ПОКОЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
повесть о настоящих людях
Глава 1. Соль земли
Раз в столетие, в самые трудные и отчаянные дни, когда горе не оставляет места надежде, появляется поколение особенных людей, каких не было до них и каких не будет еще много лет. Они рождаются из недр русского духа, возникая вдруг, как выходят из толщи земной алмазы, под немыслимым давлением и с чудовищной силой прорвавшись сквозь десятки километров базальтовых и гранитных пород. Так, вопреки законам природы, внутренний свет стремится к свету вселенскому, сметая на своем пути любые преграды, упраздняя незыблемые правила самой Природы.
Оттого в минуты слабости, в дни, когда сердце не согревает вера, а в душе больше нет сил для надежды, молитвенно повторяю: Великая Отечественная. Потому что для русского нет большей правды о его Родине и о его жизни, чем та, что сокрыта в этих словах.
Мне часто снятся сны о войне. Нет, не сражения, не парады, не завораживающая воображение военная мощь, а неказистый окопный быт, незаметная солдатская служба, повседневное фронтовое житьё-бытьё.
Еще мне снятся те ребята, которые погибли, не дожив до Победы. Мы просто курим, присев у обочины дороги или пьем чай у костра. Заливается гармоника или грустит баян, а они знай расспрашивают: «Как станут жить люди после Победы? Наверное, счастливо и до ста лет?» Потом уходят. Они не знали современного слова «профи», они были настоящими героями.
Солдаты Великой Отечественной! Не изяществом мундира и не лихим щегольством вы запомнитесь миру. Отвагой и добротой покорите его, потому что жили не за страх, а на совесть. Потому что на своих штыках вы несли спасение от чудовищного, доселе неведомого миру зла.
Передо мной старые, поблекшие фотографии. Уже нет в живых ни тех, кто на них, ни тех, кому они были трогательно подписаны. И легко сказать: исторический факт, свидетельство времени. Но душа не приемлет, противится. Шарахается от такой расчетливости, зная, что святыни свои нельзя сдавать ни без боя, ни с боем. С ними можно или быть, или не быть. Это не вопрос, а закон жизни.
Я смотрю на фотографии, и меня поражает вот что: на них нет ни одного пошлого лица. В глаза смотрят открытые и честные люди. Немного наивные. Но им веришь, как верят безыскусным иконам, за которыми открывается Бог и вечность...
Часто думаю: почему победили мы, а не наши враги? Простой холодный анализ фактов ничего не прояснит, ни на что не ответит. Так, пустит пыль, а она, как известно, колышется от любого дуновения...
Существует один и только один честный ответ. Народ выстоит и победит лишь тогда, когда люди перестанут быть «гражданами и гражданками», а станут братьями и сестрами. Когда любовь к Родине скрепится потом и кровью!
Мне запомнились слова одной из книг, прочитанных в детстве, ставшие основой понимания нашей истории, своеобразным символом веры. Это были размышления великого русского полководца Георгия Константиновича Жукова: «Празднуя Победу, мы всегда будем вспоминать, какие качества нашего народа помогли одолеть врага. Терпенье. Мужество. Величайшая стойкость. Пусть эти проверенные огнем войны качества всегда нам сопутствуют. И всегда Победа будет за нами».
Говорят, что время стирает прошлое как следы на песке. Бывшее некогда великим становится страницами учебников истории, а живая память сжимается до памятных дат и высеченных на обелисках цитат. Но не такова память о Великой Отечественной. Кровью скреплена с судьбой народа, запечатана в генетической памяти, зашита в судьбе, неизгладима из народного духа, подобно скрижалям Завета. Сколько бы чуждая воля ни силилась изгладить в нас её правду и сколько бы ни рассыпало свои пески время, но каждая клетка нашего тела и каждая капля нашей крови вопиет о том, что «никто не забыт и ничто не забыто».
Нам, разменявшим третье тысячелетие, стоит почаще оглядываться назад, возвращаться к завету Священной войны, чтобы лучше был виден сегодняшний и завтрашний день. Потому что не может быть будущего без прошлого, как не бывает детей без родителей, как не случается завтра без вчера.
Нам выпало великое счастье жить с Поколением победителей, рождающимся в ключевые моменты судьбы России, когда само будущее разделяется на «быть или не быть».
Великая честь написать о них искренне и правдиво, чтобы этот рассказ был услышан и понят всеми поколениями, которые придут вслед за нами.
Глава 2. Судьба и биография
Поколение победителей рождалось в страшные годы Первой мировой войны, в дни национальной трагедии эпохи гражданской, в смутное безвременье НЭПа, когда и любящие и ненавидящие Россию в один голос утверждали, что с ней покончено навсегда. Что не пройдет и четверти века, как русские исчезнут с лица земли, растворившись в водовороте истории...
Судьба России порой кажется непредсказуемой. Каждая новая ступень восхождения воспринимается современниками как разрыв с прошлым, как неминуемая перемена сути, и даже потеря души... Но проходят годы и становится очевидным, что Россия никуда со своего пути не сворачивала, ни от чего не отрекалась, ничто не пересматривала.
Момент перехода от старого к новому был всегда трагическим и страшным. Никогда Россия не преодолевала свои эпохи легко и безболезненно. Легендарной предстает перед нами Русь при своих истоках, былинной в веке двенадцатом, мученической в тринадцатом, подвижнической в четырнадцатом, святой в пятнадцатом, грозной в шестнадцатом, смутной в семнадцатом, молодой в восемнадцатом, великой в девятнадцатом, титанической в двадцатом и воскресающей в веке двадцать первом. Испытания и трудности во все времена мобилизовывали её внутренние силы, отделяли зерна от плевел. Перед лицом катастрофы слетали маски фальшивых друзей и открывалась подлинная человеческая сущность. Как на Страшном Суде происходило разделение «рода человеческого» на людей и людишек.
В грозные мгновения истории, в испытаниях, в труде и борьбе раскрывается сила и красота нашего народа. Когда на одну чашу весов выпадает война, горе и смерть, а на другую ложится судьба поколения, которому суждено перевесить зло, на деле доказать, чего стоят они в этом мире.
Судьбу поколения не случайно сравнивают с белым листом, на котором невидимыми чернилами сделаны особые отметки, да и сама бумага покрыта незаметными для беглого взгляда «водяными знаками». Растут дети, бегают в школу, дерутся и мирятся, ходят в технические кружки и на танцы, влюбляются и строят планы, не подозревая, что Судьба вносит за годом год строчки в их общую биографию. Приходит срок, наступает их час, - и внезапно в целом поколении обнаруживаются неведомые силы, способные противостоять любым испытаниям, вынести нечеловеческие нагрузки и победить любого врага.
Жизнь - это путь. Для того, кто хочет пройти его в угоду себе, он тёмен и неведом, ненадежен, как игрушка в руках безрассудной фортуны. Но для того, кто жизнь видит в служении своей Отчизне, этот путь наполнен особенным, непостижимым для прочих смыслом. К общей цели его ведет сама Россия.
Её живая душа станет верной советчицей в сомнениях, надежной попутчицей в долгих странствиях, нежной утешительницей в горе, трудолюбивой помощницей в деяниях, мужественной соратницей в борьбе и битве.
Судьба великих сынов России всегда была открыта и ясна, потому что она кровно связана с судьбою народа, и биография каждого героя всегда совпадает с биографией его страны. Самой жизнью уготовано им жить одной судьбой, вместе со страной разделять и ее радость и её скорбь. Вместе победить и, если потребуется, не торгуясь, отдать за её победу свою жизнь.
«Я – патриот, а к патриотам грязь не пристанет», - повторял Николай Кузнецов, легендарный разведчик, герой Советского Союза, сын «раскулаченных», с лихвой хлебнувший «от перегибов» в политике партии. Русский герой не припоминал нанесенных обид и не предъявлял счетов. Жизнь свою он положил для служения своей стране, и его «Подвиг разведчика» останется с нами навсегда.
Русская земля сама рождает и закаляет своих защитников, наделяя их особой совестливостью и честью, чтобы предстояли они всему народу, пронеся через века образец служения Родине.
Необученные и необстрелянные мальчишки лета 1941 года будут совершать подвиги и являть чудеса героизма не ради карьеры и наград, не ради высокопарных лозунгов и политических доктрин. Они будут стоять насмерть за свои детские дворы, где гоняли в футбол, за чердаки домов, на которых жались друг к другу голубятни, за берег речки и летние каникулы, проведенные в пионерском лагере, за свою школу, в которой день за днем постигали, «что такое хорошо и что такое плохо», за девчонок, с которыми целовались в скверах после выпускного бала… Поэтому они окажутся сильнее любых вражеских «мертвых голов» и станут непобедимыми. Так дети гражданской войны станут героями Великой отечественной...
Война не сломит их, только закалит характер. Много испытавшие в жизни, они как никто будут ценить и понимать чужие чувства, при этом не скрывая своих. Война воспитает в них человечность, научит принимать ответственность на себя, не бояться тяжелых трудов, не сомневаться в правоте выбранного дела. Сделает из обычных людей - Поколение победителей.
Глава 3. Священная война
В русском языке каждое слово - золотая кладовая, наполняемая веками народной мудростью. К ней обращаемся мы в дни радости и скорби, находим силы для созидания и борьбы, открываем источник беззаветной веры и всепреодолевающей любви.
Вслушайтесь в созвучие слова "Родина": род - роди - родник... В этих словах запечатлена святость жизни, её великий источник, тихая радость счастья и мира в твоём доме. Потому что Родина начинается с Любви.
Мы живем, согреваемые любовью своей Родины, как солнцем, подчас не замечаем, предпочитая вглядываться в ночное небо, чтобы найти в бесчисленных россыпях свою единственную счастливую звёздочку. С нею мечтаем, учимся, влюбляемся, строим планы, пытаясь отыскать тайны своей судьбы...
Но приходит срок для каждого поколения наступает момент истины, который потребует ответить «В чем твоя Любовь?» и «На что ты пойдешь ради своей любви своей Родины?» Об этой всепоглощающей святой Любви писал в самом начале Великой Отечественной Алексей Толстой:
«За эти месяцы тяжелой борьбы, решающей нашу судьбу, мы все глубже познаем кровную связь с тобой и все мучительнее любим тебя, Родина.
В мирные годы человек, в довольстве и счастье, как птица, купающаяся в небе, может далеко отлететь от гнезда и даже покажется ему, будто весь мир его родина. Иной человек, озлобленный горькой нуждой, скажет: «Что вы твердите мне: родина! Что видел я хорошего от нее, что она мне дала?»
Надвинулась общая беда. Враг разоряет нашу землю и все наше вековечное хочет назвать своим.
Тогда и счастливый и несчастный собираются у своего гнезда. Даже и тот, кто хотел бы укрыться, как сверчок, в темную щель и посвистывать там до лучших времен, и тот понимает, что теперь нельзя спастись в одиночку.
Гнездо наше, Родина возобладала над всеми нашими чувствами. И все, что мы видим вокруг, что раньше, быть может, мы и не замечали, не оценили, как пахнущий ржаным хлебом дымок из занесенной снегом избы, - пронзительно дорого нам. Человеческие лица, ставшие такими серьезными, и глаза - похожими на глаза людей с одной всепоглощающей мыслью, и говор русского языка - все это наше, родное, и мы, живущие в это лихолетье, хранители и сторожа родины нашей.
Все наши мысли о ней, весь наш гнев и ярость - за ее поругание, и вся наша готовность - умереть за нее. Так юноша говорит своей возлюбленной: «Дай мне умереть за тебя».
Родина - это движение народа по своей земле из глубин веков к желанному будущему, в которое он верит и создает своими руками для себя и своих поколений. Это - вечно отмирающий и вечно рождающийся поток людей, несущих свой язык, свою духовную и материальную культуру и непоколебимую веру в законность и неразрушимость своего места на земле».
Есть только одна нерушимая клятва - клятва на крови. В ней принцип первородства всего сущего: от зарева восходящего солнца, до рождения на свет ребенка. Наши предки верили, что кровь - душа живого, бескровные - души не имеют и «нет больше той Любви, аще кто положит душу свою за други своя».
Любовь к Родине можно доказать, только бескорыстно пожертвовав ради нее своей кровью и жизнью. Закон штрафных батальонов Великой Отечественной гласил, что любая вина смывается кровью, пролитой на поле брани. Так самый обыкновенный, ничем не приметный человек становится героем.
Пролитая героями, подвижниками и защитниками Отечества кровь не только взывает к небесам, но и творит чудеса: возрождает силы, укрепляет дух, подготавливая неизбежное возмездие врагу. Страна, рождающая и чтящая своих героев, непобедима. По первому закону бытия - завету крови.
Русский солдат, был ли он верующим или неверующим, коммунистом, комсомольцем или беспартийным, видел в Великой Отечественной много больше, чем войну Запада и Востока, понимал её глубже, чем вероломное нападение фашистских полчищ на мирный советский народ.
Выстраданная тысячелетней историей народная память определила особенный, священный статус войны. Согласно вековым заветам Русской православной церкви, русский человек увидел в Великой Отечественной непримиримую борьбу с мировым злом.
Сражаясь за Родину, русский солдат воевал за вселенскую справедливость, за право на счастье, отстаивал саму возможность человека оставаться человеком. Оттого подлинно «Война народная» становилась «Войной священной», полем битвы между Богом и дьяволом.
Патриотизм и дух народного мщения за страдания Родины, всеобщее подвижничество, вызванное «Священной войной», оказались силой, которая не только спасла от нашествия врага, но и позволила стране возродиться из пепла в рекордные сроки.
Глава 4. Говорит Москва
Много в России городов великих и маленьких, таких, что у всех на виду и на слуху, и едва заметных на карте, про которые ничего не знают живущие за сотню верст... Немало городов, при одном упоминании которых сердце ускоряет своё биение, потому что их имена священны, как свято для каждого патриота история и судьба Отечества.
Но никакая слава в сердце русского не светит так ярко и не обжигает так горячо, как имя нашей священной столицы Москвы.
Путеводная звезда её для русского духа подобна костру, разожженному усталыми путниками поздним вечером. В гудящем огне полыхает собранный хворост и пламя взмывает вверх, наполняя сумерки теплым и терпким дымом, устремляя к звездам небесным россыпи земных искр. В такие мгновения люди думают о сокровенном. Тогда уже никто не помышляет о гнетущих заботах, о том, что позади остался трудный день, что впереди предстоит изнурительно долгий путь. Потому в этот момент сердца человеческие бьются в такт огню, и этот миг между прошлым и будущим раскрывает человеку цену его настоящего...
Москва... Осенью 1941 года не было более волнующего и святого слова, произносимого голосом Левитана, которое так жаждали услышать из радиоприемников и громкоговорителей. Не было более заветного рубежа, по которому проходили народная надежда и отчаяние. Не знала страна более верного указателя, открывающего пути к победе или смерти...
Миллионы людей жили одной судьбой, все они были на фронте, каждый рисовал свою карту, в которой Москва становилась неодолимым рубежом, несокрушимым камнем, и на сем камне держалась вся тысячелетняя Россия. Не случайно враг называл эту схватку «решающей», а Государственный комитет обороны недвусмысленно заявил: «За Москву, будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови».
Потом будут сборные пункты народного ополчения, эшелоны, теплушки, бесконечные заснеженные просторы Подмосковья, где под белым саваном обретут свой последний покой безымянные герои, выстоявшие и победившие в сражении чести - битве за Москву.
Но перед этим страну и весь мир потрясёт великий Парад на Красной площади у стен Кремля. Одни из современников назвали его событием всемирно историческим, другие измеряли его библейским масштабом.
Парад сорок первого стал грозным проявлением русского духа, демонстрацией внутренней силы и верности, которые сродни крестному ходу, чем праздничному прохождению войск и бронетехники. И оркестр под управлением легендарного автора «Прощание славянки» Василия Агапкина звучал не менее возвышенно и проникновенно, чем «Симфония псалмов» Стравинского.
Произнесенная Сталиным речь на параде 7 ноября 1941 года напомнила нравственное воззвание Минина к соотечественникам, когда решалась судьба России, быть или не быть ей на лице земли. Никакая власть, кроме как проистекающая от самого народа, не может дать право говорить так, чтобы каждое слово становилось священным. Так выступление Сталина положило начало великому крещению в огне и крови Великой Отечественной войны:
«Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентного труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!
Вероломное нападение немецких разбойников и навязанная нам война создали угрозу для нашей страны. Мы потеряли временно ряд областей, враг очутился у ворот Ленинграда и Москвы. Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался. Несмотря на временные неуспехи, наша армия и наш флот геройски отбивают атаки врага на протяжении всего фронта, нанося ему тяжелый урон, а наша страна, - вся наша страна, - организовалась в единый боевой лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков.
Враг не так силен, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен чорт, как его малюют...
Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир, как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков - Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!
За полный разгром немецких захватчиков!
Смерть немецким оккупантам!
Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость!
Под знаменем Ленина - вперед к победе!»
Приходя в мир, каждый из нас приносит в него частичку души, которая навсегда останется в нем. После одних сохранится добрая память, другие подарят плоды своих трудов, но лишь немногие оставят после себя Дело, подобное великому Параду осени 1941, и Слово Победы, произнесенное на все времена, которое и спустя многие поколения будет светить и давать надежду живым.
Глава 5. Наше дело правое
Веретено-жизнь без устали сплетает дни и годы нашей судьбы из разрозненных эпизодов и мгновений. Погруженные в суету-сует, мы безостановочно кружимся, мчимся в неизвестность, зачастую не понимая значения событий, выпавших на нашу долю. Часто ли задумываемся о том, что понять смысл происходящего с нами сегодня, мы сможем посмотрев на современность из глубины народной памяти. Тогда неясное приобретет неожиданно отчетливые очертания и картина жизни получит законченные формы...
Сегодня увидеть, понять и принять всем сердцем, чем была, есть и останется для нас Великая Отечественная война, означает прозреть в делах сегодняшнего дня и воскреснуть в событиях современной истории.
«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.»
Какие простые и в то же время великие слова, из которых ничего не убавить, к которым ничего не прибавить. Лозунг, подобный молитве. Призыв, сродни боевому кличу. Ему не нужны подтверждения или доказательства. Для него важнее самоотверженность, дисциплина, вера.
В борьбе за свое будущее никакого двоедушничества быть не может. Правда - одна. Жизнь - одна. Смерть - одна. И правая сторона, тоже одна. Всегда. Непонимание таких элементарных вещей можно объяснить исторической и нравственной потерей координат.
Не случайно уже через неделю после начала войны Сталин, обращаясь к народу, обрисовал ситуацию, в которой оказалась страна, прямо и недвусмысленно: «Дело идет о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том - быть народам Советского Союза свободными, или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад, не знающий пощады врагу. Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе и самоотверженно шли на нашу Отечественную освободительную войну. Наши силы неисчислимы. Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Все силы народа - на разгром врага! Вперед, за нашу победу!».
В дни, когда темные тучи сгущаются над Отечеством, на землю выползает нечистая сила и появляются люди-оборотни. Они с охотой становятся предателями и палачами собственного народа. Но пока в государстве царит «тишь да гладь», когда страна сильна и едина, судьба убирает их с глаз подальше, держит в «чулане истории», как прятали деревенские мужики в своих чуланах святочные козлиные личины. Лишенные оживляющих их низменные инстинкты стихии хаоса, оборотни томятся в безвестности, стеная о «гнетущей атмосфере» внешне благополучной жизни. Или подаются в правдоискатели, почитающих высшим смыслом надругаться над нравами и призвать к переоценке общественной морали.
Поэтому помнить уроки Великой отечественной, за которые было заплачено миллионами жизней, мы должны и обязаны. Помнить наизусть и без устали повторять следующим поколениям, чтобы беда вновь не пришла в наш дом, чтобы Россия жила вечно.
Об этом в своем духовном завещании говорил замечательный русский писатель Леонид Леонов в середине лихих 90-х. Писал горькой грустью и неизбывной нежностью, с тревогой и безмерной верой в наш мудрый, сильный и добрый народ:
«Мы стоим на пороге полувековой годовщины Великой Победы. Пятьдесят лет - много это или мало?.. В последнее время уже довольно часто слышатся пока еще осторожные, но все более настойчивые намеки, что пора бы уже и кончать с этим праздником, а после пятидесятилетия определенно стоит вычеркнуть его из календаря. Тщатся не только забвению нашу гордую славу предать, а исказить ее, опорочить. Все больше желающих «пересмотреть», «осмыслить по-новому» Великую Отечественную войну – с целью якобы самой благопристойной: сказать историческую правду. Нет нужды повторять эти изыскания и называть их авторов, спорить с ними ни желания, ни смысла нет.
А велик или мал прошедший от победных салютов срок, лучше спросить у хранителей живой памяти – ветеранов войны. И вряд ли стоит бросать на чаши весов золотники правды, чести, благородства тех и других - результат будет явно не в пользу нынешних «правдолюбцев»...
Почти полтора десятка лет кряду германские империалисты растили гигантскую человеко-жабу – фашизм. Над ней шептали тысячелетние заклинанья, ей холили когти, поили до отвала соками прусской груши. Когда жаба подросла, ее вывели из норы на белый, вольный свет. В полной тишине она обвела мутным зраком затихшие пространства Центральной Европы. О, у ада взор человечней и мягче! Было и тогда еще не поздно придушить гаденка: четыре миллиарда людских рук и горы расплющат, объединясь. Случилось иначе.
Сытый, лоснящийся после первых удач зверь стоял посреди сплошной кровавой лужи, что растекалась на месте нарядных, благоустроенных государств. Он высматривал очередную жертву. Вдруг он обернулся на Восток и ринулся во глубину России - оплота добра и правды на земле... Как бы привидения с Брокена двинулись по нашей равнине, не щадя ни красоты наших городов, ни древности святынь, ни даже невинности малюток, - избы, цветы и рощи казнили они огнем лишь за то, что это славянское, русское, советское добро. Плохо пришлось бы нам, кабы не песенная живая вода нашей веры в свои силы и в свое историческое призвание... - Россия вогнала ему под вздох, туго, как в ножны, рогатину своей старинной доблести и непревзойденной военной техники.
Совесть в нас чиста. Потомки не упрекнут нас в равнодушии к их жребию. Вы хорошо поработали, труженики добра и правды, которых фашизм хотел обратить не в данников, не в рабов, даже не в безгласный человеко-скот, но в навозный компост для нацистского огорода... Слава вам, повелители боя, сколько бы звезд не украшало ваши плечи; слава матерям, вас родившим; слава избам, которые огласил ваш первый детский крик; слава лесным тропкам, по которым бегали в детстве ваши босые ножки; слава небу, что свободно неслось в юности над головами вашими!.. Живи вечно, мой исполинский народ!»
В нашей истории Поколение Победителей навсегда останется великим и бессмертным. Гимном любви к Родине можно назвать их жизнь, величием сердца измерить биографию, бессмертием определить след в мире. Их будут помнить и чтить «не благодаря» и «не вопреки» чьему-то желанию, а потому что забыть ребят и девчат Великой Отечественной невозможно. Таких искренних в своих чувствах, таких беззаветных в своей вере, таких великих в своем самопожертвовании.
Глава 6. Братья и сестры
Бывает достаточно взглянуть на старый фотоснимок, а то и просто мысленно обратиться к пережитому, и оно возвращается к тебе во множестве подробностей. Воспоминания подобны солнечному лучу: оставляют в тени грусть и печаль, высвечивая лишь счастливые моменты...
Старые, поблекшие и растрескавшиеся от времени фотографии... Помятые и затертые, потому что их подолгу носили в карманах гимнастерок или передаривали, на добрую память...
Снимки Великой Отечественной, на которых запечатлены мужчины и женщины, парни и девушки и даже влюбленные пары, необыкновенно целомудренны и нежны. По-военному строги и в то же время проникновенно человечны.
Таинство чувств передать невозможно, каждый способен прожить, испытать и понять его согласно своей природе, насколько глубоко и широко отмерил её Бог. Первая любовь приходит ко всем без исключения. Человек получает этот великий дар, как жизнь, просто так - авансом от Господа, ничего не платя и ничем не жертвуя взамен. Любовь - это полет на крыльях, которых нет в природе; власть, отменяющая любые законы; проникновение в недоступные миры, даже если вокруг царит война и балом правит смерть…
Читая скупые строки о фронтовой любви и нежности, порой обнаруживаешь свидетельства удивительной чистоты и красоты, не доступной героям придуманных книжек:
«Младший лейтенант... Я думала... Была уверена... Что... Я никому не признавалась, даже подруге, что в него влюблена. По уши. Моя первая любовь... Может, и единственная? Кто знает... Я думала: никто в роте не догадывается. Мне никто раньше так не нравился! Если нравился, то не очень. А он... Я ходила и о нем постоянно думала, каждую минуту. Что... Это была настоящая любовь. Я почувствовала. Все знаки...
Мы его хоронили... Он лежал на плащ-палатке, его только-только убило. Немцы нас обстреливают. Надо хоронить быстро... Прямо сейчас... Нашли старые березы, выбрали ту, которая поодаль от старого дуба стояла. Самая большая. Возле нее... Я старалась запомнить, чтобы вернуться и найти потом это место. Тут деревня кончается, тут развилка... Но как запомнить? Как запомнить, если одна береза на наших глазах уже горит... Как? Стали прощаться... Мне говорят: «Ты - первая!» У меня сердце подскочило, я поняла... Что... Всем, оказывается, известно о моей любви. Все знают... Мысль ударила: может, и он знал? Вот... Он лежит... Сейчас его опустят в землю... Зароют. Накроют песком... Но я страшно обрадовалась этой мысли, что, может, он тоже знал. А вдруг и я ему нравилась? Как будто он живой и что-то мне сейчас ответит... Вспомнила, как на Новый год он подарил мне немецкую шоколадку. Я ее месяц не ела, в кармане носила.
Я всю жизнь вспоминаю... Этот момент... Бомбы летят... Он... Лежит на плащ-палатке... А я радуюсь... Стою и про себя улыбаюсь. Ненормальная. Я радуюсь, что он, может быть, знал о моей любви...
Подошла и его поцеловала. Никогда до этого не целовала мужчину... Это был первый...»
Когда разговаривал с ветеранами, всегда спрашивал о том, как фронтовиками воспринималось присутствие девушек на войне. И совершенно от разных и незнакомых людей неизменно слышал один и тот же ответ: «Без них мы бы не победили». А еще о том, что русские женщины лучше, добрее и многократно самоотверженнее мужчин. Что красота и величие их души раскрывается в самых отчаянных, безвыходных, обреченных ситуациях. Возвращают веру, когда и герои падают духом. Вселяют надежду, когда и несломленные твердят про обреченность. Озаряют любовью, находящихся между жизнью и смертью... Как признавались девчонки-медсестры:
«Пока он слышит... До последнего момента говоришь ему, что нет-нет, разве можно умереть. Целуешь его, обнимаешь: что ты, что ты? Он уже мертвый, глаза в потолок, а ты ему что-то еще шепчешь... Успокаиваешь... Фамилии вот стерлись, ушли из памяти, а лица остались...»
Смерть попирается любовью... Мы верим и мы знаем, что такая любовь не проходит никогда, сколько бы десятилетий не пролетело над Россией. Не заканчивается она ни с расставанием, ни с самой гибелью влюбленных, но растворяясь в народной душе, живет вечно, превращая нас, таких разных и непохожих, в единый и могучий народ.
Не об этом ли говорил писатель Иван Шмелев, напутствуя русских девушек, отправлявшихся служить сестрами милосердия еще в дни Первой мировой: «Вы - кровь отцов: молились они перед походом. И вы - в походе. И я хочу Вам сказать: Идите и помните, что мы сильны! Помните непрестанно, что мы от великого народа, что мы чудесны и нашей историей, уделившей нам миссию охранять культуру, что мы велики великим страданием нашим и великой победой нашей – всем тем, что русский гений давал, дает и будет давать миру!»
Когда держу в руках фотографии, запечатлевшие людей на Великой войне, душу охватывают необъяснимое волнение и радость. Разглядываю незнакомые лица так, словно нашел давно потерянные и забытые снимки родителей и заново переживаю дорогие мгновения истории своей семьи.
Подобное чувство испытывал каждый, когда проживал чужие воспоминания, как свои собственные. Настолько сильна в нас генетическая память, что все мы, потомки Поколения победителей, и сегодня являемся братьями и сестрами, рожденные народом, прошедшим через огонь и кровь Великой Отечественной...
Глава 7. Под игом и пеплом
Приходит час и каждый, кто претендует на право называться русским человеком, спрашивает себя: «Кто мы и почему мы стали такими? В чем заключена наша вера? По какому праву мы появились за земле и какое будущее изберет для себя наш народ?»
Хорошие вопросы - прямые, честные. Требующие недвусмысленных ответов. Современность можно назвать нравственным барометром, потому что теперь в делах и чувствах проявляется нутро человеческое. Как в зеркале, каждый увидит и поймет, каков он на самом деле.
Честный, с несожженной совестью, увидит, что народная вера исполнена смысла, что каждое событие и даже самый незначительный факт имеет свое предназначение в нашей судьбе. Не будь этого мы, как народ, давно бы впали в историческое безразличие, погрязли в потребительском цинизме.
Оттого-то так нужно сегодня, в дни памяти о Великой победе понять своё сокровенное, обратиться к своим корням, к тому «зерну горчичному, которое хотя и меньше всех семян, но, когда вырастает, бывает больше всех злаков и становится деревом, так, что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его».
Я представляю себе, как автор знаменитой «Землянки» Алексей Сурков объезжал в октябре 1942-го деревни под Ржевом, чтобы стать очевидцем, что принес враг нашей Родине и народу. Из этих впечатлений родился очерк «Земля под пеплом», который и спустя семьдесят лет точно так же разрывает русскую душу, как и в далеком сорок втором, чтобы всем своим нутром почувствовал и узнал человек, какова цена неволи и каков на вкус хлеб, добытый на пепелище:
«Под серым холодным пеплом лежит искони русская тверская земля, оскверненная, попранная стопой гитлеровских орд. Они еще недавно бесчинствовали здесь, эти жадные до крови, глумливые, ненавистные пришельцы. Долгих десять месяцев звучала на этих посадах чужая речь. Еще совсем недавно по этим дорогам немецкие автоматчики в темно-зеленых касках, похожих на чугунные котлы, гнали в полон, в Германию, плачущих русских женщин и девушек.
Несколько дней обходили мы еще не остывшие пепелища ржевских деревень, толковали с теми, кто выжил, пройдя сквозь десятимесячную муку немецкого плена. Люди еще не успели прийти в себя. Еще кровоточат незарубцевавшиеся раны сердца. Только обмолвись словом «немец», как все начинают рассказывать страшное, еще год тому назад казавшееся невероятным.
Наперебой рассказывают, каков он, немецкий новый порядок:
«Они, как баре, в наших избах развалились. Глумятся. Куражатся. Чуть слово скажи - палкой по загорбку, а то и хуже.
На нас как на пусто смотрели. Собаке от них было больше почета, чем русскому человеку.
Порядок у немца известный был: еще не успел порог переступить, уж глазами по углам шарит - где сундуки стоят, где одёжа какая висит. Под метелку все забирали. Хватают и между собой вздорят, кому что. На игрушки ребячьи и на те посягали, ненавистные. Нахапают и давай у нас же в избах тонкие доски с переборок отдирать, ящики сбивать да наше добро в них упрятывать, посылки ладить...
Пленных они наших мучили - страшно вспомнить. На дворе зимой мороз лютый, а они пленных гонят раздетых, разутых. У иного одни портянки на ногах намотаны, а кой и вовсе босиком по черствому снегу идет, бедняжка... Сами пленных не кормили и нам не давали. У нас хоть и у самих есть нечего было, а как увидишь таких-то несчастненьких, последнюю лепешку жмыховую у ребят своих возьмешь и бежишь на улицу. Так на-поди - не смей подавать, не смей подходить. Чуть что, прикладом по голове или по спине конвойный немец засветит. А огрызнешься - и застрелит ни за здорово живешь. Климова вон старуха сунулась было огрызнуться. В нее штук десять из автомата залепил один белобрысый...
Комендант еще в прошлом году собрал нас и через переводчика стал строгие наказы давать. Ежели кто немецкому солдату грубит - смерть. Ежели кто пленных красноармейцев прячет - смерть. Ежели кто разведчикам красным про немцев будет рассказывать - смерть. Ежели кто от своего дому дальше двухсот метров отойдет - смерть. Послушали мы - невеселое дело! Куда шаг ни ступи, везде - смерть. Нигде нам от немца жизни не видно...»
Так они и живут на войне - воруют, мучают, насильничают, а в перерывах пускают тягучие слюни перед своими порнографическими картинками и пишут своим Гретхен, Анхен, Минхен паточно-сентиментальные письма.
Насколько неизмеримо выше, чище, благороднее и человечнее их эта неграмотная русская крестьянка, гремящая у печи остатками жалкой утвари!
Печальная деревенская улица. Закопченные печи над грудами головешек и серой золы. Избы и сараи, насквозь пробитые снарядами. Неуютное осеннее небо. Пушки кричат. Журавли курлычут. Самолеты жуж ж ат , как осенние мухи. Знакомая музыка войны. Но, заглушая эту, отодвинувшуюся на юго-запад музыку смерти и разрушения, доносятся до слуха другие звуки. Неумирающий, неистребимый человеческий труд вступает в свои хозяйские права.
Из просторной избы, у прогона, молоденькая курносая санитарка медсанбата выметает мусор - обрывки немецких газет и журналов, огрызки, заношенные пилотки с черно-бело-красными кокардами, рваные погоны. Она сгребает этот мусор кучкой в широком проулке и зажигает его. Едкий желтый дым стелется низко над увядающей травой. Над центром костра выбивается тонкий веселый язык пламени. Серый пепел кружится над костром. Ветер подхватывает его и несет на юго-запад, к Ржеву.
В огне очищается от немецкой мерзости многострадальная, оживающая после десятимесячного оцепенения тверская земля. Горька она, выжженная, покрытая пеплом, обильно политая слезами и кровью. И оттого ступающие по ней люди остро, до слез на глазах, до спазм в горле ощущают волнующую радость возвращения.
Оттого из глаз колхозницы, роющейся в черных головешках на родном пепелище, просвечивает сквозь слезы, как солнечный луч сквозь мелкую сетку осеннего дождя, радость жизни, начинаемой заново.
Крепок русский корень. Глубоко в земле сидит.»
Народ проверяется временем, взвешивается на весах истории, но родится и окормляется стихиями, из которых сложились измерения его духа. Русские просторы одарили наш народ бескрайностью и широтой натуры, великие реки - мужеством и терпеливой силой, бескрайнее небо над головой - полетом и размахом ума. В этих стихиях происходит возвращение народа к истокам бытия, который не вместить словам и которые без слов понятны сердцу...
Глава 8. Русская сила
Судьба... Непредсказуемо ведет она человека по прямым и извилистым дорогам жизни, стремясь то опередить будущее, то догнать прошлое...
Испокон веков на нашей земле верили люди, что прежде рождения своего человек говорит с Богом, выбирая пройти ли жизнь по своему усмотрению или взять на себя бремя высшего Промысла. От того, к чему склонится душа и зависело, с чем придет и кем станет человек для своего народа.
Обычный человек живет по прихотям судьбы и стечениям обстоятельств, но избравший народное дело герой ведет с судьбой честный мужской диалог, противопоставляя слепому случаю правду общего дела, наполненную коллективной волей, интуицией, мудростью и, что не менее важно, выдержкой. Это не просто умение «держать удар», но и отточенное мастерство наносить свой в нужное время, в нужном месте и с нужною силою...
В судьбе Поколения победителей отразилась жизнь лучших сынов и дочерей народа: прямых, честных, неудобных для инструкций и рапортов гениев и самородков, которые на свой страх и риск вырывали у противника стратегическую инициативу в борьбе за победу. Им вдоволь пришлось продираться сквозь бытовые и жизненные тернии, пройти через слесарные мастерские, кружки ОСАВИАХИМА, учебу в вечерних школа и рабочих факультетах. Война только очистила и раскрыла подлинную природу, заложенной в них народной силы.
Старые, дремавшие десятилетиями истины в мгновение ока припомнились целому поколению: Сам погибай, а товарища выручай. Кто друг друга выручает, тот врага одолевает. Друг за друга стой - выиграешь бой.
Не только солдаты и офицеры, но вчерашние студенты, рабочие, инженеры, ученые, оказавшись на фронте, являют миру не только чудеса героизма, но и выдающуюся народную смекалку, сводящую «на нет» технические и стратегические преимущества врага.
Герои военных лет удивительно чисты и возвышены: они безоговорочно верят, что справедливость восторжествует, что подлость будет наказана, что нет на свете ничего дороже любви к Родине. Они живут, всё измеряя честью и долгом, демонстрируя главное оружие нашей победы - русскую силу.
Не случайно, рассказывая о встрече на фронте с командиром пехотного полка, писатель Андрей Платонов назвал его «Сыном народа». В нем нашел он средоточие народной души и вековой силы, основы, на которой стояла, стоит и стоять будет вечно Земля Русская.
«Есть люди, характер которых возможно приблизительно определить, и образ их делается сразу ясен. Но есть люди иные: вы уже знаете о таком человеке многое, однако они похожи на земное пространство - дойдя до одного горизонта, вы за ним видите следующий, еще более удаленный, и должны идти снова вперед...
При мне он говорил в одной роте о кровном братстве рабочего, пахаря и бойца, плуга и винтовки.
- В мире есть злодейская сила... Крестьянин возделает землю, токарь на станке создаст нужную вещь, но придет злодей, он убьет пахаря и рабочего, заберет себе их орудия труда - плуг и станок. Что толку в плуге и станке, если у человека отымается его жизнь. Поэтому без винтовки и плуг и станок не нужны. Поэтому для защиты родной земли нужны мы, солдаты. Я вам говорил о труженике, которого может убить злодей. Но если даже пахарь или рабочий останется в живых, то к чему тот хлеб или те вещи, что он наработал, если хлеб его пожрет враг либо заберет себе созданные его трудом вещи и только умножит этим свои силы.
Бойцы с доверчивым изумлением слушали командира: понятные слова его глубоко западали им в сознание, и в сердцах их утверждалось чувство высокого человеческого достоинства, достоинства советского солдата, которому доверено сберечь человечество от убийства.
Он считал пехоту сильнейшим родом войск, потому что, сколь ни слаб огонь одного пехотинца, но каждым этим огнем управляет разум человека, и огонь его точен и губителен.
«Кто не умеет сжечь, изувечить танк, тот еще не солдат-пехотинец! - говорил подполковник своим бойцам и старательно учил их технике сокрушения машин врага. - Однако, можно знать свое оружие и все приемы, дабы наверняка остановить танк, и все же не суметь сделать это. Солдат должен иметь в себе внутреннее оружие - великую душу, сознающую свой долг, чтобы встретить несущуюся на него, бьющую в него огнем, стальную дробящую препятствия машину, и ударить ее насмерть, сохраняя в себе разум и спокойствие, необходимые в бою. Это внутреннее оружие - душевное устройство - солдату дает лишь Родина...»
Вслед за тем бой точно остановился на мгновение, перевел дыхание, и все вдруг переменилось. Наша артиллерия тяжелых и средних калибров с внезапностью порыва ветра участила, удесятерила силу огня. Ревущий поток снарядов, как движущийся, бегущий навес, возник в небе над нашей пехотой, и далеко впереди нее встал вал сверкающего пламени и темная медленная туча праха над ним, - что было там живым, то умерщвлялось, что умерло - сокрушалось вторично. И тот вал, судя по блеску разрывов, медленно начал удаляться вперед, призывая за собой пешего солдата.
Красноармейцы, увидев рассвирепевшую, радостную мощь своего огня, поднялись все в рост и пошли в атаку, исполненные восторга веры в непобедимость, и закричали от счастья, от гордости.
Я спросил у подполковника, что теперь дальше будет, какое у него задание.
- Идти вперед, - сказал и увлеченно указал в сторону противника, обрабатываемого на его рубежах плотным огнем. - Вот великое творчество войны! Его создает высший офицер - наш народ, наш священный народ...»
В годы советского детства, чтобы определить человека в двух словах, спрашивали: «Ты бы пошел с ним в разведку: да или нет?!»
Фронтовые разведчики с которыми довелось говорить, считали, что напарника нужно выбирать «со стержнем», с настоящим мужским характером. И обязательно, чтобы человек был честным. Потому что русская сила - в Правде. Без неё человек не становится зверем, а попросту перестает быть человеком. А это несравненно хуже, чем стать зверем...
Глава 9. Родина-Мать
Родина начинается с матери. Такой ответ напрашивался сам собой, когда еще в далекие годы «пионерского детства» услышал знаменитую на весь Союз песню «С чего начинается Родина?»
Тогда же, по-мальчишески прямо, удивленно спросил учительницу: «Почему с чего, а не с кого начинается Родина?» На мой вопрос она ответила что-то невразумительное про авторское видение темы, художественную образность и поэтическую особенность текста. Потом ещё говорила много и долго, но отчего-то сердце слова не трогали. Потому что о простом и главном не было сказано ничего. Быть может, молодая учительница «русского языка и литературы» еще не могла судить об этом как женщина и как мать. Может ещё и сама не понимала величия и простоты жизненной правды, той самой, что не страшила женщин рожать детей в военное лихолетье. То были настоящие женщины, великие матери: не будь их любви, их незаметного житейского подвига, страна лишились бы целого поколения.
Тот урок не забылся, не прошел даром. Спустя много лет и пойму, что Мать - это мир, рождающий тебя на свет, и навсегда остающийся в тебе светом…
Русская женщина… Прежде всего мать по мироощущению, поступкам, по своему утвердительному образу жизни. Она не умеет любить эгоистически, не заботясь о любимом, не стремясь обустроить ему быт. Испокон веков главным для нее был долг, к которому призывала верность и любовь.
Милосердие русской женщины - в самой ее душевной природе. В этом заключается неиссякаемый источник силы и героизма русского солдата, побеждающего даже тогда, когда победить невозможно. Остающегося живым, когда выжить нельзя. Потому русская женщина выше ангела: и небесный хранитель не всегда волен спасти человека, а женщина, своей любовью, спасет всегда.
Читая воспоминания о медицинских сестрах, «Матерях милосердия» Великой Отечественной, понимаешь: мы просто не могли не победить. Тех женщин, которые были санинструкторами на полях сражений, медсестрами и врачами в бесчисленных медсанбатах, невозможно определить безликой формулировкой «медицинский специалист». Прежде всего они были матерями и сестрами.
Дрогнет сердце, как фронтовые медсестры, еще совсем девчонки, работая дни и ночи напролет, после дежурства сами упрашивали начальство позволить стать донорами… По другому они поступить не могли: из-за постоянной нехватки медикаментов переливание крови считалось едва ли не единственным эффективным средством при серьезных ранениях. Неудивительно, что медицинская служба в годы Отечественной войны возвратила в строй 72,3% раненных воинов, а на фронт было отправлено 1 миллион 700 тысяч тон донорской крови! Она пришла к солдатам из тыла, прежде всего от женщин - матерей, сестер, жен, дочерей…
Между жизнью и смертью солдата, в знаменитые «четыре шага» из любимой фронтовиками песни, вставала в полный рост женская донорская кровь санбатов и госпиталей. Вставала на защиту и спасение жизни бойца, на бескомпромиссную борьбу со смертью. И побеждала…
В годы Великой Отечественной войны из одиннадцати тысяч удостоенных звания Героя Советского Союза женщин было только 86. Несправедливо мало! Конечно, победа – она всегда общая, всегда «одна на всех». Но мы будем всегда помнить, что победу несут на своих плечах мужчины, а вот крылья за их спиной дают им женщины. Потому что без Родины, матери и любимой не бывает солдата, а есть лишь наемник, у которого не может быть никакого «завтра». Будущее – бесценный дар тому, кто любит и кого любят и ждут.
В годы Великой Отечественной войны, когда существование СССР было призрачным, Сталин сумел найти священный символ, который вновь переплавил людей в братьев и сестер, выковал непобедимого русского солдата. Потому что как бы ни была тяжела жизненная ноша русского человека, как ни горька его личная доля, каким бы беспросветным ни казался сегодняшний день, в неумолимые дни войны поднимается он на защиту Родины, как на спасение матери. За неё, за мать, как и за Родину, не торгуются, не оценивают принесенную жертву. Такова правда русского человека: горькая, святая, бесценная правда жизни!
«Бывает так, что по соседству с пшеничными полями, в цветущем густом разнотравье сизым дымом расстелется, раскустится степная полынь, и вот хлебное зерно, наливаясь и зрея, вбирает в себя полынную горечь. На баловство, на кондитерские изделия мука из такого зерна не годится. Но хлеб от горьковатого привкуса не перестает быть хлебом! И благодатным кажется он тому, кто работает, умываясь соленым потом, и ту же щедрую силу дает он человеку, чтобы назавтра было что тратить ему в горячем и тяжком труде!» (Михаил Шолохов «Слово о Родине», 1944 год)
Образ матери из «Калины красной» великого Василия Макаровича Шукшина сегодня становится живою совестью, явившейся на помощь «заблудшим и потерявшимся» из души народной. В образе матери открывается правда о нас, которую до Шукшина показывал духовидец Андрей Рублев.
«Троица» Рублева утверждает о том, что небесная истина становится земной правдой, «Калина красная» Шукшина убеждает, что первое и последнее слово человека - Мать. Она – глубина и мера той глубины, которой будет измерена жизнь каждого.
Правда нашего народа в том и состоит, что каким бы праведным или грешным он ни был, во что верил и в чем разуверялся, глубина и широта земли русской хранится не только в его исторической памяти, но и в его человеческом нутре. В той земле-матери, на которой живет и за которую умирает. Поэтому Россия для нас больше, чем имя на карте мира. Родина - глубже выверенного и точного определения в словаре.
Глава 10. Любить и ненавидеть
Живая душа тем и отличается от мёртвой, что не может жить без проявления своих крайних сторон: любви и ненависти. Как не может обойтись море без штормов и бурь, как не может существовать великий океан без полного штиля и раскалывающего тверди цунами. Иначе, какое море, какой океан? Так, застоявшееся болото, пруд, подернутый ряской...
На суде вечности, на чаше истории, потом и кровью измеряют стихию народной души. Быть ли ей в этом мире или уходить в забвение, раствориться в песке времен.
Душа русская во времена всеобщего испытания сполна проявила себя: возмущалась, сокрушая на своем пути и замирала в безграничной нежности. Песни народные никогда не ошибаются и не лгут. Переходили они из уст в уста, так же как «ярость благородная вскипала как волна», а нежность - шептала сердцам миллионов белоснежными фронтовыми полями... Широтой, глубиной и высотой русского человека измерялась беспредельная любовь и ненависть, которую всколыхнула и явила миру Великая Отечественная война.
Михаил Шолохов, создатель эпоса «земли и народной души», уместил «Науку ненависти» в нескольких строчках, лишь скупо зарисовав: «Сожженные дотла деревни, сотни расстрелянных женщин, детей, стариков, изуродованные трупы попавших в плен красноармейцев, изнасилованные и зверски убитые женщины, девушки и девочки-подростки..»
Нет, ненависть вспыхнула не на пустом месте. Не из-за слепой неприязни к врагу, посмевшему напасть на дорогую Родину, и даже не за свои разрушенные судьбы. Такую ненависть могло породить негодование на зверства, творимые выродками, высокомерно решившими переоценить основы добра и зла...
«У нас попала в плен медсестра... Через день, когда мы отбили ту деревню, везде валялись мертвые лошади, мотоциклы, бронетранспортеры. Нашли ее: глаза выколоты, грудь отрезана... Ее посадили на кол... Мороз, и она белая-белая, и волосы все седые. Ей было девятнадцать лет. В рюкзаке у нее мы нашли письма из дома и резиновую зеленую птичку. Детскую игрушку...»
Подобных свидетельств, переворачивающих душу, даже не десятки, а сотни. Чего только стоит мученическая смерть Тани Барамзиной!
Но в самой суровой и бескомпромиссной ненависти, словно свеча на ветру, горит и не гаснет огонек народной любви. К таким же горемыкам-погорельцам, вмиг лишившимся прежней своей нехитрой жизни, к погибшим знакомым и безвестным русским людям, к пришедшим на выручку измотанным в боях красноармейцам. Живет любовь и нежность в сердце народном, потому что без любви не может быть и ненависти, безоговорочно разделяющей в душе добро от зла, как зёрна от плевел.
«На дороге синяя дощечка - «Село Покровское». А села нет, село сожгли немцы. От деревень остались трубы да скворечники на деревьях. Отступая, немцы посылали особые отряды «факельщиков», которые жгут города и деревни.
Когда они не успевали сжечь все, они жгли по выбору. Что они оставили после себя, кроме развалин и могил? В Боровске в церкви они устроили конюшню. В Малоярославце в шести домах я видел стены, покрытые непристойными рисунками, сделанными масляной краской, - старались. В деревне Замыцкое на могиле плачет старая женщина: здесь похоронили шестнадцатилетнюю Клавдию Ворожейкину, которая сопротивлялась немецким насильникам. На стенах Калуги еще висит приказ германского командования: за леность при работе - телесные наказания безотносительно от возраста и пола, за переход шоссе или железной дороги - смерть.
Некоторые деревни уцелели, потому что натиск Красной Армии был стремительным: немцы убежали, не успев сжечь деревню. Село Лунино спаслось благодаря хитрости крестьян, которые, столпившись, начали кричать: «Наши! Наши!» - немцы убежали.
Это - дорога смерти. Но это и дорога воскресения. Каждый день Красная Армия освобождает новые деревни, спасает от смерти тысячи людей.
Все население вокруг живет одним - наступлением.
Уцелевшая изба. Дверь раскрыта настежь. А мороз покрепчал. Я спрашиваю: «Бабушка, что ты дверь не закроешь?» Старуха отвечает: «Ихний дух выветриваю. Прокоптили, провоняли дом, ироды». Повсюду моют стены кипятком, скребут, чистят.
Красивая крестьянка, строгое лицо - такие лица на старых иконах. Она мне рассказывает: «У меня молодые стояли. Когда их на фронт отправили, боялись. Один плакал, просил меня: «Матка, помолись за меня» - и показывает на образа. И впрямь помолилась: «Чтоб тебя, окаянного, убили…»
Гитлеровцы совершили чудо. Они выжгли из русского народа жалость, снисхождение. Они родили смертную ненависть. Даже старики говорят: «Всех их перебить…» А некоторые из них три месяца назад рассуждали иначе… Один старик встретил наших бойцов с куренком, кланяется и говорит: «Дураков принимаете? Дурак-то я. Шли немцы, а я думал: мне что? Я человек маленький, одной ногой стою в могиле, меня они не тронут. Вот они и пришли. Внучку мою угнали. Не знаю теперь, где она. Корову зарезали. С меня валенки сняли. Видишь, в чем хожу? Курицу я одну от них упрятал. Услышал, что наши подходят, затопил печь. Старуха моя для вас нажарила. Спасибо, что пришли…» Стоит и плачет.
Плакали десятки женщин, с которыми я сегодня разговаривал. Это - слезы радости, оттепель после страшной зимы. Три месяца они молчали, боялись перекинуться словом. Они глядели на немцев сухими жесткими глазами. И вот прорвалось… И кажется в этот студеный день, что на дворе весна - весна посередине зимы...
Мы многое и обрели на войне. Несказанно вырос народ... Говорили, что нужно думать в тишине, в покое. Казалось, что юноши растут в торжественных аудиториях, в библиотеках или в студенческих комнатушках над горой рукописей. Не похожи темные блиндажи на университеты. Шумно на фронте и неспокойно. Но люди на переднем крае думают настойчиво, напряженно, лихорадочно. Они думают о настоящем и о прошлом. Они думают также о будущем, о той чудесной жизни, которую создадут победители.
Чудодейственно растут люди на войне. Они живут рядом со смертью, они с ней знакомы, как с соседкой, и они стали мудрыми. Они преодолели страх, а это приподымает человека, придает ему уверенность, внутреннее веселье, силу. Нет на войне промежуточных тонов, бледных красок, все доведено до конца - великое и презренное, черное и белое. Многое на войне передумано, пересмотрено, переоценено...
Только теперь наши люди до конца осознали свою любовь к Родине. Прежде они искали объяснения, доказательств. К чужестранному они порой относились то с необоснованным пренебрежением, то со столь же необоснованным преклонением. Теперь они знают, что родину любишь не за то или это, а за то, что она - Родина.» (Илья Эренбург «Летопись мужества», 1942 год)
Наш народ так устроен, что тянется к справедливости, правде, добру. Несовершенен мир, порою зол и жесток, но божественна природа души. Подобна свече она. Зажжешь - осветит дорогу даже в самой кромешной тьме, выведет на прямой путь. Спасет и самого, и тех, кто рядом. Поможет и тем, кто будет жить после... Потому свет её не умирает и после ухода человека... Великая любовь не забывается и не проходит, продолжая свой путь в людях милосердием и помощью ближним. Утверждая и на земле, как на небе свое право на бессмертие...
Глава 11. Спаси и сохрани
«Лучше один раз увидеть...» - так устроен человек, что хочет смотреть своими глазами «как это было». Быть если не участником событий, так очевидцем. Прочувствовать суть происходящего, оказаться с ним на «одном нерве». Поэтому мы с жадностью проглатываем документальные съемки «трагедий и катастроф», припадаем к экранам при виде боли и скорби.
Сопричастность - вот имя движения нашей души, заставляющей радоваться и негодовать вместе со всеми, день за днем проживая события чужой жизни, как своей. Сопричастность слабому приносит силу, вспыльчивого призывает к рассудительности, в очерствелом сердце будит совесть. Если ты еще человек, очнись. И даже если твоя душа умерла - теперь ей самое время воскреснуть. Смотри: незрячие - прозревают, глухие - слышат, невинно пролитая кровь вопиет от земли к небесам...
Иди и смотри, что случается, когда взламывают печати войны и мира, и силы зла врываются из преисподней на землю. Иди и смотри, какова цена вскормленного ложью высокомерного безразличия. Измерь, чего на самом деле стоит привитое тебе ёрничество. Иди и смотри, как далеко может продвинуться и как близко подступить к тебе самому ненасытная пасть ада. И тогда не себе, а Богу и небесам ответишь, готов ли ты сегодня заплатить такую же цену жизнью своей и твоих близких?
«Мой добрый друг!
Я не знаю твоего имени. Наверное, мы не встретимся с тобою никогда...
Завтра, когда схлынет эта большая ночь, нам долго придется восстанавливать разбитые очаги цивилизации. Мы начнем стареть. Необъятные пространства, которыми мы владели в мечтах юности, будут постепенно мельчать, ограничиваться пределами родного города, потом дома и сада, где резвятся наши внуки, и, наконец, могилы...
Грозное несчастье вломилось в наши стены. Оглянись, милый друг. Искусственно созданные пустыни лежат на месте знаменитых садов земли. Черная птица кружит в небе, как тысячи лет назад, и садится на лоб поверженного человека. Она клюет глаз, читавший Данте и Шекспира. Бездомные дети бродят на этих гиблых просторах и жуют лебеду, выросшую на крови их матерей. Все гуще пахнет горелой человечиной в мире. Пожар в разгаре. Небо, в которое ты смотришь, пища, которую ты ешь, цветы, которых ты касаешься, - все покрыто ядовитой копотью. Основательны опасенья, что человеческая культура будет погребена под этим черным пеплом. Война.
Бывают даты, которых не празднуют. Вдовы надевают траур в такие дни, и листья на деревьях выглядят жестяными, как на кладбищенском венке... Облика этой войны не могли представить себе даже самые мрачные фантасты, - им материалом для воображения служила наивная потасовка 1914 года. С тех пор была изобретена тотальная война, и дело истребления поставлено на прочную материальную основу. Немыслимо перечислить черные достижения этих лет. Обесчещено все, чего веками страдания и труда добился род людской. Затоптаны все заповеди земли, охранявшие моральную гигиену мира. Война еще не кончена.
В такую пору надо говорить прямо и грубо, - это умнее и честнее перед нашими детьми. Речь идет о главном. Мы позволили возникнуть Гитлеру на земле... Будущий историк с суровостью следователя назовет вслух виновников происходящих злодеяний...
Прости мне эти мрачные картины незнакомой тебе действительности. Мне приятнее было бы рассказать, как еще несколько лет назад мы без устали строили у себя материальные базы человеческого благосостояния. Наши юноши и девушки хотели прокладывать дороги, воздвигать заводы и театры, проникать в тайны мироздания, побеждать неизлечимые болезни, изобретать механизмы и создавать ценности, из которых образуются стройные коралловые острова цивилизаций. Они стремились обогатить и расширить великое культурное наследство, подаренное нам предками. Они мечтали о золотом веке мира... Их мечта разбилась под дубиной дикаря. Военная непогода заволокла безоблачное небо нашей Родины. В самое пекло войны была поставлена наша молодежь и даже там не утратила своей гордой и прекрасной веры в Человека.
Они-то крепко знают, что в этой схватке победят правда и добро. Какими великанами оказались наши вчера еще незаметные люди? Они возмужали за эти годы, - страдания умножают мудрость. Они постигли необъятное значение этой воистину Народной войны. Они дерутся за Родину так, как никто, нигде и никогда не дрался: вспомните черную осень 1941 года!.. Они ненавидят врага ненавистью, которой можно плавить сталь, - ненавистью, когда уже не чувствуется ни боль, ни лишения. Нет такого мучения, какое не было бы причинено нашим людям этими нелюдьми.
Может быть, тебе не видно всего этого издалека? Чужое горе всегда маленькое. Я помогу тебе поверить. Сообщи мне адрес, и я пошлю тебе фотографии расстрелянных, замученных, сожженных, где под каждым крестиком лежат сотни, пирамиды исковерканных безумием трупов... Керченский ров, наконец, если выдержат твои очи, увидишь ты! Ты увидишь самое милое на свете, самое человеческое лицо Зои Космодемьянской, после того как она, вынутая из петли, целый месяц пролежала в своей ледяной могиле. Ты увидишь, как вешают гирляндой молодых и славных русских парней, которые дрались и за тебя, мой добрый друг, как порют русских крестьян, не пожелавших склонить своей гордой славянской головы перед завоевателями, как выглядит девушка, которую осквернила гитлеровская рота... Оставь у себя эти документы. Сохрани их как наглядное пособие для твоих детей, когда станешь учить их любви к Родине, вере в Человека и готовности погибнуть за них любой гибелью.
Не жалости и не сочувствия мы ждем от тебя. Только справедливости. И еще: чтобы ты хорошо подумал над всем этим в наступившую крайнюю минуту...
Скажи тем, которые думают пересидеть в своих убежищах, что они не уцелеют. Война взойдет к ним и возьмет их за горло, как и тебя. Она превратит в щебень все, чем ты гордился в твоих городах, развеет пеплом создания твоих искусств, в каменную муку обратит твои святыни...
Скажи сомневающемуся соседу, что война ворвется к нему в щель, выволочет за волосы жену его и детей его передушит у него на глазах. Оглянись на Белоруссию, Югославию, Украину. Если там девушек, не достигших совершеннолетия, гонят кнутом в солдатские бордели, почему же они думают, что Гитлер пощадит их мать, сестру или дочь? Если русских и еврейских детей он кидает в печь, или пробует на них остроту штыка, или проверяет меткость своего автомата, какая сила сможет защитить твоего ребенка от зверя?
В этой войне, в которую рано или поздно ты вольешь свою гневную мощь, нужно победить любым усилием...
Цивилизации гибнут, как и люди. Бездне нет предела. Помни, потухают и звезды.
Мы, Россия, произнесли свое слово: Освобождение. Мы отдаем все, что имеем, делу победы». (Леонид Леонов, 1942 год)
Время, отпущенное нам, подобно стремящейся к морю реке: мчит свои воды каждый миг унося в вечность частичку бытия. Господь с людьми разговаривает неторопливо...
Время - великий художник, способный запечатлеть, даже неподвластное никому. Крик души можно не только услышать, но и увидеть. На выцветших фотографиях или рябых кадрах киноплёнки душа разрывается в скупых слезах человека, потерявшего в жизни всё и всех, из вечности заклиная: Спаси и сохрани...
Имеющий глаза, да увидит. Имеющий уши, да услышит.
Глава 12. Поколение победителей
Говорят, время все расставляет по своим местам... Это так и не так...
«Для нелегкого дела время выбрало нас» - некогда пело беззаботное поколение, знавшее о войне лишь по книжкам, фильмам да рассказам ветеранов.
В своих мирных дворах дети советской поры азартно играли в «наших и фашистов», во все глаза смотрели фильмы про войну, вдохновенно читали стихи о героях Великой Отечественной. Но знали и понимали советские дети, кем были эти люди и что сделали они для их счастливого детства?
Поколение победителей... Мы жили с ними бок о бок, порой лишь замечая на груди орденские планки... Вроде бы, люди как люди, ничего необычного...
Только спустя много лет, осознав, что поколение отцов и матерей, уходит от нас навсегда, мы спохватились, сваливая свою вину на выпавшее нам время....
Поколение победителей...
Они уходят, как уходили на фронт в далеком сорок первом... Боль расставания не утихает, потому что их никто не заменит, и в испытаниях жизни никто не станет опорой надежней, чем они. Лишь теперь понимаешь тяжесть утраты, лишь со временем скорбь пускает корни в твое сердце...
Сколько их осталось, обыкновенных героев, рожденных щедростью народной? Сегодня, как никогда до этого времени, мы разглядели, какими чистыми и светлыми они были людьми.
Война не озлобила, не ожесточила их, не позволила оскудеть сердцем. Напротив, вызвала удивительную нежность и трогательную чистоту отношений. Только они знали, как может случайный вальс из довоенного патефона мгновенно поднять человека до высоты самой искренней и чистой поэзии. Чтобы любить, как любили они, должно душе быть просторно и радостно даже перед боем - лицом смерти...
Поколение победителей не требовало наград на поле боя, не искало внимания и признания своим заслугам, не добивалось привилегий. После войны оно восстанавливало страну из пепелища, совершив почти невозможное: уже через двадцать лет наша экономика была одной из самых сильных и динамично развивающихся, советский человек первым шагнул в космос, освоил мирное применение атомной энергии...
Пока солдаты Великой Отечественной были молоды и сильны, вместе с ними крепла и развивалась наша страна, сочетая в себе государственную мощь и уважение к человеческому достоинству, проявляя подлинную заботу к детям и старикам, поднимая из безвестности народные таланты, ценя их только потому, что они есть и нужны своему народу. Еще совсем недавно человек человеку на самом деле был другом, товарищем и братом, общественные отношения - справедливыми, а жизнь - доброй.
Их подвиг велик и бессмертен без всяких оговорок и поправок на время. Они честно победили врага, достойно воевали, совладав с «гнилой нечестью рода человеческого».
Поклонимся великому и светлому дню Победы, вспоминая, как это было на «Параде Бессмертной Славы» (Всеволод Иванов 26 июня 1945 года):
«Осталось несколько мгновений до начала парада и нет счастья больше, чем видеть этот парад, великий парад бессмертной славы советского народа!
Внимание ко всему происходящему такое, что громко произносимые слова кажутся шепотом, и звуки мешаются, и звон часов на Спасской башне почти однозначим со звуком каскада, устроенного на Лобном месте. Припоминается, бежит мимо многое, и с мягкой сыновьей любовью осматриваешь нашу русскую Красную площадь, ее седовласую и в то же время вечно юную древность. И рядом с прошлым встает настоящее, то, которое никак еще не ушло в исторические книги, встают золотые картины Великой Отечественной войны, участники которой построились ныне на изжелта-красном клинкере площади. И взметываешься ты, нахмуренная сталинградская пурга, и сердитые топи под Корсунь-Шевченковским, и глубокие серебристые струи Днепра, и неистово холодные скалы Заполярья, и жаркие берега Черного моря, и тягостные леса Белоруссии, и угрюмые дамбы возле Одера, и злобные хутора Восточной Пруссии, каждый из которых - дот!..
Вы все помните эти тягостные, как мрак, слова: «На всем протяжении фронта от Баренцева до Черного моря идут ожесточенные бои». Вы помните невыносимые страдания, с которыми мы читали эти слова. Враг был силен, коварен, беспощадно жесток и вооружен могучей и современной техникой, на врага работала вся порабощенная им Европа.
Народ наш не жаловался. Живой и бурный, как море, он гранитным морем застыл, встал против врага, вдохновенно и величаво опрокинул его и бил до тех пор, пока в доме врага не наступило мертвое, гробовое молчание...
«На всем протяжении фронта от Баренцева моря...»
Долго, бесконечно долго будет царить слава наших дней. Каждый человек во Вселенной отныне будет явственно видеть и осязать - как бы далеко он ни находился, на каких бы расстояниях ни жил от Советского Союза, - он будет чувствовать близость благородного, высокого мира, способного жертвовать всем, чем только может пожертвовать человек. Безнадежности отныне не существует! Никому не придется душить в себе любовь к светлому, ибо существуют и могут существовать иные отношения между людьми - вечно молодые, обаятельные и совершенно необыкновенные, отношения небывалой дружбы, героизма, взаимоуважения. Именно эти отношения осуществлены в необычайной степени, и люди, осуществившие их, стоят ныне на Красной площади...
- Спасибо тебе, Отчизна, родившая меня и сохранившая до этих огненных и неописуемо прекрасных дней! - так думает каждый из нас...
Излучистое, как река, могучее и мощное, как мысль, многозвучное и многорадостное, как жизнь, и неизбежное, как наша победа, несется «ура» над Красной площадью, над прилегающими улицами, несется над всем миром, несется, как блестящий символ нашего счастья и торжества.»
Сегодня мы знаем, что время тоже способно забывать и запутываться, сбиваться с пути, откровенно малодушничать и даже поворачивать вспять. Поэтому каждому времени лжи, предательства и забвения жизненно необходимы особые люди. Сильные, смелые, самоотверженные. Настоящие люди, сумевшие встать в полный рост ради спасения Родины. Подобные Поколению Победителей, шагнувшим из детства, от мирной жизни, от личных стремлений и притязаний на фронт, принося себя в жертву ради общего дела. Чтобы для Родины наступил завтрашний день. Чтобы новый день был добрым и светлым.
В тяжелые дни отчаяния и утраты, когда вселенское зло уже спешит пировать на костях, героями становятся обыкновенные русские люди. Только они смогут прекратить безвременье, до краёв наполняя жизнь мгновениями личной доблести и чести... Так было и так будет. Во веки веков! На все времена!
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/