Светлый почти пустой коридор районного суда. Только в дальнем конце на скамейке нервно трет руки мужчина лет сорока. Сразу видно, что он первый раз в суде. Рядом с ним, разморенный теплом и сытным обедом, клюет носом старенький адвокат в полосатом костюме.

Афанасий Степанович Кульминский широко распахнул дверь и влетел в коридор. Солидный и дорогой столичный адвокат, он не позволял себе опаздывать и теперь нервничал, ведь когда он выходил из такси, часы на здании суда показывали ровно 14-00. Стук его каблуков разбудил старичка-адвоката, он поднял голову и неодобрительно посмотрел на Афанасия Степановича. Быстрым шагом пройдя пол-коридора, Кульминский нашел нужный зал и дернул ручку двери. Он уже представлял, как ему придется извиняться перед районным судьей, и это злило его. Но дверь оказалась заперта. Афанасий Степанович почти бегом направился к следующей двери - в приемную судьи.

- Кульминский... Афанасий... Степанович... - отрывисто проговорил он, зайдя в приемную и переводя дыхание, - здравствуйте.

- Здравствуйте, - эхом отозвалась секретарь, хорошенькая миниатюрная женщина, - Вы на 2 часа? Давайте Вашу доверенность.

- Я адвокат, - с легким высокомерием в голосе ответил Кульминский, - по ордеру.

- Тогда давайте ордер, - пожала плечами секретарь.

- А что процесс? - осторожно спросил Афанасий Степанович, передавая ей ордер. Ему не хотелось акцентировать внимание на своем опоздании.

- Петра Николаевича ждем, - сказала секретарь и пояснила, - это представитель Министерства юстиции. А вы пока ожидайте у зала. Вас пригласят.

Она вернулась к разложенным перед ней бумагам, давая понять, что разговор окончен.

Кульминский вышел в коридор и расположился на стуле рядом с дверью в зал. Не прошло и нескольких минут, как мимо него в приемную судьи степенно проследовал толстяк с унылым лицом и с сумкой на плече. "Не иначе, как Петр Николаевич," - подумал адвокат. Интуиция не подвела его, вскоре из приемной вышла секретарь, а за нею Петр Николаевич, все такой же унылый.

В зале секретарь заняла свое рядом с судьей, Кульминский устроился за приготовленным специально для него столом с большим монитором и ноутбуком, а Петр Николаевич довольствовался местом на обшарпанной скамейке для слушателей.

- Прошу встать, суд идет, - секретарь вскочила, а за ней поднялись и Кульминский с Петром Николаевичем.

- Прошу садиться, - голос судьи звучал тихо, - судебное заседание объявляется открытым. В предварительном слушании судом в составе судьи Разнесского рассматривается дело по иску Коростылева Ивана Эдуардовича к Министерству Юстиции об устранении нарушений прав личности. Кто явился в судебное заседание?

На экране монитора рядом с Кульминским появился истец. Он смотрел куда-то в сторону, под густыми усами бесшумно шевелились губы.

- Иван Эдуардович, - обратился к нему судья, - слышите меня?

- Да, да, - Коростылев повернул голову и стал смотреть прямо.

- Представьтесь, пожалуйста, - продолжил судья.

Коростылев назвал себя. За ним представились Кульминский и Петр Николаевич, который оказался обладателем смешной фамилии Помаленько.

- Ну что же, в судебное заседание все явились, - подытожил судья, - давайте заслушаем сторону истца.

- Позвольте мне, Ваша честь, - поднялся Кульминский и, получив от судьи разрешение, продолжил:

- Уважаемые участники процесса. Не буду повторять подробно то, что написано в исковом заявлении. Остановлюсь на самом главном. Иван Эдуардович Коростылев, успешный бизнесмен. Воспользовавшись правом, предоставленным статьей 12 Закона "Об электронной личности", он принял решение о создании после своей смерти электронной личности и заключил с Министерством юстиции соответствующий договор. Он был в своем праве. И вот 12 сентября прошлого года происходит ужасная авария. Ивана Эдуардовича доставляют в больницу, и врачи дают заключение, что шансов выжить у него нет. В срочном порядке делается электронная копия его личности, представитель Минюста дает заключение о наступлении смерти, и тут же, как оно и предусмотрено статьей 27 Закона "Об электронной личности", активируется электронная личность Ивана Эдуардовича, и он продолжает жить как электронная личность.

Адвокат указал рукой на монитор, из которого внимательно смотрел Коростылев.

- Но, - Кульминский сделал театральную паузу, - Смерть физической личности Ивана Эдуардовича не наступила. Его тело выжило. Пусть оно и ограничено сейчас в подвижности, но мозг его действует в полной мере. У нас есть соответствующее медицинское заключение. И сейчас электронная личность Ивана Эдуардовича и его физическая личность существуют одновременно. То есть одновременно существуют два абсолютно одинаковых человека. Вы представляете к чему это ведет? Как мой клиент будет реализовывать свои права, осуществлять деятельность, если имеется, так сказать, другой он. Это нарушает все возможные права моего клиента, какие только существуют, даже нет необходимости останавливаться на каких-либо конкретных. Я утверждаю, что ситуация эта произошла по вине Минюста, представитель которого не убедился должным образом в смерти Ивана Эдуардовича перед тем, как дать заключение о смерти и активировать его электронную личность. Заключение экспертизы по этому поводу тоже было представлено в суд вместе с иском. Поэтому я требую от Министерства юстиции устранить все допущенные нарушения прав моего клиента.

При этих словах Помаленько заерзал на скамейке и даже приподнялся, желая сразу что-то возразить, но судья остановил его.

- Это вы изложили фактическое обоснование иска, - сказал он Кульминскому, - а какие юридические основания Ваших требований? И в чем, собственно заключаются, Ваши требования? В иске Вы только указали, что просите обязать Минюст устранить допущенные нарушения прав Вашего доверителя, его электронной личности. Но уточните, пожалуйста, что конкретно Вы просите.

Кульминский нервно крутил в руках дорогую ручку. Несмотря на свою огромную практику, он волновался. Юридические основания и сами требования были самым слабым звеном в иске. Если бы не огромные деньги, он никогда бы не взялся за это дело. Но делать было нечего, и он продолжил:

- Юридически наш иск основан на положениях статей 17, 19 и 20 Конституции, согласно которым каждый имеет право свободно выбрать существование в форме физической или электронной личности, а электронные личности, так же как и физические равны перед законом и имеют такие же права. Аналогичные положения содержатся в статьях 7 и 12 Закона "Об электронной личности". Иван Эдуардович сделал свой выбор: он пожелал существовать в форме электронной личности и он стал электронной личностью. Значит, он пожелал прекратить свое существование в форме физической личности. Но его воля была нарушена, его физическое существование не было прервано. Да, в Законе "Об электронной личности" нет указаний, как поступать в таких ситуациях. Но в статье 23 закона прямо указано, что не может существовать более одной электронной личности человека. А если применить это положение закона более широко, разве может вообще существовать более одной личности одного и того же человека? Очевидно, что нет. Также Закон "Об эвтаназии" предусматривает возможность добровольного ухода из жизни в определенных случаях. Иван Эдуардович желает, чтобы его физическая личность ушла из жизни, как это и должно было случиться, и мы требуем, чтобы Министерство юстиции приняло для этого необходимые меры.

- Иван Эдуардович, - спросил судья у Коростылева, - объяснения Вашего адвоката поддерживаете?

- Да, Ваша честь, - Коростылев на экране поднялся.

- И требования? - несколько замешкавшись, судья продолжил задавать вопросы.

- Да, Ваша честь. Полностью, - голос Коростылева звучал твердо.

- Тогда давайте выслушаем представителя Министерства юстиции. Петр Николаевич, прошу Вас.

- Ваша честь, - забубнил Помаленько, то и дело заглядывая в бумаги, - со стороны Минюста требования Закона "Об электронной личности" были выполнены в полном объеме. Смерть Коростылева была установлена правильно. Никаких нарушений представитель Минюста не допустил. Мы представили суду заключение и результаты служебной проверки. Требования к Минюсту полностью необоснованны, прошу в удовлетворении иска отказать.

Он с облегчением опустился на скамейку и убрал бумаги в портфель.

- У сторон есть какие-либо вопросы друг к другу? Какие-нибудь документы желают стороны представить суду? - судья сыпал стандартными процессуальными формулировками, а Кульминский, Коростылев и Помаленько дружно отвечали "нет".

- Тогда суд постановил. Завершить предварительное слушание и назначить судебное заседание по делу, - судья назвал дату и время, - также суд постановил привлечь к участию в деле в качестве заинтересованного лица Коростылева Ивана Эдуардовича, его физическую личность.

Кульминский встал, его лицо выражало искреннее недоумение:

- Но Ваша честь, на законных основаниях существует только одна личность Коростылева Ивана Эдуардовича. Это его электронная личность, которая сегодня присутствует в суде. Каких-либо юридических оснований для привлечения физической личности к участию в процессе нет.

- Афанасий Степанович, сядьте пожалуйста, - Разнесский не любил, когда ему возражали, - суд принял решение. Физическая личность Коростылева Ивана Эдуардовича также имеет право быть заслушанной в суде. Все. На сегодня заседание закрыто.

Кульминский, чертыхаясь про себя, первым вышел из зала.

Через две недели в том же зале судебное заседание продолжилось. Кроме Кульминского и Помаленько в процесс явилась физическая личность Коростылева. Его, парализованного до шеи, привезли в инвалидном кресле. Основное заседание как две капли воды было похоже на предварительное слушание. Судья также нудно устанавливал личности, разъяснял права.

Снова выступал Кульминский, но на этот раз он решил не ограничиваться кратким изложением своих доводов, а говорил долго, подробно, с цитатами из статей законов, которые он блестяще разобрал и растолковал до последней буквы. Самому Афанасию Степановичу его речь очень понравилась: и ее содержание, и то как он держал себя в суде. "Успех обеспечен", - подумал он, закончив говорить, - "Без вариантов". Электронная личность Коростылева опять поддержала его, а Помаленько не стал придумывать ничего нового и повторил, что Министерство юстиции никаких нарушений не допустило.

После выступлений сторон был объявлен перерыв, а когда все вернулись в зал, судья дал слово физической личности Коростылева. Его подкатили к микрофону, и он плохо слушающимся языком, останавливаясь на каждом слове, пробормотал:

- Я поддерживаю иск. Я существую как электронная личность, и только она является настоящей. То, что привезли сюда, это только физическая оболочка, бесполезная и ненужная.

При этих словах Кульминский облегченно вздохнул. Хотя он сам лично ездил к Коростылеву, чтобы узнать его мнение и согласовать позицию, никаких гарантий того, что физическая личность Коростылева в последнюю минуту не передумает, не было.

Когда все выступили, судья стал зачитывать материалы дела. Продлилось это долго. Кульминский нервно поглядывал на часы: он боялся опоздать на вечерний рейс в столицу. А Разнесский, не замечая этого, читал не торопясь, размеренно. После материалов перешли к прениям. Изначально Кульминский планировал выступить в них с такой же развернутой речью, как и прежде, но время до рейса неумолимо таяло, и он тут же перекроил свою домашнюю заготовку, сократив ее в несколько раз. Но все равно говорил он блестяще, не упустив ничего важного, и даже сокращенная, его речь не утратила ни логики, ни убедительности. "Победа, истинная победа, - довольно размышлял он, оглядывая лица присутствующих в зале, - А дело то было не простое, ой какое не простое". Он уже представлял, как будет рассказывать о своем успехе столичной юридической элите, и сердце его наполнялось гордостью за проделанную работу.

- Суд удаляется в совещательную комнату. Решение будет оглашено завтра в 9 часов утра, - объявил Разнесский, и все потянулись к выходу.

Когда в зале никого не осталось, секретарь стала выключать компьютеры.

- Машенька, - раздался из динамиков голос Разнесского, - и меня тоже выключите.

- Системный блок выключать, Александр Игоревич? - уточнила Машенька.

- Выключайте, я по сети на внутренний сервер уйду, - сказал Разнесский, - там удобней. Он хоть не зависает.

Подойдя к судейскому столу, секретарь выключила компьютер, и экран монитора погас. В зале стало сумрачно и тихо. Машенька заперла дверь на ключ и стала собираться домой.