СТИХОТВОРНЫЕ ПОДРАЖАНИЯ И ПАРОДИИ
Санкт-Петербург
2020
ББК 84(2=411.2)6
Ф33
В книгу вошли разделы «Стихи русских поэтов голосами животных» и «Советские песни голосами животных». Стихи и песни представляют собой произведения зверей, птиц и иных животных страны, которая называется «Северная Чащоба». Некоторые стихи из этих разделов ранее были опубликованы в книге «Голосами животных: Пьеса. Стихи» (СПб, 2018). Там же помещены краткие сведения о стране «Северная Чащоба».
Оригинал-макет
© Федорчук В.Н., 2020
© СПбПУ, 2020
СТИХИ РУССКИХ ПОЭТОВ
ГОЛОСАМИ ЖИВОТНЫХ
У лукоморья
У лукоморья стало сыро,
Там ныне ель, ольха, сосна.
Учёный кот давно уж вырос,
Ушёл в иные времена.
Но на протоптанных дорожках
Ещё видны следы зверей.
В избушке (не на курьих ножках)
Есть окна (правда, нет дверей).
Ещё там леший где-то бродит;
Русалку видели давно,
Яга куда-то делась (вроде б),
Но это, впрочем, всё равно.
Там царь Кащей над златом чахнет
(Но нам-то золото зачем?!).
Там дух лесной Чащобой пахнет
И не отбить его ничем.
Там лес и дол видений полны,
А из видений (лёгкий труд!)
Животные там создают
Стихи невольно и привольно
О жизни птичек и зверей
В чаду совсем недавних дней.
Выхожу один на дорогу
Выхожу один я на дорогу.
Сквозь туман обратный путь блестит.
Ночь темна. Я прислонился к стогу.
Шерсть мою луна чуть серебрит.
В небесах торжественно и чудно.
Спит земля в сиянье голубом.
Отчего ж так бегать стало трудно?
Жду – чего? Жалею ли о чём?
Уж не жду от ночи ничего я:
Лось ушёл, и стаю бросил я.
Я хочу свободы и покоя
Там, где нет ни стаи, ни селян.
Нет, не той свободы я желаю,
Что нам прочит яростный вожак,
А другой – от края и до края,
Чтобы её не охватить никак,
Чтоб от ночи тёмной до рассвета
Сладкий голос ничего не пел
И не гнал меня на буйство это,
Где погоня – вечный мой удел.
Молчание!
Молчи, скрывайся и таи
Запасы беличьи свои.
Их прячь в земельной глубине,
Под листьями, в дупле и пне.
Ты зубы верные точи,
Запасы делай – и молчи.
Жить для себя самой умей:
Создай запас еды своей.
Когда настанет день забот,
Твой клад никто не заберёт.
Ты от него храни ключи,
Заначку кушай – и молчи.
Умом не понять
Умом Чащобу не понять,
Да и ума здесь – птицы, звери…
Здесь даже мишки – наша знать –
В Чащобу могут только верить.
История государства чащобского
Послушайте, что вспомнил
О том, как было встарь,
Наш ворон:
– Лес огромный
Стоял, медведь был – царь.
В лесу – стволы застыли,
Скрывая свой секрет.
Всего вокруг – обильно,
А вот порядка – нет.
Задумал сильный ветер
Почистить наш удел,
Чтоб за «порядком» этим
Другой кто присмотрел.
Он повалил деревья
(Осталась только треть).
И вот, итог узревши,
Скончался царь-медведь.
Но расплодились быстро
И гриб, и короед.
И стало тут нечисто,
Да и порядка нет.
А всех жуков свирепей
Возник такой палач:
Он грыз наш лес, как репу…
А звать жука – усач.
Он разных насекомых
Насильно подчинил,
Построил им хоромы…
А лес всё гнил и гнил.
От этой перемены
Пропали кедр и дуб.
Порядок стал отменный,
Хоть и отменно груб.
Но пищи стало мало
При том лесном царе.
Всё царство обветшало,
И жук-усач умре.
Потом пришли напасти
От разных прочих бед –
Личинок разной масти,
Грибов… на много лет.
И пусть не слишком сладко
Жить при клеще, хруще,
Но лучше, чем в «порядке»,
Что был при усаче.
Лес отрастал немного,
Явился и подрост.
Порядок стал нестрогим,
Был строгим, правда, пост.
Теперь – не те приметы:
Порядок! жизнь – на плюс…
Подробности?
Об этом
Я говорить боюсь.
Правила жизни
Коль дружить, так с волком смелым,
Коли драться, так за дело,
Коли падать, так в траву,
Коли грызть, так наяву.
Коль бежать, так без оглядки,
Коли спать, так очень сладко,
Коли выть, так уж зимой,
Коль кусок, так уж большой.
Полный зоб клюквы
«Ой, полна моя грудная зобушка,
В ней не только лишь хвоя.
Прилетай ко мне, моя зазнобушка,
Здесь вся ягода – твоя.
Для тебя, моя подруга нежная,
Собирал сегодня в зоб
Клюкву сладкую, подснежную
(Всё болото я огрёб).
Тратил я часы немалые,
Чтоб набрать тебе товар.
Посмотри на гребень алый мой,
Принимай сердечный дар.
Будут ягоды душистые
Пахнуть сладко до утра.
Только капли серебристые
Нам подскажут: всё, пора».
Знает только ночь глубокая,
Как поладили они.
Ой, ты, небо черноокое,
Тайну эту сохрани.
А потом дружку-приятелю
Говорит наш молодец:
«Нынче клюквы здесь богатенько!»
Тут и песенке конец.
Крайний северянин
Я – очень крайний северянин:
Мне мишка бурый – не родня.
Я – белый: посмотрите сами,
Какая шкура у меня.
Я покорил снега и полюс,
Я все торосы покорил,
Я проявил стальную волю,
Порвав при этом восемь жил.
Я – не слуга, я – царь народа:
Тюленей, рыбы и моржей.
Могу я северным проходом
Пускать в Америку людей.
Теперь живу не так, как ранее:
Я на конфетах утверждён,
Омониторен, оэкранен
И в зоопарках разведён.
Да, для меня простор полярный
И ныне – жизни образец.
Я – символ жизни авангардной
И белизны её венец.
Окунь на берегу
Быль дурацкая, жаркая, что это здесь?
Ты ли, смерть? Иль мне это только мерещится?
Проведите, проведите меня к воде,
Где ещё, слышу, что-то трепещется!
Где я нынче? Зачем? Здесь мель или брод?
Я не знал такого, конечно, с младенчества.
Тот, кто выжил, как я, нет, сейчас не умрёт…
Надо, надо на это надеяться.
Кто-то дёрнул меня, я с тоской полетел.
А упав, бесновался до одури.
В пасти – боль, мир вокруг почернел-побелел,
Всё вокруг вдруг стало уродливым.
Не теплынь здесь, а пекло, и много людей.
Мне трава на земле, нет, не пО-сердцу.
Проведите, проведите меня к воде:
Я хочу жить в реке или в озере!
Лисы и мышки зимой
Бело сегодня на земле.
Ещё белее
Был снег на согнутом стволе.
А там, левее,
Горело что-то на снегу
И шевелилось.
Кричал там кто-то: «Я смогу!»
С неясной силой.
Всё прыгало туда-сюда:
То – в снег, то – в воздух.
Хотел я тявкнуть, но тогда
Уж было поздно:
Мышь развернулась в вышине
И в пасть упала.
Лиса ж устроилась на пне,
На пьедестале.
Горела шерсть её листом
Осенним, красным.
Придётся мне прийти потом,
Но цель – прекрасна.
Песня вальдшнепихи
Не спи, кулик вальдшнепный,
Я здесь, я на лугу.
Хрип подавай волшебный:
Ты у меня в долгу.
Не спи, борись с дремотой,
Не прерывай труда,
Ты крыльями работай,
Лети скорей сюда.
В пространствах беспредельных
Материя темна,
В теориях модельных
Не ясно ни хрена.
А здесь – такая ясность,
Лети, дружок, хрипи,
Ты не сиди, будь ласков,
Как псина на цепи.
Лети без проволочек
Над кронами берёз.
Туда, где много кочек,
Спусти свой длинный нос.
Не спи порой весенней,
А то… а то – смотри ж…
Лети ко мне, мой гений;
Я чувствую – летишь!
Быть слишком тучным – некрасиво
Быть слишком тучным – некрасиво.
Не это поднимает ввысь.
Не надо слишком экспрессивно
За землеройками нестись.
Охоты цель – азарт удачи,
А не шумиха, не успех;
Хотя, конечно, есть задача
Ловить мышей. Зачем же всех?
Нет, надо жить без самозванства.
Я – не одна: есть много сов.
Весь лес – совиное пространство,
Не запертое на засов.
Нет, надо делать и пробелы,
Оставив часть живых мышей,
А также зайцев, птиц и белок
Для сов иных семьи своей.
И можно падать в неизвестность,
Запрятать в ней свои следы,
Отправившись в иную местность,
В лесные тёмные зады.
Чужие по живому следу
Там не пройдут за пядью пядь:
Ведь ты про личную победу
Лишь близким можешь сообщать.
Ты должен быть семейной долькой
Всего совиного кольца
И кушать много,
Но лишь столько,
Чтоб не случилось вдруг конца.
Зубы
Не позволяй зубам лениться.
Коль ты пожить ещё не прочь,
Они обязаны трудиться
И день, и ночь, и день и ночь.
Не разрешай им спать подолгу.
Чуть рассвело – и сразу в путь,
А то положишь их на полку –
Придётся ноги протянуть.
Коль дать им вздумаешь слабинку,
Освобождая их от пут,
Они последнюю шерстинку
С тебя без жалости сорвут.
Ты их держи, сжимая челюсть,
Пока осину не грызут.
Они – твоя немая челядь,
Их дело – долгий, тяжкий труд.
От них должна кора дробиться,
Иначе ты – какой же лось?
Они обязаны трудиться,
Чтоб сохранить их удалось.
Большая элегия долгому дождю
(с сокращениями)
Иосиф Бродский
Медведь промок. Промокло всё вокруг.
Промокли мхи, подстилка, травы,
Листва деревьев, корни, даже сук,
Который подминал медведь упрямо.
Повсюду дождь: в лесу, в полях, в селе,
Среди стволов и у реки промокшей.
Промокли звери, птицы – твари все.
Что может быть на свете этом горше?
Вода повсюду – в воздухе, в земле,
На пнях, кустах и на медвежьей шерсти,
На рухнувшем осиновом стволе.
Промокли сойки, лисы, черви, шершни.
Промокли мысли и картины те,
Что представлял себе медведь заранее.
Уже не в той, казалось, чистоте
Он будет жить, когда зима настанет.
Вода везде…
Но – чу! Ты слышишь – там, на высоте,
Там плачет кто-то или шепчет в страхе.
Там кто-то предоставлен пустоте.
И плачет он. Там кто-то есть во мраке.
Так тонок голос, будто бы игла.
А нити нет… и он так одиноко
Плывёт в воде. Повсюду эта мгла…
И эта лужа… как она жестока.
Не ты ль, душа моя, поёшь во мгле
Так жалобно?.. не ты ли плачешь
Одна, как я сегодня на земле?..
Неужто ты не можешь петь иначе?
«Я вовсе не душа. И ты ещё не стар,
Чтоб верить всем душевным наважденьям.
Я не душа твоя, я – лишь комар.
К тебе я обращаюсь за спасеньем.
Очнись, очнись, прими меня к себе,
Туда, где ты сидишь, туда – под ёлку.
Едины мы в сегодняшней судьбе,
И я, приняв тепло, тогда умолкну.
Открой свой нос: ведь сколько будет лить
Проклятый дождь – не знаем: дни? недели?
Но если можно с кем-то кров делить,
То мы давай и нашу кровь разделим.
Давай жить вместе. Где же ты, ответь?
А! Вот – нашёл: как будто это – ухо…
Не я рыдаю, плачешь ты, медведь,
Пока не станет солнечно и сухо.
Лежишь один…»
Подобье птиц, он спит в своём гнезде,
Доверив мокнуть всей лесной округе.
Промокло всё. Навечно и везде.
Но сухо, видимо, в медвежьем ухе.
Сшивает дождь различные тела.
Они сегодня, может быть, едины.
Медведь за ухом чешет, но цела
Вся кожа, только лапы стынут.
Промокли все. А над землёю пар.
Промокли все (возможно, кроме уток).
Но будущее делает комар,
Найдя в медвежьей шерсти промежуток.
Предсказание
Лес, тишина, река да поле…
То – серый, то – зелёный свет.
Иди хоть тыщу вёрст, хоть более –
Конца Чащобы нет и нет.
Пройдут века, века иные,
Нам не уйти от этих мест.
Всё будет так же, как и ныне,
Всё те же – поле, речка, лес
(Коль вырубок не будет здесь).
СОВЕТСКИЕ ПЕСНИ
ГОЛОСАМИ ЖИВОТНЫХ
Песня о родине
Широка и глубока Чащоба,
С каждым днём всё глубже и мощней.
Я люблю страну родную, что бы
Каждый год не делали мы с ней.
От моста до самых до окраин
Каждый житель с гордостью идёт,
Будто он действительно хозяин
Этих рек, озёр, лесов, болот.
Наши нивы глазом не обшаришь,
До границ Чащобы не дойдёшь.
Каждый волк здесь зайчикам товарищ,
Несмотря на вражескую ложь.
Всюду жизнь – в болотах и в озёрах,
И в лесах, и даже под землёй.
Хорошо, что мало тех, которым
Не угоден наш родной покой.
Но сурово мы на страже станем,
Если враг полезет напрямик.
Все мы будем биться, как Сусанин,
Чтобы враг в Чащобу не проник.
Над страной весенний ветер веет.
С каждым днём всё радостнее жить.
Будут рыбы, гады, птицы, звери
Больше есть, а также больше пить.
Для Чащобы здесь никто не лишний,
По заслугам каждый награждён.
Пусть законов здесь никто не пишет:
Здесь чащобный царствует Закон!
Широка и глубока Чащоба,
С каждым днём всё глубже и мощней.
Я люблю страну родную, что бы
Каждый год не делали мы с ней.
Чащобная марсельеза
Отречёмся от людности дикой,
И все будем, как иней, белы.
Не пропустим к Чащобе великой
Ни людей, ни машин, ни пилы!
К нашим братьям по шерсти и перьям
Мы с готовой программой придём,
Обратим их в чащобную веру,
На святую борьбу позовём.
Вставай, поднимайся, таёжный народ,
Вставай на защиту Чащобы!
Раздайся, клич нашей утробы:
«Вперёд, вперёд, вперёд, вперёд, вперёд!»
Человеки, как жадная свора,
Расхищают лесной наш ресурс
И жиреют на нём, как обжоры,
Будто век проживают в лесу.
Не хотим, чтоб они пировали,
Наслаждаясь чащобной едой,
Чтоб они наши ёлки срубали
И медведей вели на убой!
Не довольно ли вечного горя?!
Встанем, братья, могучей стеной
От Ояти до Белого моря,
От Онеги до колки степной!
Уничтожим стальные машины!
Пусть неправда чужая падёт!
Пусть мы в счастье пребудем едином –
Шерстопёрый таёжный народ!
Вставай, поднимайся, таёжный народ,
Вставай на защиту Чащобы!
Раздайся, клич нашей утробы:
«Вперёд, вперёд, вперёд, вперёд, вперёд!»
Марш животных
В буднях лесов дремотных,
В тиши зелёной, где не слышно рынков,
Здравствуй, страна животных,
Страна великих боевых инстинктов!
Идёшь всё время по лесу
Так долго, будто к полюсу –
То наша милая, необозримая,
Несокрушимая страна!
Нам нет преград в родной и тёмной чаще,
Нам не страшны ни льды, ни облака.
Пламя души своей, мудро и тихо спящей,
Мы пронесём через миры и века.
Нам ли стоять на месте?
Не таковы сейчас в Чащобе нравы!
Труд наш – не дело чести,
А лишь условие – держаться браво.
К червю ли ты склоняешься,
К синичке ль подбираешься,
Забота ясная и не напрасная
Всегда зовёт тебя вперёд.
Создан наш мир надолго:
На тысячи веков-тысячелетий.
Пусть мы живём без толку,
Зато мы верим в жизнь и в чащи эти.
Глаза же наши шалые
Сверкают небывалостью
Над всеми странными другими странами,
Как будто звёзды над землёй.
Нам нет преград в родной и тёмной чаще,
Нам не страшны ни льды, ни облака.
Пламя души своей, мудро и тихо спящей,
Мы пронесём через миры и века.
Песня повзрослевших зверят
Света утренний заряд –
Новый опыт для зверят.
Слышишь, вечная Чащоба,
Гимны юности звенят.
И вновь хвост поднимем трубой,
И шерсть нашу – свет золотит,
И каждый, кто здесь молодой,
Тот чует – обед впереди,
И каждый, кто здесь молодой,
Тот чует – обед впереди.
Здесь то – дождь, то – снегопад.
Лес опасностью богат.
С нами – молодость Чащобы,
Наш чащобный продотряд.
От семьи даров не жди.
Жизнь для пищи – не щади.
Нам, зверятам, в этой жизни
Только с пищей по пути.
Весть летит во все концы:
Постарели все отцы.
Будут новые победы –
Приходите к нам, юнцы!
И вновь хвост поднимем трубой,
И шерсть нашу – свет золотит,
И каждый, кто здесь молодой,
Тот чует – обед впереди,
И каждый, кто здесь молодой,
Тот чует – обед впереди.
Юбилейно-патриотическая песнь
В борьбе за жизнь, зверея год от года,
Лелеем мы свою лихую прыть,
И те, кто выбран (кажется, народом),
Решают верно: юбилею – быть!
Всё выше, сильнее и дольше
Здесь ёлки и волки растут.
Вся живность надеется столь же
Жить долго и счастливо тут.
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор,
Ведь нам даны проворство лап и крыльев,
Мы смотрим вдаль и не глядим в упор.
Душа у нас надёжна и здорова,
Полна любви, заботы и добра,
И каждый день на подвиги готова
В защиту шерсти, пуха и пера.
Никто не даст такого облегченья
Как юбилей – ни царь и ни герой:
Займемся мы питьем и объеденьем,
Хотя они смертельные порой.
Живем достойней с каждым юбилеем,
Мы все равны, хоть кое-кто ровней.
К своей стране приклеены мы клеем
И проживать желаем только в ней.
Нам всем не надо ни дворцов, ни денег,
И даже власть нам, в общем, не нужна,
Не нужен также зарубежный берег –
Жила бы лишь чащобская страна.
В борьбе за жизнь – как стадной, так и личной –
Лелеем мы свою лихую прыть,
И всей душой – звериной, рыбьей, птичьей –
Желаем дольше и прекрасней жить.
Всё выше, сильнее и дольше
Здесь ёлки и волки растут.
Вся живность надеется столь же
Жить долго и счастливо тут.
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/