²Александрийский мусейон и Александрийская библиотека – главный центр научной мысли эпохи эллинизма, размещавшийся на западе царского квартала Брухион (недалеко от дворцов Птолемеев), состоявший из совокупности научных и учебных заведений (высшей школы, астрономической обсерватории,  анатомического театра, ботанического и зоологического садов, залов для дискуссий и трапезы, пансионатов для проживания преподавателей), в которых работали коллективы ученых – литераторы, филологи, музыковеды, архитекторы, географы, ботаники, зоологи, медики, механики, математики, астрономы, философы.

Центр обязан своим появлением во многом греческому государственному деятелю, ученику Теофраста (372-287 до н.э., ученый и философ-энциклопедист, ученик и друг Аристотеля, глава его школы после смерти учителя, автор свыше 200 трудов по естествознанию, философии и психологии, один из первых ботаников древности), философу-перипатетику Деметрию Фалерскому (360-280 до н.э., правитель Афин в 317-307, бежал в Египет после захвата Афин Македонией в 307 г., с 297 г. советник  Птолемея I, автор 45 сочинений по риторике, философии, истории и политике), который перенес в Александрию учение Аристотеля, преподавал его философию и настоятельно советовал Птолемею I Сотеру Лагиду создать  в городе, по примеру Афин, научный центр – мусейон и  библиотеку при нем. Духовным отцом мусейона стал и другой ученик Теофраста, приглашенный Птолемеем для воспитания его наследника Птолемея II (на эту роль приглашался сам Теофраст, но вместо себя он прислал своего лучшего ученика), философ и физик Стратон Лампсакский (340 - 269 до н.э.; автор свыше 40 сочинений по физике, физиологии, психологии, логике и этике; был в Александрии до 287 г. до н.э., а затем вернулся в Афины для принятия руководства аристотелевским Ликеем; Стратон создал на основе атомистических учений и экспериментов основы новой физики, в которой движущей причиной мира признавал не Бога, как Аристотель, а детерминированную самоорганизацию материи, снимавшую метафизические противоречия между активной формой и якобы пассивной, неспособной к саморазвитию материей; он учил, что “все существующее создано природой… вся божественная сила находится в природе, которая заключает в себе причины рождения, увеличения, но лишена всякого чувства и вида”; у него  Природа есть самопроизвольная и самодостаточная сущность, лишенная сознания и личности, не подчинённая никаким внешним формам и целям, а ее исходными силами являются тяжесть, тепло и холод, т.е. по своим взглядам Стратон был близок к атеизму, и его идеи оказали влияние на развитие естествознания нового времени; учеником Стратона был создатель гелиоцентрической системы древнего мира Аристарх Самосский). Мусейон и библиотека были открыты в285 г. до н.э. и получили статус государственного учреждения, находящегося под личным контролем Птолемеев. Десятки ученых (в период расцвета мусейона одновременно более 50 человек, не считая переписчиков, реставраторов книг и многочисленных слуг), работавших в центре, содержались за счет государственной казны, были освобождены от налогов и целиком могли посвятить себя научным занятиям [1,2,4,5,7-12,23-28].

Еще ранее, в 300 г., Птолемей I заложил в Александрии, в ее юго-западном районе, Серапеум - святилище и храм священного быка Сераписа (Осараписа) - нового божества, объединившего древние культы египетских богов Осириса (бога сил природы и загробного мира) и Аписа (бога плодородия в образе быка) и предназначенного для сближения на религиозной основе египетского и нового греческого населения страны (Серапис был объявлен Птолемеем верховным божеством Александрии и Египта, и уже ко 2 в. до н.э. ему по всему Египту было посвящено свыше 40 храмов). Позднее, в235 г. до н.э., Птолемей III создал при Серапеуме крупный филиал Александрийской библиотеки, в которой хранились копии рукописей главной библиотеки (причем к ним, в отличие от главной, был обеспечен свободный доступ граждан). Эта предусмотрительная мера помогла восстановить фонды Александрийской библиотеки через 200 лет (после крупного пожара в47 г. до н.э., в котором сгорели 400 тыс. рукописей, предназначенных для отправки в Рим и хранившихся на приморских торговых складах). Здесь же, в Серапеуме, сохранились остатки библиотечного фонда Александрийской библиотеки после ее полного уничтожения (совместно с Мусейоном) в273 г. н.э. во время взятия и преднамеренного разрушения города римским императором Аврелианом. В391 г. н.э. Серапеум был разгромлен вместе с остатками библиотеки фанатиками-христианами (позднее полуразрушенный храм был переоборудован под монашеские кельи, и на его территории соорудили церковь).

Первым председателем высшей ученой коллегии мусейона и главой библиотеки с 284 г. до н.э. стал наставник сына Птолемея I, александрийский грамматик и критик Зенодот из Эфеса (325-260 до н.э.; его труды не сохранились). Он составил канон греческих эпических поэтов и осуществил первое критическое, исправленное и документированное, основанное на сопоставлении различных рукописей, издание поэм Гомера “Илиада” и “Одиссея”. Эти две объемные поэмы (около  1,2 млн. знаков) впервые были поделены им на книги (главы), или рапсодии (песни), по 24 в каждой, обозначенных соответственно заглавными и строчными буквами 24-буквенного греческого алфавита. Несмотря на определенные недостатки, труд Зенодота во многом облегчил для будущих филологов более успешную  идентификацию текста поэм, ставших на сотни веков мировым образцом эпической поэзии. После Зенодота мусейон и библиотеку возглавил его ученик, поэт, ученый и философ Каллимах из Кирены (310-240 до н.э.; глава библиотеки с 280 г.; от его многотомных сочинений сохранились лишь фрагменты в виде 60 эпиграмм и 6 гимнов). По указанию Птолемея II Каллимах составил каталог Александрийской библиотеки (“Таблицы”) в 120 книгах с указанием авторов, названий и краткого содержания их сочинений. Этот каталог стал для греков на многие годы основой их филологии. Каллимах был сторонником малых поэтических форм и писал гимны богам, любовные элегии, эпиграммы (самое известное его поэтическое произведение -  “Причины”). Он наиболее последовательно выразил принципы александрийской поэзии, а его стихи стали ее венцом, оказав огромное влияние на римскую поэзию 1 в. до н.э. (Овидий, Катулл и др.).

Александрийская поэтическая школа 3-2 вв. до н.э. отличалась высочайшим уровнем эрудиции и утонченностью. У ее истоков стоял александрийский ученый и поэт, собиратель глосс (редких древних слов), воспитатель малолетнего Птолемея II Филит Косский (340-285 до н.э.), писавший высокохудожественные элегии, ставшие образцом для римских поэтов. К этой же школе принадлежал ученик Филита Феокрит из Сиракуз (Теокрит, 300-260 до н.э.; жил на о.Кос и в Александрии; сохранилось лишь 30 его стихов), основатель жанра идиллии – идеализированного поэтического любования простой, безмятежной, пастушеской (фр. пастораль, греч. буколика) жизнью на лоне природы. Его творчество стало примером для многих поэтов последующих поколений, в частности, для  Вергилия  с его сборником “Буколики” (“Пастушеские песни”) и поэтов Возрождения. Прославился и друг Феокрита, лирический поэт 3 в. до н.э. Асклепиад из Самоса (сохранилось лишь около 40 его эпиграмм; создал всемирно известный образ крылатого бога любви Эроса с колчаном и луком), воспевавший в своих стилистически отточенных эпиграммах любовь и наслаждение жизнью. К крупным представителям александрийской поэзии принадлежит ученик Каллимаха и одновременно его поэтический соперник Аполлоний Родосский (295-215 до н.э.), отстаивавший стиль эпических форм поэзии, нетрадиционный для александрийской школы. После ссоры с учителем он долго жил на о. Родос, но позже вернулся в Александрию и стал, сменив Эратосфена (см. ниже), четвертым главой Александрийской библиотеки. Знаменита  поэма Аполлония “Аргонавтика”, написанная под влиянием поэм Гомера. Она была переведена римлянами и оказала большое влияние на римских поэтов, включая Вергилия с его героическим эпосом “Энеида” – вершиной римской классической поэзии. Заметный след в александрийской поэзии оставил Леонид Тарентский - поэт-эпиграммист 3 в. до н.э., странник, покинувший родину и воспевавший торжественным стилем неприглядную жизнь и труд социальных низов  [1,2,5,7,9,11,26,27].

Большую славу Александрии принесла ее филологическая школа, сложившаяся в Александрийской библиотеке в 4-1 вв. до н.э. Ее ученые, начав с систематизации фондов библиотеки и составления комментариев к произведениям классических авторов, привели к созданию методов анализа текстов, развитию системы знаковых обозначений и выявлению грамматических принципов языка, т.е. к рождению классической филологии и мировых традиций исследования языка. Школа разработала учение о языке, заложила основы для развития фонетики, морфологии, синтаксиса, лексикологии, стилистики, текстологии, палеографии и лексикографии. Основателем школы стал Зенодот из Эфеса -  первый глава мусейона и библиотеки. Большой вклад в развитие филологической школы внесли греческий грамматик и поэт Ликофрон из Халкиды (ок.320-250 до н.э.; по поручению Птолемея II занимался обработкой в Александрийской библиотеке текстов комедиографов; автор историко-литературного произведения “О комедии”, сочинитель порядка 20 трагедий, сатирической драмы ”Менедем” и, возможно, поэмы “Кассандра”, создатель стихотворных анаграмм); грамматик и драматический поэт Александр Этолийский (315-250 до н.э.; работал в Александрийской библиотеке над анализом собрания трагедий и сатирических драм, автор небольших эпических поэм, элегий, эпиграмм); грамматик и критик Аристофан Византийский (257-180 до н.э.; пятый глава Александрийской библиотеки, автор литературно-критических произведений с предисловиями и сравнительным анализом о классических писателях, лириках, трагиках; основатель научной лексикографии – составления лексиконов, т.е. словарей; ему же приписывают изобретение знаков препинания и ударений); ученик Аристофана Аристарх Самофракийский (217-145 до н.э.; шестой глава Александрийской библиотеки; труды по изданию, критическому исследованию и хранению произведений античных авторов – Гомера, Гесиода, Эсхила, Софокла, Аристофана и др. – стали вершиной античной филологии); ученик Аристарха Аполлодор из Афин (180-119 до н.э.; уехал из Александрии в Афины в 146 г.; автор ряда филологических сочинений по этимологии, хроникам и мифологии); грамматик Дионисий Фракийский (170-90 до н.э.; написал первую греческую элементарную грамматику, которая стала учебником и справочным пособием в эпоху Возрождения, причем до 18 века служила основой для создания грамматик всех индоевропейских языков); филолог-энциклопедист, последователь школы Аристарха Самофракийского  Дидим Халкентер (83 – 10 до н.э.; его труды подвели итог многовековому развитию александрийской филологии; написал свыше 3500 книг по критике и толкованию античных писателей; за необыкновенную способность усвоения огромного духовного материала и творческую плодовитость современники прозвали его “Халкентер” - “человеком с медным нутром”; его сочинения не сохранились, но вошли в огромное количество работ позднейших авторов, составив фундамент общей филологии); грамматик и писатель Аполлоний Дискол (2 в. н.э.; автор сочинений о местоимениях, наречиях, союзах и синтаксисе - первым привел синтаксис в систему) [1,5,7,9,26,27].

Мировую известность получила александрийская математическая школа, основанная древнегреческим  математиком, блестящим педагогом и систематизатором Евклидом (Эвклид, 365-300 до н.э.; образование получил в Афинах, жил и работал в Александрии) - автором первого из дошедших до нашего времени теоретического трактата по математике (геометрии) “Начала [Элементы]” в 15 книгах (создан около 325 г. до н.э.; известен диалог Евклида с Птолемеем I: на вопрос царя, существует ли более короткий путь в геометрию, чем через его “Начала”, Евклид ответил: “В геометрию нет царской дороги”). Евклид придал математике логическую стройность и формальную законченность. В “Началах” содержится строгое, на основе аксиом, постулатов и определений, изложение планиметрии, стереометрии и ряда вопросов теории чисел. Этот труд обобщил и подвел итоги большинству (но не всем: нет конических сечений, задач удвоения куба, трисекции угла, квадратуры круга) математическим достижениям греческого мира, включая арифметику пифагорейцев, геометрию на плоскости Гиппократа Хиосского (сер. 5 в. до н.э.; автор первого систематического сочинения по геометрии ”Элементы”, родоначальник апагогического метода, сводящего решение данной задачи к другой, более доступной), общую теорию пропорций и метод исчерпывания Евдокса Книдского (408-355 до н.э.), квадратные иррациональности и правильные многогранники Теэтета Афинского (410-368 до н.э., ученик Платона), результаты других древних авторов (парадокс, но труды предшественников Евклида были утеряны и забыты, а “Начала” сохранились в веках, хотя и некоторые другие сочинения самого Евклида не дошли до нашего времени). Этот труд стал научным образцом и идеалом более чем на 2 тыс. лет.  “Начала” оказали огромное влияние на распространение рационального мышления, послужили моделью для многих философских трудов, установили стандарт логического мышления и методов доказательства в науке, стали на много веков вперед  фундаментом дальнейшего развития мировой математики (после Библии этот труд стал вторым в мире по числу переводов, публикаций и обращений к нему). Кроме “Начал”, Евклид написал сочинения “О делении фигур”, “Начала конических сечений” в 4 книгах, а также работы по астрономии (“Явления”), оптике (“Оптика”) и теории искажений в зеркалах (“Катоптрика”), музыке и др. Важный вклад в математику и создание математических основ астрономии внес александрийский математик и астроном Аполлоний Пергский (ок.260-170 до н.э., родился в Перге, учился в Александрии у учеников Евклида, но большую часть времени жил и работал в Пергаме, на западе Малой Азии). Главным его сочинением стал труд “Конические сечения” в 8 книгах, который написан в развитие не дошедшего до нашего времени сочинения Евклида “Начала конических сечений” и в котором Аполлоний первым ввел понятия эллипса, параболы и гиперболы  как плоских сечений произвольных конусов с круговым основанием, а также дал их теорию, сохранившуюся без изменений до нового времени. Для всех этих кривых Аполлоний ввел понятия фокуса, дополнительно для гиперболы - асимптоты, а также определил  понятия абсциссы, ординаты и аппликаты, которые стали в новое время основой декартовой системы координат. Именно эти, “несовершенные”, по мнению античных математиков, кривые (“совершенными линиями” считались тогда лишь прямая и окружность), почти через 2 тыс. лет стали рассматриваться в качестве траекторий околосолнечных орбит различных небесных тел - Земли, Луны, планет, астероидов и комет. Для объяснения видимого сложного, попятного и неравномерного движения планет Аполлоний построил теорию эпициклов, деферентов и эксцентров, которая стала позднее и надолго основой ряда кинематических моделей Вселенной (включая геоцентрическую систему мира Птолемея и гелиоцентрическую систему Коперника) [1,2,4,5,7-13,27].

Великий греческий математик, физик и изобретатель Архимед (287-212 до н.э.; Сиракузы, Сицилия; сын Фидия - придворного астронома правителя Сиракуз; убит римским солдатом во время штурма города), хотя жил и трудился в своем родном городе Сиракузы, но получил образование в Александрии у учеников Евклида, и всю жизнь поддерживал письменные отношения с александрийскими математиками. Его главные научные интересы лежали в оптике, механике, математике (геометрии, теории чисел) и астрономии. Используя способ исчерпывания Евдокса, он разработал методы нахождения площадей, поверхностей и объемов различных фигур и тел, предвосхитив более чем на 1,8 тыс. лет исчисление бесконечно малых (дифференциальное и интегральное исчисление) и бесконечно больших величин. В основополагающих трудах по статике (обосновал закон рычага) и гидростатике (закон Архимеда о выталкивающей силе, действующей на погруженное в жидкость тело) дал высочайшие образцы применения математики в естествознании и технике. Нашли применение многочисленные изобретения Архимеда (в том числе и в военном деле: при обороне Сиракуз от римлян во время 2-ой Пунической войны между Римом и Карфагеном использовались его метательные машины и металлические зажигательные зеркала) -  архимедов винт (водоподъемная машина), определение состава сплавов путем взвешивания в воде, системы блоков и рычагов для подъема больших тяжестей, модель звездной сферы и др. Переводы его трудов на арабский и латинский языки оказали существенное влияние на арабских математиков и развитие высшей математики в Европе в 16-17 вв.  К александрийской школе принадлежит и знаменитый математик и астроном Эратосфен из Кирены (276-194 до н.э.; получил образование в Афинах в школе Платона, но в 246 г. до н.э. по приглашению Птолемея III переехал в Александрию для работы в библиотеке; ученик Каллимаха, а после его смерти - третий глава Александрийской библиотеки, воспитатель малолетнего Птолемея IV и его сестры Арсинои), заложивший основы математической географии. Он впервые, в 240 г. до н.э., измерил дугу меридиана, а через нее - окружность земного шара (Эратосфен нашел, что в день летнего солнцестояния 22 июня в Сиене - нынешний Асуан на юге Египта - Солнце проходит через зенит, но в этот же день севернее, в Александрии, оно движется южнее зенита на ~7, 2⁰, что составляет 1/50 часть всей окружности Земли; расстояние между этими двумя городами, расположенными приблизительно на одном меридиане, составляло 5000 египетских стадий и, следовательно, окружность Земли по меридиану равна 250 тыс. стадий, или  39375 км, что относительно современных измерений дает погрешность менее 2%), теоретически обосновал возможность кругосветных путешествий. Эратосфен считается отцом хронологии (от греч. chronos время + logos учение = последовательность событий во времени), так как именно ему принадлежит инициатива создания единой системы отсчета времени не по династиям царей, императоров, фараонов и жрецов, а по календарным годам и столетиям (эту работу продолжил во 2 в. Птолемей). Известны его труды (сохранились в отрывках) по теории чисел (способ нахождения простых чисел - решето Эратосфена), средним величинам, задаче удвоения куба посредством циркуля и линейки (построил прибор для ее решения - мезолябий), астрономии (описание созвездий и мифов о них), филологии (исследование древних комедий), географии, истории, философии (диалог “Платоник”) и музыке.

К этой же школе относятся математик и придворный астроном Птолемея III, друг и постоянный корреспондент Архимеда по переписке Конон Самосский (280-220 до н.э.; его исследования по коническим сечениям вошли в труд Аполлония Пергского; открыл “спираль Архимеда”, которую позже детально исследовал сам Архимед; наблюдал солнечные затмения и систематизировал их древние описания, написал труд по астрономии в 7 книгах, составил астрономический календарь); математик и механик Герон Александрийский (1 в. н.э.; последователь механика и изобретателя, основоположника инженерных традиций в Александрии и Египте Ктесибия Александрийского, 2 в. до н.э., открывшего упругость воздуха и создавшего на этой основе несколько устройств, включая нагнетательный насос, пневматическую катапульту, водяной орган и водяные часы с поплавком и стрелкой; Герон в работе “Метрика” дал систематическое изложение основных достижений античности по прикладной математике и механике; изобрел ряд приборов и автоматических устройств, включая эолипил – реактивную паровую турбину; дал правила и формулы для точного и приближенного расчета различных геометрических фигур, численного решения квадратных уравнений, извлечения квадратных и кубических корней); математик Никомед (3-2 вв. до н.э.; впервые рассмотрел конхоиду - алгебраическую кривую 4-го порядка, построил прибор для ее вычерчивания, а также использовал ее для решения задач трисекции угла, удвоения куба и нахождения средних пропорциональных величин); математик, астроном и географ  Папп Александрийский (конец 3 в. н.э.; в соч. ”Математическое собрание” в 8 книгах дал детальные комментарии по арифметике, геометрии, коническим сечениям, механике, астрономии к ныне утраченным трудам своих предшественников; написал также комментарии к “Началам” Евклида и “Альмагесту” Птолемея; автор “Хорографии ойкумены [местографии населенной земли]”); математик Диофант Александрийский (3 в. н.э.; его основной труд  – “Арифметика” в 13 книгах (до нашего времени сохранились 6), в котором он дал решение задач, приводящих к так называемым диофантовым уравнениям - системам неопределенных алгебраических уравнений до 4 степени с целыми коэффициентами, у которых разыскиваются положительные целые или рациональные решения; простейшее  диофантовое  уравнение имеет вид  ax+by=1; впервые ввел в алгебру буквенную символику: для обозначения неизвестного и его степеней употреблял буквенные сокращения; сочинения Диофанта явились отправной точкой для исследований математиков нового времени - Ферма, Эйлера, Гаусса).

Получила всемирное признание и александрийская астрономическая школа. У ее истоков стояли астрономы  Аристилл Самосский (4-3 вв. до н.э.) и Тимохарис Александрийский (4-3 вв. до н.э.). Их наблюдения положили начало измерительной астрономии (до них вавилонские и египетские астрономы, наблюдая восхождения и заходы светил, лишь грубо, в словесной форме отмечали их положение на небесной сфере относительно горизонта). Совместно они составили в 292-272 гг. до н.э. первый в античной истории каталог звезд с указанием их угловых небесных координат, соотнеся последние с точками пересечения небесного экватора эклиптикой – точками равноденствия (в качестве одной из координат указывалась эклиптическая широта, а другой – эклиптическая долгота). Для измерения координат они использовали подвижные круги-кольца (армиллярные сферы), изображавшие различные окружности небесной сферы и градуированные на вавилонский манер на 60 частей. Неоценимый вклад в астрономию внес выдающийся астроном древности, основоположник астрономии как измерительной и математической науки Гиппарха из Никеи (190-125 до н.э.; сочинения Гиппарха  в оригинале до нас не дошли и известны только по свидетельствам других авторов, но большинство его работ по астрономии вошли в ”Альмагест” Птолемея). Он плодотворно использовал результаты наблюдений вавилонских (8-4 вв. до н.э.) и греческих (Тимохарис, Аристилл) астрономов, которые дополнил своими более точными наблюдениями, проводившимися им в Вифинии (Малая Азия), Александрии и на о. Родос. Гиппарх ввел деление звезд по яркости на 6 групп и создал, начиная с 134 г. до н.э., когда впервые наблюдал вспышку новой звезды, звездный каталог на 850 звезд, обновив и расширив тем самым каталог Тимохариса (через 3 столетия каталог Гиппарха был уточнен и дополнен Птолемеем с указанием положения и блеска еще 172-х звезд). Гиппарх разработал две теории видимого движения Солнца (одну с эксцентром, а вторую с эпициклами), рассчитал и объяснил известную еще вавилонским астрономам годовую неравномерность движения Солнца вокруг Земли (оно проходит эксцентрический путь, т.е. движется по круговой орбите, центр которой не совпадает с центром Земли). Он показал, следуя Аполлонию Пергскому, что неравномерное движение небесного тела по эксцентру можно представить комбинацией двух равномерных круговых движений: центра эпицикла по деференту, в центре которого находится центральное тело -  Земля, и небесного тела (Солнца, Луны) вокруг центра эпицикла. Гиппарх улучшил методику расчета видимого движения Солнца; вычислил продолжительность тропического года с погрешностью не более 6 мин и открыл прецессию (явление предварения равноденствия), создал теорию движения Луны, определил угол наклона лунной орбиты к эклиптике, обнаружил движения узлов и апсид лунной орбиты, вычислил их скорости и периоды; с большой точностью (доли секунды) рассчитал величину всех четырех лунных месяцев, а также определил с большой точностью расстояние до Луны (и неточно от Земли до Солнца). Он ввел в астрономию тригонометрию и изобрел новые астрономические инструменты, ввел географические координаты (долготы и широты для определения положения точки на земной поверхности), определил периметр Земли величиной в 250 тыс. стадий, подтвердив тем самым результат измерения Эратосфена.

В Александрии на склоне своих лет жил и работал греческий астроном и математик, ученик философа и физика,  схоларха аристотелевского Ликея в Афинах Стратона Лампсакского Аристарх Самосский (310-230 до н.э.). Он развил представления пифагорейцев и других своих предшественников о негеоцентрических системах мира, и  первым выдвинул, вопреки господствовавшим в античной натурфилософии и мифологии геоцентрическим взглядам, завершенную идею гелиоцентрической системы мира (спустя почти 2 тыс. лет, уже в новое время, он получил признание как ”Коперник древнего мира”). Аристарх утверждал, что Солнце и звезды неподвижны и бесконечно удалены от Земли, а Земля вращается вокруг своей оси и вместе с тем движется по кругу, наклоненному к земному экватору, вокруг Солнца, находящегося в центре неподвижной сферы неподвижных звезд. По словам Аристарха, переданным Архимедом, “орбита Земли так относится к расстоянию до звезд, как центр сферы к ее поверхности [как точка относится к площади сферы, или, как бесконечно малая величина к бесконечно большой]”. Это утверждение Аристарха, видимо, очень испугало философов, так как превращало привычный, пусть и большой, но ограниченный видимый звездный мир, конечную Вселенную, в умонепостигаемую бесконечную бездну, каковой Вселенная на деле и является. Сочинение Аристарха ”Propositiones” (“Положения”) о его астрономической системе не сохранилось, и краткие сведения о ней дошли к нам лишь через труд Архимеда ”Псаммит [Исчисление песка”] и описания греческого историка Плутарха (45-127 н.э.). Сохранился лишь небольшой трактат самого Аристарха ”О размерах и расстояниях Солнца и Луны”. В нем он первым предпринял научную попытку определить расстояние Луны от Земли, и нашел, что оно составляет 56 радиусов Земли (современное значение равно 60,2 земных радиусов). Смелые взгляды Аристарха стали высшим достижением древней гелиоцентрической доктрины, но они не получили поддержки научного мира и навлекли на автора обвинения в безбожии (на том основании, что он “своими домыслами” нарушает покой Гестии - богини домашнего очага, т.е. заставляет ее вращаться). Спасаясь от религиозного преследования, Аристарх вынужден был бежать из Афин в Александрию, где и закончил свою жизнь. Гелиоцентрическая система Аристарха Самосского не получила признания в древности, его пророческие гипотезы были забыты и оставались неизвестными в Европе вплоть до времен Коперника.

Вершиной достижений александрийской астрономической школы стали труды греческого математика, географа и астронома Клавдия Птолемея (100-165 гг.; родился в Птолемаиде - городе в Среднем Египте, а жил и работал в Александрии; помимо своего главного труда по астрономии - “Альмагеста”, он написал ряд других трактатов, среди которых особо выделяются “География” в 8 книгах с приложением первого географического атласа из 27 карт, где дана сводка географических сведений античного мира,  и “Оптика” в 5 книгах, где изложены исследования по преломлению света на границе двух сред и рефракции, порождающей “оптические обманы”; Птолемей проделал в целях получения единой датировки астрономических событий нелегкую работу историка, составив ”Хронологический канон царей” - хронологическую таблицу правления всех царей Вавилона, Персии, Македонии,  Египта и Римской империи в течение последних 10 веков: с 8в. до н.э. по 2в. н.э.). Птолемей разработал в завершенном виде кинематическую геоцентрическую модель мира. Он уточнил и развил геоцентрическую систему Гиппарха, использовав для этого рассуждения Аполлония Пергского и Гиппарха об эпициклах и эксцентрах, а также собственные астрономические наблюдения, проведенные в Александрии между 127 и 141 гг. Его математическая теория движения планет, Луны и Солнца вокруг неподвижной Земли получила название Птолемеевой системы мира. Труд Птолемея “Великое математическое построение астрономии в XIII книгах” (Птолемей завершил его  в возрасте 50 лет около 150 г. н.э.,  и еще в древности этот трактат греки стали называть “Мэгисте” - “величайший”, откуда позже произошло арабизированное название “Альмагест”, укоренившееся в латинском и в европейских языках) стал энциклопедией астрономических знаний древних и учебником по астрономии для многих будущих поколений астрономов. Теоретическая модель мира, разработанная Птолемеем и использовавшая комбинации эпициклических и эксцентрических равномерных вращений небесных тел, описывала изменения их реальной скорости на разных участках небесных траекторий не только качественно, но и количественно. Тем самым, модель не только объясняла видимые с Земли движения небесных тел, но и впервые позволяла достаточно точно предвычислять их положения на небосводе, т.е. носила предсказательный характер (астрономы Вавилонии и Древнего Египта не строили математических моделей Вселенной и предсказывали положения небесных тел на основе данных сароса и арифметических операций с ними). “Альмагест” оставался непревзойденным образцом изложения всей совокупности астрономических знаний и организации естественнонаучного знания в единую теорию вплоть до появления в 1543 г. трактата Николая Коперника “Об обращении небесных сфер”.

Рассматривая движение светил, Птолемей указывал, что суточное движение их можно объяснить как вращением Земли, так и вращением всего “мира”, причем, по его мнению, обе точки зрения геометрически эквивалентны (он привел доводы, на основании которых большинство ученых считали в те времена Землю неподвижной). Птолемей отметил, что его основной целью являются практические задачи, для решения которых он считал более правильным и простым исходить из предположения о неподвижности Земли. Он несколько раз цитирует Аристарха Самосского, но остается неясным, были ли известны Птолемею сочинения Аристарха о движении Земли вокруг Солнца. Теорию движения Солнца Птолемей изложил по Гиппарху (эксцентрический путь), а теорию движения Луны Птолемей существенно дополнил открытием эвекции (“покачивания” лунного апогея, или периодического изменения формы лунной орбиты), и построенные им таблицы представляли движение Луны несравненно лучше, чем теория Гиппарха, что впервые обеспечило достаточно точное предвычисление солнечных и лунных затмений. Особо большие трудности Птолемей преодолел, создавая теорию движения планет, хотя и здесь, в целях объяснения и расчета попятного движений планет, он воспользовался методом разложения их видимых движений на движения по деферентам и эпициклам. В его модели внешние планеты Марс, Юпитер и Сатурн равномерно движутся по эпициклам, центры которых равномерно перемещаются по большим деферентам, в центре которых находится неподвижная Земля, а внутренние планеты Меркурий и Венера движутся непосредственно по деферентам вокруг Земли. В некоторых случаях им вводится для небесных тел не одна пара “деферент-эпицикл”, а система из деферента и нескольких эпициклов: первый эпицикл движется по деференту, по окружности же этого эпицикла движется центр второго эпицикла, по которому, в свою очередь, движется центр третьего эпицикла и т.д. (чем точнее были наблюдения орбит планет, тем сложнее была система эпициклов). Сама планета в такой системе находилась на последнем эпицикле. Планетные теории Птолемея подготовили создание Коперником в 16 в. гелиоцентрической системы, дав последнему не только весь необходимый математический аппарат, но и зависимости между движениями планет и Солнца, или “солнечные возмущения”, которые до открытия в 17 в. телескопа были единственным доказательством справедливости новой, гелиоцентрической системы мира.

Многовековая плодотворная работа ряда поколений александрийских ученых стала возможной в первую очередь благодаря богатейшему собранию рукописных древних книг, сосредоточенных в стенах Александрийской библиотеки. Главным видом книги, который знала античная культура (если не учитывать письмо на камне, глиняных и восковых табличках), был папирусный  свиток (изучением таких свитков занимается папирология, египтология, семитология; само греч. название книги “biblio“ произошло от имени финикийского города Библ, из которого в Грецию поступал для письма египетский папирус). Папирус - писчая бумага из растительных волокон стеблей папируса (тростника семейства осоковых, обильно произраставшего в заболоченной дельте Нила) изготовлялся в Древнем Египте с 3 тыс. до н.э., а свитки из папируса появились в античном мире в 7 в. до н.э. Они использовались в Европе вплоть до 12-13 вв. н.э., когда на смену папирусу пришла более дешевая бумага (от итал. bambagia хлопок; изготавливалась из размельченной и обводненной смеси соломы, целлюлозы, хлопка и тканей; изобретена в 102-105 гг. н.э. в Китае, в начале 7 в. известна в Корее и Японии, а с середины 8 в. попала через Самарканд в руки арабов и через них в конце 8 в. в Багдад, в начале 10 в. в Египет, в начале 12 в. в Испанию, в 13 в. в Италию и другие европейские страны [5,7,8,28]).

Стандартный свиток был длиной до 6 м(известны свитки и большей длины, хотя чаще всего их длина не превышала 3-4 м; Каллимах по этому поводу говорил: “Большая книга - большое зло”), а его высота соответствовала формату современной книги (20-30 см). Изредка изготовляли книги-свитки как меньшей (до 5 см), так и большей (до 40 см) высоты. При хранении в свернутом состоянии свиток образовывал цилиндр диаметром 5-6 см, а читали его, разворачивая одной и одновременно сворачивая другой рукой. Для защиты от насекомых свитки пропитывали маслом хвойных деревьев (кедра). Текст на свитке записывали, как правило, на одной, внутренней его поверхности (когда писчего материала не хватало, то использовали и наружную сторону), поперек ее длины и последовательно в виде горизонтальных строк, объединяемых в вертикальные колонки-страницы (в колонке шириной до 15 см умещалось около 30-35 строк с 30-45 буквами в строке, написанных без пробелов – так экономно писали вплоть до 8 в.), разделенные между собой полями шириной 2-3 см. Свитки, составлявшие отдельные части одного сочинения, именовали книгами (в современной интерпретации - главами) или томами (например, эпические поэмы “Одиссея” и “Илиада” Гомера состояли каждая из 24 томов-свитков длиной по2,5 м каждый), и их хранили связанными друг с другом или в специальной коробке.

Папирусные книги в процессе их использования быстро изнашивались (свитки старше 200 лет были редки и требовали особых условий хранения, хотя и в наше время существуют фрагменты древних свитков возрастом более 2 тыс. лет), и поэтому для сохранения рукописей требовалась их периодическая переписка. Книги, которые редко читались и не пользовались текущим спросом, не переписывались и со временем исчезали. В середине 2 в. до н.э. в Пергаме - столице Пергамского царства Атталидов (283-133 до н.э.), при царе Эвмене II (197-159 до н.э.) было налажено производство нового долговечного, но и более дорогого писчего материала  из тонко выделанных кож молодого домашнего скота (коз, овец, телят) - пергамента. Эвмен просто был вынужден найти замену папирусу, так как царь Египта Птолемей V Эпифан (правил 204-180 до н.э.), противодействуя возвышению Пергамской библиотеки (ее открыл в Пергаме в 202 г. до н.э. царь Пергамского царства Аттал I Сотер, а при его сыне Эвмене II библиотека стала вторым, после Александрии, книгохранилищем Средиземноморья; в 1 в. до н.э. в ней хранилось около 200 тыс. книг), запретил вывоз папируса из страны. Вначале пергамент, как и папирус, использовали для изготовления книг-свитков, но вскоре книги из него приобрели форму кодекса (от лат. codex книга), т.е. современной книги в виде тетради из согнутых пополам и прошитых по сгибу листов пергамента в мягком или твердом переплете. Компактность кодексов (объемный текст, например “Илиады”, умещался в одном кодексе) и удобство поиска в них нужных мест (возможность закладок, что особенно было важно для римских юристов и церковных чтецов священных писаний) привели в 4-5 вв. к значительному вытеснению пергаментными кодексами папирусных книг-свитков. При этом, если произведения античных писателей хранились еще в недолговечных свитках, то новые христианские книги изготовлялись уже в виде долгохранящихся пергаментных кодексов (лишь незначительная  часть античной литературы была переписана со свитков на кодексы). В этом заключается одна из причин утраты подавляющей части (свыше 90%) книжного античного наследства, хотя свою роль здесь сыграли смена культурных приоритетов (смещение человеческих ценностей из земной жизни в загробную, и снижением количества читаемых книг по мере христианизации общества), упадок на западе в период раннего средневековья потребности в образовании (к 9 в. почти все древние книжные собрания оказались сосредоточены на востоке, в Константинополе), войны и пожары, а также целенаправленное уничтожение христианскими фанатиками сочинений  языческих  авторов по принципу: “Вся истина содержится в священном писании. Если книги язычников ей противоречат, то они вредны, а если они ее повторяют, то они излишни”.

 Александрийская библиотек считалась самым крупным книгохранилищем древнего мира. По оценкам историков в ней хранилось к середине 1 в. до н.э. (до пожара 47 г. до н.э.) 400-700 тыс. томов (для сравнения, в 5 в. императорская библиотека Константинополя - крупнейшая библиотека Византии - имела 120 тыс. книг). Первый каталог Александрийской библиотеки, составленный Каллимахом в 3 в. до н.э. (не сохранился), насчитывал 120 книг-свитков, и если принять, что каталожный свиток был длиной от 3 до 6 м, а на его колонке-странице шириной 15 см записывались библиографические данные 5-10 книг (до 1200 знаков), то весь каталог библиотеки того времени охватывал от 10 до 40 тыс. книг (правда, если в каталог записывались данные не о каждом томе-книге сочинения автора, а о многотомном труде в целом, то количество самих свитков-книг-томов, охватываемых каталогом, могло быть в разы больше). Среди этих книг были не только произведения греческой литературы и науки, но и переводы авторов восточных стран. О количестве книг в Александрийской библиотеке начала 3 в. до н.э. свидетельствует известное “Письмо Аристея к Филократу” (3 в. до н.э.): “Димитрий Фалерский, заведующий царской библиотекой, получил крупные суммы на то, чтобы собрать, по возможности, все книги мира. Скупая и снимая копии, он, по мере сил, довел до конца желание царя. Однажды в нашем присутствии он был спрошен, сколько у него тысяч книг, и ответил: “свыше двухсот тысяч, царь, а в непродолжительном времени я позабочусь об остальных, чтобы довести до пятисот тысяч…”.

Основная часть фонда Александрийской библиотеки, использовавшаяся учеными на протяжении более 2,5 столетий, погибла при пожаре 47 г. до н.э. во время столкновений римского войска Юлия Цезаря, поддержавшего в Александрии династическую борьбу за власть царицы Клеопатры VII (от Цезаря царица родила в 47 г. сына Птолемея XV Цезариона, убитого позже, в 30 г. до н.э., по приказу Октавиана Августа, забравшего Египет в свою личную вотчину) против ее несовершеннолетнего брата-супруга Птолемея XIII, сестры Арсинои IV и их александрийских сторонников.

В популярной литературе, включая энциклопедические издания, принято считать, что книги оказались сожженными вместе с самой Александрийской библиотекой (А.б.), т.е. непосредственно в ее стенах. Так, например, в [1] утверждается следующее: “часть А.б. сгорела в 47 г. до н.э., часть уничтожена в 391 г. во время междуусобной войны…”; в [2] - “Музей вместе с библиотекой был разрушен во время гражданской войны в конце 3 в. до н.э.; т.н. дочерняя библиотека была уничтожена христианами в 391” (о событиях 47 г. до н.э. вообще не упоминается, а дата, связанная с  3 в. н.э., т.е. с Аврелианом, ошибочно относится к 3 в. до н.э., впрочем в соседней статье об Мусейоне имеется слабая поправка: “В 270 н.э. здания Мусейона были разрушены, хотя, по-видимому, он продолжал выполнять свои научные и образовательные функции до 5 в.”); в [4] - “Основной фонд А.б. погиб в 47 г. до н.э. во время осады Александрии Юлием Цезарем, оставшаяся часть почти полностью погибла в 391 н.э. при разгроме толпой фанатиков-христиан храма Сераписа” (здесь описание ближе к реальности, так как не утверждается гибель самой библиотеки, но только ее фонда); в [5] - “Мусейон, последняя цитадель античных наук, был разрушен в ходе ожесточенных религиозных распрей между язычниками и христианами в 391… Мусейон был разрушен в 3 в. н.э., до 4 в. н.э. научные исследования велись в Серапейоне” (и здесь имеется неточная и даже противоречивая информация, хотя отсутствует сообщение о гибели библиотеки, находившейся в Мусейоне, от пожара 47 г. до н.э.); в [7] - “В войне между Цезарем и Помпеем сожжена Александрийская библиотека с 500 тыс. соч.”.

В словаре Брокгауза и Ефрона (1890-1907) сообщается [10]: “Большая часть этой библиотеки…помещалось в здании, примыкавшем к королевскому дворцу, в квартале Брухийском. Она сгорела во время ожесточенной борьбы между Юлием Цезарем и египтянами в 48 и 47 гг. до Р.Х., но была восстановлена впоследствии, когда Марк Антоний подарил царице Клеопатре пергамскую библиотеку. Другая, меньшая библиотека собранная при Птолемее II, помещалась в Серапионе, в квартале Ракотис. Она заключала 42800 томов…и сохранилась до Феодосия Великого, в царствование которого толпа фанатиков-христиан, возмущенная продолжающимся служением Серапису, под предводительством патриарха Феофила, напала на Серапион и разгромила его (391). При этом случае, а не при взятии Александрии арабами, при Омаре, погибла знаменитая сокровищница знаний”. Как видим, и здесь речь идет о гибели книг в здании самой библиотеки, причем о событиях273 г. н.э. напрочь умалчивается.

Предваряя иные свидетельства историков, следует высказать сомнения в достоверности “слухов” о гибели книг в здании самой библиотеки в 47 г. до н.э. Во-первых, библиотека находилась не в деревянном, легко воспламеняемом при пожаре здании, а внутри помещения одного из царских дворцов (Мусейоне), построенном, как и все другие дворцы, из известняка  и мрамора, т.е. из негорючих материалов. Любопытные сведения на этот счет приводит анонимный автор “Александрийской войны”, ее непосредственный участник и продолжатель труда Юлия Цезаря “Записки о гражданской войне” (47 до н.э.): “Надо сказать, что в пожарном отношении Александрия достаточно безопасна, так как при постройке домов там не применяют ни деревянных перекрытий, ни вообще дерева: они имеют каменные стены и своды и бетонированную или сделанную из каменных плиток крышу”. Во-вторых, здание Мусейона с библиотекой находилось на значительном удалении от набережной Большой гавани, на деревянных вервях, складах и причаленных судах которой и произошел роковой поджег (сам Мусейон никто целенаправленно не поджигал). В-третьих, если бы здание Мусейона с библиотекой погибло в пожаре 47 г. до н.э., то навряд ли мы увидели бы взлет александрийской науки (механики, математики, астрономии) во 1-3 вв. н.э., так как ученым просто не было бы подходящих условий для работы. В 24 г. до н.э. Александрию посетил и подробно описал в своем знаменитом труде в 17 книгах “География” (7 г. н.э.) греческий географ и историк Страбон (64 до н.э. – 20 н.э.; автор “Исторических записок”, которые не сохранились). В частности, в последней, 17-ой книге-главе, он писал: “Мусей также является частью помещений царских дворцов; он имеет место для прогулок, экседру и большой дом, где находится общая столовая для ученых, состоящих при Мусее. Эта коллегия ученых имеет не только общее имущество, но и жреца – правителя Мусея, который прежде назначался царями, а теперь – Цезарем [Августом Октавианом Цезарем, императором с 27 г. до н.э.]”. Таким образом, Страбон фактически зафиксировал нормальную работу Мусея (а вместе с ним его части - библиотеки), не приводя каких-либо сведений о его недавних пожарах и разрушениях.

Для уточнения фактов перейдем к более ранним историческим свидетельствам, касающимся Александрийской войны, во время которой произошло обсуждаемое нами событие. Второго октября 48 г. до н.э. Юлий Цезарь прибыл более чем на сотне кораблей (с двумя неполными легионами общей численностью в 3200 солдат и восемью сотнями всадников) в Александрию, преследуя своего политического и военного противника, а недавно еще друга и бывшего зятя (Цезарь выдал за него свою дочь Юлию, но та умерла во время родов) Гнея Помпея Великого (106-48 до н.э.). Здесь ему приближенные правящего 13-летнего Птолемея XIII преподнесли голову вероломно убитого ими Помпея, надеясь, что римский полководец сразу же покинет Александрию, но Цезарь, отстаивая интересы Рима, задержался здесь на 9 месяцев - до июня 47 г. Ему пришлось ввязнуть в гражданскую войну между, с одной стороны, малолетним царем, его попечителями, александрийскими гражданами и их 20-тысячной армией, а, с другой стороны, 21-летней Клеопатрой, ставшей вскоре любовницей 52-летнего Цезаря. Древнегреческий писатель и историк-биограф Плутарх Херонейский (45-127) в своем труде “Сравнительные жизнеописания” (120 г.) писал спустя полтора столетия о тех событиях [“Александр и Цезарь”]: “Цезарь прибыл в Александрию, когда Помпей был уже мертв…Цезарю пришлось с незначительными силами защищаться против населения огромного города и большой египетской армии…Враги пытались отрезать его от кораблей. Цезарь принужден был отвратить опасность, устроив пожар, который распространившись со стороны верфей, уничтожил огромную библиотеку…Победив, он отдал египетское царство Клеопатре и ее младшему брату [Птолемею XIV]”.

Это событие детализируется в 3-й книге “Записок о гражданской войне”: “враги своей массой пытались захватить военные корабли…с их захватом враги надеялись отбить у Цезаря его флот, завладеть гаванью и всем морем…Цезарь вышел победителем и сжег все эти корабли и вместе с теми, которые находились в доках, так как не мог охранять такой большой район”. Еще одно свидетельство дает римский историк Анней Флор (70-140; автор краткой римской истории в 2 книгах“Эпитом [краткое извлечение] Тита Ливия, или Две книги римских войн”; капитальный труд самого Тита Ливия, 57 до н.э. – 17 н.э.,”История Рима от основания города” в 144 книгах был написан и издан при Августе, но до нас дошли лишь книги 1-10 и 21-45, и поэтому сочинение Флора восполняет ряд пробелов из утраченной истории Ливия) [Кн.II, гл. XIII, п.58,59]: “Когда Цезарь распорядился поставить ее [Клеопатру] на царство, он был тотчас осажден в царском дворце убийцами Помпея и с небольшим войском доблестно противостоял натиску огромной армии. Поджегши прежде всего ближайшие здания и корабельные доки, он отвел удар врагов”. К сожалению, в записках о гражданской и об Александрийской войнах разных авторов (Цицерон, Ливий, Аппиан, Светоний, Флор, Аврелий Виктор и др.) нет сведений о судьбе библиотеки и ее книг – там, где в борьбе за власть тысячами гибнут люди, мало кому есть дело до каких-то книг. Во всяком случае ясно, что целью поджога Цезаря были именно египетские, александрийские, царские корабли (числом более 70), находившиеся без охраны как у причала, так и в ремонте на верфях (флот самого Цезаря стоял на якорях в центре бухты, и до него можно было добраться только на лодках), а с них пожар перекинулся на деревянные строения у причала.

Важно отметить, что Плутарх, говоря о том, что “пожар… уничтожил огромную библиотеку”, нигде не отмечает в связи с этим разрушений ни мусейона, ни здания самой библиотеки. Похоже, что злую шутку с последующими историками сыграла двусмысленность самого термина “библиотека”, понимаемого как собрание книг и как книгохранилище, т.е.  место для их хранения и использования. То, что речь шла именно о собрании книг, а не о здании Александрийской библиотеки, следует из свидетельства греческого историка Диона Кассия (160-235), автора “Римской истории” в 80 книгах, который в  своей 42-ой книге писал [Dio’s Roman history; London, New-York,1916. - vol.4, book XLII, p.175]: “After this many battles occurred between the two forces both by day and by night, and many places were set on fire, with the result that the docks and the storehouses of grain among other buildings were burned, and also the library, whose volumes, it is said, were of the greatest  number and excellence” (мой перевод: “После этого произошло, как днем, так и ночью, много битв между двумя силами [Цезарем и александрийцами], и многие места [корабли у причала] были подожжены, в результате чего среди прочих сооружений были сожжены доки и склады с зерном, а также библиотека [собрание книг], чьи свитки, говорят, были в огромном числе и отличного качества”). Количество сгоревших свитков уточняет испанский писатель и священник Павел Орозий (380-420) в своем очерке мировой истории “Истории против христиан” в 7 книгах (написана по указанию Блаженного Августина с целью доказать, что “христианство явилось спасением для человечества”) [Кн. VI, гл.15,п.31]: “В ходе той битвы было приказано сжечь царский флот, оказавшийся на берегу. Когда тот огонь охватил также часть города, он уничтожил четыреста тысяч книг, находившихся случайно в ближайших зданиях”. И еще одно свидетельство на этот счет последнего крупного римского историка античности Аммиана Марцеллина (330-400; автор “Деяний, или Римской истории” в 31 кн., сохранились кн. XIV - XXXI) [кн. XXII, гл.16, п.13]: “В этом храме [Серапеуме] были помещены книжные сокровища неоценимого достоинства. Но древние писатели единогласно свидетельствуют, что, когда во время Александрийской войны при диктаторе Цезаре, город подвергся разграблению, сгорело 700 тысяч томов, которые были собраны неусыпными трудами царей Птолемеев”.

Остается ответить на последний вопрос: ”Почему свитки из библиотеки оказались в каком-то портовом торговом складе, а не в здании самой Александрийской библиотеки?”. Косвенный ответ находим у того же Плутарха, который отмечает, что “отец [Птолемей XII] царствовавшего тогда царя [Птолемея XIII] был должен Цезарю семнадцать с половиной миллионов драхм [драхма – греческая весовая и денежная единица; афинская, или аттическая, драхма - серебряная монета весом около 4,36 г; 100 драхм составляли по весу 436,6 г., или 1 мину, а 60 мин – 6000 драхм, или 26,2 кг, или 1 талант серебряных или золотых изделий; стоимость равных весовых единиц золота и серебра в 1 в. до н.э. соотносилась примерное как 1:12 (в конце 3 в. н.э., при Диоклетиане, 1:15,5, а в 2016 г. 1:80); таким образом, долг птолемеев составлял около 2912 серебряных талантов, или 76,3 т серебра; для сравнения, в 800-тысячном Риме конца 1 в. до н.э. на ежегодные хлебные раздачи беднякам суммарно выделялось 1250 серебряных талантов, на годовое содержание римских легионов в Испании и Африке - 1000 талантов, а в конце Галльской войны Цезарь наградил каждого своего легионера 250 драхмами, т.е. более чем 1 кг серебра]”. В счет этого громадного долга, который ему не желали в данный момент возвращать новые правители Египта (царский евнух Пофин, воспитатель царя и главный распорядитель финансов, советовал Цезарю “покинуть Египет и заняться великими своими делами, обещая позже вернуть деньги с благодарностью”, но вскоре, примирив Птолемея XIII с его сестрой Клеопатрой, Цезарь раскрыл антигосударственный заговор Пофина и казнил его), Цезарь забрал серебряную и золотую посуду из храмов и царских дворцов Александрии, а также библиотечные свитки (средняя цена одного свитка составляла 1-2 драхмы, т.е. за 400 тыс. свитков в счет погашения долга требовалось не более 1 млн. драхм) для отправки в Рим с целью создания там своей большой библиотеки. Но из-за начавшейся Александрийской войны книжные папирусные сокровища сгорели у причала вместе с другими деревянными складами и кораблями. На этом, закроем вопрос о пожаре47 г. до н.э., отметив, что данные выводы согласуются, в частности, и с источниками  [28,29].

                В скором времени большая часть коллекции Александрийской библиотеки была восстановлена за счет резервных копий книг библиотеки Серапеума, а также за счет поступления 200 тыс. книг из Пергамской библиотеки. Такой подарок царской библиотеке сделал новый, после смерти Цезаря в 44 г. до н.э., возлюбленный, а позже и муж Клеопатры – римский полководец Марк Антоний (83-30 до н.э.; Плутарх писал: ”он подарил египетской царице пергаментские книгохранилища с двумястами тысяч свитков”; Антоний также “подарил” царице и двух близняшек - мальчика и девочку). В 30 г. до н.э. он разделил со своей Клеопатрой печаль завоевания Египта племянником Цезаря, будущим римским императором Октавианом, и добровольно ушел из жизни, пронзив себя мечом и лишь на миг опередив в этом трагическом конце свою царицу, погибшую от змеиного яда. Сохранившаяся и восстановленная после 47 г. до н.э. часть фондов Александрийской библиотеки пострадала через 320 лет, летом 273 г., при римском императоре, “восстановителе империи, господине и боге” Аврелиане (215-275 н.э., император с 270 г.; ввел в 274 г. на манер  митраизма культ Непобедимого Солнца “Sol Invictus”- верховного бога империи и всех римских легионов, построил ему в 274 г. в Риме пышный храм; был убит во время парфянского похода группой военных заговорщиков), отвоевавшем Египет у царицы Зенобии (правительница Пальмирского царства в 267-272 гг.), которая в 270 г. подчинила себе Египет и часть Малой Азии. При римском “освобождении” Александрии (от пальмирцев город был почти бескровно освобожден еще в 271 г. полководцем Аврелиана Пробом, но в 272 г. александрийцы подняли мятеж против римлян), которая оказала упорное сопротивление Аврелиану, город претерпел большие потери: была разбита городская стена и почти полностью разрушен царский квартал Брухион, включая здания мусейона и библиотеки. Аммиан Марцеллин в своих “Деяниях” писал об этом [кн. XXII, гл. 16, п.15]: “Часто страдала она [Александрия] от внутренних волнений, и, наконец, в правление Аврелиана раздоры между гражданами дошли до кровавых столкновений; стены [города] были разрушены, и город потерял большую часть квартала, называвшегося Брухион, который служил в течение долгого времени местом жительства выдающихся мужей”.

Остатки книжного фонда были перемещены из Мусейона и библиотеки в хранилища Серапеума (к тому книжному фонду, который хранился здесь уже более 500 лет) и где еще более столетия, вплоть до времен Гипатии, продолжалась работа александрийских ученых. Последние свитки погибли в Серапеуме в 391 г. н.э. во время его разгрома толпой фанатиков-христин, направленных для этой цели александрийским епископом Феофилом (патриарх Александрии в 385-412 н.э.), предшественником и дядей Кирилла Александрийского – организатора убийства Гипатии.