Не открывай! Мистический детектив Глава 1. Сороковник Кто и зачем оставил эту прореху между тем и этим светом – теперь уже навсегда останется тайной. Порыв ледяного ветра мгновенно сдул с дерева висевшие на нём заблудшие души. Сначала тонким ручейком, а потом и вовсе дымкой разлетелись в земном небе когда-то покинувшие этот мир бывшие люди. Растерявшись от непонимания, невидимки метались между лёгкими облаками. «- Ольга Захаровна, можно я рядом с вами буду держаться? - Держитесь, Михаил Павлович, держитесь сами за себя. - Я по привычке, полгода рядом висели. - Вы ещё это слово помните, какие уж тут привычки. Ну, что делать будем? - А что тут поделаешь. Скоро нас найдут и вернут. Что нам тут делать теперь. - Я бы полетала немного, закат такой красивый. Всё некогда было на закат посмотреть, всё бегом, всё бегом. - Я только в детстве закат помню, с отцом на рыбалку ходили… - Погодите, что-то мне эта тучка не нравится. Лично я пока спрячусь, туда всегда успею. - Тогда и я....». Облетев несколько высотных домов, Ольга Захаровна и Михаил Павлович прошмыгнули в открытую форточку на пятом этаже и опустились на большой диван. Дремавшая на диване кошка резко вскочила и с диким криком и выпученными глазами рванула с места и скрылась за дверями гостиной. «- Она нас видит, - обрадовался Михаил Павлович. - И что тут хорошего? - А ничего, прости любопытно». Но беззвучный диалог пришлось прервать. В комнату вошел мужчина лет сорока и плюхнулся на диван. Крупный, чуть полноватый, хозяин квартиры закрыл глаза, вытянул ноги, а правой рукой нащупал пульт и включил телевизор. Звук и изображение на экране явно не волновали мужчину, движение было машинальным, тем более показывали мультфильм про Машу и Медведя. Зато незваные гости уставились на экран не без интереса. «- Я его где-то видела, - сообщила товарищу по несчастью Ольга Захаровна. - Мало ли кого мы видели, пока живы были. - Нет, нет, я видела его после аварии. - Прохожий? - Возможно, возможно». В комнату на самокате въехал малыш лет пяти. - Папа, ты мультики смотришь? Можно я с тобой посижу? - Садись, сын. Давай лучше бокс посмотрим, мультики ты без меня успеешь насмотреться. И вообще, Дениска, тебе спать не пора? Не успел мужчина переключить канал, как в гостиную ворвалась девушка. - Папа, я больше не могу с ней разговаривать! Через неделю у меня день рождения, если ты помнишь, но, как я поняла, смартфона мне не подарят. - Соня, прекрати. - Ага, понятно. В дверях появилась и хозяйка. - Жалуешься? Я тебе сто раз уже сказала, что это слишком дорого. Я деньги тебе на репетиторов коплю, а тут ещё всё ломается каждый день. Машину надо ремонтировать, обойдёшься и недорогим телефоном. Нам бы в отпуск поехать, отдохнуть. - У других, значит, хватает денег на детей, а у вас нет. Ладно, сама заработаю. Завтра пойду в супермаркет устраиваться, всё лето работать буду. И к чёрту ваших репетиторов. «- Её я точно знаю. Она хирург, меня пыталась спасти. А он водитель скорой помощи. - Неужели? Вы нарочно к ним залетели? - Если бы. Что они творят, что творят, зачем ссорятся. Надо им помочь как-то, пока грехов не навешали, как мы с вами. Ох, если бы они знали, что после сорока уже ничего не прощается, ничего. Им явно около сорока лет. - Как это вы им помогать собрались? Ни рук, ни ног, ни голоса – мыслями? - И мыслями невозможно, но как-то надо. Через кошку, хотя бы. - Кошка к нам не подойдёт. - Приручим потихоньку». - И даже не пытайтесь мне что-то дарить, кроме смартфона. Вон, купите Дениске машинку. И Соня убежала, громко и надрывно рыдая. - Дим, ну что я сделаю, - расплакалась и женщина. - Ты тут причём, это я неудачник. Вожу этих полумёртвых, спешу, а сам живу, как дурак. «- Точно, дурак. Вози, вози, милый, цены тебе нет. Вы, Михаил Павлович таксовали, а он спасает. - Что там таксовал, я однажды одного пьяного пассажира обобрал. Он вырубился, а я по карманам пошарил, кошелёк забрал, а его на лавочке оставил. И он может обобрать, если кто без сознания, не дай Бог. - Молчите, молчите лучше. Не упоминайте всуе. Все спать ушли, теперь вздыхать начнут, себя жалеть. Потерпели бы чуть-чуть, всё и наладится. - Торопиться всегда веселей, потому как люди». Глава 2. Наследство Спать души не могут, да и зачем им теперь, отдыхать не от чего. А вот люди, проснувшиеся в трёхкомнатной квартире на пятом этаже, суетились с утра не на шутку. - Маша, где носки Дениски? - На полочке, где обычно. Я опаздываю, у меня сегодня пять плановых операций. - Если у меня выходной, это не значит, что надо на меня орать. - Я ору? А Соня где? - В спальне закрылась. Сказала, что видеть нас не хочет, шантажистка. - Пусть сидит, я побежала. Отведёшь Дениску и купи продукты, список на столе. Пока, до встречи. Дверь хлопнула, но Маша даже не подозревала, что её сопровождают два невидимых духа. Они отправились именно в ту клинику, где они покинули свои тела. Михаил Павлович скончался ещё в машине скорой помощи, а Ольга Захаровна в операционной. Мария ловко и быстро завела автомобиль, а её пассажиры устроились на задних сидениях, изображая из себя живых. «-Так себе машина, - со знанием дела сообщил Михаил Павлович. - Какая разница. У меня была самая дорогая и где я, а где она. Пока живая, может передвигаться на чём угодно, лишь бы ехало, лишь бы ехало. - Не, я согласен, но ведь хирург. - Да хоть банкир – душе не легче. Погоди, а вот и мой магазинчик. Работает, будто меня и не было. Потом туда заглянем. - Я с вами хоть куда. Среди людей один ни за что не останусь». Привычным движением Маша открыла входную дверь клиники, прошла в свой кабинет, переоделась и направилась в палаты к больным. «- Интересно, сегодня к нам кто-то присоединиться? Как думаете, Ольга Захаровна? - Пусть живут, шанс всё исправить у них ещё есть. Если бы я выжила, то… - Не обманывайте себя, уважаемая. Вы себя живой не видели, а я видел. - Хватит, Михаил Павлович, хватит. Это вы убили меня, а не я вас. - Увы, я убил, но вы же мне помогли. Вы так кричали громко, любой бы растерялся. - Судьба, Михаил Павлович, судьба. Я в тот день водителя уволила, злая была. Да ещё зять, муж сестры довёл меня своим нытьём. Вы случайно под руку попались. - Не совсем. Сначала вы старушку мне подсунули, велели до дому доставить, а потом за вами вернуться. - Этой старушки нам с вами вечно надо кланяться. В коем веке я её пожалела, продуктов сумку набрала самых дорогих. Такое зло на зятя взяло, когда услышала, как он с ней разговаривал. За эту сумку меня и пожалели, а вас за то, что денег с неё не взяли. До сих пор её молитвами существуем. И в молитвах вспоминает нас, как добрых людей. - Кроме неё больше добром никто и не вспомнил. - Было бы за что, вспомнили бы. Уйду я отсюда, лучше магазин посещу. Здесь нас быстрей выловят. Каждая клиника – открытые двери на тот свет». Гулять по улице для бестелесных – занятие забавное: ты всех видишь – тебя никто. С чем сравнить это в обычной жизни? Не с чем, кроме сна. Смотришь на спящего, а он и не знает об этом. Правда, когда люди спят, то они беззащитны, а когда ты уже дух, то и спящему не страшен. Огромный трёхэтажный супермаркет, расположенный в самом центре города, явно процветал. На стоянке не было ни одного свободного места. Да и внутри жизнь кипела: коляски наполнялись товарами, люди шумно перемещались из отдела в отдел, заканчивая прогулку в кафе на первом этаже. «- Михаил Павлович, живо моё хозяйство. - Жалко, что всё потеряли? - Жалко, что дурой жила. Верила, что много денег и власть над подчинёнными – это и есть настоящая жизнь. И что, ничего с собой не забрала. Даже завещание не написала, неизвестно кому всё досталось. Давайте на третий этаж, проверим мой кабинет». Дверь в кабинет директора была плотно закрыта, но попасть вовнутрь бестелесной парочке труда не составило: дух, если бы ещё в теле понимал свою возможности, много бы глупостей стороной обошел. «- Кто бы сомневался, кто бы сомневался. Сидит, голубчик, барином. Михаил Павлович, этого типа уже точно ничего не спасёт. Он давно чёрта проглотил. - Это ваш зять? - Ага, муж моей несчастной сестры. Когда я бизнес наладила и это магазин открыла, у них дела шли плохо. Я, хоть ещё та сволочь, мальчика, племянника моего, полюбила. Его отцу, Эдуарду, два процента с прибыли отписала пожизненно и на работу взяла бухгалтером. Хитрый, гад, но дело знает». В высоком мягком кресле сидел мужчина, возраст которого трудно было определить сразу. Попивая чай из стакана с золотым подстаканником, он поглядывал на стену, увешанную множеством экранов. Наблюдал он не за работой торговых залов, а за подсобными помещениями и кладовыми. Погладив свою лысеющую голову Эдуард собрался кому-то позвонить. «- Михаил Павлович, вы видели это? - Что именно, я не понял. - Я до такого не додумалась – за всеми подсматривать. - Порядок… - Это не порядок, а тюрьма. Кого-то уже вызывает, сейчас начнёт нудить. - Послушаем или удалимся? - Задержимся». Робко открыв двери, в кабинет вошла миловидная женщина небольшого роста. - Вызывали, Эдуард Семёнович? - Женечка, ну что ты такая скромная. Я соскучился, а ты так усердно работаешь, что я и на экране не успеваю на тебя налюбоваться. Закрой дверь и иди ко мне скорей. «- Женя? - Вы с ней знакомы, Михаил Павлович? - Моя бывшая жена, но я её десять лет не видел… Вот так встреча. - Не всё так случайно, как мне кажется. Зачем ей этот хмырь? - Одна ребёнка растила, и мама у неё умерла. - А!» До клиники передвигались молча, не замечаемые живыми людьми, как те не замечают воздуха или лёгкого ветерка. Уже открывая дверцу своей машины, Мария замерла и о чём-то задумалась. Без труда проникая в салон, духи ждали, когда женщина отправится домой. Два бывших человека расположились на заднем сидении, не ощущая ни мягкость кресел, ни их формы. Разговаривать им не хотелось – всё-таки мысли даны любой душе, а не только обречённой в тело. Но поехала Маша не к себе домой, а свернула с главной дороги и направилась к окраине города. «- Э, куда это она? - Куда хочет, возможно в гости. Михаил Павлович, мой дом тоже в этом районе находится. А вот и он. Не может быть! - Это ваши хоромы? - Мои. И, кажется, я знаю, зачем она сюда приехала. - Зачем? - А вот сейчас сами и увидите». Мария, явно не в первый раз, открыла калитку своим ключом, а затем и двери коттеджа. Перед тем как зайти в дом, женщина оглянулась, так и не заметив двух её сопровождающих. Несмотря на богатство убранства, в доме явно никто не жил и толстый слой пыли накрывал резные шкафы и каминную стойку. Но в гостиной Маша не задержалась, только положила ключи на стол. Она поднялась на второй этаж по изящной лестнице и прошла в одну из спален. В комнате, выдержанной в агрессивных тонах, в дальнем углу стояла странной формы этажерка. На одной из верхних полочек находилась чёрная деревянная коробка. Маша подошла именно к ней, открыла дверку коробки, и в лучах заходящего солнца блеснул корпус металлического сейфа. Но гостья сначала присела на кровать, обхватила голову руками и принялась раскачиваться. «- Это она так думает? – Михаил Павлович летал вокруг Маши, пытаясь прикоснуться, но она не меняла позы. - Ольга Захаровна, вы никого здесь не спасёте, нас сдует в любую минуту. - Вы не понимаете, это моя вина, что она здесь. Когда меня в операционную везли, я ей сказал, что если она меня спасёт, то я отдам ей все свои деньги. И я же сообщила, что деньги эти лежат в этом сейфе, а ключи от дома в моей сумочке. Код я не говорила, не успела. Надеюсь очень скоро дом перейдёт в собственность моей сестры и мамы. - У вас есть мама? - Есть у меня мама, есть. - И какой код? Мне сказать можно, вот если бы я был живой… - Вы мёртвый, Михаил Павлович, вы мёртвый. 4494 – код. Она никогда не догадается, никто не догадается. - И в чём подвох? - Ни в чём, самый счастливый день моей жизни. Я в детстве плаванием занималась, любила побеждать. Когда городские соревнования выиграла, должна была на всероссийские поехать. И случилось это четвёртого апреля девяносто четвёртого года. - Поздравляю. - Не надо издеваться. Следующий день стал для меня роковым, тогда я всех и прокляла. - Сломали ногу? - Хуже. Бедно мы жили, мать нас одна растила. Она мне сказала, что денег на поездку у неё нет, а ехать надо было за свой счёт. А сестре на новые туфли она денег нашла, вот я их и прокляла. Так и сказала – сама заработаю кучу денег и ни копейки никому не дам. И ведь не давала, матери совсем не помогала. Да и к сестре приезжала только на день рождения Игорька. Теперь вот Маша чужие деньги украсть хочет, а ей этого делать нельзя. Нельзя ей, понимаете. - Что уж там, понятно. Но сделать-то ничего невозможно, уважаемая. Я жену с маленьким ребёнком бросил, денег вообще не давал, да и после меня им ничего не осталось. Теперь получается если ваш зять бросит вашу сестру, то ваше богатство достанется моей жене. Вот такая интересная справедливость». Маша приподнялась с кровати и подошла к сейфу. Кнопки электронного замка она набирала нервно, без всякой надежды на успех. Сейф сохранял безмолвие, и только дух хозяйки метался по своей бывшей спальне. Глава 3. Не открывай! Дух Ольги сливался с телом Маши, пытаясь отодвинуть её от сейфа. «- Не открывай! Не открывай, Машенька. Тебе не нужны эти деньги, этот дом, эти чёртовы богатства. Уходи отсюда, лечи людей. Уходи. - Ольга Захаровна не мучайтесь. Всё равно не откроет, не догадается. - А вдруг случайно получится. Сами знаете, как рок порой стрелки сводит. - Уже маятник запущен. Если есть кому её душу сберечь, то помогут. - А мы, значит, в Ангелы-Хранители не годимся? - Годились бы, тогда бы она смогла нас услышать. Нам до Ангелов… - Точно, надо Ангелов искать. - Не у всех они есть. Где они, что-то не видно. - Как знать, может нам их видеть не дано, а слышать получится. - Как это? Музыки я тоже не слышу. Тишина». Тем временем, Маша перебрала уже множество вариантов цифр, но сейф не поддавался. Женщина вернулась на кровать и упала вниз лицом на покрывало, громко рыдая. «-Вот, это уже лучше. Поплачь и успокойся. Поплакать всегда полезно. Я после той ночи, когда узнала, что не поеду на соревнования, никогда не плакала. А надо было плакать, надо. Плакать, значит быть человеком. Вы часто плакали, Михаил Павлович? - Пьяный только, да ещё в детстве. Успокоилась, вроде. Мы, Ольга Захаровна, с ней отправимся или здесь останемся? - С ней пойдём, мне здесь нехорошо. - Вы же дома. - Дом, это не стены, Михаил Павлович, а то вы не знаете». В квартире у Маши из-за двери комнаты Сони слышался чей-то приятный женский голос. Хозяйка, никак не реагируя на этот голос, прошла в ванную комнату. Вскоре пришел и Дима с Дениской. - Маша, ты дома? Ужин готов, Дениску я привёл, у Сони репетитор. - Хорошо, я умоюсь и поем. Дима отвёл сына к дверям ванной комнаты: - Мама выйдет и сразу помой руки, ты играл с чужой собакой. - Заходи, Дениска, - Маша, смывая следы недавних слёз, попыталась радостно улыбнуться. – К Соне в комнату не ходи, посмотри пока мультики. Муж с женой прошли на кухню, а духи плавно проследовали за ними. - Ну, ничего? - Бесполезно, мы не сможем его открыть. А она хоть что-то рассказывает? - Она о сестре говорить не хочет. Считает, что из-за неё и мать несчастная и муж на деньгах помешался. - Попробуй ещё, поговори о детстве. - Мне что, к ней приставать? - Дима, делай что хочешь, но у нас осталась неделя, чтобы узнать код. Я очень устала, поем и пойду лягу. И Маша открыла крышку кастрюли, собираясь налить себе супу. «- Михаил Павлович, я правильно поняла, что они оба знают о деньгах в сейфе и почему-то говорят о моей сестре? - Правильно. А вы так хотели им помочь, стоит ли? - Это моя вина, я её искусила деньгами. - Ага, а она в сумку залезла чужую. - Чёрт попутал. Ей сорок, молодая ещё. - Тогда спасайте, а я посмотрю. - А свою жену не жалко? Она теперь тоже с ними в одной компании. - Ей всего тридцать пять. - Ей тоже захочется иметь такие деньги. - Она тихая и скромная. - А Маша умная и талантливая. Погодите, неужели я не ошибаюсь, Марина?» Мгновенно оказавшись в прихожей вместе с Димой, духи увидели репетитора Сонечки. Марина, ожидая пока хозяин достанет деньги из кошелька заметно нервничала. Взяв деньги из рук Димы, грустно улыбнулась. Младшая сестра Ольги Захаровны и не догадывалась, как близко к ней сейчас её умершая родственница. Дима, собираясь её проводить, суетливо обувал кроссовки. - Не надо, Дмитрий, я сама дойду. - Марина Захаровна, мало ли что. Я вас провожу, так всем будет спокойнее. Как успехи у Сонечки, не безнадёжно? - Ещё рано делать выводы, у неё что-то настроение плохое. - Не обращайте внимания, неделя перед днём рождения всегда тяжелая. Пойдёмте, я готов. Хорошо, всё-таки, что Соня с вашим сыном в одном классе учится, а то такого хорошего репетитора мы бы не нашли. «- Михаил Павлович, вы тут послушайте, а я скоро вернусь. По сестре соскучилась, тоже хочется проводить». Марина Захаровна, как многие преподаватели русского и литературы, работу свою любила, но слишком часто представляла себя героиней исторического романа, не обращая внимания, что мир вокруг неё не так уж и романтичен. - Мариночка, я без церемоний. Спрошу, а то не успокоюсь. У вашего мужа огромный супермаркет, а вы так много работаете. Почему? - Дмитрий, но вы тоже не бизнесмен. Вы мчитесь к больным, а не торгуетесь перед выездом – выгодно или невыгодно. И я люблю свою работу, и мне денег вполне хватает. Сестра моя превратилась из-за денег в монстра, а я и не притронусь к её деньгам, пусть муж и занимается торговлей. Правда, сына оплачивает он, поэтому белой и пушистой я не являюсь, тоже пользуюсь. - Почему не разводитесь, вы явно чужие люди? - Зачем? Сыну скоро поступать в университет, будем жить каждый сам по себе. Зато никто друг другу не мешает. - Но это богатства вашей родной сестры. - Мне хватает, - повторила Марина, явно досадуя на собеседника. «- Да ты же моя умница. Вся в мать, не то, что я». - А скажите, был ли хоть кто-то дорог вашей сестре? Друг у неё был? Или подруга? - Не знаю я, Дмитрий. Мы редко виделись, она приезжала только на день рождения Игорька с кучей подарков и быстро уезжала. В детстве у неё были друзья, пока она плаванием занималась. А потом на рынке торговала, там с бабушками только ругалась. А потом деньги свои прятала от нас. «- Не нужно тебе, Дмитрий, знать этот код, не открывай двери, за которыми пропасть». Глава 4. Дети Сонечка открыла дверь своим ключом: - Заходи, до вечера никого не будет. Уф, я запыхалась, пока бежали. Пить хочется. - Математичка матери сразу доложит. - И что ты ей скажешь? - Скажу, что тебе стало плохо, и я проводил тебя домой. Два духа, наблюдали за молодыми людьми по-разному. Михаил Павлович с любопытством разглядывал симпатичного высокого юношу, а Ольга Захаровна готова была материализоваться, чтобы обнять своего племянника. «- Вы так нервничаете, Ольга Захаровна, что я даже чувствую какое-то покалывание. - Это мой племянник, Михаил Павлович. С уроков сбежали, а Марина будет страдать. Все её предают. - Ну, это не грех – сбежать с уроков. Кто не сбегал, когда тебе шестнадцать лет. - У него мама учительница. - Любите, всё-таки, сестру. - Сама не знала, как люблю. И муж её дрянь, и сынок разгильдяй. Одинока она. - С чего вы взяли? У них роман, дело молодое. Это не разгильдяйство, это нормально». Молодые люди отправились на кухню и принялись уничтожать холодные котлеты и сыр. - Предки смартфон не хотят покупать, - пожаловалась Соня. – Сидят на зарплате, как чумовые. Особенно папа… - Сонь, мой папочка на деньгах сидит, а копейки лишней не выпросишь. Скорее мама даст денег, чем он. - Игорь, поможешь мне к твоему отцу в супермаркет устроиться на работу? Не знаешь, какая там зарплата? - Фиговая зарплата, не стоит там работать. - И что, мне ходить с этим старьём? - Сонь, а ты приведений не боишься? Девушка засмеялась странному вопросу, но с восхищением посмотрела на своего спутника. - Я серьёзно. У моей умершей тёти есть шикарный дом, и через неделю он станет нашим. Я предлагаю поехать туда, поискать там телефон, может где завалялся запасной. - Телефон мёртвой тётки? Я не возьму. - Ты не поняла, у неё там всего было полно, наверняка новенький где-нибудь лежит. Ключей у меня нет, но проверим, и без ключей в дом можно попасть. А если деньги найдём, то немного возьмём, пока папочка всё не прикарманил. - Не говори глупости. Но посмотреть интересно, поехали. «- Вы слышали, Михаил Павлович? И эти туда же. - Я бы на его месте давно там побывал. Мальчик, как я понял, хорошим вырос, а перед девушкой покрасоваться дело святое. - Лишь бы не брал ничего, а то понравится быстро. - Но в шестнадцать как не взять то, что понравилось? - Как-то нужно их пугнуть, Михаил Павлович. - Не вижу смысла. Будем смотреть, интересно». Добирались молодые люди сначала на метро, потом на рейсовом автобусе, не замечая никого вокруг – влюблённость живёт в особом мире. С остановки шли пешком, поглядывая на телефонный навигатор. Но, подойдя к калитке дома, растеряно засмотрелись на высокий забор. - Кажется, нам сюда. Дом номер четырнадцать. Перелазить будем? - Игорь, что-то мне страшновато. А если там и правда приведение? - Тёткино? - Ага. - Я её редко видел, деловая сильно была, жесткая. Меня, правда, не знаю за что баловала. Два раза в году осыпала дорогущими подарками, в Новый Год и обновляла гаджеты. Что ей тут теперь делать, над златом чахнуть? - Я читала, что дух можно увидеть, если зажечь три свечи в трёх углах, тогда в четвёртом появится дух. - Кого? Мало ли кто заявится, - юноша смеялся. – Давай я тебя подсажу, хватайся за край. Соня дотянула до края забора, лишь когда Игорь поднял её. Вцепившись в край изгороди, девушка старалась подтянуться, а Игорь подталкивал её снизу. Перевалившись через край, Соня сползла на газон с молодой травкой, но слегка поцарапала ладошку. - Игорь, давай быстрее. У меня кровь. А юноша уже спрыгнул на траву и присел рядом с Соней. - Поцарапалась? Тогда точно надо в дом попасть, найти перекись и пластырь. Ты тут сиди, а посмотрю, может тётка запасной ключ спрятала под крыльцо. Сонечка разглядывала расцветающий сад, пустые клумбы и шикарный каменный дом. Она увидела и молчащий фонтан, и несколько статуй белого цвета. «- Ольга Захаровна, а есть ключ запасной? - Есть, но он не найдёт. Она на видном месте, но не видим». - Нашел! Соня, я нашел! Вот хитрая, моя тётка. Представляешь, висит на виду, но вроде как нарисованный, и ещё десять нарисованных. Много ключиков – один настоящий. У тётки нормально было с фантазией. Пошли двери открывать быстрее. Игорь открыл входную дверь и первым вошел в холл дома, а вот Соня не решалась переступит порог. - Сонька, иди сюда. Богатство! Я бы тут пожил немного. Выйдя на крыльцо, Игорь взял Соню за руку и втащил в дом. Аккуратно поставив свой рюкзак на пол, Соня сбросила кроссовки и на цыпочках пошла за Игорем в гостиную. - Вау, класс! Камин! Зажжём? Смотри, на диване столько подушечек, будто тут большая семья жила. Зачем столько? - Дурак, всем нужно жить красиво, не у всех получается. - Нет, но не одной же. У меня бы друзья тут каждый день тусовались. - Ага, и превратили бы всё в помойку. Ой. - Болит? Пойдём искать перекись. - Обычно в кухонных шкафах или в холодильнике всё хранят. - Или в спальне, - улыбнулся Игорь. - Ну, пойдём в спальню, - улыбкой ответила и Соня. - Не боишься уже? - Дурак, - смутилась Соня, - иди первым, я за тобой. Юноша прыжками начал подниматься по лестнице, но Соня поднималась всё так же на цыпочках. В спальне, кроме огромной кровати и зеркала, они увидели странную этажерку и деревянный ящик на её полке. - Игорь, в том ящике точно аптечка. Но я ни к чему притрагиваться не собираюсь, давай сам. - Трусиха, - юноша подошел к ящику и открыл дверцу. – Оба, сейф! Соня, мы будем грабить? - Сто раз дурак. Не смей даже трогать, вдруг здесь камеры ещё работают. - А как твой новый смартфон? - Обойдусь. «- Ольга Захаровна, а девочка молодец, как вам кажется? - Согласна, Михаил Павлович. Зачем только родителей мучит». Но Игорь не удержался и принялся нажимать кнопки замка сейфа и сильно увлёкся. - Игорь, у меня, вообще-то, рука болит. - А, сейчас. Вдруг повезёт. Погоди… - Я домой поехала, мне тут не по себе. - Всё, всё, бросаю. Аптечку найдём и уходим. Через неделю мама вступит в права наследства, тогда и посмотрим, что там внутри. Придёшь сюда ко мне в гости? - Нет. - Почему? – молодой человек опомнился и отошел от сейфа. - Потому, что ты теперь будешь дружить с Анжелой и Алексом, они богатенькие. - Богатенькие идиоты. Я останусь в квартире, пусть тут отец живёт. - Правда? – Соня явно обрадовалась. – Тогда… Но договорить Соня не успела, снизу раздались голоса. Глава 5. Родители - Кто это? – вздрогнула Соня. - Не знаю, сам что-то испугался. Спрячемся? – шепотом спросил Игорь. - Куда? - Под кровать можно. - Нет уж, там пыли много, а у меня аллергия, - шептала Соня. - Тогда давай в другую спальню, они точно сюда придут, сейф вскрывать, если это грабители. Молодые люди вышли из спальни и замерли на площадке, прислушиваясь к голосам. - Сонь, а это мой папашка. - С мамой? - Да нет, не с мамой. Ты иди в ту комнату, а я послушаю. - Ни за что никуда одна не пойду. - Тогда давай тихо спустимся, пока они в гостиной. - Ой, я рюкзак внизу оставила. А если они увидели? - Откуда они знают чьи это вещи. Тихо идём, давай руку. «- Михаил Павлович, это не дом, а проходной двор. Кому не лень – все здесь. С кем он там? Посмотрим? - И смотреть не надо, он с моей бывшей женой, Ольга Захаровна. Хвастается вашим богатством». В гостиной на диване скромно сидела Женечка и не глядела на своего начальника. Поднимая изредка глаза, она не осматривала помещение, а будто искала ещё один выход. Зато Эдуард распушил перья и трогал руками всякую мелочь в комнате. - Женечка, как тебе всё это? - Очень красиво. - Ты не стесняйся, походи, погляди. Жена моя сюда навряд ли переедет, хотя дом и её будет. Ты будешь здесь жить, за порядком следить и сына перевезёшь из своей хрущевки. Я не против сына… - Спасибо, Эдуард Семёнович. Мне не нужно ничего. - Ну что ты такая вялая. Пойдём, посмотрим спальни, проверим шкафы, шубы, сапоги. Будешь королевой. Работать не надо, только за домом следить, хозяйничать. - Не надо мне, ни к чему. - Твоей зарплаты на неделю хватает, а сын растёт, ему много надо всего. О нём подумай. Муж твой бывший тебя нищей оставил, но одно дело хорошее сделал. Если бы мы их с Ольгой в один день не хоронили, то и не познакомились бы. Он Ольгу с собой прихватил, чтобы ты королевой жила. Я тогда сразу тебя заметил, такая вся хрупкая и беззащитная. Ольгу пышно хоронили, а к твоему никто не пришел, кроме тебя. Да ещё и в углу зарыли… - Эдуард Семёнович, не надо вспоминать похороны в доме покойной. - А что? Примета плохая? - Вызовите духа, тогда он всю жизнь вас в покое не оставит. «- Она что-то понимает, Михаил Павлович? - Откуда. Вот мама её понимала, правда я считал это блажью. Женя странная, слишком доверчивая. - Надо к ней прицепиться, вдруг её озарит. - Не хочу я к ней, страшно и стыдно, сил нет. - Перетерпите. Нам уже и не страшно, и не стыдно, так, покалывает чуть-чуть». Наверх Женя не пошла, а вот Эдик обследовал все спальни, быстро нашел сейф, но даже Жени показывать его не стал. Скрывать радости Эдик не мог и быстро спустился вниз к своей спутнице. Молодые люди, не успевшие уйти из дома, спрятались в шкаф соседней спальни и почти не дышали от волнения. - Поехали. Мне в банк пора. Женечка, начинай мечтать о рае на земле, осталось совсем немного и твоя жизнь изменится. Я пока разводиться не буду, договорюсь с Мариной без развода. Я ей противен, да и она мне. Ничего не ответив, Женя быстро вышла из дома, за ней живой Эдик и два неживых бывших человека. - Вот гад, твой отец. Марина такая хорошая, а он. - Это мы ещё посмотрим, как он погуляет, - сердито ответил Игорь. Эдуард подвёз Женю к зданию школы и быстро уехал. Школу духи не решились посетить, а остались ждать Женечку во дворе. Ребятня выбегала из дверей с громкими и радостными криками. Конец мая – любимая и долгожданная пора школьников, преддверие каникул и безмятежного лета. Наконец вышла и Женя, а за ней плёлся огорчённый подросток: приход мамы лишил его беготни с друзьями и прочих радостей детства. Черноволосый, миловидный подросток был очень похож на свою маму, вот только перерос её уже на голову. «- Это ваш сын, Михаил Павлович? - Наверное. - Вы, Михаил Павлович, большой негодяй. Такой мальчик чудесный у вас, а вы его даже не узнали. - Ольга Захаровна, к чему теперь судить, мы с вами уже осуждённые. Лучше скажите, мне мерещится или нет. Что за странная старуха плетётся за мальчиком? - Это не просто старуха, кажется нам повезло, у вашего сына есть Ангел-хранитель. Хотя может и наоборот, надо исчезать отсюда быстрее. - Боитесь, что она сообщит куда надо? - Кто знает, первый раз я в такой ситуации». Глава 6. Женечка Но невидимая человеческому пожилая женщина сама заметила двух духов и моментально приблизилась. «- Вы по чью душу? А, да это Мишка усопший. Каким ветром тут? Отпустили на сыночка посмотреть, чтобы совесть помучила? - Прасковья Петровна, это точно вы? Вас в Ангелы подрядили, а ведь вы ругаться любили, как дышать. - Не смей даже подходить к мальчику, пожалеешь. - Уважаемая, не сердитесь. Мы тут случайно оказались, не по своей воле. Нам бы предупредить его маму, чтобы она не связывалась с Эдуардом. И ни в коем случае денег у него не брала. - А вы кто Мишке будете? – Прасковья Петровна обратилась к Ольге. - Я та, которую он убил. - Теперь дружите? - Как сказать, на одной ветке висим уже полгода. И ещё провисим неизвестно сколько. В Ангелы нас точно не возьмут. - Ну, за что такое счастье Мишке я знаю, а вам за какие грехи? - Я мать свою бросила, деньги копила. Ещё с людей три шкуры драла, пока бизнес строила, будь он неладен. - Список длинный, как я поняла. А теперь почему Женечке помочь хотите, откупную зарабатываете? Она, горемычная, без мужа жила, да и я рано ушла. Вот, теперь помогаю, как могу. - И передать ей что-то можете? – обрадовалась Ольга Захаровна. - Нет, я только с Ваней могу связь иметь, с дочкой никак. Он до сих пор папу ждёт и надеется. Письма ему раньше писал. Дух Михаила Павловича исчез, оставив бывших женщин наедине. - Опять убежал, трус. - Плохо ему, Прасковья Петровна. Там повисишь – каждое своё гадкое слово вспомнишь, не то, что поступки. Как вы думаете, сможем мы хоть что-то полезное сделать в таком состоянии? Хоть что-то? - Ничего. Решение Женя будет принимать сама, и сама за него отвечать. Искушает этот Эдик сильно, ох искушает. Много у него денег… - Это не его деньги. И ещё у него жена есть и сын. Женей попользуется и бросит. - Женя это понимает. Михаил Павлович вернулся: - Домой пошли, я их проводил. Красивый мальчик, на маму похож. Учится как? - Не твоё дело, - огрызнулась Прасковья Петровна. - Вы же Ангел, зачем грубите. - А ещё и бабушка, хоть и мёртвая. Им мужчина нужен, настоящий. Уезжать им нужно отсюда подальше. - У вас же домик был на берегу реки. - Был, но там ремонт нужно сделать, а не на что. Женечка много работает, руководит отделом большим в магазине, но зарплата так себе. - Если такая, какую и я платила, то точно мизерная. - Значит, всё-таки, главное это деньги, - подвёл итог Михаил Павлович. - Мои деньги никому добра не принесли, и им не принесут. - Если вам больше сказать нечего, то я удаляюсь. И Прасковья Петровна действительно исчезла. - Как я поняла, ни мы ничем помочь не можем, и нам никто не в помощь. Придётся пока наблюдать за людьми и ждать, когда нас вернут. - Мальчишку жалко. - Замолчите, Михаил Павлович, без вас тошно. Лично я возвращаюсь в дом и буду ждать того, кто вскроет сейф. Надеюсь, что Эдик, ему уже всё равно не поможешь. - Я с вами, Ольга Захаровна. - Куда же теперь без вас, повязаны мы». А Женечка, тем временем, разогрела обед и усадила за стол Ваню. - Сынок, тебе скоро двенадцать, я хочу тебе что-то рассказать… - Мам, ты о папе? - Как ты догадался, да, о нём. Ты суп ешь, хоть пару ложек. Потом картошку с мясом подам, но после супа. - Я супы не люблю. - Маленький любил. - Бабушка другой суп варила. - У бабушки свой огород был, овощи свежие, домашние. А хочешь, мы в её дом переедем? Ты будешь деревенским мальчиком, - засмеялась Женя. - Мам, летом в деревне хорошо, но у меня здесь друзья. - Можно и друзей взять. Почистим дом и позовём друзей. - Мам, тебе же не нравится в магазине работать? - Не очень, - призналась Женя. - А папа здесь причём? Он что, в деревне живёт? Тогда поехали быстрее. - Погиб папа твой, - выдохнула Женя. - Когда? – мальчик бросил ложку и уставился на мать. - Полгода назад на машине разбился. Мальчик вскочил и убежал из кухни. Женя нашла его лежащим на диване без движения, хотя он и не плакал. - Поплачь, Ванечка, и не жди больше. Взрослый ты уже, всё понимаешь. Мальчик рывком поднялся с дивана и сел: - Это тебе всё равно, умер папа или нет. А я его увидеть хотел, хотя бы раз. Я не знаю даже как он выглядит. Вздохнув, Женя ушла на кухню своей однокомнатной хрущёвки. С мальчиком осталась лишь его невидимая бабушка. «- Потерпи, Ванюша, будет тебе папка. В деревню, так в деревню. Этого я им не сказала, грешникам, а помочь я могу. Пусть помучаются, Ангелам тоже не сладко. Тебе, Ванюша, будет теперь сниться деревня моя каждую ночь, сам будешь маму просить туда поехать. Бедненько поживёте сначала, но приберётесь, освоитесь, зато дружно и там нового папу найдёте. И вырастит он тебя сильным человеком, не таким, как твой отец. Только бы мамка твоя не искусилась, не взяла чужого. А если возьмёт, я ничего не смогу поделать. Ангелы, что ветерок, только обнять и могут, да ещё направить на нужную дорогу, словно парус. Но если сам человек управлять тем парусом не захочет – сам и пропадёт». Глава 7. Марина Ольга Захаровна третий день металась по собственному дому, пытаясь хоть что-то придумать или почувствовать. Она была уже согласно исчезнуть совсем, лишь бы ничего этого не видеть, если толку от неё нет. «- Я думала, когда живая была, что хуже смерти ничего нет, потом думала, что хуже мук совести ничего нет, а ведь есть. Вот вам, Михаил Павлович, ещё одно ощущение бессилия, знаешь – а не скажешь. Некому, некому людям в ухо шепнуть – не бери, не открывай, не жажди чужого. Четыре дня осталось и всё, вскроют этот сейф и узнают сколько там денег. Им перед такими деньгами не устоять. - А сколько, Ольга Захаровна? - Вам-то зачем, вам они ни к чему. - Чистое любопытство. Много? - Их бы детям отдать, сиротам. - Ах, у нас опять гости, кажется. Сколько у вас ключей было? - Эдик или Маша? - Секунду, - дух Михаила Павловича исчез и тут вновь появился в спальне. - Сестра ваша, Марина. - Марина?» Послышались шаги поднимающегося по лестнице человека. Марина вошла в спальню, спокойно положила сумочку на кровать и сняла пиджак. Она обошла всю комнату, погладила зеркало, поднесла к носу флакончики с духами, вернулась к кровати и прилегла на бок. - Олюшка, Оля, что же мне делать теперь? Ты всё так красиво здесь устроила, а Эдик всё разрушит и переделает. Знаю я твой код, догадалась. Тот день и я никогда не забуду. Ты так радовалась, что даже танцевала и целовала нас с мамой. И я виновата, что мне туфли купили, а на тебя не хватило. А теперь вот я должна тебя вернуть свой долг, а не отдать твоё Диме с его вопросами или тем более Эдику. Все спрашивают о тебе, о твоей жизни, будто я не понимаю зачем. Нет уж, надо этот сейф унести и отдать кому-нибудь. Кто-то же любил тебя. Марина поднялась, подошла к сейфу и долго смотрела на него. - Даже не притронусь, - будто убеждая себя, Марина отвернулась, а потом быстро вышла из комнаты. Но вскоре вернулась и быстро набрала нужные цифры: 4494. Сейф беззвучно открылся. Стопки денег заполняли всё внутреннее пространство. «- Открыла! Зря ты открыла, сестрёнка. - Ольга Захаровна, как же вы были богаты. - Замолчите, Михаил Павлович, замолчите». - Да тут миллионы, - тихо, но с придыханием сказала Марина. Постояв ещё немного, женщина закрыла сейф и изменила код: 5494. - Счастливый день – это для души, пусть он не портится деньгами. С пятого всё и началось, пусть им и закончится. Ушла Марина из дома не сразу. Она обошла все спальни, гостиную, кухню, спустилась и в подвал. И только потом, плотно закрыв дверь, она ушла. Ключом эту дверь, видимо, никто и не закрывал. «- Всё, она сдалась. - И я так подумал, Ольга Захаровна. Будет висеть с нами. - Заткнитесь, Михаил Павлович. Как бы ваша бывшая жена к нам не пристроилась. А заодно и Маша с Димой. - Пусть висят, чем они лучше нас будут. - Пока они всем лучше нас. До нашей низости ещё никто не дошел. Они детей растят, любят. Это им зачтётся. - А вы, Ольга Захаровна, почему никого не родили? - Хотите меня задеть побольнее? Забыли, что я почти ничего не чувствую. - Нет, что вы, просто отвечаю вам тем же. - Знаете, что, убирайтесь из моего дома! - Пожалуйста, тем более через четыре дня он уже будет не ваш. - Идите прочь! - Улетаю». Дух Ольги Захаровны расстелился на кровати. Она поняла, что даже если тела нет и оно ничего не чувствует, то душа хранит все эмоции и вибрации, какие только есть. Теперь то она понимала, что руки и ноги были даны для того, чтобы облегчить груз эмоций. Была бы сейчас её воля – она бы сожгла все эти проклятые деньги в камине. Никто из живых людей не знает откуда у неё такое богатство. А оно пришло неожиданно, в самом конце 90-х. Оля тогда поступила в торговый институт, и почти сразу у неё появился богатый поклонник, старше её на тридцать лет. Вцепившись в возможность жить припеваючи, а не торговать на рынке, Ольга во всём угождала мужчине, даже когда он заявил – никаких детей. У студентки появилась шикарная квартира, в которой её кавалер и хранил свои деньги, происхождением коих она не интересовалась. Однажды Оля услышала по телевизору, что её содержатель погиб. Недолго думая, тридцатилетняя женщина Ольга Захаровна собрала все деньги в большую сумку и съехала с квартиры. Она опасалась, что найдутся желающие всё забрать. Её не волновало тогда, где и как были заработаны эти деньги. Даже наличие жены и детей у её поклонника не повлияло на желание забрать всё себе и уже никогда не волноваться о бедности и нужде. Затаившись на время в дешевой гостинице, Оля узнала, что его жена давно живёт во Франции вместе с детьми. Время шло, а за деньгами никто не приходил. Выкупив здание в центре города, Оля быстро наладила торговый бизнес, построила себе этот дом и жила только этим бизнесом. Теперь она точно знала, что эти деньги – чёрная метка. Кто их возьмёт, тот и пропал. Ладно бы их взял Эдик, только грехов бы добавил, но три несчастные женщины не заслужили такой участи: Маша, Марина и Женечка не должны к ним прикасаться. Глава 8. Папа - Мам, мам, поехали в деревню, - Ваня проснулся уже давно, но ходил за мамой и повторял одно и то же. - Тебе ещё три дня учиться, - удивлялась Женя. - А потом сразу поедем, ладно? - Ешь оладьи, садись уже. У меня работа, сынок, так просто не сбежишь. Надо денег подкопить на отдых. Ты же сам говорил, что у тебя тут друзья. - Зато там папа. Зря ты меня обманула, да я и не поверил. Он жив, я его во сне видел. - Ванечка, - Женя побледнела и присела рядом с сыном, пряча под стол трясущиеся руки. - Нет, сынок, я тебя не обманывала. Прости, я знаю, как тебе больно. Но твоего папы там нет. - Есть, мама, и перестань придумывать. Вещи собирай, скоро поедем. - Хорошо, - Женя решила пока не спорить с сыном, но уехать решила точно, даже если её уволят. – Хорошо, я вечером начну собираться. А дух Михаила Павловича сидел на кухонном подоконнике и наблюдал за сыном. И был он там не один. «- Прости, сын. Не в оправдание, но у меня папаша тоже ещё тот гусь был. Только орать и умел, мог и ударить. Да чего там, я не лучше. А ты верь, сынок, верь. Мама у тебя хорошая, красивая и добрая. - Сидишь и причитаешь, - невидимая бабушка стояла рядом с бывшим отцом и тоже слушала диалог. - А что мне остаётся, Прасковья Петровна? Скоро исчезну, не волнуйтесь. Зачем им в деревню? В городе возможностей больше. - Если ребёнок хочет отца, там и найдёт. - В вашей деревне? - А ты там давно был? Там теперь жизнь налаживается, много чего построили. Правда дом у меня ветхий. Мишка, а хочешь взглянуть прямо сейчас? - Хотите сказать, что Ангелы свахами подрабатывают, если вы про отца знаете? - Ангелы желания исполняют, хотя и не все, но самые заветные. - Вы как кандидата подбирали, по фотографии? - Дурень ты, Мишка. Уже и тела нет, не то, что ума, а душа так и не стала прозорливой. Душой выбирать надо людям, душой. - Позвольте спросить, а на какие деньги они там жить будут? Женя, быть может, ещё согласится на помощь Эдика. - Если мать будет выбирать между сыном и богатством, то она всегда выберет сына. Эдик просто так денег не даст, только с условием. - А вот и не всегда мать выбирает сына. Моя, когда с отцом развелась и за другого вышла, то новый ещё хуже оказался, но меня никто не спрашивал. - То-то ты настрадался и всё понял. Стал прекрасным отцом – вообще не мешал своим присутствием. - Я не издевался, просто ушел. Не готов я был к отцовству. - Но деньги-то мог присылать. - Мог, но вы же сами мне сказали, что без меня обойдётесь. - Я? Мало ли что я брякнула. Сгоряча и не то крикнешь. Мог бы и не слушать. - Вот всё же думаю, Прасковья Петровна, как же вы в Ангелы попали при ваших привычках? - Ты о чём? - Ну, вы иногда и вино домашнее пили, и матерились. - Нашел грехи, дурень. Ангелом быть не только честь, а ещё и трудная работа. Я никого никогда не бросала, даже кошку или собаку. Первый кусок не себя брала, а другим. А ели кого не успел на ноги поставить – тогда и Ангелом посылают помочь. Особенно к тем, кого особенно любил. Я Ванечку сильно любила и жалела. - Значит, меня никто никогда так не любил. - Может и любил, да ты сам отогнал. Если Женя деньги возьмёт, то Ваню избалует – я уйду. - Ох, не надо его бросать, Прасковья Петровна. - Сама не хочу, вот в деревню и заманиваю. Мужчину я им нашла работящего, он и пашет, и сеет. - Колхозник? - Фермер. Давай покажу, если тебе не всё равно. - В деревню приглашаете? - Ага, только на кладбище тебе нельзя, там потерянные ходят, не дай Бог и ты таким станешь. Я хоть и злюсь на тебя, но такого не желаю. - Я лучше здесь останусь. - Не трусь, есть кое-какие силы и у меня, защищу». Лететь в майском прозрачном небе, среди редких пушистых облаков - любая душа обомлеет. «- Эх жаль, при жизни вот так нельзя, - кричал Михаил Павлович. - Почему нельзя, можно, если очень захочется. Так ведь не хочет никто, разве бесшабашные дельтапланеристы. Поля бескрайние, сколько труда в них вложено, какая красота в человеческом труде. Уже и деревушку мою видно. Любуйся, пока разрешили. - Обычная деревня. - Да ну тебя, Мишка, не мешай. А вот и папа наш будущий. - Где? - Приглядись, в поле он, сеет что-то. Сейчас и познакомитесь». Земля быстро приближалась, и мягкая ранняя трава приняла невесомых духов спокойно. Невысокий, но крепкий мужчина ходил вдоль засеянного поля и что-то фотографировал на телефон. «- Да это же Андрюха, Женькин одноклассник. Он жених, что ли? - Он. - До сих пор не женат? - Ты, Мишка, очень мало понял ещё, пока жив был. Ты же любить не научился, а Андрей любви ждёт, настоящей. - Так всю жизнь и прождёт, никому от него пользы не будет. - Польза и любовь – разные вещи. Пользы он, в отличии от тебя, много приносит. Душа любви ждёт, я знаю. - Да я что, пусть ждёт. Жильё хоть у него есть? - Гляди-ка, заботиться начал. Есть у него дом, добротный, но мы с тобой пока мой домик посмотрим. - Не по себе мне что-то, Прасковья Петровна, я бы к Ольге Захаровне вернулся. - Дом взглянет и вернёмся». Но ни вид обветшалого дома, ни то, что творилось в комнатах духов не порадовало. «- Вы, Прасковья Петровна, ещё хотите сюда родню привести? Тут мышей, больше чем червей в земле. - Шесть лет, как мои руки ничего здесь не касались. Ни одной живой души в доме не было, Женя не хотела сюда даже заходить. Ничего, ради счастья нужно потрудиться. Всё отчистит, отмоет. - Добрая же вы, мама, - ехидничал дух Михаила Павловича. - Вот у Эдика дом, что рай земной. - Зачем ты, Мишка, ей зла желаешь? - Да не зла я желаю, боюсь за них. Поставь любого земного человека перед выбором – никто не выберет лачугу вместо хором. Они же не знают цену этого выбора, шепнуть-то некому». Глава 9. Перепутье Два беглых духа встретились холодно, общих тем не хватало. Михаил Павлович был погружен в свои мысли о сыне, а Ольга Захаровна – о сестре. Первым прервал молчание Михаил Павлович. «- Ольга Захаровна, я в деревне был. - Рада за вас. Отдохнули хорошо? - Очень остроумно. Меня тёща туда позвала, показать нового отца для Вани. Такое откровение подействовало на Ольгу Захаровну, и она сменила гнев на милость. - Рассказывайте, как она это сделала? - Я не знаю, как она это делает, но явно не обманывает. Женя, получается, замуж за него выйдет и там останется. - Хоть одно приятное известие за последние дни. И на том спасибо. - Но ещё три дня, Женя успеет поддаться искушению. Её Ваня уговаривает в деревню уехать, ему ещё как раз три дня учиться в школе. - Ах, ты, Господи, рано радовалась. Сейф откроют и всё, дальше конец. Хоть волком вой от беспомощности. Я боюсь, что Марина возьмёт первой, она код знает. - Да? И хорошо, значит Женя не притронется. - Вы так и остались негодяем, Михаил Павлович. - Возможно, но я, вроде как, сына люблю. - Не любовь это, а самолюбие. - Какая разница. Вы за своих – я за своих. - Чужих нет вообще. Я Жене не желаю плохого. Даже Эдика жалко, он ведь отец Игоря. - Хотите сказать – лучше бы Маша открыла? - Нет, нет и нет. - Не лукавьте. Давайте Машу посетим, узнаем её планы. Дима ещё не сдался, придумает что-нибудь». А в квартире у Маши духи застали хозяйку и Дениску, лежащего в постели. Мальчик заболел. - Выпей, Дениска, эту микстуру, раз по лужам бегать любишь. Она горькая, но иначе не выздоровеешь. Мне завтра надо обязательно на работу выйти, с тобой папа останется. Но и с папой придётся пить, а не только конфеты есть. В спальню зашел Дима, одетый в рабочую куртку. - Маша, я на минутку. У нас вызов в соседнем подъезде. Пойдём на кухню ненадолго. А ты, Денис, лежи и болей. Маша ещё не дошла до кухни, как Дима начал возбуждённо шептать ей на ухо. - Я придумал. Вечером поеду в этот дом, заберу сейф и вскрою его в гараже. Никто ни о чём не узнает. - Дима, успокойся. Мне предлагают должность главврача, зарплата будет очень приличная. Дима замер и зло посмотрел на жену. - А я? Ты в шоколаде, а я у тебя буду деньги просить? Сыну я как в глаза посмотрю, когда он подрастёт? - Злишься? Хорошо, а кто тебе не давал учиться? Ты осенью поступай на заочное, скоро и работу сменишь, если захочешь. - Издеваешься? Соня пойдёт учиться, и я? - Тебе же не восемьдесят лет. - Не дашь ключ? - Не дам. Дениска заболел, я не хочу думать о чужих деньгах. - Совестливая, значит, а я нет. - Что-то ты заякал. Ты, Димочка, прекрасный человек, и я таким тебя люблю. А с чужими деньгами кто знает, что с нами будет. - С другими ничего не случается, а мы чем хуже. - Не видел ты тех, кто, умирая о деньгах продолжает думать, а родственники не скрывая ждут, когда умрёт. Всё, меня сын зовёт. Беги, а то уволят. Громко хлопнув дверью, Дима ушел. «- Ольга Захаровна, нам тут больше делать нечего, тем более и толку с нас нет. - Не поверите, но я чувствую что-то похожее на счастье. Ай да, Маша, такая умница. Думается мне, что Дениска не просто так заболел, есть у него покровители. Не покажут их нам, не заслужили такой чести. - Болезни бывают полезными? - Скорее всего. Выбор дают – себя любить или других. - Когда я болел, меня сроду никто не жалел, даже мама. - Сочувствую, но не верю. Мамы всегда жалеют, особенно моя. Да вам рассказывать не буду, это моё личное. - Своё личное я вам как на ладони, а знать ваше я не заслужил…». Но диалог пришлось прервать, Маше кто-то позвонил. - Да, Марина Захаровна. Я вас слушаю. Не сможете прийти сегодня? Ничего страшного, у нас тут сын больной. Я понимаю, понимаю. Через три дня будете? А почему именно через три? А, выпускники, понятно. Хорошо, я поняла, до свидания. Но, отключив телефон, Маша всё же явно расстроилась. - Тесты у неё, так я и поверила. Готовится принять наследство, а притворяется бессребреницей. Слаб человек, что тут поделаешь. Ладно, пусть богатеют, обойдёмся. Интересно, сколько же там денег… - Мам, ты скоро? У меня голова болит, - крикнул из комнаты Дениска. - Иду, сынок. Температура поднялась, сейчас будем микстуру пить. «- Я бы сто процентов на Машу не поставила. - Часто вам праведники встречались? - Одну знала. - Любопытно, расскажите. - У мамы подруга была, тоже Ольгой звали. - И в чём её праведность? - Да как бы вам объяснить, не поймёте. - Не забывайте, Ольга Захаровна, где мы с вами сейчас должны быть. На одной ветке висим. Вы, значит всё понимаете, а мне не дано. - Слушайте, коль охота. Ольга эта, ещё когда девочкой была, умела людей лечить. - Экстрасенс? - Не перебивайте, нет, скорее целительница. - И что в этом святого? - А то, что никогда ни у кого копейки не взяла. - Продуктами брала? - Нет, вообще ничего. - Так не бывает, не верю. А ела что? - Училась, работала поваром… - Жива ещё? - Не знаю, а какая разница? - Долго бы не протянула. - Ошибаетесь. Она и замуж вышла, и муж у неё достойный был. - Детей не было? - Пятеро детей у них. Уже выросли. Я её не любила, вернее она меня раздражала своей праведностью. Ух, как раздражала». Глава 10. Два дня Оставаться в квартире у Маши духи не стали: вернулась Соня и начала с порога ругаться с мамой. Быстро переместившись в свой дом, Ольга Захаровна сразу посетила спальню. Убедившись, что сейф на месте, она успокоилась и спустилась в гостиную. «- Михаил Павлович, а вдруг нас заберут до того, как Марина вступит в права наследства? - Ну и что изменится? - Мне теперь навечно существовать в том мире с мыслью об этих деньгах? - Почему же навечно. Кто-то из них помрёт, и мы узнаем кто взял деньги. Подумаешь, лет сорок подождём. - Это нечестно, уже после смерти горестей добавлять. Там же не тюрьма, там всё справедливо. - А вы уверены? И Боги ошибаются. Ошиблись же они, когда таких как мы создали. Да и любой человек до денег слаб, любой. - Философ из вас никакой. Ночь у людей, спят себе, не понимая, что каждое утро – это шанс всё изменить. - Не согласен, всё изменить нельзя. Хотя исправить иногда можно. Я бы, если смог, телевизор сейчас включил и посмотрел что-то человеческое. - Мечты у вас куцые, но и их теперь не осуществить». Часам к трём ночи в доме послышались звуки открывающейся двери. «- Дима явился, - вздохнула Ольга Захаровна. - А если Эдик?» Свет включили не сразу, будто искали выключатель. В холле богатого дома стоял пожилой мужчина, почти старик, но подтянутый и ухоженный. «- Григорий! Господи, он же погиб! – Ольга Захаровна слегка затряслась потрясенная увиденным. - Если бы он умер, он бы свет не включил, - только и ответил Михаил. - Это мой сожитель, он пришел за своими деньгами. Михаил Павлович, это отличные новости. Пусть забирает и уходит. Бог есть, и иногда он успевает вовремя». Мужчина прошел в гостиную, обошел все углы, заглядывая в каждый ящичек. В кабинете он пробыл минут двадцать и лишь потом поднялся в спальню. Найденный сейф он не трогал, но сразу кому-то позвонил. - Это я. Костя, приедешь? Давай утром, но два дня осталось. Здесь никого нет, надо быстрей всё сделать. Без вопросов, но я дважды не прошу. Спокойно, будто у себя дома, старик продолжал заглядывать во все ящики, но в руки не брал ничего. Спустился в кухню, проверил есть ли вода, наполнил чайник. Потом вернулся в спальню и начал наполнять ванну. - Хорошо жила, Олюшка. Я в тебе не ошибся, правильно деньги в тебя вложил. Я знал, что ты их приумножишь и добра много наживёшь. Десять лет прошло, а ты ни копейки не потеряла. Жаль, что умерла, но так даже лучше. Я не жадный, магазин пусть твоей родне останется, я только деньги заберу и уйду. Денежки мои, сама знаешь. «- Ольга Захаровна, он что, всех обманул? - Он всегда всех обманывает, но теперь понятно, почему меня не искали. Всё было по плану, кроме моей смерти. Хотя, его черти и тут постарались. Пусть забирает, даже с нами висеть не будет, в корни уйдёт прорастать. - Неисповедимы… - Он наркотиками торговал. - Вы же не знаете, возможно он спас кого-то за эти десять лет. - Сомневаюсь». Григорий проснулся рано и без всякого страха заказал еду. Привезли завтрак быстро, и новый хозяин вышел за ворота бодрой походкой. По заказанным продуктам было видно, что старик следит за своим здоровье: в пакете лежало несколько йогуртов, фрукты и сыр. Чай он заваривал какой-то свой, насыпая его небольшими дозами. К девяти утра приехал Костя. И хотя на вид этому Косте было лет пятьдесят, но выглядел он хуже, чем Григорий. Полный, с тёмными мешками под глазами, двигался, однако, Костя ловко. - Куда пройти, Григорий Зурабович? - Наверх пойдём. Сейф обычный, надеюсь хватит твоей ловкости его открыть. Расплачусь, когда откроешь. Если всё на месте – не обижу. - Так и пойдёмте, чего тянуть. Мужчины начали подниматься наверх в компании двух бывших людей. «- Не откроет он, Михаил Павлович. Не простой это сейф, я его заказывала у мастера, индивидуально. А мастер тот уже умер давно. - Вы же так радовались, что он заберёт свои деньги и уйдёт. - Сейф заберёт, я не сомневаюсь. - Очень хочется взглянуть на их старания. - Глядите, если хочется». Григорий и его приглашенный гость стояли возле сейфа, но пока к нему не прикасались. - Что-то особенное есть в этом сейфе. Я видел один подобный – ручная работа. Был такой мастер, убили его давненько. - Что ты меня разговорами кормишь, открывай. Дело надо делать, а не рассуждать. - Попробую, но… - Никаких - но, у меня два дня осталось. - Так заберите отсюда и вскройте грубо. - Тебя не спросил. Костик криво улыбнулся, пожал плечами и начал колдовать над замком. Прошло минут двадцать, но дело не сдвинулось. Не помогали и принесённые с собой инструменты Костика, ни ловкость его рук. - Не смогу я, Григорий Зурабович. - Ольга, конечно, не дура была, но чего ей было бояться? - Смотря сколько там денег. - Сколько надо. Попробуй ещё. Но гость отступил на два шага от сейфа и вызывающе сказал: - А код вы, ну хоть приблизительно, не знаете? - Знал бы – тебя не звал. - Тогда забирайте это отсюда, я найду вам людей, чтобы вскрыли. - Вали отсюда со своими советами. Отупели все тут, пока меня в стране не было. Тебе с сарая замки снимать. - Я не обижаюсь, есть мастера, что волшебники. Они смогут, не сомневайтесь. Ольга Захаровна чувствовала что-то, похожее на смех, тонкой энергией потрясывающий её дух. «- Михаил Павлович, я кажется, смеюсь. - Что же вас так рассмешило? - Сама не знаю, истерика. Воскрес Гриша, и что сразу хочется – денег. Если бы вы воскресли, что бы сразу сделали? - Я? - Именно. - Поел клубники. - И всё? - Зачем вы меня мучаете? - Я не мучаю, я смеюсь». Глава 11. Григорий Непонятно почему, но Григорий никуда сейф не повёз, а остался ночевать в доме. Он выходил погулять, где-то пообедал и принёс с собой пакет овощей и оливковое масло. Где он прибывал все десять лет Ольга Захаровна не знала, но, судя по загару – в тёплых краях. «- Что это он, Ольга Захаровна, ничего не делает? - Ой, не спрашивайте. Если я правильно думаю, то добра от него не будет. День остался. Куда-то собирается, или ещё мастера найдёт, или Марину ждёт. Посмотрим, но лучше бы он скорей сейф забрал и ушел. - Сегодня он что-то придумает или я ничего не понимаю». А тем временем Григорий ушел, и его не было в доме часа три. Но то, что произошло потом испугало духов не на шутку. Крепкий старик втолкнул в дом заплаканную Марину. - Ну, вспомнила код? Или к сестре отправится захотела? - Григорий, откуда мне знать код, мы с Олей раз в году виделись. - Ты же сестра, ты догадайся. - Не знаю я, - Марина опять расплакалась. Зато Григорий как-то странно побледнел, начал оседать на пол. Марина сразу успокоилась и с удивлением наблюдала за бывшем сожителем сестры. Но смотреть на умирающего человека долго невозможно, и Марина вытащила телефон. «- Марина, вызови врача!- беззвучно кричала Ольга Захаровна. – Не бери грех на душу, вызывай!» Григорий лежал без движения на ковре в холле, и Марина включила свой телефон. «- Молодец, давай! – обрадовалась Ольга Захаровна». - Мария, это Марина Захаровна. Вы не могли бы срочно подъехать в дом моей сестры, здесь человек, кажется, умирает. Вы знаете, куда приехать, притворяться времени нет, я жду. Женщина присела рядом со стариком, потрогала его руку и сразу её отдёрнула. Теперь побледнела и она. «- Умер? Как думаете, Ольга Захаровна? - Нет, он бы нас уже увидел. Живой, но не зря да диете сидит. Видимо, сердце шалит. Почему она скорую не вызвала, хотя Маша врач, но… - А вы бы не боялись, надо же будет объяснять кто он, если умрёт. В больнице другое дело, если его врач привезёт. Да и не хозяйка она пока тут». Дима привёз Машу как-то слишком быстро. Но Марина ни о чём не спрашивала, только показала жестом на лежащего человека. Наклонившись над Григорием, Маша сразу сообщила: - Живой. Есть у него с собой какие-то лекарства? Дима, посмотри нет поблизости его сумки. Пока Дима искал сумку, Марина внимательно смотрела на Машу, уже не обращая внимания на больного. - А я вашу машину видела, когда сюда ехала, на перекрёстке. Вы уже решили – забирать сейф или нет? Почему вы, Маша, скорую не вызвали? - Я вижу, что у него сердечная недостаточность, но понятно, что он лечился и лекарства носит с собой, - Маша не ответила на первый вопрос Марины. – Зачем вы там говорите, мы тут случайно. - Ага. Искушение было, признайтесь? Когда Дима меня начал настойчиво провожать, я всё поняла. Вы же на похороны пришли, а врачи к пациентам просто так на похороны не идут. Мне тогда Игорь сказал, что вы родители Сонечки. Вам Ольга про дом и деньги сказала? - Да, - потупилась Маша. – Чёрт попутал, простите. Эй, Дим, ты скоро, а то он и впрямь умрёт. Кстати, кто это? - Это сожитель Ольги, бандит. Он якобы умер, но вот воскрес. За своими деньгами явился, но сердце подвело. Я бы его не спасала, плохой он человек, но человек же. - Бандит? - Сейчас все бывшие бандиты – бизнесмены. - Маша, да у него тут целый склад лекарств, - Дима нёс раскрытый чёрный чемоданчик. Маша быстро перебрала лекарства, сделала старику укол, и он зашевелился. - Так и думала, что давление сильно упало. На операцию деньги понадобились, пересадку, наверное, хотел сделать. Был бы нормальным человеком, мы бы его бесплатно вылечили. Григория подняли и втроём отнесли на диван в гостиной. Марина подложила ему под голову подушечку. - Марина Захаровна, я остаться не смогу, у меня сын ещё не здоров. Тем более завтра вы уже тут хозяйкой станете, сами решайте, что с ним делать. - Я должна с ним возиться? - Хорошо, вызывайте скорую, документы только найдите. Увезут в больницу и нет проблем. - Ладно, а он не умрёт? - Не должен пока. Давление поднимается, скоро бегать будет. А пока будет ещё вялый, сонный. - А если сильно взбодриться? - Сил не будет, ничего он вам не сможет сделать. Я утром заеду, проверю его состояние. Спросить хотела, исключительно из любопытства. Что там в сейфе? - Не знаю, - Марина отвернулась, пряча глаза. - Вижу, что знаете. Лучше не говорите, мы пойдём. Видишь, Дима, до чего деньги доводят. Сердце изорвал, думая о деньгах, - ухмыльнулась Маша. Оставшись одна, Марина наклонилась к старику, послушала дыхание, но и сама валилась с ног. Мужа и сына она вызвала через час, и в доме появились будущие хозяева. Первое, что спросил Эдик было: - Ты как тут оказалась? Ты же говорила, что порога не переступишь. - Какая теперь разница. Любуйся, умерший Григорий спит, как живой. Прошу любить и жаловать. - Умерший? – Эдик явно испугался. - Не кричи так, разбудишь. Я думала, что он погиб, а он просто уехал. Будем сторожить его по очереди. Лично я иду спать, а вы чайку попейте и решите кто первый дежурить будет. - Ты спать будешь в спальне, где сейф с деньгами? – выпалил Игорь. - И ты тут был? – Эдик был раздосадован, и не мог скрыть этого. - И ты был, да не один, - огрызнулся сын. – Мам, он сюда даму приводил. - Тебе что, магазина мало? Ещё и дом захотел? – теперь Марина разговаривала в повышенном тоне, забыв о спящем. - Не пропадать же добрую. Это не дама, а уборщица. Я ей показывал фронт работы. Глава 12. Утро Эдик спал в кресле, когда Марина спустилась вниз и открыла двери Маше. - Ну, все живы? - Вроде все. У Эдика нервный срыв, а так всё хорошо. Старик храпел на весь дом, но это меня успокаивало. Странный дом, будто кто-то за мной следит. - За нами всегда наблюдают, - улыбнулась Маша. Она бесцеремонно разбудила Григория, и сразу взялась мерить ему давление. - Просыпайтесь, мужчина. Вам надо поесть, чаю выпить сладкого. Но даже открыв глаза, старик долго и непонимающе смотрел на Машу. - Вы кто? – прохрипел он. - Я ваш доктор, вчера спасла вам жизнь. У нас был приступ, слишком нервничали? - А, доктор, спасибо. У меня всё в порядке, ещё раз спасибо. - Вам операция нужна. Хотите в нашей клинике лечиться? - В вашей сами лечитесь? Где хозяйка? Но Марина демонстративно гремела на кухне посудой, не подходя к больному. - Вы идите, доктор. Мы тут сами разберёмся по-родственному. - Там это ваша дочь? - Нет, сестра. А это кто спит? Знакомое лицо. Проснулся и Эдуард, со страхом поглядывая на Григория, но всё же не смолчал. - Вы, мужчина, поезжайте в больницу. И скажите спасибо, что не дали вам умереть. Вам пора, гостей не приглашали. - Да как ты смеешь! – попытавшись вскочить, Григорий и вновь рухнул на диван. - Что, ноги не ходят? Мы с женой теперь тут хозяева, и наш сын. А вас давно нет, вы приведение. Доктор, увезите его отсюда. - Ты хозяин? Что ты сделал, чтобы жить в этом доме? Марина, иди сюда. Невозмутимая Марина нехотя подошла к дивану. - А правда, Григорий, вам пора уходить. - Хорошо, - процедил сквозь зубы старик, - только сейф прихвачу и уйду. Остальное забирайте, мне не нужно. - И как вы его понесёте? Такси вызовите? – ехидничал Эдик. - Есть кому помочь. Я по-хорошему хотел, своё забрать. - Какое это своё? Вы умерли десять лет назад. У вас есть документы? - Я гражданин Греции. - Вот туда и поезжайте, - Эдик вёл себя нагло, не стесняясь никого вокруг. - Не доеду. Да у меня и денег почти не осталось, - сник Григорий. - Прикажете вас пожалеть? А вы Олю жалели, вы ей рожать запретили. Она из-за вас в монстра превратилась, - закричала Марина. - Она и без меня Ангелом не была. - Хорошо, я открою сейф. Забирайте всё, что там есть, - резко произнесла Марина и пошла из гостиной к лестнице. За ней первым побежал Эдик: - Марина, ты с ума сошла! Вызови полицию, возможно он в розыске. Но Марина молча поднималась в спальню, не оглядываясь на остальных. Эдик не отставал, а вот Григорий двигался медленно, еле передвигая ноги. Духи давно обитали в спальне, ожидая развязки драмы. Маша не ушла, а помогла Григорию подняться, а затем усадила на кровать. Присев рядом, она хитро улыбалась. Эдик сидеть не мог, а бегал вдоль комнаты из угла в угол. Хозяйка без усилий набрала нужные цифры и сейф открылся, под громкий вскрик старика. Внутри было пусто, но никто уже не думал о том, что код Марина знала. - Забавно, - всхлипнул Эдик. – Тут ничего нет. Я согласен на магазин. Живи в этом доме, я не претендую. Игорь сам решит с кем он. - Я с мамой останусь, - в дверях стоял юноша и смотрел на всех заспанными глазами. – Там что, пусто? - Как видишь, сынок. - Отлично, зато не подрались. Мама, я себе спальню выбрал. Пойду вниз, кофе хочется. Григорий, неподвижно сидевший на кровати, начал опять терять сознание и упал на руки Маши. - Марина, теперь надо скорую. Я к себе его заберу, вылечу, а потом пусть власти с ним разбираются. Как-то мы все тут опозорились, делили то, чего не было. Ольга бредила, а я поверила. Ещё раз простите за слабость, проверка хорошая была. И всё мне чудилось, будто кто-то шептал: - не открывай. Увезли, лежащего без сознания Григория без вопросов: врачи Машу знали в лицо. Нашлись и документы. Старик действительно был гражданином Греции, но нашелся и российский паспорт, правда там он именовался Ариком. Марина варила кофе для сына и выглядела совершенно безмятежной, даже счастливой. Женщина осваивалась в доме сестры, явно получая удовольствие. - Игорёк, я начинаю новую жизнь. - Школу бросишь? - Нет, что ты. Я развожусь с твоим отцов и переезжаю сюда. Не хочу Олин дом никому отдавать. Да, и мама сюда переедет. - Бабушка? - Да, бабушка твоя. Тут ей и сад, и огород, и любимый внук. - А я не против. А друзей разрешишь сюда приглашать? - Разрешу, но чуть позже. Надо ещё документы оформить, суды пережить. У меня вот только ключа нет, я, когда сюда первый раз пришла, удивилась, что дверь была открытой. - У меня есть ключ. - Откуда? Отец дал? - Нашел случайно, возле входа висел замаскированный. Тётя Оля его хитро припрятала. - Тогда сходи и закажи ещё три ключа. Один для бабушки, для меня и запасной. Да, ещё и от калитки ключи нужны, от подвала, надо в доме поискать, наверняка есть. - Мама, а я и не догадывался, что ты любишь красивую жизнь. И тебе роскошь нравится? - Я, Игорёк, не роскошь люблю, а свою сестру. В этом доме есть часть её души, которая любила нас с мамой. Мне так жаль, что мы не успели ни разу поговорить по-человечески. Вот думаю, может нам девочку из детдома взять и Олей назвать. «- Ольга Захаровна, вы что, плачете? - Если бы я могла, Михаил Павлович, если бы могла. Я бы рыдала, как белуга. - Но где, всё-таки, деньги? - Да что вы, ей Богу, что вам дались эти деньги. Будем мы с вами тут болтаться и смотреть, как люди живут вечно. Два приведения не нужных даже там, откуда мы явились. Нас забыли, понимаете, нас забыли. - Вас помнят, а вот меня точно забыли и там, и тут. - Я вас не забуду, Михаил Павлович, вечно буду помнить. Да ещё та бабка, что вы до дому подвезли». Глава 13. Мама Дима ушел, а Марина набрала воды в ведро и принялась мыть и чистить запылившийся дом. Она тёрла всё, что попадалось под руки. Бестелесные духи наблюдали за её стараниями, как за театральным представлением. В каждом движении женщины ощущалась такая живая и чистая энергия и желание жить, что и сам дом отвечал новой хозяйке тёплыми волнами благодарности. Входная дверь немного приоткрылась и холодный поток разрезал пространство гостиной пополам, отделяя живых от мёртвых. «- Сдаётся мне, Ольга Захаровна, что это за нами. Я чувствую холод, хотя и забыл, как это бывает. - Если за нами, зачем так морозить? Мы же не по своей воле убежали, не наша вина». А Марина, похоже, никакого холода не замечала, она уже спешила встретить ту, которую и ждала. Старушка, одетая с скромное ситцевое платье и тёплую кофту, появилась в доме с двумя старыми сумками. - Мама, ты приехала! Как добралась? – Марина обняла свою мать и застыла на мгновение. - Хорошо, доченька, до самого дома меня довезли, как ты велела. Вот, значит, где моя Олюшка жила. Хоромы, чего ещё скажешь. Бедная моя, горемычная. - Мама, проходи. Я продукты не закупила, надо в магазин сходить. Отдохни и прогуляемся. Марина провела мать в гостиную и усадила на диван. «- Мама, - Ольга Захаровна тряслась от холода и волнения. Холод так подействовал на бестелесных, что двигаться уже не давал. – Мама, прости». - Я, Маришка, все деньги до копейки батюшке отдала. Так и сказала – постройте храм Святой Ольги. Деньги эти плохие, но лучше храм, чем выкинуть. - А он что? - Он у нас хороший, построит. - А если не выдержит и позарится? Я, когда сейф открыла, два часа без движения сидела, пока не вспомнила как Ольга кричала, проклиная нас. - Не возьмёт он. Ну а если искусится, то это уже его грехи будут. У меня пенсия, у тебя зарплата – проживём. Отец ребёнку будет платить, не совсем же подлец. - Дом содержать – дорого. Надо думать, где ещё денег взять. - Цветы выращу и продавать буду. - Мама, не думай даже. Будешь для себя выращивать всё, что захочешь. Мало ты работала, пора и насладиться жизнью. А я замуж выйду, вот и будет нам помощник. Мы с тобой женщины молодые и красивые, нам помощь и любовь нужна. - Ага, сына ещё спросить надо. А где он? - Пошел ключи заказывать. Здесь не деревня, закрываться надо. Ты не представляешь, что тут было. Олин содержатель явился, хотел деньги забрать. Не успел, с сердцем плохо стало, увезли в больницу. Он мне грозил, а сам упал и затих вчера вечером. Хорошо, что я деньги забрала три дня назад, а то со страху всё бы ему отдала. Эдик тоже крутился, как уж на сковородке, мечтал ещё разбогатеть. - Мариночка, мне бы водички. Как-то мне не по себе. Мерещится, что Оленька где-то рядом, за спиной стоит. - Мама, ну ты прекрати. Съездим на кладбище, там и поговоришь с ней. А в доме никого нет, ни души. Ты где будешь жить – наверху или внизу? В кабинете? - В каком кабинете? - Это так комната называется, там кровати нет, только диван. Но мы тебе кровать поставим. - Тогда я на первом этаже буду, наверху вы спите. Мне поближе к земле, как в моём доме. Ольга Захаровна видела, как тает силуэт её напарника и понимала, что исчезает и сама. Нет, она ничего не боялась, ей не было плохо или грустно, но и хорошо не было. Она видела своих близких уже как в тумане, успела увидеть Игоря, обнимающего бабушку и полностью растворилась льдинкой в тёплом воздухе. Она ничего не успела сделать из того, о чём мечтала в детстве. Она почти никого не любила, но сейчас таяла с пониманием, что её любили добрые люди, не взявшие чужого. Терпение, Душа, терпение! Короток быстротечный срок: В пылу извечного сражения Любая битва - лишь урок Мелькают призраки сомнения, Стареют лики в зеркалах, А ты считай, что приключения Тебе достались, а не страх Недолго тянутся затмения, Всему есть смысл, не торопись! Твоё земное притяжение, Как обязательная жизнь! В кристалл немого откровения Возьми лишь лучшие мечты, Не наступает миг прозрения, Пока в земной оправе ты Терпение! Ты лишь творение Небес, посланница добра; А на исходе воплощения Не сожалей, что здесь была * * * Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/