Бормотание. Бесконечное и тихое бормотание в голове не дает сосредоточиться на тех событиях, которые случились со мной прошлым летом в деревне N. Эти голоса сводят меня с ума, хотя я и осознаю всем своим существом, что они нереальны. Я почти не сплю, и моя душа бродит где-то на грани между сном и явью. Мое поведение, особенно во время ночного сна, очень пугает других пациентов, которым не повезло находиться со мной в одной палате. По их словам, ночью на спинке моей кровати у изголовья сидит старик и тихо хихикает, что-то делая с моей головой, а я в это время лежу с открытыми глазами ни живой ни мертвый, с маской застывшего ужаса на лице. После многочисленных жалоб, сегодня меня перевели в одиночную палату, и теперь-то я уже точно знаю, что его ничто уже не остановит. Он вытягивает жизнь, капля за каплей, как летучая мышь вампир, которая прилетает каждую ночь к своей жертве и высасывает из нее кровь до тех пор, пока та не покинет мир живых. И вот, чтобы хоть как-то зацепиться за последнюю нить, связывающую разум с этим миром, я решил описать все события, случившиеся прошлым летом и приведшие к таким последствиям. Я надеюсь еще раз перечитать эти строки в надежде найти ту спасительную нить, которая выведет меня из надвигающейся холодной темноты, позволив тем самым понять, где же я все-таки оступился, и попробовать повернуть время вспять, исправив то, что сейчас кажется непоправимым.

***

Меня зовут Михаил Родионов. Я родился в российском провинциальном маленьком рабочем городке, где человек в основе своей не воспринимался как личность. Рабский труд на заводе, низкая зарплата, ежедневные дежавю – вот и вся жизнь, которую я уложил в пару строк этого текста. Злой рок неожиданно унес жизнь моих родителей, забрав их и оставив меня одного совершенно потерянного и опустошенного посреди людской мясорубки. В тридцать лет я уже понимал, что жизнь будет кончена, если я не покину это болото, в которое погружался с каждым днем все больше и больше без надежды на спасение. В один прекрасный день я собрал волю в кулак, распродал все имущество, уволился с работы и купил билет в Москву.

Не сказать, что деньги сразу начали литься ко мне в карманы рекой. Поначалу было очень трудно привыкнуть к новому ритму жизни и окружающим тебя людям. Но потом, постепенно, я разгадал эту загадку, раскусил столичных жителей и стал менять работу за работой, пытаясь найти свое место в этой людской недружелюбной массе. Не успел оглянуться, как прошло четыре года. Я получил второе высшее образование, открывшее дорогу в мир с его современными технологиями, которые все больше и больше опутывали людей, погружая их в абсолютную зависимость от них.

Однажды волею случая я попался на глаза одному из самых известных на сегодняшний день руководителей IT-компании. И с того момента все закрутилось с безумной скоростью. Столичная жизнь преподносила подарок за подарком. Успешная головокружительная карьера привела меня на вершины, о которых обычный провинциальный парень ранее даже и не мог подумать. Большая двухуровневая квартира в центре Москвы, дорогой автомобиль и множество людей, увивавшихся и сновавших у моих ног, – вот что я получил в награду за свой труд. Но было ли это наградой? Или, наоборот, это стало наказанием? Живя в маленьком провинциальном городке, я постоянно задумывался о жизни, о происходящих событиях и об окружающих меня людях, делая выводы и постигая смысл бытия через духовные муки. А метнувшись со скоростью света в новую для себя реальность, я потерял способность мыслить, закрутившись в безумном водовороте столичной жизни. Я уже не мог присесть хоть на минуту и задуматься о том, что же все-таки со мной происходит. Бесконечные звонки с работы, выходные на ней же, вечеринки, фуршеты и река из людских лиц – вот что проплывало перед глазами день за днем, не давая вдохнуть. Казалось, что все это меня устраивает и я почти счастлив по сравнению с прежней жизнью, пока не грянул гром, расставив все на свои места.

В один из прекрасных летних и теплых дней, которые наблюдал только из окна своего офиса и квартиры, я упал без сознания прямо посреди совещания, на котором мой доклад слушали одни из самых уважаемых и богатых людей, живущих в нашей стране, потенциальные инвесторы компании. Открыв глаза, я увидел перед собой расплывающиеся озабоченные лица. Они сновали вокруг, пытаясь помочь своими ценными советами, которые никто и не думал слушать и тем более выполнять. И я увидел, всем существом почувствовал, как эти люди вытягивают из меня жизненную силу, питая ей свое тщеславие, делая из меня лакомый кусочек, который нужно было выцедить весь, не оставив ни капли, а потом выкинуть, найдя тут же замену. Закричав от ужаса и осознания того, что сделал с собой, я разорвал эту нить, обвитую вокруг моей шеи, и решил начать новую жизнь, удалившись в глухую российскую глубинку. Мне как воздух было нужно пустить корни там, где будет время собраться с мыслями и начать все заново с чистого листа.

На этот раз уже долго не раздумывал и не стал откладывать дела. Я распродал все имущество, открыл счет в банке и направился странствовать по бесконечным просторам, надеясь найти наконец приют и обрести так желанный покой для своей измотанной души.

Я тронулся в путь на машине без какого-либо навигатора, опираясь только на подсказки встречающихся по пути людей и на зов сердца, который, как оказалось, вел прямиком в пучину ужаса и страха, несравнимого ни с какими душевными муками, терзавшими меня на протяжении всей жизни.

И вот после трехнедельного беспрерывного марафона по бескрайним просторам России я вымотался физически и духовно. Постоянные ночевки в салоне машины, отсутствие крепкого сна, элементарных человеческих радостей в виде горячего душа и мягкой постели выжали последние силы, оставив только чувство злобы и раздражения на самого себя. Я уже было совсем отчаялся и решил, что эта поездка была не лучшей моей затеей, как вдруг в один прекрасный день, свернув не туда, куда нужно было, движимый неведомой волей, оказался в совершенно глухих и дремучих местах. Поняв, что заблудился, я запаниковал, и от этого стало все только еще хуже. Пошел сильный дождь, который просто смыл дорогу, и мне пришлось ехать по бескрайним полям в надежде набрести на какую-нибудь деревеньку. Когда в баке машины оставалось всего лишь несколько литров горючего, удача наконец вновь повернулась ко мне своим лицом, и я увидел невдалеке несколько покосившихся домиков, возвещавших об окончании путешествия и суливших мягкую постель, вкусную деревенскую еду и горячий душ.

Несмотря на некое давящее чувство, которое обуревало меня все больше и больше при приближении к этому обжитому месту, я испытывал невероятный психологический подъем и сопровождал остаток своего пути громким пением всех известных песен про сельскую жизнь. И каково же было мое удивление, когда, приблизившись к деревне, я увидел несколько человек, которые танцевали на символической площади, расположенной прямо посередине окружавших ее домов, напевая те же самые песни, что пел я сам! Но на тот момент это совпадение ничуть не смутило, и я с широкой улыбкой вышел, чтобы поприветствовать празднующих людей.

Я насчитал десять танцующих и поющих местных жителей. От этой разношерстной толпы отделился очень странного вида дедушка и направился в мою сторону, раскрыв руки в приветственном жесте и сверкая белоснежной улыбкой, так резко контрастирующей с его старческим и морщинистым лицом.

– А, у нас гости, – сказал он дребезжащим голосом с радостными нотками.

Однако было в этом звуке нечто жуткое. Казалось, что голос у него расслаивается на еще один. И тот второй звучит в другом, неуловимом человеческому уху, диапазоне. Мне удалось на секунду поймать это расслоение, услышав жуткий тембр, от которого посыпались мурашки по коже, и сразу захотелось бежать из этого места прочь. Улыбка моментом слетела с моего лица, уступив место беспричинному, как мне казалось тогда, беспокойству. Однако темные мысли прервал опять голос старика, который на этот раз оказался совершенно нормальным:

– Вам нравятся мои зубы?

Я с удивлением посмотрел на него. Сюрреалистичная картина всего происходившего в эти минуты со мной достигла своего апогея. Я застыл, не зная, что и ответить на этот странный вопрос. Однако старик не стал дожидаться и сам дал на него ответ:

– Да, вижу, что нравятся. Ведь зубы – это главное, что есть у нас. Они показатель здоровья человека. Очень важно понимать, что плохие зубы ничего хорошего не предвещают, и очень важно следить за их состоянием любым доступным способом. Ведь так, молодой человек? Вы согласны со мной?

На этом трактат о здоровых зубах был окончен. Я молча кивнул, не понимая, как же вести себя дальше при разговоре с этим местным колоритным жителем.

– Я прошу прощения, молодой человек, – улыбнулся он. – С моей стороны невежливо вот так, не представившись, сразу нападать на вас с вопросами. Меня зовут Виктор Иванович. Но очень прошу вас не называть меня по отчеству. Это очень сильно меня старит.

– Меня зовут Михаил, – только и смог что выдавить из себя я.

И тут внимание привлекла она. Молодая девушка стояла в стороне от веселящихся людей и смотрела на меня обеспокоенным взглядом. На ее лице не было той радости, которая отражалась на лицах всех присутствующих на площади людей. Она была настолько красива, насколько был уродлив старик с белоснежными зубами, стоящий рядом.

Виктор обратил внимание на то, куда устремлен мой взгляд.

– А. Это Анна. Аннушка, как я ее ласково называю. Она совсем недавно присоединилась к нашей дружной семье. И я надеюсь, что и вы скоро станете ее неотделимой частью.

Я удивленно вскинул брови. Это было очень странное высказывание. Однако в душе порадовался его словам. Я много был наслышан о склочности деревенских жителей, где каждый старался навредить любым доступным способом соседу. А здесь, похоже, была совсем другая ситуация. Все держались как одна большая и дружная семья.

– Итак, Михаил. Зачем вы здесь? Только не говорите, что просто заблудились, не разбивайте мое больное сердце. Ну да ладно, что я вас утомляю своими пустыми разговорами. Давайте отгоняйте машину в сарай и устраивайтесь на ночь.

– Но я…

– Никаких но, молодой человек.

Я отогнал машину в покосившийся сарай, который ранее, по всей видимости, служил для разведения крупного рогатого скота. Но сейчас он пустовал, оставив едва уловимый запах живших здесь животных. Направившись за стариком в дом, я весьма был озадачен отсутствием в этой деревне столбов с линиями электропередач, телевизионных вышек и вообще каких-либо привычных глазу современного человека необходимых благ цивилизации. И во всем селе стояла полная тишина. Любая деревня, в которой я побывал, обычно была наполнена лаем собак. Здесь же такой контраст по сравнению с другими местами сразу заставил еще больше подсознательно напрячься. У деда во дворе не было и следов собачьей будки. Зато кошек в округе бегала целая тьма.

– Извините, а вы здесь не держите собак? – скромно поинтересовался по дороге я у моего спутника.

– Нет. Давно уже не держим. Лет пять назад какая-то странная болезнь положила всех до единой. С тех пор мы привыкли к тому, что обходимся без этих четвероногих друзей, – пояснил Виктор Иванович. – Да и зачем они? Нам некого бояться. Все здесь как одна семья.

Удовлетворившись его ответом, мы направились прямиком в дом. В этом одноэтажном покосившемся бревенчатом строении и доживал свои годы пенсионер с отличными зубами. Обстановка в нем, мягко говоря, была спартанская. Я бы сказал, что видел такое в различных музеях, которые воспроизводили крестьянский быт. В первой комнате в углу стояла незастеленная кровать, стол, пара стульев и, видимо, вручную собранный из подручных материалов шкаф. На другом конце дома стояла посеревшая от времени глиняная печка, в которой еще тлели угольки.

Виктор Иванович жестом показал на комнату, граничащую с той, в которой мы сейчас находились.

– Жить будешь там.

– Но… Извините, мне не хотелось бы вас стеснять.

Старик строго взглянул, сдвинув на переносице густые брови:

– Разговор окончен. Поживешь здесь с нами несколько дней, попривыкнешь. А там уже будешь решать, остаться здесь или дальше путешествовать поедешь.

Я удивленно посмотрел на него:

– Почему вы решили, что я планирую здесь остаться?

Виктор Иванович усмехнулся:

– Потому что здесь все такие. Не ты первый.

Усадив меня за стол, он первым делом разжег огонь в печке и лампу на столе. Так непривычно было сидеть здесь вот так, без каких-либо благ цивилизации, слушая потрескивание дров в печке и глядя на языки пламени, которые, выделывая причудливые узоры, плясали на стенах дома. Расслабившись, я набросился на мясную похлебку, которой угостил меня старик, а потом перешел на горячий ароматный травяной чай. И понял, что это именно то, что я искал. Искал так много лет и наконец нашел. Пока я был занят поглощением пищи, Виктор Иванович рассказал об этом месте.

Когда была основана деревня, сейчас никто уже не может этого упомнить. Казалось, что она была здесь всегда. Но, как это ни странно звучало, местные жили обособленно от остального мира, не зная, да и не интересуясь особо, что же в нем происходит. Всем хватало того, что давала им земля. И никто и никогда не хотел уехать из нее. Напротив, новые люди, такие же заблудшие души находили в ней свой вечный приют. Казалось, что это место специально притягивает израненные души, ищущие покоя на этой земле. И вот, по словам старика, теперь тот очень рад познакомиться с новым членом семьи в моем лице, который, несомненно, обретет здесь свое пристанище и такой долгожданный покой. Эти слова меня очень порадовали. Сытная еда и ароматный чай настолько разморили, что я начал клевать носом, когда Виктор Иванович рассказывал что-то о религии, вере в Единое, усиленно подкрепляя это красноречивыми жестами и непонятными звуками. Все смешалось в голове, сон и явь, заставив перед глазами мелькать картины, словно в немом документальном кино. Спохватившись наконец, что его гость совсем обессилел, Виктор Иванович проводил уставшего путника в комнату. Как только я положил голову на мягкую прохладную пуховую подушку, то тут же провалился в черный туннель без сновидений, настолько я был вымотан за сегодняшний день.

Проснулся посреди ночи от того, что почувствовал каждой клеточкой своего тела наблюдающий за мной взгляд. Это ощущение было настолько явственно, что я привстал с кровати и спросил: «Кто здесь?» И тут до меня дошло, что в доме за стенами комнаты стоит какой-то гул. Звуки голосов, говорящих на неизвестном языке, исходили со всех сторон, не позволяя сосредоточиться на чем-то определенном. Постепенно глаза стали привыкать к окружающему их мраку, и я с ужасом увидел сидящую в углу на корточках фигуру. Я готов был поклясться в тот момент, что белки глаз, явно проступающие на расплывчатом темном силуэте, постоянно двигались в направлении моего движения. Пересилив свой страх, я выдвинулся в сторону сидящего. Протянув руку к нему, я с облегчением ощутил, как она провалилась в пустоту. Фигура растворилась в воздухе, и я понял, что это не что иное, как игра воображения. Не первый раз в своей жизни на грани сна и реальности я видел какие-то вещи, порождаемые мозгом. Но сегодняшнее происшествие было кульминацией, вершиной его творения. Успокоившись, я лег в кровать и впоследствии совсем забыл про этот случай.

Утро встретило меня яркими лучами солнца, которое пробивалось сквозь деревянные ставни. Я проснулся бодрым и отдохнувшим, готовым к новому дню, который шептал мне на ухо, что именно сейчас в моей жизни случаются события, которые коренным образом повлияют на все происходящее со мной.

Когда я вышел из комнаты, то с удивлением обнаружил, что на столе ждет обильный завтрак в виде краюхи свежеиспеченного ароматного хлеба, нескольких сваренных вкрутую яиц и крынки молока. С удовольствием опустошив весь стол, я откинулся на спинку стула, мысленно сравнивая завтрак в самых фешенебельных отелях мира и этот скромный перекус. И я скажу вам, что чаша весов склонилась отнюдь не в сторону последних.

За этими размышлениями я и не заметил, как ко мне за стол присел Виктор Иванович. Легким покашливанием он вывел меня из мира грез.

– Доброе утро, молодой человек. Как вам спалось на новом месте?

– Спалось просто прекрасно, – ответил я, совсем забыв о ночном происшествии.

– Ну что ж, это хорошо. А засим предлагаю сегодня пойти прогуляться по нашей деревне, познакомиться, так сказать, с местным бытом. Ты узнаешь, чем мы живем и чем дышим.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с ним. Мысленно я уже проводил свои годы в этом месте, настолько все благоволило к этому важному решению, которое, как я себе представлял, я приму уже в ближайшее время.

На улице, к моему неудовольствию, моросил дождь. Пришлось вернуться в дом за резиновыми сапогами и болоньевым плащом, которым с радостью поделился гостеприимный хозяин. Дальнейшее я помню словно сквозь какую-то дымку, туман, который непостижимым образом окутал мой разум. Казалось, что все происходило в странном и тягучем сне. Не отдавая отчета в своих действиях, я бродил из дома в дом, улыбаясь его жителям, которые что-то говорили мне, убеждая и пытаясь втолковать простые, по их мнению, истины. Виктор Иванович все это время стоял рядом, держа меня за руку. Он заглядывал мне в глаза, пытаясь, как тогда казалось, разгадать, кто я такой и можно ли мне доверять.

И в одном из очередных домов он наконец отпустил мою руку, удалившись куда-то в другую комнату. Пелена сразу спала с моего разума, и я в панике осознал, что сижу за столом в довольно запущенном доме. Тогда-то я в очередной раз почувствовал неладное. Вокруг в доме валялись горы немытой вонючей посуды. В некоторых тарелках и банках что-то копошилось, вызывая стойкое тошнотворное чувство. Хозяин и хозяйка этого дома сидели рядом на полусгнивших табуретках. Они говорили что-то нечленораздельное на незнакомом языке, выпучив глаза и размахивая руками. Я сразу принял их за умалишенных. Мой разум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, осознавая нереальность всего происходящего и в то же самое время подавая сигналы тревоги в мозг, говорящие, что все происходящее здесь не сон. И тут из подполья, прямо подо мной послышался нечеловеческий вой. И за ним последовали удары, сотрясающие весь дом. Я от неожиданности закричал, а мои собеседники весело захохотали. Из соседней комнаты выбежал Виктор Иванович, схватил меня за руку, и мы направились к выходу. Последнее, что я запомнил, это его жуткий оскал белоснежных зубов, которым он дал понять хозяевам этого дома, что все происходящее случилось как нельзя кстати.

Далее я очнулся сидящим за столом и уплетающим наваристую похлебку. Виктор Иванович стоял невдалеке и посмеивался.

– Видимо, вы очень переутомились, молодой человек.

Я перестал есть.

– Что вы мне подсыпали? Какой-то наркотик?

– Что вы, какой наркотик? Исключительно натуральные растительные вещества. От матушки природы, так сказать.

«Очень странный способ расположить к себе», – подумал я, вытряхивая из памяти все произошедшее за сегодняшний день.

– Больше так не делайте. Никогда, – произнес я, строго глядя в его сторону.

Тот лишь усмехнулся:

– Как скажете, мой хороший. Как скажете. И не забудьте про зубы, что они являются самым основным показателем здоровья. Как душевного, так и физического. Что есть душа, по вашему мнению?

Я удивился такому повороту событий. Сегодняшний день совершенно не располагал к философским измышлениям. Хотелось удалиться к себе в комнату и переварить все происходящее со мной. Однако старик не оставил мне выбора. Пришлось отвечать на его каверзный вопрос:

– Ну… Душа, по моему мнению, это бесконечная разумная субстанция, которая содержит некую информацию о человеке. Как ДНК, только в форме чистой энергии, – попытался я объяснить с небольшим научным подходом свою теорию, которая, как ни странно, давно вертелась у меня на языке.

Виктор Иванович усмехнулся:

– А что если я скажу, что ваша теория в корне неправильная? Хотите услышать истину?

– Будьте добры.

– Не такая-то уж она и чистая энергия, как вы ошибочно предполагаете. Она более чем материальна и существует в человеке в виде жижи, которая располагается в мозгу. Она живая, и ее разум находится в некоем симбиозе с нашим. Она, скажем так, паразит, который живет в теле своего хозяина до тех пор, пока он не покинет этот бренный мир.

Я усмехнулся:

– И что же потом?

– А потом все зависит от того, как вы провели эту жизнь. Если следовали законам Великого Наставника, посланного на землю для вразумления заблудших, то после вашей смерти он наполнит сосуд жизни, достав из тела эту самую субстанцию, и у счастливчика появится шанс переродиться в нечто большее. Нечто материальное. Коллективный разум. Разве плохо осознавать себя частью единого целого? Почувствовать наконец свою значимость, перестав метаться в поисках смысла жизни.

Старик смотрел на ошарашенного меня.

– Скоро вы все сами увидите, Михаил. И не держите меня за сумасшедшего. Поверьте, я более чем в своем уме.

И он удалился, оставив меня в одиночестве.

Пока я сидел за столом, думая, как бы выбраться из этого сумасшедшего дома, в дверь кто-то тихо постучался. Я сделал вид, что не слышу. Однако стук становился все более настойчивым. Пришлось открыть. Каково же было мое удивление и, не скрою этого, радость, когда я увидел ее. Анна тут же взяла меня за руку и завела в комнату, закрыв за собой дверь. В ее взгляде читалась тревога, которая тут же передалась и мне.

– Михаил, извините, что вот так просто врываюсь к вам, но я должна кое-что сказать. Нечто важное.

Я усадил ее на стул.

– Не переживайте так. Давайте сделаем большой вдох и выдох. Может быть, водички?

Она отрицательно покачала головой.

– Вы даже представить себе не можете, в какой находитесь опасности! Бегите отсюда, бегите немедленно и не оглядывайтесь.

Я обеспокоенно взял ее за руку.

– А как же вы?

– Я не могу. У меня здесь находится мой младший брат. И они держат его в заложниках.

– Кто они? – обеспокоенно произнес я.

– Культ. Сумасшедшие сектанты, не ведающие ни жалости, ни сострадания. – В порыве чувств она встала на колени. – Бегите отсюда, прошу вас. Бегите и позовите на помощь. Только так вам удастся мне помочь.

Я сидел, молча пытаясь лихорадочно сообразить, что же мне все-таки делать. События последних дней показали, что она, может быть, права и я нахожусь в большой опасности.

– Куда мне бежать, скажите? Тут повсюду в округе только поля и леса.

Она указала мне рукой направление.

– Бегите только по лесу, прошу. Иначе они легко вас найдут.

Сомнений больше не осталось. Нужно было бежать.

– Вы уверены, что не пойдете со мной?

Анна отрицательно покачала головой. В ее прекрасных голубых глазах показались слезы. Ах, как же мне в ту минуту было плохо. Весь мир перевернулся. И этот почти незнакомый человек стал за пять минут ближе всех. В порыве чувств я прижался губами к ее губам, схватил со стола нож, спички и несколько свечек и рванул, не оглядываясь, к выходу. Называйте это трусостью или слабостью, как хотите. Но тогда этот мой шаг представлялся единственно правильным выходом из сложившейся ситуации. Я должен был бежать.

А дальше все опять как в каком-то тумане. Я куда-то бежал, падал, поднимался, снова падал и так до бесконечности. Острые ветки били по лицу, камни ранили ноги, но я не обращал на это никакого внимания. В голове крутилось одно. Убежать как можно дальше от этого проклятого места. Ничто не могло остановить меня. Даже кромешная тьма, которая внезапно опустилась тяжким грузом на лес.

К самому рассвету, обессилевший и обтрепанный, я вышел наконец на большую поляну, вдали показались силуэты жилых домиков. Во мне открылось второе дыхание. Я просто ринулся к этим домам, пока не заметил посреди поля двух стоящих человек. Один из них усиленно махал мне руками. Я бросился к ним. И потом только до меня дошло. От этой мысли я рухнул без сознания на землю, уйдя в спасительное забытье. На поляне, держась за руки, стоял он, старик с белоснежной улыбкой, а рядом с ним стояла она.

Глубокое переосмысление собственной значимости приходит к людям в самых разных ситуациях, которые в основе своей являются критичными. Тогда уже начинаешь понимать, что ты никто и жизнь твоя в этом мире ничего не стоит. Не такой-то уж ты пуп земли, и все планеты не вращаются вокруг тебя, а другие люди даже и не заметят, что вот жил когда-то такой человек по имени Михаил. «Ах, да, что-то такое припоминаю. Он еще очень много пил. Нет? Он не пил? Ну тогда он, наверное, был конченый наркоман или шизофреник. Тоже нет? Не про того человека идет речь? Ну и ладно, как бы то ни было, неважно».

Я сидел на стуле в незнакомой пещере, освещаемой множеством факелов. Взгляд был устремлен на окровавленные руки. Рядом со мной лежало несколько трепыхающихся безголовых человеческих тел, облаченных в белые одежды. Вы понимаете, о чем я говорю? Вы, читающие эти строки, осознаете тот безграничный ужас и страх, который вырывает из тебя всю сущность, засовывает в мясорубку и скармливает голодным зверям. Старик и девушка сидели рядом на коленях, обмазывая себя теплой кровью. Абсолютно нагие и чистые, как новорожденные. Они возвели руки к большому отверстию в земле, из которого слышались звуки тяжелого дыхания. Оно сидело там, внизу, впавшее в абсолютный экстаз от принесенных ему человеческих жертв. Я встал со стула и, ведомый некоей неподвластной силой, подошел к краю ямы. Оно смотрело на меня снизу вверх, оценивая, гожусь ли я на ту роль, которая была уготована мне судьбой.

И вот теперь я здесь, в этих белоснежных палатах. На окнах стоят решетки, чтобы никто не мог из них выпрыгнуть. А ведь у меня не раз уже возникала такая мысль. Прошел ли я испытание, чтобы служить Ему или нет? С каждым днем как я пишу эти строки, во мне все больше просыпается желание. Видимо, я был не прав, когда повернулся к ним ко всем спиной. Зачем? Ведь можно было танцевать. Танцевать там со всеми, не задумываясь ни о чем мирском и суетном. Танцевать до упаду, пока тьма не проглотит меня.

---

«Дата смерти 20 октября 1998 года. Время 14:48. Обследование проводит патологоанатом Алексей Савиных. Труп молодого мужчины правильного телосложения, длиной тела 185 см, холодный на ощупь. Трупное окоченение отсутствует во всех группах мышц. Никаких внешних признаков насильственной смерти на теле пациента не обнаружено, кроме странного отверстия в черепной коробке у верхнего основания затылочной части головы. Мозг при этом не был поврежден. Самое удивительное, что пациент, похоже, жил с этим отверстием не один месяц. Когда он был обнаружен мертвым у себя в палате, из этого отверстия сочилась некая черная субстанция, которая тут же испарилась. Удивительное явление, аналогов которому я не нашел ни в одном из доступных медицинских справочников…»

КОНЕЦ