Возвращение поэта «Иль не по божьему веленью из грязи сделаны князья?..» Вера Павлова, «Четвёртый сон» Мне снизу кричали, приказывали: «Спустись на землю с небес! Довольно мечтать и летать В поднебесье. Слетай в Поднебесную, вниз!» Послушался их, на землю слетел И шлёпнулся прямо в грязь!.. -Теперь поклонитесь, пониже, - вот так: Пред вами российский князь! Шапки – долой! И – ты! И вы - тоже! Правильно, а теперь всем внимать: Я небо покинул и ангелов тоже, Довольны теперь вашу мать?! Я с Данте общался, де Бержераком, С Сократом самим говорил. Я чуть не добрался до самого… Кто землю и нас сотворил. Столько такого! я там увидел, Пётр мне дверь приоткрыл… Я никогда, ни за что б не вернулся, Если бы вас не любил. *** Россия, 21 век. В душе осело много грязи… Стою, смотрю на Божий храм, Но с ним не чувствую я связи. Топчусь у входа, не вхожу, Мне мама в детстве говорила: «Сынок, ты в церковь ни ногой… Набросит поп на шею крестик, И станешь ты для них рабом. Души лишишься, а потом…». И в школе также говорили, И в пионерских лагерях. Да так в ребёнка вбили ересь, Что стал неверующим я. Стою, как пень. А всё неймётся… Потерянный. Душа горит. И чувствую, как тело стонет, В груди всё рвётся и болит. Как вкопанный, ну хоть убей! Боюсь войти – не поддаётся… Идёт внутри борьба с рабом, Ну, а душа-то к Богу рвётся. Смешно! Поэт, писавший о любви, О вере, о нечеловеческих страданиях, Боится в Божий дом войти, С корнями вырвать из души Всю ересь. И затем зажечь свечу, Перекреститься и с легким Сердцем причаститься. Нет, не решаюсь, всё боюсь Войти, ведь некрещёный… И не таких ли вот творцов Лишает Бог любви народной? *** Куда понести свою исповедь? Смотрю я на то, что творится На улицах, в душах, в домах… И знаю уже: это дьявол Орудует в наших сердцах. Народ, как с цепи сорвался: Человек человеку волк. Не чувствует, не понимает, Кем брошена ему кость. А сколько построено храмов, Мечетей, церквей – счёту нет, Но мы не становимся чище. А может, и Бога - то нет?.. Куда понести свою исповедь? К отцам... на приём – не хочу… Они ведь своими молитвами Не вымыли душу мою. Поэзия – моя исповедь. Но кто станет слушать и где? Если и душу, и заповедь Народ потерял в суете. Могучая сила у дьявола. И чтобы её победить, Нужно каждую исповедь В одну большую сложить. *** Придушил бы её!.. Доедаю кусочек хлеба За два дня уже зачерствел. В красной пепельнице окурок Твоих любимых сигарет. В недопитой бутылке вода, Горячеключевская – без газа, Я запью этот чёрствый хлеб, В ней осталось ещё полстакана. А затем докурю твой окурок, Это всё, что оставила ты. И совсем уж завяли на кресле Полевые цветы без воды. Но в душе осел чёрный осадок От того, что сказала ты мне: - Вы, поэты, - придурки и психи, В доме нет ни еды, ни воды, И вселенский тупой беспорядок Во всех комнатах вечно царит. А вы строчите, пишите в муках, Сотворяя поэмы, стихи: «Все шедевры рождаются в муках!» - Орёте от злости вы. Все хотите великими стать И весь мир изменить писаниной! Ну, а в доме хозяйкой – разлука, Всё вокруг прибрала уж к рукам. Вот и вещи мои затолкала В мой коричневый чемодан… Это значит, чтоб я убиралась, Хоть мне некуда и идти, Но она на своём настояла: «Забирай всё шмотьё, уходи!». - Оставайтесь, вы победили: С меня хватит этой войны! Чтоб ты сдохла, слепая разлука! Оставайся с поэзией, ты… Вот такую записку нашёл я Во вселенском своём бардаке. И как хочется всю писанину Мне поджарить в лесу на костре. Трое суток звоню всем подругам,.. В голове марафет навожу!.. Ну, а в доме хозяйка – разлука… Придушил бы её! – не могу! *** «Так судьба стучится в дверь»*. Была тишина! Тишина и покой, хотя последнее – бездоказательно. Нет! Было тихо, но тревожно. Да! Так – точнее! Более схоже с тем состоянием, с состоянием «до»! И вдруг… враз: раскаты!.. вспышки!.. порывы!.. Ставни – с петель, окна – настежь, вазы – врасплох!.. Взбешён я, в ярости… Полный набор! Это – осень. Это – осень, без запросов, без промаху! Нагло, в дома и души наши – во всю глубину – «Пятой симфонией»! Медью! Медью! Маршем! Маршем! Грозами, ливнями, безрассудством, тревогой! Это – осень! Осень! И ещё раз – осень! Безупречно и остервенело! Была тишина!.. * Л. В. Бетховен о своей пятой симфонии © Copyright: Владимир Загородников 2, 2012 Свидетельство о публикации №112090105794 *** Два ангела На многолюдном проспекте – прямо у всех на глазах – прощались два человека, словно в последний раз. А ангелы с белыми крыльями, похожие на лебедей, читали тихо молитвенник за спинами этих людей. И было всё так поэтично: и слёзы, и дождь, и стихи… И все понимали конечно: они – приговорены… Мы венчались... Мы венчались в разрушенной церкви. Ни священника, ни алтаря, Ни свидетелей, ни приглашённых - Лишь развалины, тьма, тишина. Мы стояли по собственной воле Перед ликом иконы Отца. В этих стенах, покинутых Богом, Ты ответила тихо мне: «Да». Ты ответила без промедления – Как божественны эти слова! Гром и молнии, ливень и звёзды Закрепили наш брак на века. А на дереве, в кроне, тихонько За венчанием следила сова, Будто знала какую-то тайну, Но сказать ничего не могла. До утра остались мы в церкви, Брачным ложе служила трава. На рассвете тихонько и нежно Я сказал: «Тебе в школу пора». Две голых лилии Тепло твоего тела… Я чувствовал, как оно остывает с каждой полночью, и ночи рядом с тобою становились всё длиннее, но не понимая причин, устраивал разборки внезапным похолоданиям… А вчера вечером случайно увидел, как ты отдавала его подруге… Вы не заметили меня – две голых лилии – два белых цветка – вышитых страстью на белой простыне. Как твоё тело подвластно ей! Выбежав из дома, я побрёл прочь, гонимый стужей и ревностью. Просьба Холодным снежным вечером я брёл по улице и встретил друга. Он шел молиться в церковь. Помолись за меня, дружище! Ты же в церковь идёшь – мне нельзя. Я ещё ведь не сделал такого… Не поверил в Иисуса Христа! Помолись за меня, Андрюха! Перед Господом всё расскажи – Что живёт, мол, в миру этом парень, И тернисты его пути! А ещё ему вырази в слове, Что в душе моей грех и тоска, Как метут в моём сердце тревоги, Как блуждает в потёмках душа! Как порой он весь мир ненавидит, Что клянёт он и брата, и мать. Как библейского рядом не видит, И боится церковных оград. Можешь так сказать в этой молитве: Что он добр и что люди к нему Кто с бедою, кто с просьбой, кто с миром Днём и ночью за правдой идут! Выбирай для молитвы – любое! О себе – всё как есть – рассказал. Будет правдою – то и другое! Кроме: вор он, убийца, палач! Помолись, за поэта, дружище! Видно, в этом я сам виноват – Ты с любовью идёшь в эту церковь, Ну а я, не решаюсь никак… Помолись, помолись за поэта! Пусть сегодня – один только раз! О душе моей в церкви пропели, Чтоб вернуть её к жизни опять! *** Две подруги из бара Я сейчас и не вспомню даже ваших имён, только помню, что в баре пили пиво и ром! Помню руки и губы, Теплоту… и слова… И как вы раздевали моё тело шутя. Две подруги из бара! Два - прекрасных - цветка, что со мной вы творили, не спросив у меня! Помню все ваши ласки – ведь я был пацаном! И краснела рябина от стыда за стеклом! Два ворона А сегодня в небе – со стороны солнца – явились две птицы (Раньше на восемь дней). Они-то и будут готовить город к холодам. А пока они кружат над новым кладбищем. Лишь бы горя в эту зиму было меньше. Воспоминания Как часто меня обманывали, Как часто лгали в лицо, Как часто ночами бессонными Я долго думал: за что? Душа была настежь открыта – Входи с любовью – любой! Сорви себе розы, нарциссы И оставайся со мной. Но вы уходили, сбегали, Как воры, на цыпочках в ночь… А в детской душе оставалась Лишь ваша корыстная злость. Месть (или микро-сценарий к фильму) Я - глоток вина. Я - глоток виноградного вина. Я - глоток вина нового урожая. Я - глоток отравленного вина. Я - глоток вина из бокала, в который рукой дочери, решившей отомстить "отцу", был брошен яд. Я - глоток смертельного вина! Я во рту у четырнадцатилетней девочки, которая еще не знает, что перепутала бокалы. Она вот-вот сделает глоток (однократное движение мускулов глотки при гортани. - авт.) из бокала, в который сама бросила яд. Но... в последний момент ее начинает тошнить, потому что она забеременела от мужа удочерившей ее женщины, изнасиловавшего девочку три месяца назад. И я вместе с кусочками еды вылетаю из ее рта прямо на пол на глазах у «матери», ни о чем пока не догадывающейся. Я - глоток виноградного, отравленного вина нового урожая... Зря меня отравили. Мне жаль котенка, принявшегося слизывать с пола остатки вина, чья смерть тут же перепугала догадавшегося обо всем ублюдка. Музыка тела «Нужно сильно чувствовать, Чтобы заставить чувствовать…» /Н. Паганини*/. Мои тонкие пальцы тянутся к твоему телу. Оно передо мной, покрыто мурашками, слегка дрожит и пока расстроено. Скрипка, скрипка, которая не звучала, к струнам которой еще не прикасались пальцы мужчины, - это твоё тело. Оно замерло и ждет неизвестного, неповторимого, высокого… Я впервые медленно и нежно настрою эти девственные Струны – твои чувства (словно Гварнери*), прежде чем Извлечь из них, первые звуки любви – пение ангела… Сотворю из этих звуков музыку, и крылья ноты-ми и ноты-ля Унесут нас во взрослую жизнь, откуда нет дороги обратно – В детство. В Рождественском небе ты станешь плакать и петь, стонать и наслаждаться, глубоко дышать и… Ты закрыла глаза. Мои руки коснулись… Не сфальшивить бы, не сфальшивить! *Н. Паганини (1782-1840г). Великий скрипач, композитор. Итальянец, родился в Генуе. **Гварнери, Амати, Страдивари – Великие итальянские мастера, Создавшие «волшебные» скрипки. Актёры!.. Мир - большой театр, А мы в нём – актёры… В. Шекспир (Сотрясающий копьё). 1 Актёры!.. Если б актёры играли исправно, То Мир бы сейчас Был божественным Театром! 2 Актёры!.. Мы Даже не знаем, чьи роли играем!.. Сценарий листаем, читаем, читаем,.. А что в нём прописано – не исполняем! И Каждый в заглавную роль норовит… 3 Актёры!.. Мы всё перепутали: роли и тексты, В Сценах и актах мы видим – подтексты… Комедию мы превратили в бедлам, А Театр Небесный – в большой балаган!.. 4 И Нас всех подводят К последнему акту, Здесь каждая роль написана ясно… И, Забегая вперёд, вам скажу: - Мы Все отыграем – как нужно Творцу!.. Воспоминания в стареньком кафе 1 Всё та же музыка играет - Который год звучит во мне! Диджей-пацан не представляет, Какую боль поднял во мне! Под эту музыку в июле У моря - в этом же кафе - Мы страстно румбу танцевали Босыми на морском песке. Ах, этот танец, эта близость! От слов твоих играла кровь... Лишь утром я едва заметил На простыне измятой кровь. И ты вдали - одна у моря, О чём-то с чайкой говоришь. И, на краю встречая волны, От счастья в небо ты кричишь!.. Весь месяц мы не разлучались, Как чайки с морем, шум с прибоем, Как утро с утренней звездой, Не расставались мы с тобой... 2 ...Всё помню: скользкую дорогу И «джип» по встречной полосе... Что было дальше - не припомню, Лишь капельницы да бинты... 3 И вот у моря на ветру Танцую румбу я в бреду. Но, кажется, выходит глупо, Когда танцуешь сам с собой. Когда лишь музыка играет, И ветер тихо напевает Твои июльские слова: "Мы будем вечны - ты и я!" Вот только нет со мной тебя... Остались: румба, чайки, я. Осталась память о тебе - О косах, море и кафе... P.S. Я каждый год возвращаюсь сюда. Более 40000 тыс. человек ежегодно погибает под колёсами пьяных водителей, (статистика МВД) * * * Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/