Целитель и исцеленный

Я всегда различал понятия исцеления и излечения. Для меня исцеление всегда связывалось с понятием жизни, а излечение ассоциировалось только с физическим состоянием. Другими словами, есть исцеленные духовно люди со СПИДом или параличом четырех конечностей и есть люди, рак которых залечен, но жизнь их нездорова. Независимо от того, насколько болезнь угрожает жизни и насколько излечение вероятно, исцеление всегда возможно. При исцелении физическое оздоровление часто является побочным продуктом. Для меня человеческая жизнь представляет больший интерес, чем просто здоровье – один из ее аспектов. Я могу помочь больному воспользоваться болезнью, чтобы кардинально изменить свою жизнь. Врачи, которые убеждены, что могут излечить болезнь, не заботясь о самом человеке, - это несостоявшиеся врачи, потому что они не достигли настоящего осмысления болезни. Я называю профессию врача негативно-ориентированной – в том случае, когда основное внимание уделяется самой болезни, а не пациенту.

Когда врач осматривает больного, он уже нацелен на то, чтобы видеть только болезнь. И поэтому многим из нас необходимо напоминать, что перед нами в палате находится человеческое существо. Одна женщина повесила на двери палаты, где лежал ее больной муж, табличку: «Осторожно, здесь находится человеческое существо». Эта табличка, так же как поведение этой женщины (она ложилась к нему в постель отдыхать, для того чтобы он чувствовал себя комфортно) вызывало возмущение у большинства медсестер. Была у меня пациентка, которая однажды надела в больнице наряд египетской танцовщицы. Поверьте, что с этих пор врачи к ней относились не как к очередному случаю рака молочной железы.

Для себя самого или того, кто мне особенно дорог, я бы желал доктора, который воспринимал не только клиническую сущность болезни, но видел в недуге затаенный смысл, а именно сигнал, достойный пристального внимания. Зачастую этот сигнал указывает нам, что мы сбились с пути, что наша жизнь уже не является отражением нашего внутреннего Я. Врач не предписывает, каким путем должен идти больной. Этот путь определен его кодом ДНК, который делает из оплодотворенной яйцеклетки человека. Если следовать по этому пути, вы сможете реализовать свой внутренний потенциал. Подтолкнуть к нему, этому пути – вот в чем состоит задача врача. Многие современные врачи не приемлют неформальные психотерапевтические методы, которые использовали в своей практике в прежние времена семейные врачи. Они рассматривают только факты из истории болезни, не принимая в расчет личность пациента. Всем врачам со времен Гиппократа должно быть известно, что внимания врача заслуживают в равной степени и болезнь и пациент. «Для некоторых пациентов, - говорил Гиппократ, - какой бы опасной болезнь ни была, достаточно ощущать расположение к себе врача, чтобы вылечиться». Мне не дано знать ответы на все вопросы, но я способен помочь моим пациентам, если не забываю об их страданиях.

В прошлом медицина не владела почти никакими средствами для установления диагноза, а тем более для лечения большинства заболеваний. Если не считать лекарственных трав или болеутоляющих средств, врачи могли полагаться лишь на свое знание человеческой природы. В последние десятилетия 19-го столетия медицинская практика дала врачу возможности диагностировать и лечить недуг, а в первой половине 20-го века открытие сульфаниламидных препаратов и антибиотиков сделало это век веком чудес в медицине. Целительный эффект медицинского плацебо, казалось, утратил смысл. Но я не могу не отметить, что с возрастанием наших возможностей лечить болезнь уменьшилась наша способность исцелять больных и облегчать их существование. Оказалась забыта человеческая природа, которая раньше была для врача единственным средством лечения. Наука стала нашим богом и отделила нас от пациента. Что нами утрачено, так это человечность.

Мы должны обратиться к опыту тех культур, где народная медицина еще играет роль. Разница между доктором и шаманом, по мнению старейшины одного из индейских племен, в том, что «подход врачей очень механистический. Физически пациент излечен, но он не стал лучше, чем был до своей болезни. Индейские методы лечения дают возможность человеку, пройдя через недуг и излечиваясь при помощи своих внутренних ресурсов, стать совершеннее». Это именно то, что западный медик, увы, забыл. Я постиг, что болезни чаще всего являются определенными знаками, и раз я могу расшифровать этот знак, этот сигнал нашего тела, передаваемый недугом, я могу помочь пациенту изменить не только физическое состояние, но и его жизнь. Я должен не забывать, что как врач лишь облегчаю процесс исцеления. Сам я – не целитель. А ведь это источник заблуждения для многих врачей: никому из нас не дано пойти по стопам Господа. Врачу под силу лишь лечить, а не излечивать. Когда никто не ждет от меня ничего сверхъестественного, в том числе и я сам, с моих плеч снимают тяжкий груз.

Франц Кафка говорил: «Легко выписать рецепт, а взаимопонимание с людьми найти труднее». В медицинском институте «как понимать людей» не обучают. Мы, врачи, настолько успешно культивируем в себе беспристрастный подход (держаться от пациентов на определенной дистанции, чтобы не оказаться под влиянием их страданий, а лучше их вовсе не знать), что в итоге больные начинают считать нас бесчеловечными. Правда, лишенная тени сочувствия, губительна. Надо ясно понимать, что если вы отстраняетесь от проблем больных, врач в вас умирает, если вы делите с больными их боль и страдания – вы начинаете новую жизнь. Мне нравится совет Бернарда Шоу писать на дверных ручках приемных врачей вместе со всеми своими регалиями: «Не забывайте о том, что я тоже смертный».

Для подлинного исцеления медицина располагает не многими средствами. Нередки врачи, оказывающие губительное влияние на пациентов. Если вы желаете отнять у человека всяческую надежду, зачитайте ему результаты лабораторных исследований и статистические отчеты. Медицинская терминология оказывает на пациента невероятное эмоциональное воздействие. Пациенту следует помнить, что статистика существует для мертвых, и не следует позволять ей назначать вам, живому срок кончины. Я не призываю вас игнорировать результаты анализов и статистику, а просто призываю признавать их как лишь один аспект общей картины и воспользоваться ими для того, чтобы выбрать для себя наилучший способ лечения. Правда таится в людях и историях их жизни, а не в статистике, которую можно заставить говорить, что кому выгодно.

Многие врачи хотят, чтобы пациенты полностью подчинялись им. Действительно слово «пациент» означает терпение, т.е. уже само по себе подразумевает послушание. Быть хорошим пациентом – значит быть послушным, соглашаться со всем и делать все, чего требует заведенная система. Но это не способствует выживанию. Мы должны пользоваться другим словом – «любопытный», если хотим говорить о способе выживания. Это значит, что доктор должен быть доволен, когда пациент приходит к нему с целым списком вопросов, с возражениями по поводу назначенного лечения, настоятельным желанием принять активное участие в собственном исцелении. Но такой больной не считается хорошим пациентом. Я для него изобрел слово «ответственный участник». Отказываясь слепо подчиняться, они сражаются за свои жизни, и я обычно поощряю такое их поведение. Все больше пациентов учатся принимать активное участие в процессе лечения, принимая на себя часть ответственности за свою жизнь.

Это грустно, но многие врачи и их пациенты видят друг в друге скорее противников, чем участников общего процесса исцеления. Чем больше я занимаюсь лечением людей, тем менее заметной для меня становится граница между целителем и тем, кто нуждается в исцелении. Для студентов остается непознанной самая главная истина из области взаимоотношений врача и пациента – источник их целебных ресурсов находится в тех людях, о которых они будут заботиться. Врачи, которым эта истина известна, могут до бесконечности черпать эти ресурсы в энергии любви своих пациентов. Мужчины, женщины и даже дети, смотревшие смерти в лицо, нередко больше, чем кто-либо, знают о жизни. Смысл этого знания таков: «Я понял, что умру, и поэтому я решил жить, пока не умру». Они истолковывают свой диагноз не как приговор, а как сигнал к жизни. Глядя на то, как им удается прожить один день как целую жизнь, я постиг, как можно, страдая, наслаждаться каждым прожитым днем. Даря любовь, мы получаем ее взамен, и этот процесс бесконечен и безграничен.