Крылья Сапфира мерно вздымались и опускались, поддерживая огромное тело дракона в воздухе. Таня откинула голову назад, на плечо Андрея, и любовалась звездами, лишь иногда вставляя какие-то уточнения в монолог вошедшего во вкус гида.

- Вон там, слева, гостиница "Турист", самый знаменитый долгострой нашего города. Гостиница – это… Ну вроде постоялого двора. Только сам видишь, город у нас большой, так что и постоялые дворы у нас соответствующие. Знаешь, как у нас ее зовут? Единственная в мире гостиница -5 звезд! Полвека уже стоит вот в таком вот виде. Каркас есть, а больше ничего нет. Какие только легенды про нее не ходят. То говорят, что просто денег не хватило достроить, то – что фундамент у нее ненадежный, и выяснилось это уже в разгар строительства. Скорее всего – и то, и другое. Не-не-не, не вздумай на нее садиться, вдруг она только тебя и ждала, чтобы развалиться?

- А вон там – башня! – лениво сообщила Таня, скосив взглядом направо.

- Да, еще одна достопримечательность. Когда-то она была водонапорной башней. Потом, когда в городе появился стабильный водопровод, ее переделали внутри, и в ней поселилась телекомпания. Это… Как газета, только… А, ладно, не важно, я тебе этого не объясню.

"Чем она примечательна?" – возникло в голове у обоих.

Этот вопрос поставил ребят в тупик. Таня даже выпрямилась, забыв про созерцание звездного неба и о том, что она уже почти задремала после насыщенной бессонной ночи.

А в самом деле, чем?

- Она – памятник архитектуры! – нашелся Андрей. – Древнее здание… Ну, как древнее, ей и ста лет еще нет, лет 70 кажется.

"Что такое памятник архитектуры?"

- Это старое красивое здание…

"Башня – красивая?"

Назвать башню красивой? Старая, облезлая, в чем-то даже жутковатая. Какая-то красота в ней, конечно, была, но вряд ли гость из Венеции, каждый день проходивший мимо Собора Святого Марка, назвал бы башню красивой. Как и турок, ежедневно любовавшийся Софийским Собором и Голубой Мечетью.

- Тогда это какое-то старое здание или сооружение, которого нигде больше нет.

"Таких башен больше нет во всем мире?"

- За весь мир не поручусь, но в городе – точно нет. Хотя… Похожие – есть. Меньшего размера. Они тоже считаются памятниками архитектуры. Понятия не имею, почему… Просто люди к ним привыкли. Они были всегда, то есть стоят тут давно. Стали частью пейзажа, частью города. Как-то так.

"Тотем!" – вынес вердикт дракон.

- Тотем – это когда предмету поклоняются… - заговорила Таня и осеклась. - Да, похоже ты прав. И башня, и гостиница – тотемы.

"Тотемная магия!"

- Поясни?

Дракон пояснил. Как обычно не словами, но образами и оформленными мыслями, попытавшись подобрать примеры, понятные своим пассажирам.

Тотемы – это не только намоленные места. Тотемы – это что-то выбивающееся из общего ряда, стоящее на виду у множества людей давно, и ставшее одновременно привычным и обыденным, и в то же время чем-то уникальным. Тотем – это, например, старый заброшенный дом на улице маленького городка. Он словно концентрирует вокруг себя городские легенды, становится неприметным центром поселения, его визитной карточкой. Чем-то, с чем ассоциируется город.

"А, ты из того городишки, где дом старого Мусы?"

- Я живу на Башне! – говорили жители близлежащих домов, имея в виду, конечно же не, что живут на ее крыше. И их понимали.

Тотем – это елочная игрушка, подаренная кем-то в определенный момент жизни, и ставшая, благодаря сочетанию события и своего внешнего вида, символом семейного счастья в доме.

Тотем – это счастливый билет, сначала валявшийся в кошельке непонятно зачем, а затем ставший настолько привычным, что его исчезновение вызовет страх и мысль: "Я потерял свою удачу!"

Сгорит дом старого Мусы – жизнь городка радикально переменится. Снесут башню – изменится весь район, и эхо этого изменения прокатится по всему городу, меняя его.

- Помнишь рекламу NOKIA на площади Ленина? – спросила Таня.

Андрей помнил. Громадные синие буквы на одном из зданий в самом центре города, непостижимым образом стали тотемом. Люди шли мимо, не обращая на них внимания, как на привычную деталь пейзажа. Но стоило Андрею закрыть глаза и представить центральную площадь Новосибирска, как воображение нарисовало не только Оперный театр, но и буквы NOKIA, не являвшиеся ни памятником архитектуры, ни вообще чем-то значимым. Эта реклама стала тотемом. Стала одним из символов центра… И когда рекламу убрали, это вызвало шум и ажиотаж. Люди были недовольны исчезновением рекламного объекта. И это при том, что новосибирцы, как и все нормальные люди, рекламу терпеть не могли.

"Маги могут черпать силу из тотемов", объяснял Самфир, пролетая высоко над сияющим огнями проспектом Маркса. "Это кладезь энергии, если уметь ей пользоваться! Мы, драконы, используем их как маяки, когда ныряем во время. Черпают из них силу и простые люди, сами того не осознавая. Бывает, что одного взгляда на тотемную достопримечательность человеку достаточно для того, чтобы улучшить настроение или зарядиться бодростью!"

- Знаешь, а я начинаю понимать тотемную магию! – улыбнулся Андрей. – У меня одно время традиция была. Как-то сама собой сложилась… Я по работе часто на почтамт ездил, письма отправлять. Ездил на метро. Выходил на площади Ленина, и шел к почтамту. И как-то само собой в привычку вошло, когда на Ленина поворачиваю - обернуться к Оперному театру, посмотреть на Ильича и пять окружающих его скульптур, улыбнуться и одними губами произнести: "Этой мой город!" Таня, помнишь, социальная реклама такая была в 90-е? "Русский проект". Я ее по телевизору не застал, конечно, маленький еще был. На "Ютубе" потом ее видел и читал про эту серию роликов.

- Помню, помню. Первая социальная реклама в России. Причем не на что-то конкретное направленная, общая такая. Реклама жизни в России! Удивительные ролики были!

- Вот! Помнишь, была там одна сценка: девушка на роликовых коньках ранним утром цепляется зонтиком-тростью к троллейбусу и едет по спящей Москве в институт? А потом отцепляется возле МГУ и катит к нему, помахав на прощание водителю рукой. И потом появляются эти слова: "Это мой город!" И я когда их произносил - всегда настроение улучшалось! Тотемная магия, значит?

"Тотемная магия!" - согласился дракон, а затем попросил. - "Покажите мне это место!"

- Мы и так туда летели. К реке, Сапфир! Чуть левее, пожалуйста, держи курс на памятник мосту.

- Тотемная магия - это интересно, конечно... - промурлыкала Таня. - Но мне бы практическую освоить. Фаербол метнуть, например. Или превратить воду в вино.

"Ну так метни! Только вверх, а не вниз. Поджаришь там кого-нибудь еще..."

- То есть как это "метни"? Я ж не волшебник.

"Простейшая магия доступна вам, пока я рядом. Воду в вино вы не превратите, но метнуть огненный шар или призвать бурю вы сможете!"

- То есть мы временно - маги? - удивленно спросил Андрей.

"Вы - не маги. Я - дракон!"

Видимо для Сапфира это было таким же нормальным и естественным явлением, как и то, что дракон понимал любой язык.

- Нет уж, ты объясни подробнее! И научи!

"Просто представь, что творишь огонь в руке! Плечо - локоть - ладонь! И отдели огонь от себя! Брось его в небо!"

Первой фаербол создала, конечно же, Таня, готовая экспериментировать всегда и со всем. Пока Андрей разглядывал свою руку, представляя, как огонь зарождается в плече и бежит к локтю, а затем к ладони, Мармеладка уже запустила в воздух горячий шарик, с легким хлопком рассыпавшийся искрами в паре метров над ними.

- Ух ты! Я серьезно это сделала? Ну-ка еще разок...

Второй шарик она запустила одновременно с Андреем. На этот раз Танин фаербол получился крупнее, размером с куриное яйцо, пролетел дальше и полыхнул ярче. Андрей и с первой попытки не отстал от своей девушки, метнув шарик вперед метров на 20, где он рассыпался золотым дождем.

"Поменьше иллюминации! Не привлекайте внимания! Приземлимся в лесу - еще поиграетесь, прежде чем я уйду!"

- А как это получается? - не отставал Андрей. - И что мы еще можем?

"Без подготовки и обучения вы легко справитесь с интуитивной магией. С простейшими заклинаниями вроде создания или управления огнем, с левитированием предметов, с изменением тока воды. Что-то серьезное, из арсенала настоящих магов: невидимость, проклятья, исцеление болезней - это уже не для вас. Этому надо учиться, а учить вас некому!"

- А ты?

"Я - дракон!"

- Спасибо, это мы и так поняли. Почему ты не можешь научить нас?

"Я - не маг. Я - дракон!"

- То есть ты сам магией не владеешь?

"Да. Я просто ее источник!"

- Поэтому мы стали уметь колдовать, да? Мы черпаем магию от тебя?

"Вы дали имя дракону. Между мной и вами - связь. А я - дракон! Во мне столько волшебства, что те, кто связан со мной, начинают сами источать ее. Обретают способности, которых не имели! Если бы маги моего мира знали это, они бы не пытались охотиться на нас. Они пытались бы стать едины с нами, драконами!"

Коммунальный и метромост остались позади. Сапфир пролетел над парком "Городское начало" и "Горбом Городецкого".

- Вот над этой улицей держись! – задала курс Таня.

"Красный проспект?" - спросил дракон.

- А у тебя хорошая память, - похвалил его Андрей, снова включаясь в режим экскурсовода, - да. Центральная улица нашего города. Когда-то центр города был вон там, видишь, где стоит большой дом с памятником. Потом, чем дальше город уползал от реки, тем дальше смещался и центр, и сейчас он - на площади Ленина. А эта площадь... Подожди, сделай над ней круг, тут есть кое-что любопытное. Видишь вон там памятник? Это памятник Крячкову, пожалуй, самому известному архитектору Новосибирска. У нас, собственно, если в центре города видишь красивое здание - с вероятностью 90% ты не ошибешься, если скажешь, что его проектировал Крячков. Ну а на оставшиеся 10% - придется Оперный театр, его другие люди проектировали. Так вот, это - площадь Свердлова, при том, что Свердлов в Новосибирске никогда и не бывал. Давно уже идут разговоры о том, чтобы переименовать ее в площадь Крячкова, потому что четыре здания из пяти окружающих площадь - проектировал Крячков. Самое знаменитое - вон то. Стоквартирный дом...

- Квартиры там... - мечтательно протянула Таня. - Как думаешь, мы когда-нибудь накопим?

- Если скинемся по почке - почему бы и нет? На однушку может хватить. В общем, это самый известный дом в городе. В нем раньше лучшие люди города жили. Академики, врачи, художники, директора заводов. Ну, по крайней мере, один. А еще был у нас в стране... Ну, скажем так, менестрель. Очень известный. Я бы даже сказал, легендарный. В его честь у нас улица названа, и прекрасный памятник стоит вон там, тоже в центре в общем-то. Высоцкий его фамилия. Так вот, в Новосибирске Высоцкий ни разу официально не выступал. Но как минимум однажды был с неофициальным визитом, заезжал в гости к своему другу, художнику Николаю Грицюку. Ну и есть легенда, что на квартире у Грицюка он давал небольшой квартирник. Пел для своих, так сказать... А жил Грицюк...

"В стоквартирном доме".

- В точку! Тебе это все неинтересно, конечно. Высоцкий какой-то, Грицюк... А для кого-то Высоцкий - легенда и кумир. В соседнем Новокузнецке вот на здании, где Высоцкий выступал, висит памятная табличка. А у нас даже не все знают, что он бывал в стоквартирном доме. Все знают, что в 37-м году проект этого дома получил золотую медаль на Парижской выставке, но что в нем жил Грицюк, картины которого висят в Третьяковке, Русском музее в Петербурге, и Альт-музеуме в Берлине – знают единицы. И что именно Грицюк был инициатором создания Новосибирской Картинной Галереи, которая расположилась вон в том доме напротив, который тоже проектировал Крячков…

Сапфир заскучал, поэтому прервал излияния Андрея самым доступным способом: изогнул крылья вверх, уменьшая площадь соприкосновения с воздухом, и сорвался с потока, ухнув вниз.

Таня завизжала, вцепившись в выступы драконьей брони, но завизжала скорее от восторга, чем от страха. Секунду спустя дракон снова взмахнул крыльями, набирая высоту.

- Намек понял, - проворчал Андрей, - про художников и менестрелей тебе больше не рассказываю. Ты чужд искусству, Сапфир! А между тем в стоквартирном доме жил Галущак, директор приборостроительного… Ааааааа! Все, все, молчу. Это же не художник, это управленец! Руководитель завода, который… Ааааааа! Сапфир, ящерица ты бронированная, имей совесть, меня же сейчас стошнит! И вообще, не опускайся так низко, людей уже довольно много.

Красный проспект действительно оживал. По нему засновали машины, еще не непрерывным потоком, как в разгар дня, но уже и не единичные автомобили, мчащиеся куда-то среди ночи.

"Не заметят!" – ответил дракон.

- Почему? Я знаю, мы не так часто смотрим в небо, но…

"Не заметят. Вы не дадите. Интуитивная магия…"

На этот раз Андрей понял сразу.

- Поэтому ты был так спокоен, когда под нами парочка говорила о Михаэле Энде, да? Потому что мы не хотели, чтобы они нас заметили, и они нас не замечали? Потому что мы, сами того не осознавая, черпали твою энергию, создавая что-то вроде заклинания отвода глаз?

"Да".

- Мог бы и сразу сказать. И на скольких людей это может подействовать?

Дракон не знал. Был уверен в том, что два проходящих мимо человека, увлеченных друг другом, однозначно не станут поднимать головы, чтобы посмотреть, откуда льется музыка. Что проезжающие мимо люди в самоходных повозках тоже не станут интересоваться пронесшейся над землей громадной черной тенью. Но знал и что если он опустится на землю, прямо посреди дороги – интуитивного использования магии будет недостаточно. Что в таком случае отвести людям глаза смог бы только опытный маг, хорошо знакомый с заклинаниями маскировки.

Время драконов – ночь. Ночью черные драконы незаметны на фоне черного неба. Но днем… Днем дракону лучше находиться подальше от людей, и уж точно подальше от людей чужого мира.

Тем временем, внимание дракона привлекло странное здание. Высокое, темно-синее, с двумя громадными зубцами на крыше, похожими на зубцы крепостной стены замка. Может быть, это и есть замок, в котором живет правитель города?

- Нет, что ты, - улыбнулся Андрей, уловив мысли дракона. - Правитель этого города живет в другом месте. Хотя… Это я об официальном правителе. А настоящие – вполне может быть, что здесь и живут. Те, кто указывает официальному, что делать и какие законы издавать. Это "Бэтмэн". Пожалуй, самый знаменитый дом нового времени.

Сапфир кружил над темно-синей высоткой, гордо возвышавшейся над центром Новосибирска, проносясь почти у самых окон пентхаусов в зубьях величественного здания.

- До него в нашем городе выше 14 этажей ничего не строили. При советской власти – как-то не принято было, мол, чего к небесам тянуться, выпендриваться? Вон, стоквартирный дом, и тот – всего 8 этажей. Зачем строить выше? А в какой-то момент в архитектуре вообще были осуждены парадность и красота. Дома стали типовыми, безликими, серыми… Поэтому большая часть города у нас такая. А потом вдруг стало официально можно строить высокие дома не похожие друг на друга. Так появился "Бэтмэн". Он молодой еще, ему и 20 лет нет. Он – первая ласточка новой городской архитектуры. Высотной, с оригинальными фасадами. Первый небоскреб города. 20 этажей!

"Красивый!" – похвалил "Бэтмэна" дракон.

- Спорный вопрос. О нем вообще много споров было. Многие этот дом до сих пор называют главным архитектурным убожеством Новосибирска. Но факт в том, что "Бэтмэн" стал неотъемлемой частью города. Одним из его символов.

"Тотемом".

- Да, тотемом. Его фотографируют для открыток, рисуют на картинах, упоминают в книгах… Хорош уже кружить вокруг него, летим дальше, пока не рассвело. Тут до Оперного – два шага.

"Два взмаха крыльями!"

- Ну, или так.

До центра города в самом деле долетели в два взмаха.

"Мы здесь пролетали!" – прокомментировал дракон. - "Я помню ту крышу, похожую на яйцо."

- А это и есть Оперный театр. Наш главный тотем, легенда и красота. Он построен непосредственно перед Великой Отечественной… Ах да, ты не знаешь, этого мы тебе еще не рассказывали. Великая Отечественная Война. Самая страшная война в истории мира. Не буду утомлять тебя разделением понятий Великая Отечественная и Вторая Мировая… В общем, это была чудовищная война, и наша страна была на грани поражения. Враг был очень силен, но мы оказались сильнее. Со страшными потерями, но мы победили. Не просто отогнали врага от наших границ, но гнали его до самого сердца его страны и добили там, разгромив полностью, не оставив ему шансов. 27 миллионов погибших… Просто представь 18 таких городов как наш, жители которого погибли все до единого…

"Страшная война!" – согласился дракон, паря над площадью Ленина.

- Оперный должны были открыть в августе 41-го года. Самый большой театр страны, самый величественный и самый красивый! В Москве, столице нашего королевства, есть театр, который так и называется: Большой. Вот только он не такой уж и большой в сравнении с Оперным… Но в июне началась война, и всей стране стало как-то не до театров. К нам сюда, в Оперный, свезли множество экспонатов крупнейших музеев из Европейской части страны. Из городов, захваченных, или почти захваченных врагом.

- Есть легенда, что под Оперным находится секретный правительственный бункер! – подхватила Таня. – Что во время войны Новосибирск рассматривался в качестве стратегического центра. На случай, если враг возьмет Москву. Сюда готовились эвакуировать правительство.

"Не пришлось?"

- Не пришлось. С трудом, но немцев отбросили от Москвы, а потом в ходе войны наметился перелом, и столица осталась столицей. Но легенда прижилась. Говорят, что под Оперным театром огромный бункер, сотню метров в глубину, что на дне этого бункера находится подземное озеро, огромный источник пресной воды, и что в бункер ведет под городом секретная ветка железной дороги, начинающаяся от железнодорожного вокзала.

"А на самом деле?"

- Кто знает? Стометрового бункера под театром точно нет, когда строили Оперный, таких технологий еще не было, как не было и оружия, от которого стоило закапываться на такую глубину. Но что-то – может и есть, хотя руководство театра категорически это отрицает. Но на то он и секретный бункер, чтобы отрицать его существование, верно? К тому же, городские легенды – это всегда интересно.

"Тотемы обрастают легендами! Благодаря легендам, тотемы становятся тотемами!"

Сапфир взмахнул крыльями, плавно опускаясь на стену позади купола Оперного театра. Сам купол его наметанный глаз счел слишком хрупким и вряд ли способным выдержать вес дракона.

- Я где-то читала, - прокомментировала Таня отголоски пойманных драконьих мыслей, - что у купола соотношение толщины и диаметра – меньше, чем у куриного яйца.

- Втрое меньше! – подтвердил Андрей. – Так что, Сапфир, постарайся, пожалуйста, не сломать объект культурного наследия Российской Федерации. Новосибирцы тебе за такое спасибо не скажут.

- Ну а мы-то с тобой купол не проломим. Да, Андрей? – предложила Таня, кивков указывая на центральную площадку купола, венчаемую шпилем с российским триколором. – Сапфир, подсадишь?

Длины драконьей шеи вполне хватило, чтобы дотянуться до шпиля, вот только идти по неровной дорожке шириной около полутора метров, Андрею было боязно. Бесстрашная же Мармеладка бодро зашагала к шпилю, да еще и обернулась на середине пути, поманив его рукой:

- Ну? Что стоим, кого ждем?

При виде того, как его девушка балансирует на высоте трех десятков метров над землей, у Андрея замерло сердце. Осторожно, тщательно выверяя каждый шаг, он двинулся за ней.

- Не бойся, мы не сорвемся!

- И почему же ты так уверена?

- Интуитивная магия! Мы не сорвемся, потому, что не хотим сорваться. Потому, что с нами не может случиться сегодня ничего плохого! Я это тебе еще на памятнике мосту говорила! Мы же в сказке! Я могу даже с закрытыми глазами пройти. Веришь?

- Верю! Только не закрывай, пожалуйста, глаза, ладно?

Таня рассмеялась и непринужденно дошла, почти добежала, до края пропасти, спрыгнув с головы дракона на площадку с флагом.

- Всю жизнь мечтала здесь оказаться! – сказала она, ласково оглаживая дракона. – Спасибо, Сапфир! Мы действительно в сказке!

Андрей спрыгнул рядом с ней, и дракон убрал голову от купола, поудобнее усевшись на своем насесте. Пятнадцатиметровая птичка, покрытая черной броней, сидящая на крыше символа Новосибирска… Апокалиптическая картина!

"Кто это?" – мысленно спросил дракон, послав ребятам образ шести величественных скульптур впереди, стоящих спиной к театру.

- В центре – Ленин, - ответила Таня, - Ильич, как его у нас обычно зовут. Вождь мирового пролетариата, инициатор революции в нашем королевстве. С него началось то, что сейчас называют Советскими временами. Он – первый правитель нашей страны в ту пору, когда она называлась Советским Союзом.

"Король?"

- Не совсем. Он как раз сверг короля. Но да, он захватил власть и стал править. У нас по городу, да и вообще по стране, множество его памятников. И это место, кстати, называется площадью Ленина.

"Видимо он был очень хорошим правителем, раз его так чтут!"

- Сложно сказать. Кто-то считает, что хорошим. Кто-то считает, что отвратительным, и лучше б его не было… Не знаю. При нем и его последователях было сделано много хорошего, но было и много плохого. В частности, наш город стал очень активно развиваться как раз при нем. Ну и война очень помогла, как бы странно это не звучало. Когда началась Великая Отечественная, враги наступали очень быстро, захватывая город за городом. И многие заводы, способные выпускать военную продукцию, эвакуировали подальше, вглубь страны, чтобы они не достались врагу и могли продолжать выпускать оружие. Вместе с заводами эвакуировали и людей… А когда война закончилась – не переносить же заводы обратно, верно? Ну и люди остались. Так Новосибирск из маленького городка превратился в крупный город с мощной промышленностью. Но это было уже потом, Ленина тогда уже не было в живых.

- А помнишь историю Дома Ленина? – спросил Андрей.

- Кирпичики?

- Ага, кирпичики, – и продолжил уже для Сапфира. - Когда Ильича не стало, по всей стране был траур. Люди так любили его, так были благодарны ему за все сделанное, что каждый город хотел увековечить память любимого вождя. В большинстве городов ему просто ставили памятники, а в Новосибирске в честь Ленина было решено построить здание. Дом-памятник! Круто же? На протяжении нескольких месяцев все рабочие города отчисляли с каждой зарплаты стоимость одного дня своей работы! Добровольно! Хотя в те годы понятие "добровольно" было очень странным. Всем просто сказали: "Вы очень хотите отчислять деньги в фонд постройки Дома Ленина!" Отказаться было нельзя. Ну а помимо этого был выпущен миллион почтовых карточек с изображением Ильича! Миллион! При том, что число жителей города тогда только приближалось к 200 тысячам. Каждая карточка стоила 10 копеек, что равнялось цене одного кирпича. И все средства, вырученные от продажи этих карточек, шли на строительство Дома Ленина. Карточки эти и прозвали кирпичиками.

- Купи кирпич! – хихикнула Таня. – Шутка такая была раньше среди городских бандитов. Подходят к тебе поздним вечером на темной улице двое или трое крепких парней. И у одного – обязательно кирпич в руке. Этот кирпич тебе и предлагают купить задорого. За все имеющиеся у тебя деньги. Иногда – еще и одежду приходилось отдать, чтобы тебе продали вожделенный кирпич. Ну а если откажешься покупать… Этим кирпичом тебе кости и переломают.

- Да-да. А в те годы купить кирпич предлагали абсолютно официально. В общем, дом построили! Красивый! Увековечили память вождя! Верхняя часть Дома Ленина, кстати, повторяла очертания мавзолея. Гробницы, где Ленин похоронен. Ну, как похоронен… Мумифицирован и уложен в стеклянный саркофаг, чтобы любой желающий мог войти и увидеть воочию великого вождя революции, изменившего ход истории своей страны! Сейчас Дом Ленина выглядит несколько иначе. Вон он, Сапфир. Посмотри вон туда. Его с тех пор несколько раз перестраивали, в него заселялись и съезжали разные организации. Какое-то время там обитал ТЮЗ – театр юного зрителя, пока ему не построили собственное здание. Сейчас там филармония. Ну а верхушку мавзолея перестроили давным-давно, незадолго до войны, как раз в те годы, когда строился Оперный. Ну а этот памятник, что ты видишь перед собой, поставили уже много позже, в 70-м году. Через 35 лет после открытия Оперного театра.

"А остальные пять фигур?" – спросил дракон. – "Кому эти памятники?"

- Никому. Это не конкретные люди, это просто образы. Справа от Ильича – рабочий, солдат и крестьянин. Движущая сила революции и что-то вроде трех основных классов, на которых держалась наша страна. Справа – юноша с факелом и девушка с колосом. Символизируют преемственность поколений, счастливую советскую молодежь, естественно тоже трудящуюся, и все такое. Правда, в советские годы про эту скульптурную композицию анекдот ходил. Его пересказывали друг другу шепотом, потому что за такой анекдот и в тюрьму угодить можно было. Оскорбляешь память великого вождя… В общем, почему Ильич стоит посередине? Следит, чтобы эти трое не сообразили на троих, а парень с девушкой – не устроили сексуальную революцию.

Молчание Сапфира было красноречивее любых слов.

- Ясно. Не понял, так не понял. Чувство юмора у тебя есть, это мы уже выяснили, просто культуру нашего мира ты еще понял не очень хорошо. За пару визитов поймешь, обещаю.

Таня рассмеялась, представив их вдвоем, сидящими у костра, напротив разлегшегося во всю поляну Сапфира, и наперебой рассказывающими дракону анекдоты. Можно будет ему еще кино показать, какой-нибудь эталонный образчик русского юмора. "День выборов", например, или "О чем говорят мужчины".

- Чему смеешься? – спросил ее Андрей, крепко обнимая за плечи.

- Да так. Радуюсь. Отличный сегодня был день. То есть ночь.

- Это уж точно!

Они обернулись к Сапфиру, восседавшему на крыше Оперного театра.

"Светает! Мне пора возвращаться!"

- У нас есть еще пара минут? – спросила Таня.

"Конечно!"

- Тогда… Андрей, давай танцевать?

- Опять этот, как его… Кавот? Комут?

- Нет, не гавот. Поставь колонку на пол.

- Кому пол, а кому потолок…

- Не важно. Ставь.

Андрей отмотал от бедра ремень, которым удерживал на себе колонку. Поставил ее на край площадки, в центре которой возвышался шпиль с флагом. Подождал немного, ожидая, что музыка заиграет сама, как уже не раз было этой ночью, но ничего не произошло. То ли питавшая его телефон магия иссякла, то ли рандом на сей раз предлагал им самим выбрать нужную музыку.

- Обнимай меня! – как несколько часов назад на поляне, сказала Таня.

Он достал телефон, поколдовал немного с плеером и выбрал искомую песню "Кукрыниксов". Колонка радостно застучала барабанами, готовясь подключить и синтезатор с гитарой.

- Пусть это будет наша песня! Пусть она будет памятью о сегодняшней ночи, и пусть мы всегда, даже если будем в разлуке, слыша ее, будем вспоминать друг друга!

Она шагнула к нему, положила руки ему на плечи, невесомо коснулась губами губ, и тут же отстранилась, закачавшись в танце. Руки Андрея легли на ее тонкую талию, потянули девушку к себе, прижимая к груди.

Вступили клавишные. Вступила гитара. Горшенев запел…

Андрей закрыл глаза, как там, на поляне, запретив себе думать о том, что будет, если они сделают хоть один неверный шаг. Они в сказке. Ничего плохого не случится, потому что не может случиться. Потому что сказка, потому что интуитивная магия, потому что волшебство музыки и танца. Потому что отныне это – их песня.

Он чувствовал в сознании присутствие Сапфира. Чувствовал, что дракон наблюдает за ними, и что ему нравится наблюдать. Нравится видеть двух счастливых людей, слившихся в неразрывном объятии, слившихся в танце.

- Песня же не о нас. Она о расставании! – прошептал он Тане на ухо.

- Ну и пусть! Для нас она будет о всех расставаниях, которые были до того, как мы встретились. А мы – навсегда. Ты вслушайся!

Это был танец-противоречие. Быстрый ритм музыки они превратили в ритм медленного танца, как на школьной дискотеке. Песня о расставании превратилась в их головах в песню об объятиях, которые сильнее разлуки, сильнее горькой воды, о которой пел Ягода. Нарастающая тревога постпанка, звучащая в мелодии "Кукрыниксов" нивелировалась теплом тел и восторгом от высоты. Сводилась на нет тотемной магией центра родного города.

"Это мой город!" – подумал Андрей. - "Это моя девушка! Моя жизнь! Моё счастье!"

"Это мой город!" – ворвались в его сознание мысли дракона. – "И в самом деле, отличное заклинание, замешанное на тотемной магии!"

"Это мой город!" – услышал он в своей голове голос Тани. И даже не удивился.

Песня закончилась, колонка умолкла. Молодые люди открыли глаза одновременно, и улыбнулись друг другу.

Таня – подумав, что ее мужчина смотрится очень эффектно на фоне черного дракона. Не как тот принц из стихотворения ее тезки, услышанного в "Бродячей собаке", прячущийся в кустах акаций, а как настоящий принц, способный даже на большее, чем победить дракона. Способный дать дракону имя и подружиться с ним.

Андрей – потому, что блики рассвета в серых глазах самой прекрасной девушки на свете, были самым красивым из того, что он видел в своей жизни.

"Светает! Пора!"

Сапфир распахнул крылья, перекинув левое крыло к куполу театра, и ребята быстро взобрались к нему на спину. Мускулы дракона свились узлами, заходили под бронированной чешуей, приводя в движение огромные крылья, за секунды вознесшие громадное тело в небеса.

Сапфир летел над просыпающимся городом, щурясь от солнечного света, а на его спине сидели двое счастливых молодых людей. Парень и девушка. И парень обнимал ее, как не обнимал до того никого и никогда.

Снова проплывал под крылом Красный проспект. Андрей разглядел треугольную крышу Института синематики и экологии животных, реконструированного в 40-х годах Крячковым. Чуть дальше, где-то там, в зелени аллеи Красного проспекта скрывался маленький памятник большому человеку: летчику-испытателю Василию Старощуку, ценой своей жизни уведшему потерявший управление ЯК-7 от жилых кварталов.

Сапфир, безошибочно чувствуя направление на червоточину, не нуждался в указаниях, и свернул в сторону Нарымского сквера, пролетев над сверкающими золотом куполами Вознесенского собора, знаменитого тем, что он работал даже в годы официального атеизма, царившего по всей стране. Черной тенью пронесся над Холодильной, и над ее "Аллеей призыва" с забавными скульптурами, посвященные парням, уходящим в армию, и девушкам, остающимся их ждать. И, наконец, постепенно снижаясь, уже не боясь посторонних глаз, полетел над Заельцовским бором, выискивая нужную поляну.

- Колонка! – воскликнул Андрей. - Мы забыли колонку!

- Не возвращаться же теперь? Бог с ней. Зато представь, как удивится кто-нибудь из сотрудников Оперного, найдя ее там?

- Это когда еще будет… Эх… Полторы тысячи за нее отдал. Растяпа!

Сапфир уже видел нужную поляну, проплешину в зеленом массиве вековых сосен, когда Зарда, почувствовав приближение дракона, послал команду голему пробудиться. Пробудиться и атаковать!

Сидевшая впереди Таня первой увидела черную тварь, взлетевшую из леса им навстречу. Нет, не просто навстречу. Наперерез! И в ту же секунду сознание ребят окатило ледяным страхом. Страхом дракона. Сапфир знал это создание, и знал, на что оно способно. И ему, могучему дракону времени, было страшно. А вместе со страхом пришло и название твари. Лаири. Порождение черной магии, сотворенное с помощью темных и могущественных заклинаний, огромное, сильное, полное ярости и послушное своему создателю.

Не то птица, не то ящер. Птичья голова с огромным клювом, покрытое прочной чешуей тело, четыре могучие когтистые лапы, напоминающие лапы дракона, и крылья – громадные, тяжелые, но не кожистые, а более толстые, мускулистые и покрытые перьями. Метров 10 в длину, метров 20 – размах огромных крыльев. Черная тварь, размером с дракона, и явно не уступающая ему по силам. Было от чего прийти в ужас.

"Держитесь!"

Сапфир замах крыльями, гася инерцию полета. Теперь он загребал ими вперед, будто бы отталкиваясь от летевшего ему навстречу врага, чтобы выиграть хоть пару секунд времени. Андрей вцепился в Таню, прижимая ее к себе, и одновременно стараясь удержаться за выступающие части драконьей чешуи, чувствуя, что еще чуть-чуть и они сорвутся.

Сапфир изрыгнул огонь.

Струя пламени ударила прямо в черную морду гигантской птицы, без особого, впрочем, эффекта. Страшный жар, способный расплавить металл, и в мгновение ока не оставить от человека даже пепла, заставил тварь лишь сбиться с ровного ритма взмахов крыльев и замотать головой. А в следующую секунду лаири нанес ответный удар.

Тварь широко распахнула свой жуткий клюв и дыхнула огнем, ничуть не уступающим драконьему. Сапфир принял огненную струю грудью, защищая сидящих у него на спине пассажиров, но даже остаточные волны жара, прокатившиеся по телу дракона, могли причинить боль и оставить ожоги.

Дракон издал протяжный рев, больше напоминающий стон, и взмыл в высоту, уходя от преследования. Лаири последовал за ним, с каждым взмахом сокращая разделявшее их расстояние.

- Откуда он взялся? – крикнул Андрей, пытаясь пробиться сквозь шум ветра.

"Из моего мира! Видимо за мной через червоточину прошел маг, который и создал лаири!"

- Что ему нужно?

"Мое сердце!"

Дракон успел извернуться в последний момент. За секунду до того, как клюв твари впился бы в его крыло, Сапфир хлестнул лаири хвостом и спикировал вниз, сложив крылья.

"Насколько он быстр – мы уже видели. Посмотрим, насколько он маневренен!"

Дракон расправил крылья в каких-то нескольких метров от верхушек сосен. Перегрузки вжали ребят в его спину, выдавив воздух из легких. Но не было времени даже на то, чтобы вдохнуть. Лаири повторил маневр в точности и висел на хвосте стремительно летящего над лесом дракона, норовя вцепиться в него клювом или своей огромной лапищей.

"Держитесь!" – снова велел дракон, хотя ребята в такой команде не нуждались. Они и так вцепились в чешую Сапфира всем, чем только могли, мечтая слиться с ней, мечтая стать с драконом единым целым.

Сапфир опустился еще ниже, лавируя между высокими соснами, едва не задевая брюхом те, что пониже. Бесполезно! Лаири висел на хвосте как приклеенный, метр за метром сокращая разделявшее их расстояние.

Андрей чувствовал, как тяжело вздымаются бока дракона. Чувствовал его страх. Слышал в мыслях Сапфира отголоски давно забытых событий. Видел образ дракона. Нет, драконицы. Милый образ, окутанный романтичной дымкой привязанности. Видел ее распластанное на земле тело, с разорванной грудной клеткой. И знал, кто сделал это… Такая же тварь. Лаири, созданный другим магом.

Но все это было в прошлом, в далеком прошлом, несколько столетий назад. А в настоящем, в совсем другом мире, другой лаири готовился убить другого дракона. И преуспевал в этом.

Андрей не увидел, что произошло. Он почувствовал рывок, а затем небо и земля несколько раз поменялись местами. Тварь все-таки нагнала сапфира и вцепилась ему или в хвост, или в бедро, отрывая чешую с мясом, вонзая в тело когти. Сапфир взревел, извернулся и попытался укусить лаири за шею, одновременно нанося по спине голема удары тяжелым хвостом. В пылу схватки, чувствуя, что проигрывает, он не мог ничего сделать для спасения своих друзей. Ревущий комок когтей, зубов и крыльев, рухнул на лес, не пытаясь больше держаться в воздухе.

Два дерущихся крылатых гиганта и две крошечные человеческие фигурки, до последнего пытавшиеся удержаться на драконьей спине. Но когда крылатые рухнули на землю, круша вековые стволы деревьев, удержаться было невозможно.

Полет вырвал Таню из объятий Андрея. Их отшвырнуло в разные стороны, раздирая одежду об острые сучья. Таня не поняла, сколько она пролетела, и что затормозило ее полет. Болела спина, с располосованной острым суком руки стекала тонкая струйка крови, но она была жива и, похоже, даже ничего не сломала.

Она поднялась на ноги, пытаясь сориентироваться и понять, что происходит вокруг. Справа в небо взметнулись две громадные черные тени – это Сапфир сумел вырваться из клюва и когтей лаири, и снова перенес бой в небеса. Теперь, когда ему не нужно было беспокоиться о людях, шансов у него стало чуть больше. В небе снова полыхнуло пламя, пронесшееся над верхушками сосен. Чье оно было, и в кого попало – Таня не увидела.

Потому что увидела другое.

Туфлю. Хорошо знакомую черную мужскую туфлю. Вторая валялась чуть поодаль…

У Тани закружилась голова. Может быть потому, что при падении она больно ударилась спиной о землю, а может потому, что вид этих туфель слишком сильно напоминал другие, лежащие на обочине трассы Р-255. Только там были кроссовки… Ворон не признавал туфель, как истинный путешественник, выбирая более практичную и удобную обувь.

В голове всплыл чей-то комментарий к новости: "У меня дядя на "скоряке" работает. Он говорил, что если ботинки слетели – "скорая" уже не нужна. Примета у них, врачей, такая!"

Мир пошатнулся, грозясь померкнуть.

Только не снова, только не сейчас. Ведь они же в сказке! Нарния пришла к ним, просочившись через приоткрытую дверцу платяного шкафа. С ними не может случиться ничего плохого…

С НИМ не может случиться ничего плохого…

Вот только в их жизнь вслед за сказкой пробрался ночной кошмар. Лаири рывком распахнул дверцу волшебного шкафа. Лаири, уже убивший когда-то драконицу, которую любил Сапфир. Лаири, ворвавшийся в этот мир и…

Таня замотала головой, отказываясь додумать эту мысль. Найти Андрея. Найти! Убедиться!

Она огляделась по сторонам, но лес был еще слишком темен. Рассвет полыхал на верхушках сосен, небо постепенно перекрашивалось из алого цвета в голубой, но внизу, у корней деревьев, все еще царила ночь.

Интуитивная магия… Простейшие заклинания ей доступны. Интересно, поисковое заклинание может считаться простейшим?

Таня закрыла глаза, сконцентрировавшись на образе Андрея. Представив его перед собой таким, каким видела его на крыше Оперного. И тут же почувствовала направление. Магия работала, уже это внушало надежду.

А вот увиденное через несколько секунд – не внушало. Андрей лежал на земле всего в каких-то десяти шагах от места ее падения. Полулежал, облокотившись затылком на толстый ствол сосны, разбросав ноги в разные стороны, и свесив руки вдоль туловища. Глаза закрыты, на щеке – широкая царапина, оставленная острой веткой.

Таня опустилась рядом с ним на колени, осторожно коснулась пальцами щеки.

- Андрей…

Он не отвечал. Не шевелился. Кажется, не дышал…

Пульс? Где же щупать пульс? На запястье? Ничего, ни малейшего биения сердца. На шее, чуть выше ключицы? Таня приложила два пальца к прохладной коже, услышала громкий и частый стук, чуть не взвизгнула от радости, но тут же поняла, что слышит в кончиках пальцев биение своего собственного сердца.

Ничего. Ни пульса, ни дыхания. "Если ботинки слетели…"

В сотне метров южнее что-то с грохотом и ревом рухнуло на землю, круша древний лес. Не что-то. Кто-то. Два сплетшиеся в смертельной схватке тела. Сапфир и проклятая тварь, лаири! Творение мага, пришедшего за сердцем Сапфира.

Не лаири убил Андрея. Маг. Лаири – лишь орудие. Бессмысленно мстить пистолету, мстить нужно тому, кто держит его в руках.

Таня снова закрыла глаза и мысленно воспарила над землей, вознеслась выше макушек сосен. Давай, интуитивная магия, работай! Найти Андрея было просто, достаточно было лишь представить его, но как представить того, кого не видела?

А если так? Представить лаири. Найти мерзкую тварь… Вот она, огромное и подвижное черное пятно в сотне метров позади нее. Маг должен был связан с ним, должен управлять им… Ищем эту связующую нить! Вот она, толстая пуповина, протянувшаяся к черному пятну поменьше. Расстояние? Метров 200. Направление? Есть!

Таня побежала, и пахнущий прошлогодней хвоей воздух сушил на бегу ее слезы. А может они сами высыхали на пылающем лице? Таня бежала, и на ее лице застыло выражение, при виде которого дорогу ей уступил бы даже медведь.

Маг стоял посреди той самой поляны, на которой открылся проход в его мир. Стоял, напряженно глядя в ту сторону, где что-то ревело и грохотало в глубине бора, где когти вспарывали бронированную чешую врага, где огромный клюв щелкал в опасной близости от длинной шеи, и где острые зубы терзали сотворенную магией плоть. Маг стоял к Тане полубоком, но не видел ее, выходящую из леса. Не ожидал, что здесь окажется кто-то еще, кроме дракона, кто может представлять для него угрозу.

Не ожидал, что у дракона в новом мире могли появиться друзья.

Таня швырнула два фаербола одновременно, накачав их энергией настолько, насколько могла. Удерживая их в ладонях до тех пор, пока не почувствовала: еще чуть-чуть, и руки вспыхнут.

Зарду спасла врожденная осторожность. Когда тебе больше четырех сотен лет, и за эти четыреста лет ты неплохо поднаторел в устранении конкурентов – привыкаешь постоянно жить в ожидании удара в спину. Потому знаешь: твои конкуренты тоже очень хотят тебя устранить. Даже убедившись в относительной безопасности своего пребывания в этом мире, Зарда не снял с себя зеркало заклинаний.

Первый фаербол отлетел в сторону, отведенный заклинанием, а от второго Зарда, действуя на одних рефлексах, успел выставить щит. Накачать его энергией он уже не успевал, поэтому вражеское заклятье продавило щит, и опалило правую руку мага, заставив его закричать от боли. На секунду он отпустил нить, связывающую его с лаири, и голем, потеряв опору в виде твердой воли своего хозяина, отпустил дракона, которого уже прижимал к земле, готовясь разорвать ему грудную клетку.

Правая рука нестерпимо болела, поэтому Зарда чуть замешкался и не успел сотворить ответное боевое заклинание. Тем более что чертовка с малиновыми волосами уже швырнула в него новый фаербол. Крепкий, качественный, сформированный, до предела наполненный энергией… Левая рука у Зарды по-прежнему работала, и, сложив пальцы в нужную позицию, Зарда успел прошептать заклинание, создавая новый щит, значительно крепче предыдущего. Щит полностью поглотил вражеский огненный шар, но маленькая бестия уже приблизилась на пару шагов, и метнула следующий. И еще один. И еще!

"Да что она, только одним заклинанием владеет?" – лихорадочно думал Зарда, непрерывно накачивая щит энергией, чтобы сдерживать сыплющиеся на него удары. Другой маг на ее месте давно использовал бы что-то еще, что способно заморозить, расколоть щит или обойти его. Но, надо отдать ей должное, даже если создавать она умела только огненные шары – умела она это отлично. И мощь у молодой магички была невероятная! Страшно было признавать это, но по силе она не уступала самому Зарде.

Однако, сила – это еще не все. Опыт – вот что важно в поединке волшебников. А опыта у Зарды было хоть отбавляй!

Пока девушка наступала, выкрикивая какие-то проклятья на незнакомом языке, Зарда не только гасил ее удары щитом. Старый маг потихоньку врачевал обожженную руку, и когда он начал чувствовать ее пальцы – тут же, в перерывах между подкачкой щита, принялся творить заклинания на правой руке. Тихо и незаметно, стараясь не выдать тот факт, что он снова может действовать обеими руками. Три боевых заклинания, вместе составлявшие коронный удар Зарды.

Блуждающий молот – сгусток силы, который не поглощается щитом, а отражается от него, погасив часть энергии, но возвращается на прежний курс несколько секунд спустя. Особенностью молота было то, что первый удар он наносил по широкой площади, размазываясь по щиту, будто брошенный кусок желе. А вот второй удар, пусть и более слабый, был сконцентрирован в одной точке.

Развеяние – авторское, фирменное заклинание Зарды, снимающее щит. Щит опытного мага можно продавить только чистой силой, только приложив больше сил, чем вкладывает его создатель. Но развеяние работало иначе. Блуждающий молот оставляет в щите дефекты, маленькие трещины, которые сами затянутся через несколько секунд, и в эти-то секунды в бой вступало развеяние. Оно проникало в трещины, и разрывало щит изнутри.

В тот момент, когда щит развеивался, как раз возвращался блуждающий молот. Он не убивал противника, но удар был достаточно силен, чтобы дезориентировать его на несколько секунд. Чтобы враг не успел восстановить щит или контратаковать. И в эти секунды Зарда завершал бой ледяным болтом. Срывающееся с кончиков пальцев заклинание на лету превращалось в ледяной клинок, летящий со скоростью арбалетного болта.

Приняв щитом еще два фаербола сумасшедшей девчонки, маг атаковал, рефлекторно выпустив два из трех своих заклинаний с разрывом в полсекунды. Вот только…

У нее не было щита! Эта сумасшедшая атаковала Зарду, не держа перед собой никакой защиты. Вообще! Она полагалась только на силу своих фаерболов, быстроту и натиск. Или она и в самом деле знала только одно единственное заклинание?

Девушку смело и протащило несколько метров по поляне. Блуждающий молот, не столкнувшись с привычной преградой в виде магического щита, потух и стек в землю, не причинив ей особого вреда. Попало в цель и развеяние, вот только целью его был не человек, а щит… Заклинание пропало втуне. Ну что ж, Зарда пожал плечами, щелчком сбрасывая с кисти правой руки ледяной болт, в конечном итоге он все равно победит!

И снова что-то пошло не так. Точнее – не так пошло все. Она поймала болт. Вскинула руки, и поймала ледяную стрелу у самой груди. Дезориентированная, смятая, разбитая, но все-таки поймала. Это было невозможно! То есть в теории – возможно, но только в теории, потому что на практике маг должен был обладать практически неограниченным запасом сил, и успеть сотворить заклинание не просто за секунду, а за ее доли. Примерно за треть!

Но девчонка поймала ледяной болт! Подержала немного в руках и отбросила в сторону, как бесполезную игрушку. А в следующую секунду с ее руки уже сорвался новый фаербол, ничуть не слабее предыдущих. Она не слабела! Не уставала! Она атаковала снова и снова, не увеличивая паузы между заклинаниями, в то время как самому Зарде требовалось как минимум несколько секунд на то, чтобы обновить боевые заклятья. Пока что ему оставалось лишь отступать, прикрываясь щитом, о который один за одним разбивались большие огненные шары.

Восстановив баланс энергии после неудачной атаки, Зарда отвлекся ненадолго от странного поединка, мысленно поискав лаири. У голема все было в порядке. В первую секунду, потеряв контроль своего создателя, тварь растерялась и выпустила почти добитого уже противника. Но лаири умел только одно: убивать, и секунду спустя он уже снова преследовал дракона, определив его как самую крупную цель в округе, а значит – как единственного достойного противника. Правда, без контроля Зарды туповатый кадавр действовал прямо и топорно, бесхитростно и откровенно глупо, так что более хитрый и маневренный дракон пока успешно вертелся то в небе, то у самой земли, уходя от острых когтей и клюва лаири. Но долго так продолжаться не могло. Дракон был ранен и слаб, а лаири – полон сил, выкачанных из чужой боли и страданий. Рано или поздно голем сам прикончит дракона или Зарда разберется с девчонкой и снова возьмет управление на себя. Главное – успеть перехватить управление, когда голем все-таки повергнет дракона на землю. Успеть до того, как хищная и вечно голодная тварь сама сожрет драгоценное сердце.

Теперь следовало заняться девчонкой. Но нет, не убивать ее, слишком уж интересный образец. Маг-самоучка, владеющий только одним заклинанием, но зато владеющий в совершенстве! А сколько сил! Направить бы эти силы в нужное русло… Нет, убивать ее определенно не стоило, так он мог подумать только в горячке боя, когда сумасшедшая пиголица чуть не сожгла его первым же фаерболом. Нет, с этой удивительной психопаткой стоило поговорить! Подумать только, поймать его ледяной болт! На одних рефлексах, без защитных барьеров, без магических ловушек! Как будто она едина с магией, как будто магия текла в ней!

Вот уже две минуты малиноволосая бомбардировала его огненными шарами, постоянно сокращая расстояние, будто обиралась вцепиться зубами ему в горло. Маг блокировал удары и постоянно отступал, перемещаясь по поляне, плетя хитрое заклинание и с интересом разглядывая своего врага. В глазах – ярость, почище ярости лаири. Вот ее бы заковать в латы сэра Тони, да сжечь драконьим огнем! С нее одной голем бы получился вдвое могущественнее, чем созданный Зардой сегодня! Интересно, чего она так на него накинулась? Тоже охотилась на дракона и поняла, что опоздала? Но не дура же она, должна понимать, что своими фаерболами она летающего ящера только разозлит? Или все-таки дура, раз нападает на опытного мага даже без щита?

Как бы то ни было, этот цирк с фаерболами пора было заканчивать.

Шаг первый: метнуть в девчонку языкознание. Щита на ней не было, так что заклинание попало ей точно в грудь, незамеченным проползло в голову, выхватило данные о языке, на котором она говорила, и вернулось обратно к Зарде. Маг усмехнулся: ни щитов, ни защитных чар, ничего! С тем же успехом он мог наложить мучительно убивающий ее яд, паралич или чуму. Она не заметила бы! Ледяной болт она перехватила потому, что заклинание слишком явное. Девчонка, конечно, алмаз, но чтобы превратить ее в бриллиант – ее еще гранить и гранить!

Шаг второй: научиться понимать ее язык и говорить на нем. Вложить захваченные знания о языке себе в голову. Щелчок пальцами, и… Зарда содрогнулся от звучания варварского языка этой девчонки. Нет, она точно не пришла вслед за ним через червоточину. Ну, или по крайней мере пришла не из его мира. Во всех десяти королевствах не было языка, подобного этому! Чего стоил только один звук "Ы", весьма распространенный в лексиконе юной магички. Зато теперь он понимал, что "Чтоб тЫ сдох!" – это не просто боевой рев, а устное проклятье, не подкрепленное, правда, магической энергией. Хотя с некоторыми оборотами еще предстояло разобраться. Их значение маг понимал, но никак не мог взять в толк их применимость к нему. Почему девчонка называла его порочной женщиной с низкой социальной ответственностью, если он определенно мужчина? А как она собиралась осуществить угрозу: "Глаз на жопу натяну?" Это же невозможно даже теоретически!

Шаг третий: поговорить!

Еще один фаербол стек по дрожащему от напряжения щиту мага, а в ответ на него полетел частичный паралич. Ноги девушки внезапно перестали ей подчиняться, и она неминуемо рухнула бы лицом вниз, если бы Зарда не опрокинул ее на спину легким ударом блуждающего молота, в который вложил не более десятой части стандартного заряда. Готово! Теперь последний штрих – кандалы! Руки девушки раскинулись в разные стороны и намертво приклеились к земле. Заклинание простейшее, годится только против обычных людей, ибо любой маг разорвет его легким движением пальцев, создав контрзаклятье. Но Зарда был уверен: девчонка такого заклинания не знает.

Как-то даже слишком легко. От мага с таким запасом энергии Зарда ожидал чего-то более…

- Поговорим? – предложил он, склоняясь над ней.

Та заскрежетала зубами, попыталась ударить, но фаербол улетел куда-то в сторону, опалив ствол ближайшей сосны.

- Я не хочу тебя убивать, девочка! – по-доброму, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, сказал маг. – У нас с тобой нет причин враждовать. Да, дракон – мой, я тебе его не отдам. Но я могу предложить тебе дружбу. И поверь, дружбу с Зардой отвергать не стоит.

Девчонка вдруг чему-то улыбнулась, расслабилась и впервые посмотрела на мага не с ненавистью, а с любопытством.

- Плашмя! – сказала она.

- Чего? – переспросил Зарда, но ощутил, что на него со звоном упало небо, а секунду спустя упал и сам маг. Рухнул на землю, как подкошенный.

Удерживающие заклятья перестали действовать в ту же секунду, и Таня не встала, а практически взлетела с земли, прыгая на шею Андрею, который, чтобы поймать свою девушку, вынужден был бросить меч, некогда принадлежавший сэру Тони.

- Я думала, ты умер! – воскликнула она, обнимая его так, что Андрею и в самом деле в скором времени светила смерть от удушения.

- Знаешь, когда я очнулся, в первую секунду я тоже так решил, - Андрей потрогал здоровенную шишку на затылке, - голова болит жутко. Надо бы в травму съездить, вдруг сотрясение? Еще и туфли потерял… Это я еще помню, я ими за бока Сапфира зацепился, за чешую. А потом – полет, и темнота. Очнулся – услышал твои крики. Побежал сюда… Кстати, Таня, я таких слов даже от грузчиков на работе не слышал. Я пару выражений даже себе на заметку взял. Подкрался, благо босой… Увидел этот меч поодаль, ну и…

О том, что он колебался несколько секунд перед тем, как ударить, Андрей умолчал. Таня поняла все и так, увидев, как он замер за спиной колдуна с занесенным для удара мечом. Убить человека, особенно стоящего к тебе спиной, даже если он – черный маг, на это нужно решиться. Андрей бы решился. Наверное. Еще пара секунд колебаний, и он опустил бы меч на голову Зарды лезвием вниз. Со всей дури опустил бы! Но Таня вовремя увидела его, вовремя посмотрела ему в глаза, все поняла и дала прекрасную подсказку.

Кстати, не факт, что все равно не убил. Долбанул-то со всей дури.

В центр поляны что-то упало с неба. Упало с грохотом, обдав ребят порывом ветра от массивных крыльев. Таня вскинула руку, готовя фаербол, Андрей потянулся за мечом, но тут же забыл о нем, поняв, кто перед ними.

- Сапфир! Ты как?

Дракон выглядел плохо. Голова и шея – залиты кровью, одно крыло изорвано практически в клочья, и, сидя на земле, Сапфир не мог сложить его за спиной. Передняя левая лапа – сломана, бока и спина - изодраны страшными когтями лаири. Когти голема вскрывали чешуйчатую броню дракона, будто консервную банку.

"Держусь!"

- Где лаири?

"Развоплощен. Спасибо вам! Вы убили мага?"

- Нет. Вон он, лежит. Андрей его вырубил…

"Правильное решение. Маги очень любят зашивать себе под сердце посмертное проклятье. Тому, кто нанесет магу смертельный удар, может очень сильно не поздоровиться!"

Дракон заковылял к поверженному магу, шумно и неровно дыша.

"Но отключить его оказалось достаточно. Лаири – не живое существо. Лаири – сгусток магических сил, обретших плоть. Он держался на сознании мага… Если бы не вы… Отвернитесь! Вам ни к чему это видеть!"

- Видеть что? – спросила Таня, но Андрей уже разворачивал ее спиной к дракону.

- А как же проклятье?

"Я – дракон!"

- А, ну да. Это же все объясняет. Прости, забыл.

Судя по звукам за их спинами, раненному дракону было больно даже глотать, но он старался… А еще, судя по звукам, маг пришел в себя уже будучи частично прожеванным. Так что отвернуться, пожалуй, было правильной идеей.

- Все?

"Да. Теперь – все! Не стоило оставлять даже тела. Таки маги и после смерти могут многое…"

Таня бросилась к дракону, и обняла его за шею, не обращая внимания на кровь.

- Сапфир, ты поправишься? Он сильно потрепал тебя?

"Сильно. Но поправлюсь! В моем мире – поправлюсь!"

Дракон послал им образ высокогорного озера с кристально-прозрачной водой. Маленького озерца, расположенного в седловине на высоте нескольких тысяч метров. Непростого озера…

"Поэтому лучше мне уйти сейчас. Пока у меня еще есть силы. Пока я могу лететь!"

- Можно нам с тобой?

Андрей положил ей руку на плечо.

- Допустим, что можно. Это все романтично, конечно, и красиво. Приключения двух попаданцев в другом мире, но… Ты подумай хорошенько. Это мир Сапфира. Не наш. В нем свои законы, свои особенности… И что, если червоточина закроется? Обратной дороги не будет. Родители, друзья.... Все останется здесь.

- Но Сапфир…

- Вернется в свой мир. Поправит здоровье. И продолжит жить жизнью обычного дракона времени, как жил до знакомства с нами. А если червоточина окажется живучей…

"Я обязательно прилечу к вам еще! Как только смогу!"

- Таня, помнишь бродившую по интернету шутку? "Я ничего не могу сказать плохого о своей жизни, но если бы космические пираты прямо сейчас пригласили меня полететь с ними – я бы не раздумывал!" Твоя жизнь в нашем мире так плоха, что ты готова променять ее на неизвестность в другом мире?

Таня сникла.

- Да, ты прав!

Она еще крепче прижалась к шее дракона и разомкнула объятия только минуту спустя.

- Ты это, заходи, если что!

"Зайду!" – буднично пообещал Сапфир и ласково ткнулся носом в Танину грудь, едва не сбив ее с ног.

- А как мы узнаем, что ты пришел?

"Узнаете. Я позову! Я же дракон!"

Андрей обнял широкую драконью морду обеими руками, пристально глядя ему в глаза.

- Даже если вдруг ты не вернешься… Мы тебя никогда не забудем! Спасибо тебе! А если вернешься… Слетаем с тобой в Томск! Тоже потрясающий город, между прочим!

"Это вам спасибо! Если бы не вы – маг сейчас поедал бы мое сердце! Вы спасли меня! И это я никогда вас не забуду! Но я приду еще! Постараюсь прийти! Иные червоточины живут долго!"

Сапфир захромал к противоположному краю поляны, к одному ему видимому разрыву между мирами.

- Постой!

Таня подняла что-то с земли, догнала дракона и жестом попросила его наклонить голову.

- Ты забыл розу! Держи! – она пристроила розу, ту самую розу, забытую среди всей катавасии, за ухо дракону. – Не потеряй! Пока ты хранишь ее, сэй, Темная Башня будет стоять. Это из фольклора нашего мира. При следующей встрече расскажем.

"Это я вам расскажу при следующей встрече! Я знал дракона, который видел Башню! Но я буду хранить! Пусть эта роза станет тотемом!"

Таня так и осталась стоять с открытым ртом, и Андрей подозревал, что виной этому не зрелище исчезающей в пустоте пятой точки дракона.

- Пойдем домой! – сказал он, обнимая свою девушку за плечи.

И они пошли…