Мина замедленного действия
«…И в этот вечер синий-синий
Бесповоротно понял я,
Что на твоей надменной мине
Подорвалась любовь моя»
(Иван Александров)
Лежали мы на сеновале,
Качались в такт, глаза закрыв,
Друг друга томно целовали…
И вдруг – бабах! – какой-то взрыв!
Ты вся тряслась, как центрифуга,
Бросала вверх взрывной волной!
Я испугался! От испуга
В одних носках пришёл домой.
Я рассказал про это деду,
А тот, прищурив один глаз,
Смеялся громко до обеда
И что-то мямлил про «экстаз».
В роду не без урода
«…И коль Адамов род умножен,
Так это всё не Бог, а змей».
(Эмилия Александрова)
Не знаю, кто была та дама,
Но правда всплыла, наконец:
Мы все пошли не от Адама,
То есть Адам нам – не отец!
Я думал, думал, аж до стресса –
Кто же отец двоих детей?
Но подсказала поэтесса,
Что с Евой спал ещё и змей!
Вот вам подарочек на блюде!
Стал приставать к прабабкам я,
И понял: все мы, точно, - люди,
А поэтесса та – змея.
Стимулятор роста
«Какой-то странный здесь народец.
…Травили, били их — да что там.
…Он отрастает, как щетина,
Из-под земли на третьи сутки»
(О русских людях. Владислав Артёмов)
Довольно странная картина:
Уж чем народ наш не травили:
Денатуратом и бензином,
А он всё пьёт, как раньше пили!
Травили водкой, самогоном,
Лишали главного — закуски,
Но даже трезвости законы
Все отмечали здесь по-русски!
Хлобыстнут утром кружку кваса
И всё: прощай семья и дети…
Пьёт всё подряд вся эта масса,
Чего, вообще, не пьют на свете.
И ничего — произрастают!
Вы точно будете смеяться:
Они, как птицы, дружной стаей
Все возле «Рюмочной» гнездятся.
Так на фига нам медицина,
Кривые графики подъёмов?
Народ растёт наш, как щетина.
Мне говорил о том Артёмов.
Заразная любовь
«Я заражу тебя любовью
…И вширь, и вглубь.
…Я отравлю тебя собою
…и низ, и верх»
(Я заражу тебя любовью.
Ирина Артюхина)
Да, милый мой, да, я зараза.
Прости. Держись.
Ты будешь другом унитаза
Теперь всю жизнь.
Я заражу тебя ангиной,
Чтоб ты ослаб,
Чтоб ты не зыркал, гад, скотина,
На разных баб!
Я заражу тебя проказой,
ОРВИ, чумой.
Чтоб с наступлением экстаза
Горланил «Ой!»
Я отравлю тебя, кретина!
Я как-нибудь
Подсыплю в борщ сто грамм стрихнина,
А в кофе – ртуть!
Покрою язвами, коростой
Внутри, везде.
Ты скоро сам забудешь просто
О той… звезде!
Сдавать ты будешь раз в неделю
Мочу и кровь.
Я докажу, гад, в самом деле,
Что есть любовь!
Воющие современники
«Мой обыватель! В этой стороне
Обычно обувают тех, кто проще.
Давай с тобой повоем при луне,
Давай при солнце выползем на площадь»
(Анна Асеева)
Уж так ведётся в этой стороне,
Рассчитанной на неучей и лохов,
Кто воет, как собака, при луне,
Тот, значит, пишет, в общем-то, неплохо…
Вот я недавно почитал одну…
А дело было… так… порой весенней.
Она в стихах всё выла на луну,
И я подумал: чем же не Есенин?..
Да на хрена ей звёзды и луна?
Смотрите, как словечками полощет
(Есенин отдыхает от вина):
«Давай при солнце выползем на площадь!»
Я бросился читать. Читал весь день.
Смотри-ка ты – поэт у нас каковский!
Вот написал зачем-то эту хрень,
Хоть в юбке, а поди – как Маяковский!
Около рая
«Не ищите меня – я в раю,
У державы на самом краю,
Папиросы у бани курю
И не ведаю то, что творю»
(В деревне. Юрий Асланьян)
Я в деревне живу, как в раю:
Выпиваю с друзьями, пою…
Нет работы… Сижу и курю…
И с соседкой встречаем зарю…
И в столице живут, как в раю:
Спят все… Баюшки-баю-баю…
Кто-то спит, но ворует зато.
Как не спать - там не знает никто…
И в России живут, как в раю,
Потому что стоят на краю.
А когда уже виден всем край,
Значит, там начинается рай.
Подруги
«…Гитара…Пятиструнная подруга…
Ах, как давно тебя я не… любил…»
(Гитара. Леонид Беляев)
Я рано познакомился с гитарой:
Мне было… Сколько ж было? 8 лет.
Да и она была ещё не старой:
Пять лет назад её принёс мне дед.
Я больше был влюблён в её фигуру.
Однажды даже встал… один вопрос:
Зачем любить «доску» соседку-дуру,
Когда я до интимных форм дорос?
Я много раз ласкал её руками,
Пощипывал в пылу и там и там.
И это всё так нравилося маме,
Что я играл на ней не по летам.
Ах, сколько испытал я наслаждений,
Когда её, как юноша любил.
Мне было недостаточно мгновений
И я, входя в экстаз, по струнам бил!
Случалось, изменял я ей утайкой –
Играл на стороне дивертисмент.
Однажды заигрались с балалайкой,
Родился пятиструнный инструмент…
Ностальгия по будущему
«То время как сплошной провал
Изображать нам неохота:
Ещё не каждый воровал,
Ещё умел работать кто-то»
(Реплика мемуариста. Валентин Берестов)
Что вспоминать: такой позор!
Как странно, что мы не краснели…
Причин – полно: отец – не вор,
Работать тоже ведь умели…
Как стыдно, блин, поймёт ли внук,
Что дед был там, где смерть гуляла,
Отец был доктором наук,
И мать на рынке не стояла?..
Согласен, надо всё забыть,
Жить так, как все – без перспективы.
Украл вагон – тихонько сбыть.
Всё в баксы, в банку и в активы!
Работу надо поискать,
Чтоб внук не мог уже смеяться.
Пора жену в стрипбар послать,
А с дедом в киллеры податься.
Нельзя ударить в грязь лицом.
Хочу успеть сказать потомкам:
Я стал «почётным подлецом»
Или «заслуженным подонком».
Шпионские страсти
"Я раздеваю солдата,
Спящего праведным сном."
(Марина Бородицкая)
Это стряслось на ученье.
Я там была медсестрой.
Боже, какое мученье
видеть десантников строй.
Парни все - бравые птицы,
все, как один, на подбор.
Так ведь недолго влюбиться,
глядя на пни и забор.
Ни дискотек, ни свиданий.
В общем, казарменный быт.
И после долгих страданий
я потеряла свой стыд.
Стала заглядывать ночью
я осторожно в штаны,
чтобы увидеть воочью
главную тайну страны.
Так совершенно случайно
я и узнала секрет:
там, где была раньше тайна,
там и секретика нет!
Продовольственная программа
"Сидел Ильич и ел гуся,
храня в душе такую веру:
когда-нибудь Россия вся
последует его примеру."
(В голодовку. Анатолий Брагин)
Сидел наш царь и ел бекон
и думал думу о народе:
- Ты посмотри и сзади - вон,
и впереди у девок, вроде...
Потом и Ленин ел гуся
для укрепленья организма
и думал, что Россия вся
поест в столовке коммунизма.
А Сталин ел люля-кебаб.
Любил и тосты он и оды.
Но у него такой масштаб,
не успевали есть народы.
Потом - Хрущёв. Тот борщ любил.
Мечтал сварить всё с кукурузой.
Чтоб наш народ и ел, и пил,
и наедал такое пузо.
А Брежнев - пил, но по чуть-чуть
и обещал "сисемасиски",
что он людЯм покажет путь,
где есть и водка, и сосиски.
А Горбачёв, когда пришёл,
он двери настежь все со звоном!
Сказал, что будет хорошо,
но есть все будут по талонам.
А Путин сверху поглядел:
что тут делить, остались - граммы.
И чтоб народ хоть раз поел,
он стал писать ему программы.
Ты чё, в натуре
«Опять Державин рукотворный
Сидит в Казани, на посту.
Он караулит светофоры
и полуночную звезду»
(Державин. Елена Бурундуковская)
Такая доля у поэтов,
сейчас другие времена:
не до стихов, не до эстетов.
Поэтам всем теперь — хана.
Сидел в Казани, точно нищий,
старик Державин Гавриил.
Два века жил поэт без пищи
и два столетия не пил.
Его заметил «русский новый».
Спросил по-русски: «Хочешь жить?
Тогда садись здесь, раз хреново,
и будешь столб мой сторожить».
Так «новый русский» спас культуру
уже лежавшую без сил.
А наш Державин — видно, сдуру —
его перстом благословил.
Приметы осени прощальной
"...Я на часы взглянул...
И понял: осень."
(Дмитрий Бушуев)
Пришла ко мне соседка - где-то в восемь -
и сразу недвусмысленно пристала.
Я брюки снял... И понял: это осень.
Ну, видно же... как вся листва упала!
Наверно, в этот миг я был несносен:
она вскочила голая со стула!
Я голову поднял... И понял: осень -
соседку от меня как ветром сдуло.
Не имей сто друзей
«…Растерял друзей в своей груди.
Для меня утрата – это благо:
Меньше бед осталось впереди.
Впереди – ни веры, ни сомнений»
(Георгий Бязырев)
Боже, как легко-то стало вдруг!
Даже небо стало, будто выше.
Нынче умер мой последний друг!
Господи, спасибо, что услышал.
Ну, подумай сам, ну, посуди:
Он ведь иногда просил на пиво!
Знаешь, что творилось тут, в груди?
Я бы рассказал, да некрасиво.
Кто я им такой – бюро услуг?
Этот заболел, у тех сгорело,
У того родился первый внук.
Мне-то до всего какое дело?
А теперь ни бед и ни хлопот.
Впереди – как скошенное поле.
Больше мне не скажут, что я жмот.
Тихо так: ни радости, ни боли…
Только что мне было веселей,
Отчего же я опять неистов?!
Зря я уничтожил всех друзей,
Начинать бы надо с пародистов!
Нет слов
«Она то ахала, то охала,
А он ласкал вокруг да около.
И их любовь была расправою —
Взаимною и чуть лукавою»
(Расправа. Константин Ваншенкин)
Мне показалось это пыткою,
когда, прижав меня калиткою,
водил рукой вокруг да около,
а я вздыхала всё да охала.
Твоя любовь была садистскою:
так полчаса корову тискают:
за вымя тянут с грубой силою
и называют тут же — милою.
Я не свинья и не корова я,
я баба крепкая, здоровая.
Не стала я тянуть с расправою,
залезла я рукою правою...
Да пожалела о взаимности:
рукою шаря, где интимности,
напрасно я вздыхала, охала —
я не нашла ни там, ни около!
С грустью
"...И плачет смолою сосна,
и ходят во тьме караси.
И жизнь безнадёжно грустна,
как всё на Руси."
(Сергей Васильев)
Рыдает берёза весной,
на ветке кричит громко чиж.
Берёза, берёза, не ной.
Ну да - не Париж...
Карась онемел и молчит,
глотает болотную муть.
И дятел башкою стучит.
Он понял всю суть...
Медведь и белуга ревут.
Кругом безнадёжная грусть...
Ревут, но ведь как-то живут.
Любимая Русь!
И я в выходной над рекой
стишок сочинил, как уж смог.
Ведь я не Есенин какой
и даже - не Блок.
Райская посылка
"Сливы, вишенки, укроп,
Положение во гроб."
(Сергей Васильев)
Сливы, вишенки, укроп...
Всё кладут в мой чёрный гроб!
Гречка, манка, пшёнка, рис!
Я в трусах! Почти - стриптиз!
Совершенно новый крен:
сало, яйца, вот и хрен.
Я гляжу, на лицах - шок!
Значит, вырос корешок!
Всех узнал по голосам
И в гробу подумал сам:
есть закуска и коньяк.
Да теперь я, как маньяк!
И пока я не ослаб,
Положите больше баб.
Смех сквозь слёзы
«…И заплачу, как обычно, —
над заплёванной “Пятёркой”.
…Я заплачу над проспектом.
…Я заплачу над Россией.
…Закушу и — с новой силой —
над Евразией заплачу»
(Повод. Настя Вишневская)
Мы с ним выпили по сотке
И ещё по кружке пива.
Я как выпью этой водки,
Становлюсь всегда плаксивой.
Я реву и о «Пятёрке»,
И о тучах над Амуром…
Тут хоть Галкин, да хоть Тёркин,
Всё равно реву как дура.
О Европе, о планете…
Закушу сначала грушей.
А он — точно умный Петя:
— Ты чего ревёшь, Настюша?
Я завыла, как от боли
И со злости задрожала,
И ему: «Ты хочешь, что ли,
Чтобы я от рюмки ржала?»
Новый год
«…После каждого часа с тобою
Надо снова встречать Новый год!»
(Андрей Вознесенский)
Было всё и банально и просто:
Мы плескались в солёности вод,
А вблизи рос любовный наш остров.
Так пришёл за моря Новый год.
Сколько времени так пролетело…
Дома ждали КБ и завод.
Но твоё икс абстрактное тело…
Так ещё раз пришёл Новый год.
Постепенно ты мне надоела.
Кончен бал, чувства – бздынь и развод!
Ты напрасно по-вашему пела.
Я в полёте встречал Новый год.
Эсмээски, как аисты – клином:
Мой сынок продолжать будет род.
Правда, имя мне кажется длинным –
Нуигадтыандрейновыйгод!
Письмо строителей поэту Вознесенскому
«Можно и не быть поэтом,
Но нельзя терпеть, пойми,
Как кричит полоска света,
Прищемлённая дверьми»
(Свет. Андрей Вознесенский)
Прочитали про поэта,
Отвечаем вам теперь.
А при чём «полоска света» -
Намекаете на дверь?
Да, у нас не те подходы,
Есть и слабые места.
Но в любое время года
Не выходит ни черта!
Может, в чём-то вы и правы,
Что у нас выходит вкось.
Но и вы иные главы
Написали на «Авось».
Мы с парнями обсудили,
И других догадок нет:
Видно, дверью прищемили
Вам то место, а не свет.
Мы на этом ставим точку,
То есть, будем здесь кончать.
Замените дверь и строчку
И не будете кричать.
Двадцать лет спустя
«…Я опять к нашей встрече готовлюсь,
Как к походу на Северный полюс…
Собираю своё снаряженье –
Вдруг он сделает мне предложенье?»
(Любовь Воропаева)
Наши встречи всегда были редки.
Ты сказал, что ты служишь в разведке,
Что тебя «засекли папарацци»!
И я стала к тебе собираться.
Восемь лет пролетели, как пытка!
Тут пришла с днём рожденья открытка.
Присмотрелась я – штамп Магадана.
Я быстрей собирать чемоданы.
Столько лет мы играем, как в прятки.
В том году ты звонил мне с Камчатки.
Через год занесло тебя в Вятку.
Я сложила рюкзак и палатку.
Ты какой-то чудной или робкий…
Я всю жизнь уложила в коробки.
И чего тебя носит по свету?..
Надо всё завернуть бы в газету.
В сорок я тебя ждать перестала.
Все узлы и мешки развязала.
На фига я тебя так любила:
Всё, что нажила, всё моль «побила»!
Тёлки
«Ёлки-палки: сколько галок!
Галки кружатся, кричат.
Галки, галки, ёлки-палки»
(Галки. Василий Галюдкин)
Ты смотри-ка: в поле тёлки,
Рядом с тёлками быки.
Это ж надо — палки-ёлки! —
А быки не дураки.
А над полем галки, галки!
Ни кукушек, ни сорок…
Может, хватит — ёлки-палки?
Или мало восемь строк?
Ладно. Слушайте, раз мало,
Напишу про белый свет.
Вот на севере нет галок.
Есть вороны, галок нет.
Путь оттуда был мой долгим —
Ёлки-палки, лес густой!
Хорошо мне здесь на Волге:
Пью, гуляю, холостой.
Стих
«Чик-чирик! — Воробушки.
Молоток: тук-тук.
Вспомню о зазнобушке,
Гвоздь вобью в каблук!»
(Сапожник. Василий Галюдкин)
Ко-ко-ко! — Хохлатая.
Трактор: дыр-дыр-дыр.
Получил зарплату я.
Будет водка, сыр.
Вон, бурёнка телится.
Рашпилем: вжик-вжик.
Чувствую, — шевелится!
Значит, я мужик!
Фить-фить! — Конопляночки.
Я по пальцу — тресь!
Это всё от пьяночки.
Вон и черти здесь.
Кря-кря-кря-кря! — Уточки.
Сам я от сохи.
Для кого-то — шуточки,
для меня — стихи.
Или-или
«…Я, как будто Есенин,
Иль Есенин, как я.
В белой дымке рассвета
Золотая пора
Меня горе-поэта
Довела до пера»
(Вдоль дороги рябины. Валерий Голиков)
Было жаркое лето.
Я не спал до утра.
А во вторник с рассветом
Кто-то крикнул: «Пора!»
Написал я про сени
И про свист соловья…
Вижу, будто Есенин.
Иль Есенин, как я…
Стал писать я про кружки,
Как пила чай семья…
Вижу, вроде, как Пушкин…
Или Пушкин, как я.
Полюбил я чертовски,
Вон уж хвалят друзья.
То пишу, как Твардовский
Иль Твардовский, как я.
У меня уже кучи
Дома разных стихов.
Я пишу и как Тютчев.
Вот я парень каков!
Раз зашёл я в газету
Показать результат.
Он сказал мне, поэту:
- Это всё плагиат!
Вот такой, братцы, фактор
Подытожил сюжет…
Или он не редактор,
Или я не поэт…
Маньяк
«…в каждой строчке писал лишь про это»
(Поэт. Олег Гонозов)
К нам прислали однажды поэта
Проявлять свой культурный талант.
Мы ведущая в мире газета,
В смысле – держим как небо Атлант.
Он в полях всё ходил до рассвета
Где народ и пахал, и косил.
А в газету поэмы про… это
Каждый вторник мешками носил.
Взялся как-то писать про планету.
В планетарии жил десять дней,
А потом принёс оду про… это…
Как притягивало что-то к ней…
Посылали на пастбища летом
Написать про коров, про удой.
Он вернулся с сонетом про… это.
Вот что значит – совсем молодой.
И однажды глава редсовета
Отчехвостил его так и сяк:
- У вас что там: везде и всех… это?
Или вы сексуальный маньяк?
Должник
«Зашпаклюю трещины,
раны — охлажу.
…До свиданья, женщины,
я у вас в долгу!»
(На росстанях. Глеб Горбовский)
Попрощаюсь с Клавочкой,
Охлажу свой пыл,
Напишу на лавочке:
«Здесь Горбовский был!»
Я не пухну с голоду,
Ведь любовь — как хлеб.
Я пишу всем смолоду:
«Был Горбовский Глеб!»
Я вчера одну мадам
Затащил в кровать,
А она: - Привет! Не дам!
На фига писать?! -
Опущу глаза я ниц
И к другой бегу.
Я ведь у читательниц,
Как поэт, в долгу.
Свой след в истории
"Попаду, попаду -
Меня будут печатать.
Я ещё накладу
Свой большой отпечаток"
(Глеб Горбовский)
Всё пишу и пишу -
для меня это пища.
Я стихами дышу...
Но от них и вонища.
Вот опять - на беду!
Отвернитесь, девчата.
Я сейчас накладу
свой большой отпечаток.
Я без строчки - ни дня.
От стихов меня пучит.
А узнают меня
за сараем по кучам.
Как я пел, как я жил -
всё застыло навеки.
Всё, что я наложил,
посвящаю аптеке.
Какой писатель, такой и читатель
"...Вот и щебечешь, аки тать, -
без ласк и... оплеух.
И как тут гением не стать,
когда читатель глух!
(Глеб Горбовский)
Я щебетал, как соловей, -
как тот былинный тать.
Пугал расспросами людей:
как гением мне стать?
Ни оплеух, ни нежных слов -
меня как будто нет.
Другой напишет про ослов,
а помнят триста лет.
Ну, в чём-то должен преуспеть,
пока читатель туп:
играть на арфе, песни петь,
варить, к примеру, суп.
...Мне вот что хочется сказать:
пока читатель слеп,
и "Мисс Вселенной" может стать
поэт Горбовский Глеб.
Лови мышей
"Если всё-таки вышла оплошка:
вышел к людям, а там - ни души!
Ты себя, как собака и кошка,
залижи, залижи, залижи..."
(Лидия Григорьева)
Если книгоиздатель ни слова,
ни стишка не издал, не рыдай.
Ты его, подлеца, как корова,
забодай, забодай, забодай...
Если критик охаил (рубака!),
ты его за грудки не тряси,
подожди за углом - как собака,
укуси, укуси, укуси...
Пародиста вдруг встретить придётся,
сделай вид, что ты страшно как рад,
а как только он, гад, отвернётся,
плюнь в салат, плюнь в салат, плюнь в салат!
Не ищи и с читателем встречи.
Если встретишь его, не моргай:
ноги в руки, котомку на плечи -
убегай, убегай, убегай.
Если всё-таки вышла оплошка,
если все тебя гонят взашей,
брось писать и охоться, как кошка,
на мышей, на мышей, на мышей.
Гони же
«Ты гони, гони, гони же.
…Ты кидай, кидай, кидай же.
…Ты пойми, пойми, пойми же»
(Евгений Гусев
Ты строчи, строчи, строчи же –
Оду, стих, поэму, станс.
С каждой строчкой слава ближе.
И получка, и аванс.
Ты роди, роди, роди же,
Даже через «не могу»,
Напиши хоть «Чижик-пыжик»
И войдёшь в словарь на «Гу».
Ты твори, твори, твори же,
Пробуй чем-то волновать.
И тебя, глядишь, в Париже,
Может, будут узнавать.
Ты спеши, спеши, спеши же,
Не теряй напрасно дней
И не думай о престиже,
Ты уже нам стал родней.
Ты гори, гори, гори же,
Ты же пламенный поэт.
Разведи слова пожиже
И валяй любой сюжет.
Ревизор – 2
"...По закону дружбы,
по родству души
сверху глянет Пушкин.
Вымолвит: - Пиши!"
(Видение. Андрей Дементьев)
Я знаком со всеми
и со всеми пил.
Даже сам Есенин
в гости заходил, -
Выпили с ним чаю.
Он мне кровный брат.
Нас все различают
с детства наугад.
И Шекспир заходит -
не проходит дня.
Он мне тоже вроде
дальняя родня.
А Толстые эти...
Их не сосчитать.
Все они мне - дети.
Я - отец и мать.
А друзей - как грязи:
Тютчев, Гёте, Фет...
Вот такие связи.
Весь бомонд и цвет.
Пушкин уши пудрит:
- Ты, браток, пиши!
Не позорь мне кудри
и родство души.
Гоголя тут встретил.
Он мне: - Кто таков?
Я ему ответил:
- Я кто? Хлестаков!
Треугольная туша
«...с трёх сторон болит висок»
(Владимир Дроздов)
Голова — как треугольник,
нос, глаза наискосок.
И спросил какой-то школьник:
— Почему один висок?
Три угла и все тупые?!
Я сказал ему: малец,
я такой сейчас впервые...
Может, это мой конец?..
Как же жить мне в этом виде?!
Хлещет дождь, в мозгах ни зги...
Есть ли в этой пирамиде
хоть какие-то мозги?..
Из угла свисает хорда,
Но ведь я совсем не круг!
Отчего такая морда
у меня сегодня вдруг?
Страшно – аж жуть
«На себя не совсем полагаюсь,
Потому, что себя я пугаюсь».
(Раздвоение. Евгений Евтушенко)
На себя не совсем полагаюсь
Потому, что себя я пугаюсь.
Вот скажу иногда вдруг про .опу
И назад убегаю в Европу.
Как-то сел написать одну строчку,
Испугался в конце ставить точку.
Мне, вообще, уже – все эти знаки!
Я боюсь их, как кошка собаки.
А недавно был в городе Шуя.
Дед спросил: почему не пишу я?
Отвечаю: - Старик, да мне страшно!
Ведь Россия давно мне, как Раша.
Напишу, да не в тын, не в ворота,
Испугается тоже ведь кто-то…
Написал посвящение другу,
Друг ушёл на тот свет с перепугу.
Десять лет я живу уже в страхе
И хожу в своей пёстрой рубахе.
Вот анализы сдал и боюся -
Вдруг, найдут… Я тогда разведуся.
Почему я худой стал, как щепка?
Страх за горло схватил меня цепко.
Я боюсь: подойду к микрофону,
Будет больше не смысла, а звону…
Нет уж, лучше я в Англию эту.
Страшно дома такому поэту.
Стишочки-цветочки
«…Словушко-соловушко
я тебе несу.
… Ах, такое сладкое,
как лебяжий пух»
(Словушко-соловушко. Ирина Егорова)
У меня головушка
О словах болит:
Ведь иное словушко
Как кирпич на вид.
Ведь таким по «чайничку»
Можно врезать так,
Что снесёт нечаянно
С головы чердак.
А бывает — гадкое,
Прямо режет слух.
А иное сладкое,
Как лебяжий пух.
Я с такою жаждою
Облизала старь:
И обложку каждую,
И любой словарь.
Я беру их в пальчики
И тебе несу.
Посмотрите, мальчики,
На мою красу.
У меня всё в нормочке,
Ты прикинь, дружок:
Будто кто по формочке
Вылепил мне жо…
Пойте же, соловушки,
Песню про меня.
У меня в головушке
Классная фигня.
Дар божий
«…Когда сквозь решётку, посудой звеня,
Два ангела пьяных влетели.
- Мы, парень, твоё вдохновенье!
(Игорь Жуков)
Теперь-то я знаю, что есть в мире Бог!
А я сомневался – тупица.
Ну, кто бы ещё так поэту помог:
Без денег с утра похмелиться?
Видать, оценил он мой редкостный дар,
Прислав ко мне ангелов с пивом.
Я выпил и выдохнул: «А гонорар?»
И даже хихикнул хвастливо.
Зачем я спросил их, дурак, невпопад?!
Не рад до сих пор повороту…
Те сняли штаны, показали свой зад:
- А это тебе за работу!
Перелётные птицы
"...Небо стало грустнее и ниже,
И бомжи потянулись на юг."
(Осень. Николай Зиновьев)
Может, это мне только лишь снится:
вижу, чёрная стая кружит.
Я-то думал: наверное, птицы,
пригляделся, а это бомжи.
Мысли бегают, бьются, как в клетке:
холодает, не греют лучи...
Вон скукожились стаей на ветке
полуголые наши бичи.
Потемнели морские барханы.
Никого не видать вдалеке.
Раньше стаей лежали путаны,
а теперь - ни одной на песке.
Разлетелись в Египет, в Марокко...
Что же гонит их, бедных, взашей?
Стало тихо и так одиноко...
Берегите зимой алкашей.
Сами с усами
«Только-только был я в лесе,
А сейчас, смотри, я здеся!
…Был я там, где лось, тетеря,
И, представь, вот здесь теперя»
(Василий Казанцев)
Сколько в жизни я о многом
Написал каким-то слогом.
Ямбом иль, хореем иль…
У меня народный стиль.
А писать любил я в лесе.
На поляне сяду здеся
И на радость всем лесам
Сочиняю перлы сам.
Нет, сперва учила мама.
Мы вдвоём писали тама…
А как только стал большой,
Стал писать один, с душой.
Чуть свободная минута,
Я про жизнь пишу вам тута.
И под птичий шум и гам
Не даю покой мозгам.
Тонкий ум с душою сверя,
Я пишу вам и теперя:
Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел Вася погулять.
У природы нет плохих поэтов
«…Уже потянуло заснеженным летом»
(Александр Калинин)
«Снегом пахнет, а листья зелёные»
(Межсезонье. Александр Авдеев)
Давайте что-то делать с Гидрометом,
Рассеим недосказанности дым:
Не видеть снеговые тучи летом?!
Ну, это надо просто быть слепым!
Ну, пусть у нас не та аппаратура.
Пусть вечно и морозы, и дожди.
Кому нужны неправда и халтура,
Когда у нас поэтов – пруд пруди.
На каждый километр – по три поэта.
Сатириков – один на десять га.
Они распишут все мгновенья лета –
Когда морозы будут и пурга.
Откроем, наконец, глаза народу, -
Хоть осенью, хоть раннею весной
И сделаем, в конце концов, погоду
Лиричной, поэтичной и смешной.
Молитва поэта
«…Любви мы посвящаем ночь.
Работа отнимает день.
Господь, пора бы нам помочь!»
(Ждём чудес. Евгений Капитанов)
Устал поэт! Господь, спаси,
Во имя: Сына и Отца.
Ведь милосердье на Руси
Важнее красного словца.
Господь, прости, уже нет сил.
Ты вникни в суть, ведь это ад:
Вчера в редакцию ходил,
Сегодня всё принёс назад…
Опять писать стихи всю ночь?
Но это время для любви.
Господь, пора бы нам помочь,
А то соседа хоть зови.
Смешалось всё: работа, день,
Жена, стихи… Дурдом – прикинь?!
Ты не подумай, что мне лень.
Я жду чудес! Спасай! Аминь!
Теремок
«Возьми меня взамен собаки.
Немного ем, услужлив, предан»
(Мечты о собачьей жизни. Евгений Капитанов)
Возьми меня заместо кошки.
Гуляю целый день с котами:
То с Васькой греюсь под окошком
Или с Чубайсом – за кустами.
Возьми меня взамен коровы.
Есть вымя… Да, как у мужчины:
Один сосок, не так здоровый,
Но лучше не найдёшь скотины.
Возьми меня взамен барана.
Ты знаешь сам мою натуру.
Но, правда, мне нужна охрана,
Чтоб не содрали волки шкуру.
Ведь ты читал, наверно, книжки –
Про Теремок, где жили звери?
Возьми меня хоть вместо мышки,
Пролезу в склад в любые двери.
А Капитанов… Это штучка!
Он как сожитель – так, не очень.
Мечтает стать какой-то жучкой.
Но будет гавкать дни и ночи!
Внучек
«Еду я на лыжах,
Как мне хорошо,
Дай-ка я об этом
Напишу стишок»
(Василий Козачук)
У меня есть внучек.
Сам ещё с вершок.
Я сейчас о внуке
Напишу стишок.
Утром он, проснувшись,
Сядет на горшок,
Я сейчас за ручку
И пишу стишок.
Он зайдёт в курятник,
Глянет – петушок.
И давай с ним драться.
Я сейчас – стишок.
Откусил у Петьки
Красный гребешок.
Значит, внучек храбрый.
Надо бы стишок.
В десять появился
Над губой пушок.
Вырастет мужчиной
И прочтёт стишок.
От него в пятнадцать
Винный шёл душок…
Ты смотри – как рано!..
Сочиню стишок.
Я увидел в бане
Как-то корешок
Вот такой у внука!
Надо всё в стишок.
Он жену по пьянке
Стёр всю в порошок!
Я писал в ментовку
Не один «стишок».
Надо было раньше
Брать, блин, ремешок…
А я, как Василий,
Всё писал стишок…
И создал Королёв человека
«Человек устроен очень тонко:
Справа – печень, слева – селезёнка,
Сзади – зад, а впереди – живот…
Непонятно, для чего живёт»
(Алексей Королёв)
Человек устроен очень тонко:
Сверху – лоб, внизу висит мошонка.
Если посмотреть чуть вверх и вбок,
Там меж ног ещё один лобок.
В голове мозги из полушарий.
Я тут как-то у своей пошарил,
Сзади половинки тоже две,
Точненько таких, как в голове.
Человек устроен очень странно.
Я себя рассматривал раз в ванной.
Сразу вам скажу – не очень вид.
Непонятно: что зачем висит?
Человек устроен как загадка,
Но смотреть на это даже гадко:
Сзади – зад, а впереди – перёд…
Если Королёв в стихах не врёт.
Человек устроен непонятно:
Смотришь – и, ей-богу, неприятно.
Неужели это сделал Бог?
Сколько же тогда он выпить мог?!
Безответная любовь
«…В этой жизни только две собаки
Мне не изменяли»
(Владимир Костров)
Как-то не везло мне в этой жизни.
Помню всё кусками…
Года два за мной ходили тёлки,
А ушли с быками…
Милые свинячие мордашки…
Ах, как сердцу горько.
Сколько лет я гладил брюхо Машке,
А случили с Борькой!
Я мычал, я хрюкал, кукарекал,
Я страдал и злился,
Но никто на чувства не ответил
И не отелился!
Ненавижу! Всех их ненавижу!
Лживых и продажных.
Как я без любви в сарае выжил,
Сам не знаю даже…
Кто в том виноват, что всё так вышло, -
Свиньи или я ли?
В этой жизни только две собаки
Мне не изменяли.
Завещание
«…любить, прощать и завещать
До дней последних донца
Заблудших непокорных чад,
Вот лозунг мой и солнца.
(Обет. Надежда Кудричева)
«…в грязи мой гений чистой красоты»
(А надо ли. Надежда Кудричева)
Меня отец всегда хвалил
И гладил по головке,
А уходя, благословил:
«Читай стихи. В кладовке.
В тебе зарыт большой талант.
Возьми в хлеву лопату,
Копай везде, как дилетант,
Глядишь, дадут зарплату.
Я не оставил вот следа…
Но, был, как ты, таковский.
А ты пошла – ого куда!
Ну, чисто – Маяковский!
Не мелочись по ерунде.
Растут, я вижу, ушки…
Копай всегда, копай везде,
Как гений – чисто Пушкин»
Корова Петрова
«На выставке художника Петрова
присутствует зелёная корова.
…всем ясно, что зелёная корова
похожа на любовницу Петрова»
(Дмитрий Курилов)
Вы были кто на выставке Петрова?
Там с чёлкою была одна корова.
Но если поглядеть разочек низко,
Понятно, что она, видать, нудистка:
Ни мини на корове, ни бикини.
И как не стыдно так ходить скотине?
Там были и овечки у корыта,
Но в шерстяном, у всех и всё прикрыто.
А тут ещё — глядите, дескать, люди —
Петров сидит и тискает ей… груди!
Все поняли: зелёная корова,
Конечно же, любовница Петрова.
Но отчего она позеленела?
Наверное, скотина что-то съела.
А чтоб ей, этой твари, было пусто:
Испортила Петрова и искусство!
Доигрались
"Друг милый, я люблю тебя,
а ты - его, а он - другую...
(Александр Кушнер)
Когда всё это началось?
Кто стал любить напропалую?
Всё это - русское "авось":
она - его, а он - другую,
а та, другая, - ту, что с ним,
а тот, что с ней - того, что с первой.
Её хотим, его хотим!
Мозги натянуты, как нервы.
И доигрались! Вот конфуз.
Кто вспомнит - как всё это было,
откуда Кушнер, отпрыск муз:
как все - с фасада или с тыла?
Неземная любовь
«...Как мне без вас одиноко на свете,
о недоступные мне марсиане!
Снежные люди, ну что ж вы, ну где вы,
о, белоснежные нежные девы!»
(Юрий Левитанский)
Может быть, всё-таки, я чуда-юда?
Я ощущаю, что я не отсюда.
То есть как будто не с этой планеты:
не возбуждают меня наши светы.
Тут познакомился как-то с Еленой —
скучно мне всё-таки в этой вселенной.
Были наташки, маруськи и тани...
Как одиноко без вас, марсиане.
Эти, земные, лицом королевы,
но не такие, как снежные девы.
То-то зимой: наслажденье и нега.
Вылеплю сразу три бабы из снега.
Тыловик
«…Был день так долог, путь так труден,
Что, уронив за ванну мыло,
Я вдруг решила: будь, что будет.
И вправду: было то, что было».
(Анна Логвинова)
Ну, кто меня за всё осудит?
Я долго руки в ванне мыла.
Сама надеялась – что будет.
И точно: было то, что было!
Я пол, согнувшись, мыла тряпкой
И у дивана чуть застыла.
Он подошёл ко мне украдкой
И снова – то, что раньше было!
Копала, ползала, стиралась.
Я про него совсем забыла.
Но сколько раз я нагибалась,
Он подходил всё время с тыла!
Прошёл и месяц, дальше – третий.
Я раз от счастья аж завыла:
Ведь есть тыловики на свете!
И посмотрите – сколько пыла!
Диалектика противоположностей
"...Попрошу: "Давайте-ка, Иисус,
выпьем на двоих "Российской" водки.
...Потому бывал навеселе,
что хотелось жить гораздо лучше."
(Сергей Локтюхов)
Нет, не так живут теперь, не так...
Да и пьют, посмотришь, понемногу...
Это для России скверный знак!
Надо обратиться, видно, к Богу.
"Господи! Ну как нам дальше жить?
Двери - крепость! В окнах - занавески;
Господи! Тебе сто грамм налить?
Пей, братан, а то мне больше не с кем.
Дома у меня детей - мал-мал...
Баба каждый день чего-то плачет...
Я ведь почему всё пропивал?
Потому что жить хотел богаче!
Если б ты хоть раз сказал: "Сергей!
Я тебя устрою в рай по блату,
только ты, пожалуйста, не пей!.."
Я бы всё пропил - семью и хату!
Космические будни поэта
«…Знай, к небу вскинул я не руки,
Я крылья пробую свои»
(За бутылкой вермута. Сергей Локтюхов)
Мы выпивали за сараем,
И вдруг Серёга говорит:
- Давай, братишка, полетаем!
Ведь я давно… космополит!
Ты думал – это просто руки?
Балда! Да это два крыла!
Ведь я в космической науке
И Бог, и Пушкин, и мулла!
Сегодня я, братан, в ударе.
Вот хоть сейчас из лопухов
Взлетит ракетой русский парень,
Поэт российский – Локтюхов!
Ответ Ежи
Ежи разве мы не те же
…и всё реже реже реже
(Александр Макаров-Кротков)
Дорогой мой друг мы те же
Там и там у нас всё то же
Я согласен стали реже
А лекарства всё дороже
Даже и весной в Париже
Получается но хуже
Пока лезешь ниже ниже
Под столом уже две лужи
Что сказать тебе О боже
Я зашёл к одной без мужа
Посмотрел – другой на ложе
Значит точно я не нужен…
Долгострой
«И я свои закончил дни,
Меня почти уже не стало –
Кой-где лишь статуи одни,
Кой-где лишь только пьедесталы»
(Статуя. Леонид Мартынов)
Родная, ты уж извини –
Пойду в заоблачные дали.
Ведь я свои закончил дни,
Других, как гению, не дали.
Меня уже почти что нет,
Умолкла стихотворца лира…
А мне везут кирпич, цемент!
Нашли, вишь, тоже бригадира!
Меня вся эта дребедень,
Как в горле кость, уже достала:
Кой-где, смотрю, стоит лишь пень…
И это вместо пьедестала?!
Свалили статуи в кусты –
Так, без любви, швырнув в азарте!
Теперь на статуях коты
Мурлычат что-то кошкам в марте.
Уйду, родная… Да-да-да!
Вот допишу поэмы главы
Про то, как трудно иногда
При жизни видеть порчу славы.
Запоздалое
«Осенью похолодало
и зачастили дожди.
Если письмо запоздало,
Почту винить подожди»
(Дмитрий Мизгулин)
Чтобы одеть почтальона:
Шапку, фуфайку, жилет —
Нужно хоть полмиллиона,
Их в отделении нет.
Нужно ещё ему ранец —
В чём почтальону носить?
А наш министр — засранец,
Что его толку просить.
Если галоши все в дырах,
Надо купить сапоги.
В валенках тоже ведь сыро.
А в отделенье — долги.
Как отвезти без бензина
Даже одну бандероль?
Деньги есть у магазина,
А в отделении — ноль!
Так что терпите до лета
И пролетят мигом дни.
В том, что нет средств у бюджета,
Почту теперь не вини.
Стихи без Бога
«…Как работать? Как писать?
Кто там бегает по крыше?!
…Ерунды писать не буду!»
(Дмитрий Мизгулин)
Тише, тише, тише, тише!
Хватит прыгать и плясать!
Кто там бегает по крыше?
Как работать? Как писать?
Я пишу высоким слогом.
Моё время — это ночь.
Ночью я вдвоём лишь с Богом,
Кто не Бог — извольте прочь.
Ерунды писать не стану.
Мне, поэту, недосуг.
Напишу-ка я про ванну…
Вот опять на крыше стук…
Я закрою окна, двери,
Чтоб не слышать ничего.
Напишу в своей манере…
Есть идея! Тема — во!
Но опять стучат в окошко —
Где-то так в часу шестом…
Может, с крыши лезет кошка
И стучит своим хвостом?
Так всю ночь, а ранним утром,
Может, около шести,
Слышу чей-то голос мудрый:
«Дима, Бога-то впусти!»
Путешествие с классиком
«…Русь, куда ж несёшься ты, дай ответ?
Не даёт ответа»
(Мёртвые души. Н.В.Гоголь)
«…Русь моя, скажи мне, что с тобою?
Ты молчишь. Ты не даёшь ответа»
(Любовь Новикова)
Только не поймите всё превратно.
Чудно пролетело в Ялте лето.
Ехали мы с Гоголем обратно.
Что я не спрошу – и нет ответа.
Только суховей гудит трубою
Да, как старый хрыч, скрипит карета.
Русь, скажи хоть ты мне, что с тобою?
Русь молчит, как Гоголь! Нет ответа.
Я молчала, после закричала:
- Может, вы откроете хоть уши?
Я ведь, между прочим, заскучала…
Или вы мертвы, как ваши «души»?!
Гоголь посмотрел, мне стало ясно,
Надо было брать с собой корнета.
С классиками ездить – всё напрасно:
Больше мне никто не даст ответа.
Чужой среди своих
«Словно дым, поэзия рассеяна,
Но не встретишь дыма без огня.
Из поэтов помнят здесь Есенина,
Лермонтова, Пушкина, меня»
(Борис Орлов)
Горький дым повис полоской матовой,
а за ним не видно ничего.
Я мечтал с пелёнок стать Ахматовой,
но талант не рос, как естество.
Ведь у нас поэзия рассеяна,
только дым — ни искры, ни огня.
Нет уже ни Блока, ни Есенина,
скоро уж не будет и меня.
Я ходил, бродил лесной опушкою,
я искал дорогу на Парнас.
Оказалось, что и Тютчев с Пушкиным
жили где-то в Брейтово, у нас.
Как-то я заехал к ним на чтения
(из столицы здесь подать рукой),
я читаю им стихотворения,
а они кричат мне: «Кто такой?»
Я поэт! Стихи — оближешь пальчики.
Да меня читают все подряд.
Вы спросите кабардинцев в Нальчике
или же хотя бы у бурят.
Молча разошлись родные граждане.
Я стою один как конь в пальто.
Фета знает здесь собака каждая,
а меня не знает здесь никто.
Канонада истории
"Вижу давних времён опушку.
Плачут кони. Горят дома.
Разрядите меня, как пушку,
а не то я сойду с ума."
(Сергей Островой)
Как летел я в свою избушку!
В животе был сплошной компот.
Вижу давних времён опушку -
вот как сильно болит живот.
Боль надела кривую маску.
Во дворе плачет конь навзрыд.
Что растрогало так Савраску:
то ли боль моя, то ли стыд?
Я на стенку лез, фонарея!
Ох, куда я тогда не лез...
Кто назвал это диарея,
тот не понял вообще процесс.
Что-то съел я... Форель, лягушку,
антрекот или ананас?
Разрядите меня, как пушку,
я взорвусь сейчас, как фугас!
Заработала батарея!
Стихло всё и возник сонет.
Захотелось писать хореем.
С облегченьицем-с вас, поэт!
Любимый запах
«...Пахнет свежим воздухом навоз»
(Борис Пастернак)
Я люблю Бориса Пастернака,
у него учился я всегда
понимать, как вкусно пахнет кака
и вдыхать без всякого вреда.
Я люблю великого поэта
и всегда держу по ветру нос.
Приходите к ферме до рассвета,
будем нюхать утренний навоз.
От дерьма так глючит после ночи —
ты любого скотника спроси.
Я молюсь на ферме: Авва отче,
чашу эту к носу поднеси!
Култур-халтур
"Ночью слышатся колёса,
длится гул земли.
Это где-то вдоль откоса,
в русле колеи."
(Анатолий Передреев)
"Целый день звенят колёса,
накаляясь от езды,
щебень сыплется с откоса,
доставая до воды."
(Лебедь у дороги А.Передреев)
"Ничего-то и не было, кроме
этой дьявольской тяги колёс,
в небо взмывшей на аэродроме
или вылетевшей под откос."
(Олег Чухонцев)
Резко взвизгнули колёса,
громыхнул бортами ЗИЛ -
Передреев у откоса,
как лихач, затормозил.
И Чухонцев у откоса,
подлетев на МАЗе, встал.
Осмотрел свои колёса,
ручку с книжечкой достал.
Целый день шуршат колёса -
надоел мне этот гул.
Хоть бы кто-нибудь с откоса
в пропасть рыбкою нырнул.
Я стою, смотрю с откоса,
разболелась голова...
Я горстями пью "колёса",
а башке всё трын-трава.
И всё, глядя на колёса,
я подумал: что за бред -
неужели, как "откоса",
больше рифмы у нас нет?!
Вдруг у самого откоса,
ну почти что на краю -
джип. Смотрю я на колёса
и доцента узнаю.
А доцент литературы
закатил такой скандал:
- Что ты пишешь - что халтура?
Это я им рифму дал!
Т*****
...Помню Ваши строки, Саша Пушкин!
Кое-что прочту я между строк...
(Тамара Пирогова)
Ах, как мне завидуют подружки:
Пачками валяются без сил!
Вот опять, читаю, Сашка Пушкин
строчки про любовь мне посвятил!
Помните: "О Делия драгая!"?
Дальше там про... это, то да сё:
дескать, не достоин ни фига я
и, вообще, какой же я осёл...
А вот этот крик: "Посланье Лиде"?
Это... о-хо-хо... какой намёк...
Я тогда была весь год в обиде,
что не заглянул на огонёк.
Все его - и "К Маше", и "К Наташе"...
Я про это так вам всем скажу:
зеркальце спросите: кто всех краше?
Думаю, понятно и ежу.
Не один ли фиг там: Ани, Вали?
Хорошо, что делал всё тайком.
Если бы об этом все узнали,
затаскал бы с шашнями партком.
Это, извините, наше дело!
А моим любовникам - урок.
Хоть он моё имя скрыл умело,
я всё прочитала между строк.
Прошкандыбавшие
«До Сахалина Чехов тихо чухал»
(Вёрсты вперехлёст. Василий Пономаренко)
У всех, кто пишет, - дрянь, скажу, житуха.
Мотает их туда-сюда.
На Сахалин вон Чехов тихо чухал
И прохилял на то года.
Толстой в лаптях до старости фигачил –
Месил родной Поляны грязь.
А мог сидеть, писать себе на даче.
Он из дворян – какой-то князь.
Сергей Есенин где только не чапал?
Его теснил родимый край.
А сколько баб в России перелапал?
Удобства – сено и сарай.
И Маяковский – тоже телепался.
Был в штатах, то есть – за бугром.
Чего искал он? Что по свету шлялся?
Водил бы здесь себе пером.
Сам Александр Пушкин (Сашка Пушкин!!!) –
Он до Урала аж канал!
А здесь в Москве вздыхали все подружки,
Дантес готовил арсенал…
Я сам сюда, как классик тоже пёрся.
Я всю страну прошкандыбал
И ничего – живу давно, притёрся,
Но всех стихами задолбал.
Низзя
«…Омут, где живым нельзя, -
Для язя»
(Вечер при луне. Вадим Рабинович)
По реке плыл как-то лох
И подох.
А за ним какой-то дед
И – привет!
А за ним два пацана
И – хана!
Кто-то вылил керосин.
Во, кретин!
Кто-то высыпал карбид.
Ну, бандит!
И забегал Водяной,
Как дурной.
- Все мальки без головы
У плотвы!
Нет у бедных окуньков
Плавников!
Матерятся у реки
Рыбаки:
- Трам, та-ра-ра, та-ра-рам!
Это срам!
Тут на гальку лёг кирпич –
На-ка – ВИЧ!
И сказал из речки язь:
- Ну и грязь!
За нами Москва
«…что, если выпито по сто,
Боюсь: а не Москва ль за нами?!»
(Николай Родионов)
Я хоть и пью, но бдю всегда.
Вы убедитесь в этом сами:
Налью сто грамм и, вот беда,
Боюсь: а не Москва ль за нами?!
Всё дело в дозе. Например:
Лишь стоит мне налить по двести,
Боюсь: а где же СССР?
А где Москва – она на месте?
А если выпью триста грамм,
Всегда срываюсь я в атаку.
Москву за так я не отдам!
Я, знайте, Лев по зодиаку!
Моя Москва мне так велит:
Держать пол-литра наготове.
А тут сосед раз говорит:
- Опомнись! Ты живёшь в Ростове!
Теперь, вылазя из кустов,
Чтоб за Россию похмелиться,
Боюсь: сопьётся мой Ростов,
А за Ростовом – и столица!
Навоз – всему голова
"Какой бы это город был!..
Какой же город без кобыл"
(Николай Родионов)
Сейчас есть разные авто,
а всё не то, не то, не то.
От них и город уж не тот,
хотя и возят в них господ.
Господ теперь - как тех собак.
А всё не эдак, всё не так.
Ведь раньше как: нарвал букет,
продай цветы и дуй в буфет.
На каждой клумбе бизнес рос.
Всё - почему? А был навоз!
Простой навоз родных кобыл
как твёрдый рубль раньше был.
Кругом - скоты! Кругом - цветы!
У баб круглеют животы!
Проходит срок - готов приплод.
Так из навозу рос народ.
С навозом - горе не беда.
Росли, как кучи, города.
А кто историю забыл,
пусть знает: плохо без кобыл!
Нет повести печальнее на свете
"У меня во дворе умывальник,
умывальник висел во дворе,
очень яркий, - вороны склевали,
не в июне, так в октябре."
(Вороньё. Николай Родионов)
У сарая стояла корова.
Её видел сосед в октябре.
В мае бросились - хрен! будь здорова! -
нет коровы уже во дворе!
За сараем стояла лопата.
Ну стояла лопата - так нет! -
кто-то спёр её тоже когда-то -
нет лопаты уже восемь лет!
У меня во дворе пёс и кошка,
пёс и кошка живут во дворе.
Я, видать, проморгал раз немножко,
тут смотрю: кошка спит в конуре!
Во дворе ходят толпами воры,
просто толпы: синицы, скворцы.
Они, гады, склевали заборы,
улетели на юг - и концы!
Мыши, крысы уже обнаглели,
эти мрази грызут всё подряд:
у соседа на прошлой недели
сгрызли всё: и старуху, и яд!
Нет, ей-богу, тут что-то нечисто.
Не хватает ни злости, ни слов!
И фамилия, впрочем, министра,
не поверите, тоже - Грызлов!
Вот такая вот вышла картина.
Не пойму - за какие грехи
та корова слизала, скотина,
мои лучшие в мире стихи?!
Ода народа
«…Я счастлив, родина, —
Грибов не счесть!»
(В лесу. Николай Рубцов)
По понедельникам
У нас партком.
Брожу по ельнику,
Ищу прокорм.
Растёт смородина —
Есть что поесть.
Я счастлив, родина, —
Всего не счесть.
В лесу азартен я —
Ищу запас.
Спасибо партии
В который раз.
В деревне Жодино
Течёт река.
Спасибо, родина,
За окунька.
Ещё хожу с ружьём
На кабана.
Спасибо, что жуём
Тебе, страна.
Природу не гублю —
В ней наш прогресс.
Я так тебя люблю,
КПСС.
Я счастлив, что в уме
И твёрд мой шаг.
Как много здесь в Тотьме
Природных благ.
Случай в редакции
«…Аленький галстук на тоненькой ше…»
(Соцреализм. Борис Рыжий)
Мне уже так надоели все сти…
Я уж не знаю – куда их нести?
Может, собрать все шедевры, да в ме…
И подарить в день рожденья куме?
Нынче вернул всю подборку мне жу…
Что я подумал – понятно ежу…
Так мне хотелось послать его в жо!..
Сесть и уехать домой на «Пежо»!
Дескать, у вас не хватает здесь бу…
Я им ответил: - Видал вас в гробу!
Я – знаменитый, известный всем пи!..
Так что печатай давай и сопи!
Источник вдохновения
«…Ещё чуть светел
Вдали рассвет…
Гуляет ветер,
Гуляет Фет»
(Давид Самойлов)
Зашёл в дубраву
И слышу – гул.
Гляжу – орава
Пошла в загул!
Кого тут нету!
А был рассвет.
Смотрю – с рассвету
Гуляет Фет!
И Тютчев тут же!
Гуляет сам.
Босой по лужам
И по лесам…
Смотрю – и Пришвин,
И Майков здесь!
Напились, вышли…
Ну, что за спесь?..
Я понял сходу:
Не будешь пить,
Тебе природу
Не полюбить!
Крикуны
«…Я кричу, но Бог не слышит»
(Владимир Серов)
«…Ты кричишь, но Бог не слышит.
Я кричу, но Бог не слышит»
(Любовь Новикова)
Вот и ночь в окно мне дышит
Из-за бархатных гардин.
И Серов чего-то пишет,
И Любовь чего-то пишет,
А читаю я один.
Точно с кошкой кот на крыше
Два поэта там кричат.
Я звоню, Серов не слышит,
И Любовь меня не слышит.
Разбудили, блин, внучат!
Видно, шибко наболело,
Только слышно: «бог» да «бог».
У Серова горло село,
И Любовь уже вспотела.
Просят Бога чтоб помог.
То ль не знают два поэта:
Ночью спят все, даже Он.
Ну, дождались бы рассвета
И кричите хоть до лета.
Да возьмите мегафон.
Ну, мишка, погоди
«…И нож положила в кровать.
Всю ночь не спала от печали.
…Две тени здесь ночью метались
В единой звериной тоске»
(Татьяна Смертина)
Всё было зимою в сторожке,
Где мне довелось ночевать.
Медведь увидал мои ножки,
Когда я ложилась в кровать.
Он мордой прижался к окошку,
И так заревел страшный зверь…
Я думала, он понарошку,
А он стал стучать лапой в дверь.
Я, высунувшись из тулупа,
Ещё не решив вылезать,
Вдруг всё поняла: как же глупо
Одной в тридцать лет замерзать.
Всю ночь я крутилась, вертелась,
А утром, убрав в ножны нож,
Когда мне совсем захотелось,
Я крикнула мишке: - Ну что ж!..
Я скинула, что на мне было,
И вышла босая на снег.
Вы б видели Мишкино рыло!
Вот это, скажу вам, был бег!
Охотники после смеялись,
Ногтём ковыряя в носу,
Как ночью две тени метались
В зверином экстазе в лесу.
Язык любви
"Во хлеву - коровье мычание.
Гогот грустных гусей - на лугу...
...Ты - ни звука, и я - ни гу-гу."
(Виктор Смирнов)
Мы в хлеву с тобой повстречалися.
Я понять ничего не могу -
почему была ты в печали вся:
ни бэ-бэ, ни мэ-мэ, ни гу-гу?
И в глаза твои с поволокою
я всё утро с надеждой смотрю.
Ты была в молчанье жестокою:
хоть бы сдуру сказала: - Хрю-хрю!
Может, я обидел нечаянно?
Может, кто-то наплёл чушь и ложь?
Но тебя за это молчание
и скотиною не назовёшь.
Мы молчим. Ты с полным подойником.
Я опять ничего не пойму -
почему, ведь мы не покойники...
И я первый сказал тебе: - Му!
Весело живём
"...Ты не только жена, ты - невеста.
...Я - "под мухой"? Ну, самую малость.
(Виктор Смирнов)
Хлебный дух расстилался по хате -
мамка с бабкой пекли пироги.
И чего-то взбрыкнул утром батя -
от жары ли поплыли мозги
или кто укусил в одно место?
Он обсыпал маманю мукой:
- Ты не только жена, ты - невеста!
Вот он, папка, весёлый какой.
Бабке тоже немного досталось,
он на критику так ей сказал:
- Я - "под мухой"? Ну, самую малость. -
И лепёшку на лбу завязал.
Так проходит у нас каждый праздник.
Веселится народ от души.
В каждом доме шутник и проказник.
Тем-то мы, так сказать, хороши.
Вывод
"Сказавший А уже не скажет Б.
Сказавший А уже земли отведал.
Сказавший А, наверное, не ведал,
что не успеет он дожить до Б".
(Вывод. Иван Тертычный)
Из пункта С под вечер вышел к Б
какой-то Х. В обед вина отведал,
тот самый Х тогда ещё не ведал,
что А и Б сидели на трубе.
Когда тот Х пришёл в пункт Д пешком,
то А и Б обозревали дали,
они ни Х, ни П не ожидали.
И вот он их огрел двоих горшком.
Из пункта М в пункт Д летит наряд.
И те, из М, их всех по Ж дубинкой!
Какая распрекрасная картинка:
А, Б и Х лежат без плавок в ряд!
Один вопрос: за что же А был бит, -
за то, что с Б сидели за трубою?
Нет, вывод здесь родился сам собою:
Я и Тертычный знаем алфавит.
Крик души
"Напиши мне сломанной рукой
личное письмо.
...отчего ты вылетел крича
ночью из окна."
(Илья Фаликов)
Приходила Муза мне в ночи.
Я был не один...
Непонятно - кто ей дал ключи?
Тот, кто дал, - кретин!
Я, конечно, сразу за тетрадь -
вроде, как пишу.
Слышу сзади: "Мать да перемать!" -
в ванной крик и шум.
Дальше был у нас "без правил" бой.
Страшно, как в кино!
Муза мне по я... ну да - ногой!
И под зад - в окно!
Вот лежу со сломанной рукой
и пишу менту:
почему я нарушал покой
криком на лету.
Мне сказал, покручивая ус,
сельский мужичок:
- Чтобы энто... спрятаться от муз,
ставь на дверь крючок.
Склероз
"...А вдали пейзаж осенний,
ветер листья носит, воя,
у окна стоит Есенин,
повторяя: "Кто я? Что я?"
(Валерий Хатюшин)
Приоткрылись двери в сени...
Кто-то снял за дверью боты...
Я смотрю, стоит Есенин,
повторяя: "Где я? Кто ты?"
Я сказал ему: "Валерий!
А фамилия - Хатюшин..."
Он захлопнул в сени двери
и сказал: "Садись и слушай!"
А когда он, еле-еле,
в дождь ушёл босой по лужам,
я подумал: в самом деле -
кто я? что я? на фиг нужен?
Утро поэта
"...Наши лица как фиги,
и души как фиги. Аминь!
...И мозги как ватрушки,
и каша сплошная в умах."
(Сергей Хомутов)
Что случилось - не знаю,
но Гоголь здесь - просто пацан!
Утром вышел к сараю,
смотрю, вместо пипки - банан!
Я назад и к Валюшке -
ныряю рукою под плед.
На груди две ватрушки,
внизу ни отверствия нет!!!
Я к иконе и в ноги.
Прости, мол, верни всё, Христос!
Присмотрелся, а боги
мне тычут две дули под нос!
Вот такая задачка...
Вон черти врываются в дом!
Значит, всё же горячка!..
Конец допишу я потом...
Спасибо Чуковскому
«…Эта гордость, эта стать,
эта прелесть, это пламя…
Как? И это можно взять?
Мне?.. Вот этими руками?»
( Вор. Евгений Чеканов)
Я, вообще-то, кочегар.
Понимаете, в чём дело:
Иногда… в душе… пожар,
А я грязный… то есть — тело.
А зазноба у меня
В этом деле была… строгой:
Я её раз… у плетня,
А она мне, мол, не трогай!
Дескать, ты черней угля,
Мол, потом… закончишь смену.
И, короче, — ля-ля-ля
Каждый день про гигиену.
Я ведь к ней — как мышь на сыр,
А она: «Помойте руки!»
И однажды «Мойдодыр»
Я купил — ну, ради скуки.
И, смотрю, пошло у нас.
Я отмыл всё от заразы.
Мы с ней это… в первый раз
Прямо в бане нефтебазы.
Та, раздевшись догола,
Разрешила всё погладить:
Грудь, живот и… все дела…
Каждый день с ней стали ладить.
Я как гляну на неё,
Начинают слюни капать.
Неужели всё моё?
Неужели можно лапать?
Ну, какой же я был пень!
Я вам так скажу, мальчишки:
Мойтесь с мылом каждый день
И читайте больше книжки.
Родники России
«…Отодвигаю закуски,
Сердце колотит в груди,
Выдохнул: «Няня, я русский!»
Глянула: «Русский, поди…»
(Олег Шестинский)
Я, возвращаясь в именье,
Несколько дней водку пью –
черпаю здесь вдохновенье!
Два дня попью и – адью!
Встреча кончается «Клинским»…
Как-то спросил няню я:
«Няня, скажи, я Шестинский?!»
Та мне в ответ: «Ты свинья!»
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/