто-нибудь случайно услышать и заговорила:
«Ты наверно заметил… Эти мои странные отношения с городничим…»
— Да, но причём тут болезнь Арён? Нам нужно помочь ей как можно скорей!
Девушка покраснела, и мне стало стыдно за то что перебил, ведь ей и так непросто давался этот разговор.
«Дело в том, что у меня нет лекарства. Ты же видишь сколько больных, мне приходится давать что-то бесплатно! А чтобы городничий ничего не узнал… Я… Кое-что ему позволяю, не суть важно! Важно, что я не могу помочь Арён сейчас.»
— И что же мне тогда делать?
Жрица сжала губы, перестала перебирать волосы, смяв локон в кулаке. Костяшки пальцев побелели, затем рука разжалась и безвольно опустилась.
Вместо ответа Хеян высунулась из-за угла и жестом рашрешила Ким Чхолю подойти. Когда воин оказался рядом, девушка продолжила:
«Сегодня у охотников за саламандрами вылазка. Просто присоединитесь к ним и незаметно заберите часть зубов себе, пару горстей будет достаточно.»
— Но сколько мы будем бродить! Время уходит!
«Если бы я могла помочь чем-то… Но как я могла знать? Мне очень жаль...» — Жрица отвела глаза в сторону, стараясь не смотреть мне в лицо.
— Ладно… Ещё, ты можешь отправить к Арён кого-нибудь, чтобы за ней присмотрели? — я замялся, не зная, следует ли продолжить, но всё же решился, — Только сама не ходи…
И без того бледная кожа жрицы сделалась вовсе прозрачной, её подбородок задрожал, казалось, что она вот-вот расплачется.
«Я настолько сильно не нравлюсь Арён?»
— Нет, что ты, Хеян, — Чхоль больно ткнул меня локтем, — Тхэ Чжо просто знает, что у тебя и без того полон рот забот.
— Ты же понимаешь, что мы всё равно бы вступили в этот отряд?! — Ким Чхоль воспринял идею об охоте на саламандр гораздо радостней и вообушевлённей, чем я.
И пыл его только усилился, когда мы подошли к месту сбора и обнаружили, что с нами за компанию пойдут те самые стражники, что охраняли вход. Впрочем, мы едва ли их узнали бы, но у одного из них был подозрительно знакомо сломан нос.
«Моя воля, низачто не принял бы в отряд вашу парочку!» — повязка на его лице нисколько не скрывала посиневшую припухлость, а только подчёркивала её, — «Но делать нечего, раз это приказ сверху. Меня зовут...»
— Да не напрягайся, носатый, я всё равно не запомню! — Ким Чхоль по-дружески похлопал стражника по плечу.
Того в ответ всего перекосило, так что слова на табличке заметались с невероятной скоростью, я успел лишь прочесть что-то вроде:
«… назначен капитаном… слушаться меня… не шагу без моего ведома...»
Через слово мужчина пускал ругательства. Чхоль только кивал, повторяя:
— Да-да. Как скажете, товарищ Ломоносов, — воин рассмеялся своей шутке.
Кличка стражнику не понравилась настолько, что буквы его текстового окна забились в хаотичной истерике.
— Ты уверен, что нам стоит его злить?
— Главное, чтобы показали самое жирное место. Что мы, без них с саламандрами не справимся? Сейчас бы ещё мне, — Чхоль выделил слово “мне” басом, — … нам давал указания какой-то недотёпа!
— Ты же понимаешь, что он нас слышит?
Поток слов на табличке иссяк. Стражник остановился, поправился и, наконец, поставил точку в тираде:
«Если вас живьём будут жрать, никто из моих ребят даже не почешется. Будь вы хоть четырежды герои. Вы всего лишь сопровождаете жрицу, а носы задрали так, словно в личной армии Пак Хёккосе состоите.»
— Формально, мы все у него на службе, носатый. И если у тебя всё, показывай дорогу.
Покидали Сораболь мы так же, как и входили — через главные ворота. Шли уже не замечая вони, меня лишь немного передёрнуло от отвращения, когда мы приблизились к лесу, но запах гнили и мертвечины въелся в одежду, волосы и кожу настолько сильно, что уже казался чем-то естественным. И потому когда он усиливался, и я, и Ким Чхоль, и стражники немного морщили носы, но не испытывая тошноты и не пытаясь непроизвольно задержать дыхание. Отвратительно, как легко люди привыкают к чему угодно.
Видя стражников, саламандры лениво разбегались, смешно выставляя короткие лапы из-под жирных, блестящих от влаги тел.
«Этих не троньте!» — носатый заметил, как Ким Чхоль схватился за Хвост Дракона, — «Лучше поближе подобраться к гнезду, а то замучаемся так по одной твари закалывать. Они только кажутся медленными...»
— Мы устроим кровавую бойню прямо в гнезде?
«У тебя уши вообще есть?! Я же всё объяснил!»
— Не разглядел за потоком ругательств, потерял мысль.
Стражник недобро усмехнулся:
«Раз так, действуйте по обстановке, повторяться я не буду.»
Остальные вояки разразились гоготом, напугав ближайших саламандр: ящерицы скользнули в траву, так что я заметил лишь ускользающие влажные хвосты.
Променад по лесу, полному гнилой листвы и саламандр, — не самое приятное время препровождения. А стражники всё углублялись в заросли. Идти теперь приходилось внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на одну из скользких тварей. Саламандры лежали друг на друге, облепляли камни и горками громоздились вокруг деревьев. Из-за этого казалось, что даже земля шевелится и переползает, вымазывая обувь липкой и дурно пахнущей грязью.
По команде стражники остановились перед тёмной чащей, мы с Чхолем встали рядом, ожидая. Несмотря на то, что до вечера ещё оставалось несколько часов, в лесу царил полумрак, я даже не заметил, как быстро стемнело. И вот впереди непроглядная гуща дрожащих кустарников, и только блеск саламандровой кожи в глубине давал понять, что там находится их гнездо.
— Я думал, они любят воду, — Чхоль крепко сжал рукоять.
«Готовсь!» — приказал носатый, доставая из колчана стрелу.
Его подчиненные сделали то же самое. На конце каждой стрелы вместо наконечника был закреплён небольшой мешочек.
«Можешь тоже попробовать, но будь готов к ближнему бою сразу после выстрела,» — капитан стражи протянул мне одну из своих стрел.
Ким Чхолю повторять дважды было не нужно: Хвост Дракона уже алел демоническим пламенем в его руках.
«По моей команде!»
Я вложил стрелу и натянул тетиву, прицеливаясь вверх. Неприспособленный и тяжёлый наконечник не даст снаряду хороший полёт, а вот падение с высоты прямо в чащу — наверняка. Кончики пальцев в нетерпении онемели, захотелось выстрелить, не дожидаясь команды. Неизвестность пугала, но в то же время будила во мне азарт и жажду приключений.
«Стрелять!»
Наконец! С наслаждением я отпустил тетиву. Как я и ожидал, стрела едва пролетела вершины кустарников и тут же начала падать. Как только она исчезла из поля зрения, внутри чащи что-то вспыхнуло. Саламандры истошно заверещали, разбегаясь во все стороны, а из глубины раздался полный боли вой. Мгновенно занялись огнём высушенные ветви кустов, опавшие листья и сухостой.
«В бой!»
Стражники вооружились мечами, я отпрыгнул за их спины, заряжая лук уже своей стрелой.
Из леса с оглушительным топотом пёрли саламандры. Пёрли, не разбирая ничего на своём пути, давя друг друга и кусая. Ким Чхолю и страже только и оставалось, что рубить не глядя, стараясь только не зацепить в этой кровавой бойне друг друга. Я бросил идею со стрельбой, и голыми руками насаживал тварей на стрелы.
«Сомкнутся!» — табличка ярко осветила побоище, выхватив из мрака грязные от пота и крови лица.
Поток саламандр не прекращался, тут и там мелькали опалённые морды с выжженными глазами и сожённые до костей хвосты. И вот из чащи уже побежали горящие ящерицы.. Пламя легко занималось на их телах, словно то были не живые твари из плоти и крови, а связанные из веток чучела.
— Они не должны так гореть! Это противоестественно! — запыхавшись проорал Ким Чхоль, стараясь перебить общий шум и непрекращающийся визг.
«Это ещё что за чёрт?!» — один из воинов отбился и замер, тыча пальцем в огонь.
Смерть не простила ему это лёгкое замешательство и тут же разорвала беднягу потоком озлобленных и раненых саламандр. Стражник не успел защититься и устоять на ногах. Мгновение, и его тело рухнуло, уносимое горящими ящерицами, словно горной рекой. И даже в общей вакханалии я слышал, как трещат ломаясь его кости, как из груди рвётся последний булькающий крик. Никто не смог ему помочь.
А вой нарастал. Земля под ногами заходила, словно мы снова очутились во владениях чанъина. Лес разверзся, и ломая кусты на нас кинулся монстр. Он был настолько мерзок, насколько и огромен. Огонь ослепил его, покрыв жирную ящероподобную морду чёрной копотью. Тварь разинула зловонную пасть и завыла от боли и гнева.
— Вот это монстр, так монстр! — Довольный Чхоль рывком приблизился ко мне, — Ну что, готов одолеть эту мега-гига-супер саламандру?
— Кого? — Я не был уверен, что расслышал друга правильно, — Это у вас в храме такие слова в обиходе? Никогда не слышал…
«У вас серьёзно есть сейчас время на разговоры?!» — носатый жестом приказал группе отступать, обороняясь.
— Никак нет! — Ким Чхоль подмигнул мне и бросился к твари.
Я даже успел отпеть друга и поставить в его честь благовоние, казалось, он кинулся прямо в пасть чудовища.
— У вас есть ещё эти магические стрелы, с чем бы они там не были, они мне сейчас очень пригодятся?!
Вместо ответа капитан передал мне свой колчан. На ходу заряжая лук, я приблизился к твари. Саламандры под ногами всё ещё мешались, приходилось скакать по их спинам, как по скользким живым кочкам. Но вот их поток иссяк, и каким же наслаждением оказалось ступать по земле, пусть сырой и вспаханной тысячей лап.
Мой друг уже тем временем влип по самые уши: монстр прижал его лапой к земле и вдавливал всё глубже.
— Сглупил, признаюсь! — хрипло прорычал Чхоль.
“Тварь абсолютно слепая, к тому же она мучается от боли, если я подберусь к ней достаточно близко, то смогу выстрелить в упор, только вот достаточно ли будет одной стрелы, пусть даже огненной, для того чтобы пробить шкуру?” — в моей голове созрел какой-никакой, но план.
Прижав палец к губам, я приказал Чхолю вести себя тихо, а сам осторожно двигался по кругу, всё ближе подбираясь к монстру. Рыхлая, мокрая земля то и дело пыталась предательски чавкнуть, выдавая меня. Но вот я уже почти у самой морды. Тварь громко сопела, со свистом выдыхая воздух сквозь слипшиеся от ожога ноздри. Её тело студёнисто дрожало, но лапа крепко держала моего друга.
— Ай, срань драконья! — Невесть откуда взявшаяся саламандра зашевелилась прямо под моей ногой.
Потеряв равновесие, я грохнулся на колени. Монстр с воплем раскрыл пасть, собираясь сожрать меня не разжёвывая. Вот оно! Я выставил перед собой лук, и когда острые зубы почти коснулись моей кожи, выпустил стрелу.
Тварь поперхнулась и отступила. Ким Чхоль тут же вскочил на ноги и полоснул мразь по животу. Хвост Дракона легко рассёк толстую кожу и на землю вывалились полыхающие внутренности.
— Получается, это я её убил или ты? — воин озадаченно смотрел, как ящерица сгорает изнутри, — Не понял сразу, что ты не простую стрелу в неё загнал.
— Я думаю, мы оба неплохо постарались. Не знаю, получилось бы у меня, если бы ты не держал так крепко её лапу…
Ким Чхоль задорно рассмеялся. Шутка явно пришлась ему по душе:
— Спасибо, друг, знай, я никогда не подведу и всегда готов попридержать для тебя любого монстра! Мне не жалко, думаю, их хватит нам обоим! — воин протянул руку и помог мне подняться.
— Но в следующий раз всё же подожди меня, — облегчённо я улыбнулся ему в ответ.
Следующий час мы с отрядом стражников собирали из грязи саламандровы зубы. Конечно, прихватили и зубы убитой твари, благо огонь их не коснулся. Пламя в чаще бушевало ещё недолго и погасло так же быстро, как и вспыхнуло, так что оставшейся части леса ничего не угрожало.
Чёрная непорочность
Город встречал нас суматохой: стража у ворот шумела и обсуждала что-то бесконечно всплывающими окнами, я даже не силился прочесть, надписи, потому что стоило одному блоку вспыхнуть, как его тут же перекрывал другой. Не было на привычном месте и жрицы, курильница одиноко валялась на земле, благовонии внутри давно погасли и не давали даже тонкой струйки дыма. Завидев наш отряд, группа стражников откололась от общей кучи и направилась к носатому.
«Все патрули подняты по тревоге! В Сораболе восстание! Все ворота перекрыты, ублюдки, обитающие в лесах то и дело пытаются прорваться внутрь! Людей на охрану порядка внутри города не хватает! Вам нужно срочно явиться к главнокомандующему для дальнейших распоряжений.»
Говорящий торопился, слова быстро пропечатывались в диалоговом окне. Если бы стражник говорил всё это вслух, он бы наверняка тараторил, сбиваясь, чтобы сделать вдох. Едва докладчик закончил, носатый жестом направил отряд бегом в город, и сам двинулся во главе.
— Арён нуждается в лекарстве, но не можем же мы просто смотреть на беспорядки со стороны, — на ходу Ким Чхоль сорвал с пояса полные зубов мешочки и всучил их мне, — Ты иди к ней, я пойду с Ломоносовым. Если что, ищи меня в самой гуще событий.
Договорив, воин бросился догонять стражников, я, не думая даже спорить, отправился во дворец.
От оживлённости города не осталось и следа, словно кто-то могущественный разом высосал всю жизнь. Пустые улицы переплетались и пугали чудовищной тишиной. Окраина города будто вымерла. Не слышно было ни случайного возгласа, ни вздоха. Ближе к торговой площади начали умирать и текстуры: чем дальше я заходил, тем ярче виднелись линии игрового пространства. Вскоре они стали кривиться, хищно выгибаясь мне вслед. Текстуры мира гасли, яркие лавки бледнели, утопая в пустоте бесконечного пространства.
Дойдя до дворца, я приготовился к очередному видению, казалось, мир игры вот-вот меня проглотит.
Опустевшие ступени стали прозрачными, словно мокрая бумага, но я всё ещё мог подняться по ним. Нити под ногами рвались и бились в истерике, я кожей чувствовал, что не должен находиться здесь. В голове шумело море, тело наполнила невероятная тяжесть, камень ступеней стал вдруг самой желанной постелью. Осилив подъём, я опёрся на один из столбов, столетиями державший свод крыши. Небеса почернели и превратились в непроглядное ничто, испещрённое светящимися линиями. Я почувствовал, как теряю сознание, растворяясь в этой вселенской пустоте над головой, и прикусил зубами кончик языка. Боль и металлический привкус крови вернули меня в сознание. В голове стало чище, мир вокруг начал приобретать цвета.
Нити натянулись, истончились и лопнули одна за другой, загибаясь и тут же, словно ожив, пытаясь соединиться обратно, но выходило это у них так себе: вместо аккуратной сетки в небе зияла дыра, а вокруг хаотично метались линии, удлиняясь и извиваясь. Едва двум обрывкам удавалось встретиться, они тут же срастались, образуя похожие на неаккуратную паутину переплетения.
Небо окрасилось сперва зелёным, затем синим, медленно вернуло нежно-лазурный цвет и затянулось серыми облаками. Казавшийся воздушным миражом дворец обрёл осязаемость.
Обморок отступил, мир вокруг наполнили звуки. Кто-то болезненно застонал совсем рядом, и я обнаружил себя в толпе богато одетых горожан. Там, где ещё секунду назад не было ни души, теперь возникла давка. Люди плакали, тяжело вздыхали, трясли руками в молитве и бесконечно что-то требовали.
«Прошу, пустите хотя бы женщин и детей!» — разодетый в шелка мужчина нежно обнимал двух ещё совсем юных девушек, наверно, дочерей.
«Ещё чего!» — пихнул его толстый старик с ушамао* на голове, — «Я требую пропуска по статусу!»
«Вы и без того нажились на этой эпидемии! Хватит с нас!»
И толпа согласно загудела, подхватывая слова и скандируя их, множа текстовые сообщения.
Боясь, что меня раздавит, я вырвался из гущи людей и ткнул мешочком с саламандровыми зубами в дворцового стражника.
— Это Ли Тхэ Чжо! Пропустите меня срочно!
Стража послушно разошлась, впуская меня и отталкивая пытавшихся проскользнуть за мной горожан.
Внутри дворца было ничуть не тише. Недовольство толпы проникало сюда приглушённым шумом, беспокойством в глазах придворных и слуг и запахом приближающейся грозы. Тучи над моей головой сгустились, готовясь вот-вот разразиться дождём и молниями.
Наконец я добежал до гостевого домика и застал сидящую на ступеньках Хеян. Увидев меня она тут же вскочила и торопливо начала поправлять белоснежные одежды.
«Как хорошо, что вернулся! Арён всё хуже, но она не пускает меня внутрь...»
Я не дал ей закончить. Арён хуже — вот что сейчас важно. Хеян попыталась меня остановить, потянулась ко мне, мешая пройти, и я, не успев остановиться, случайно толкнул её. Белая жрица взмахнула руками, хватая воздух и тут же упала.
— Ох, извини, извини, но Арён… — не останавливаясь пробормотал я, пытаясь оправдаться.
Нижняя губа Хеян задрожала, глаза наполнились слезам, как тёмное небо наполнилось дождём, и внутри меня что-то противно сжалось. Я замер в дверях, не решаясь оставить девушку вот так.
«Да за что ты так со мной?! Знаешь, как мне здесь приходится? Тут наконец ты возвращаешься ко мне, и как ты себя ведёшь? Ты хоть представляешь, какого это быть совсем одной, когда за тебя некому заступиться? Почему даже ты так обращаешься со мной?» — Хеян, словно испугавшись приступа гнева, закрыла лицо руками, замерла на мгновение, а затем посмотрела на меня всё так же невозмутимо, как и прежде, — «Мне нужно приготовить лекарство, давай сюда зубы, что ты принёс.»
Не смея ослушаться, не зная, должен я игнорировать всё что было сказано чуть ранее, или сделать вид что ничего не было, я протянул Хеян мешочки и молча вошёл в домик. Мне было невыносимо смотреть сейчас в её глаза, воспоминания о ней никак не хотели возвращаться, но очевидно, прежде мы были очень близки.
— Сейчас не до этого, — пробормотал я, то ли оправдываясь, то ли просто успокаиваясь.
Арён лежала среди мокрых простыней. Одна из белых жриц беспрестанно вытирала ей лоб, пытаясь прогнать жар, другая обрабатывала кровоточащие нарывы на ногах. Я опустился рядом на колени и склонился над больной. Её лицо даже болезненно бледое, обрамлённое прилипшими к поту тёмными волосами было прекрасно. Я поймал себя на ужасной мысли, что даже смерть не сможет забрать у Арён её красоту.
Хеян ушла готовить лекарство, Ким Чхоль отправился на поиски очередной авантюры, а мне оставалось ждать, согревая ледяную ладонь Арён в своих руках.
— Можете идти, у вас наверняка полно других дел, — отпустил я жриц, и они поспешили откланяться, оставив мне чистую воду и губки.
Ким Чхоль примчался первым. Пыхтя, и даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку, он сел рядом со мной. Улыбка сползла с его губ, стоило воину коснуться холодной кожи Арён.
— Как она?
— Держится, но я едва слышу её дыхание. Хеян должна вернуться с лекарством, но ты пришёл раньше. — Прикушенный язык болел, мешая говорить, но мне стало интересно, чему улыбался мой друг, — А ты? Чем ты занимался?
— Когда я явился вместе со стражей, городничего раздуло от злости, хотя он пытался скрыть это. А затем всеми правдами и неправдами старался меня выпроводить, говорил, что сами справятся, что мне лучше продолжить свои геройства в другом месте, — воин хмыкнул, — Вообщем, неоднозначно намекал, что я сую нос не в своё дело. И я сделал вид, что сдался, а сам проследил. Городничий даже не дал мне выйти за порог, тут же приказал страже идти куда-то за ним, а я, конечно, пошёл следом. Что-то такое важное им поручено охранять, чтобы, дальше дословно, — Ким Чхоль выпрямился, надул грудь и изображая высокий голос городничего произнёс: — И чтобы не одна нищая дрянь рядом не крутилась, пусть хоть все разом сгниют заживо, мне наплевать! Остальных пускайте только если у них достаточно денег, ясно вам?! Об остальном жрица позаботится. Ваше дело охранять.
— Жрица? — На секунду я замолк, сомневаясь, хочу ли спрашивать, но всё же продолжил, — Ты думаешь он говорил о Хеян?
— А о ком ещё? У неё есть и положение при дворе, и власть, так что она точно замешана.
— Давай сперва выслушаем её точку зрения, прежде чем строить догадки.
— С чего это ты к ней потеплел? — Язвительно спросил Чхоль, затем на его лице нарисовалось беспокойство, — Неужели вспомнил что-нибудь?
Я только успел помотать головой, и тут же порог переступила Хеян. Надеюсь, она не слышала наш разговор, мне не хотелось расстраивать её пустыми подозрениями.
Жрица вошла, неся в руках деревянный поднос. Края его украшала витиеватая резьба: цветы лотоса в окружении лягушек. Девушка поставила поднос рядом с нами. Я заметил, что её левая ладонь перебинтована.
Арён слабо дёрнулась и замычала.
«Я ей не нравлюсь, даже если она в таком состоянии,» — Хеян поправила волосы и протянула нам с Чхолем по чашке густого отвара, — «Для профилактики, выпейте. А для Арён нужно средство посерьёзней. Вы должны помочь мне влить ей это в рот, она может начать сопротивляться, но это для её же блага.»
Напряжённым взглядом жрица проследила, чтобы мы осушили пиалы до последней капли, приняла пустую посуду из наших рук и вернула её на поднос.
Теперь самое сложное. Аккуратно, боясь навредить, Ким Чхоль положил руки Арён на плечи и прижал её, чуть вдавив в подушку. Я взялся за запястья, нежно развёл руки Арён по швам и продолжил держать. Взяв одной рукой с подноса наполненную чем-то чёрным пиалу, другой рукой Хеян легко приподняла голову больной, но стоило ей только поднести лекарство к губам девушки, как та начала вырваться.
«Н-н-не! Не позволяйте ей!»
Стоило табличке вспыхнуть, Чхоль тут же убрал руки, Арён продолжила вырываться, извиваясь всем телом, больно пихая меня ногами, но я только усилил хватку.
— Что ты делаешь? Мы должны вылечить её!
— Разве ты не видишь, ей это не нравится!
«Она бредит!» — отрезала Хеян и села на Арён сверху, продолжая попытки напоить её.
Лекарство расплескалось. Тёмные кляксы расползались по простыням и хвароту, и там где они попали на вышивку, золотые нити потускнели и приобрели грязновато-бурый оттенок.
«Пожалуйста! Уберите её от меня! Я лучше умру!» — из последних сил рвалась Арён.
Испуганно я отпустил её руки и отступил. Хеян растерянно обернулась на меня, словно не верила, что я ослушался её, и тут же полетела на пол. Остатки лекарства вылились на пол. Окончательно придя в себя, Арён попыталась стряхнуть попавшие на неё капли.
«Идиоты! Теперь из-вас она умрёт!»
— Нет, не умрёт! — твёрдо сказал я, уже находя привычные нити.
Для этого теперь мне не нужно было их видеть или искать на ощупь, я чувствовал, что они повсюду, знал, что стоит только разорвать нужную, и можно всё исправить. Осознание пришло внезапно, я вспомнил смерть Чхоля, вспомнил, как искал его в пожаре, вспомнил, как первый раз увидел изнанку игрового мира. И понял, что теперь всё по-другому, если раньше игра диктовала мне следующий шаг, то сейчас, здесь я держу всё в своих руках. Похоже на временный сбой, скорей всего он случился тогда же, когда я чуть не потерял сознание. Почему всё так обернулось, я не понимал, но это было и не важно, важно, что сейчас, пока нити искорёжены и всё ещё не до конца восстановились, я смогу вылечить Арён. Нужно просто стереть то, что она была больна. Найти нужные линии и оборвать. Плевать, если задену не те.
Перед моим внутренним взором предстала плывущая в пустом пространстве Арён, сама словно сотканная из нитей. Её образ плотно вплетался в игру, так что практически сливался с пустотой, но вот её силуэт становится чётче, словно читая мои мысли, и мне только и остаётся, что интуитивно вырвать её с корнем, заставить программу обновиться.
В игровом мире над головой Арён вспыхивают две драконьи головы — индикаторы жизни, и одна из них, привычно уже замерцав, исчезает. Одновременно с этим раны на теле жрицы затягиваются сами собой, к лицу приливает здоровый румянец, а взгляд проясняется.
И пусть для меня всё это заняло некоторое время, в игре прошло всего лишь мгновение, я слышал, как затихают сказанные мною слова:
— … не умрёт!
Удивлённо Ким Чхоль таращился на выздоровевшую Арён.
— Ты как.... Как это провернул?! Что за магия?
Мне не хотелось снова поднимать разговор о нереальности происходящего или объяснять что-то другу впустую, нам точно снова что-то помешает или он просто не услышит меня.
— Я просто поверил, что она сможет исцелиться сама… Это чудо.
Хмыкнув от раздражения, Хеян поднялась, забрала поднос и бросила:
«Очень хорошо, что вы справились сами. Простите, у меня ещё куча дел, да и Арён моё присутствие вряд ли по нраву.»
Она хотела уйти, но в последний момент я вскочил, схватил её за плечи и развернул к себе.
— Ты очень сильно нам помогла, Хеян, правда, мне очень жаль, что я смалодушничал, и драгоценное лекарство разлилось. Прости меня.
Искренне я старался извиниться, ведь она и вправду старалась помочь нам. Хеян сдержанно улыбнулась, поклонилась сперва мне, а затем Арён с Чхолем и вышла.
— Что-то ты сильно напрягся из-за неё. Думаю, она будет впорядке. Что важней, как ты, Арён?
Улыбка осветила совершенно здоровое девчачье личико.
«Я прекрасно себя чувствую, спасибо! Не знаю, как это получилось, наверно, сами Небеса не могли допустить моей смерти!»
Как у неё легко выходит верить в это. Но оно и к лучшему. Я чувствовал, как спрятанные за декорациями игры линии срастались и выпрямлялись, в этот раз у них получалось лучше и быстрей. Даже ранее изогнутые нити выпрямлялись и снова занимали положенное им место.
— А теперь мы можем разведать, что это так тщательно оберегает городничий. Вперёд, друзья мои, приключения не ждут!
Ким Чхоль похлопал меня по плечу и довольной походкой направился к выходу. Его уверенность и запал передались мне, и я невольно улыбнулся.
— Постой, нужно дать Арён привести себя в порядок.
«А что со мной не так?» — девушка беспокойно себя оглядела — «Ах, волосы растрепались! Я сейчас, подождите немного, это недолго!»
И ловкими движениями, жрица принялась поправлять причёску, возвращая шпильки на положенные им места. Мне было отрадно наблюдать за этой милой суматохой. Как же всё же хорошо, когда Арён в порядке.
_________________________________________
*Ушамао — головной убор, сделанный из шёлка. Отличительной чертой ушамао являются “крылышки” с обеих сторон по бокам. Ушамао носили чиновики и знать.
Я верю ей
Казалось, все жители Сораболя собрались на площади перед дворцом. В общей толкотне невозможно было передвигаться, я шёл чуть позади Арён, следя, чтобы её ненароком не затоптали. Ким Чхоль плечами и локтями пробивал нам дорогу, словно кобуксон. Но за пределами площади город оказался безжизненным. На улицах царила тишина, и где-то вдали раздавался лязг оружия и крики — звуки боя.
— Что там? — Я кивнул в сторону шума.
— Из того, что я мельком слышал, кажется, больные совсем обезумели.
Чхоль увёл нас довольно далеко, богатые дома сменяли друг друга, совершенно безмолвные, как и весь город за пределами площади. В какой-то момент я засомневался, что мы идём верно. Вдруг у одной из оград показался мальчик, поднявшись на цыпочки, он пытался забраться во двор, но роста ему не хватало. С другой стороны покачивались острия копий. Стража посреди пустой улицы, не странно ли? Увидев нас, мальчишка испуганно отпрянул и бросился наутёк. Рефлекторно я побежал за ним, соображая на ходу, может ли он знать что-то о том, что здесь происходит. Схватив ребёнка за воротник, я легко поднял его над землёй.
— Честное слово, я отпущу тебя, просто скажи, зачем ты хотел влезть в тот дом.
Мальчуган забрыкался, я хотел перехватить его поудобней, но он оказался на удивление юрким, так что смог извернуться и больно укусить меня за руку. Я разжал пальцы. Получив свободу, сопляк тут же дал дёру.
— Сбежал? — шумно выдохнул подоспевший Ким Чхоль.
За ним прибежала Арён, с досадой она проводила взглядом беглеца: мальчишка ловко шмыгнул в узкую щель внизу очередной ограды. Очевидно было, что дырка в заборе оказалась здесь не случайно: кто-то выломал часть досок, и получилось достаточно места для того, чтобы туда пролез подросток, а вот для нас с Чхолем лаз был маловат, даже жрица едва бы смогла бы туда протиснуться. И то наверняка зацепилась бы волосами за острые, заносистые края.
— Да и чёрт с ним, пошли, всё равно он бы не сказал ничего дельного. Надеюсь, стражники не услышали нашу небольшую погоню.
— Стой, нельзя идти напролом.
— Только сейчас подумал? Я ждал, что ты предложишь что-нибудь по дороге.
— Сон Ён Гиль не доверяет нам. Конечно, я не сомневаюсь, что ты легко побьешь носатого и его людей, но мы не знаем, что они охраняют. Разумней будет расспросить их.
— Предлагаешь пытать? Не замечал в тебе садистских наклонностей, — уголки губ Чхоля поползли вверх.
— Небеса! Нет конечно! Арён, — я указал на жрицу, — Она пойдёт туда. Если стражники не купятся на её высокий чин и обаяние, тогда уже можно будет поиграть в дознавателей.
«Прошу, посвятите меня в ваши планы. Что я должна делать? Что должна сказать?» — выжидающий взгляд жрицы сбил меня с мысли, я на секунду отвлекся, наблюдая за тем, как подрагивают от моргания её ресницы.
— Ты сможешь соврать, что тебя послала Хеян?
«А если они мне не поверят?» — Арён закусила нижнюю губу, вновь заставив меня понервничать.
Я выдохнул и перевёл взгляд девушке за спину, будто лаз стал невероятно интересным и живописным, и мне срочно вдруг понадобилось его рассмотреть.
— Тогда возмутись, что они считают тебя лгуньей, и уходи, если не остановят, придётся придумать что-то ещё...
Коротко кивнув, Арён закрыла глаза, мне показалось, что она репетирует про себя, готовится к нашей авантюре. Её губы слегка шевелились, словно она проговаривала речь снова и снова. После она улыбнулась, посмотрела сперва на Чхоля, затем перевела взгляд на меня и не говоря ни слова развернулась и зашагал в сторону охраняемого дома.
— Давай осторожно за ней, только не высовывайся, — скомандовал я Чхолю.
Крадучись, мы засели за углом. Я осторожно высунулся, приложив щёку к шершавому камню изгороди. Улица, дома и охранники просматривались удивительно хорошо. Прямая, чистая дорога, украшенные резьбой кронштейны и вздёрнутые, устремлённые в небеса уголки крыш убеждали любого случайно попавшего сюда, что здесь живут исключительно знатные и богатые особы, и что если на тебе потёртые холщовые паджи, тебе здесь не место.
Величаво ступая, как может только невеста косогана, Арён неспеша подошла к носатому и изящно поклонилась, не отрывая однако взгляда от лица охранника. Их короткий разговор прочитать у меня не получилось, я обернулся, ожидая, что Ким Чхоль окажется более зорким, но на мой немой вопрос друг только пожал плечами. Жрица зашла внутрь и стража закрыла за ней дверь.
Нам оставалось только ждать. Поочерёдно мы выглядывали из-за угла, пытаясь угадать, не случилось ли чего с Арён. Тревогу никто из охранников не поднимал: носатый от скуки прислонился к дверному косяку. Улица вокруг оставалась всё так же пугающе пустой. Только пару раз я заметил, что за нами кто-то следит, тихонько бродя вдоль изгороди с противоположной стороны. Наверняка, тот малец. Его шаги всегда прекращались, стоило ему случайно наступить на ветку. В такие моменты слышно было, как он резко и испуганно вздыхал.
Арён вышла из дома неожиданно. Расслабившиеся было стражники чуть дёрнулись при её появлении, но тут же снова успокоились. Кажется, мой план сработал. Уверенно, нарочито медленно, жрица шла в нашу сторону. В её руках чернела коробочка небольшого размера, очень похожа на те, что были в косметической лавке госпожи Со Хва. Пальцы Арён еле заметно подрагивали от напряжения, а на её лице читался едва скрываемый ужас и отвращение. Зайдя за угол, девушка сделала ещё несколько шагов, чтобы убедиться, что за ней никто не следит. Я проверил, на месте ли стражники. Ни один из них не двинулся, лениво они проводили жрицу взглядами и вернулись к дозору.
Протянув коробку Чхолю, Арён тут же отпрянула от неё, растирая ладони. Воин повертел вещицу в руках, рассматривая необычный чешуйчатый узор. Он словно был не вырезан, а вытеснен на дереве, будто коробочка долгое время лежала под брюхом огромной тяжёлой змеи, так что очертания её чешуи навеки впечатались в материал.
«Это метка Чёрного дракона,» — Арён указала на узор, — «Небеса наказали его за непослушание, и теперь, всё, чего он касается, что так или иначе принадлежит ему, носит отпечаток его проклятой шкуры. Так его деяния не остаются незамеченными для смертных и для Небес. Так мы можем обходить стороной его прислужников.»
Жрица прижала руки к лицу и осторожно подула на них. Аккуратно я взял её за запястья и развернул ладонями вверх. Кожа жрицы вздулась волдырями, а рисунок шкатулки отпечатался красными линиями ровно там, где жрица касалась проклятой вещи.
— Извини, если бы я знал.
«Ты не мог знать. Ничего страшного, это быстро пройдёт, просто не давайте мне больше прикасаться к ней.»
Насмотревшись на узор, Ким Чхоль открыл коробку и уставился на её содержимое.
— Что там? — я подошёл ближе и склонился, желая разглядеть получше.
— Не знаю, смесь трав и чего-то ещё, — Чхоль взял щепотку бледно-зелёного порошка, понюхал и тут же одёрнулся и скривился, словно съел дольку неспелого апельсина, — Воняет!
По ту сторону изгороди что-то охнуло и с громким щлёпаньем рвануло в сторону. Пальцами я нашёл в колчане на бедре стрелу и напружинился. Тут же из лаза показалась сперва худая рука, а затем тот, кому она принадлежала, целиком. Мальчишка заискивающие уставился на нас, увидев, что мы готовы напасть, вытянул руки перед собой ладонями вверх.
«Оно лечит!» — он ткнул тощим пальцем на коробку, — «Если заварить и выпить, перестанешь гнить, как все вокруг! Вам не нужно! Мне нужно! Отдайте!»
— Лекарстов! Они прячут здесь лекарство! — одновременно выдохнули мы с Чхолем, и я продолжил, уже говоря только с Арён, — И много там?
Жрица согласно кивнула:
«Коробочки уставлены в ряды друг на друга, но есть и в мешочках поменьше, просто свалено в кучу.»
— Я думаю, всё это в качестве улики нам не нужно, — Ким Чхоль снял с пояса один из пустых кошельков, вытряхнул из него пыль и насыпал содержимое коробки, оставив внутри совсем чуть-чуть, — Держи.
Он протянул распухший кошелёк ребёнку. Не думая ни мгновения, мальчик вырвал лекарство из рук и юркой ящерицей уполз обратно под забор. Судя по щлёпающему звуку босых ног, он тут же умчался куда-то прочь.
С серьёзным лицом Чхоль повернулся ко мне.
— Как ты думаешь, Хеян замешана?
— Откуда мне знать, наверняка она в курсе, она же не дура, видит, что творится у неё под носом, но ты сам знаешь, как городничий относится к ней…
— Она может быть приспешницей этого Чёрного дракона! Арён, ты бы почувствовала это?
— Она же не почувствовала, что рядом огромный склад проклятых шкатулок! — тут же пылко возразил я.
Не хотелось думать, что Хеян замешана в этом всём. Особенно вспоминая её взгляд в тот миг, когда я случайно её толкнул… Нет! Нет! И ещё раз нет! Это решительно не она! То что она тогда сказала… Я не имею права сомневаться в ней, я и так причинил ей слишком много боли. Теперь кто-то должен встать на неё сторону.
— Арён? Не потому ли тебе не нравилась Хеян с самого начала?
Жрица смущённо заморгала, покраснела и потупила взгляд, уткнувшись в землю.
«Если вопрос стоит так… Я не могу быть в этом уверена, у меня есть личная причина… » — помолчав немного, переступив с ноги на ногу, девушка нашла в себе нужные слова, — «Если Ли Тхэ Чжо доверяет ей и заступается за неё, разве смею я сомневаться?!»
— Тогда у нас остаётся один верный способ: просто спросить. Вот только сможете ли вы распознать ложь её слова или правда?
Ким Чхоль спрятал коробку в поясную сумку и положил мне на плечо руку. От внезапной тяжести прикосновения я чуть дрогнул, но постарался не подать вида, что хоть сколько-то сомневаюсь в своём решении:
— Ей незачем нам врать.
Холодным лезвием по моей щеке скользнула капля, затем ещё одна упала мне на лоб, и в следующий миг дождь лишенной ритма дробью застучал по крышам, наполняя улицу запахом свежести, заглушая смрад и далёкий шум дворцовой площади. Жёлтым шрамом небо рассекла молния, и оно вторило ей громом.
Ночь светлее дня
Гроза остудила пыл протестующих. Замолкнув они жались друг к другу, но с площади не расходились. Неохотно толпа пропускала и нас. Пару раз мелькнули сообщения, видно горожане переговаривались друг с другом, решая, что делать дальше.
«Если мы сейчас просто уйдём, завтра начнём хоронить родных.»
«У меня дом на границе с бедным районом, мне возвращаться некуда, я слышал, что гнилые уже до рынка добрались.»
«Городским стражникам с ними не справиться! Кошмар! Что же с нами будет?!»
Хмуро прищурившись дворцовая стража следила за тем, как мы медленно пересекали площадь и поднимались по мокрым ступеням. Липкие от сырости волосы Арён плотно облепили плечи, я сто раз пожалел, что мне нечем укрыть её от дождя, хотя у самого одежда, набрав воды, точно путы сковывала движения, замедляя каждый шаг.
Едва мы взошли к воротам, толпа за нашими спинами притихла, словно все разом затаили дыхание. Я обернулся. По центру, рассекая скопище, плыл белоснежный паланкин, чуть покачиваясь на плечах несущих его мужчин. Капли ударяли им в лицо, холодными струями вода затекала за шиворот, но никто из них не выдавал недовольства, не пытался даже зажмуриться от ветра. Толпа же расступалась, не смея преграждать путь.
Медленно паланкин подняли по ступеням. Поравнявшись с нами, носильщики остановились. Выражение их лиц застыло словно камень, как один они смотрели ровно перед собой, не поворачивая голову и не скашивая глаза в сторону.
Осторожно отодвинув намокшую занавеску веером, из паланкина выглянула Хеян. Она скользнула взглядом по Ким Чхолю, на мгновение остановилась и пригляделась к поясным мешочкам, словно угадав, что за вещицу несёт мой друг. Я почувствовал, как напрягся Чхоль, увидел, как плавно он потянулся к рукояти Хвоста Дракона.
«Оставь это, воин. Я вижу, что вы уже всё знаете. Следуйте за мной!» — возникли перед нами слова Хеян.
А девушка уже вновь спряталась вглубь паланкина, и носильщики без какого-либо приказа направились к воротам. Мы вошли во дворец, и толпа позади шумно выдохнула, наверняка принявшись обсуждать, что им довелось увидеть саму белую жрицу.
Хеян не покидала свой паланкин и внутри дворца, и лишь только когда мы подъехали к тронному залу, один из носильщиков раскрыл зонт, и жрица осторожно сошла. Мы же следовали за ней совершенно мокрые, ханбок Арён оставлял на полу влажный след, словно здесь проползла огромная улитка. Городничий сидел за столиком справа от пустого трона. По бокам зала смирно стояли седобородые мужчины, полы их шляп украшали бусы. Чиновники. Видно, мы прибыли как раз к собранию. Ён Гиль поднял взор на нас.
«Приношу глубочайшие извинения, за то что вам приходится наблюдать этот бардак, но я вас уверяю, в скорости мы со всем этим разберёмся. А пока, раз прекрасная Арён здорова, я распоряжусь выделить вам сопровождающих, они проводят вас, чтобы вы смогли покинуть Сораболь без препятствий и продолжить свою великую миссию. Когда обряд завершится, и Пак Хёккосе обретёт дарованную небесами силу, он вернётся и вразумит граждан. А до тех пор я приложу всё старание, чтобы никто больше не пострадал.»
Ким Чхоль язвительно усмехнулся, сделал шаг и уже набрал в грудь воздуха, но Хеян оборвала его на вдохе, ловко она сорвала с пояса воина мешочек, расшнуровала, и на пол к её ногам выпала украшенная чешуёй коробочка:
«Прошу, Сон Ён Гиль, прекрати этот фарс, нашим гостям всё известно!» — жрица подопнула коробку, крышка раскрылась, и лекарство рассыпалось, поднимясь в воздух бледно-белой пылью.
Хеян повернулась к нам так стремительно, что полы её юбок и волосы вспорхнули вверх, и тут же упала на колени и уткнулась лицом вниз:
«Я недостойна сострадания, но я боялась сказать вам всю правду, я знала, чувствовала, что вы сами сможете раскрыть тёмный заговор! Все они... » — Хеян приподнялась и обвела руками зал и чиновников, — «… замешаны! Попросите их закатать рукава!»
Опасаясь, я увёл Арён за спину и закрыл собой. Стражники на входе напряглись, но ждали приказа. Слуги, нёсшие паланкин Хеян, всё так же стояли без движения: трое у носилок и один под раскрытым зонтом на крыльце. Дождь лился стеной, дробя повисшую в воздухе тишину звонким барабаном капель. Ким Чхоль обернулся на меня через плечо, после обвёл взглядом чиновников и приказал:
— Хорошо, делайте как она сказала.
Мужчины зароптали, городничий выпрямился, отложил перо и глянул на нас исподлобья.
«Я слышал, вы умудрились сжечь целую деревню...» — при упоминании пожара, я непроизвольно дёрнулся, Арён заметила это и прильнула ко мне, вложив свою ладонь мне в руку, а Ён Гиль продолжал, — «Но то была маленькая прибрежная деревенька, здесь солдат куда больше, и я очень сомневаюсь, что вы сможете покинуть Сораболь живыми. Не лучше ли нам сделать вид, что вы ничего этого не видели? У меня нет желания вредить стране или её гражданам, уверяю вас, я не буду препятствовать вашему героическому походу. Более того, если вы откажетесь договариваться, я сам провожу достопочтенную Арён на гору к её суженному.»
— Если бы он был уверен в своих силах, он бы не заговаривал нам зубы, — я крепче сжал руку Арён, неизвестно, достаточно ли она восстановилась, чтобы использовать магию, но другого выхода не было, — Ким Чхоль, он нас боится.
С вызовом я посмотрел на Ён Гиля.
«Глупцы, я не боюсь вас! Единственная, кто может вызвать во мне хоть капельку страха, она!» — городничий вскочил, опрокидывая стол и тыча пальцем в Хеян, чернила растеклись по полу, въедаясь в красный ворс ковра, — «И меня нервирует, что эта змея переметнулась. Она квинтэссенция зла и лжи. Если хотите поквитаться с кем-то, найти виноватого, берите её! Это она принесла заразу с собой, она опоила меня, думала, что стану её марионеткой, но я давно раскусил её, и, да, уже несколько недель не принимаю тот яд, что ты так любезно давала мне. Знаешь, скрывать это от тебя было довольно просто. Или неужто думала, что я и правда влюблён?!»
Глаза Хеян наполнились слезами, белые одежды раскинулись на кроваво-красном ковре, словно первый снег, укрывая жухлую листву. Она сжала ладони в кулаки:
«Прошу, Ли Тхэ Чжо, не дай ему очернить меня, я… Да, я хотела опоить его, чтобы прекратить всё это, чтобы заставить его раздать лекарства всем. Только недальновидный осёл, вроде него, не смог бы додуматься, к чему всё это приведёт! Сораболь гибнет из-за него, это он хотел заработать на горе, он продавал лекарство втридорога, из-за него горожане, не способные оплатить лечение, умирали, из-за него поднялось восстание! Я делала, всё что могла… Но у меня не вышло. Прошу! Остановите его!»
И жрица снова упала в низком поклоне. Спина её дрожала от рыданий.
— Мне долго ждать, когда вы наконец закатите чёртовы рукава! — Рёв Ким Чхоля прокатился по залу и вернулся эхом.
Чиновники не стали испытывать терпение воина и послушались: их кожу черными рубцами покрывал чешуйчатый узор.
«Метка Чёрного дракона!» — Арён с ужасом рассматривала мужчин, — «Так много! Как я могла не почувствовать?!»
«Ты была больна, прости, я хотела бы открыться тебе, но ты была так холодна,» — не поднимаясь ответила Хеян. Взгляды девушек встретились и Арён вдруг потеплела, в уголках её тёмных глаз заблестели слёзы. И одними только губами она прошептала: «Прости». Я смог прочесть это без текста на табличке, которая почему-то именно в этот момент отказалась появляться. Но думать об очередном сбое игры сейчас некогда.
Ён Гиль вскинул правую руку вверх, а левой задрал рукав ханбока, оголяя метку Чёрного дракона. Но на этом городничий не остановился. Медленно он вышел в центр, встал перед троном и вновь указал на Хеян.
«А её вы не будете проверять?»
От его слов девушка вздрогнула всем телом и с мольбой посмотрела сперва на Ким Чхоля, затем на меня. Мой друг замер в нерешительности, глядя на рыдающую у его ног жрицу. Но вдруг Хеян вскочила и начала раздеваться, развязывая ленты, роняя норигэ и скидывая воздушное облако юбок. Несмотря на обилие одежд, ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы оказаться совершенно голой. Смущённо потупившись жрица руками собрала длинные волосы и теперь её наготу совершенно ничего не скрывало.
«Смотрите! Мне нечего от вас прятать! Я виновата лишь в том, что не смогла им помешать!»
Кожа Хеян была абсолютно бела, ни шрама, ни даже царапинки, ничего. Лишь белый бархат с лёгким розовым оттенком.
— Арён? — Ким Чхоль отвернулся, ему не хотелось разглядывать обнажённую девушку. Я последовал его примеру, к тому же, я увидел достаточно.
«Она говорит правду. Дракон всегда метит всё, чего касается, следа можно избежать, только если воспротивиться его воле, но и это будет значить, что Хеян не при чём.»
Я мягко высвободил руку из объятий Арён и не глядя схватил с пола шёлковые одежды, чтобы тут же накинуть их на плечи обнажённой Хеян.
— Не стой так, прости, мы не должны были доводить тебя до этого! — я опустил ткань на её плечи, это оказалась одна из юбок, достаточно широкая, чтобы девушка могла закутаться.
Хеян улыбнулась мне сквозь слёзы и благодарно кивнула.
«Вот как,» — Ён Гиль удивился, но лишь на миг, а после его лицо скривилось от злобы, — «Значит, придётся мне принять этот бой. Стража!»
Не дождидаясь, пока городничий окончит говорить, Ким Чхоль обнажил меч. Хвост Дракона хищно зашипел, рассекая воздух, лезвие его охватило пламя мощней, чем обычно. Аккуратно я передал Хеян в осторожные объятия Арён, и жрицы отступили за одну из колон. Магия Арён уже скользила в воздухе, выписывая золотистые узоры. Мельком я заметил, как белая жрица лентой подвязывает чхиму на груди, чтоб та не спадала. Времени одеться у девушки не оставалось. Услышав приказ стража ломанулась в зал, но слуги Хеян молниеносно окружили их и начали сражение. Оружия у них не было, но это их нисколько не беспокоило. Голыми руками носильщики противостояли мечам и копьям охраны, один из них проломил латный шлем ребром ладони. Металл с хрустом лопнул, а стражник упал на пол как подкошенный.
«Слабаки!» — на шее городничего вздулись вены, — «Ну ничего! Неужели вы думали, что Чёрный дракон оставит своих сторонников без защиты?!»
Черты лица Ён Гиля исказились, чешуйчатый узор начал вступать, всё быстрей он тенью расползся по телу мужчины, выдавливая новые шрамы, что тут же начинали кровоточить. Кожа забурлила. Конечности вывернулись из суставов и почернели, пальцы заострились. Обувь лопнула, оголяя уродливо удлиннивуюся ступню с тёмными птичьими когтями. Штаны треснули и между ног Ён Гиля вырос хвост. Теперь в городничем больше было от ящерицы, чем от человека. Его превращение шокировало не только меня, Ким Чхоль заворожённо наблюдал за тем, как лицо мужчины превращается в зубастую морду рептилии. Но его это не напугало, напротив, воин почувствовал азарт, пламя с Хвоста Дракона переборсилось на руку, но Чхоль не чувствовал этого. Чиновники вокруг начали изгибаться, перевоплощаясь в ящероподобных тварей.
Возня у входа прекратилась. Слуги Хеян разделались со стражей и теперь безучастно наблюдали за всем происходящим.
— Прикажи им не вмешиваться! — Скалясь завопил Чхоль и прыгнул на Ён Гиля.
Я уже открепил лук и кончиком пальцев нашёл стрелы. И тут мои пальцы наткнулись на незнакомое оперение, ощупав стрелу целиком, я понял, что это те снаряды, что использовал носатый против саламандр! Я не помнил, чтобы брал их, но они оказались в колчане как нельзя кстати.
— Что ж, попробуем. Арён, Хеян, держитесь ближе к выходу, на всякий случай, — я перебежал вслед на жрицами и присел на колено, прикрыв девушек спиной.
Ящероподобные атаковали Чхоля, когти мерзко скребли о лезвие меча, от этого звука по спине каждый раз пробегал холодок. Воин рубящими ударами лупил то по одной твари, то по другой, но чёрная чешуя оставалась невредимой. Ни огонь, ни металл не наносили им вреда. Я хотел было спустить стрелу, но вовремя понял, что это бесполезно. Мысли ураганом завертелись в моей голове. Вспомнились ожоги на ладонях Арён, оставшиеся от прикосновения к проклятой коробке…
— Верно! — Вслух крикнул я, и обернулся к жрицам, — Арён, ты можешь зачаровать Хвост Дракона?
Девушка замерла, обдумывая мои слова, и резко подалась вперёд. Золотой узор змеями сполз с хварота и устремился к Чхолю, минуя меня. Хвост Дракона взбесился, пламя вспыхнуло особенно ярко и почернело, встретившись с магией жрицы. Арён вскрикнула от боли, но продолжила оплетать лезвие меча золотом. Ким Чхоль скривился, перехватил Хвост поудобней и с замахом срубил одному из монстров голову. Невозможно уже было разобрать, который из них городничий, впрочем, это не имело никакого значения.
Твари заверещали и повернули морды в мою сторону, но их интересовал вовсе не я. Жрицы! Опустившись на четыре лапы, монстры ползком бросились в рассыпную. Их не волновало, пол то или потолок, они окружали со всех сторон, готовые к прыжку. Но мои стрелы не дремлют, я отпустил тетиву. Наконечник хлопнул о чешуйчатую морду и взорвался, ящероподобный отцепился от потолка и грохнулся на пол, в панике расцарапав себе глаза. Чхоль пригвоздил ослепшую рептилию к ковру и резко вынул меч. Магия Арён слилась с пламенем: дивный золотой огонь лизал сталь и руки воина, горя смертью любому противнику. Но надолго ли хватит жрицы, это сражение с мечом давалось ей нелегко. Нужно скорей закончить бой. Я зарядил новую стрелу и прицелился прямо в глаз следующему врагу. Сработало! Чешуя тварей делала их неуязвимыми, но глаза оставались совершенно беззащитными. И как только мы с Чхолем поняли, куда нужно бить, сражение пошло быстрей. Магией воин разрезал монстров в прыжке, окропляя кровью ковёр, дорогие занавески и резные колонны зала. Я же убрал огненные стрелы в сторону и разил врагов, ослепляя их.
Всё кончилось. Не веря, что у неё получилось, Арён уставилась на охваченный магическим пламенем меч. Осторожно она ослабила хватку, втягивая золотых змей обратно. Измученно девушка улыбнулась и обернулась на Хеян. Та одобрительно провела рукой по волосам Арён, приглаживая растрепавшиеся пряди. Они выглядели словно две самые близкие подруги.
Ким Чхоль собрал одежду Хеян и протянул жрице:
— Извини, немного заляпал.
Девушка с благодарностью приняла вещи и прижала к груди.
Крыльцо тронного зала заблестело от света, по стенам запрыгали отражённые в лужах солнечные зайчики. Дождь прекратился, и тучи быстро таяли.
«Нужно созвать новый совет, временный до возвращения Пак Хёккосе, и назначить городничего...»
Хеян встала и направилась к выходу, неся перед собой собранный ханбок.
«И раздать лекарство. Я могу помочь!»
Арён нагнала белую жрицу на ступеньках и легонько тронула за плечо. Кивнув, Хеян жестом пригласила её в паланкин, но вдруг резко дёрнулась и схватилась за щеку, выпуская одежду из рук. Белые одежды мягко спланировали, упали вниз и тут же покрылись грязными разводами.
— Что не так? — я ринулся к Хеян на помощь.
Но девушка быстро отвернулась от меня, всё так же держась за лицо.
«Ничего, просто капля холодная. С крыши наверно упала. Арён, тебе нужно отдохнуть, я пришлю за тобой чуть позже.»
Не оборачивая Хеян прыгнула в паланкин и задёрнула нежные шторки, чуть не обрывая их. Слуги послушно подняли носилки и двинулись к воротам.
Белоснежная одежда так и осталась лежать в луже, впитывая дождевую воду.
Затмение. Пробуждение жрицы
Бунт удалось подавить не сразу. Я боялся, что из-за убийства городничего у нас будут проблемы со стражей, но всё прошло на удивление гладко. Придворные слуги словно не заметили, что произошло, продолжая обхаживать нас как дорогих гостей, а дворцовая охрана коротко выслушала нас и распорядилась прибраться в тронном зале. Хеян вернулась к закату, уже без паланкина и в окружении других белых жриц. Она взяла нас телохранителями, и мы направились к окраине Сораболя, где, по докладу носатого, кое-как удавалось сдерживать воинственных горожан.
Хеян взобралась на крышу. В лунном свете она стала похожа на божество, царственная, бледная, возвышающаяся над всем человеческим. Белая жрица подняла над собой проклятую коробку, и бой прекратился.
«Тирания толстосумов, из корысти набивающих свои карманы нашими смертями, свергнута! Отныне лекарства получит каждый желающий! У нас хватит на всех! Сложите оружие, и мы вам поможем!»
Подол белоснежной юбки раздул ветер, казалось, что Хеян вовсе не стоит на крыше, а парит над ней. Носатый, к слову, я наконец-то выяснил, что его имя Чон Хён, во всём помогал Хеян, хоть и поглядывал на бунтовщиков с враждебным недоверием. Синяк на лице Чон Хёна почти рассосался, шишка на носу больше не выпирала уродливой тёмной сливой. Но Ким Чхоль по привычке уже звал его исключительно по прозвищу:
— Что-то ты быстро смирился с этим маленьким переворотом, Ломоносов, неужели тебя ничего не смущает?
Стражник лишь скривил лицо в злобной усмешке и подал Хеян следующую шкатулку. Лекарство тут же перешло в чьи-то тощие, изуродованные гнилью руки, и жрица приняла у Чон Хёна новую порцию, чтобы сразу же отдать в толпу.
Вилы, заточенные палки, заострённые камни — всё то, что горожане использовали в качестве оружия, теперь оказалось сломано и свалено в кучу. В Сораболь вновь вернулся мир, и Хеян стала его олицетворением. Горожане встречали жрицу с улыбкой, благодарили и падали в ноги
— Будто это она раскидала тех ящерообразин, — проворчал Чхоль.
До самого вечера мы раздавали лекарства, помогали раненым и убирали тела с улиц. В этой работе не было ничего героического, но мы чувствовали, что должны сделать это, прежде чем уйти. Внутри я убеждал себя, что таким образом хоть чуть-чуть, но искуплю вину за сожжёную мной деревню и всех погибших в том пожаре. Добравшись наконец до любезно выделенного нам гостевого домика во дворце, мы уже собирались забыться сном, но не тут-то было.
Сораболь желал праздновать. Молчаливые и непробиваемые слуги Хеян наплевали на вежливые отказы и проводили наc на площадь, которую уже успели уставить столами, и сейчас жрицы и придворные слуги выносили угощения. Еды хватило на всех пришедших, даже те, кому не осталось места за столом, набили рты тушёным мясом. Не смотря на аппетитные блюда и хорошую выпивку, ни есть ни пить мне не хотелось. Я откровенно клевал носом, а во время танца с кинжалами почти уснул. По правую руку от меня Арён старалась держать глаза открытыми особенно усердно и одновременно улыбаться, отчего её лицо выглядело неестественно, как у терракотового изваяния. Ким Чхоль пару раз засыпая падал мне на левое плечо. Второй раз даже пришлось ткнуть его под ребро: он проспал почти всю торжественную речь Чон Хёна, который теперь стал капитаном стражи. Впрочем, ничего интересного он не говорил. Хеян выглядела не менее уставшей, чем все мы: под глазами залегли глубокие тени, контрастом выделяющиеся на её бледной коже. Белая жрица всё это время улаживала дела со знатью, которая уже назначила совет, но как всегда не сошлась во мнениях, чей дом должен иметь больше голосов.
Политические дрязги угасли только к рассвету, когда площадь значительно опустела. Все напились и наелись, и сидели здесь уже только из приличия, дожидаясь момента, чтобы откланяться и удалиться. Хеян подошла к нам и села рядом. Сонно потянулась и сквозь усталость улыбнулась мне.
«Выдвигайтесь, как только выспитесь, нужно скорей вернуть Пак Хёккосе в столицу. Придворные шепчутся, что империи Хань подвластны армии мёртвых, будто убитые встают и сражаются дальше, и словно у ханьского императора огромная армия вылепленных из глины воинов. Бред, конечно, но если уж такие разговоры пошли, то так и до нового бунта недалеко, теперь уже от страха. Падёт Сораболь, падёт и Силла.»
Белая жрица потянулась к стоящему рядом с почти прогоревшей свечой чайнику, но Арён встрепенулась, подобно воробушку, и опередила её, ухватившись за тонкую деревянную ручку чуть раньше.
«Отдохни, Хеян, я налью...»
От усталости пальцы Арён разжались, стоило ей только поднести чайник к пустой пиале. Тонкая керамика треснула от удара о стол, макколи разлился и разлетелся брызгами. С шипением погасла свечка. Ким Чхоль вскочил из-за стола стряхивая с себя вино, чтобы одежда не успела пропитаться. На меня же попало совсем чуть-чуть, а вот Хеян оказалась облита с ног до головы. Арён так и замерла, держа руки в воздухе, от ужаса она не могла пошевелиться, но напугал её вовсе выпавший чайник… Лицо Хеян поплыло, макколи медленно стекало с подбородка, унося с собой бледно-персиковую пудру, обнажая покрытые чёрными шрамами щёки. Белая жрица раздражённо провела ладонью, вытирая лицо и окончательно убирая испорченный макияж.
«Какая же ты бесполезная! Даже удивительно, что Небеса даровали право быть жрицей Золотого дракона именно тебе! Ты ведь родилась такой, ты даже не должна была это заслужить… Так почему ты испортила всё той, что годами отвоёвывала право носить в себе силу драконьей крови?»
Площадь замерла, а затем все вдруг попадали на землю, кто как сидел или стоял. Хеян оттолкнулась и прыгнула на центральный стол. Я уже оправился от первого шока и зарядил стрелу. Ким Чхоль вынул Хвост Дракона из ножен. Меч едва тлел, даже скудное пламя свечей и тусклые рассветные лучи перебивали свет его пламени, словно оружие не хотело сражаться. Иллюзия Белой жрицы окончательно растаяла, и перед нами предстала настоящая Хеян: след чешуи Чёрного дракона пересекал её лицо по диагонали и просвечивал на плечах сквозь намокшую одежду.
«Вам повезло, что у меня нет сил драться, я ещё не готова к ритуалу. Потому поиграйте пока с моими мальчиками, а меня вы найдёте чуть позже. Ведь ты не оставишь свою любимую Хеян, Ли Тхэ Чжо?» — девушка ласково и тепло улыбнулась мне, искренне, без капли ненависти или злой насмешки, — «Не бойся, родной, мои питомцы не тронут тебя, если конечно ты их не вынудишь.»
Бегом Хеян ринулась к воротам. Я пустил стрелу ей вслед, но жрица лишь смеясь отбила её рукавом и подмигнула в ответ.
Неторопливые, лишённые эмоций слуги Хеян взялись словно из ниоткуда, сочась чёрными тенями из-под столов, из отбрасываемых колоннами теней и из трещин между камнями. Всего четверо, но я помнил, как легко они разобрались со стражей голыми руками. Магический узор Арён окутал меня, заряжая стрелы. Золотистый цвет мерцал гораздо тусклее, чем обычно, сказывалась усталость. Я и сам был бы рад просто сбежать, но сужавшие кольцо противники не оставляли выбора, кроме как принять бой.
— Арён, защищай Чхоля, я тебя прикрою! — Пересохшее горло заставило меня звучать скрипуче, и мои слова совсем не внушали уверенности даже мне, — Ким Чхоль! Вперёд!
Слуги Хеян не собирались ждать, пока мы опомнимся и атаковали не дав мне договорить. Чёрные сгустки энергии, похожие на вывернутых наизнанку золотистых змей Арён, взвились вверх и копьями обрушились на нас. Жрица среагировала молниеносно, накрывая нас золотистым куполом. Магия заискрилась безумным фейерверком, от которого рябило в глазах. Всего на мгновение я потерял из виду врагов, и вот кривые, покрытые трещинами когти царапают воздух едва не касаясь моего горла. Пнув руку, я отскочил назад и приземлился на шаткий столик. Деревяшка жалобно застонала под моим весом, а посуда с остатками трапезы разлетелась в разные стороны. Стрелял почти вслепую, боясь зацепить Арён, но выбора нет: либо я прикончу ящера, либо он меня. Золотое оперение слилось с волшебными искрами всё ещё тлевших в воздухе заклятий, но точно направило стрелу прямо в глаз противнику. Глухой звук удара, хруст ломаемой стрелы, и вот уже враг летит на меня, совершенно не обращая внимания на торчащий из его глазницы обломок древка. Второй глаз я выбил ему краем лука, рискуя сломать тонкую работу неизвестного оружейника, но выбора у меня не было. Слуга Хеян извернулся, и его лицо начало приобретать уже знакомые ящероподобные черты.
Сражение продолжалось, Арён сдерживала вражескую магию, у неё едва ли хватало сил, чтобы зачаровать меч Чхоля. Значит, мне нужно сбросить моего нынешнего противника и вырубить мага. Кстати, где он? Я огляделся во время короткой передышки. Маг парил над крышами, его тело меньше прочих походило на ящерицу, конечности его стали короткими, их почти не видно было из-под одежды. Сам он будто лёг на воздух и висел, извиваясь, как огромная жирная змея.
Я потерял бдительность, и получил удар в грудь и едва увернулся, так что когтистая лапа прошла по касательной, лишь зацепив меня, но этого хватило, чтобы разодрать ханбок и кожу под ним до крови. Повалившись на спину, я кувыркнулся, чтобы уйти от следующего удара, достал новую стрелу и сжал её в кулаке, надеясь добраться наконечником до шеи противника. То что он ничего не видел никак не мешало ему довольно точно атаковать меня. Я подобрал с земли черенок разбившегося чайничка и бросил его в сторону. Слугая Хеян рванул туда же. Это мой шанс! Быстро вскочив на ноги, я запрыгнул на ящероподобного со спины и, взмолил Небеса о помощи. И то ли они ответили мне, то ли магическое оперение, доставшееся стреле от куродроакона, почуяло кровного врага, наконечник вошёл в шею как по маслу, дырявя, казалось, неуязвимую чешую. Истратив свои силы, оперение посерело и поблекло. Я видел такое впервый раз, и слегка тронул хвостик. Перо тут же разлетелось прахом. Но и враг был повержен. Он медленно осел на землю, я подождал ещё немного, убедившись, что жизнь покинула это чудище, и поднялся с него.
Следующей моей целью стал маг, благо Ким Чхолю удавалось сдерживать сразу двоих противников, не давая им переключиться на меня или Арён. Но и срубить хотя бы одному голову у него сил не хватало.
Я выбрал позицию получше, прицелился в жирного змея, и когда Арён в очередной раз атаковала его своей магией, выстрелил. Слившись с золотистым всполохом, стрела прошила монстра насквозь, и разлетелась чёрной пылью. Если так пойдёт дальше, мне не хватит волшебного оперения на всех врагов, стоит беречь его против тварей, которые не умирают от обычных стрел. Маг выгнулся, свернулся кольцом и обрушился на крышу ворот, снося черепицу. Остановился на самом краю и повис, оставив за собой кровавый след.
Теперь ход Арён и Чхоля. Не нуждаясь в подсказках, жрица зачаровала оружие. Несколько грациозных взмахов, и слуги Хеян безжизненно оседают на землю. Ким Чхоль ещё пару мгновений стоит над бездыханными телами, словно боясь, что они вдруг нападут вновь. Но видя, что всё в порядке, оседает, опираясь на меч. Его лицо перекашивается от боли. Я попытался кинуться на помощь, но грудь сдавливает, и я сам небрежно сажусь на ступени дворца. Подо мной тут же растекается блестящая кровавая лужа.
Арён бросается сперва ко мне, но останавливается на полпути и в нерешительности переводит взгляд то на меня, то на Ким Чхоля.
— Я в норме! Помоги Ли Тхэ Чжо скорей! Он же вот-вот отключится! — Ким Чхоль пытается встать, чтобы показать, что в порядке, но его руки разжимаются, Хвост Дракона падает, и лишившись опоры, мой друг оказывается на четвереньках.
Я вижу, как от напряжения дрожат его руки.
Арён перехватывает мой взгляд и понимает всё без слов. Её магия тут же окутывает Чхоля, наполняя силой и заживляя раны.
— Глупая, я же сказал, что всё нормально! Ли Тхэ Чжо! Тхэ Чжо? Ты слышишь меня?
Последние слова тают в темноте, оставаясь лёгкими колебаниями тонких нитей игрового мироздания.
Я приготовился упасть в ничто, в игровое закулисье, возможно даже вновь встретить ту загадочную девушку. Но резкий удар по щеке привёл меня в чувства.
— Я не дам тебе помереть вот так! — Ким Чхоль уже заносил руку для очередной оплеухи, но остановился.
Золотистые магические змеи устремились к моей груди и остановили кровотечение.
— Мы бы всё равно просто начали сначала, — едва шевеля пересохшими губами пробурчал я.
— Арён, скорей, он уже бредит!
Чхоль переложил меня, и моя голова оказалась у него на коленях. Тёплые пальцы жрицы коснулись моей шеи, затем легко пробежали по лбу и ушам.
— Она говорит, что ты горячий. Может, стоит на всякий принять то лекарство, мало ли чем тебя это чучело заразило.
Воин наклонился и озабоченно вгляделся в мои глаза.
— Даже если я стану гнить, всё равно не буду пахнуть хуже, чем ты сейчас, — видя серьёзное лицо Чхоля, мне очень захотелось сострить.
— Похоже, твоё чувство юмора в порядке! — раздражённо Чхоль спихнул меня с коленей, так что я чуть не ударился затылком о камень ступеней.
«Осторожней с ним!» - Арён вовремя подставила мягкую ладонь мне под голову.
Я смог сесть и оглядеться. Площадь оживала, очнувшиеся чиновники с ужасом пялились на останки ящероподобных уродцев.
— Нам же не придётся с ними объясняться? — мрачно произнёс Чхоль, — Я ничего не смыслю в политике. Хеян ловко с ними управлялась, да?
— Я тоже ничего в этом не понимаю, думаю, мы просто должны уйти, пока они не очухались окончательно. Не хочу решать проблемы ещё и столицы.
— Ты прав, мы с вами просто герои, разве герои должны разбираться с последствиями их героических деяний? — Ким Чхоль улыбнулся и осторожно положил руку мне на плечо, — Вот и я думаю, что нет. Но лекарство тебе прихватим. Думаю, в храме есть ещё.
— Чон Хён так же исчез.
— Носатый был заодно с Хеян, наверно, умчался, поджав хвост, за своей госпожой. И всё же, кто она тебе?
— Я не помню, правда.
Всё хорошо, что хорошо кончается
Сораболь изменился внезапно, словно от дуновения ветра: с улиц исчез неприятный запах, жрицы больше не стояли с курильницами на каждом шагу, а скрылись в храме, ухаживая за быстро выздоравливающими больными, горожане стали радостней, улицы заполнили смех и музыка. Только во дворце стоял переполох: чиновники никак не могли договориться, кто возьмёт на время бразды правления, никто не хотел нести ответ перед косоганом за то, что случилось, потому спихивали полномочия друг на друга, не решаясь взять их в свои руки. Впрочем, нас это уже не касалось. Чхоль загорелся идеей выследить Хеян, но не затем, чтобы отомстить, а потому что ему стало интересно, кто она для меня.
— Незаконченное дело, понимаешь? Я не могу просто отвести Арён сейчас к Пак Хёкоссе, сперва я должен разузнать всё о тебе и Хеян, — сказал Чхоль, когда мы покидали Сораболь, — К тому же другие жрицы подозрительно молчат, стоит заговорить о ней.
— Возможно, они просто боятся, что ты начнёшь обвинять их в служении Чёрному Дракону.
— Это ведь, наверняка, так и есть. Хеян очень ловко прятала отметины под косметикой.
— Я сказал начальнику стражи проверить храм. Он пообещал, что лично заставит каждую жрицу умыться.
Отойдя на достаточное расстояние от города, мы отметили, что лес вокруг стал чище, на тропинках не было видно следов от толстых саламандровых лап, гниющие бандиты не выглядывали из-за деревьев, норовя наброситься на зазевавшегося путника, а воздух, хоть ещё и отдавал чем-то сладко-трупным, был гораздо свежее, чем прежде.
Я развернул карту, пытаясь угадать, куда могла скрыться Хеян. На карте вспыхнули новые ориентиры, уводящие нас дальше от конечного пункта назначения, хотя ещё пару дней назад казалось, что приключение вот-вот окончится. Чхоль высунулся из-за моего плеча, чтобы разглядеть карту поближе и довольно цокнул языком.
— И куда нам? — Два ближайших ориентира на карте находились на одинаковом удалении от нас, но в противоположных сторонах друг от друга.
— Скажи любое число.
— Что?
— Назови число.
— Три.
— Значит, идём в ту точку, что правее.
— Почему.
— Потому что ты назвал нечётное число.
Оставив меня в догадках, Чхоль уверенно двинулся вперёд. Арён пожала плечами и пошла следом.
«Ким Чхоль, если ты задумаешь петь, предупреди, пожалуйста заранее!» — засмеялась девушка, догнав воина.
В груди что-то сжалось, обжигая изнутри. Лекарство! Я вспомнил о ране, оставленной ящером, и о том, что так и не принял отвар, хотя Арён приготовила мне его ещё утром. Я потянулся к кожаному мешочку и, кривясь, выпил горькое лекарство, стараясь не думать, что частично оно состоит из саламандровых останков. Боль в груди не унялась, но я и не надеялся на моментальное действие. Переборов неприятное ощущение, я быстрым шагом нагнал друзей, как раз в тот момент, когда Чхоль начал заводить очередную песню, мотив которой всё так же оставался загадкой.
Желание как можно скорей дойти до отмеченной на карте точки заставило нас идти до самого заката, подсобила ему в этом и очень удобная лесная тропа, которая словно сама ложилась под ноги. Ночь встретила нас непроглядной темнотой и шумом сомкнувшихся над нашими головами деревьев, так что ни звёзды, ни луна не могли осветить нам путь.
— Можем заночевать прямо на тропе, место не выглядит оживлённым, — Чхоль бросил поясную сумку под дерево и на ощупь начал выискивать в траве сухие ветки для костра.
Арён замерла на месте, а затем вдруг от её кимоно отделились светящиеся огоньки. Их золотистые лучи трепетали, словно крылья бабочки, но зато теперь можно было кое-что разглядеть не ломая глаза.
— Спасибо, Арён, — Чхоль улыбнулся подлетевшему к нему огоньку и продолжил собирать сушняк уже гораздо быстрей.
Жрица ответила воину новыми “светлячками”, опустив их ближе к траве. Возле меня кружил лишь один огонёк, но мне было вполне достаточно и его, чтобы выкопать для костра небольшую ямку и подготовить провиант для скудного ужина.
Ким Чхоль с Арён углубились в лес, и я даже успел заскучать, пытаясь разглядеть звёздное небо сквозь незримый чёрный купол из листьев. Иногда ветер с шумом проносился по верхушкам, словно позволяя мне украдкой взглянуть на плоский диск луны.
Вернувшись, Арён и Чхоль хихикали: воин придумал взять один из огоньков в рот, и в этот момент его щёки забавно светились изнутри, магический свет пронизывал кожу и золотистой паутинкой просачивался наружу, чтобы снова собраться в трепещущий шарик света. Жрицу это от чего-то забавляло, хотя я находил это зрелище скорей противным, чем смешным.
— Я первый спать, — мне показалось, что мой голос звучал слишком раздраженно.
Быстро я запихнул в себя еду, не почувствовав вкуса, и лёг спиной к костру и болтающим друзьям. Наверно, просто усталость давала о себе знать, выливаясь в агрессию к окружающим.
Уснул я быстро, словно провалился в тягучий сон без сновидений. Темнота и пустота, пересечённая светящимися линиями — мой бесконечный кошмар, извращенная клетка, из которой я не могу найти выход, потому лишь бьюсь о прутья, пытаясь их сломать или хотя бы погнуть. Сон никак не кончался, нутром я чувствовал, что давно должен был проснуться, но время вокруг замерло. Я заставил себя очнуться, открыл глаза и обнаружил вокруг себя всё ту же тьму, что и во сне. Но не успел я испугаться, как линии начали светиться ярче, распадаясь в тех местах, где я мог их видеть. Скользя вслед за моим взглядом, они перевоплощались в траву, деревья, звёзды, и даже лёгкое потрескивание костра уже коснулось моих ушей. Я обернулся на звук, ожидая увидеть пляшущий на поленьях огонь, но увидел тянущуюся ко мне тонкую, явно девичью руку.
— Арён? — я сам не услышал своих слов, словно произнёс их под водой.
Кожа на руке вдруг огрубела, пальцы стали крупней, ладонь шире, всё произошло так быстро, что я уверил себя, будто рука выглядела точно так же и до этого, а метаморфозы — шутки моего сонного сознания.
— Ты чего вскочил? — Ким Чхоль положил руку мне на плечо и озабоченно всмотрелся в моё лицо.
— Разве не моя очередь дежурить? — Я огляделся, судя по сгустившейся темноте, до рассвета ещё несколько часов, выходит, не так уж долго я и спал.
— У тебя такой взгляд... За моей спиной, что, стоит призрак? Ты и сам бледный… Не заболел? Как твоя рана? — Воин потянулся к моей груди, и я инстинктивно одёрнулся.
— Всё в порядке, просто кошмар приснился. Наверно, еда испортилась, надо будет свежей дичи наловить. Пожалуй, я не усну больше.
Встав, я размялся, незаметно для Чхоля почесав место, в которое меня ударил слуга Хеян. Всё ещё ныло. Нужно принять очередную дозу мерзкого лекарства.
Когда я уселся у костра, Чхоль уже спал, привычно привалившись к дереву. Арён дремала, укутавшись в свой шикарный хварот. Всё было точно так же, как и всегда, но в то же время и всё было не так. Это мерзкое ощущение не давало мне покоя, бродя где-то на границе сознания. До самого утра я гнал его от себя, как назойливую муху.
Ночной кошмар и недостаток сна испортили мне настроение на весь следующий день. Чхоль, словно чувствуя перемены во мне, вёл себя тише: шёл впереди, то и дело оглядываясь, как мне казалось, на меня. Он ничего не говорил до самого обеда, как и я. Арён же была, как и прежде, сдержана, изредка она глядела то на меня, то на Чхоля, пытаясь уловить общее настроение, но ей это не удавалось, и тогда она опускала глаза, выискивая редкие дикие цветы в обрамляющей тропинку траве. Изящными движениями пальцев она сплела из бутонов корзиночку прямо на ходу, и теперь все цветы, которые она находила, отправлялись внутрь.
— Время свериться с картой, — первым нарушил молчание я, когда солнце уже взошло в зенит.
— Отличная идея, а заодно и перекусим. Можем поохотиться после, как ты хотел, — Чхоль опустился на землю и думал было прислониться к дереву.
Но кора тут же зашевелилась, забурлила, покрылась рябью, затягивая всё вокруг себя, кроме, разве что, мощной фигуры Ким Чхоля. Воин стоял исполином среди сходящего вокруг с ума мира. Реальность менялась, словно кто-то огромный откусил с той стороны мироздания кусок и теперь тщательно его пережёвывал. Однако произошло всё это невероятно быстро: когда я проморгался, ведь смотреть на возникшие вместо окружающих предметов помехи было невыносимо для глаза; вместо дерева на нас злобно смотрела ино. Её уродливая пасть разинулась в оскале, а часть щупалец намертво увязли в том, что чуть ранее было деревом. Позади чудища виднелась привычная пещера.
— Ино? Что? Что происходит? Мы довольно далеко от моря! — Чхоль встал между мной и взбешённым монстром.
Пасть чудища раскрылась, глаза закатились, всё её тело извивалось от боли.
— Скорей, мы должны помочь ей! Руби пень, но осторожно!
Я тут же выхватил кинжальчик, что служил мне для изготовления стрел, и ринулся на выручку к ино. Чудище, казалось, не понимает наших действий, оставшимися щупальцами она хлестала и царапала меня, стараясь отбиться, пока я крошил древесину, чтобы освободить её вросшие конечности.
Согнувшись вдвое, ино схватила подбежавшего на помощь Чхоля и укусила его за ухо. Тут уже за нас вступилась Арён, мягко обволакивая ино магией, она обездвижила её, я видел, как по щекам жрицы текли слёзы гнева и бессилия.
Кожа монстра словно срослась с древесиной, чем дальше мы углублялись, тем сложней было вообще понять, где кончаются щупальца ино, и начинается дерево. В тот раз с Чхолем всё было куда проще. Наконец, я бросил нож и сосредоточился на линиях. Я знал, что они там есть и с ними точно что-то не так.
Так и было.
Запутанные в клубок, они пульсировали с частотой кроличьего сердца. Я закрыл глаза, приник к ним и сосредоточился, распутывая одну за другой, стараясь не порвать и не сильно согнуть. Слышно было, как пыхтить Чхоль, всё ещё тщетно разрубая Хвостом Дракона дерево, как верещит в надрыве ино, как плачет Арён. И вот всё разом утихло. Оставшиеся нити разошлись сами собой, оставаясь всё так же в мелких узелках, но это лучшее, что я мог сделать.
Открыл глаза я в полной темноте, как во сне. Арён не было видно, а вот Чхоль смотрел на меня невидящим взглядом, всё ещё занося над головой меч.
— Это какое-то проклятье? — воин медленно опустил Хвост Дракона, и он тут же растворился в темноте, превратившись в свет одной из линий.
— Изнаночная сторона. Я думаю, я что-то испортил, используя её в некоторых моментах иг… То есть во время нашего приключения.
— Арён? — Ким Чхоль уставился куда-то позади меня.
Я обернулся. В воздухе плыла табличка, надписи на ней быстро сменяли одна другую, становясь вовсе не читаемыми, но цвет букв и фона ясно давал понять, что это текстовое окно принадлежит Арён. И она явно была взволнована. Самой жрицы нигде не было видно.
Последняя нить распуталась. И мир вокруг нас снова раскрылся. Всё та же поляна, тропа и разрубленное в щепки дерево. Ино нигде не было видно.
— Какая-то чертовщина, — Чхоль нащупал в траве Хвост Дракона и судорожно убрал его в ножны.
«... Всё, всё, кончилось? На секунду я даже решила, что я уже… Хотя ритуал не завершён, но мне показалось, что моя душа… Моя душа... Её больше не было в моём теле...» — Жрица тщательно осматривала себя, затем зачем-то выпустила пару золотистых полозов в воздух, изучила узор и осталась довольна увиденным, — «Наверно, я потеряла сознание от страха.»
— Точно! Карта! — По моей спине стекал холодный пот, и я решил, что лучше сменить тему, пока игра снова не сошла с ума.
Я развернул карту, и нервный смешок сам вырвался из моего рта. Пункт назначения невероятным образом оказался за следующим поворотом, хотя когда мы сверялись с картой утром, нам было не менее двух дней пути.
— Опережаем график, — довольно отметил Чхоль, выглядывая из-за моего плеча.
Я лишь кивнул. Мы собрались и спешно покинули развороченное дерево. Каждый из нас старался не оглядываться, словно если мы просто не будем говорить и вспоминать о том, что случилось, этого волшебным образом не станет.
Но оно случилось. Я сам видел спутанные линии и то, как они изломаны и вывернуты, очевидно, всё что я делал с ними прежде не прошло бесследно, и это был лишь первый звоночек. Впрочем, первый звоночек был ещё тогда, когда в дереве застрял Ким Чхоль, только что же прозвучал удар в огромный гонг. И звук его был столь громким, что навсегда остался в ушах противным писком на грани слышимости.
Врачеватель
Очередная деревня. Бедная, обрамлённая жёлтыми полями низких цветущих трав и до боли знакомо вонючая. Да, запах здесь был чуть скромней, чем в окрестностях Сораболя прежде, но всё же его трудно было не заметить, как и жирных саламандр, которые, впрочем, при малейшем нашем приближении удирали со всех ног, смешно шлёпая толстыми лапами. Деревня была обнесена наспех сколоченным остроконечным забором, из которого тут и там примерно на уровне колен торчали заточенные колышки. Кое-где эти колышки были обломаны и испачканы чем-то бурым.
Войдя в деревню, я чуть не потерял столь редкий в игре дар речи. Возле небогатых простецких домишек, окружённых низенькими оградками, таскали воду, кололи дрова и разминали колотушками сено насквозь гнилые люди. Даже пародии на людей. Они были явно глубоко поражены болезнью, которую разнесла Хеян, но однако вели себя мирно, каждый занимался своим делом, а обычные, здоровые селяне, вовсе не обращали внимания на такое соседство.
Наше появление не осталось незамеченным: едва мы успели осмотреться, из ближайшего жилища к нам направился упитанный низкорослый мужчина, гладкой и чистой кожей больше похожий на чиновника, чем на простолюдина, но одет очень серо, небогато.
«Вояки! Неужели! Я уже и со счёта сбился, сколько дней назад отправил запрос в столицу, думал уже, что не пришлют никого. Никому наша деревенька не нужна... » — Мужчина тяжело вздохнул, задумчиво обтёр руки о полы одежды и недоверчиво поднял на нас глаза, — «Коли пришли, ступайте к врачевателю, он лучше скажет, где и чего, но оплаты большой не ждите! Чтобы потом не заявили мне, будто я вас не предупреждал, хоть я всё в запросе описал!»
Взмахом руки мужчина указал нам путь, а сам, перебирая короткими толстыми ножками, вернулся в дом, по пути подобрав отвалившийся у одного из гнилых работничков палец, и зачем-то сунув его в кашель.
— Похоже, нас ждёт очередное геройство! — Чхоль подошёл к ближайшему больному, небрежно ткнул его в плечо, так что первая фаланга пальца легко погрузилась в мягкую плоть, — Я не ожидал, что это будет так мерзко!
С отвращением воин взглянул на палец. Гнилец же даже не заметил столь варварского обращения и продолжал мять сено. Арён вытащила невесть откуда взявшийся платочек и осторожно вытерла руку Чхолю. Меня невольно передёрнуло от ревности.
«Лучше воздержаться от прикосновений, они же могут бы заразны!» — Жрица серьёзно посмотрела на Ким Чхоля, но встретившись с ним взглядом, тут же повернулась ко мне, — «Кстати, как твоя рана, Тхэ Чжо?»
— Всё нормально. Давайте быстрей закончим здесь, не забывайте, в первую очередь нам нужно найти Хеян.
— Да никуда она не денется. Неужели, друг мой, тебе неинтересно, что тут происходит? Кругом гнильцы, разваливающиеся прямо на глазах, а никому и дела нет, они здесь как домашние питомцы.
— Скорее, как рабы… — Не разделил я энтузиазм воина.
Чхоль пожал плечами и направился в сторону, куда чуть ранее нам велел идти коренастый селянин.
Последние жилища давно остались позади, пришлось порасспрашивать местных, чтобы найти дом врачевателя. Точнее халупу. Покосившийся домишко, построенный из сена так давно, что уже почти потерял первоначальные очертания и больше похожий на огромный неряшливый плесневелый стог стоял на холме, не по статусу горделиво возвышаясь над остальной деревней и окружающими её полями. Двери не было, вход прикрывала покрытая кармино-жёлтыми пятнами плотная ткань. Сам врачеватель сидел спиной к нам и что-то монотонно бурчал под нос. Неверный свет тлеющего очага позволил мне разглядеть, что хозяин дома шил что-то большое, что-то лежащее тенью на подстилке.
Запах стоял ужасающий. Над огнём дымило мятное варево, но и оно не перебивало смрад. Арён первая подошла к врачевателю, села рядом, возложила руки на шитьё и тут же одёрнулась.
«А ты что хотела, милая,» — невозмутимо продолжал своё дело старик, даже не повернув головы, — «Вы, жрицы, только и знаете, что царапины сращивать. Это тебе не холёного мускулистого вояку латать!»
«Но это мертвец! Вы не можете вылечить мертвеца! Это против природы! Небеса не дозволяют...»
Девушка осветила магией лежащее перед врачевателем тело. Гниль и страшные рубцы изуродовали бедолагу до неузнаваемости, стало невозможно определить, кем несчастный был при жизни: мужчиной или женщиной.
«Дура! Да где же он мёртвый-то?! Глянь, как дёргается!»
Хозяин халупы прекратил шить, завязал узел и зубами перегрыз нить, а затем звонко хлопнул по полу рядом с головой трупа, от чего тело вдруг зашевелилось, открыло застланные беленой глаза и невидяще уставилось в потолок.
«Я свою молодость потратил на обучение врачебному делу у лучших мастеров нашей страны, я-то уж могу отличить мёртвого от живого! Сейчас ещё пару стежков и подарим ему новую руку, прежнюю саламандры отгрызли… До чего эти твари любят больными бедолагами лакомиться… Кстати, вы же, наверняка на них охотится сюда пришли! Наконец-то! Покоя от них нет! Недели не проходит, чтобы не приходилось кого из их пасти вытаскивать и потом по кусочкам собирать! Порой загрызут троих, а из остатков только один получается, так и работать станет некому!»
— Дядь, а вы больных лечить не пробовали, вы же врач, а не швея, — Ким Чхоль встал поближе к очагу и жадно вдохнул мятный пар.
«Ты своим делом занимайся, умник, мечом махать умеешь, вот им и маши, а мне не указывай, что делать! У меня ого-го какой опыт за плечами! Ежели больной может встать и махать мотыгой, то какой же он больной? Здоровее некуда! Главное, чтобы руки на месте были для работы, да ноги для того, чтобы до рабочего места дойти, а остальное мелочи! Будь моя воля, я бы и голову им не приделывал, ничего нужного для жизни в ней всё равно нет, колотушку для сена или топор и на ощупь найти можно, да и на болтовню бы не отвлекался. Хотя эти после болезни не то чтобы разговорчивые, видать постояв на краю ценность слов осознают, да не разбрасываются попусту.»
Я не выдержал:
— Но ведь он даже не дышит! А те, что в деревне, разваливаются по кусочкам!
«Да у вас вся троица гений на гении и гением погоняет, скажи мне, будь они мертвы, они бы расхаживали просто так сами по себе?» — Врачеватель обошёл больного и, прихватив из грязной кучи тряпья и, к моему ужасу, конечностей, руку, приладил её к телу и принялся пришивать, — «И вот вечно нужно неучам вроде вас со знающими спорить, если я говорю жив, значит жив, а вы идите, занимайтесь тем, чем должны. Истребите саламандр. И, так уж и быть, исключительно из доброты душевной, если вам оттяпают чего, просто прихватите с собой, я приделаю. Да и если пришивать нечего будет, всё равно заходите, я подберу чего-нибудь уж… Всё, не мешайтесь. Больше всего саламандр у ручья, там их и ищите.»
— Пойдём, думаю, доказывать ему что-то совершенно бесполезно, — Чхоль положил мне руку на плечо и потянул к выходу, — Разберёмся с ящерицами, а потом и посмотрим, что к чему.
«Не к добру это, мёртвых воскрешать, сам не ведает, что творит,» — Уже снаружи сказала Арён, — «Но Ким Чхоль прав, сейчас он никого не послушает, упрямый старец. Мне нужно время, чтобы понять, почему эти несчастные не ложатся в землю, как им должно. Я что-то чувствую, магию, но не понимаю, где источник, она словно везде, но её так мало, что я не могу угадать её природу.»
— Это может быть дело рук Хеян? — Во мне зародилась капля надежды, что мы напали на след жрицы.
Арён задумалась, провела рукой по волосам, на секунду её кончики пальцев зацепились за прядку.
«Может быть, я чувствую что-то похожее, но гораздо слабей.»
— Она может маскироваться снова! — Сообразил Чхоль.
«Нет, ей больше не удастся обмануть меня, теперь я знаю, какова сила Чёрного Дракона на самом деле, после того, как мы столкнулись с ней, я ни с чем её не спутаю, и никакие чары не скроют её от меня. Я обещаю вам. Этого больше не повторится.»
И жрица уверенно устремилась вниз с холма. Неужели, она винит себя за то что Хеян удалось нас обмануть? Прежде я и не думал о чувствах Арён, даже тогда, когда она призналась мне… Сейчас, как и тогда, её взгляд, её лицо вдруг наполнилось осознанностью, только что она совсем не была похожа на ту, что вышла из чрева куродракона и даже ту, что уговаривала нас не убивать кумихо, тогда все её эмоции казались картонными, невероятно подходящими её лицу и статусу, а сейчас она выглядела так, словно все эти слова исходили у неё изнутри. И даже походка Арён перестала быть образцом изящества. Все эти изменения в ней происходили уже долгое время, но заметил их я только сейчас.
Наверно, эти перемены заложены сценарием игры. Она просто хорошо прописанный персонаж. Я не должен забывать об этом.
— Арён, ты уверена, что ручей в той стороне, может сперва сверимся с картой! — Закричал Ким Чхоль вслед стремительно удаляющейся от нас девушке.
Жрица замерла. Быстро развернулась и зашагала обратно. Её щеки залились краской, что на бледном лице смотрелось удивительно мило и обезоруживающе. Я едва заметно улыбнулся и достал карту.
Судя по всему, в округе всего один ручей, и идти до него недалеко, но он конечно совсем в другой стороне от той, куда сначала собралась Арён.
Новый старый враг
Шлёпая толстыми лапами, скользя жирными брюхами по мокрой траве, саламандры стаей падальщиков преследовали нас. Они лупили глупые глаза-бусины и разевали огромные рты, показывая кривые зубы. Но ящерицы и не думали нападать, они были хозяевами этих мест, видели в нас угрозу, но не атаковали первыми.
Арён прижалась к спине Чхоля и шла за ним ровно след в след, стараясь не смотреть на толстые морды уродливых саламандр. Я вспомнил, как нёс жрицу когда-то на спине, мне даже почудилось, что я снова чувствую тепло её тела.
Держа руку на эфесе Хвоста Дракона Ким Чхоль внимательно оглядывался, пока я предавался воспоминаниям о прикосновениях Арён, мой друг занимался куда более важным делом: не терял бдительность. Одёрнув себя, я последовал его примеру. Нужно быть готовым к тому, что нас ждёт в гнезде саламандр, огненные стрелы запасены, но неизвестно, насколько огромная саламандра правит в здешних местах. Инстинктивно я ощупал оставшиеся волшебные наконечники. Надеюсь, тех стрел, что в колчане, хватит для разорения логова.
Мы приближались. Это ощущалось в затхлом воздухе, в покрытой слизью земле, в загнивших от сырости стволах деревьев. Приятный лес, прежде манящий лёгкой прохладой, резко сменился промозгло-серой чащей. Источенные мхом, плесенью и грибами-паразитами стволы деревьев держались в земле чудом. Их тонкие лысые ветви перелетались между собой, подобно толстой паутине, сплетённой огромным пауком. Где-то в глубине слышалось журчание горного ручья, многократно усиленное неестественным эхом.
Я думал, саламандры нападут на нас или хотя бы примут угрожающий вид, как только наша троица приблизится к пещере. Но твари сохраняли удивительное спокойствие, даже когда мы остановились у самого входа, наблюдая, как бьётся меж камней грязная вода, словно сама она стремилась умчаться как можно дальше из этого гиблого места.
Ящерицы притихли, с интересом наблюдая за нами. Ким Чхоль обернулся на меня. Казалось, возле пещеры все посторонние звуки замерли, оставив нашим ушам только плеск воды.
Арён отступила чуть назад, не желая оказаться зажатой в узком оскале пещеры. Я махнул Чхолю отойти и зарядил огненную стрелу. Тетива тонко свистнула, отправляя в каменную пасть снаряд. Мгновение и внутри пещеры полыхнуло пламя, запахло жжёным. Но не криков боли, не адских визгов раненой твари не последовало. Журчанье ручья затихло, что-то мешало воде течь свободно.
Изнутри пещеры на нас медленно что-то надвигалось. Саламандры вокруг начали перетаптываться, словно щенки в ожидании вкусного угощения. Сперва мы услышали шлёпанье, затем на нас вывалилось куча гниющих тел. Они ползли по земле, вслепую хватаясь друг за друга, стирая ногти и пальцы об острые камни, загребая мокрую землю. На вершине этой кучи восседало нечто смутно напоминавшее ящерицу.
— Ещё один слуга Хеян! — озвучил Чхоль мои мысли.
Существо, извернулось, выгнулось и легло брюхом на тела. Саламандры вокруг запищали и набросились на кучу живых мертвецов, каждая тварь желала ухватить кусочек побольше.
Пятившись, я спешно зарядил подготовленную огненную стрелу, умоляя золотое оперение сразить врага вновь. Тихо пискнув, Арён зажала рот, но быстро совладала с собой, узоры на её одежде ожили, и тонкие золотые змеи потянулись к Чхолю, обовлакивая его, но избегая пока Хвоста Дракона.
«Ааааа, старые знакомые, вы весьма кстати, Хеян прогнала меня, но если я принесу ей вас-с-с,» — ящер зашипел, болезненно согнулся, откашливаясь, сплюнул чёрную слюну и продолжил, — «Если я украшу вашими телами мой алтарь, она примет подарок, просто не сможет отказаться!»
Тварь нервным движением ощупала свою морду, её лапа на секунду задержалась на плоских ноздрях, но тут же непроизвольно дёрнулась в сторону. В этот самый момент я отпустил тетиву и выстрелил.
Наконечник стрелы разорвался пламенем у самых глаз твари, но ящер даже не дрогнул, лишь саламандры испуганно разбежались, растоптав замешкавшихся сородичей насмерть.
«Использовать магию против её создателя глупо, даже для тебя, Тхэ Чжо!»
Огонь не ранил слугу Хеян, и даже тела под ним остались почти невредимы, языки пламени лишь едва опалили их, хотя с такого расстояния должны были сжечь в пепел.
— Я узнаю это нудное козлиное блеяние, — до Ким Чхоля осознание дошло раньше, чем до меня, — А без огромного носищи тебя так сразу и не узнать!
“Сожри меня имуги, как я сам не догадался! Это ведь именно Чон Хён дал мне огненные наконечники. Тот стражник, которому Чхоль разбил лицо! Тот, что исчез вместе с Хеян. Разумеется, он маг, наверняка умеет защититься от пусть даже заколдованного огня,” — запоздало понимая свою ошибку, я тут же потянулся за обычной стрелой.
Но Чон Хён не дал мне закончить. Гора тел под ним забурлила, разверзлась, и живая гниль бросилась в бой. Бойцы из полуразложившихся трупов были никакие, но их было так много, что они завалили меня массой. От их прикосновений рана на груди заныла с новой силой, жгучая боль разлилась по всему телу, мир померк, я сам слился с телами вокруг, уподобился им и двигался в одном с ними направлении, горя желанием убивать. Сознание затуманило лишь на краткий миг, но и этого мига достаточно было, чтобы напугать меня. Мертвецы же перестали меня замечать. Я продолжил ползти вместе с ними, стараясь выбраться вперёд. Мои руки то и дело натыкались на холодную твёрдую плоть, а пальцы проваливались в размокшие от гноя раны. Теперь не было никаких сомнений, в этой куче не было живых. Тела рвали себя на части, теряли конечности и головы, но продолжали двигаться вперёд как одно целое. И я не смог бы бороться с ними изнутри, задыхаясь, я всё ещё не видел света, не видел конца этой свалке трупов.
Яркими молниями магия Арён окружила меня, продолжая пихаться, я помогал жрице вытащить себя. И вот, наконец, вывалился наружу, и тут же откатился в сторону, остановился и жадно вдохнул воздух. Нежные девичьи руки обхватили моё лицо, с испугом в глазах жрица внимательно осмотрела меня.
— Я живой и даже целый…
Хотя в последнем я сомневался. Меня не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Лук и колчан!
— Моё оружие! — Ладонь сжимала ту самую стрелу, которую я успел достать перед тем, как гора тел обрушилась на меня, и это всё, что осталось, остальное с меня сорвали.
Жрица лишь коротко кивнула, а после переключила внимание на Чхоля. Воин ураганом раскидывал врагов, рассекая воздух пламенем. Отсечённые части тел падали вниз, но продолжали сражаться: отрубленные руки хватали мечника за щиколотки, а одна из голов впилась зубами и с остервенением жевала грубую обувную кожу, пытаясь достать до пальцев.
Ящер всё так же восседал наверху, содрогаясь то от шипящего смеха, то от страшного кашля.
— Нужно забраться к нему… — Едва слышно сорвалось с моих губ, — Но как?
Лишь одна мысль оказаться вновь среди разлагающихся мертвецов вызывала у меня острый приступ тошноты. Залезть на дерево и напрыгнуть сверху тоже не получится: хрупкие сухие ветки попросту не выдержат меня, а летать я пока не научился.
Долго раздумывать было некогда, Ким Чхоль хоть и отличался силой, выносливостью и кровожадностью, но не мог сражаться бесконечно. И он уже начал прихрамывать, видно голова всё же добилась своего. Воин попытался скинуть её, но только пропустил очередной удар.
— Ну и заноза же ты в заднице, надо было тебе в тот раз черепушку размозжить, а не только нос! — Со злостью воин подпрыгнул на месте и раздавил голову, приземлившись точно на неё.
Кошкой я бросился к нему, крикнув Арён мимоходом:
— Сосредоточься на Ким Чхоле, не дай им его зажать! А если придётся, то…
Но я не закончил, прочитав в глазах жрицы, что она поняла всё и так.
Я приблизился к воину, избегая ударов Хвостом Дракона, подкатился и оказался у самых ног друга. Чхоль не переставая отбиваться, скосил в мою сторону глаза и быстро спросил:
— Каков план?
— Прикрой меня и подойди как можно ближе к ящеру.
Я достал ножик и тут же осознал, насколько в данной ситуации он бесполезен: трупам не было никакой разницы до мелких, пусть и точных порезов, что я наносил, хотя это несколько отвлекало их от Чхоля, так что воин смог прорубить нам дорогу. Казалось, что ещё немного и трупы сомкнуться над нами, но золотистые молнии Арён не давали им встать плотнее, попросту отталкивая: магии даже не нужно было касаться заражённых, они сами избегали её, чуя малейшее движение; а если не успевали, тут же их же “сородичи” набрасывались на них как на чужаков, раздирая несчастных в мясо.
Капля чёрной дряни коснулась моей щеки, я поднял голову и встретился с Чон Хёном взглядом.
— Подтолкни! — Крикнул я Чхолю и тут же подпрыгнул, оттолкнувшись от его плеча.
Мой друг не растерялся и скосил потянувшиеся за мной гнилые руки как траву.
Стиснув в зубах стрелу до боли, я карабкался, пиная бурлящее море тел подо мной, из последних сил стараясь не скатиться вниз, не сорваться, не упасть. Руки скользили от пота и гноя, но мерзкая морда ящера неумолимо приближалась. Ещё прыжок и ещё, я перехватил древко в руку, золотое оперение ярко вспыхнуло, чуя проклятую кровь. Уродливая черная лапа потянулась ко мне, желая оттолкнуть или схватить, но слишком медленно. Мои движения были куда ловчей и стремительней. Следующим прыжком я настиг Чон Хёна и вогнал стрелу в его разинутую пасть. Тварь зашипела, из её груди пытался вырваться кашель, но я плотно сдавил врагу горло.
Гора живых трупов под нами начала разваливаться, и мы вместе с носатым падали вниз. Тела завалили меня сверху, недвижимые, совершенно мёртвые. До последнего я не смел ослабить хватку, и только когда плоть ящера рассыпалась в прах, оставив меня стоять на четвереньках с остатками истлевших перьев в руке, я позволил себе завопить от боли и облегчения.
— Можно погромче! Я же не поисковая шавка! Тхэ Чжо, где ты там, я рядом! — Голос Ким Чхоля раздался совсем близко.
Швыряя трупы в стороны, мой друг скоро смог ухватить меня за руки и вытащить наружу. Арён уже стояла неподалёку, держа в руках совершенно невредимый лук и стрелы.
Саламандры осторожно обступили гору тел, выжидающе смотря на нас.
— Взять! — скомандовал им Чхоль, но твари не спешили приступать к трапезе.
И только когда мы спустились на твёрдую землю, они жадно набросились на тела. Не желая наблюдать за их мерзким пиром, наша троица медленно поковыляла прочь. Чхоль прихрамывая опёрся на меня, я же, стараясь не подавать виду, что старая рана на моей груди нестерпимо жжёт, изо всех сил помогал ему идти. Арён тоже досталось, мне казалось, что узоры на алой ткани её хварота выцвели и потеряли прежний блеск.
В любом случае, и в этот раз победа осталась за нами.
Без права на поражение
Остановиться передохнуть у селян на обратном пути не получилось. Лишившись остатков разума врачеватель в истерике пытался сшить мёртвые тела, которые больше не двигались, а лишь продолжали медленно разлагаться. Плоть не держалась на нитках, только что пришитые конечности отрывались сами собой, без каких-то усилий извне. Проходя мимо, я мог читать на всплывающей рядом с безумцем табличке проклятия. Захотелось извиниться, но в конце концов не было ничего нормального в том, чтобы использовать заражённых Хеян людей для работы, это отвратительно и противоестественно.
Деревню решили обойти стороной, ни мне, ни Чхолю, ни тем более Арён не хотелось лишний раз смотреть на мертвяков. Привал сделали затемно, уйдя в лес подальше от смрада.
Арён не стала даже ужинать, день её так измотал, что как только загорелся костёр, жрица укуталась в рукава хварота и уснула. Мы с Чхолем вскипятили немного воды, чтобы согреться.
— Ты в порядке, не нужно сменить повязку или вроде того? Я не особо разбираюсь в уходе за больными… — Ким Чхоль указал на пятно на моей груди, — Но выглядит так, словно рана открылась. Ты принимаешь лекарства?
Удивлённо ощупав рану, я понял, что и не заметил, как она начала кровоточить, жгло сильно, но шрам не был настолько глубоким, чтобы начать кровить. Пальцами я залез под одежду и уставился на чёрную жижу, оставшуюся на самых кончиках. Это точно не кровь.
— Ничего страшного, дай мне воды, нужно просто отмыться, — Стараясь не дёргаться, я не подал виду, насколько напуган, — Поужинай и ложись спать, я первый посторожу.
— Ты точно в порядке? — Огонь выхватил из темноты озабоченное лицо воина.
При свете костра его глаза казались ещё ярче, будто это внутри них пляшет пламя.
Я только кивнул, подтягивая к себе котелок с горячей водой. Дождавшись, когда Чхоль привычно привалившись к дереву, задремлет, я осторожно оголился по пояс и отвернулся от костра на всякий случай. Рана затянулась, но на её месте росло тёмное пятно. Мокрой тканью я омыл его и тут же решил принять отвар, да хоть бы и двойную, а то и тройную дозу этой гадости, лишь бы пятно ушло, исчезло. Унимая дрожь, я высыпал оставшееся лекарство в котелок, подождал, пока варево немного остынет, и залпом, обжигаясь горечью и жаром воды, выпил.
— Надеюсь, игра, ты починишь одежду, как ты обычно это делаешь, и мне не придётся ходить с чёрной отметиной у всех на виду, — слетела с моих губ едва слышная просьба, нет, мольба.
Огонь пожирал деревню, дом за домом, заживо сгорали люди, задыхаясь в дыму и не в силах подняться и бежать, а после вставали и шли, с перекошенными от боли лицами, тянули истлевшие руки ко мне, хватались за одежду.
«Это ты виноват в наших смертях!» — вопила ино, терзаемая растущим из неё деревом.
В следующий миг всё исчезло, темнота и бесконечные линии окружили меня, изломанные, перепутанные, каждое моё движение отдавалось в них.
Теперь я был кумихо в облике госпожи Юн Со Хва и терзал пальцами струны гучжена, но мелодии не получалось: струны рвались от одного моего прикосновения. А Арён не замечала этого и кружилась вокруг меня в ослепительном танце.
Ото сна меня разбудил едва слышный шепот. Угли костра тихонько потрескивали, едва тлея, первые лучи рассвета пробивали листву деревьев, освещая стоянку. Арён и Ким Чхоль куда-то пропали. Я резко сел, обеспокоенный сном и тем, что друзей не оказалось рядом, а затем услышал то, что меня вырвало из жуткого сновидения: негромкий голос Чхоля.
Следуя за ним, я подошёл к дереву на краю нашей стоянки, и тут же замер. Чхоль перестал говорить и притянул Арён, а затем поцеловал девушку. Эта сцена была не для чужих глаз, поэтому я так же аккуратно прокрался на своё место. Парочка меня не заметила.
Грудь обожгло, но это уже саднила не рана, а ревность. Я ревновал Арён и Ким Чхоля одновременно, они теперь вместе, значит вскоре я стану третьим лишним. Обидно и больно.
Сделав вид, что всё ещё сплю, я лёг обратно и отвернулся.
Ким Чхоль и Арён вернулись скоро.
— Ты всё ещё валяешься, лежебока? — воин шутливо шлёпнул меня по ноге.
Перед тем как повернуться к нему, я убедился, что моя одежда чиста. Пятна как не было, и рана не саднила, наверно, убойная доза лекарства подействовала.
— Да, что-то заспался, — я постарался придать голосу виноватый тон, чтобы скрыть раздражение.
«Твоя рана, Ким Чхоль...» — Арён слегка смутившись, поправилась, — «Чхоль, сказал, твоя рана кровоточила вчера, могу я осмотреть?»
Жрица потянулась ко мне, не дожидаясь согласия, я отшатнулся от неё и тут же вскочил:
— Это была не моя кровь, я просто перепачкался, всё в порядке, нет повода для волнения, — слова лились из меня бесконечным потоком, — Куда дальше? В какую сторону? У нас не так много времени, давайте поспешим и нагоним Хеян!
Тут же вспомнив, что карта у меня, я схватился за поясную сумку и быстро сориентировался. Несколько ли, преодолеем их меньше чем за два дня.
— Что же, нам туда! — Ткнув пальцем в нужную сторону, я принялся собирать лагерь.
— Точно всё хорошо? — В голосе воина всё чаще мелькали озабоченные нотки, и чего он так беспокоится обо мне, отчего ему вообще до меня есть дело?
Найдём Хеян, проводим Арён к косогану, и наши дорожки разбегутся в разные стороны, он тут же увлечётся новой авантюрой, а то и вовсе останется при дворе подле жрицы, она же сама говорила, что не нужна Паку Хёккосе как женщина, вот и будут счастливо жить, поживать, добра наживать.
— Да, просто тороплюсь, — я выдохнул наконец.
Дорога лежала через ущелье, меня вновь не покидало чувство, что мы идём меж двумя чанъинями, покоящимися на боку. Видят ли они сновидения? Наполнены их сны умиротворением или столь же безумны и беспокойны, как тот, что видел ночью я?
Река внизу ущелья струилась тонким чёрным хлыстом. Её вода имела такой цвет то ли от того, что находилась в самом низу, в тени, либо от того, что её дно было черно. С высоты обрыва было не разглядеть.
Схватившись за край поксама Ким Чхоля, Арён шла за ним след в след, боясь даже взглянуть вниз. Невольно сморщившись, не в силах наблюдать эту милую картинку, я обогнал их и решил идти впереди.
Радовало, что Чхоль не пытался петь, только порой комментировал окружение, стараясь разбить тишину. Я не отзывался на его попытки завести разговор.
Начало вечереть, и мне стало очевидно, что очень медленно мы спускаемся вниз, ближе к реке. Солнечный свет всё ещё окрашивал в рыже-розовый небеса и верх противоположного спуска, но на нашей тропе уже лежала холодная тень. Чем мы дальше шли, тем круче становился спуск, а сумерки — гуще.
— Предлагаю вернуться на тот уступ, что мы прошли недавно, и заночевать, иди в темноте опасно, — я остановился.
Воин тут же кивнул, соглашаясь:
— Отличная идея. Арён, иди пока одна, Тхэ Чжо, давай дойдём до того дерева на обрыве и срубим его на дрова, другого сушняка тут нет.
Он указал на росшую у самого края тонкую сосенку. Часть её корней оголилась и свешивалась вниз, потому дерево совсем ослабло и умерло, растеряв иголки.
— Послушай, я вижу, что скрывать глупо, — заговорил Чхоль, когда Арён ушла достаточно далеко, чтобы нас не слышать, — Мне просто стало жаль её, она так плакала, так хотела, чтобы кто-то её защитил… Не знаю, говорила ли она тебе, но она вовсе не рада быть невестой косогана.
— И что же ты поцеловал её из жалости? — я пнул сосенку ногой, проверяя, как крепко она сидит в земле.
Дерево жалобно скрипнуло и пошатнулось.
— Звучит ужасно, я знаю, это был импульсивный поступок, но уже поздно что-то менять… Отойди, я срублю его.
Послушно отступив, я наблюдал, как Ким Чхоль оголил Хвост Дракона и с размаху всадил его в дерево, расщепляя ствол, так чтобы он повис на тонкой полоске древесины. Мы затащили сосенку на тропинку и взвалили на плечи, чтобы было проще нести.
— Не нужно оправдываться, это дело только между тобой и Арён.
— Тогда отчего ты бесишься?
— Ничего я не бешусь.
Друг не стал со мной спорить, только тихонько усмехнулся:
— Всё уляжется, когда мы отведём Арён к Паку Хёккосе, там о ней позаботятся, я уверен.
Ночь прошла спокойно, двинулись мы с рассветом, очень скоро тропа привела нас к самой реке. Воды её действительно были чёрными, ради интереса я окунул в реку кончик стрелы, золотое оперение мгновенно пожухло и осыпалось.
«Хеян совсем рядом, я чувствую её злобу, её магию, она пропитала землю и воздух.» — Арён отшатнулась от края воды и прижалась к скале.
— Ты сможешь сразиться с ней, у тебя достаточно сил? — Испуг жрицы передался и мне, девушка бледнела с каждым вдохом.
«Если она успеет закончить ритуал, у меня нет шансов.»
— Эй, эй, чего раскисли, мы уже сражались с ней однажды, сразимся и в этот раз, — Чхоль придал голосу нарочитую бодрость, — Мы пустили на фарш кучу её мерзких порождений и отправили на небеса с десяток её приспешников, с ней самой справимся ничуть не хуже.
Он достал из ножен Хвост Дракона и рассёк им воздух, вызывая языки пламени на лезвии. А я вспомнил, что у нас осталась всего одна попытка, мы истратили свои жизни, неизвестно, что случиться с игрой, если кто-то из нас погибнет. Мы начнём с начала? Или всё просто кончится?
— В любом случае, сделаем это. Хеян чудовище, мы должны наказать её за злые деяния. Арён, если не сможешь сражаться, убегай, мы найдём тебя, главное не дай себя схватить, — Я подошёл к воину и положил ему руку на плечо, — Мы с тобой и не из таких передряг выбирались, ты прав, прости меня за небольшую слабость.
Чхоль накрыл мою руку своей ладонью и улыбнулся.
Хеян
Ущелье заканчивалось высоким водопадом, вниз вода текла прозрачная, с бирюзовым отливом. В низовье, чуть поодаль от разбивающегося о камни потока, сидела Хеян. Касаясь её волос, вода окрашивалась в чёрный. Одежда же жрицы намокла, но осталась кипенной, из-за чего казалось, что Хеян светится изнутри, и среди мрачных вод реки она плыла как луна в ночном небе.
Девушка сидела откинувшись назад и закрыв глаза, словно наслаждаясь безмятежностью окружающего мира. Она не заметила нашего приближения, или не подала виду.
Несколько секунд мы молча наблюдали за жрицей, околдованные её тёмной красотой, а затем Ким Чхоль вынул Хвост Дракона и с криком бросился в воду.
«Стой, не касайся её!» — попыталась остановить его Арён, но поздно.
Река вздыбилась, обхватила воина за колени, поднялась выше к бёдрам и сковала Ким Чхоля, не давая ступить и шагу.
«Вы слишком рано! Дайте мне немного времени, и я приму ваш вызов, жаль, что Чон Хён оказался слабаком, я надеялась, он задержит вас подольше.» — Хеян повернулась к нам и улыбнулась совершенно беззащитно, — «Ты так нетерпелив Ким Чхоль, возьми пример с моего милого Ли Тхэ Чжо, будь холоден, как вода в этой реке.»
Магия Арён вспыхнула золотым светом, узор нитей сорвался с её хварота и разрезал водные оковы, Ким Чхоль выбежал на берег, отряхиваясь.
Хеян разразилась девчачьим заливистым смехом, но я уже держал её на прицеле и тут же выпустил стрелу, метясь в шею. Взмахом руки белая жрица подняла волну и смыла стрелу, но надменное выражение сменилось на удивление.
«Что ты делаешь, Тхэ Чжо, ты же мог меня убить?» — её белое личико побагровело от злости, а губы, напротив, побледнели, так сильно она их сжала.
— А ты хорошо понимаешь намёки, — Чхоль опередил меня с ответом.
«Не лезь не в своё дело, пиявка, думаешь, нашёл легендарный меч и имеешь право говорить со мной?» — Хеян прыжком встала и повернулась вокруг себя, изящно выгибая спину.
Её волосы хлыстом взвились в воздух, и вода точно повторила это движение, отставая лишь на долю мгновения, а затем обрушилась на берег, пытаясь разрубить Чхоля. И если бы не Арён, это бы ей удалось, но золотой щит остановил поток и тут же разбился в воздухе искрами.
Но белая жрица не думала останавливаться, двигаясь будто в танце, она скользила по реке, то осыпая берег чёрными водными копьями, то хлестая волнами так, что камни рассыпались в пыль. Все её атаки были направлены исключительно на Чхоля, меня же вода обходила стороной.
И пока воин сражался с магией, а Арён плела защитные заклинания, я вновь натянул тетиву и выпустил стрелу с золотым оперением.
— Арён, направь! — крикнул я, когда пальцы только разжались.
Описав светящуюся дугу, стрела увернулась от всех защитных атак, которые создавала Хеян, но в последний миг, когда она была уже у самой цели, жрице удалось увернуться, так что кончик лишь царапнул нежную кожу. На щеке тут же выступила кровь и мелкими алыми бусинками закапала в воду.
Белая жрица вновь испуганно взглянула на меня, приподняв брови.
«Тхэ Чжо, брось, ритуал почти окончен, нет смысла притворяться, здесь их...», — она вскинула тонкую ручку, указывая на Арён и Ким Чхолья, — «… путешествие и окончится. Убьём жрицу и дело с концом. Прошу, прекрати этот спектакль! Мне страшно!»
Друзья одновременно повернулись ко мне. Я не понимал, о чём она говорит, что меня связывает с ней в прошлом, но то, что Хеян не нападет на меня, могло сыграть мне на руку. Раздумывать некогда, уголком рта я улыбнулся Чхолю, надеясь, что он уловит этот знак, в конце концов, моё оружие не только стрелы, но и способность видеть у противника слабое место.
— Ты права, Хеян, — опустив лук, я начал медленно подходить к жрице, — Прости, не хотел тебя напугать, заигрался, было так весело.
— Ах ты… са… саламандрова жопа! — Выдавив из себя выдуманное на ходу ругательство, Чхоль кинулся в мою сторону, занося над головой Хвост Дракона.
Едва ли я успел бы выставить перед собой древко лука, будь воин так же быстр, как в настоящем бою, но он нарочно медлил, и удар был лёгким. Но и это Чхолю оказалось недостаточно, так что когда наши лица оказались совсем близко, он ещё и заговорщически подмигнул. Я взвыл про себя от нелепости его гримасы и взмолился Небесам, чтобы Хеян это не заметила.
Лезвие чёрной воды разбило нас с Чхолем, оттеснив воина ближе к Арён. Я же начал отступать к Хеян, не без опаски ступая в воду. Но чернота реки послушно расступилась передо мной, пропуская к белой жрице.
«Скоро всё кончится, Империя Хань вознаградит тебя за всё. В письмах ты опасался, что я проведу ритуал, но ты будешь гордиться мной,» — Хеян улыбнулась мне, так нежно, словно сестра или мать, с заботой и любовью, лишённой похоти.
Я подходил к ней всё ближе, она оставалась на месте, медленно оседая в воду. Чхоль терпеливо ждал на берегу, Арён стояла за его спиной и внимательно наблюдала за каждым моим движением. Чёрная вода обхватила белую жрицу и выплюнула в её руки серебряную курильницу. Из дырочек струился тёмный дым, Хеян медленно вдохнула его и выдохнула густой пар, такого же смоляного цвета, как и река. Под её тонкой фарфоровой кожей проступили алые вены, быстро сменившие цвет на чёрный. Проклятье проникло в саму кровь жрицы. Хеян закатила глаза и начала заваливаться назад.
Вырвав себя из транса, я перестал наконец просто смотреть и выхватил из колчана на поясе стрелу, одной рукой я обхватил Хеян за талию, не дав девушке упасть в воду, другой занёс наконечник стрелы над её грудью. Жрица взвизгнула и взглянула на меня глазами, полными тьмы:
«Ты хитёр, братец, но уже слишком поздно, моя смерть не решит ничего!»
И я вогнал стрелу между рёбер, но золотое оперение распалось в пыль как только наконечник коснулся кожи жрицы, древко вспыхнуло в моих руках магическим пламенем. От неожиданности я выронил Хеян, и девушка скрылась в черноте реки.
Вода забурлила, в истерике я начал шарить, пытаясь ухватить жрицу и вытащить. Мутная жидкость становилась гуще и гуще, засасывая меня как трясина.
— Выбирайся! Чёрт с ней! — Надрывался на берегу Ким Чхоль, краем глаза я заметил, как он пытался пробраться ко мне, размахивая Хвостом Дракона.
Меч не резал воду, она проходила сквозь него, как через сито.
Наконец, я смог нащупать тело белой жрицы и подхватить его, вода отступала, река начинала мелеть, и я легко вынес Хеян на берег, по пути схватив за руку Чхоля.
От испуга Арён бросилась прочь, запнулась и упала, расцарапывая ладони об острые края расколотых боем камней, она уползала всё дальше, даже не оглядываясь.
Мы с Чхолем бросились за ней, Хеян безжизненно повисла на моих руках, она дышала, но была без сознания. Её кожа вновь стала белой, а кровь — алой.
Позади нас грохотало, сотрясалась земля, поднялся злой ветер, он хватал нас за волосы, трепал одежду и бросал в лицо камни, воду и пыль.
Наконец мы смогли забраться на тропу и обернуться. Вместо реки на земле в осушенном русле извивался дракон. Его огромные глаза были закрыты, а лапы слепо шарили по земле, но я понял, что он вот-вот обретёт полную силу.
Опустив Хеян на землю я попытался привести её в чувства. Жрица очнулась, взглянула на меня невидящим взором, слабо улыбнулась и осталась сидеть.
— Очнись, ты слышишь меня? — Я слегка похлопал девушку по щекам.
«Остановись, это больше не Хеян,» — Арён опустилась рядом, рыдая она обняла белую жрицу, так словно между ними не было никакой вражды, она осторожно сложила руки Хеян на юбке и придала девушке приличную позу, а затем поправила волосы, — «Она исполнила долг жрицы. Вызывала Черного дракона, больше она ни на что не способна, она не угроза нам более, нужно позаботиться о ней… Если сумеем выжить.»
В спину мне что-то громко и жарко дыхнуло, я почувствовал злобу, она опустилась мне на плечи вместе с тенью, что отбрасывал дракон. Чёрный ящер открыл глаза, впился когтями в землю, взревел и спиралью ввинтился в небеса, унёсся так далеко, что я потерял его из виду, но вскоре облака разогнала тёмная точка, и дракон начал опускаться, пикируя прямо на наши головы…
Чёрный дракон
Одной рукой Чхоль оттеснил нас с Арён, пытаясь оградить от летящего ящера, в другой выставил вперёд меч. Хвост Дракона охватило пламя, оно соскользнуло с лезвия на рукоять и тронуло пальцы. Лицо воина перекосилось от боли. Оружие не слушалось его.
Ящер в небесах рассмеялся:
«Очень кстати ты его принёс, я убью тебя быстро, раз уж ты явился передо мной не с пустыми руками! Тебе не придётся наблюдать, как гибнет твоя страна!»
Опустившись на колено, я заложил в тетиву стрелу. Прицелиться в глаз такому огромному дракону не проблема, сработало в самом начале сработает и сейчас. Я ждал, пока усатая морда приблизится настолько, чтобы стрела вошла в цель на своей максимальной скорости. Но напрасно, чудище оскалило полную острых зубов пасть, сощурилось и, не долетев до нас, резко развернулось. От его массивного тела поднялся ураган, деревья на краю ущелья ломались и падали вниз нам на головы, камни с берега реки поднялись и катились вслед за драконом, больно ударяясь о наши ноги.
Арён упала на Хеян, защищая собой безвольную белую жрицу. Хвост Дракона в руках Чхоля вспыхнул чёрным пламенем, а затем ветер вырвал его из рук воина. Меч устремился в воздух, трансформируясь, увеличиваясь в размерах. Рукоять его заблестела чешуёй, а лезвие удлинилось и на самом кончике покрылось жёсткой тонкой шерстью. Меч догнал дракона и врос ему в самый конец хвоста.
— Хвост Дракона, конечно! — зло процедил Чхоль сквозь сжатые зубы.
«Нам нужна помощь, мы не справимся!»
Жрица закрыла глаза и одними губами начала проговаривать какое-то заклинание. Золотые змейки магии окружили Арён, проникая под кожу, вплетаясь в волосы.
— Нет, не проводи ритуал! — Испуганно я потряс девушку за плечи, — Остановись! Мы сумеем сбежать!
«Что? Ритуал?» — жрица взглянула на меня, магия замерла вокруг нас, мерцая повисшими в воздухе светлячками, — «Не волнуйся, я зову на помощь, вы, может и забыли, но кое-кто обещал прийти на наш клич, я думаю, сейчас самое время воспользоваться эти!»
И она вновь закрыла глаза, сплетая золотистый узор в воздухе.
— У тебя есть другое оружие? — Я спросил у Чхоля, хотя уже знал ответ.
Воин отрицательно помотал головой, пошарился по сторонам взглядом и схватил крепкую на вид палку, обломал сучья и повертел в руках.
— Лучше, чем ничего! Щас я оторву хвост этой ящерице и верну свой меч!
Не время робеть, дракон шёл на новую атаку, ему потребовалось время на разворот, что дало нам короткую передышку, но чудище уже скользило по ущелью, разинув пасть, прямо на нас. Перекатами я увернулся от поднятых ветром обломков деревьев и оказался на середине русла реки, которое уже медленно начало вновь наполняться водой. Снова опустился на одно колено и прицелился. Нос, глаз — не важно куда я попаду, главное чтобы наконечник не скользнул по неуязвимой для обычного оружия чешуе. На уровне рефлексов, так что сам сперва не заметил, я начал одновременно и разглядывать тонкие игровые нити, раздумывая использовать их в крайнем случае. Ким Чхоль забрался повыше и приготовился для атаки. Мне оставалось только гадать, что он задумал делать со своей дубиной против легендарного Чёрного дракона.
Тварь приближалась, невольно залюбовавшись угольной сверкающей чешуёй и ловкостью, с которой огромное чудище скользило меж скал, я чуть опять не упустил нужный момент.
Стрела золотой молнией понеслась вперёд, дракон фыркнул, пытаясь сбить её воздухом, но волшебное оперение стойко выдержало удар и точно воткнулось в глаз монстру. Чёрный дракон взвыл, меня опалило его жгучее дыхание, но глаз остался цел, наконечник застрял в веке, ящер обломал лапой древко и с яростью бросился меня топтать.
Настал момент для Ким Чхоля, дракон опустился достаточно низко, так что воин прыгнул ему на хребет и принялся ползти в сторону головы, цепляясь за скользкую кожу. Пока я уворачивался от огромных лап, которые входили в каменистое дно реки с треском, оставляя глубокие следы, мой друг добрался до драконьей морды и вогнал палку в нос легендарного монстра. Ударами воин загонял дерево глубже и глубже.
— Извини... что.... не успел... заточить… было бы... быстрей! — Чхоль громко проговаривал каждое слово, делая паузу для очередного удара.
Дракон завопил так, что земля заходила под ногами, изогнулся, попытался развернуться, но ободрал бока о края узкого ущелья. Всё же твари удалось скинуть Чхоля, он пытался удержаться, но стремительно скользил вниз. Ещё немного и он бы разбился о землю. Я не мог этого допустить. Сконцентрировавшись на нитях, я изогнул пространство и едва пальцы Ким Чхоля перестали цепляться за драконью чешую, он тут же оказался рядом со мной.
— Что? — Он ощупал себя, — Что за бред? Я уже приготовил прекрасную речь для того, кто встретил бы меня на Небесах, всё бы ему высказал. И про сраных драконов, и про саламандр, и про гниющих заживо людей, и про то, как некрасиво сперва давать мне чудесный меч, а затем отбирать его!
От досады Чхоль поднял камень и бросил в сторону бьющегося в агонии чудища. Дракон извивался, пытаясь лапами достать деревяшку из носа. Он драл когтями морду, раня себя всё больше. В конце концов он взмыл в небо и скрылся в вышине.
— Удрал? А мой меч?! — Ким Чхоль вскочил и начал высматривать чудовище.
Дракон не заставил себя ждать, разинув пасть, он снижался прямо на нас, в панике я начал перебирать нити игры, нащупывая те, что помогут нам с Чхолем избежать столкновения, потому что убежать на своих двоих мы не успевали.
В момент, когда мой испуг достиг предела, воздух вокруг стал приятным, чуть прохладным и очень спокойным, ураганный ветер, терзавший округу, утих, водопад зашумел, чистая бирюзовая вода начала быстро наполнять русло реки.
Хабек вынырнул словно из ниоткуда, он будто выскользнул из водопада, впитывая в себя водные брызги. Он впился в бок Черного дракона, сминая его своим весом.
Пред нами предстала ужасающая мощью и потрясающая красотой картина: два божественных существа, два ящера слились в безумной схватке. Белоснежная чешуя речного бога смотрелась на угольном фоне великолепно. Хабек несколько уступал Чёрному дракону в размерах, но был подвижней, изящней и легко обвил своим телом противника. В смертельных объятиях и без того израненная тварь скоро лишилась сил, Белый дракон ослабил хватку, и проклятое чудище безвольно упало вниз. Его грудь тяжело вздымалась, лапы хватали воздух, хвост бился в конвульсиях.
«Добей его, храбрый воин, целься прямо в сердце! Ты славно бился, если бы ты не ослабил его, моя победа не была бы так проста!» — Хабек вился над нашими головами, выписывая восьмёрку.
Я протянул Чхолю стрелу и кивнул в сторону дракона. Воин с криком подбежал к ящеру, взобрался на него, оседлал и воткнул оружие между рёбер. Чёрный дракон изогнулся, скидывая воина в очередной раз, но силы уже покидали создание, оно выдохнуло смрадный пар в последний раз и затихло. Вскоре тварь рассыпалась пеплом, а Хвост Дракона остался торчать меж камней.
Ким Чхоль гордо вынул оружие и спрятал в ножны.
— Знай своё место!
«Благодарю, Хабек, твоя помощь неоценима!» — Арён поклонилась дракону.
Речной бог описал победный круг и скрылся внутри водопада. Я устало опустился у воды и принялся умываться, вода приятно холодила меня, рана на груди ни разу за бой не дала о себе знать.
Чёрный дракон побеждён, осталось только довести Арён. Всё самое худшее позади, можно расслабиться.
Предатель
Нам потребовалось время, чтобы прийти в себя. Арён хлопотала вокруг Хеян, даже приготовила ей травяной чай из росших вдоль берега растений. Река вновь стала полноводной и чистой. О страшном бое напоминали только сломанные деревья и отметины на скалах.
Белая жрица самостоятельно пила, двигалась, но ничего не говорила, в её глазах что-то померкло.
— Мы же убили дракона, почему ей не становится лучше? — Я осторожно подсел рядом и взял девушку за руку, пытаясь понять, чувствует ли она моё прикосновение.
Лицо жрицы осталось безучастным.
«Она отдала душу Чёрному дракону, и душа её умерла вместе с ним. Но вы не думайте, что он исчез навсегда. Придёт время, и другая жрица возродит его. Такова воля Небес.» — Арён грустно гладила Хеян по волосам, поправляя причёску, — «Её нужно привести в храм при дворце, там о ней позаботятся… как и обо мне...»
— Такова ваша плата за могущество, которым вы наделены? — Вдруг давние слова Арён, те что она сказала мне однажды, когда мы оказались наедине, когда её текстовое окно выдавало странные символы, они обрели совершенно иной смысл.
Её судьба не просто как открытая книга, это история с ужасным концом.
— Ты так и не вспомнил, кто она тебе? — Чхоль незаметно сел рядом и приобнял Арён за плечи.
От этого жеста мне стало неловко, я всё ещё не смог смириться с тем, что происходит между ними.
— Кажется, она назвала меня братом…
— А что это у неё? — Ким Чхоль протянул руку к груди Хеян, но Арён шлёпнула его по ладоням.
«Там письма, наверно, они дороги ей, оставь.»
— Да нет же, смотри, там что-то золотистое!
Проигнорировав протест девушки, Чхоль ослабил корым* на Хеян и вытащил несколько писем, к каждому из них было прикреплено обломанное древко стрелы с оперением куродракона. Древко моей стрелы.
— Что это значит?
Воин развернул первое попавшееся письмо и начал читать с середины:
— Так... родная Хеян, люблю скучаю, понятно... нашёл золотую жрицу, её сопровождает воин, завтра заночуем в лесу, прикладываю карту с примерным местоположением. Пусть твои люди ждут моего знака… — Ким Чхоль даже не взглянул на меня и достал следующее послание, — Воин оказался сильней, чем мы думали, сестрица, нужно попытаться отвлечь его и выкрасть жрицу, попроси помощи у Си Чжаоняня, пусть он думает, что награда будет его, позже разберёмся и с ним… Думаю, дальше читать нет смысла. Это же твои стрелы, я знаю, что только ты режешь оперение так, даже если предположить, что у кого-то ещё есть перья куродракона, которого мы убили. Вместе.
Я молчал, слова утратили смысл, что бы я не сказал сейчас в свою защиту, это бы просто не достигло ушей моего друга.
— Это ловкий обман, кто-то играет с нами, хочет нас рассорить… Почему ты не можешь произнести хотя бы это? — Чхоль кинул в меня письма, и они разлетелись в разные стороны.
— Я не помню, я не связывался с Хеян после нашей с тобой встречи, возможно она и правда моя сестра, и мы что-то замышляли, но я этого не помню, я не писал всё это…
Это всё игра, она создала эти письма, это она руками Хеян ставила нам палки в колёса, но как я могу объяснить всё это Чхолю, он не услышит меня, он никогда меня не слышит.
— Нам нельзя разделяться, как бы то ни было, даже если всё написанное здесь правда, у меня больше нет сообщника, не лучше ли держать меня на виду?
— Чтобы ты воткнул мне нож в спину? Это твой план? Думаешь, самый умный?
На глазах Чхоля выступили слёзы. Прежде я никогда не видел его таким, обычно он всегда ведёт себя так, будто его это не касается, будто это всё лишь забавное приключение, словно ничего страшного не происходит. Он не пасовал перед трудностями, перед которыми, казалось, бессилен, с тупой палкой бросился на легендарное существо. Да, его действия иной раз были неразумны, импульсивны, но всегда на лице воина была твёрдая решимость. Сейчас же он смотрел на меня растерянно.
— Как бы мне не хотелось верить, что всё это неправда, но эти письма, они объясняют то, как имперцам вновь и вновь удавалось застигнуть нас врасплох. — Голос Ким Чхоля зазвучал приглушённо, — Убирайся! Беги так далеко, как можешь, я не хочу сражаться с тобой. Мы позаботимся о Хеян, и Арён я доведу один.
— Ты не можешь прогнать меня вот так! — Примирительно подняв руки, я сделал шаг навстречу.
Чхоль тут же обнажил Хвост Дракона и направил на меня.
— Докажи, что на тебе нет метки Чёрного дракона. Раздевайся!
Внутри меня всё сжалось. Руки безвольно опустились, мне даже не нужно обнажаться полностью. Собрав в кулак всю смелость, я распахнул одежду.
Арён испуганно пискнула и отпрянула.
На моей груди чернильным пятном расплывалась метка.
— Это рана, нанесённая приспешником Хеян. Она не заживает, я не хотел тревожить вас.
— Очень удобное объяснение, Ли Тхэ Чжо. Убирайся! Я сказал, убирайся вон!
Чхоль замахнулся на меня мечом, по лезвию в предвкушении крови скользнуло пламя. Теперь словами уже точно ничего не исправить. Я запахнул одежду, молча набрал воды, подобрал с земли поясные сумки и побрёл прочь.
Чем дальше я уходил от Арён с Чхолем, тем ясней проглядывали сквозь окружающий пейзаж нити игры. Наконец я дошёл до края, там где игра прекращала притворяться Силлой и показывала своё истинное лицо: пустоту. Я сел у самого края и стал думать. Если Ким Чхоль доведёт Арён, то всё кончится, я должен ждать. Самое лучшее, что я могу сейчас делать, это не предпринимать ничего.
К вечеру я решил развести костёр, чтобы не околеть. Спать не хотелось, есть тоже, двигаться и подавно, но мне нельзя опускать руки, нужно оставаться начеку и сберечь свою последнюю жизнь, только такая помощь Чхолю сейчас в моих силах. Ночь наступала очень медленно, возможно из-за того, что я сидел рядом с тьмой изнанки этого мира, время здесь текло по-особенному. Но вот сумерки окончательно уступили место безлунной темноте, освещаемой лишь звёздами.
Я лёг у костра и стал наблюдать за светящимися огоньками вдали. Всматривался в небо так долго, что мне начало мерещиться, будто звёзды постепенно гасли, одна за другой. Ужасная догадка вырвала меня из дрёмы. Край изнанки пришёл в движение и медленно наползал прямо на меня.
Тут же вскочив, я не стал даже гасить костёр, а просто бросился прочь через ночной лес, рискуя переломать ноги. Спиной я чувствовал, как исчез сперва ветер, затем услышал, как замолкли все звуки, тьма наступала, как бы быстро я не бежал, я не видел направления, казалось, что бегу я вовсе не прочь, а прямо в пустоту, прорываясь сквозь острые линии, ломая их в очередной раз, уже почти без сопротивления.
Последнее чувство, которое меня покинуло — осязание. Темно, тихо, ничего вокруг, никаких ощущений, даже собственного тела. Совершенная пустота, замершая в ожидании чего-то.
___________________
*Корым — деталь одежды, грубо говоря завязки.
Последнее поражение
Алые флаги гордо реяли над легендарной крепостью Намсан. Здесь всё было готово к торжеству. Удостоенные великой чести воины стояли вдоль ведущей к престолу лестницы. Нарядно одетые слуги и приглашённые гости выстроились у подножия, ожидая начала церемонии. Сегодня великий косоган Пак Хёккосе венчался с Золотой жрицей Арён. Брак этот предвещал начало новой эпохи для Силлы. Мудрецы предсказывали, что предначертанный Небесами союз позволит государю укрепить власть, объединить страну и покончить с кровавыми набегами империи Хань.
Сопровождавший жрицу благородный воин Ким Чхоль станет сегодня генералом.
Пак Хёккосе, облачённый в красное свадебное одеяние, стоял на самом верху, ожидая супругу. Даже издалека его фигура выглядела величественно, одна только падающая на ступени тень внушала благоговение и трепет.
Вот на площади появилась Арён. Золотые нити её хварота сверкали ярче закатного солнца, на голове девушки вуалью лежала лёгкая ткань, прозрачная, почти невесомая, как крыло бабочки или лепесток розы, так что все собравшиеся могли наблюдать очертания её прекрасного лица.
Я заложил стрелу в тетиву и прицелился. Моё укрытие было идеально. Пришлось пробраться в крепость заранее, так чтобы никто не заподозрил, и прождать всю ночь, скрываясь от стражи. Благодаря этому я смог забраться на крышу ворот, которые стояли у основания лестницы, и спрятаться в ярких фонарях и лентах, развешанных по случаю.
«Сейчас или никогда!»
Задержав дыхание между ударами сердца, я спустил тетиву.
— Что…?
Я очнулся от наваждения, когда стрела почти настигла Арён, но на счастье Ким Чхоль легко отбил её мечом.
— Ли Тхэ Чжо! Вылезай, я знаю, что это ты!
Из памяти стёрлось всё: как конкретно я забрался сюда, как провёл ночь, что случилось после того, как темнота поглотила меня. Я совершенно точно не хотел убивать Арён, игра действовала моими руками, а я как марионетка плясал, пока невидимый кукловод дёргал за ниточки. Пусть лучше Ким Чхоль зарубит меня на месте, чем я позволю повториться этому вновь.
— Я не хочу драться с тобой, я сам не свой, это всё игра! — Последнее слово утонуло в гуле возмущённой толпы.
Конечно Чхоль меня не услышал.
Спрыгнув с крыши, я примирительно бросил лук к ногам Арён и протянул вперёд пустые ладони.
— Арён, ступай, здесь небезопасно, — Ким Чхоль указал жрице на ступени.
Но девушка замотала головой, откидывая с лица вуаль:
«Нет! Вы не должны драться! Здесь что-то не так! Я не чувствую плохую ауру от Тхэ Чжо! И никогда не чувствовала!»
— Точно так же тебя обманула и Хеян. Эта парочка очень ловко скрывает свои намерения.
«Ли Тхэ Чжо не жрица, он не владеет магией, он бы не смог меня обмануть! Так ведь?» — она взглянула на меня с мольбой, ища подтверждение своих слов.
— Всё так, это просто рана, мне жаль, что я скрывал это… Но я боялся, что она помешает нам двигаться дальше. Я испугался, принимал лекарство и ждал, что она сама пройдёт.
— Чушь!
Мой друг не верил мне, в его глазах искрилась ярость и обида, в таком состоянии он никого не слушает. Хвост Дракона вспыхнул прямо в ножнах, предвкушая драку. Выхода нет, игра не дала мне отсидеться, что же, если таковы правила, я смиренно приму поражение.
Опустившись на одно колено перед Чхолем, я опустил голову и убрал руки за спину.
— Покоряюсь твоей воле, Ким Чхоль, грозный воин.
Мир замолчал, затихли вздохи толпы, ветер не шуршал бумажными фонариками, Арён затаила дыхание, в её глазах читался ужас. Яркой вспышкой Хвост Дракона, легендарный меч, готов был опуститься на мою шею и мрачно изъявить волю Небес. Воплотить план игры.
«Не позволю!»
Жрица бросилась на меня и закрыла собой, заставив Чхоля остановить взмах. И я больше не контролировал своё тело. Тонкие нити впились в мои запястья и проникли под кожу пиявками, достигли позвоночника и слились с ним.
Плечом я оттолкнул Арён, а правой рукой вытащил кинжал, который всё это время был закреплён ремнями на левом запястье под рукавом.
Как я прежде менял игру под себя, теперь она использовала меня так как нужно ей.
Чхоль ловко отбил мой выпад, заблокировав кинжал мечом. Лезвия встретились и мерзко скрябнули друг о друга. Я чувствовал гладкую рукоять кинжала, явно не деревянную, и не металлическую, мне стоило усилий сконцентрировать зрение, и точно, моё оружие оказалось выполнено из белой кости.
«Зуб чанъиня! Ужасно, кто мог сотворить такую жестокость?!» — Арён закрыла руками лицо, не в силах наблюдать или помешать.
Кинжал из кости великана держал мощные удары Хвоста Дракона, нисколько не уступая проклятому мечу в прочности. Я выжидал, расслабился, делая вид, что поддался. Чхоль не сдерживал себя, но пока он замахивался для очередного мощного удара, игра успевала увести моё тело на безопасное расстояние и сгруппироваться для контратаки.
“Нашёл!” — мысленно я рванул рукой со всей силы, выдирая проклятые нити, которыми здесь было сшито всё вокруг.
Я освободил руку, но мир вокруг нас разбился тысячей искр, и тут же пейзаж сменился, явив нам залитую солнцем лесную поляну. Чхоль нанёс очередной удар, успев перекатиться, левой рукой я прижал правую к телу, не давая себе сделать очередной выпад. Мой друг словно заметил это, на миг я прочитал в его глазах вопрос. Но вот он снова перешёл в нападение, не давая мне шанса.
Нити трещали одна за другой, стоило порвать первую, поляна стала затопленной пещерой и сразу же глухой деревенькой. Новый кувырок спас меня от пламени, но дом позади вспыхнул, и вот мы с Чхолем бьёмся посреди пылающего дворца.
Огненный ад поглотила пустота, я бился о прутья клетки, как раненый зверь. Прежде мне так просто удавалось сломать их, а теперь же я впивался зубами, рвал ногтями, разжимал и колотил, но всё без толку. С той стороны клетки стояла знакомая мне девушка. Только она одна могла быть здесь, за гранью декораций.
— Не понимаю… — слетело с её губ, и затем быстрое: — Я помогу тебе!
Девушка прильнула к клетке со своей стороны, схватилась за прутья и выдернула их одним движением.
Пустота вернула цвета и бушующий огонь. Моя спасительница исчезла, на её месте возник Ким Чхоль, приготовившийся для нового удара. Мне хватило сил выбросить кинжал прочь, и воин остановился. Игра вернула нас на поляну возле колодца, всё те же разбросанные тела деревенщин, даже мой украшенный драконами лук лежал там, где я взял его.
— Разве ты не видишь, что нам морочат голову! Я не хочу сражаться! Не хочу играть эту роль! Я сдаюсь! — Освободившись, вернув контроль над собой, я наконец мог принять поражение.
Я упал на колени и убрал руки за спину:
— Быстрее, это может повториться в любой момент!
Ким Чхоль замер и огляделся вокруг. Мир подёрнулся дымкой, и нас вернуло в крепость Намсан. Щёки и подбородок Арён намокли от слёз и блестели на солнце, жрица боялась отнять руки от лица, даже когда всё затихло. Нет. Тем более, когда всё затихло, она не хотела видеть результат нашей дуэли, она бы не смогла принять смерть ни одного из нас.
— И всё это время… Всё это не по-настоящему? — Дар речи вернулся к Чхолю.
— Столько раз я пытался сказать тебе, я кричал и шептал, но тебе не давали услышать меня.
— Как нам всё это прекратить?
— Нужно отвести жрицу к Пак Хёккосе… Закончить игру.
— А разве игра не кончится со смертью героя?
— Что?
— Знаешь, плохая концовка тоже концовка. Я приму этот удар на себя, сражаться с тобой больней, чем ты можешь себе представить. Надеюсь, мы встретимся, когда всё кончится. Выйди победителем!
Я не успел даже вскрикнуть, когда Ким Чхоль резким движением развернул Хвост Дракона лезвием к себе, упёр рукоять в землю и насадился, пронзая сердце. Проклятый меч зашипел, вспыхнув чёрным пламенем он ликовал, пожирая покорившегося ему хозяина.
Мир дрогнул. Сердце Чхоля остановилось, и вместе с ним замерло всё. Только Арён медленно убрала руки и взглянула на меня заплаканным лицом.
— Скорей, бежим наверх! Если я доставлю тебя косогану, мы победим! Главное успеть!
Горизонт стремительно стал чернеть и распадаться. Я схватил жрицу и потащил её вверх по лестницам, а нам на пятки наступало ничто, оно уже поглотило площадь и всех собравшихся. Люди исчезали без крика, не сопротивляясь, они все остолбенели в тот миг, когда умер Ким Чхоль. Стражники невидящими глазами уставились вдаль, напоминая безмозглых рыб. Крепче сжав ладонь жрицы, осознавая, что во всём мире остались только мы, даже тело Чхоля истаяло позади, слившись с пустотой, я стремился наверх.
— Арён, я вытащу нас отсюда, веришь мне?
— Да!
Я услышал чистый девичий голос, высокий и бойкий, обернулся посмотреть на жрицу, и тьма поглотила нас в тот же миг. Всё перестало существовать.
Игрок
Прикроватный монитор ритмично отсчитывал удары сердца. Дыхание пациентки нормализовалось, все показания были в пределах нормы.
Искусственный больничный свет придавал коже излишнюю бледность, так что даже здоровый человек выглядел в нём болезненно, что и говорить о девушке, которая уже несколько часов лежит в постели без сознания. У её кровати дремала миловидная женщина лет тридцати, сестра больной.
Ресницы пациентки дрогнули и в следующую секунду она открыла глаза, глубоко вдохнула, словно тонула, и вскочила, невольно вырывая трубку капельницы.
— Лиля, Лилечка, всё хорошо! — женщина осторожно успокоила сестру и обняла, — Сейчас, где она… Чёртова кнопка… Всё, врач сейчас придёт, всё хорошо.
В открытую дверь палаты быстрым шагом вошёл представительного вида мужчина в халате, бросив быстрый взгляд на монитор, он сделал пометки в своём планшете и обратился к пациентке:
— Лилия Гришина, как вы себя чувствуете?
Девушка провела рукой по коротким рыжим кудряшкам, кончиками пальцев спустилась ниже, ощупывая лоб, нос, губы.
— Голова болит и глаза, — наконец подытожила она.
— Это от яркого света, в целом ничего страшного с вами не случилось, я оставлю вас до утра под присмотром, всё же вы пролежали без сознания несколько часов, но обследования не выявили ничего серьёзного.
— Что? Что произошло? — Лилия не без усилий приподнялась на руках, её сестра тут же привела кровать в удобное для сидения положение.
— Несчастный случай на работе, об этом вам лучше поговорить с представителями компании. Они ждут приглашения в приёмной, если вы готовы…
— Нет, она не готова!
— Аня, я нормально себя чувствую, — не повышая голоса, девушка отсекла все дальнейшие споры, — Доктор сказал, что всё хорошо, беспокоиться не о чем. Закончу формальности быстрей и буду отдыхать.
Анна развела руками, жестом говоря: “Делай что хочешь” и вышла из палаты. Вслед за ней ушёл и врач. Наедине с собой Лиля почувствовала страх, стены комнаты казались слишком реальными, они давили со всех сторон, воздух потяжелел, лёгкие с трудом вдыхали его, а дурацкий свет бил в глаза и колол их острыми шипами. Девушка накрылась тонким больничным одеялом и сжалась, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.
— Лилия, вы в порядке? — она даже не заметила, как в комнату вошла высокая худая женщина в сопровождении низкорослого пожилого мужчины с явными азиатскими корнями.
Девушка вытерла лицо ладонью и вновь села на кровати:
— Да, только голова болит, доктор сказал, что это от света, не могли бы вы его приглушить или выключить, пожалуйста.
— Конечно, — Женщина кивнула и щёлкнула выключателем на стене, половина ламп тут же погасла. — Вам стало лучше?
Ответив кивком, Лиля отметила про себя, что наконец-то движения глаз не сопровождаются болью.
— Сперва я представлюсь, юрист-менеджер Александра и наш технический специалист Тадаши, — она указала на пожилого японца рядом, — Прежде чем я разъясню вам детали случившегося вы должны подписать документ о неразглашении. То что произошло с вами просто сбой, мы рады, что всё обошлось, но нам не хотелось бы, чтобы СМИ подняли шумиху. Вы понимаете?
В руки девушки вложили планшет с раскрытым документом. Лиля пробежалась по нему взглядом, не вчитываясь.
— Мы выплатим вам положенную компенсацию, и в случае усугубления вашего состояния, оплатим все больничные счета, всё согласно договору, который вы подписали перед началом работы. Подписывая этот документ вы лишь обязуетесь не распространяться о произошедшем. Прошу вас, читайте не торопясь, мы никуда не спешим.
Утянутая строгим костюмом Александра говорила быстро, но чётко проговаривая каждое слово, её уверенный тон придавал словам весомость.
— Хорошо, моя электронная подпись должна быть на смартфоне, он наверно у Анны.
Разбираться с формальностями Лилии не хотелось, и ей было всё равно, если Александра и компания в её лице воспользуются этим. В палату вошла Анна, косясь на юристку, она протянула сестре планшет и встала у изголовья кровати, всем своим видом показывая, что уходить обратно в коридор не собирается.
— Извините, Анна, но состояние Лилии позволяет ей самой решать юридические вопросы, потому я вынуждена попросить вас покинуть комнату.
Анна открыла было рот, чтобы возразить крепким словцом, ей бесил снисходительно-деловой тон, которым Александра обратилась к ней, но Лиля быстро сунула смартфон обратно в руки сестре и подтолкнула её к выходу.
— Хорошо, — женщина сжала губы и вернулась в коридор.
— Раз всё готово, — юристка убедилась, что Лилия поставила подпись и сделала шаг назад, уступая место японцу, — Тадаши, вам слово.
Пожилой мужчина первым делом поклонился, а после заговорил со свойственным носителям азиатского языка акцентом, растягивая шипящие звуки чуть дольше, чем нужно:
— Это полностью моя вина, что наша Хидеко доставила вам неприятности, — Лилия хотела спросить, что за Хидеко, но перебивать не стала, позволяя Тадаши продолжить, — Дело в том, что для игры, которую вы тестировали, «Арён», мы разработали специальный искусственный интеллект — Хидеко. Она отвечала за поведение NPC, делая их умней, заставляя действовать их творчески, придумывать различные решения задач для новых неожиданных ситуаций. Она же отвечала за создание интерактивного окружающего мира, чтобы игрок мог действовать свободно, без каких-либо ограничений.
Японец замолчал, подбирая выражения, и проблема была не в том, что он говорил не на родном языке, он пытался заменить всплывающие в голове сложные термины на понятные для обычного игрока слова, хоть сидящая перед ним девушка и имела техническое образование, но мужчина считал, что будет попросту невежливо, если объяснение окажется слишком заумным.
Александра и Лилия терпеливо ожидали, когда Тадаши продолжит, и спустя полминуты он нашёл наконец подходящие выражения:
— Когда вы вошли в игру, Хидеко буквально вцепилась в вас, считывая ваши реакции, вы настолько сильно погрузились в атмосферу, что ИИ сочла нашу попытку принудительно завершить игру вредной по отношению к игроку, то есть к вам. Видимо, противоречивые сигналы привели к сбоям. Хидеко продолжала держать вас внутри игры, заставляя проходить квест за квестом, она на ходу изменила правила игры, персонажей, и всё это, чтобы угодить вам. Нам ничего не оставалось, как вызывать скорую помощь и ожидать, когда вы завершите прохождение. Не волнуйтесь, это с самого начала было безопасно, даже если бы процесс затянулся, никакой угрозы здоровью не было. Сейчас мы ищем причины сбоя, вы единственный бета-тестер из тысячи, с которым произошло подобное. Ещё раз, прошу меня простить, вина за поведение Хидеко полностью лежит на мне.
Закончив, японец снова поклонился.
— Одна из всех? — Лилия пыталась уложить в голове всю только что полученную информацию, — А как же второй игрок? Тот что проходил игру со мной?
Александра и Тадаши удивлённо и обеспокоенно взглянули друг на друга
— «Арён» — синглплей игра. Наверно, нам нужно дать вам отдохнуть, если у вас возникнут вопросы ко мне или к господину Тадаши, у вас есть мой прямой номер, я останусь с вами на связи, если понадобится. Прошу, не стесняйтесь звонить, — юристка пожала Лили руку и вышла, уводя за собой японца.
Девушка вновь осталась в палате одна. Прежде одиночество никогда не обременяло её, но сейчас стены больницы удручали, мысли шумели и путались, не давая сосредоточиться. Вопросов у Лилии осталось очень много, но она понимала, что ни Тадаши, ни тем более Александра не смогут на них ответить. Образы из игры снова и снова всплывали у девушки перед глазами. Нестерпимо хотелось вернуться туда, реальность казалось небезопасной, странной и сложной, тогда как в игре, не смотря на все внутренние перипетии, — всё было просто, понятно и красочно.
Прошло не более часа с тех пор, как Лилия очнулась, но за это время она уже успела соскучиться по всему, что окружало её в игре: сказочным существам, древним крепостям, ярким горным пейзажам и по спутникам.
Продолжение не следует
Бесцветные дни проносились мимо один за другим. На плите медленно закипал суп, Анна добавила овощную нарезку в бульон и поставила таймер на тридцать минут.
— Мне нужно бежать, как сработает сигнал, можно обедать, — она пощёлкала перед Лили пальцами, чтобы достучаться до витающей в облаках сестры, — Ты последнее время очень похудела. Надеюсь, через неделю, когда тебе наконец разрешат вернуться к работе, ты придёшь в себя. Иначе я тебя по психиатрам затаскаю, или по барам. Хватит дома сидеть!
Лилия безразлично кивнула и уткнулась в чашку с давно остывшим кофе. Напитки, еда — всё утратило смысл, мысли девушки снова и снова возвращались к Арён, она вспоминала жрицу и последнюю сцену в крепости. Ей хотелось оказаться там, пережить всё с самого начала. Александра заверила, что бесплатная версия игры появится на аккаунте Лилии в день выхода.
После инцидента представители различных СМИ связывались с Лилией, но девушка была непреклонна, раз за разом отвергая любые их предложения, даже когда речь шла о крупных денежных вознаграждениях. В результате репортёрам только и оставалось, что обсасывать официальное заявление:
«Лидер игровой индустрии — компания “Монами Диджитал” на своей презентации в рамках E4 заявила, что из-за проблем, возникших в процессе разработки, игра “Арён” будет выпущена с использованием старого поколения ИИ. Геймеры по всему миру требуют вернуть им деньги за предзаказ. Директор “Монами Диджитал” — Кагэмаса Модзуки пообещал лично следить за ситуацией и приносит извинения всем, чьи ожидания не были оправданы.»
Таймер звякнул пару раз и затих, суп продолжал кипеть, остывая. Сегодня тот день, когда игра официально выходила на персональных компьютерах. Лилия с утра поставила заряжаться виар-шлем и с нетерпением отсчитывала секунды, но оповещение о том, что доступ к игре открыт, никак не приходило.
Прихватив кружку с недопитым кофе, Лиля прошла в комнату. Включила компьютер, проверила заряд на шлеме. Напротив дивана на стене висел постер во всю стену, на нём в характерных для персонажей позах замерли Ким Чхоль, Арён и Ли Тхэ Чжо. Пробиваясь через занавешенные окна лучи солнца падали на плакат, придавая цветам особую глубину.
Анне не нравилось то, насколько сильно Лилия увлеклась этой игрой, ещё до начала бета-тестирования, девушка восторженно пересказывала сестре все сплетни и утечки. На фанатских форумах Лиля гадала, какими будут персонажи, какие сюжетные повороты их ожидают. Сейчас, так как ей запрещено было рассказывать о том, что случилось, фанатка не могла найти утешение даже среди таких же как она, боялась не нарочно разболтать. Но после выхода игры всё изменится, Лилия вернётся в полюбившийся мир, вновь встретится с персонажами и наверняка напишет не один десяток фанфиков, которые разлетятся по тематическим сайтам.
Растворится в придуманном для неё мире.
В правом нижнем углу экрана всплыло маленькое окно оповещения. Лилия получила полноценный доступ к «Арён».
Едва не опрокинув кофе, девушка нетерпеливо отсоединила шлем от зарядного устройства и надела, поправляя короткие волосы, убирая рыжие пряди подальше от визора и наушников.
***
Обычная деревушка в самом сердце древней Силлы встречала полдень. У колодца на окраине собрались, казалось, все местные жители. Они пришли поглазеть, как свершается предсказание мудрецов, как сильный грозный воин Ким Чхоль сразит легендарного куродракона и спасёт невесту косогана, прекрасную Арён.
В воздухе витала опасность, но деревенщины её не замечали, в их скучной жизни им выпал шанс стать свидетелями потрясающего события, которое разделит историю государства на “до” и “после”.
Из-под земли раздался грай тысячи птиц, опора под ногами вздрогнула, и селяне попадали, не удержав равновесие. И вдруг каменная кладка колодца взорвалась, выпуская на свет чудовищное существо: дракона с головой петуха, чьё змеиное тело покрывали прочные, как вера народа в государя, перья.
Чудовище вопило и извивалось, и от его крика люди падали замертво, но только не Ким Чхоль, плотно сжимая в руке меч, он удар за ударом наносил монстру страшные раны.
Кровавая схватка длилась долго, но исход её был очевиден с самого начала. Всё свершилось так, как и было предсказано. Но воина не особенно волновала жрица, явившаяся по воле Небес из нутра дракона. Вместо того, чтобы подать ей руку, Чхоль опустился на землю рядом с раненым юнцом. Проигнорировав колючий и недоверчивый взгляд Ли Тхэ Чжо, воин спросил, как только куродракон издал последний вздох:
— Ты спас меня! Моё имя Ким Чхоль, позволь я помогу тебе залечить раны.
Вместо ответа Тхэ Чжо уставился воину за спину и тут же, превозмогая боль, вскочил, целясь в Арён.
— Да чтобы тебя… Это невеста косогана, жрица Арён, опусти лук. Она не чудовище, а посланница, а да в жопу эту часть…
Ким Чхоль бегом вернулся к дракону, поднял девушку на руки и перенёс к Тхэ Чжо. Воину потребовалось немного времени, чтобы вернуться в роль, ему не терпелось услышать ответ, но и одновременно было страшно…
— Ли Тхэ Чжо, не поможешь ли мне сопроводить прекрасную Арён ко дворцу в крепость Вольсон? Сдается мне, что путь будет не из легких.
Ким Чхоль осмелел и выдал реплику почти без изменений, точно так же, как Лилия сделала это при первом прохождении, и замер.
Губы Ли Тхэ Чжо шевельнулись и в следующее мгновение перед ним возникла невесомая игровая табличка:
«Я с великой радостью присягну невесте Пак Хёккосе и буду защищать её даже ценой своей жизни!».
***
КОНЕЦ
***
Если вы хотите следить за моим творчеством и поддержать меня морально, подпишитесь на мою группу в ВК https://vk.com/public_arichka
А чтобы подбодрить меня материально, вы можете пополнить мой яндекс кошелёк 410015209827779 или по ссылке https://money.yandex.ru/to/410015209827779
Спасибо :3
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/