Если бы не кроха, он давно ушел бы от отчима. Но напуганное, беззащитное, маленькое существо в один миг стало дороже всей вселенной, дороже собственной, пустой, никому не нужной жизни. Рано потеряв родителей, Толик всю свою любовь, теплоту отдавал Вере. Он пытался, хотя бы изредка, заставлять её улыбаться. Придумывал всевозможные способы, чтобы отвлечь от воспоминаний о доме, о матери.

Глава 3

Причастность Андрея Тимофеевича к тому страшному пожару так и осталась всего лишь слухом. Но то, что судьба приготовила ему самому, даже у заядлых недоброжелателей вызывало сочувствие. Пусть они продолжали говорить, о заслуженной каре, всё же в душе жалели хозяина.

Перед началом сбора пшеницы, закупили тройку новеньких комбайнов. Как полагается, «лошадок» искупали шампанским, выпили, чтобы техника долго и надёжно служила. А потом Андрей Тимофеевич весело попросил прокатить его кружочек на чудо-машине. Просьбу с восторгом подхватили. Когда комбайн вернулся, раздались аплодисменты. Впервые рабочие видели на лице хозяина довольную улыбку. Но то ли его укачало от езды, то ли неудачно поставил ногу, слезая, хозяин оступился и рухнул. Сначала он упал на железную перекладину, а потом и наземь.

Новая трагедия закрепила за Бережками недобрую славу. Второго владельца постигло несчастье. При падении Андрей Тимофеевич повредил позвоночник. Как он не противился, всё же вынужден был передать управление пасынку. Мысль о том, что хозяином стал сын его давнего соперника, сводила с ума. А спокойствие, с которым парень сносил оскорбления, казалось издёвкой над его беспомощностью.

Когда исчезла довольно крупная сумма, и Толику предъявили обвинение в мошенничестве, он был уверен — это недоразумение, ошибка! Позже Толик узнал, что Андрей Тимофеевич всё тщательно спланировал, подговорив главного бухгалтера. И всё же, парень до последнего надеялся, что отчим не позволит ему оказаться за решёткой.

* * *

Толик неотрывно смотрел вдаль. Картины воспоминаний безжалостно сменяли друг друга. В затуманенных глазах колыхалось зелёное поле. Вера осторожно подошла, положила голову на плечо парня.

– Прости его. Если можешь, прости, – прошептала одними губами.

Толик не поворачиваясь, крепко сжал ладонь сестры.

– Не тебе просить прощенье.

– Толя, – так же тихо продолжила Вера, – я мало понимая в делах, но мы полностью обанкротились. Денег нет даже на лекарства.

Глаза Толика округлились:

– Но… это невозможно, – удивительно выпалил парень. – Когда я уезжал, доход был стабильным, прибыль увеличивалась с каждым сезоном. Мы прикупили новые…

Толик резко замолчал, грустно улыбнувшись. Известие ранило, задело живые струны. Бережки значили больше, чем парень хотел бы признать.

– Впрочем, – прошептал Толик, – об этом пусть Андрей Тимофеевич спрашивает у своего бухгалтера. Он довольно сообразительный.

– Если ты нас оставишь сейчас… – Вера прикусила губу, пытаясь сдержать волнение. Она очень переживала об отце, но о брате вдвойне. – Ему нужна твоя помощь. Папа не в состоянии контролировать…

– Помощь? – с горечью переспросил Толик. – Нет, Вер. Дальше пусть как-то обходится сам. С меня довольно. Я не останусь… и дня не останусь в этом доме.

Глава 4

Из приоткрытого окна утренний свет заливал комнату. В свежем, чуть прохладном воздухе витал пряный аромат цветов, зелени и моря. Стены просторной, широкой спальни увивало множество лиан. Их массивные, огромные, темно-зелёные листья не давали возможность определить, что же это: чудный, диковинный сад или изящный, сказочный чертог? Из мебели – всего лишь кровать, которая занимала большую часть комнаты.

Лежавший парень не открывал глаз, он вслушивался в щебет птиц за окном. Тёплые лучи солнца призывали проснуться. Подчиняясь их настойчивому требованию, Влад взглянул в окно. На его губах появилась едва заметная улыбка. Горизонт тонул в алых лучах утреннего солнца. Морская гладь горела, переливаясь тысячью золотых оттенков. Весеннее, ясное утро. Влад попытался вспомнить, каким был день вчера. Жарким, прохладным, а может дождливым? Хотя вряд ли. В этом, созданном людьми раю, ненастье исключено! От улыбки не осталось и следа. Сколько же он здесь? Недели, месяцы? Как ни пытался парень что-то вспомнить, всё сливалось. Обрывки фраз, нечеткие контуры и глубокая-глубокая темнота.

Влад усмехнулся, иронично выдохнув:

– Алексей Викторович неплохо знает своё дело.

Внимание юноши снова привлёк горизонт. Вдали, едва различимыми точками, виднелись покрытые снегом вершины гор. Их прохлада, спокойствие непреодолимо манили.

Влад попытался приподняться, но крепко зажмурившись, был вынужден обратно лечь. В ушах стоял оглушительный вой, а перед глазами кружилась дикая, шальная, черная метель. Передохнув минуту, Влад всё же встал. Придерживаясь за спинку кровати, пошатываясь, не спеша прошёл к окну. Всю поляну, насколько мог охватить взгляд, до самого берега, покрывали тысячи тысяч цветов. Буйство, разнообразие видов и красок. Сочетание всевозможных, удивительных орнаментов, затейливых, фантастических сюжетов. Целые картины. Влад досадливо поморщился. Он с жадностью смотрел туда, где виднелись пики гор. Заснеженные, неприступные, они звали к себе.

В дверь легонько постучали. Не дожидаясь приглашения, как хозяин, в комнату вошёл мужчина. Влад не стал поворачиваться, он и так знал, кто его посетитель.

Гостю было лет сорок – сорок пять. Широкие, чуть вздернутый брови, бороздящие лоб глубокие морщины придавали лицу суровости. И всё же лукавые искорки в песочно-карих глазах немного сглаживали первое впечатление, выдавая, что их обладатель имел хорошее чувство юмора. Элегантный, деловой костюм, тщательно уложенные в щегольскую прическу волосы. Визитёра можно было скорее принять за модного денди, чем за представителя столь уважаемой профессии.

Увидев своего подчинённого, мужчина застыл на месте, но быстро взяв себя в руки, улыбнулся:

– Доброе утро, Владислав. Уже проснулись? Очень хорошо...

– Серьезно? – продолжая смотреть в окно, с издёвкой спросил парень. – Алексей Викторович, вы просто не рассчитали снотворное.

Доктор невольно вздохнул, признавая правоту собеседника:

– Но вы же знаете, вам нельзя подниматься…

– Почему? – Влад, ухватившись за подоконник, резко повернулся. – Неужели есть хоть малейшая разница?

Некоторое время в комнате стояла тишина. Два взгляда испытывающе смотрели друг на друга. Не выдержав, Алексей Викторович отвёл голову в сторону. Он пристально изучал только начинающий распускаться, белый бутон гигантской, многолетней лианы.

– Понимаю, – как можно беззаботней и дружелюбней заговорил доктор, – вы устали, сейчас тяжёлый период. Но мы обязательны… Владислав, мы должны попробовать!

Собеседник криво улыбнулся:

– В который раз? – хрипловато спросил он. – Только правду: что-то изменится?

Доктор с наигранным возмущением поднял руки:

– Да это уже бунт! Настоящий бунт, – мужчина попытался перевести разговор в шутку.

Но тёмно-голубые глаза неотрывно смотрели на него.

– Я задал вам вопрос: что-то изменится? – спокойно повторил Влад. – Хотя… не нужно… Не отвечайте. Я уже все понял. Ваше промедление говорит само за себя. Знаю, вы умеете убеждать, только…

Парень снова повернулся к окну:

– Только… я… вам больше не верю! Предупредите родных, я возвращаюсь домой, – последние слова Влад отчеканил. Потом с улыбкой кивнул на далёкие горы. – Алексей Викторович, я хочу туда.

Доктор удивлённо приподнял бровь:

– Владислав, это безумие! Вам нельзя нагрузки. Вы никогда не дойдете!

– Что ж, пусть будет так, – перебил собеседник, пожав плечами. – Какая разница.

* * *

Вера прислонилась к косяку двери.

– Толя, – негромко окликнула она, продолжающего молчать брата. – Ты вправе поступить так, как решил. Можешь сейчас же уехать и больше о нас не вспоминать. Но я хочу, чтобы ты знал: в любое время здесь тебя ждут.

Толик благодарно, тепло улыбнулся:

– Моей семьёй, всегда была лишь ты. А большего мне и не нужно.

В конце улицы показался высокий столб серого тумана. Дымчатым полотном повис над грунтовой дорогой. То, поднимая клубы пыли, неспешно шествовало к водопою стадо коров. Послышались отрывистые крики пастуха. Сухенький, согнутый дедок семенил позади, угрожающе помахивая гибким тонким прутом.

– Куда пошла? Куда, окаянная? – время от времени кричал старик. – Эх, неразумная, куда ж тебя несёт-то!

Но вдруг пастух резко остановился. Он забыл и о стаде, и о вечно пытающейся сбежать рыжей Зорьке.

– Толька, ты? – дедок, как будто отгоняя наваждение, потёр глаза. – Да как же это? Или мне жара затылок напекла?

Засмеявшись, Толик быстро пересёк сад. Открыл калитку и подбежал к старику:

– Я, дед Вань, я!

– Вернулся всё-таки! – всплеснул руками сосед. – Ну наконец-то! А я подумал, мерещится!

– Оно и не удивительно, что мерещится, – улыбаясь, прищурился Толик. – Наверное, с самого утра пол-литра приговорили?

Старик украдкой посмотрел по сторонам:

– Тише – тише! Ты что, Толя? Что говоришь такое? Ну рюмочку за едой, и то одну!

– Эх, дед Вань, – рассмеялся парень, – знаю я вашу рюмочку! Помните, как три дня стадо искали?

Дедок обиженно засопел:

– Нашёл о чём вспомнить! Я обрадовался, а ты… Нет, чтобы самому угостить! Так он ещё и упрекает! Мы ждали тебя…

Толик крепко обнял старого друга:

– Ну, за этим дело не станет.

– Вот это по нашему! – обрадовался дедок. – Вот это разговор! Мужики как узнают, что ты здесь…

– Всех! Всех, дед Вань, соберём! – продолжил Толик. – Главное, Андрея Тимофеевича не забыть! На самое почетное место посадим…

Старик отступил на шаг:

– Ты что, Толька?! Водка в рот не пойдёт!

– Да шучу я, шучу, – опустив голову, прошептал парень. – Мерзость мы для него, а не люди.

Сосед с досады плюнул:

– Больно он нам нужен! – пробурчал старик, но заметив Веру осёкся. – Дай хоть на тебя насмотреться…

– На меня-то вы смотрите, – кивнул Толик, – а вот куда стадо пошло, не видите!

– Ох, окаянные! – вспомнил про живность пастух. – Куда ж вас занесло?! А ну назад! Назад, говорю!

Дедок побежал, а Толик, облокотившись о калитку, смотрел ему вслед. Как долго он не был дома!

Глава 5

Солнце то выглядывало, то снова пряталось в верхушках далёких гор. Прохладный воздух благоухал терпким, чуть сладковатым ароматом многочисленных цветов. Пестрый, радужный ковёр раскинулся на несколько километров, до самого скалистого подножья.

Влад медленно шёл по извилистой, круто поднимающейся тропке. От долго пребывания в палате голова кружилась, в глазах рябило. Хотелось остановиться, упасть в мягкую, высокую траву. И всё же шаг за шагом, Влад продолжал упрямо идти, не отрывая взгляд от заснеженных пик. Каждый вдох обжигал грудную клетку, пронизывал её, словно ножом. Но казалось там, в горах, станет легче. Наконец угаснет этот нещадный, испепеляющий жар. Угаснет, затихнет…

Ветер играл в цветах, клонил к земле нарядные бутоны. Прерывисто дыша, Влад остановился. Он с тоской смотрел на всё такие же далёкие горы. Заснеженные шапки сливались с бесконечной гладью голубого неба. Если бы взобраться на самый верх. Увидеть всю окрестность: безлюдный, одиноко дремавший берег, череду угрюмых скал, вздымающиеся пеной, ледяные волны. Запомнить, забрать их с собой… Туда… в пустую, неумолимую вечность.

Как же часто Влад, на своем верном, железном друге, взметал к облакам, парил, словно птица над городом, не понимая, что эти минуты бесценны. Парень чётко представил рёв мотора, ощутил холодок родного штурвала. Ещё бы раз, хоть разок... Но верный друг, теперь груда обгоревшего металла. Конечно, стоит сделать один-то звонок. И здесь, через считанные минуты, появиться вертолёт. Он легко поднимется в небо, туда, где нет границ. Парень крепко сжал пальцы. Раньше, не задумываясь, он так бы и поступил. А вот сейчас… от одной мысли замирает, стынет сердце. Нет, Влад, как и прежде, не боялся высоты. Только вот с тех пор многое изменилось. Его самого как будто резко вырвали из привычной среды. Подняли в заоблачную высь. И оттуда, что-то различить, понять невозможно. Остались лишь контуры, едва различимые контуры прошлого.

Влад устало опустился на мягкую, налитую весенним соком траву. Идти дальше сил не было.

Чья-то тень заслонила солнце. Парень не смог сдержать улыбки:

– Ненадолго же вас хватило.

– Как вы? – доктор озабоченно наклонился к своему пациенту. – Вам плохо?

Юноша покачал головой:

– Ошибаетесь! В сравнении с полусном последних месяцев, я чувствую себя просто отлично.

Понимая, что состояние парня критическое, мужчина вздохнул:

– Предлагаю мировую: вы возвращаетесь в палату, а я выполняю любое ваше требование!

Влад иронично прищурился:

– А уверены, что потяните? – с лукавой улыбкой начал Аронов, но потом резко замолчал, и совсем другим тоном, тихо выдохнул. – Алексей Викторович, дайте слово, что… я проснусь после операции.

Доктор не отвёл взгляда, но продолжал молчать.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – наконец, после долгой паузы, выдавил он.

Парень кивнул:

– Верю, но если бы не настаивали родители? Если бы влияние Ароновых, не было так велико, вы бы решились?

– Влад, – отбрасывая всякую формальность, проговорил Алексей Викторович, – ты же и сам всё знаешь, не хуже меня… Шанс один из тысячи, но мы должны, должны рискнуть...

– Нет, – жёстко бросил собеседник. – Сегодня же, я вернусь домой.

* * *

Не успело стадо скрыться в переулке, ещё ползла, клубясь по земле, потревоженная многочисленными копытами пыль, как Толик заметил группу, направляющихся к нему людей. Парень опустил голову, узнав каждого.

– С возвращением! – подходя, мужчины по очереди пожали руку Толика. – А мы сейчас прямо с поля. Ездили смотреть на всходы озимой пшеницы. Хорошие снега лежали, так что зеленеет красавица.

– Главное, чтобы весна дождливой была, – не встречаясь взглядом с гостями, негромко проговорил парень.

В ответ, один из мужчин засмеялся:

– Да это не беда, у нас оросительные системы везде. Под экономили малость и купили. А теперь подавно, никакие проблемы не испугают. Наконец-то вздохнём спокойно. С тобой нам ничего не страшно.

– Со мной? – эхом переспросил Толик. – Вряд ли я здесь кому-то нужен. Нет, дядь Валер, я решил уехать в город. Так будет лучше всего.

Мужчина достал сигарету закуривая:

– Обижен ты сильно, – кивнул он, рассматривая ухоженный сад, небольшие клумбы с пионами, белоснежные аллейки нарциссов, – не сумели отстоять… Но ведь пытались, Толя. Ещё как пытались! Мужики подтвердят. Только слушать, кто нас станет?

– Дело не в обиде, – покачал головой Толик. – Просто… я устал. Надоело...

– А ты не спеши, не спеши, – веско проговорил второй из гостей. – В Бережках многое изменилось. Тот продажный лис, бухгалтер Андрея Тимофеевича, оказался изрядным жуликом. Когда ты уехал и контролировать его не было кому, проходимец потихоньку, втайне от хозяина, начал распродавать земли, а деньги себе на счета сбрасывать. Твой отчим ошибку-то понял, да поделать уже ничего не мог. Вот мы с ребятами и подумали: всё спустит «крыса», работать негде станет. У каждого небольшие сбережения были, сбросились и прикупили чуток земли. Маловато, конечно, но первый урожай собрали, да и озимую засеяли.

Толик грустно улыбнулся:

– Мне нечем вам помочь. Я ведь действительно не брал тех денег.

– А в этом никто и не сомневается, – жестоко отрезал гость. – Пойдёт прибыль, ещё купим. Нам толковый человек нужен. Мы ведь привыкли работать. Бумаги, договора, кредиты для нас – тёмный лес.

– И вам не страшно, – тихо спросил парень, – после такого обвинения, предлагать мне должность?

Собеседник крепко сжал плечо Толика:

– Даже не думай. Никто из односельчан не поверил обману. Но, что толку говорить об этом? Андрей и так достаточно наказал. Твой же дом здесь. Никуда сбегать ты не должен! Да и Верку оставишь одну. А у неё жизнь не сахар, посмотри, какой вокруг порядок, и это при больном-то отце.

Глава 6

Алексей Викторович время от времени беспокойно перекладывал бумаги, сортировал всевозможные ручки, карандаши. И хотя его посетитель ещё не произнёс ни слова, в кабинете казалось неуютно от неподвижного, пристального взгляда главного из Ароновых.

Не выдержав долгой паузы, доктор снова заговорил сам:

– У Влада сейчас тяжёлый период, этот срыв вполне объясним. Мы должны…

– Я к внуку, – коротко бросил Леонид Владимирович. Не взглянув на собеседника, он торопливо направился к выходу.

Леонид Аронов уже разменял седьмой десяток, хотя столько ему никто бы не дал. Спортивное телосложение, волевое лицо. Седина только изредка пробивалась в его густых, волнистых, темно-каштановых волосах.

Зная упрямый характер внука, мужчина готовился к жёстким баталиям. Но взявшись за ручку двери, Леонид Владимирович прикрыл глаза, он никак не решался войти. Сердце щемило, отдаваясь горечью. Всё же сделав усилие, Аронов постучал.

– Влад, – войдя в комнату, негромко позвал.

Парень спал. Неровное, сдавленное дыхание время от времени прерывалось. Прогулка отняла все силы, и Влад был вынужден подчиниться доктору.

Дед, стараясь не шуметь, подошёл ближе. Восковое, жёлтое лицо внука пугало. Глубокие круги под глазами, воспалённые от постоянного жара губы. И это… это его Влад! Его гордость, его единственный наследник.

Мужчина почувствовал, что не в силах больше стоять. Он грузно, устало опустился на краешек кровати.

– Что же ты наделал? – едва слышно прошептал Аронов. – Глупая – глупая старуха! О, если бы ты это видела! Почему же и меня не прихватила с собой?

* * *

Когда-то давно, только окончив финансовую академию, Леонид Владимирович даже мечтать не мог о такой головокружительной карьере. Нет, мечтать он, конечно, мечтал. Уже тогда его амбиции были выше, чем у остальных ребят. Да и сама судьба ему подбрасывала нужные козыри. Родился Леонид в семье известного пианиста. Но звёздный путь отца не прельщал парня. Целеустремленная натура искала свою тропку. Как мозаику он её собирал. Картинка к картинке, пазл к пазлу. Взбираясь, всё выше и выше. И уже его собственные успехи затмили, когда-то громкую славу знаменитого родителя. Став одним из влиятельнейших учредителей банковской сети, Леонид Владимирович заставил фамилию Ароновых зазвучать с неслыханной силой.

Будущую жену знаменитый финансист встретил рано, вот только недолгой оказалась их совместная жизнь. После рождения сына, Света никак не могла поправиться, и, несмотря на все усилия докторов, через три года умерла. Создать новую семью Аронов даже не пытался. У него подрастал сын. Сообразительный, серьезный мальчик, усидчивостью, напористостью так похожий на отца. Он с отличием окончил академию, а потом, в чём никто и не сомневался, продолжил путь Аронова старшего.

Коля уважал своего строгого родителя, не замечая, что принципы диктатуры распространяются и на него. Леонид Владимирович сам выбрал сыну жену, дочь одного очень выгодного ему компаньона. Николай ни разу не пожалел о том, что согласился на этот брак. Покладистый, спокойный характер Ольги помогал преодолевать трудности первых лет, сглаживать неприятные моменты. А со временем, Николай искренне полюбил жену. Единственное, что омрачало их семейную идиллию, отсутствие детей. Годы бесконечного, напрасного ожидания. Эта тема в семье Ароновых была закрытой. Никто не упрекал Ольгу, не давил на неё, но в глазах девушки всё отчетливее виднелась печаль. Даже в прессе стали появляться заметки о грустной красавице, у которой всё есть, кроме счастья материнства. Николай также переживал из-за отсутствия наследника. Кому останется их миллионное состояние, для кого потрачена жизнь? Но и эту проблему, как всегда, решил Леонид Владимирович. Однажды он приехал домой, держа маленький свёрточек. Мужчина подозвал сына и невестку:

– Малышу нет ещё и недели, – строго проговорил Леонид. – С этой минуты вы его родители. Лучшие в мире! Он должен никогда не усомниться в ваших чувствах. В противном случае – пеняйте на себя!

Для Ольги слова тестя были излишними. Она дрожащими руками взяла конверт. Когда же, отбросив край одеяльца, увидела спящее личико, глаза наполнились слезами. Если бы Николай вовремя не подхватил жену, она бы упала от переполняющих её чувств. С этой минуты для Ольги весь мир стал враждебным. Он мог чем-то обидеть её кроху. Разлучить с самым ценным. С замиранием сердца, Ольга вслушивалась в тихое сопение младенца, крепко прижимая его к груди.

Николай тоже с трепетом отнёсся к ребенку. Он, как и обычно, был благодарен отцу за разрешение сложной для них проблемы.

Но всё это и в сотые доли не могло сравниться с чувствами самого деда. Каждую свободную минуту он проводил с крохой, потакая малейшим его желаниям. Они вместе катались на качелях, играли в догонялки, строили замки, побеждали грозных злодеев. Для Леонида Владимировича не было большей награды, когда устав от игр, шалун обнимал его за шею, по-детски бесхитростно заявляя:

– Дед, ты самый лучший!

Не удивительно, что при всеобщем обожании, мальчик рос своевольным, упрямым. Влада многое увлекало. Плавание с аквалангом, путешествия по странам Южной Америки, изучение быта древних греков, прыжки с парашютом. Дед во всех шальных затеях поддерживал внука. И даже, когда Влад, окончив школу, не спрашивая ни у кого совета, поступил в военно-воздушную академию, дед с улыбкой отстаивал выбор парня. Леонид Владимирович, который с нуля создал огромную империю, посвятил ей всю жизнь и мечтал передать своему любимцу, сейчас, как ни в чем не бывало, пытался успокоить Николая, для которого новость стала шокирующей.

– С меня достаточно и одного финансиста, – заговорщицки подмигивая новоиспеченному курсанту, Аронов резко перебил пылкую, полную упрёков речь сына. – Влад имеет право заниматься тем, к чему лежит его душа.

Конечно, в тайне Леонид Владимирович надеялся, что это всего лишь юношеское увлечение. И со временем, бизнес перейдет в надёжные руки молодого хозяина.

На совершеннолетие Аронов старший подарил Владу блестящий словно игрушка, белоснежный вертолёт. И хотя парень ещё мог летать только с пилотом, лучшего подарка придумать было невозможно. Ничто на свете не могло сравниться, когда стальная птица поднималась ввысь. Парила в воздухе то зависала, то снова уходила в безграничные просторы синевы. Дед благодушно наблюдал, как внуку понравился его подарок. Иногда Влад брал и Леонида Владимировича с собой. Да даже Ольга и та соглашалась на редкие прогулки в небо, с грустью замечая, что её малыш уже вырос.

Глава 7

Окончив первый год обучения, Влад отправился в когда-то любимые им страны Южной Америки, отдохнуть, набраться сил. Месяц пролетел незаметно, и парень, соскучившись по близким, спешил домой. В аэропорту он неожиданно заметил школьного приятеля. Сергей обрадовался встречи. После обычных приветствий, одноклассник многозначительно прищурился:

– Ну, что, Аронов, может, продолжим наше состязание?

– А есть достойная кандидатура? – снисходительно поинтересовался Влад.

– Ха! Девчонки, как море, они неиссякаемые! Поехали, я тебя познакомлю с одной крошкой.

Влад устало усмехнулся:

– Я только с самолёта. Стоит ли она потраченного времени?

– Увидишь! – пообещал друг.

Официант почтительно поздоровался с приятелями. Небольшой, но уютный ресторан в северной части столицы был излюбленным местом молодёжи. Посмотрев в указанном Сергеем направлении, Влад равнодушно пожал плечами:

– И что же в ней особенного? Лицо обычной модельной пустышки.

– Не скажи! – обиделся Сергей. – Не так-то малышка и заурядна. Её семья только вернулась из Лондона. Соскучились по родине предков. К ней не просто подкатить: холодна, как айсберг! Я уже два раза получал от ворот поворот. Ну, так как, играем? Или же сразу сдаёшься?

В ответ Влад засмеялась:

– А такое когда-то бывало? Ладно, я принимаю пари!

Аронов знал себе цену. Спортивное телосложение, большие тёмно-голубые глаза и обаятельная улыбка – на девчонок действовали безотказно. Журналисты часто оповещали о новых увлечениях Аронова-младшего. Но Влад неизменно на все назойливые вопросы только шутил:

– Единственное моё увлечение – небо! Оно ревнивое и несогласно делиться ни с кем.

* * *

Домой Влад возвращался далеко за полночь. Июльская жара наконец-то уступила порывистому ветру. В воздухе чувствовался лёгкий аромат дождя. Тёмное небо затянули мохнатые, молочно-дымчатые тучи. Ветер срывал первые крупные капли.

Подъезжая к дому, Влад заметил на обочине женщину, кутавшуюся в шарф, она пристально, жадно всматривалась в его машину. Парень не придал этому особого значения, решив, что старушка просто ждёт кого-то. Когда же Влад подъехал ближе, незнакомка вдруг резко бросилась под колёса. От неожиданности водитель со всей силы нажал на тормоза, пытаясь предотвратить столкновение. Последовал глухой удар о капот. «Nissan» потерял управление, съехал на обочину, опасно накренившись. Влад выскочил из машины, подбежал к неподвижно лежавшей на асфальте женщине. От удара её шарф сполз на плечи, а по седым волосам стекала струйкой кровь.

– Вы меня слышите? – парень наклонился, пытаясь приподнять незнакомку. – Всё… всё будет хорошо. Я сейчас вызову скорую. Только не молчите. Скажите хоть слово!

Бабушка чуть приоткрыла затуманенные от боли глаза. Её морщинистая рука дёрнулась, желая прикоснуться к юноше.

– Хороший мой. Маленький, единственный, – голос старушки был, едва различим. – Я… я не хотела этого… Но я счастлива… наконец-то счастлива. Я увидела тебя… за сколько лет. Хоть раз. Ты ни в чём не виноват, я… я очень… очень хотела увидеть тебя…

На дороге начали останавливаться машины, люди плотным кольцом столпились вокруг «Nissana».

– Что произошло? Кто-то вызвал скорую? – последовали один за другим вопросы. Но Влад не в состоянии был отвести взгляд от бледного лица женщины. Холодные капли дождя барабанили по асфальту, размывая алую лужицу крови.

Пронзительный, резкий вой сирены оглушил собравшуюся толпу. Только с помощью полицейских, докторам удалось раздвинуть любопытных зевак. Мед. персонал заслонил старушку, оттесняя мешавших людей.

– Пройдёмте со мной, – обратился к Владу молоденький лейтенант. Парень кивнул, но остался на месте.

– Кто она? – негромко спросил.

Полицейский неопределенно пожал плечами:

– Это ещё предстоит выяснить. Пойдёмте, здесь вы ничем не поможете.

Влад почувствовал, как кто-то крепко сжал его плечо, подняв голову, парень увидел деда. Леонид Владимирович был непривычно бледным, его даже пошатывало:

– Это всего лишь несчастный случай, – жёстко отчеканил Аронов. – Ты ни в чем не виноват.

А потом, как бы забыв о внуке, Леонид Владимирович опустил голову и неподвижно застыл на месте. Ему не было дела до снующих людей, до прибывших адвокатов. Да и внимательно наблюдающий за ним Влад, сейчас не имел никакого значения.

Глава 8

Влад и сам не понял, как оказался в полицейском участке. Словно в тумане, он односложно отвечал на бесконечные вопросы, даже не пытаясь что-то объяснить. Какая разница? Главного не изменишь. Перед глазами стояло лицо бабушки. Каждая её морщинка. Монотонный голос следователя раздражал.

За окном уже светало. Дождевые тучи рассеялись, только иногда вдали слышалось раскатистое урчание грома.

Задав тысячу вопросов, следователь попросил Влада подписать какие-то бумаги и отпустил домой. Парень понимал: вряд ли ему поверили, но внук Леонида Аронова не мог быть причастен к скандальной истории.

Николай ждал сына в машине. Отец сразу заметил хмурый взгляд парня, потому молча завёл мотор. Утренняя дорога походила на оживленный муравейник. Спешащие такси, переполненные автобусы, малолитражки. То тут, то там возникали пробки. Часто приходилось объезжать, перестраиваться на другую полосу. Николай не пытался сократить путь, он специально давал сыну время успокоиться.

Когда автомобиль въехал в ворота и остановился перед домом, Влад, не взглянув на отца, открыл дверцу. Николай придержал его за руку:

– Подожди немного…

Парень с вызовом обернулся. Большие, голубые глаза лихорадочно блестели.

– Не бери в голову, – не громко проговорил Николай.

Сын скептически усмехнулся:

– А ты хоть мне веришь?

– У меня никогда не возникло повода к недоверию, – спокойно ответил отец.

Влад устало откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза:

– Извини, – прошептал он. – Но я ведь знаю, там… там никто не поверил в несчастный случай. И всё же… меня отпустили! Отпустили только потому, что я Аронов!

Николай тяжело вздохнул:

– Влад, пройдёт несколько дней, и ты всё забудешь.

– Наверное, – колко усмехнулся парень. – Подумаешь, сбил старуху! Велика беда!

Отец слегка сдавил плечо сына:

– Не глупи, ты же понимаешь, я не это имел в виду.

– Не нужно, – отрезал Влад. – Со мной всё в порядке.

* * *

Не раздумывая, парень направился в кабинет деда, он без стука открыл дверь:

– Можно? Не помешаю? – спросил, присаживаясь в кресло.

Плотные портьеры, создавали полумрак. Леонид Владимирович нехотя повернулся к внуку, отрываясь от воспоминаний. Аронов безошибочно определил состояние парня, но лишь слабо улыбнулся:

– Влад, тебе не пять лет. Ты отлично знаешь, на дорогах иногда случаются аварии, и порой похуже этой. Здесь же ты ни в чём не виноват. Не стоит делать трагедии из…

– Возможно, – колко усмехнулся Влад, – но, согласись, я не каждый день становлюсь причиной смерти.

Дед вздохнул:

– Просто отдохни… Со временем всё забудется.

– Кто она? — перебил внук.

Леонид Владимирович плотно сжал губы, потом жёстко отчеканил:

– Вопрос к следователю. Уверен, он уже имеет информацию.

– Спасибо за совет, – парень внимательно смотрел в ледяные глаза собеседника. – Дед, ты, кажется, забыл, я не один из твоих служащих и даже не отец, отделаться от меня не выйдет. Следователь расскажет, только то, что тебе будет угодно. А я хочу знать правду!

Леонид Владимирович вскинул голову:

– Обычная сумасшедшая, – выделяя каждое слово, проговорил он. – Остальное тебя не касается!

– Даже так? – Влад с усмешкой поднялся. – Что ж, пусть будет, по-твоему! Я всё равно узнаю! Это не истерика. Несчастный случай я бы смог принять. Но передо мной проезжали машины. А она ждала… ждала именно меня и даже пыталась попросить прощение за свой поступок. Скажи, что должен чувствовать человек, чтобы решиться на такое?!

И хотя на лице Аронова-старшего читалось раздражение, он ровным, властным голосом проговорил:

– Не будь ребёнком, твоя импульсивность доказывает, что ты не умеешь владеть собой. Присаживайся, не стой. Ты ещё слишком молод. Жизнь не такая радужная, как тебе кажется.

– Дед, – тихо выдохнул Влад, – я настаиваю не из любопытства. Даже если я и не виноват в аварии, погибла она все равно из-за меня. И я должен знать, почему она это сделала!

Леонид Владимирович долго, молча смотрел на внука, только вряд он ли его сейчас видел.

– Хочешь знать правду? – наконец-то заговорил мужчина. – Что ж… я расскажу. Но ты должен помнить, ты мой внук. Ты Аронов! Репутация этой фамилии всегда была безупречной. И наша обязанность сохранить её такой. Я не позволю никому, и тебе, в том числе, копаться в прошлом семьи, отыскивать ошибки и пятна.

Влад заметил, каким подавленным сейчас выглядел дед. Парень опустился в кресло, жалея о том, что вынужден настаивать. Но отступить он не мог.

– Когда ты решил стать пилотом, – тем временем продолжал Леонид Владимирович, – я поддержал тебя. Так же и твой прадед позволил мне сделать свой выбор. Я не имел музыкального таланта отца.

Аронов прищурился:

– Впрочем, Николай тоже его не унаследовал. Единственный кто из нашей семьи более – менее может что-то сыграть, это ты. Но музыка для тебя, также далека, как и финансы.

Влад криво улыбнулся, поняв намёк деда.

– Да, – Леонид Владимирович прикрыл глаза, – мне было позволено заниматься тем, чем хочу. Но с условием, что я никогда не брошу тень на репутацию семьи. И я пытался... Изо всех сил пытался сдержать слово… Но тогда я был чуть младше тебя. Совсем зелёный мальчишка.

Глава 9

В голосе Леонида Владимировича слышалась усталость:

– Женя отличалась от всех, кого я знал. С ней было уютно и спокойно. Её искренность подкупала. Я хотел, чтобы она всегда находилась рядом. Мы строили планы, мечтали о счастливой семье. Я даже не задумывался, какая между нами пропасть. Женя росла в приюте. С детства не зная родителей, она всю нерастраченную любовь, всю ласку и теплоту дарила мне.

Дед с усмешкой посмотрел на внука.

– Влад, я просто тогда впервые влюбился. А вот потом… потом Женя сообщила, что у нас скоро появится ребенок. Это было подобно холодному душу. Я наконец-то увидел реальное положение вещей. Предложить девчонке сделать аборт у меня не хватило духу. Я только начинал карьеру. Хороший друг отца пригласил в свою компанию. Я считал это неслыханной удачей, начальной ступенькой к мечте. Патрон дал понять, что хотел бы видеть меня, не только в роли соучредителя, но и мужем своей дочери. Упустить такой шанс я не мог.

Леонид Владимирович замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания. Внук не пытался его отвлечь, он терпеливо дожидался, когда дед заговорит снова.

– Знаешь, – с горькой издёвкой обронил Аронов, – любовь в действительности легко заменяется взаимоуважением, стоит только захотеть. Жене я не стал ничего говорить о своей помолвке. Я опасался за здоровье ребёнка, который должен был появиться со дня на день. А однажды, приехав к ней, обнаружил пустую квартиру. На кухонном столе лежал журнал. С глянцевой обложки смотрела, улыбаясь, моя фотография, а ниже сообщалось о предстоящей свадьбе. Попытки отыскать обиженную девчонку, оказались безрезультатными… Всё сложилось, как можно лучше. Я женился на Свете, у нас вскоре родился сын. Юношеская влюблённость выветрилась из головы. Я даже был рад, такому благополучному завершению этой истории. После смерти Светы у меня и в мыслях не было кем-то её заменить.

Леонид Владимирович тяжело выдохнул, казалось, он пытался подобрать нужные слова.

– Но… прошло много лет. И вот я получил от Жени письмо. Она просила, нет, умоляла о встрече. И я согласился, – дед чуть заметно грустно улыбнулся. – Та, давно забытая влюбленность, могла бросить тень на репутацию Ароновых. Чтобы раз и навсегда расставить точки, я согласился увидеться. Судьба преподнесла хороший урок Жене. Девчонкой она пыталась наказать меня, но получилось иначе. За свою гордость ей пришлось жестоко поплатиться. Разве могла, даже не получившая нормального образования, малолетка воспитать одна ребенка? Дочь выросла своевольной. В свои неполные восемнадцать лет уже вела разгульную, весёлую жизнь. Женя, рыдая, умоляла спасти дочь.

Аронов брезгливо передернул плечом.

– Только, что я мог сделать с испорченной девахой? И всё же я встретился с этим «подобием человека». Макияж девчонки напоминал индейца перед боем. Увидев меня, она громко, бесстыже завопила: «Папочка явился замаливать грешки молодости!» А потом, не дав мне произнести и слово, эта фурия зло зашептала: «Не нравится дочь? Неправильный образ жизни веду? Нотации приехал почитать? Уму-разуму поучить! А не поздновато ли опомнился, папуля? Я не хочу! Не хочу, как мать, многие годы оплакивать какого-то напыщенного козла! Знаешь, (девица едко засмеялась) я ведь могу тебя даже шантажировать! И ты как миленький заплатишь любую сумму, чтобы скрыть свою гнилую, тухлую натуру. Только вот мне не нужны твои грязные деньги, так что выдохни спокойно!» Демонстративно развернувшись, это дикое создание удалилось. Наверное, строптивый характер девчонка унаследовала от матери.

– И ты больше с ней никогда не встречался? – негромко спросил Влад.

Дед внимательно, оценивающе посмотрел на внука. Прежде чем ответить, он встал, подошёл к окну. Раскрыл тяжёлые шторы, впуская в комнату яркий, слепящий свет.

– Пришлось… – снова возвращаясь в кресло, сквозь зубы процедил Леонид Владимирович. – К тому времени, Николай уже был женат. Оля лечилась в лучших клиниках, но детей иметь не могла. Все врачи мира были бессильны ей помочь…

Глаза деда и внука встретились.

– Но... Это ложь! – отчеканил парень.

Леонид Владимирович вздохнул:

– Влад, ты не глуп и сам уже понял...

Внук покачал головой:

– Дед, всё же потрудись, – парень был не в силах совладать с дрожью в голосе, – объясни. Ты имеешь в виду… Та… та девушка и есть моя… мать?

– Твоя мать Ольга! – жестко рубанул дед, потом тепло улыбнулся собеседнику. – В тебе течет моя кровь. Ты Аронов! Остальное неважно.

Влад опустил голову, до побеления прикусив губу.

– Что с ней было дальше? – глухо, но настойчиво спросил. – Неужели она так и продолжала жить в нищете? Не верю, что ты допустил это…

– Жизнь дикарки давно катилась вниз, – раздражённо бросил Леонид Владимирович. – И доставать её оттуда, я не собирался.

Внук усмехнулся:

– Где она сейчас?

В кабинете стало тихо. Леонид Владимирович медлил с ответом. Он видел и бледность парня, и блеск его расширенных глаз.

– Это был единственный выход, – превозмогая что-то, всё же заговорил Аронов. – Даже Женя это понимала. Девчонка к тому времени подсела на наркоту. Я предложил забрать и воспитать её только рождённого ребёнка, в обмен на то, что никогда не услышу об их существовании. Чтобы ни эта деваха, ни её мать не появлялись и близко…

На лице Влада заходили желваки, к такому пренебрежению он не привык.

– Её ребенка? – колко переспросил парень. – То есть, ты хотел сказать, меня? И… она сдержала слово? Ни разу не интересовалась моей жизнью?

Леонид Владимирович уловил вызов в тоне внука, потому ответил, как можно мягче.

– Влад, это было пропащее существо, не стоящее, чтобы о ней вспоминали. После выхода из роддома, в тот же день, девицу нашли мертвой. Обычная передозировка. Так закончилась ее непутевая жизнь.

Парень нервно сжал пальцы, криво усмехнувшись:

– Получается… значит, сегодня ночью я сбил свою…

– Хватит! – отчеканил дед. – Твоей вины в аварии не было. Старуха сама так решила… Просто забудь о всём.

Влад в упор, не мигая смотрел на собеседника:

– Извини, – выдохнул с издевкой. – Дед, почему же ты меня с детства не учил бездушности? Или ты рассчитывал, что это передаётся по наследству? Ты хотя бы когда-то задумывался, что та девица, как ты её назвал, твоя родная дочь? А если бы её воспитал ты? Что будет, если и я не оправдаю ваших с родителями ожиданий? Вы также откажетесь и от меня?

Леонид Владимирович примирительно улыбнулся:

– Ты мой внук! И я горжусь этим. Ты Аронов!

Парень кивнул:

– Хорошо, верю. Но не боишься, что у меня гены матери? Вдруг я пойду по её тропе? Тогда, что станешь делать? Я не собираюсь доказывать, что достоин тебя! Что достоин, носить всеми уважаемую фамилию Ароновых.

– Влад, ты просто сейчас взволнован, – устало улыбнулся дед. – У тебя лучшие в мире, любящие родители…

– Знаю, – коротко кивнул парень. – Вот только незаконнорождённый приёмыш, какой-то подзаборной шалавы, заслуживает ли такого счастья?

Не добавив больше и слова, даже не взглянув на деда, Влад быстро поднялся и вышел. Леонид Владимирович не стал его останавливать. Дед понимал, нужно время для того, чтобы внук принять услышанное. Впервые Аронов, так хорошо знавший своего любимца, не смог почувствовать, что с ним происходит.

Глава 10

Как и предполагал Влад, в случившейся аварии его полностью оправдали. Прочитав письменное, официальное извещение, парень только криво усмехнулся.

Леонид Владимирович занимался привычными, поглощающими львиную долю его времени, делами. И хотя Николай во многом уже заменял отца, Аронов-старший скрупулёзно проверял каждый шаг сына.

– Надеюсь, не помешал? – входя в кабинет к деду, сухо проговорил Влад. – Я ненадолго. Это письмо, кажется, доставили не по адресу. Это отчёт из полиции. Не волнуйся, репутация семьи не пострадает.

– Тебя что-то не устраивает? – откладывая ручку, хмуро спросил дед. – Влад, может, достаточно? Было расследование. Твоей вины в смерти старухи нет.

– Отлично, – иронично бросил парень. – Не забудь оплатить услугу следователя. Он выполнил заказ.

Леонид Владимирович тяжело вздохнул:

– Ладно, согласен, другого решения полиции принять бы не дали. А что хотел бы ты? Получить обвинение в убийстве? Оказывается за решеткой?

Влад опустил голову:

– Не знаю, – едва слышно прошептал. – Не знаю… Мне кажется, так было бы легче. Но тогда, я не имел бы право называться твоим внуком?

Дед обеспокоено смотрел на парня:

– Влад, что с тобой? Уже давно пора забыть ту ошибку, нелепость...

Внук усмехнулся:

– Как просто! – потом жёстко отчеканил: – Не бери в голову! Всё нормально! Пустяки!

* * *

Николай с тревогой наблюдал за сыном. Его всегда целеустремлённый Влад, теперь или весь день без дела лежал на кровати, прикрыв глаза, или пропадал неизвестно где.

А для парня даже полёты потеряли свою прелесть. Он мог часами проводить в небе, но уже былого восторга не испытывал. Как киноленту, минута за минутой, Влад восстанавливал в памяти тот злосчастный вечер. Если бы он не послушал тогда Сергея? Не принял бы пари, не поехал на встречу с неприступной красоткой? Кто знает, может тогда удалось бы избежать несчастья и всё сложилось бы по другому… Нет, садясь за руль, Влад не был пьян. За ужином он выпил всего лишь стакан вина. И всё же возвращаясь так поздно домой, он устал, был расслаблен. Влад снова и снова задавался вопросом: мог бы он избежать столкновения, остановить отчаявшуюся старуху? Что же она чувствовала, что решилась на такое?

Влад очень любил своих родителей. Был привязан к ним. Признание деда ранило. Оно разбивало его представление об их семье. Сколько же подлости, боли скрывалось за внешним благополучием. Дед отказался от любви ради карьеры, бросил маленькую, только родившуюся дочь. Ни разу, даже нечаянно, не оговорился о существовании ребенка. Когда же потребовалась его помощь, оттолкнул неугодную девицу. Взрослая дочь могла скомпрометировать Аронова, испортить его репутацию.