Жарко. Все раскалено - асфальт, стены домов, фонарные столбы. Посреди двора под липами, в густой тени которых чуть прохладнее, на скамеечке сидит Саныч. Вообще-то полностью его зовут "Николай Александрович", но во дворе об этом никто не знает. Он и сам уже забыл, когда его последний раз кто-нибудь называл по имени-отчеству. Саныч доживает седьмой десяток. Худой и долговязый, он постоянно торчит то на скамейке, то у себя на балконе. Так или иначе, Саныч всегда во дворе и все видит.

Вытянув ноги, он сонно наблюдает за детской площадкой. Ее установили только прошлой осенью на месте ржавых, оставшихся еще с советских времен, уродливых железных конструкций. Новая площадка - для детей это целый мир, разноцветный как радуга: тут и замок с лесенками мостиками, и горки, и машинки-качели, и карусель. Летом с утра до позднего вечера на площадке не умолкают детские голоса.

Но сегодня даже для детей слишком жарко, и площадка погрузилась в дремотную тишину. Большой черный кот вышел из-за угла дома и вальяжно направился к песочнице. Запрыгнув на край, он осторожно обнюхивает песок, однако Саныч не дремлет и бросает в него маленький камушек. Кот прыжками скрывается под ближайшей машиной.

Опять тишина. Глаза у Саныча начинают слипаться, и он хочет уже подняться к себе, чтобы часок вздремнуть, как вдруг тишину прорезает тарахтенье мотора, и из-за того же угла, откуда появился кот, выворачивает экскаватор и, чуть притормозив, заезжает на площадку. За ним следом место на площадке занимают бытовка и уазик-"буханка", пропихиваясь между горками и качелями. Из бытовки высыпают голые по пояс и загоревшие до черноты рабочие. Все они в брюках на широких лямках и похожи на пиратов. Рабочие садятся на бортики песочницы и закуривают.

Нацепив на гладкую как бильярдный шар голову матерчатую кепку с козырьком, Саныч шагает к ним. В шлепанцах идти не удобно, и он то и дело спотыкается.

- Что это такое? - обращается он ко всем рабочим сразу, но никто его не слушает, и только после повторного вопроса один из них, который постарше, цедит сквозь зубы:

- Ремонт. Трубы менять будем.

- А кто у вас главный? - продолжает спрашивать Саныч.

- Вон мастер, - рабочий мотнул головой в сторону "буханки".

Через боковую дверцу Саныч заглядывает в темное нутро уазика. У маленького столика, заваленного бумагами, друг напротив друга сидят двое и о чем-то увлеченно спорят. Один - такой же старый пират, как и остальные рабочие, второй - молодой, в светлых шортах и рубашке. Саныч кашлянул, но никто не обратил на него внимания.

- День добрый, - спустя некоторое время он снова пытается завязать разговор и заглядывает еще глубже в машину , - Я извиняюсь, вы тут чего собираетесь делать?

Старый рабочий крякнул и выбрался наружу, молодой в шортах повернулся к Санычу:

- Ремонтные работы. Замена труб горячего водоснабжения.

- И где менять будете?

- Вот прямо тут. Через двор они проходят, - молодой тоже вышел из машины и показал рукой на заасфальтированный проезд, тянущийся вдоль дома.

- Что прямо здесь? - не верит Саныч.

- Ага, - молодой утвердительно качает головой, - но вы не бойтесь, мы аккуратно по краю раскопаем, к подъездам проход останется.

- А с площадкой детской что?

- Что с площадкой? - не понял мастер.

- Машинами своими всю ее заставили.

- У меня еще компрессор, и трубы надо куда-то сложить: новые и старые, - пробует объяснить мастер, - придется пока площадку занять. По другому никак. Но к осени все уберем.

- Как это к осени, - горячится Саныч, - это значит два месяца дети без площадки будут! А после вас от нее что останется? Всю экологию у нас во дворе изгадите.

- А мне что делать? У меня наряд на земляные работы. У меня сроки. Куда я все поставлю?

- Куда хочешь, туда и ставь, - Саныч все больше распаляется, - хоть к себе в квартиру. А площадку не дам портить, не для того ее тут строили.

- Не твое дело, - мастер тоже переходит на "ты", - как надо, так и сделаю.

С каждым новым словом их голоса звучат все громче и громче.

Привлеченные шумом, из окон домов выглядывают жильцы:

- Здравствуй, Саныч? Что случилось? Чего шумишь? - наперебой спрашивают они.

- Хотят на детской площадке трубы свалить, - кричит им в ответ Саныч, - а я тут с ними воюю.

Услышав его слова, несколько молодых мам даже спустились на улицу. Ободренный их поддержкой, Саныч переходит в наступление. От спора он раскраснелся и часто дышит.

- Никакой техники на детской площадке! - речитативом скандирует он, - Убрать все немедленно!

Когда во двор заехал грузовик с трубами, Саныч встал у края площадки и перекрыл ему путь. Водитель растерянно посмотрел на мастера и заглушил двигатель. Работа остановилась. Рабочие, чтобы не жариться на солнце, перешли на скамейку под деревьями и теперь курят там. Мастер ругается с Санычем и молодыми мамами. В конце концов он не выдерживает и прячется в "буханке", на улице слышно, как он разговаривает с кем-то по телефону.

- Вы идите, идите, занимайтесь делами, - Саныч отправляет молодых мам по домам, - я тут подежурю.

Вытирая со лба пот, он гордо садится на край песочницы.

Через полчаса в другом конце двора остановилась полицейская машина с синим номером. Мимо Саныча проходят толстый майор и молодой лейтенант. Вместе с мастером они отходят в сторону и долго беседуют. Мастер иногда указывает рукой на Саныча. Видя это, Саныч приосанился и уже внутренне представил себе, как он будет разговаривать с майором. Впрочем, майора его персона совершенно не заинтересовала. Он отправил лейтенанта в подъезд, в котором жил Саныч, а когда лейтенант вернулся, стал звонить по телефону. Саныч прохаживается вдоль площадки, наблюдая, чтобы грузовик с трубами не заехал на нее. Прошел час, и вот грузовик с трубами дал задний ход и неуклюжей гусеницей уполз назад.

- Нечего людей обижать, - Саныч подходит к мастеру и наставительно хлопает его по плечу, - вот чего сразу было не отъехать.

В ответ мастер вздыхает и только тоскливо и выжидающе смотрит на дорогу. Там, на скрытой за кустами проезжей части, опять оживление. Слышен шум двигателя, хлопанье дверей и громкие голоса. Когда они смолкают, во двор въезжает эвакуатор с кривой лапой манипулятора над платформой. Стараясь не отстать, за ним широким шагом идет майор. Догнав эвакуатор, он тычет пальцем в сторону небольшой автомобильной стоянки, на которой сиротливо жмется одинокая старая легковушка.

- Давай! Вот ее! - долетели до Саныча слова майора, и эвакуатор начал крутиться на стоянке, пристраиваясь к легковушке.

Саныч несколько раз переводит недоуменный взгляд с майора на машину и обратно. Лицо его меняется. Вместо уверенности победителя на нем отражается испуг.

- Товарищ майор, товарищ майор, - теперь Саныч сам бежит к полицейскому. От быстрого бега он теряет шлепанец, но даже не замечает этого.

- Что же это делается, товарищ майор, - сверху вниз он тяжело дышит на майора, - это что же за беспредел такой творится?

- Ну почему беспредел? - добродушно отвечает майор, - Вы же хотели, чтобы освободили детскую площадку, правильно?

Саныч растерянно трясет головой.

- Сейчас ее и освободят! - удовлетворенно кивает майор, - мы эту колымагу сейчас переставим на улицу, а на стоянке пока разместятся "Теплосети" со своим оборудованием. И дети будут счастливы.

Он подмигнул Санычу.

- Это у меня-то колымага?! - замешательство Саныча сменяется яростью, - я вам покажу колымагу!

В одном шлепанце он ковыляет к машине и начинает отпихивать захваты от ее колес.

- Так это Ваша машина, гражданин, - майор несколько смущен, - что же Вы сразу не сказали. Востриков бегал, квартиру проверял, мы думали, хозяина дома нету.

- Моя машина, моя, - Саныч продолжает бороться с эвакуаторщиком.

- Да погоди ты, - сердито говорит эвакуаторщику майор, - гражданин сейчас сам машину переставит.

- Это зачем еще? - насторожился Саныч.

- Ну чтобы место под трубы и технику освободить...

- Никуда я машину перегонять не буду. Вот, - Саныч хотел было показать майору кукиш, но сдержался, - Машина моя будет на стоянке стоять. Сами свой эвакуатор убирайте.

- Прекратите, гражданин, - увещевает его майор, - что же Вам - стоянки жалко. Ну полежат на ней немного трубы.

- Зато детям раздолье, - вспоминает он доводы самого Саныча.

- Не дам, - как лось ревет Саныч, - костьми лягу! На мои кровные заасфальтирована. Уйди, барыга лапландский. Не пущу! Весь асфальт раздолбаете!

Он замахивается на эвакуаторщика.

К Санычу подскакивает молодой мастер в шортах.

- Ты что нам голову полдня морочишь, - он тоже кричит в полный голос, - У меня наряд на земляные работы, график. А этот развел тут, то на стоянку не ставь, то на площадку не ставь.

- На площадку, - Саныч распрямляется. Его косматые брови забрались на лоб, - На площадку ставьте! Там места много.

Он машет рукой в сторону разноцветных конструкций:

- Ставь не хочу. А стоянка - это собственность жильцов дома. У нас все документы есть. Я законы знаю.

- Права не имеете, - вдруг вспоминает он волшебную фразу и смеется, - не имеет права.

Майор разводит руками, он тоже знает законы.

- Ставьте на площадку, - говорит он мастеру.

- Эх ты! - мастер все не успокаивается, - Столько времени из-за тебя потеряли.

Он отворачивается и бормочет ругательства.

На следующее утро двор наполняется трещанием отбойных молотков, гулкими ударами о землю выгружаемых труб, фырчанием двигателей. На скамеечке под липами сидит Саныч. Рядом стоит вернувшаяся из магазина Дуня из соседнего подъезда. Она лет на десять старше Саныча.

- Вот и я говорю, - слова Саныча глохнут в строительном грохоте, - трубы надо менять. Никуда не денешься. Жалко, что площадку заняли, но что поделаешь.

Время от времени он поглядывает на стоянку, где все также одиноко торчит его колымага. Половины слов Саныча Дуня не слышит, но старательно кивает головой и шамкает беззубым ртом:

- Без воды никак.