Возвращение поэта

«Иль не по божьему веленью

из грязи сделаны князья?..»

Вера Павлова, «Четвёртый сон»

Мне снизу кричали, приказывали:

«Спустись на землю с небес!

Довольно мечтать и летать

В поднебесье. Слетай в Поднебесную, вниз!»

Послушался их, на землю слетел

И шлёпнулся прямо в грязь!..

-Теперь поклонитесь, пониже, - вот так:

Пред вами российский князь!

Шапки – долой! И – ты! И вы - тоже!

Правильно, а теперь всем внимать:

Я небо покинул и ангелов тоже,

Довольны теперь вашу мать?!

Я с Данте общался, де Бержераком,

С Сократом самим говорил.

Я чуть не добрался до самого…

Кто землю и нас сотворил.

Столько такого! я там увидел,

Пётр мне дверь приоткрыл…

Я никогда, ни за что б не вернулся,

Если бы вас не любил.

***

Россия, 21 век. В душе осело много грязи…

Стою, смотрю на Божий храм,

Но с ним не чувствую я связи.

Топчусь у входа, не вхожу,

Мне мама в детстве говорила:

«Сынок, ты в церковь ни ногой…

Набросит поп на шею крестик,

И станешь ты для них рабом.

Души лишишься, а потом…».

И в школе также говорили,

И в пионерских лагерях.

Да так в ребёнка вбили ересь,

Что стал неверующим я.

Стою, как пень. А всё неймётся…

Потерянный. Душа горит.

И чувствую, как тело стонет,

В груди всё рвётся и болит.

Как вкопанный, ну хоть убей!

Боюсь войти – не поддаётся…

Идёт внутри борьба с рабом,

Ну, а душа-то к Богу рвётся.

Смешно! Поэт, писавший о любви,

О вере, о нечеловеческих страданиях,

Боится в Божий дом войти,

С корнями вырвать из души

Всю ересь. И затем зажечь свечу,

Перекреститься и с легким

Сердцем причаститься.

Нет, не решаюсь, всё боюсь

Войти, ведь некрещёный…

И не таких ли вот творцов

Лишает Бог любви народной?

***

Куда понести свою исповедь?

Смотрю я на то, что творится

На улицах, в душах, в домах…

И знаю уже: это дьявол

Орудует в наших сердцах.

Народ, как с цепи сорвался:

Человек человеку волк.

Не чувствует, не понимает,

Кем брошена ему кость.

А сколько построено храмов,

Мечетей, церквей – счёту нет,

Но мы не становимся чище.

А может, и Бога - то нет?..

Куда понести свою исповедь?

К отцам... на приём – не хочу…

Они ведь своими молитвами

Не вымыли душу мою.

Поэзия – моя исповедь.

Но кто станет слушать и где?

Если и душу, и заповедь

Народ потерял в суете.

Могучая сила у дьявола.

И чтобы её победить,

Нужно каждую исповедь

В одну большую сложить.

***

Придушил бы её!..

Доедаю кусочек хлеба

За два дня уже зачерствел.

В красной пепельнице окурок

Твоих любимых сигарет.

В недопитой бутылке вода,

Горячеключевская – без газа,

Я запью этот чёрствый хлеб,

В ней осталось ещё полстакана.

А затем докурю твой окурок,

Это всё, что оставила ты.

И совсем уж завяли на кресле

Полевые цветы без воды.

Но в душе осел чёрный осадок

От того, что сказала ты мне:

- Вы, поэты, - придурки и психи,

В доме нет ни еды, ни воды,

И вселенский тупой беспорядок

Во всех комнатах вечно царит.

А вы строчите, пишите в муках,

Сотворяя поэмы, стихи: «Все

шедевры рождаются в муках!» -

Орёте от злости вы.

Все хотите великими стать

И весь мир изменить писаниной!

Ну, а в доме хозяйкой – разлука,

Всё вокруг прибрала уж к рукам.

Вот и вещи мои затолкала

В мой коричневый чемодан…

Это значит, чтоб я убиралась,

Хоть мне некуда и идти,

Но она на своём настояла:

«Забирай всё шмотьё, уходи!».

- Оставайтесь, вы победили:

С меня хватит этой войны!

Чтоб ты сдохла, слепая разлука!

Оставайся с поэзией, ты…

Вот такую записку нашёл я

Во вселенском своём бардаке.

И как хочется всю писанину

Мне поджарить в лесу на костре.

Трое суток звоню всем подругам,..

В голове марафет навожу!..

Ну, а в доме хозяйка – разлука…

Придушил бы её! – не могу!

***

«Так судьба стучится в дверь»*.

Была тишина!

Тишина и покой, хотя последнее – бездоказательно.

Нет!

Было тихо, но тревожно.

Да!

Так – точнее!

Более схоже с тем состоянием,

с состоянием «до»!

И вдруг… враз:

раскаты!.. вспышки!.. порывы!..

Ставни – с петель,

окна – настежь,

вазы – врасплох!..

Взбешён я, в ярости…

Полный набор!

Это – осень.

Это – осень, без запросов, без промаху!

Нагло, в дома и души наши – во всю глубину –

«Пятой симфонией»!

Медью! Медью!

Маршем! Маршем!

Грозами, ливнями, безрассудством, тревогой!

Это – осень! Осень!

ещё раз – осень!

Безупречно и остервенело!

Была тишина!..

* Л. В. Бетховен о своей пятой симфонии

Свидетельство о публикации №112090105794

***

Два ангела

На многолюдном проспекте –

прямо у всех на глазах –

прощались два человека,

словно в последний раз.

А ангелы с белыми крыльями,

похожие на лебедей,

читали тихо молитвенник

за спинами этих людей.

И было всё так поэтично:

и слёзы, и дождь, и стихи…

И все понимали конечно:

они – приговорены…

Мы венчались...

Мы венчались в разрушенной церкви.

Ни священника, ни алтаря,

Ни свидетелей, ни приглашённых -

Лишь развалины, тьма, тишина.

Мы стояли по собственной воле

Перед ликом иконы Отца.

В этих стенах, покинутых Богом,

Ты ответила тихо мне: «Да».

Ты ответила без промедления –

Как божественны эти слова!

Гром и молнии, ливень и звёзды

Закрепили наш брак на века.

А на дереве, в кроне, тихонько

За венчанием следила сова,

Будто знала какую-то тайну,

Но сказать ничего не могла.

До утра остались мы в церкви,

Брачным ложе служила трава.

На рассвете тихонько и нежно

Я сказал: «Тебе в школу пора».

Две голых лилии

Тепло твоего тела…

чувствовал,

как

оно остывает с каждой полночью,

ночи рядом с тобою становились

всё длиннее,

но

не понимая причин,

устраивал разборки внезапным похолоданиям…

вчера вечером

случайно увидел, как ты отдавала его подруге…

Вы

не заметили меня – две голых лилии –

два белых цветка – вышитых страстью

на белой простыне.

Как твоё тело подвластно ей!

Выбежав из дома,

побрёл прочь, гонимый стужей

ревностью.

Просьба

Холодным снежным вечером

я брёл по улице и встретил друга.

Он шел молиться в церковь.

Помолись за меня, дружище!

Ты же в церковь идёшь – мне нельзя.

Я ещё ведь не сделал такого…

Не поверил в Иисуса Христа!

Помолись за меня, Андрюха!

Перед Господом всё расскажи –

Что живёт, мол, в миру этом парень,

И тернисты его пути!

А ещё ему вырази в слове,

Что в душе моей грех и тоска,

Как метут в моём сердце тревоги,

Как блуждает в потёмках душа!

Как порой он весь мир ненавидит,

Что клянёт он и брата, и мать.

Как библейского рядом не видит,

И боится церковных оград.

Можешь так сказать в этой молитве:

Что он добр и что люди к нему

Кто с бедою, кто с просьбой, кто с миром

Днём и ночью за правдой идут!

Выбирай для молитвы – любое!

О себе – всё как есть – рассказал.

Будет правдою – то и другое!

Кроме: вор он, убийца, палач!

Помолись, за поэта, дружище!

Видно, в этом я сам виноват –

Ты с любовью идёшь в эту церковь,

Ну а я, не решаюсь никак…

Помолись, помолись за поэта!

Пусть сегодня – один только раз!

О душе моей в церкви пропели,

Чтоб вернуть её к жизни опять!

***

Две подруги из бара

Я сейчас и не вспомню

даже ваших имён,

только помню, что в баре

пили пиво и ром!

Помню руки и губы,

Теплоту… и слова…

И как вы раздевали

моё тело шутя.

Две подруги из бара!

Два - прекрасных - цветка,

что со мной вы творили,

не спросив у меня!

Помню все ваши ласки –

ведь я был пацаном!

И краснела рябина

от стыда за стеклом!

Два ворона

А сегодня в небе –

со стороны солнца –

явились две птицы

(Раньше на восемь дней).

Они-то и будут готовить город

к холодам.

А пока они кружат

над новым кладбищем.

Лишь бы горя в эту зиму

было

меньше.

Воспоминания

Как часто меня обманывали,

Как часто лгали в лицо,

Как часто ночами бессонными

Я долго думал: за что?

Душа была настежь открыта –

Входи с любовью – любой!

Сорви себе розы, нарциссы

И оставайся со мной.

Но вы уходили, сбегали,

Как воры, на цыпочках в ночь…

А в детской душе оставалась

Лишь ваша корыстная злость.

Месть

(или микро-сценарий к фильму)

Я - глоток вина.

Я - глоток виноградного вина.

Я - глоток вина нового урожая.

Я - глоток отравленного вина.

Я - глоток вина из бокала, в который рукой

дочери, решившей отомстить "отцу", был брошен яд.

Я - глоток смертельного вина!

Я во рту у четырнадцатилетней девочки, которая еще

не знает, что перепутала бокалы.

Она вот-вот сделает глоток (однократное движение мускулов

глотки при гортани. - авт.) из бокала, в который сама

бросила яд.