2019г.

Как же, все-таки, затягивает этот Facebook! Все эти новости, письма, уведомления, приколы, фотографии друзей. Не оторвешься. А что еще делать вечерами? Вот и сидишь, как сыч, уставившись в I-Pad.  Изучаешь чужую жизнь. Вот опять кто-то набивается в друзья. Ну и кто это на сей раз? И не надоело вам приставать к незнакомым людям? Так-с. Какая-то Татьяна. Татьяна Деришева. Не знаю такую. Значит, запрос удаляем. Хотя, стоп! Фамилия какая-то знакомая. Дай-ка посмотрю на фото. Тоже, что-то знакомое в лице. Чувствуется, молодость ее осталась далеко за спиной. Ба! Не может быть! Аж сердце прыгнуло в груди! Вспомнил! Это же та самая Татьяна! Только в те времена ее фамилия была… как же… как у известной актрисы… Ну да, Мирошниченко! А теперь Деришева. Господи, так это же фамилия Марата! Ну да! Значит, она, все-таки, вышла за него замуж после нашего расставания! Когда же это было? Сорок лет назад! Вот это да! Дела… Ну, ладно, соглашусь пообщаться. Кликаем: «дружить». Помахать рукой? Машем. В ответ тоже машет ручкой. Так, и что дальше? Кто первый нарушит молчание? Подождем минут пять. Куда там! Какие пять минут! Тут же: Привет! Как дела? Сто лет не виделись!

Точно, сто лет! У меня все нормально. Как у тебя?

 Вот так и началась эта переписка. Не прошло и сорока лет. В процессе дистанционного общения выяснилось, что Татьяна вскоре после моего убытия на действительную двадцатидвухлетнюю государеву службу в доблестных российских вооруженных силах, вышла замуж за некоего Марата, личность, мягко говоря, неординарную и крайне неприятную. Никто его не любил и не жалел. Видимо, потому что было не за что. Вот и нашлась одна добрая душа. Пожалела, пригрела, замуж вышла, да еще и родила ему двух сыновей. Однако, это подвиг не был оценен с его стороны. Марат продолжал пьянствовать, болтался по подворотням, не работал. В результате чего просто помер. Никто особенно по этому поводу не убивался, включая собственную жену и детей, так что, этот факт ее биографии прошел как-то незаметно. А сейчас? А что сейчас? Работает, дети взрослые, уже успели жениться. Короче, ничего интересного. Чувствовалась, однако, в этих письмах какая-то неудовлетворенность жизнью, какой-то резерв молодости. Как будто, она не долюбила, не догуляла, не прожила то, что могла бы в полной мере испытать. Сейчас ей, конечно, уже за 60, но тон бодрый, даже кокетливый, заигрывающий. Ну, что ты хочешь? Женщина всегда остается женщиной. Судя по фотографиям, конечно же, изменилась, но, слава Богу, не похожа на старуху, одета достаточно стильно, чувствуется ухоженность. Вот и слава Богу! Ну, о чем еще можно писать? Вспоминать прошлое? Вспомнили. Никому это удовлетворения не принесло. Одну тоску навеяло, когда начинаешь считать годы. Да, помню все. Да, и тот рассказ, который я дал тебе прочитать про нас с тобой. Ах, если бы ты знала, что ТАК люблю? А бывает как-то иначе?  Помню и твой приезд ко мне в город, где я служил. Так уж вышло (слава Богу), что мы не остались наедине. Мало ли, что могло выйти, прости Господи? А так, что вышло, то вышло. Я лично ни о чем не жалею. Вот и в очередной раз ты пишешь:

- Мне очень жаль, что так все вышло. Я понимаю, былого не вернешь. А вот ты подумай! Если бы (я просто предполагаю). Так вот, если бы у нас все срослось тогда? Как ты думаешь, что бы из этого получилось?

 - Да Бог его знает! Не знаю. Может, и получилось бы что-то, а может, и нет. Что теперь об этом гадать? У каждого из нас своя жизнь. И ее уже не изменишь, время нельзя вернуть и изменить все, что сейчас есть.

- Хорошо. А ты хотел бы попробовать вернуться в прошлое. Ну, хотя бы, на денек?

- Не знаю. Конечно, я скучаю иногда по юности, по прошедшим временам, друзьям…

- Нет, ты мне скажи прямо. Ты хотел бы посетить прошлое на день?

- Чушь какая-то… Ну, предположим, хотел бы. А ты что, изобрела машину времени?

- Как тебе сказать? А, впрочем, не буду тебе долго рассказывать. Скажу только, что у меня есть такая возможность. Не пугайся. Твое отсутствие в нашем времени никто не заметит. Это будет не больше секунды. Ты будешь выглядеть, как и в 80-м, а разум твой останется таким же, как и сейчас. Только я останусь прежней, как и тогда. И разум, и внешность. Ну, что, испугался или согласен?

— Это как-то неожиданно… Впрочем… Почему я должен тебе верить?

- А почему нет? Я тебя когда-то обманула или плохо к тебе относилась? Ну, вот видишь! Просто хочу сделать тебе приятное, раз уж у меня есть такая уникальная возможность. Соглашайся! Увидишь родных, Сорокина, меня, Ставрополь в те времена!

- Очень заманчиво. Ну, хорошо. Я согласен. Только, как я вернусь обратно?

— Это не должно тебя заботить. Ты будешь предупрежден. Никакой тыквы и крыс-кучеров.

- Хорошо, я готов.

 Я оглянулся вокруг. Мы с женой лежим на диване, уставившись каждый в свой гаджет. Очень сильно надеюсь, мое отсутствие никто не заметит. Ну, с Богом!

 - Смотри сюда. Внимательно!

В левом углу экрана появились чьи-то глаза. Они были карими и внимательно смотрели на меня. Это ж ее глаза! Точно! – только и успел подумать я, как тут же голова моя закружилась, и я на секунду потерял сознание. С осторожностью и испугом я, наконец, открыл глаза. Сердце колотилось, как бешеное. Боже! Что я вижу! Моя комната в Ставрополе! Я, видимо, только проснулся. Повернулся на бок, привстал. Скрипнул мой старый диван. Знакомый, старый добрый диван. Раньше на нем спала бабушка. Теперь я. Солнце заливало комнату. Я с голодным интересом разглядывал обстановку. Мой письменный стол. Тяжеленный, классный. Магнитола с проигрывателем, магнитофон, здесь кучка бабин для магнитофона, здесь мои пластинки. Песняры, Карлос Сантана, Антонов… Здорово! На стенах мои черно-белая графика, в углу стоит бабушкин тяжеленный кованый сундук. На другой стене две бабулины иконы. Я еще не выбросил их основу – почти истлевшие деревяшки. Какой же я дурень, что это сделал! Может, как-то можно будет это изменить? Посмотрим.

- Гена, ты уже встал? Пора! Мы с отцом уходим на работу, закрой за нами! – это голос матери. Аж сердце сжалось! Какой же он родной, молодой, задорный, жизнелюбивый! Сколько же ей сейчас лет? Так, 28-го года, а сейчас, если верить Татьяне, 80-й. Значит, 52. Молодая совсем.

- Ты меня слышишь, лежебока?

- Да, мам, слышу. Щас закрою. – А мой-то голос! А! Совсем пацан! Любопытно, как я выгляжу? Дверь хлопнула. Тишина. Значит, они ушли на работу. Я осторожно приоткрыл дверь в коридор. Никого. Закрыл дверь на ключ. Огляделся. Холодильник, вешалка, закрытая знакомой до слез шторой из материала, который отец притащил с работы. Наверное, он еще зам директора кинотеатра. Трудно сейчас просчитать. И, если мы живем еще в ЭТОЙ квартире, мать по-прежнему работает в Крайкоме партии. Да, не долго ей там осталось продержаться. А вот и зеркало. Ой! Хорош! Молод, красив! И пробор посередине. Была бы возможность, поменял бы прическу. Времени нет, да и заподозрит кто? Брови черные, прямые, как стрела. Ух! Ни живота, ни морщин. Даже кубики на брюхе! Красота! Эх, остаться бы таким всю жизнь! Завидно и несправедливо сейчас смотреть на себя такого, когда как раз начал бороться с лишним весом! Раньше он даже не прилипал ни к одной части тела. Ладно, хватит любоваться собой, пойдем на кухню. Кухонька, конечно, малюсенькая, вся сделанная руками отца из какого-то бирюзового оргстекла. А ничего! Молодец! Газовая колонка, у которой бабушка втихаря курила свой «Север». Я, как будто бы даже почувствовал их запах. Эххе хе… Сердце заныло от тоски. И зачем я сюда вернулся? Хотя, прикольно, все-таки посмотреть на то, что осталось в памяти на всю жизнь, как старая фотография, а сейчас ожила всеми красками! Нет, здорово, все-таки Татьяна придумала! Люди об этом только мечтают, а ей удалось! Но что-то тут не так, а что, пока понять не могу. Ладно, потом разберусь. В комнатах и на балконах все было так же, как я помнил. И что же мне теперь делать? Ну, наверное, то же, что я делал в прежние времена. Я с трудом зажег колонку, помылся, почистил зубы. Бриться … наверное, не буду. Уж больно бритва стремная, со сменным и небезопасным лезвием. Того и гляди, без носа останешься. Хотя… Как-то я же брился раньше? И ничего. Очень аккуратно и медленно я пытался сбрить еще очень мягкие волоски на бороде. Вроде, получилось. Последний штрих, и… Черт бы побрал эту проклятущую бритву! Мог бы денек и небритым походить. Порезался-таки! Прямо на подбородке, на самом видном месте. Да и порез-то такой конкретный – сантиметра два! Ладно, где там у нас туалетная бумага? Присобачим кусочек на 5 минут – и кровь остановится. Пойду на свой балкон. Как часто он мене снился! Отличный вид, правда, это, наверное, за счет прекрасной погоды. Да, треники-то уже менять пора.

- Эй, привет!

 Это кто? И где? Аааа, это девочка с пятого этажа в доме напротив. Как же ее зовут? Таня! Точно, Таня!

- Привет! Как дела?

- Отлично!

 Девочка Таня была на пару лет меня младше, эдакая смуглая и крепенькая. По-видимому, я ей очень нравился, поэтому, как-то раз она даже пригласила меня к себе домой. Слава богу, мой визит закончился исключительно дружеским разговором, хотя, я подозреваю, Таня рассчитывала на большее. Видимо она, все-таки, не теряла надежды по сей день. Зря, конечно. Больше мы с ней никогда не встретимся. И этот «привет», скорее всего, был последним. Господи, как скучно знать все наперед. Она даже засветилась на выпускной фотографии по окончании училища вместе со мной, моими родителями и братом. До сих пор на нее поглядываю.

 Таня помахала рукой. О чем было говорить дальше, никто не знал, поэтому, я, также помахав ей в ответ, ретировался в комнату. Чем же мне, все-таки, заняться? Не успел я об этом подумать, как раздался телефонный звонок.

-  Привет! Что делаешь? – Господи, это ж Сорокин, мой лучший друг, художник и музыкант. Человек не от мира сего, за что я его так люблю до сих пор. Только вот не видел его уже 9 лет. Кто что говорит. Кто – сошел с ума и никого не узнает после смерти матери, другие так и вовсе его похоронили. Я искал его последние 3 года, однако, безуспешно. А сейчас на тебе! Жив-здоров!

- Привет! Да ничего!

- Слушай, я обещал к тебе сегодня зайти, но вчера вечером приехал мой брат, Саша из Москвы! Да ты его должен помнить! Мы вместе музицировали год назад у меня дома.

- Помню, конечно.

- Так вот, ты не обижайся, мы с родителями и с Сашкой должны поехать на кладбище к бабушке, потом обед и все такое, так что, если вдруг получится, заеду обязательно. Ты знаешь, какую он песню привез? Новую, от «Машины времени». «Марионетки» называется. Классная песня! Я ее уже почти выучил, потом тебе сыграю!

- Ок, давай!

 Небольшое недоумение и короткие гудки. Я понял, в чем дело! Раньше ОК говорить было не принято. А сейчас всего-то и не вспомнишь, что и когда принято было говорить ТОГДА. Интересно, а что у меня из одежды? Открыл шкаф. Не густо. Пара рубашечек. Ничего, пойдет, вроде. Штанишки вельветовые. Желтые. Очень хорошо их помню. Потом их еще перешьет Инна, моя будущая жена, когда я буду лежать в госпитале. Я тогда ужасно рассердился. Ну, маловаты они мне тогда стали, но кто ж тебе разрешить их кромсать? Хотя, ей они, конечно, шли. А все от чего? От бедности. Да, жили мы, как я вижу, не жирно. А вот и мои знаменитые туфли. Сшитые на заказ Бориным отцом, фронтовиком, который всю мирную жизнь просидел в сапожной будке и шил отличную обувь. На каблуках! Как же я их носил-то? Как педик какой-то. Благо, хоть брюки не клешеные. А вот и курточка. Типа замшевой, мягкая ткань, коричневый цвет, на молнии. Вполне себе приличная. Где ж моя расческа? Вот она! Это бабушкин изогнутый гребень, которым очень даже удобно расчесывать волосы назад, имея коронный пробор посередине. Итак, иду гулять! Стоп! Опять звонок. Любопытно, кто бы это мог быть? Сейчас лучше и не гадать.

- Ну, привет! Проснулся уже? Что делаешь? – приятный женский голос. Но чей? Пока непонятно. Ладно, нужно потянуть время, вытащить из нее максимум информации, а там, глядишь, и разберемся.

- Привет! Нормально. Давно уже встал. – дальше пусть развивает тему она.

- Ой, я тоже встала поздно. Слушай, а какое сегодня число? – Вот это вопросик! Я и сам-то не знаю! Где-то должен висеть отрывной календарь. А где? Не помню! Может, на кухне? Блин, с этим шнурком для телефона далеко не уйдешь! Как бы доползти до кухни на этом шнурке? Взять в руку аппарат, а там, насколько дотянется. Пошли!

- Ну, ты даешь! Даже число не помнишь! А какой день недели? Тоже забыла? – это я тяну время и тяну шнур на кухню. Точно, вот он, справа на стенке. Надеюсь, мама, как обычно, оторвала вчерашний листок? Стоп! Шнур закончился. А если вытянуться во весь рост и растянуть руки с аппаратом? В трубке какое-то щебетание, не разобрать. Зато, кажется, вижу число. Так и есть, 25 июля, пятница.

- Пятница сегодня, 25 июля, 1980 года от рождества Христова, - гордо продекламировал я.  Голос засмеялся.

- Спасибо за полный ответ.

- На здоровье!

- Что делаешь? – Я посмотрел на свой прикид. Сказать, что иду гулять, так, не дай Бог, прицепится. А мне сейчас это совсем не интересно. Будь то крокодил, будь принцесса. Боюсь, не совладаю я с современным языком и будет сильный конфуз.

- Да, в принципе, ничего. Балдею, — это, вроде, должно прокатить.

- Я тоже. Слушай, я, наверное, сегодня не смогу к тебе приехать, вчера была у врача. Ну, ты понял, у кого. Сделали укольчик, вроде, все в порядке. Но сказали, с этим делом нужно пару дней подождать. – Так вот оно что! Точнее, кто! Это же Ленка! Мы встречаемся с ней уже полгода. Она на три года меня младше. Красивая блондинка. Один недостаток: в любой неподходящий, да и в подходящий момент готова уйти в декрет. Вот, оказывается, и вчера была у моего знакомого врача по этому же поводу. Конечно же, она мечтает уехать со мной к месту дальнейшего прохождения службы, но, кажется, уже начала понимать, что этого не случится. Позже, она напишет мне на Украину, что опять беременна и готова приехать ко мне навсегда. К сожалению, я, наверное, ее обижу, сказав, что пока не готов к семейным отношениям. Позже, через пару месяцев она, по словам моих друзей, быстренько выйдет замуж, и в мае родит девочку. А Бог его знает? Может, может, быть… Правда, никто до сих пор претензий не предъявлял.

 - Не беда, у меня сегодня тоже много дел. Родичи послали на дачу за … малиной. – Я туго вспоминал, где и чем я могу быть занят. – У тебя все нормально?

- Все…нормально. С каких это пор ты стал интересоваться? – Блин! Все-таки, вляпался. Мне ж 20, а не 60!

- Так я ж теперь офицер, наверное, пора.

- Да? А я уж думала, ты действительно меня так… любишь? – Ну, что тут скажешь? Я поднял глаза в потолок и чуть не взвыл от того, что сейчас мне предстоит выкручиваться, как уж. Как же это неприятно!

- Мы уже с тобой говорили об этом. Не хочу повторяться, ты все знаешь. – Ой, щас начнется!

- Конечно, говорили. Только ты до сих пор меня преследуешь, мы встречаемся, потом опять ругаемся, расходимся. Ты уж как-то определись, нужна я тебе, или нет!?

 Господи, и здесь то же самое! Наверное, нужно потянуть время. Исход наших отношений и так известен, так лучше уж расстаться друзьями (ну, хотя бы, не врагами, если получится).

 - Ладно, успокойся. Я совсем не хочу с тобой ругаться. Давай созвонимся вечерком, может, погуляем вместе?

 Молчание и сопение в трубку.

- Знаю я твои прогулки. Ну, ладно, давай до вечера!

- Пока! – Ура! Тут, вроде бы, выкрутился. Поехали дальше.

Я еще раз глянул на себя в зеркало. Хорош. Ничего не скажешь. Понятно, почему ба…, то есть, девушки так ко мне липли. Я вышел на улицу. Погода – кайф! А вот и бабушки-бабульки!

- Здрасьте! – даже с полупоклоном.

- Здравствуй, милок! – Ох и стервы! А кто заложил родителям, что, когда их нет дома, ко мне Ленка бегает? Такой конфуз чуть не случился, когда отец пришел «за очками». Еще бы минут на пять попозже, и мне было бы стыдно смотреть ему в глаза. Ух! Бабушки-старушки! Ладно, живите! Я к вам ненадолго. Впрочем… Ну да, и ТОТ Гена тоже скоро уедет. Да и родители через пару лет тоже переедут в другой район. Ладно, идем дальше. Магазин «Океан»! Одна из ставропольских достопримечательностей. Надо зайти, а как же! Когда еще? Так, так, второй этаж. Рыба есть. Практически любая. Вот тебе и живая, вот и мороженная. Выбор, правда, не густ. Но с голода не умрешь. Так, а слева кафе так и осталось? Точно! Целый бар! В небольшой очереди толкутся утомленные ставропольским солнцем мужички. И чем мы потчуем трудящихся? Да все тут есть! И коньяк, и водка… Ну, из крепких вроде все. А может, оно и к лучшему, что нет ни рома, ни виски, ни текилы? Зато все – натур продукт! Не отравишься. А вот из конусообразных сосудов, предназначенных для сока, разливают сухое вино. Кстати, можно и с сиропом. Неужели по 28 копеек? Ага! Помню еще! А дай-ка попробую. Я встал в очередь. Порылся в карманах. Слава Богу, ума хватило прихватить трояк и кое-какую мелочь. Да это же огромные деньги! Мне стаканчик, пожалуйста! Пожалуйста! Вино наливается в стакан, пуская невероятные пузырьки. Да так аппетитно, что начинаешь пускать слюну. Отойдем в сторонку к стоячему столику. Впрочем, сидячих-то тут никогда и не было. Пробуем. Фу, кислятина. Брррр! Еще один глоток и убеждаешься, что, по крайней мере в отношении вина у нас, все-таки, получше. Наверное, надо было с сиропом брать. С двойным. Отхожу и, уже спускаясь по ступеням, краем глаза вижу, как невысокий мужичок, посмотрев по сторонам, шмыгнул к моему столику и залпом допил мой стакан. Даже и не сомневался. И, все-таки, хороший был магазин – «Океан»! Соответствовал названию. А в прошлом году, когда я посещал любимый город, данный магазин использовался исключительно под какие-то глупые ларьки, торгующие таким же глупым товаром. Торговый центр! Так-с. Выходим на улицу Ленина (впрочем, она и сейчас не претерпела изменений в названии). Где же огромные здания, дворец молодежи, банк? Ни-че-го. И слава Богу! Так приятно, когда все здания невысокие, старые и какие-то уютные, родные! А вот и дом, где мы когда-то жили. Впрочем, он и сейчас абсолютно не изменился. Баня! А как же! Теперь она называется «Баня №1», а раньше – просто Баня. Знаковое место в самом центре города! И пиво там продавали на розлив. А дай-ка зайду! Матушки! Все точно, как раньше. Впереди прохода пивная, мужички после бани с раскрасневшимися лицами и капельками пара на загривках терпеливо стоят в очереди. Становлюсь и я. А как же! Такая возможность попробовать пиво 1980-го года розлива! Остается пара человек, продавщица кричит:

- Пиво заканчивается! Не занимайте!

 Мужички негромко ропщут: так всегда, после бани и пива не выпить! Почему так мало завозят? И так разбавляют впополам, а остальное куда?

 - Передайте, чтоб не занимали, - выкрикивает продавщица в конец очереди.

- Что ж так быстро закончилось? – возмущенный распаренный толстяк.

- Осадки остались, - с каменным лицом парирует толстая продавщица в грязном халате и модной косынкой на голове. А как же? Все ж, работа с мужчинами!

- Осадки давай! – взвизгнул длинный парень с дебильным выражение лица. Толпа заржала.

 Мне пиво, все-таки, достается. Продавщица протягивает мне 2 кружки. Я беру одну, помотав головой. Одну? «Странно», —говорит ее изумленный взгляд. Тут никто по одной не берет. Минимум две, а то и четыре, чтобы еще раз не становиться в очередь. Отхожу в сторонку. Сдуваю пену. Пробую. Мммм. Забытый вкус. Пивом, конечно, пахнет, но воды тут безусловное превосходство. Пиво чистой воды! Ладно, куда ж деваться? Придется допить до конца – народ не поймет. Это только в кино не допивают. В реалии такого просто не может быть. Никогда. Допив пиво, выхожу на улицу. Да, жаль, что я бросил курить. А так бы закурил какую-нибудь «Стюардессу» или «Родопи»! Фу, какая гадость! После выпитого пива сразу наступил расслабон. Ничего неохота, иду себе куда глаза глядят, балдею.

 - Малакоуээээээ!!! – из-за кривого забора из серого необработанного и разнокалиберного камня чей-то истошный вопль. Никто даже не оборачивается. Все привыкли. И для меня этот вопль – как елей на сердце! Это ж молочница, будь она неладна! Это ж ее боевой клич! Объясняю для непосвященных. Раньше по дворам ходила молочница, ну, женщина такая, развозила молоко на огромной тележке в бидоне. Услышав ее взрывающий воздух боевой молочный клич, жильцы выбирались из домов с бидонами и отоваривались свежим молоком. А оно и вправду было наисвежайшее и, разумеется, натуральное. Просто другого не было. А почему такой клич? Так это ж у каждой был свой. Как у певчей птицы – свой мотив и свой голос. У этой был весьма оригинальный. Странно, но я никогда ее не видел в глаза! Только часто слышал это истошное завывание не доенной коровы. А воочию нет, не видел. Однако, думаю, ничего не потерял. Представить ее было не сложно.

Проспект Октябрьской Революции, в простонародии Брод. Да нет, не Сброд, а Брод. От слова Бродвей. Пешеходная улица в самом центре города. Тут и моя школа №1 с английским уклоном (или наклоном), и Центральный парк. Здесь тихо и спокойно. На старинных лавочках сидят пенсионеры и о чем-то задушевно беседуют. А вот эту ель напротив школы посадил я. Всего 4 или 5 лет назад. Какая она еще маленькая, благо, прижилась. Сейчас она уже огромная, метров шесть. Вот и память. Не только об учебе. Прекрасная старая улица. И магазинчики. Хлебный, Лакомка, Техника, кинотеатр Орленок, в котором отец в скором времени будет работать администратором. Здание КГБ, МВД, знаменитая аптека №1 на углу. Свернул налево. Детская больница, в которую меня водили, когда простыну, и где старый, как пень педиатр говорил всегда одну и ту же фразу родителям: «Не пить холодное, не есть мороженое». Дальше пошел Универмаг, также не изменившийся внешне. Слева на углу еще стоит маленький домик с табличкой, на которой указано, с какое по какое время в нем жил Лермонтов. Буквально через год его снесут и построят Дом книги. Но уже без таблички. Вот было бы здорово, если бы на стене современного двухэтажного Дома книги была та же табличка: типа, в нем жил Лермонтов. А что, прикольно. Если б кто знал, что этого домика скоро не будет, то не осудил бы меня, если бы я попытался свиснуть эту табличку на память. А вообще-то на память тут много можно унести с собой в будущее. Практически любой камень. Тут мне на глаза попался небольшой булыжник, практически идеальной круглой формы. Я поднял его и начал внимательно разглядывать. Ишь ты, как же природа распорядилась с этим камнем. И ведь смогла же такое родить! А кем или чем он был раньше? Динозавром? Морскими водорослями, кораллом? Я вглядывался в этот камень, и тут меня словно пронзило молнией! Какое-какое сегодня число? 25 июля? 1980 года?! Так это же один из самых черных дней в жизни нашей семьи! Именно в этот день и практически во на этом самом месте водитель троллейбуса врежется в 21-ю «Волгу», не успев затормозить. А в ней ехал мой отец и решил остановиться, чтобы купить цветы матери. Цветы… А по какому такому случаю? И не помню. По-моему, он сказал, что просто так. Вот и здорово, что такое бывало! Так вот, троллейбус врезался в его Волгу сзади, когда отец уже наполовину вылез из машины. Сильнейший удар. У отца перехватило дыхание, однако, он все равно купил цветы и доехал домой. Позже выяснилось, что у него порвана плева у легкого, вытекла кровь, образовалась огромная гематома, которую пришлось извлекать, разрезав половину туловища. Кошмар! Мать от переживаний начала заикаться, мы бегали к отцу в реанимацию по 3 раза на дню. Положение было очень тяжелое. Мало, что у него на войне вышибло осколком пять ребер, так тут еще и эта жуткая авария. Отец выжил, а водителя простил, не стал портить ему жизнь. Даже ни копейки не взял (тот пытался сгладить ситуацию) – ну какие у водителя троллейбуса сбережения? А сколько сейчас времени? 12.20. Бог его знает, во сколько точно произошла авария? Но место я знаю точно. Вот оно, в 50 метрах. Я готов стоять здесь весь день, лишь бы попытаться предотвратить этот кошмар. Если, конечно, возможно вписаться в ход истории. А я, все-таки, попробую! Я стоял и внимательно ощупывал глазами каждую «Волгу». Но ни одна из них пока не останавливалась. Бабушки напротив бойко торговали георгинами. Действительно, красивые! Не даром отец захотел подарить их маме. Она точно этого заслужила! А вот, кажется, и «Волга». Притормаживает. Точно, на переднем сидении мой отец. Собирается выходить, я отбегаю от «Волги» назад. А вот и злосчастный троллейбус. И не думает притормаживать, разговаривает с кем-то из салона. До «Волги» уже метром пятнадцать. Что же делать? Я же беспомощен! Хоть кидайся ему под колеса! Ну, делать нечего! Сжав кулаки, я вдруг ощутил в руке … камень! Как же я его не выбросил! Не раздумывая, я запустил его в стекло слева от водителя, чтобы не повредить его самого. Камень с жутким грохотом врезался в стекло, однако, оно не рассыпалось, а пошло паутиной. Водитель, наконец, посмотрел вперед, раскрыл рот и…с жутким визгом тормозов остановился в сантиметрах от «Волги». Его рога попадали на крышу, разбросав снопы искр. Пассажиров сильно тряхнуло вперед. Я не стал ждать, чем кончится этот спектакль и пустился бежать. Мельком, оглянувшись, я увидел живого-здорового отца, отчитывающего вышедшего из кабины водителя. Ну, и слава Богу! Я был на седьмом небе от счастья. Меня просто распирало от гордости за себя и за то, что я смог увести беду от нашей семьи! А говорят, историю не изменишь? А я смог! Смог! Только ради этого стоило вернуться в прошлое! Я бежал, не чувствуя под собой ног и остановился только возле Пединститута. Ай, да Татьяна! Ну, спасибо тебе большое! Кстати, по поводу Татьяны. Она же вернула меня сюда не просто так, а с целью общения с ней, как я понимаю? Наверное, было бы несправедливо и невежливо, побывав тут, не пообщаться с ней воочию. Ок, значит, пообщаемся. Я вернулся домой. Никого. Порылся в холодильнике. Так, есть сосиски, масло, яйца, какая-то колбаса. А что там в кастрюле? Ух ты! Это же мои любимые чанахи! Вот их-то я и буду есть! Разогрев чанахи, я с величайшим удовольствием поел, помыл посуду. Сейчас пять вечера. Самое время позвонить Татьяне. Любопытно, а как давно я ей вообще звонил, в каком году? Убей, не помню. Но помню, что мой звонок она восприняла очень даже положительно и мы успели с ней несколько раз встретиться до моего отъезда. Ну и хорошо! Я автоматически набрал номер телефона. Как же я его помню? ТАМ уж точно не помнил. Значит, здешняя память мне подсказывает кое какие вещи. Сердце предательски заколотилось от волнения. Ну надо же! Прошло уже 40 лет, а нате! Волнуюсь!

- Да? -  Это, наверное, ее голос. Пытаюсь вспомнить знакомые нотки.

- Привет, - я замолчал. На той стороне тоже воцарилось молчание.

— Это ты?

- Я

- Господи, как я рада, что ты позвонил! Как ты, что у тебя нового? Честно говоря, я ждала твоего звонка! – Вот те раз!

-Ну, так позвонила бы сама. Чай, телефон еще не забыла? Хотя, за такое время это возможно.

- Да нет. Просто…ну, я не могу тебе объяснить…

- И не надо. Гордость?

- Не знаю, может быть. Слушай, а ты можешь сейчас прийти ко мне? – Еще более неожиданно. А что же у нее с Маратом?

- В принципе, могу. А это удобно?

- А почему нет?

- Мало ли? Может, ты давно уже замужем, а тут я.

- Да брось ты! Наверняка знаешь, что нет!

- Откуда ж я знаю? Мы столько времени не общались.

- Ну, ладно тебе. Придешь?

- Приду.

 Ну, вот, и решился. Надо бы как-то известить родителей, что куда-то ушел и когда-то приду. Звонить не буду. Не хочу объясняться. Найдя листок бумаги и ручку, написал: «Ушел гулять, приду поздно». Лучше так.

Выйдя из дома, я безошибочно проложил маршрут к дому Татьяны, благо, идти было минут 10. Да, изменилось многое, но далеко не все. Сейчас ее дома нет и в помине, а вот СЕЙЧАС стоит. Два окошка. Одно горит. Это ее комната. Вход со двора по лестнице. Помню. Звоню. Сердце выскакивает. Открывает. … Да, это она, Татьяна. Отлично выглядит. Короткое легкое светлое платьице, широкая улыбка, светло-русые волосы. Кажется, она действительно рада меня видеть.

- Привет!

-Ну, привет! - я чуть было не потянулся за дружеским поцелуем, как это делается сейчас, но вовремя спохватился. В ТЕ времена это было не принято, тем более, у нас были исключительно платонические отношения.

- Проходи, не стесняйся. Помнишь, куда? – Еще бы не помнить! В этом доме было проведено столько времени! Столько воспоминаний! Здесь мы собирались нашей дружной компанией художников, музыкантов и просто хороших людей! Слушали музыку, курили как паровозы, болтали обо всем. Эдакий клуб.  Однажды даже пытались накурить пол-литровую банку пепла. Кто-то ляпнул, что такая банка пепла стоит в аптеке аж 40 рублей! А нам что, жалко? Нас человек 10, пепла много! Однако, это оказалось не так просто и, недели через две мы сдались и торжественно развеяли пепел по ветру из окна.

 - Мама дома? - на всякий случай поинтересовался я.

- Нет, ушла к подруге. У нее день рождения, так что, придет не скоро, - Таня недвусмысленно кокетливо улыбнулась.

 Я зашел в ее комнату. За два года тут почти ничего не изменилось, разве что, она освежилась легким косметическим ремонтом.

 - Давай что-нибудь включу? – Таня подошла к столику, на которой стояла все та же «вертушка». – Хочешь Маккартни? Она вытащила пластинку «Red rose speedway». Одна из моих любимых. Это неспроста. Вот дела! Раньше я и подумать бы не мог, что тут может быть какой-то подвох, а вишь ты, набрался опыта, стреляный воробей! Теперь уж на мякине не проведешь! Или ума стало больше, или доверия к людям меньше. Заиграла знакомая мелодия. Мы сидели на диване, который одновременно служил ей и кроватью, и говорили ни о чем. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение, недосказанность, это был упругий воздух ожидания. Наконец, когда звукосниматель переместился на песню «My love», Таня взяла меня под руку:

- А давай потанцуем?

Конечно, знает, под какую песню танцевать. Беспроигрышный вариант. Именно под эту музыку два года назад я признавался ей в любви. И, причем именно в танце на ее день рождения. Вот спроси ее сейчас об этом, сделает вид, что не помнит. Все она помнит! Ох, женщины, женщины! Да, сорок лет прожиты не зря.

- Ты знаешь, а я ведь очень ждала, когда ты позвонишь.

- А если бы я не позвонил?

- Не знаю, но мне казалось, что ты обязательно позвонишь. И ты позвонил.

- Наверное, просто совпало. Нужно же мне было с тобой попрощаться перед отъездом.

 Глаза Татьяны вспыхнули, потом стали неподдельно грустными.

- Когда ты уезжаешь? – голос ее потух окончательно. Ну, ведь умеют же они заставить мужиков верить в то, что им нужно!

- Через неделю

- Так, значит, у нас с тобой есть еще целая неделя, - неподдельная надежда.

Я замялся и даже не смог ничего на это ответить.

- Ты знаешь, я очень много думаю о тебе в последнее время. И очень скучаю.

- А как же Марат? - попытался уколоть я

- Мы с ним давно уже расстались

- Вы уже не единожды расставались и снова встречались. Думаю, этот раз не исключение.

- Не, нет! Мы все решили окончательно. Мы остались просто друзьями.

  Господи, ну кто бы говорил! Вот, если б я не знал, как сложится ее жизнь, точно бы поверил ей, да еще и забрал бы с собой! И как это я умудрился не сделать этот необдуманный шаг? И что же мной руководило в тот (а теперь уже и ЭТОТ момент)?

- Я действительно в последнее время очень много думала о нас с тобой. Я поняла, что была неправа по отношению к тебе.

- В чем же ты себя винишь? Насильно же мил не будешь. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Это жизнь.

- Ты как-то странно сегодня говоришь. Как—то… по-взрослому, что ли?

 Опять прокол.

- Так мы же не виделись 2 года. Взрослеем, стареем. – попытался отшутиться я.

- И все равно. Я чувствую себя не правой по отношению к тебе, жестокой и несправедливой. А ты… ты такой… надежный, хороший. Ты лучше всех!

 Таня увлекла меня на диван и повалила на спину. Ее глаза оказались так близко, а губы были такими нежными… Боже, какая же у нее кожа! Все! Инстинкт мужика неизменим ни в 20, ни в 60. Голова закружилась, весь мир ушел куда-то из-под ног, реальность исчезла, были только мы – она и я. И никого вокруг! Сколько продолжалось это блаженство, я не помню. У любви нет времени.

 Внезапно я открыл глаза. Это было неожиданно. Ее широко открытые карие глаза не мигая смотрели на меня. Как будто гипнотизировали. И в то же мгновение я просто провалился в них. Как в глубочайший темный колодец. Я летел и летел вниз, пытаясь зацепиться взглядом за любой обозримый объект. Но не мог остановиться. И только в появившемся внезапно тумане стали проявляться какие-то неясные очертания и тени. Я стал присматриваться и понял, что это сцены из жизни. Моей! Я различил себя, Татьяну, двух наших сыновей. Однако, гармонии в этой картине не было. Наоборот, она несла какой-то негатив, отторжение. Но почему? Дальше пролетели какие-то города. Я различил город на Украине, в котором служил, далее какой-то поселок, хрущевку, грязь, мусор, кто-то с кем-то сильно ругался. Да это же мы! Стало ужасно противно и мерзко на душе. Неужели это я и моя жизнь? А где же Москва, моя жена, собаки, океаны, пляжи и гольф? В этом кинотеатре такого не крутили. Я попытался открыть глаза, но веки мои, как будто бы слиплись. Наконец, мне удалось-таки их разлепить. Яркий свет резал глаза. Где я? Ах, да, у Татьяны. Сколько же прошло времени? Наверняка, не много. Так и есть. Таня лежала, обняв меня и прижавшись всем телом. Слава Богу, платье было на ней, только в несколько замятом состоянии. Мне с трудом удалось освободиться из ее объятий. Я сел на диван и внимательно посмотрел на нее.

- Что-то случилось? – спросила она недоуменно. Щеки ее пылали, глаза горели, рот приоткрыт.  И как я умудрился остановиться в такой момент? Нет, хорошо, все-таки, иметь на плечах трезвую седую голову. А было бы мне 20? Кто бы меня остановил? Тайфун? Землетрясение? Вряд ли.

- Извини, но мне пора. – я засобирался, пряча глаза в пол.

- Почему? Ты меня больше не любишь? – Да, вид у нее был более, чем желанный и сексуальный. Растрепанные русые волосы, приоткрытые губы, молящий взгляд, и, ко всему этому, очень привлекательная поза с платьем, заканчивающимся …ну, гораздо выше колена. Как тут можно устоять? Конечно, нельзя. Но. Нужно. Нужно взять себя в руки и вспомнить, что меня может ждать в результате минутной слабости. Нет, спасибо! Не такое будущее я себе долго рисовал и реализовывал! Голова моя соображала еще весьма туго, но я понял, что самое главное сейчас – как можно быстрее уйти и привести свои мысли и эмоции в порядок.

- Не знаю. Не мучь меня. Я пойду. Давай, я тебе завтра позвоню? – как и я, она прекрасно понимала, что никаких звонков и встреч больше не будет.

 Она молча встала, поправила платье и волосы, открыла входную дверь.

- Пока.

- Пока. -  Все. Без эмоций и прощаний. Хотя, я-то знал, что нам предстоит еще одна очень тяжелая встреча на Украине. Действительно, последняя. Наверное. Это же не посмертный опус.

Я почти выбежал на улицу. Стало прохладнее, откуда-то сверху моросил мелкий дождик. Как вовремя. Ужасно хотелось засунуть свою кипящую башку в какую-нибудь кадку с водой. Я шел в никуда и думал, думал. Зачем ей это было нужно? Понятно, зачем. Но как же может измениться моя жизнь, если она уже есть такая, как есть? Со своей женой, своей работой, друзьями, пристрастиями, укладом, формирующимся годами? Неужели все это она хотела изменить? Но, хотеть – одно, а мочь – совсем другое! Господи! Да как же – другое, когда я сегодня сам изменил ход истории, не дав отцу попасть в жуткую аварию! Вот оно что! И она об этом знала! И знала заранее, еще, когда мы списывались через сообщения в FB! И, разве же сейчас была она, девчонка из 80-го года? Нет, это была уже ОНА, как и я, из 2019-го! Иначе, как бы я понял все, заглянув в ее глаза? Да это и не глаза, а какая-то бездонная пророческая пропасть! Она все знала. Все. С ужасом и в красках я представил, какое будущее меня могло ждать! Впрочем, часть его я уже видел. В подробностях точно не хочется. Нет уж, мне вполне хватает и устраивает то, чем я живу сейчас. В этот момент со стороны я, наверное, походил на городского сумасшедшего, бредущего в неизвестном направлении под моросящим дождем и что-то бурчащим себе под нос, периодически чем-то возмущаясь и возбуждаясь на свои мысли. Я и не заметил, что давно уже стемнело и ноги сами принесли меня к дому. Боженьки, уже почти одиннадцать! Родители, наверное, волнуются. Надо было хоть позвонить, дураку! Вот вечно у меня на это не хватает времени! Точнее, не хватало. Я зашел в подъезд, поднялся на второй этаж. Эх, все родное! Опять заныло в груди. Тихо, как это только возможно, я открыл дверь и протиснулся в коридор. Свет на кухне был включен. Тут же в проеме двери в залу показалось сонное лицо мамы с практически закрытыми глазами. Она, конечно же, дремала, но, как всегда, не смогла заснуть, пока меня нет дома.

 - Ты пришел? Ну, хорошо, дорогой мой сыночек, еда на кухне. Спокойной ночи! – глаза ее были, как щелки. Я так думаю, она меня толком и не разглядела. Да и смысл разглядывать? Она же видит меня каждый день. А вот я ее так и не разглядел. И отца не увидел. И это за целый день! Как же я его понимаю, когда он обижался на меня за то, что иные дни я провожу не с родителями, а … ну, будем говорить, со своими друзьями.

- Хорошо, мам, спасибо! Спокойной ночи! – мама скрылась за дверью, а я стоял, не зная, что же мне делать? Идти на кухню что-нибудь пожевать или вообще ложиться спать? А как же мое возвращение? Ведь ОНА же обещала меня вернуть! Сказала, только на сутки. Так они еще не закончились. А может, остаться еще на денек? В голове началась жуткая путаница и раздрай – остаться, конечно, было бы неплохо. Увижу родителей, Сорокина, Ленку. И в то же время, зачем мне это нужно? Итак, наелся сегодня прошлым досыта! Не успел я развить эту мысль, как вдруг зазвенел телефон. Он даже и не зазвенел, а как-то крякнул, мол, сними трубку. Я снял.

- Ты готов? – женский голос. Ее. Только немного изменившийся, не такой молодой, как сегодня. И, какой-то не то злой, не то официальный.

- Готов, - еле выдавил я из себя почему-то охрипшим голосом. Посмотрел на себя в зеркало. Лицо мое в темноте было каким-то чужим и испуганным. Вдруг, оно исчезло и тут же появилось. Новое. Буквально на мгновение я успел его запечатлеть. Оно значительно отличалось от прежнего. Чем? Я так и не понял. Наверное, молодостью, беззаботностью и ясным молодым взглядом. Но это был всего лишь миг. Перед глазами опять завертелось, и я успел их закрыть, чтобы не кружилась голова.

 ____________________________________________________________________________________

Тишина. Я открываю глаза. Лежу на диване, на коленях I-Pad, справа лежит жена, смотрит телевизор.

- Что, придремал?

- Да… вроде бы. Я что, долго спал?

- Да нет, просто закрыл глаза на пару секунд, а потом открыл снова. Что-то приснилось? Вид у тебя какой-то тормаховый. – она засмеялась.

- Да, чушь всякая, - я взял ее за руку. – Не помню уже. – Господи! Взмолился я про себя. Неужели я дома? Какое счастье, если бы ты это знал! Спасибо тебе, Господи! Век не забуду! Я взглянул на экран гаджета. Оттуда мне кто-то махал рукой. Татьяна. И короткое сообщение: «Жаль».

 - Давай-ка спать! – жена выключила телевизор и ночник. – Спокойной ночи!

_ Спокойной ночи! – А ведь еще минуту назад мне говорила эти слова мама… Я отложил на столик гаджет, повернулся на бок и почти тут же провалился в глубокий сон.

  Спал я долго. Благо, сегодня суббота и на работу не нужно. Жена тоже еще сопела в подушку. Голова была ясной, как никогда и самочувствие мое было просо идеальным. И тут я все вспомнил. Не может быть! Я схватил I-Pad? Быстро открыл Facebook. Так, сообщения. Никаких сообщений нет. Ни вчера, ни сегодня. Я тоже никому ничего не посылал. Да не может же этого быть! А как же Татьяна, Ставрополь, родители, авария…? Да я же общался с ней не один день! Ну, есть, конечно, вероятность, что она удалила меня из друзей, но вряд ли удалила нашу с ней переписку! Хорошо, поищем в поисковике. Набираю Татьяна Деришева. Пусто! Такие не числятся! Ну, это уж совсем ни в какие рамки! Хотя… теоретически, это могло мне просто присниться…Но так реалистично! Я еще долго лежал с открытыми глазами и вспоминал, что со мной произошло «в прошлом». Ужас! Я посмотрел на спящую жену. Спасибо тебе, Господи, что ты дал мне именно эту жизнь! Возможно, ты послал меня ТУДА во сне, чтобы я смог оценить то, что имею? Да, видимо, это именно так! Теперь я в этом абсолютно не сомневаюсь! Это был сон! Но какой! Хоть книгу пиши. Ладно, пора вставать. Я сполз с дивана и направился в ванную. Нужно, как всегда, ополоснуть лицо холодной водичкой, так быстрее просыпаешься и приходишь в себя. Да, личико, конечно, не двадцатилетнего! А хорошо, все-таки, было бы иметь лицо и тело 20-летнего, а мозги 60 – летнего. А может, и нет. Слишком большой разброс. Да и слава Богу, что я такой, какой есть! Стоп! А это что такое? На моем подбородке красовался небольшой, почти свежий порез. Сантиметра два.