Виктор ФЕДОРЧУК СТИХОТВОРНЫЕ ДИАЛОГИ и другие стихи Санкт-Петербург 2020 ББК Ф33 Федорчук В.Н. Стихотворные диалоги и другие стихи /Виктор Федорчук. – СПб: Изд-во Политехн. Ун-та, 2020. – с. В книгу вошли диалоги различных воображаемых персонажей (в том числе – с автором) и другие стихи. Два диалога ранее были опубликованы в книжках автора. Стихотворения из второго раздела (кроме одного) написаны в 2018–2019 годах. Оригинал-макет Е.В. Ершовой © Федорчук В.Н., 2020 © СПбПУ, 2020 ISBN 978-5-7422- СТИХОТВОРНЫЕ ДИАЛОГИ Разговор с Создателем. Регистратор RZ. На ближней даче. Гамлет-отец и Гамлет-сын. Рыцарь и прохожий. Разговор с псом. Разговор с Создателем Создатель мира смежного (За мраком чёрных дыр), С «тарелки» лётной спешившись, Вступил в подлунный мир. Там, превратясь в подобие Любого из всех нас, Спросил меня: – Удобно ли Вам говорить сейчас? – Удобно, но мне кажется… Приезжий перебил: – Здесь всякий житель важен мне, Хоть я не здесь служил. Скажите откровенно мне, Без всяческих прикрас: Когда грехи военные Здесь были в прошлый раз? – Земные люди кликают К себе войну давно. Была война великая, Теперь – других полно. – Не могут быть великими Война, обман, разбой. Какие же тут дикие Причины жить с войной? – Для войн причины разные (Не две, не три, не пять): От жадности, от праздности, От зуда пострелять. Наш Бог за наши лихости Всем волю дал давно… – Свобода воли в дикости?! Пожалуй, не умно. – Но, говорят, по образу Мы созданы Его? – Скажу Вам, житель, попросту: Не вышло ничего. При вашем сотворении Создатель пожалел Своей родной материи Для ваших душ и тел. Слепил Он вас из пористой Непаханой земли. Отсюда ваши горести, Возможно, и пришли. Не дал Он сердца чуткого, Где от убийства страх И угрызенья жуткие, Использовал – лишь прах. – Ещё Он Змея выдумал И странную страну, Где на погибель, видимо, Адаму дал жену. – Ну, опись мироздания Творец ваш упростил, Что б вам для понимания Людских хватило сил. Но к странному решению Творец тогда пришёл: Создать несовершенное И верить: «Хорошо!» А если лишь для опыта Он сотворил ваш свет, Тогда не надо б ропота: Вины на людях нет. И что-то слишком медленно Эксперимент идёт: У нас пути изведаны, А Он чего-то ждёт. – А там, где Ваши, смежные, Находятся места, Есть люди? Все – безгрешные? Нет войн? Вся жизнь – не та? – Планеты очень разные И всё ж нет ни одной, Где жители опасно бы Играли в смерть войной. – Но как же в Ваших высях-то, Скажите, мудрый Гость, Создать народ – и мыслящий, И мирный – удалось? – Я частью сердца Божьего Пожертвовал для них, Чтоб стали осторожнее, Не трогали других. А если где мучительный Вдруг возникал затор, Решал тогда включиться я В естественный отбор. И в гене прогрессивности Разрушил те пути, Что к свойствам агрессивности Могли бы привести. – Так, значит, нет случайности Там, где возникла жизнь? – Нет, есть, но – не до крайности: Смешно не дорожить Всем тем, что раньше вызрело. Но всё же я всех лиц, Кто с лезвием и выстрелом Вошли в состав убийц, А также их поднатчиков, Зачинщиков и проч., Наметил в неудачники. Им уж нельзя помочь: Пришлось принять решение (И тот закон суров) – Запрет на размножение Подобных чудаков. – А нашему Создателю Помочь бы не смогли? Соседу, по-приятельски?.. Ну, хоть бы – для Земли? – Нет, этого, любезный мой, Я сделать не могу: Есть правила железные На каждом берегу. Но просьбу Мы внимательно Изучим. И ответ Вам даст Совет Создателей, А после – обязательно Отправит в интернет. …Вдруг – взрыв! «Тарелка» лётная Ушла за горизонт, И тьма распалась плотная, И мой растаял сон. Регистратор RZ Его я встретил около погоста. Стоял он, прямо глядя на закат. Был худощав, немаленького роста, В берете, епанче, немолод, черноват. Глаза косят. Их блеск какой-то странный. А башмаки протёрты и в пыли. Разговорились: – Нынче осень рано… – Зато грибы хорошие пошли… Спросил его (поняв, хоть и неточно): Где служит, где живёт и как сюда попал. Он улыбнулся: – Я служу в спецпочте… – Давно? – Да, стаж уже не мал… Ну ладно, маски прочь! Ведь сколько ж Сказаний вы придумали о нас: «Я – часть той силы…» Вспомнил? Можешь больше Узнать, когда поговорим хоть час. – Я любопытен, но боюсь той силы, Которая распространяет зло. – Не бойся: зло мы в мир не приносили, Его на Землю с вами занесло. Моя задача – дать отчёт. Создатель Подсчитывает данные о том, Чего в вас больше. Не робей, приятель: Мы этот час неплохо проведём. – Но ты не хром, и встретился не ночью, Не в скалах, не в пещере, не в лесу. – Что ж, всё идёт вперёд, сменилась цель и почва, На коей службу тяжкую несу. Не соблазнять я ныне должен смертных, А изучать размер и быт грехов. Мне надо наблюдать – что нового заметно Из года в год в течение веков. Я – Регистратор дел, увы, не белых, Чтоб дать Создателю когда-нибудь ответ О результатах Опыта, что сделан Здесь, на Земле (отсюда – буква «зет»). – А о добре земном Создатель слышит? – Доложат ангелы, о добром болтуны. – Их много? – Много, хоть добра – не слишком. Они по видам все объединены. – А вы? – Подручные мои многосторонни; Но есть спецы по зависти, вранью, Насилию, предательству, по войнам. Итог же – я Создателю даю. – Тогда скажи: зла стало больше в мире? Вернее – на Земле? И что произошло В последние столетья: Уже или шире, Распространилось или ссохлось зло? – Грехи всё те же в вас. Не вижу перемены. Их Алигьери описал отменно, Хотя смешно грехи тогда покрасил В цвета одной (конечно – римской) ипостаси. – Неужто нового в землянах не заметил? – Заметил многое, что стало здесь в ходу. Не сообщу я только цифр да сметы, А лишь примеры. – Говори, я жду. – До круга пятого, что в книге Алигьери, Грехи не изменились. Но в шестом – Их стало меньше. Что – не веришь? Клянусь водою и огнём! Вот ереси – почти не числим в греховодстве. Для нас ваш опыт стал, как для оливок – пресс: Пришлось признать, что ересь – не уродство, А часто даже – правда и прогресс. Зато явились старые пороки Под новой маской и в большом числе. Вот, например, такие есть «пророки», Желающие рай построить на Земле: В них вера есть (как будто в аксиому), Что рай помогут строить адские приёмы. – Цель благородная оправдывает средства? Ведь главное же – обрести её? – Нет, нам указано: коль зверство – это зверство; А цель – ничто. Зато движенье – всё. – Про «рай» я знаю: был в таком «раю». Как двигались туда, я тоже очень знаю, И «средства» наблюдал почти всю жизнь свою, Но только не увидел «рая». – Корысть и зависть борются друг с другом… – Но разве это новость? – Новость каждый раз. Коль зависть победит, тогда с богатством туго, Коль жадность – то большой контраст Между людьми. – Я знаю, как их сочетать. – Кого? – Корысть и зависть: надо их менять. – Кому? – Конечно – руководству, Чтоб год от года плюсы и уродства Хозяйства – изменялись… – Ты – «знаток»! А вот ещё один урок: У ваших войн забавные причины: Коль Бога по-другому назовут, То и война вдруг возникает тут, И все бегут туда, не видя паутины. Мне не понять, я очень удивлён был, Узнав о битвах из-за сих словес. Ведь скажет вам любой ребёнок, Что «Лес» и «Wald» – всё тот же лес. Ещё заметил новые симптомы Болезни старой, но с иным апломбом. И это – не насилие, не лесть, Не ложь, не гордость от незнания, – Весьма заразная болезнь, А звать – «победомания». – Слыхал, при ней – и жар, и сип; Похожа, кажется, на грипп. – Опасна для страны, и для людей коварна, Весной бывает регулярно. – Откуда в людях зла так много? Не лучше ль жить жуком или миногой? – Зло – это самовластья плеть, Что разрушает чьи-то души: Коль силы нет себя терпеть, То надо – мир чужой разрушить. – Зачем, скажи, нужны грехи и зло? Неужто мир от них не может быть очищен? – Вам всем, приятель, просто повезло: В мирах беззлобных страшная скучища. Создатель мог бы, если б захотел, Зло упразднить решением всесильным, Но у него и так немало дел. – А жизнь? – Что – жизнь? Пусть необильно, Но продолжается. – На скольких из планет? – Не знаю: то – дела не наших полномочий, Но знаю, что на вас похожих – нет, И все похожи в тоже время, впрочем. – Так! Жизнь возникла в разных вариантах? – О, да! – А результат? Каков её итог? – Не знает даже Бог. Зависит всё от ваших всех «талантов». – Мне не дожить. А вам бессмертие дано?! – Но мне оно, увы, без интереса: Бессмертие уже осуждено, Поскольку не ведёт к прогрессу. – А в чём прогресс? – Не знаете? – Беспечность! Живёте техникой, наверное, ха-ха! Подумай! Ну же?! – В физике, конечно, И в биологии; другое – чепуха. …Я пошутил; хотя и есть часть правды В словах, произнесенных для затравки. – Я понял сразу: ты – большой шутник. – Шутить нельзя: пока ещё на службе. Но нынче выходной, и развязать язык Могу, пожалуй. Некто мне по дружбе Пожертвовал пирожное, ситро… Приятно ублажать своё нутро! – Вот так и мы… – Не только в выходные Вас соблазняют сладости иные. – Но всё же, пусть пороки те же, Что были раньше, чаще ли они У нас? – На кол сажают, кажется, пореже, Чем в прошлые, мне памятные, дни. – Что ж будет с миром? – Время подтвердит Мою ненужность: вот – кредит. – Что это? – Диплом о пенсии на тот печальный случай, Когда закончит свой пробег Животное, чьё имя – человек. – А дальше что? Быть может, будет лучше? – Жизнь здесь пока не прекратится, То в форме дерева, то бабочки, то птицы, Неважно. – Для тебя, а что же с человеком? – Хозяин он своей судьбы. Пусть занимается спортивным бегом, Войной, охотой. Если без борьбы Не мыслит он своё существованье, То, видимо, его исполнится желание. – Террор публичной власти стал сильней, А частный человек слабей, бесправней, Хотя и нет единых правил… – Тебе-то это, думаю, видней. О людях мне судить совсем не просто, Ну, а по должности и вовсе не с руки. Но всё же – мало люди задают вопросов Начальству. Очень вы робки. – Такой отчет и понесёшь ты к Богу? – Ему представлю всё, как есть. – Ты сделал бы анализ, хоть убогий. – Он разберётся Сам во всём, что здесь. Ведь я веду людским грехам учёт, А о добре реестр – Главангел принесёт. – Но мне ты не сказал, какими стали люди: Пороков больше ты увидел в этот раз, Чем раньше? – Всё, как надо, будет… Потом узнаете – без нас, без нас… – Когда? Чего не отвечаешь, Регистратор? Уж больно ты неясен… иль хитёр?.. Я огляделся: дым, пустырь, ограда. Нет никого. Передо мной – костёр. На ближней даче На ближней даче, где-то под Москвой, В саду, на кресле, что стоит в беседке, Сидел генсек. Вдруг над собой Услышал крик вороний. Ветки Соседних вишен закачались вдруг, И хрустнул где-то рядом сук. Генсек увидел тёмную фигуру… – Ты – кто?! Ты как сюда попал?! Эй, стража! Власик! Генерал! – Молчи: чего вопить-то сдуру? Никто не слышит. Разве не узнал? «Я – часть той силы…». «Фауст» здесь не в моде? – А, понял: чёрт?! Ну, что-то в этом роде… – Ха! Понял? Вы свои грехи Готовы приписать нечистой силе. И ты такой же? – Этой чепухи Не признаю, хоть это мы учили... Зачем пришёл? – Ты очень любишь власть? – Не ради власти, ради коммунизма. – Ну как мне в смех, прости, не впасть, Коль веришь в форме терроризма? – Пришлось вести борьбу. – Я знаю. Про инквизиторов и ведьм, бывает, вспоминаю. Но ты ж не веришь в цель! Конечно – нет, Что для диктаторов – обыденный сюжет. Ведь что потом: конец земной истории? Скорей – конец придуманной теории. Конца движению не будет никогда, Пока есть мир, а в нём – светил стада. А твой конец уж скоро: ты же болен… – Когда же?! – Отвечать не волен И интереса нет. – К чему? – К тебе. Зашёл попутно: У всех диктаторов, в любой стране Одно лишь на уме. Все люты и надуты. – Но я… – И ты. Похожи все, как в СССР – трусы… Вот разве что – усы… (Пропадает) Гамлет-отец и Гамлет-сын Отец. А! Вот и ты. Коль ныне в виде тени, То, значит, умер… Что ж, привет, мой сын! Просил когда-то я тебя о мщении. Ослушаться ведь не было причин? Сын. О да, отец! Я сделал это. Только Я мать свою не смог, увы, сберечь. Пусть месть сладка, но послевкусье горько… Отец. Уж ты не на неё ль направил мести меч? Сын. Нет-нет, отец. Конечно, нет. Я медлил, Но сам король всё дело убыстрил… Отец. Ты медлил? Шил на зайцев петли? Иль просто – не хватило сил? Сын. Пришлось себя с окрестным миром сверить… Отец. И долго мерил? Сын. Долго… Отец. Что потом? Сын. Людское свойство – бить, конечно, первым И – правым быть: всегда, везде, во всём. Отец. А разве – нет? И повода для мести Ты не нашёл? Сын. Нашёл, нашёл, нашёл. Отец. И что же? Сын. Я размышлял о чести… Отец. О чести? И куда же ты забрёл? Сын. Под бременем своих несовершенств Я захотел понять, как человеку можно Затеять низкий помысел, поступок, жест, Не мысля о своей душе подкожной? Отец. Борьба с неправдой (правда ведь, скажи?) Приводит часто только к новой лжи. Сын. Да, миру навязать несложно Тобой придуманный ответ. Но будет ли такой ответ не ложным? Скорее – нет. Но если к своевольным честолюбьям Добавить волю высшую, тогда Быть может и свершиться чудо… Отец. Так как ты действовал? Открыто, да? Сын. Я ждал, когда меня поддержит провиденье: И месть тогда – уже не преступленье. Отец. Дождался? Сын. Да, я действовал успешно, Когда нет выбора. Но всё же – не безгрешно: Смерть матери, Офелии, других… Отец. Что ж, смерть догонит также остальных. Сын. Как долгий дождь рождает наводненье, Так и убийство гонит к новым преступленьям. Отец. Так создан мир. Сын. Так создан… Но – не мой. И всё же зло в его ж ловушку Загнать мне удалось разок-другой, Когда я с провидением-судьбой Совместно действовал отчаянно-послушно. И вот – свершилось: наступил конец. Отец. Но ведь и ты погиб, подозреваю. Сын. Что ж, чем-то жертвовал и Бог-Отец. Не видя ада, как достигнуть рая?! Я лишь хотел не дать дождю пролиться… Отец. Что ж надо было делать? Сын. Мне – молиться. (В стихотворении учтены некоторые мысли, приведённые в статье А. Машевского о трагедии В.Шекспира «Гамлет»: журнал «Нева», 2012, №4) Рыцарь и прохожий В таверне, что у рОсстани стояла Дорог – неведомо каких, Вели беседу рыцарь в шлеме без забрала И неизвестный; Этих вот двоих Я видел раньше: где, когда – не помню, Поскольку в голове – каменоломня. Про пыл сражений вспоминал тот рыцарь, Про подвиги – отряда и свои: Как перешли они какую-то границу У мутной затуманенной реки, Как осадили город малый, Разбили войско, что пришло потом На помощь городу, как город разоряли… Потом был праздник – с песнями, вином… Но собеседник был весьма скептичен: – За что сражались, друг, пожалуйста, скажи? В твоей стране, я знаю, много нив и дичи. Зачем идти в чужие рубежи? – Соседи наши глупы и беспутны: Все пьют не то, едят не ту еду, Они неправильно одеты и обуты, Не знают то, что очевидно людям; О странах всех – совсем неверно судят, Дудят в какую-то фальшивую дуду, И к нам, похоже, чувствуют вражду. Ещё – в богах неверных веруют; А если – в правильных, то так, что нам, Которые богов узнали первыми, Не бить соседей – стыд и срам. – А вам-то что?! Пускай живут, как знают. – Они – для нашей черни образец. Мы не потерпим ослабленья края… К тому ж – у нас профессия такая: Сраженья – жизни слава и венец. Я победил великого Урюка, Потом – Изюма с юга победил. Я буду славен у детей и внуков… – Есть дети у тебя? – Нет времени и сил. – Ещё, наверное, вам надобна добыча? Для войск могучих – это не пустяк? – Конечно, это важно, только нынче Не так, как раньше… ну, почти не так. – А есть ли на Земле неглупые соседи… Ну, там, где жители похожи все на вас? – Похожи будут, коль одерживать победы Над ними. И то – не каждый раз: Ведь у чужих – о, чёрт, такую матерь! – Все жители – кто жулик, кто предатель. Все норовят подумать о себе: Там каждый третий – книг пустых глотатель, Второй – семейства чинного ваятель, А то – пустых делишек собиратель; Никто не думает о мировой судьбе!.. …Из горла рыцаря летели рык и слизь. Во мне смешались грусть, тоска и жалость… Собаки, что к таверне собрались, Услышав рыцаря, в лес ближний убежали. И я бежал в просторы чащ лесных Пока звук бурной речи не затих. Разговор с псом Дворовый пёс был весь в репьях, Но выглядел довольно сытым. Бродил он, видимо, в степях, Но не уставшим был по виду. Глаза блестят, а шерсть была На лапах и груди протёрта. Видал я псов такого сорта Здесь, на окраине села. – Куда бредёшь, что ищешь, милый, Зачем не дома на цепи? – Люблю просторы. Исходил я Сто вёрст по лесу и степи. – А как же волки? С ними биться Не просто. Не боишься ты? – Какие волки?! Лишь лисицы Да мыши разной вкусноты. – Ты чем питаешься? – Мышами, А то – кузнечиков ловлю. Жить можно. Вот – смотрите сами (Ткнул мокрым носом в мышь свою). – Ты плохо жил в деревне, что ли? Пусть цепь на шее – не пустяк, Зато ты ел и пил – всё вволю. А может, было там не так? – Так, так. Цепочка – не могуча, Не коротка и не длинна. Но было, знаешь, очень скучно. Картина каждый день одна: Колодец, вёдра, вилы, грабли, Помои. Пища каждый день Всё та же; дети, «войны», сабли, Лапта безумная, плетень, Визжанье баб, в хмелю хозяин… Бывало, бил… но так… пустяк. А если по бутылке взяли В пяти домах… вот это – мрак. Встречают новую победу В полузаброшенном селе: К любому приходи соседу – Весь мир тогда навеселе. А мне суют: кто – хлеб, кто – палку. Бросают камни. Мой оскал Им нравится. Пугливым стал я. Не выдержал: тоска, тоска! – Ну что же, жизнь волне обычна… И у меня… у нас, у всех. – Хочу иного! В жизни личной Готов я походить на тех, Кто по земле свободно скачет, Бывает там, бывает тут. Ну, а в селе я буду чаще, Когда детишки подрастут. Хочу давно я за машиной С весёлой яростью нестись, Облаять… и с хозяйским сыном Купаться в речке – чем не жизнь?! – И что ты делаешь в саду? – Мальчишек выросших всё жду. ДРУГИЕ СТИХИ Воробьи в кормушке На птичьей кормушке много пшена, Там даже не видно дощатого дна. Два дня не встречал я здесь воробьёв. Ужель улетели из наших краёв?! Но вот – прилетели два воробья. Кто первым – клевать? – Только – я! – Нет уж: я! Они разодрались, пища: – Мне! – Мне! – Мне! Потом – разлетелись, забыв о пшене. Осталось лежать в кормушке пшено. А тех воробьёв я не видел давно. Кого же напомнили мне воробьи? Людскую историю, наши бои. Вы – куда? Толпа ли, стадо, стая?.. Все – куда? Бегут, себя и всех толкая, Как будто бы раскрылись двери рая Для всех… Какая ерунда! Куда вы, милые?! Бегите все – к себе! Там столько места истинно-пустого, Там можно ждать чего-нибудь такого: Хоть друга заведи, хоть заведи свой сад, Хоть в небо обрати свой любопытный взгляд, Хоть в золото преобрази свинец, Хоть вырежи из янтаря невиданный ларец, Хоть заведи себе собаку, наконец. Неизвестное То сладко мы живём, то горько или пресно, Но главное – мы всё-таки живём. Когда-то жили вчетвером, потом втроём, Теперь вот – впятером, а дальше – неизвестно. Нам в этом мире жить почти не тесно. А вот иным, пожалуй, и не так: Кто – с жалобой на свет, а кто – на мрак, Кто – на семью в обиде, кто – на местность. Но обижаться, право, бесполезно: Что будет с ними дальше – неизвестно. Вокруг так много жизней: все совместно Живут – деревья, люди, звери – и давно. Что будет с ними позже – не дано Узнать. Допытываться – неуместно: Куда жизнь приведёт нас – неизвестно. Для нас ли создан этот мир чудесный? И что же делать в этом мире нам? Довериться ли нашим прошлым дням? Преображать себя иль мир окрестный? Что будет с жизнью – неизвестно, И это – очень интересно. Дело случая То, что ты родился – прекрасно. Только это ведь – случай такой, Как погода: нынче ненастно, Завтра – вёдро, тишь да покой. То – здоровье, то – корь и падучая… Это всё, дорогой, дело случая. Ты не выберешь мамочку с папочкой, Раз они жизнь создали твою. Случай выбрал тебя, а не бабочку, Не хорька, не стрижа, не змею. Жизнь частенько у нас различается От того, с кем ты рос, С кем теснее и чаще встречаешься, Кто проводит тебя на погост. Если же от любви и старения У тебя изменится вдруг О прошедшем времени представление, То – улучшиться ли о нём мнение? – Дело случая, милый друг. Пусть тебе, дорогой, в деле случая Чаще светит доля лучшая. Актриса моей молодости Кинофильм Фильм был хорошим до конца, А героиня поразила И чистой прелестью лица, И чувством нежным, и душою милой. А сцена, что в дороге – та, Где разговор идёт прощальный, По-моему, есть – красота, Что редкость в мире кинотеатральном. Я так был той актрисой поражён, Что ей письмо отправил вскоре. В нём был пассаж о Мейерхольде – будто он Препятствовал фантазии актёров. Не получить ответ я был вполне готов… Но – получил ответ и даже фото («в селе на съёмках… а халат – от комаров»), Ещё – слова в защиту мейерхольдовского гнёта. И я собрался вдруг в Москву: Хотел теперь скорей увидеть Не на экране, наяву, Не в гриме, а в каком-то «быте», Ту, что меня хоть не зовёт… Скорее! Только – самолёт. 2. Невстреча в Москве Вот я в метро, в вечерний час, Когда закончились спектакли. Театр – рядом. Пусть хоть раз Увидеть… Да?! Я не простак ли?! Мне повезло: я вижу – вот она! Такая же… Нет, не такая… Друзьями ли, коллегами окружена… Она прошла, на что-то отвечая. Не состоялась, вероятно, встреча? Иль состоялась? Я был всё же рад. И в тот же день уже под вечер Я улетел в тогдашний Ленинград. Нет, состоялась встреча, вероятно: Я не грустил, скорей – наоборот, Иначе будет непонятно, С какой же стати целый год Мне становилось жить приятно, Когда я видел в небе самолёт 3. Эпилог Прошли года. Узнал я много Кинокартин, где есть она. Но чувства не было такого, Как раньше. Да – красота, да – глубина… Я понял, почему мне ныне Тот прежний образ больше мил: Ведь я не женщину, а героиню Кинокартины той любил. Из старой тетради У больших и старых собак такой внимательный взгляд, особенно когда они смотрят на хозяев, будто они лучше нас знают, как нужна нам помощь друг друга. У больших и старых собак такой печальный взгляд, будто они лучше нас понимают всё до конца. Иногда в их взгляде мне видится некоторое удивление, что мы смотрим не так. (1991) Лампада Гори, гори, лампада, Не гасни на ветру, Ты для меня – отрада На жизненном юру. Не гасни – ни от ветра, Ни от железных рук: Ты – часть большого света, Ты – сердца мерный стук. Пусть станет ночь короче. Пусть слабый этот свет Жизнь новую пророчит, Которой ныне нет. Ты – жизнь, а я – лишь повод Подумать о тебе Сейчас И в мире новом, Когда сойдёмся снова Благодаря судьбе. Отплытие Отдаляется всё, будто берег от лодки, плывущей В зябкий сумрак давно уж забытых морей. Ещё связь так тесна с тем, что было за дюнами – лучшим, Только с каждой волною – слабей и слабей. Выходите на берег: я махну, непременно, рукою, Чтобы нам сохранить этот временный след на воде. Я ещё не ушёл, и вы тоже, я знаю, со мною, Пока чуточку верим этой нашей смешной правоте. Переправа По травам весенним, потом – по отаве, По снегу, закрывшему ровность полей, Я шёл к неизбежной своей переправе, Сначала, конечно, не зная о ней. Я думал, что всё обернётся обрывом, Стремительной осыпью, тёмной водой: Ну – речкой знакомой, ну – топким заливом, Ну – озером тихим, где дремлет покой. Но всё оказалось немного иначе: Да – берег, да – круча, но дальше – паром, И он уже двигаться, кажется, начал. Куда же?.. Узнать бы… Но это – потом. Всюду – жизнь Вот говорят: живое – умирает, И невозможно избежать смертей Здесь, на Земле, а не в каком-то рае. Но хочется поправить вывод сей. Земная жизнь без смерти невозможна, Как зубья без пробелов на пиле. Но жизнь мне кажется всё более надёжной, Когда присмотришься к процессам на Земле. Ведь жизнь – повсюду здесь: в лесах, болотах, В домах, вулканах, в море и траве, А также (правду скажем, уж чего там) И – в нас, как и в любом живущем существе. Вот – человек, допустим: он чихает. Но это – жизнь другая знак даёт, Что кто-то в нас живёт и – вылетает, И к новым «землям» он стремит полёт. А вот ещё – спаси нас Бог! – в печёнке Есть лямблии; на коже есть грибы, В кишках – бактерий многие колонны… Повсюду – жизнь, круговорот судьбы. А мусор, остающийся от тела, Когда оно прошло свой долгий путь?! Там столько жизни, просто – без предела! Смерть может здесь спокойно отдохнуть. Зачем же верить нам в победу смерти, Коль у Земли столь оживлённый вид? Нет! Всюду – жизнь, везде, на каждом месте. Она и смерть любую оживит. Будущая жизнь Однажды, наверное, будет беда, Всемирное сокрушение: От нас не останется даже следа – Всё рухнет однажды в мгновение. Случиться ли всё от вулкана, войны, От грубо-небесного тела, Но разом исчезнет из каждой страны Вся жизнь, что когда-то кипела. Но всё же останется здесь простота – Микробы различного рода – В подводной тюрьме, на горных хребтах, В невидных подземных породах. И – жизнь повторится: не пройденный путь, А вечный порядок движенья, И ей суждено, может быть, обогнуть Неверные прежде решенья. Жизнь снова проявится в разных чертах, Иные нам будут знакомы: В растениях, рыбах, улитках, зверях, И в птицах, и в насекомых. Не знаю, родится ли снова наш род Таким же воинственно-диким, Но жизнь без людей на Земле не умрёт, И лес – непременно возникнет. СОДЕРЖАНИЕ Стихотворные диалоги Разговор с Создателем Регистратор RZ На ближней даче Гамлет-отец и Гамлет-сын Рыцарь и прохожий Разговор с псом Другие стихи Воробьи в кормушке Вы – куда? Неизвестное Дело случая Актриса моей молодости Из старой тетради Лампада Отплытие Переправа Всюду – жизнь Будущая жизнь Литературно-художественное издание Федорчук Виктор Николаевич СТИХОТВОРНЫЕ ДИАЛОГИ и другие стихи Подписано в печать 2020. Формат 60х84/16. Печать цифровая. Усл. печ. л. Тираж 50. Заказ № Отпечатано с готового оригинал-макета, предъявленного автором, в Издательско-полиграфическом центре Политехнического университета. 195251, Санкт-Петербург, Политехническая ул., 29. Тел.: (812) 552-77-17; 550-40-14 * * * Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/