Некоторые члены АА в трезвом состоянии способны были распознать все эти ощущения, отчасти сопутствующие гневу. В пьяном же виде многие из нас редко старались разобраться в причинах своего состояния. В таких случаях мы, как правило, лишь горестно размышляли о своем состоянии или ударялись в крайности, особенно когда очередная рюмка обостряла подобные ощущения.

Пожалуй, в этот список следовало включить также и чувство страха, так как многие из нас верят в то, что страх часто перерастает в гнев. Мы не всегда можем понять, чего мы боимся, иногда это просто неясный, расплывчатый, безымянный страх. И это состояние может перерасти в такое же неопределенное чувство гнева, которое может вдруг сфокусироваться на чем-либо или на ком-либо.

Чувство разочарования также может порождать гнев. Алкоголики не относятся к категории людей, отличающихся высоким порогом терпимости, особенно когда сталкиваются с чувством разочарования, вызванного мнимыми или действительными причинами. Выпивка тогда становится излюбленным средством избавления от этого неудобного чувства.

Пожалуй, сложнее всего справиться со «справедливым» негодованием. Оно является результатом долго вынашиваемого «праведного» гнева, и если этому чувству дать волю, то оно может разрушить наши оборонительные укрепления против выпивки.

Даже если с нами обошлись гнусно и несправедливо, негодование является роскошью, которую мы, алкоголики, не можем себе позволить. На нас любой гнев действует разрушительно, так как опять может привести нас к бутылке.

(О том, как научиться преодолевать такое негодование, более подробно рассказывается в книгах «Анонимные Алкоголики» и «Двенадцать Шагов и Двенадцать Традиций».)

Мы не можем претендовать на роль специалистов, разбирающихся в глубинах психологии, поэтому мы должны главным образом сосредоточиться не на выяснении причин возникновения чувства гнева, а на преодолении самого этого чувства, вне зависимости от того, считаем ли мы его оправданным или нет. Мы сводим все к тому, как не позволить этим чувствам обмануть нас и снова втянуть в выпивку.

Интересно, что некоторые из уже упоминавшихся методов воздержания от выпивки также прекрасно помогают избавиться от внутренней напряженности в тех случаях, когда мы сердимся. Например, когда мы начинаем «закипать», то полезно съесть пару кусочков чего-либо вкусного или выпить стакан сладкого безалкогольного напитка.

Кроме того, в тех случаях, когда что-нибудь начинает нас раздражать, очень полезно бывает поднять телефонную трубку и поговорить со своим наставником или с другим выздоравливающим алкоголиком. Стоит подождать и выяснить, не слишком ли мы утомлены. Если это так, то избавиться от чувства гнева часто помогает небольшой отдых.

Наш пыл может охладить также размышление над правилом «Живи и давай жить другим».

Можно заняться чем-нибудь, не имеющим никакого отношения к источнику нашего гнева, — отделаться от него при помощи каких-либо энергичных упражнений или погасить его, слушая нашу любимую музыку.

Многим избавиться от враждебной настроенности помогает размышление об идеях, заложенных в Молитве об умиротворении. Часто, когда мы не можем изменить что-то или справиться с чем-нибудь, что выводит нас из себя (например, автомобильные «пробки» на дорогах, плохая погода, большие очереди в магазинах и т. п.), более разумным и оправданным будет просто принять это как факт, а не кипятиться попусту или начать пить.

Конечно, иногда нас раздражают обстоятельства нашей жизни, которые могут и должны быть изменены. Может, нам следует оставить эту работу и поискать что-нибудь получше; может, надо развестись или переехать с семьей в другой район. В таких случаях решение надо принимать обдуманно, а не опрометчиво или в состоянии гнева. Сначала надо остыть. Затем можно спокойно и рассудительно поразмыслить над тем, действительно ли мы можем изменить то, что вызывает наше раздражение. Чтобы проверить это еще раз, загляните в главу, посвященную Молитве о душевном покое.

Иногда мы имеем дело не с длительным раздражением, а с неожиданной, кратковременной вспышкой гнева. Суточный план и правило «Первым делом — главное» помогли многим из нас совладать с ней, хотя мы и не представляли себе, что это возможно, пока не попытались применить их на практике и не добились удивительных результатов.

Другим эффективным средством против гнева может быть принцип «как будто». Мы представляем себе, как бы в идеальном случае справился с гневом в нашей ситуации другой, рассудительный, хорошо уравновешенный человек, а затем поступаем, «как будто» мы и есть этот самый человек. Прибегайте время от времени к этому приему. Это тоже помогает.

Многим окажется полезной профессиональная помощь какого-нибудь специалиста, психолога или врача другой специальности, а также священнослужителя.

Можно найти также выход в какой-нибудь безобидной физической деятельности. Какое-нибудь упражнение, о котором мы уже упоминали, глубокое дыхание, горячая ванна и (у себя дома) отдых в кресле или на диване — все это для очень многих обладает успокаивающим эффектом.

Похоже, что редко получается что-либо толковое, если гнев просто пытаются подавить, заглушить или сдержать. Вместо этого мы стараемся научиться действовать, не руководствуясь гневом, а, наоборот, пытаясь как-нибудь справиться с ним. Если мы не будем стремиться к этому, то неизмеримо увеличим опасность возврата к алкоголю.

Будучи непрофессионалами, которые полагаются только на свой собственный опыт, мы, выздоравливающие алкоголики, не обладаем какими-либо лабораторными данными или научными теориями, связанными с этими проблемами. Но лишь немногие из тех, кто пережил когда-нибудь тяжкое похмелье, могут забыть о том, какое безрассудное раздражение оно заставляло нас испытывать. Иногда мы обрушивали его на членов семьи, товарищей по работе, друзей или даже на посторонних людей, которые, как говорится, были совершенно ни при чем. Подобно тому, как остаются слои застоявшегося дыма в закрытых барах, такая тенденция может наблюдаться и после того, как мы бросили пить, напоминая о нашем алкогольном прошлом. Она останется до тех пор, пока мы не произведем полную моральную переоценку своих качеств. 16. Быть доброжелательными по отношению к себе

Когда ваш близкий человек или хороший друг поправляется после тяжелой болезни, мы окружаем его тем, что хорошие медсестры называют нежной заботой. Чтобы помочь больному ребенку выздороветь, мы балуем его любимой едой и разными забавами.

Процесс выздоровления от болезни, какой является активный алкоголизм, требует некоторого времени, и всякий, кто проходит через это, заслуживает внимания и некоторой доли нежной заботы.

В прошлом люди верили в то, что те, кто вылечивался от какой-нибудь хвори, заслужили свои страдания, так как считалось, что они умышленно, из эгоистических побуждений, сами вызвали у себя болезнь.

Поскольку до сих пор люди, не осведомленные о характере такой болезни, как алкоголизм, клеймят позором алкоголиков (да и мы сами грешили этим же, пока не узнали кое-что об этой болезни), многие из нас были не слишком добры к себе, испытывая муки похмелья. Мы страдали и считали, что «платим, что с нас причитается» за наши прегрешения.

Теперь, когда мы знаем, что алкоголизм — это не то же самое, что безнравственное поведение, мы убедились в том, как важно пересмотреть наши внутренние установки. Мы поняли, к своему удивлению, что менее всего вероятно, чтобы сам алкоголик относился к себе, как к больному. И здесь обнаруживают себя наши старые привычки мышления.

Давно замечено, что сильно пьющие люди являются идеалистами, нетерпимыми к любым недостаткам и, в особенности, к собственным. Ставя перед собой невыполнимые цели, мы, тем не менее, неистово боремся за достижение недостижимого.

Затем, так как нет на земле человека, способного соответствовать этим исключительно высоким стандартам, соблюдения которых мы столь часто требуем, мы убеждаемся, что так и не достигли намеченной цели. Подобное происходит со всеми людьми, чьи цели нереалистичны. И нами овладевает упадок духа и депрессия. Мы гневно караем себя за то, что не походим на идеал.

Как раз в этом мы можем начать проявлять доброту или, по крайней мере, справедливость по отношению к себе. Мы ведь не станем требовать от ребенка или от инвалида каких-либо непосильных для них деяний. Думается, что и от нас, выздоравливающих алкоголиков, не следует ожидать особых чудес.

Нетерпеливо ожидая полного выздоровления ко вторнику, мы обнаруживаем, что в среду мы всего лишь продолжаем поправляться, и начинаем винить себя. Тут самое время не приставать к себе и взглянуть на себя со стороны, стараясь быть, насколько это возможно, беспристрастным и объективным. Как бы мы поступили, если бы наш близкий человек или друг пал духом от того, что процесс выздоровления идет слишком медленно, и стал отказываться от лекарств?

Полезно помнить о том, что длительное пьянство наносит огромный ущерб организму, доводя его до такого состояния, что на поправку уходят месяцы и годы. Никто не становится алкоголиком всего лишь за несколько недель (ну, почти никто). Точно также не следует ждать волшебного исцеления в один миг.

Когда мы ощущаем упадок духа, надо немного взбодрить себя. Не один из нас убеждался в том, что в этом случае полезно похвалить себя, поздравить с уже достигнутым прогрессом — конечно, без самодовольства и самолюбования.

Подведем итоги. Смогли ли мы продержаться без выпивки целые сутки? Это заслуживает искреннего одобрения. Нормально ли мы питались сегодня? Старались ли мы выполнить все наши обязанности? Короче говоря, сделали ли мы все, что в наших силах, и наилучшим образом? Если да, то, собственно говоря, чего же еще ждать.

Может быть, мы не на все эти вопросы можем ответить положительно. Может, мы почему-то не достигли желаемого, сделали себе поблажку в мыслях или поступках, несмотря на то, что знали, что этого делать нельзя. Ну и что? Мы несовершенны. Мы должны стремиться хоть к небольшому прогрессу, а не оплакивать каждое отклонение от идеала.

Что мы можем сделать прямо сейчас, чтобы приободриться? Мы можем найти какое-нибудь другое занятие вместо выпивки. В каждой главе нашей книги даются советы такого рода.

Однако есть еще кое-что важное. Доставляет ли нам жизнь удовольствие в последнее время? Или мы были так поглощены тем, чтобы стать лучше, так упорно трудились над своим самоусовершенствованием, что у нас не нашлось времени даже ощутить прелесть захода солнца? новолуния? вкусной пищи? желанного отдыха от забот? хорошей шутки? какой-нибудь привязанности?

Поскольку наш организм сам стремится к восстановлению нормального состояния, желательно не упускать удобного случая, чтобы отдохнуть, когда это необходимо. Наслаждайтесь короткой сладкой дремотой или добрым, мирным и долгим ночным сном. Может, у вас все еще осталась энергия для того, чтобы развлечься и повеселиться? Так же, как и другие стороны жизни, все это оказывается необходимым для более полного раскрытия наших возможностей.

Для нас настал единственный в своем роде момент. И если мы не станем доброжелательнее к себе именно сейчас, то, конечно, не сможем по праву рассчитывать на уважение и внимание со стороны других.

Мы обнаружили, что в трезвом состоянии можем наслаждаться всеми теми вещами, которыми наслаждались будучи пьяными, и вдобавок еще многими-многими другими. Это потребует некоторого навыка, но усилия наши будут вознаграждены в полной мере. Поступать так — не значит быть эгоистом, а, скорее, заботиться о самосохранении. Если мы не будем относиться бережно к процессу нашего выздоровления, мы просто не сможем выжить, и наши надежды стать бескорыстными, нравственными и отвечающими за свои поступки людьми будут похоронены. 17. Быть осторожными в моменты эмоционального подъема

Огромное число пьющих ― независимо от того, являются или нет они алкоголиками — с помощью лишь одной рюмки добиваются перемены своего внутреннего состояния от неудобства к удовлетворенности. Этот метод бегства от боли к удовольствию обычно именуется «выпивкой во спасение».

Однако тысячи и тысячи из нас могут вспомнить, что часто, перед выпивкой, мы бывали в прекрасном расположении духа. Действительно, если мы тщательно проанализируем события, предшествовавшие выпивке, то сможем заметить, что во многих случаях мы напивались для того, чтобы улучшить свое, и без того превосходное, настроение.

Такая практика приводит нас к следующему предостережению: будьте особенно осторожны в торжественные моменты своей жизни и в тех случаях, когда вам необычайно хорошо.

Следует быть особенно осмотрительными, когда наше настроение дает нам такой эмоциональный подъем, что это почти как трезвое опьянение. В таких случаях (даже спустя несколько лет после того, как мы бросили пить) мысль о выпивке может показаться нам совершенно естественной, а прежние невзгоды нашего пьянства постепенно тускнеют в памяти. Всего лишь одна рюмка начинает казаться нам не такой страшной, и мы начинаем думать, что в ней нет ничего смертельного или даже просто вредного.

Конечно, это не было бы вредным для обычного человека. Однако весь наш накопленный опыт подсказывает, что одна, на первый взгляд безобидная, роковая рюмка могла бы сделать нас необычными людьми. Рано или поздно это может склонить нас к мысли, что и еще одна не повредит. А как насчет еще пары?…

Торжественные, праздничные выпивки оказываются особенно провоцирующими для некоторых из нас, когда у нас есть веская причина быть приятно возбужденными в общительной среде выпивающих родственников и друзей, которые могут пить без вреда для себя. То, с какой легкостью они поглощают спиртные напитки, похоже, принуждает нас начать делать то же самое.

Наверное, это вызвано тем, что глоток этанола (этилового спирта) слишком долго и тесно был связан в нашей культуре с радостными и приятными событиями (равно как и с некоторыми печальными). Эти связи могут сохраняться в нашем сознании еще долгое время после того, как мы поняли, что не должны пить никогда.

Теперь мы знаем, что существует множество способов, с помощью которых мы можем ослабить такое принуждение со стороны окружающих, склоняющее нас к выпивке. Короче говоря, давайте просто помнить о том, что никакое событие не «освободит» нас от нашего алкоголизма — болезни, которая активизируется всякий раз, в любое время, по любому поводу или вообще без повода, как только мы делаем глоток спиртного.

Для некоторых из нас стремление выпить «на радостях» оказывается еще более коварным, когда нет какого-либо определенного события, которое стоит отметить, и нет побуждения пить со стороны окружающих. Это может возникнуть в самое неожиданное для нас время, и мы, возможно, никогда не поймем, по каким причинам.

Мы научились теперь не паниковать, когда мысль о выпивке приходит нам в голову. В конце концов, это вполне естественно для любого человека, живущего в современном мире, и тем более понятно, что это происходит с нами, кто так долго практиковался в этом занятии.

Однако мысль о выпивке — не обязательно то же самое, что желание выпить. И ни то, ни другое не должно повергать нас в уныние или страх. Их можно расценить просто как предупредительные звонки, напоминающие нам об опасности алкоголизма. Эта опасность существует всегда, даже тогда, когда мы чувствуем себя настолько чудесно, что сомневаемся — может ли вообще кому-нибудь быть столь же хорошо, как нам сейчас. 18. «Тише едешь — дальше будешь»

Вы только что закончили читать предыдущую главу и тут же поспешили начать следующую? Почему? Наверное, вам требуется на практике применить принцип «Тише едешь — дальше будешь».

Будучи алкоголиками, мы, как правило, старались быстрее, чем другие, проглотить содержимое своей рюмки. При этом мы редко упускали из виду несколько оставшихся капель спиртного в стакане или глотков в бутылке.

Даже после долгих лет трезвости многие из нас удивлялись своей очевидной неспособности отодвинуть недопитую чашку кофе или стакан с содовой. Иногда мы обнаруживали, что выпивали до последнего глотка безалкогольный напиток, как будто пили…

Пожалуй, многие читатели уже продолжили мысль для нас не всегда легко бывает оставить недочитанной страницу, главу или книгу. Вроде бы какая-то сила заставляет нас дочитать все до конца, вместо того, чтобы читать в день по несколько страниц или глав, откладывал остальное на потом. Вообще говоря, в этом нет ничего плохого. Для того, чтобы избавиться от такого пагубного наваждения, как алкоголизм, разумно использовать эту принуждающую силу в менее опасной форме, например, в виде стремления ко все большему знанию и помощи в разрешении своих алкогольных проблем.

Так что продолжайте читать, если хотите. Это намного лучше для вашего здоровья, чем пьянство.

Но когда вы дочитаете эту главу, вам, быть может, захочется что-то применить на деле. Отложите эту книгу в сторону и припомните свой прошедший день. Обратите внимание на то, сколько раз вы могли сдержать себя или действовать поспокойнее, если бы задумались об этом.

С помощью правила «Тише едешь ― дальше будешь» мы, члены АА, напоминаем друг другу о том, что многие из нас в делах обычно слишком усердствуют, без оглядки несутся вперед и раздражаются, если сталкиваются с какими-нибудь задержками. Мы убедились в том, как трудно бывает расслабиться и почувствовать вкус жизни.

Когда кто-либо из нас нетерпеливо бросается что-нибудь делать или торопится куда-нибудь, друг может вежливо напомнить: «Не забыл? Тише едешь — дальше будешь». При этом мы часто испытываем вспышку раздражения к советчику. И это доказывает, что совет попал не в бровь, а в глаз, не так ли?

Да, мы знаем, что раздражительность характерна не только для алкоголиков. С возрастанием скорости перемен в нашей цивилизации все больше и больше людей ощущают нехватку времени и торопятся наверстать, догнать… Кого? Что?

Ясно, что такая погоня не обязательно доводит тех, кто пьет, до алкоголизма. Лишь у небольшой части пьющих появились те же проблемы, что и у нас. Но те из нас, кто все-таки стали алкоголиками, часто обнаруживают, что нам нужно учиться тому, как расслабляться, как создать себе здоровый ритм жизни, как, в потоке событий, наслаждаться небольшими успехами и простыми радостями — короче говоря, как наслаждаться самим путешествием, вместо того, чтобы всю дорогу быть взвинченным, пока не доберемся до цели. Горизонт всегда будет на прежнем месте. Иногда стоит просто остановиться и посмотреть вдаль, ощущая отдохновение от долгого взгляда.

Некоторые из нас обнаруживали не один раз, что взялись за непосильное для них дело. Мы берем на себя столько обязательств, что вряд ли вообще кто-либо мог бы с ними со всеми справиться.

Наверное, мы могли бы многому научиться на примере людей, вылечившихся от сердечных заболеваний. Многие из них способны вести энергичный и продуктивный образ жизни, который исключает изнуряющий ритм, разбросанность и безумную кабалу часовых стрелок.

Некоторые из нас выработали свой распорядок жизни, помогающий ставить перед собой реальные задачи в пределах выполнимого. Можно составить список дел, которые бы нам хотелось выполнить сегодня, а затем, тщательно обдумав, вычеркнуть из него половину или более. Новый день — новый список.

При ином подходе, мы намеренно распределяли свои дела, заглядывая довольно далеко вперед, учась пренебрегать ими до тех пор, пока не настанет время.

Другие убедились в том, что подобные списки и графики могут стать нашими деспотами, побуждая нас доводить до конца любой пункт, независимо от того, сколько времени и усилий это у нас займет. Поэтому мы на время даем зарок не прикасаться к спискам. Не понукаемые более их диктатом, мы можем научиться жить в более непринужденном, размеренном ритме.

Для подавляющего большинства хватало 15–20 минут уединения перед началом каждого дня, чтобы привести себя в более спокойное и уравновешенное состояние духа. Некоторые специальными приемами медитации или молитвами, которые, как мы обнаружили, особенно подходят для этой цели. И, может быть, несколько раз в течение лихорадочного дня мы находили время спокойно посидеть с закрытыми глазами минут пять, а потом опять приступить к работе, но уже отдохнувшими.

Для некоторых легче было сдержать себя, если мы прибегали к помощи другого человека. Сами мы можем быть не в состоянии создать себе спокойную обстановку, но иногда мы можем заставить себя тихо посидеть и послушать друга, который уже достиг некоторой степени умиротворения в своей душе. Полное внимание к кому-то помогает нам восстановить душевное равновесие и открывает перед нами новые возможности в нашей жизни. Мы начинаем видеть, что наше бытие не должно превращаться в бешеную гонку.

Для некоторых особенно полезными оказываются организованные по определенным правилам собрания людей, совместно ищущих покоя (такие, как религиозные службы в храмах или временное удаление в специальные уединенные места для групповой медитации и тому подобное).

Мы также можем принять решение вставать утром пораньше, чтобы нам не приходилось так спешить. Немного подумав, можно выработать личный распорядок дня, менее насыщенный и более гибкий, а, значит, и в меньшей степени однообразный и выводящий из равновесия.

Когда мы замечали, что находимся в состоянии перенапряжения или лихорадочной активности, то могли спросить себя: «Неужели без меня нельзя обойтись?» или «Стоит ли так спешить?» Каким облегчением было узнать, что, честно говоря, часто обойтись без нас можно, и спешить не стоит. И такие методы действительно помогают и остаются действенными в течение долгого времени и не только в деле преодоления нашего алкоголизма и связанных с ним привычек. Они также помогают нам стать более продуктивными, потому что, пользуясь ими, мы можем лучше накапливать и перераспределять нашу энергию. Мы более разумно устанавливаем приоритеты и узнаем, что многими делами, ранее считавшимися необходимыми, при более тщательном рассмотрении можно пренебречь. Очень хороший вопрос: «А в самом деле, насколько это важно?»

Конечно, правило «Тише едешь — дальше будешь» не дает нам права откладывать то, что нами намечено, или опаздывать на деловые встречи. Есть вещи, которые не следует откладывать на завтра (а потом еще и еще раз на завтра), — такие, например, как бросить пить. Но имеется также много других вещей, с которыми лучше сегодня повременить, чтобы потом взяться за них, когда мы будем к этому более готовы.

Однажды в центр АА позвонила возбужденная женщина-алкоголичка и сказала, что нуждается в немедленной помощи. Ее спросили, может ли она подождать 20–30 минут, пока кто-либо из членов АА не сможет приехать к ней.

«Нет, что вы! — воскликнула она, — мой доктор сказал мне, что мне нужно помочь сейчас же, немедленно, нельзя терять ни минуты…»

Она продолжила: «Он это позавчера сказал!»

Мы до глубины души сочувствуем каждому, кто находится в таком тяжелом состоянии. Мы слишком хорошо знаем, что человек испытывает при этом. Помощь к этой возбужденной просительнице пришла менее чем за час. И теперь она рассказывает эту историю, как иллюстрацию всего своего прошлого поведения. Сейчас кажется почти невероятным, насколько она уравновешена и в то же время энергична, спокойна и одновременно деятельна.

Если вы вообще предпочитаете иметь прочный внутренний стержень, создающий ощущение покоя, терпения и удовлетворенности, то вы можете этого добиться.

Время от времени напоминайте себе, что ваш наилучший дневной темп определяется правилом: «Тише едешь — дальше будешь». Не забыли ли вы, что приступить к изменениям в своей жизни можно прямо сейчас? 19. Быть благодарными

Одна женщина, член АА, вспоминает, что даже в самые худшие дни своей алкогольной карьеры она никогда не теряла своей веры. «Я всегда твердо, непоколебимо верила в свои несчастья», ― объясняла она. «Каждое утро практически самая первая моя мысль была: „Господи! Хотелось бы знать, в какие новые передряги я попаду сегодня?“»

Когда кто-нибудь звонил в дверь, она была уверена в том, что ее ждет очередная неприятность. По почте, как она считала, могут прийти только счета или какие-нибудь плохие новости. А когда звонил телефон, она тяжело вздыхала в ожидании нерадостных известий.

Такая огромная затрата энергии, направленная на ожидание неприятностей, знакома многим из нас; мы помним ту мрачную направленность сознания, которая преобладала в активной стадии нашего алкоголизма. Отчасти это, конечно, объясняется просто фармакологическим воздействием алкоголя, который является вызывающим депрессию наркотиком. Когда мы изгоним из своего организма последние молекулы спиртного, вместе с ними исчезнут и многие мрачные мысли.

Однако, как мы обнаружили, привычка мыслить таким невротическим и депрессивным образом может сохраняться до тех пор, пока мы не научимся распознавать эти настроения и тщательно искоренять их.

Не существует лекарства от бездумного розового оптимизма. Мы отнюдь не представляем дело так, как будто трудностей не существует. Мы также не отрицаем, что время от времени каждому предстоит преодолеть какие-нибудь препятствия. Печаль по-настоящему ранит, как и всякая другая боль.

Однако теперь, когда мы освободились от алкоголя, мы способны в большей степени контролировать свое мышление. Наши мозги не так затуманены, и диапазон наших мыслей стал шире. Те размышления, которым мы предаемся в течение дня, могут серьезно повлиять на окраску нашего сегодняшнего самочувствия — будет ли оно ясным и жизнерадостным или мрачным и унылым.

Так как в прошлом большая часть наших мыслей была замысловатым образом связаны с нашим прежним образом жизни, включавшем постоянные выпивки, то мы поняли, что было бы лучше пристально изучить наши прежние привычки мышления и найти другое, лучшее применение нашим умственным способностям.

Может быть, приводимые ниже примеры не совсем годятся для вас, но даже если слова покажутся вам чужими, возможно, вас затронут знакомые вам ранее эмоциональные переживания, им сопутствующие. Некоторые из этих примеров содержат умышленные преувеличения для того, чтобы смысл сказанного стал безошибочно ясным. Другие, на первый взгляд, могут показаться тривиальными. Тем не менее, многие из нас убедились, что небольшие простые перемены становятся отправной точкой, ведущей к большой цели ― устойчивому выздоровлению.

Когда любимая нами дочь, начиная учиться ходить, падает, ударяется головкой и громко плачет, достаточно легко можно выяснить ― ушиблась она или просто испугалась. Далее, нам предстоит сделать следующий выбор: либо истерически завизжать из-за того, что ваша дочка ушиблась или испугалась, и продолжать переживать над тем, что еще могло случиться, либо сохранить хладнокровие, успокоить девочку и радоваться тому, что она не получила более серьезной травмы.

Когда после долгой болезни и страданий умирает наш 90-летний дедушка, мы вновь оказываемся перед выбором. Можно упорно считать, что в ответ на случившееся человеку ничего не остается, как безумствовать от горя и ярости или упиваться своим горем и, пожалуй, в обоих случаях напиться. Либо мы можем, помимо нашей печали, вспомнить, что он прожил долгую и в основном хорошую и счастливую жизнь; что мы старались быть добры к нему и уверяли его в своей неизменной любви; что его страдания и несчастья теперь закончились. Сомнительно, чтобы он одобрил наши действия, если бы знал, что мы использовали его смерть как повод для того, чтобы напиться и поставить свое здоровье под угрозу.

Когда мы наконец посещаем то место, о котором долго мечтали, то можем занять наши мысли соображениями о неудобствах жилья или о плохой погоде, можем погрустить о том, что прошли добрые старые денечки, или что в нашем распоряжении всего несколько дней или недель. Либо мы можем порадоваться тому, что вообще наконец-то сюда приехали, и к этой одной радости добавить многие другие, которые испытывает человек, если расположен к таким поискам.

Мы можем остерегаться такой настроенности, когда в ответ на любое оптимистичное, утвердительное или содержащее похвалу высказывание кто-либо говорит: «Да, но…» Какая-либо удача друга или то, что он выглядит не по годам молодо, или то, что человека, благодаря его известности, приглашают участвовать в сборе пожертвований, — все это может вызвать искушение сделать кислое замечание: «Да, но…» Но…разве привычка мыслить подобным образом помогала кому-нибудь (включая и нас самих)? Почему бы нам просто не признать существование чего-нибудь хорошего? Разве мы не можем просто порадоваться этому, вместо того, чтобы стараться принизить его значение?

Те, кто пытался бросить курить, знают, что перед ними открываются две возможности:

1. Постоянно жаловаться на то, как это трудно сделать. Что-нибудь вроде ― «на этот раз не получилось» или «ну, посмотрите, я опять закурил!»

Или:

2. Вспоминая о курении, с наслаждением вдыхать чистый воздух, радоваться тому, что не курил целый час, и даже если однажды бессознательно закурил, похвалить себя за то, что бросил сигарету, не докурив до конца.

Если кто-то из нас выигрывает на скачках 500 долларов, тогда как главный приз составлял 50000 долларов, легко здраво отнестись к случившемуся. Потеря главного приза ― не повод для переживаний.

Нам постоянно предоставляются возможности для выбора такого рода, и наш опыт убеждает нас в том, что ощущение благодарности приносит гораздо больше пользы. С таким настроением гораздо легче оставаться трезвыми. Будет приятной неожиданностью обнаружить, что нетрудно сделать чувство благодарности привычным, если только приложить к этому некоторое усилие.

Многие из нас делали такие попытки без особого желания. Но мы должны признать, что результаты свидетельствовали сами за себя. Поначалу едкая циничная реплика так и готова сорваться с языка. Может, придется пару раз сглотнуть про себя, прежде чем удастся выдавить мягкое одобрительное замечание, одно из тех, которое мы называли слащавым в те времена, когда пили. Но вскоре делать это станет намного легче, и такое поведение может оказать сильное и благотворное влияние на наше выздоровление. Жизнь предназначена для радостей, и мы намерены наслаждаться ею.

Возвращаясь к воспоминаниям о тех временах, когда мы пили, некоторые из нас находили там какое-либо другое проявление нашего мрачного взгляда на действительность. Но, в конце концов, и его можно отнести к тем привычкам поведения, которые мы научились изменять. И эти перемены в нашем поведении привели к выработке более оптимистичного отношения к действительности и обновлению нашего эмоционального мира.

Когда находился повод, мы проводили много времени в размышлениях и разговорах о том, как упорствуют в своих ошибках или заблуждениях другие люди. (Ошибались ли они в самом деле или нет, теперь уже не имеет значения в связи с желанными переменами в нашем отношении к окружающему.) Для некоторых изменения начинаются с предварительного желания подождать и посмотреть, что получится, приняв ненадолго за истину предположение, что другой человек может быть прав. Перед тем, как поторопиться с окончательным приговором, мы временно не обращаем внимания на наши доводы, а вместо этого слушаем другого и следим, что из этого получится.

Такой метод может убедить нас в том, что мы не правы, а может и не убедить. Это неважно. К какому бы решению мы не пришли, мы, по крайней мере на время, освободились от стремления всегда быть правыми или одержать верх в споре. Мы обнаружили, что искреннее «Я не знаю» может влить в нас новые силы. Если нам легко с собой, и нас не слишком беспокоит, что время от времени мы можем ошибаться, то такие слова, как: «Я ошибался, а вы правы», воодушевляют нас. Мы ощущаем свою раскованность и испытываем благодарность за то, что мы открыты к восприятию новых идей. Настоящие ученые всегда относятся с вниманием к новым фактам, которые могут доказать несостоятельность их собственных теорий, это позволяет им отбросить ложные предпосылки и тем самым приблизиться к окончательной истине, предмету их устремлений.

Когда мы достигаем подобной восприимчивости к новому, то обнаруживаем, что наш неизменный нигилизм начинает улетучиваться. Пожалуй, можно пояснить на примере связь между желанием всегда быть правыми (нигилизм здесь заключается в том, что, согласно нашему восприятию, почти все остальные не правы) и свободой ошибаться улавливать и использовать новые идеи и чужую помощь для того, чтобы оставаться трезвыми.

Многие из нас, когда пили, были годами убеждены в том, что наша привычка пить была вполне безобидной. Это необязательно означало нашу самоуверенность, но когда мы слышали от священнослужителя, психиатра или члена АА рассказы об алкоголизме, то моментально соображали, что это не относится к нашим выпивкам, и мы можем обойтись без всего того, что предлагают эти люди. И даже если мы признавали, что у нас имеются кое-какие проблемы, мы были уверены, что сами сможем с ними справиться. Таким образом мы захлопывали дверь, не впускали к себе новую информацию и отвергали помощь. Ну, а за этими дверями пьянство продолжалось.

Не ранее того, как наши беды стали слишком ужасными, а наше состояние слишком безнадежным, мы смогли слегка приоткрыть эти двери, впустить внутрь немного света и позволить, наконец, помочь нам.

Для тысяч из нас одним из самых ярких эпизодов, сохранившихся в нашей памяти и включающих в себя мудрость слов «быть благодарными», является воспоминание о том, что мы вначале думали и говорили об Анонимных Алкоголиках, когда это Сообщество впервые привлекло наше внимание:

«Это подходит им, но я не настолько плох, так что это не для меня».

«Я видел двух бывших членов АА пьяными в баре. Из того, что они сказали, я понял, что мне это тоже не поможет».

«Я знал парня, который вступил в АА. Он превратился в сурового, фанатичного, тупого и нетерпимого трезвенника».

«Вся эта чепуха и хождение по собраниям АА быстро оттолкнули меня. Как бы там ни было, меня никогда не тянуло ни в какие сообщества».

Ныне честность заставляет нас признать, что мы потратили больше времени, сосредоточившись на подобного рода негативных ответах и поиске причин, оправдывающих наше пьянство, чем на попытках без предвзятости разобраться в том, что такое АА. Едва ли наша исследовательская работа на этом поприще может быть названа научной. Скорее, это был поверхностный и пессимистический взгляд — выискивание того, что нам не нравится.

Мы не побеседовали с теми, многими, членами АА, поддерживающими трезвость, и мы не прочли достаточного количества литературы — как об АА, так и изданной самим Сообществом. Если нам не нравились какие-то вещи или люди, с которыми мы на первых порах столкнулись в АА, то мы отвергали все Товарищество в целом. Разве мы честно не пытались присоединиться? (Помните человека, который говорил, что не любит читать? Он как-то раз прочел книгу, и она ему не понравилась!)

Теперь ясно, что мы могли бы действовать по-другому. Мы могли бы потратить некоторое время на поиск того, что нам нравится в АА, чему мы можем следовать на поиск предложений и идей, с которыми мы согласны. Мы могли бы быть благодарны за то, что АА гостеприимно встречает случайных посетителей и не требует, разобраться в том, что такое АА чтобы они очертя голову бросались в неизвестное. Мы могли бы быть благодарны за то, что в АА нет вступительных членских взносов, что там не требуют следовать какому-либо учению или выполнять какие-либо правила и ритуалы. Если некоторые слишком разговорчивые члены АА нам не по душе, мы могли бы порадоваться тому, что в АА много других, более молчаливых людей или тех, кто говорит то, что нам нравится. Мы могли бы постараться узнать, почему так много знаменитых специалистов год за годом в течение многих лет поддерживают АА. Наверное, это Сообщество хоть что-то делает как надо!

Мы поняли, что умение оставаться трезвыми можно свести именно к такому выбору. Мы могли часами размышлять о причинах, по которым мы хотим или нуждаемся, или намерены выпить. Но ведь это же время можно потратить на то, чтобы выяснить причины, по которым алкоголь вреден для нас, а воздержание полезно для здоровья; мы могли бы также подумать о тех вещах, которые смогли бы сделать, если бы не пили.

Каждый из нас делает свой собственный выбор, как ему (или ей) жить. Мы рады, когда еще кто-нибудь принимает такое же решение, как и мы. Но независимо от того, интересуетесь ли вы АА, мы желаем добра всякому, кто решил каким-либо образом обрести трезвость. Мы храним чувство благодарности за то, что свободны избрать путь, описанный в этой книге. 20. Помнить свою последнюю пьянку

В заголовке нет ошибки. Как вы увидите в дальнейшем, речь идет именно о «пьянке», а не о «выпивке».

Слова «выпивка» или «стаканчик» веками пробуждали у миллионов людей приятные отзвуки, связанные с прошлым, и предвкушения.

В зависимости от возраста и обстоятельств, в которых мы впервые пробуем алкоголь, у всех у нас есть различные воспоминания и надежды (порой тревоги), связанные с мыслями о холодном пиве, «горлодере», джине с тоником, «ерше», глотке вина и прочем.

Неоднократно для большинства людей, начинающих выпивать, их предвкушения по поводу желанной выпивки полностью оправдывались. Если же такой благоприятный эффект повторялся довольно часто, то мы, естественно, привыкали думать о выпивке как о приятном событии независимо от того, связывалась ли она с религиозным ритуалом, утоляла ли жажду, соответствовала ли какому-нибудь общественному событию, давала ли нам возможность расслабиться, стимулировала ли нас или приносила нам желаемое удовлетворение любого другого рода.

Например, 55-летнему финну, когда он слышит предложение выпить, нетрудно ощутить тот прилив тепла, который он испытывал в молодости, в холодную погоду, глотнув водки или спирта.

Одна молодая женщина может тут же представить изящный хрустальный бокал шампанского, эффектное окружение, новые наряды, нового любовника. Другая вспоминает о глотке из «малька» в бумажном пакете, протянутом длиннобородым парнем в джинсах, бывшем возле нее, когда гремел рок, и то вспыхивающие, то гаснущие лучи ламп мерцали сквозь сладковатый дым марихуаны, и все ревели в экстазе.

Один из членов АА говорил, что слово «стаканчик» почти физически вызывало у него во рту вкус пиццы с пивом. 78-летняя вдова неизменно вспоминала при этом о хересе с растертым с сахаром и сливками с яичным желтком, который она пристрастилась выпивать на ночь, находясь в доме для престарелых.

В настоящее время, будучи совершенно естественными, такие мысленные образы вводят нас в заблуждение. Таким путем многие из нас начинали пить, и если бы в этом заключалась вся правда о нашем пристрастии к выпивке, то вряд ли бы у нас появились алкогольные проблемы.

Однако пристальный и бесстрашный взгляд на все стороны нашего алкогольного прошлого показывает, что в последние годы и месяцы нашего пьянства мы никак не могли пережить снова эти идеальные, магические моменты, даже если часто пытались их воссоздать.

Вместо этого, раз за разом мы выпивали гораздо больше, чем требовалось для достижения прошлой магии, и в результате сталкивались с очередными неприятностями. Может быть, это была просто наша внутренняя досада на себя, сопровождаемая тайным чувством, что мы слишком много пьем, но иногда это было связано с семейными ссорами, неприятностями на работе, серьезными болезнями или несчастными случаями, юридическими или финансовыми затруднениями.

Следовательно, теперь, когда появляется соблазн пропустить стаканчик, мы стараемся вспомнить всю цепь последствий, начинающихся с этого «стаканчика». Мы обдумываем этот «стаканчик» со всех сторон, припоминая нашу последнюю тяжелую пьянку и похмелье.

Друг, предлагающий нам выпить, обычно подразумевает под этим пару рюмок «для общения». Но если мы аккуратно припомним все страдания нашей последней попойки, то нас не введет в заблуждение наше собственное прошлое представление о «стаканчике». Грубая, физиологическая правда для нас сегодня заключается в том, что нынешний «стаканчик» совершенно определенно означает, что рано или поздно мы ударимся в запой, а это, в свою очередь, повлечет за собой новые беды.

Выпивка для нас больше не означает музыку, радостный смех и флирт. Она ведет к болезни и горю.

Один из членов АА излагает это таким образом: «Я знаю теперь, что для меня зайти куда-нибудь „пропустить стаканчик“ никогда не будет означать просто убить несколько минут и оставить доллар в баре. Теперь с одной стороны на чащу весов поставлена эта выпивка, а с другой — мой счет в банке, моя семья, мой дом, моя машина, моя работа, мое здравомыслие и, возможно, моя жизнь. Слишком высока цена, слишком велик риск!»

Он помнит свою последнюю пьянку, а не первую выпивку. 21. Избегать опасных наркотиков и лекарств

С давних пор человечество широко пользуется различными химическими веществами, изменяющими настроение и восприятие. Этиловый спирт, возможно, был одним из первых веществ, используемых для этих целей, и, может быть, всегда был наиболее популярным.

Некоторые такие средства узаконены и являются целебными, если назначены знающими врачами, принимаются строго по назначению и их прием прекращается, когда медицинская надобность в них отпадает.

Члены Сообщества АА, не являясь врачами, не обладают компетенцией, чтобы рекомендовать какое-либо лечение. Мы также не компетентны советовать кому-либо отказаться от предписанного лечения.

Единственное, что мы можем сделать с полной ответственностью, ― это предложить свой опыт.

Употребление спиртного для многих из нас стало своего рода самолечением. Мы часто пили, когда были больны, чтобы почувствовать себя лучше.

Тысячи из нас, конечно, пользовались и другими химическими веществами. Многие из нас установили, что есть тонизирующие пилюли, которые вроде бы помогают при похмелье или ослабляют нашу депрессию (пока они нам в конце концов переставали помогать), есть успокаивающие вещества и транквилизаторы, которые могут заменить спиртное и облегчить похмельный «колотун», есть бромиды и различные таблетки, выдающиеся без рецепта, и разнообразные настойки (на многих из них указано, что они «не вызывают привыкания»), — все эти средства помогали нам заснуть или придавали нам дополнительную энергию, или снимали наше подавленное состояние, или создавали исключительный прилив блаженства.

В конце концов такое сильное желание, почти потребность в этих влияющих на сознание и изменяющих настроение веществах, может глубоко укорениться в каждом, кто сильно пьет.

Даже если формально, по медицинской терминологии, лекарство «не вызывает физиологического привыкания», мы легко можем к нему привыкнуть и попасть в зависимость от него, в чем мы неоднократно убеждались. Получается так, будто «склонность к привыканию» является нашим внутренним свойством, а не характеристикой лекарства. Многие из нас верят в то, что стали людьми, «склонными к привыканию», и наш опыт подкрепляет эту уверенность.

Поэтому мы идем на все, чтобы избежать употребления всех уличных наркотиков таких, как марихуана, «крэнк» (амфетамин), «даунер» (барбитурат), «аппер» (амфеегамин), кокаин, «хаш» (гашиш), галлюциногены, «спид» (амфетамин) — и даже многих общедоступных таблеток и лекарств, в том числе и транквилизаторов.

Даже для тех из нас, кто так и не пристрастился к какому-нибудь из этих снадобий, ясно, что все они представляют собой реальную потенциальную опасность, чему мы не раз были свидетелями. Наркотики могут способствовать пробуждению прежнего стремления к достижению «искусственной магии», некоторого эмоционального подъема или внутреннего покоя. И если пару раз мы воспользовались наркотиками и нам это сошло с рук, то часто кажется, что ничего не стоит опрокинуть и рюмку.

Товарищество Анонимных Алкоголиков не является организацией, выступающей против наркотиков. В целом, мы не занимаем никакой моральной или юридической позиции в отношении легализации или запрещения «травки» или любого другого подобного снадобья. (Тем не менее, каждый член АА, как и любой другой взрослый человек, имеет право придерживаться любого мнения по этому вопросу и предпринимать любые действия, которые ему — или ей — кажутся правильными).

Это, в некотором смысле, похоже на позицию членов АА — или, возможно, что точнее, «отсутствие позиции» — в отношении алкоголя и выпивки. Как товарищество, Анонимные Алкоголики не выступают ни против алкоголя, ни против выпивки до тех пор, пока это относится к тем миллионам людей, которые могут пить не причиняя вреда ни себе, ни другим.

Некоторые (но не все) из нас, кто не пьет уже довольно долго, охотно подают спиртное у себя дома в случае прихода гостей, не страдающих алкоголизмом. Пить или не пить ― гости решат сами. Не пить (или пить, если мы так решим) в такой же степени является нашим правом, и мы не оспариваем то, что делают другие. Мы пришли к общему заключению только для себя, что нам выпивка принесет вред, и мы нашли способы обходиться без спиртного, и такой образ жизни нравится нам гораздо больше, чем наше алкогольное прошлое.

Не все, но все же заметное число выздоравливающих алкоголиков, обнаружили, что их организм стал невосприимчив к обезболивающим лекарствам. Поэтому, когда это необходимо по медицинским соображениям, им приходится вводить большие дополнительные дозы обезболивающих или анестезирующих средств.

Некоторые из нас отмечают неблагоприятную реакцию на местную анестезию (например, новокаин), применяемую зубными врачами. В лучшем случае, мы покидаем кресло в исключительно нервном состоянии, и это состояние может сохраняться до тех пор, пока мы немного не полежим, чтобы от него избавиться. (В такие моменты общество других излечившихся алкоголиков оказывает успокаивающее воздействие).

Другие не отмечают никаких неприятных реакций. Никто не знает, как предсказать, в каких случаях такие реакции могут возникнуть. Как бы то ни было, будет вполне разумно рассказать нашему врачу, дантисту или анестезиологу всю правду о нашей прошлой алкогольной жизни (и если мы принимали какие-нибудь таблетки, то сказать какие). Это надо сделать подобно тому, как мы рассказываем о других фактах, свидетельствующих о нашем здоровье.

Два следующих примера демонстрируют типичные случаи, когда члены АА пользовались иными, нежели алкоголь, психотропными (воздействующими на сознание) средствами.

Один из нас, не пивший почти 30 лет, решил попробовать марихуану, которую никогда до этого не употреблял. Он попробовал, ему понравилось, и в течение нескольких месяцев он употреблял ее в различных компаниях, не сталкиваясь, как ему казалось, с какими-либо проблемами. Потом кто-то сказал ему, что если одновременно с этим выпить пару глотков вина, то появится еще более приятное ощущение. Он и это попробовал, не подумав даже о своем ужасном алкогольном прошлом. В конце концов, он ведь выпил всего лишь один глоток очень слабого вина.

В течение месяца он начал сильно пить и понял, что вновь пустился во все тяжкие и более не владеет собой.

Мы можем привести сотни подобных примеров с небольшими вариациями. Приятно отметить, что человек, о котором мы рассказали, ныне трезв, бросил курить «травку», и уже два года не употребляет ни алкоголя, ни наркотиков. Он снова стал счастливым, трезвым алкоголиком, довольным своим участием в АА.

Не всем из тех, кто экспериментировал подобным образом с марихуаной, удалось опять вернуться к трезвости. У некоторых членов АА, которых марихуана вновь привела к алкоголю; их основная болезнь прогрессировала до самой смерти.

Другой рассказ — о молодой женщине, не пившей десять лет, которая попала в больницу для проведения серьезной операции. Ее врач, который был специалистом по алкоголизму, сказал, что после операции ей придется дать один или два раза небольшую дозу морфия для того, чтобы снять боль. Но он уверил ее, что в дальнейшем это больше не потребуется. Эта женщина в своей жизни никогда не употребляла ничего сильнее таблетки аспирина (в редких случаях головной боли).

На вторую ночь после операции она попросила своего врача дать ей еще одну дозу морфия. (До этого она уже получила две.) «Вам больно?» ― спросил доктор.

«Нет, — ответила она, а потом простодушно добавила. — но, может, еще будет больно».

Когда он усмехнулся над этим, она поняла, что сказала и что подразумевала под этим на самом деле. Ее тело и мозг уже каким-то образом тянулись к наркотику.

Она засмеялась и обошлась без морфия. С тех пор у нее такое желание больше не возникало. К настоящему времени она уже в течение пяти лет вполне здорова и поддерживает трезвость. Иногда она рассказывает об этом случае на собраниях АА, чтобы проиллюстрировать свою собственную уверенность в том, что «склонность к привыканию» сохраняется даже в период трезвости в каждом, кто когда-либо страдал алкоголизмом.

Поэтому большинство из нас старается добиться того, чтобы все врачи или дантисты, которые нас обслуживают, были полностью проинформированы о нашем прошлом и достаточно хорошо разбирались в проблемах алкоголизма, чтобы понимать риск, которому мы подвергаемся при приеме тех или иных лекарств.

А мы, в свою очередь, также следим за тем, что мы принимаем. Мы избегаем микстур от кашля, содержащих спирт, кодеина или лекарств, в состав которых входит бром, а также всех тех разнообразных курений, порошков, синтетических обезболивающих средств, жидких и газообразных веществ, которые свободно распространяются непрофессиональными фармацевтами и анестезиологами-любителями.

К чему рисковать?

Совсем не так уж трудно, как мы обнаружили, обойтись без тех рискованных занятий, которые могут обернуться катастрофой, руководствуясь исключительно заботой о своем здоровье, а не моральными соображениями. С помощью Анонимных Алкоголиков мы обрели образ жизни, свободный от всяких снадобий. И этот образ жизни удовлетворяет нас в гораздо большей степени, чем что-либо, что нам довелось испытать, пользуясь веществами, воздействующими на сознание.

В любом случае, то химическое «блаженство», которого мы достигали с помощью алкоголя (или его заменителей), существовало только в рамках нашего сознания. Никто больше не мог разделить с нами наши приятные внутренние ощущения. Теперь мы наслаждаемся возможностью поделиться друг с другом в АА (или вне его) нашим, пришедшим естественным путем, счастьем, которое не нуждается в возбудителях.

Со временем нервная система становится более устойчивой и полностью привыкает к отсутствию влияющих на сознание наркотиков, таких, как спирт, например. Наступает время, когда без помощи химических веществ мы начинаем чувствовать себя лучше, чем когда находились в зависимости от них.

Тогда мы вновь можем положиться на наши естественные чувства, будь то ощущение подъема или упадка. Затем мы становимся способными принимать здравые, самостоятельные решения, менее импульсивные и в меньшей степени основанные на вызванном химическими снадобьями стремлении к немедленному получению удовлетворения. Мы способны более многогранно, чем прежде, увидеть и понять ситуацию, можем пожертвовать немедленным вознаграждением ради более основательных и долговременных выгод, а также можем лучше оценить не только то, в чем заключается наше собственное благополучие, но и позаботиться о благополучии тех, кем мы дорожим.

Теперь, когда мы знаем, что такое настоящая жизнь, ее химические заменители нас просто не интересуют. 22. Вытравить из сознания жалость к себе

Это чувство настолько отвратительно, что никто, находясь в здравом рассудке, не хочет в нем признаваться. Даже будучи трезвыми, многие из нас находили нужным скрывать от себя тот факт, что мы по уши увязли во всей этой неразберихе, созданной жалостью к себе. Нам вообще не нравилось, когда нам указывают на проявление этого чувства. Мы весьма поднаторели в доказательствах, что на самом деле мы испытываем совсем другие чувства, а не это противненькое: «Ах, я, бедненький!» С другой стороны, мы в мгновение ока способны отыскать с чертову дюжину совершенно разумных доводов, почему нас надо пожалеть.

Еще долго после того, как хмель прошел, нас как бы обволакивает удобное и знакомое ощущение собственного страдания. Жалость к себе не что иное, как завлекающее болото. Погрузиться в него намного легче, чем сохранять веру, надежду или просто хоть двигаться в каком-либо направлении.

Алкоголики ― не исключение в этом смысле. Каждый, кто может воскресить в своей памяти детские ощущения боли или самочувствия при болезни, наверное, сможет вспомнить и то облегчение, которое мы испытывали, изливаясь в плаче, а также несколько извращенное чувство удовлетворения, с которым мы отвергали все попытки нас успокоить. Почти любой человек может порой посочувствовать ребенку, слыша его хныканье: «Оставьте меня в покое!»

Одна из форм жалости к себе у некоторых из нас, когда мы бросили пить, выражается следующим образом: «Бедный я, бедный! Что ж я не могу пить как все остальные?» (Все?) «Почему это должно было случиться именно со мной? Почему мне суждено было стать алкоголиком, почему?»

Такой способ мышления является прекрасным входным билетом в бар, но на этом его полезность кончается. Проливать слезы над такими напрасными вопросами — все равно, что хныкать по поводу того, что мы родились в этом веке, а не в другом, на этой планете, а не в другой галактике.

Конечно, когда мы начинаем знакомиться с выздоравливающими алкоголиками со всего мира, то обнаруживаем, что такое выделение — «почему именно я?» — мягко говоря, не отражает действительности.

Позднее мы осознаем, что начинаем примиряться с этим вопросом. Когда мы действительно добьемся определенных успехов и испытаем радости выздоровления, мы, возможно, либо найдем ответ, либо потеряем интерес к этому вопросу. Вы поймете, когда это с вами произойдет. Многие из нас верят в то, что должны выявить наиболее вероятные причины своего алкоголизма. Но даже если сделать этого не удалось, существует намного более важная задача ― признать тот факт, что нам нельзя пить, и действовать соответственно. Сидение в луже собственных слез — не самая эффективная форма поведения.

Некоторые проявляют настоящее рвение, посыпая солью свои раны. Безжалостное мастерство, проявленное в этом бесполезном занятии, часто сохраняется даже тогда, когда мы бросаем пить.

Мы можем обнаруживать сверхъестественную способность раздувать свои мелкие неприятности до размеров вселенского бедствия. Когда по почте приходит чудовищный телефонный счет — всего лишь один — мы плачемся по поводу того, что не вылезаем из долгов, и заявляем, что это никогда, никогда не кончится. Когда не удается суфле, то мы говорим, что это лишний раз доказывает, что мы никогда не могли и никогда не сможем сделать что-либо как надо. Когда мы, по чьему-либо заказу, покупаем новый автомобиль, мы говорим: «У такого растяпы, как я, он превратится в…» Если вы закончили это предложение, упомянув что-либо из подержанного металлолома или отделавшись другим кислым замечанием, — то вы один из нас.

Это можно сравнить с тем, как если бы мы тащили на себе огромный туристский рюкзак, набитый различными неприятными воспоминаниями, детскими болями и обидами. Двадцать или даже сорок лет спустя на нашем пути возникает небольшое препятствие, лишь отчасти напоминающее что-нибудь из нашего антикварного багажа. Это дает нам повод присесть, снять рюкзак, вынуть, любовно поглаживая, одну за другой, каждую боль и неудачу прошлого. Затем, захваченные эмоциональными воспоминаниями, мы вновь переживаем каждую из них необычайно ярко, ощущая прилив детского стыда и смущения, скрежеща зубами по поводу прошлых вспышек гнева, дословно припоминая старые склоки, дрожа от почти забытого страха или, может быть, роняя слезу-другую о давно прошедшей любовной неудаче.

Это все крайние случаи проявления чистейшей жалости к себе, которую нетрудно распознать всякому, кто когда-либо сам переживал нечто подобное, видел пьяную истерику или просто хотел поплакаться. Сущностью этого чувства является полнейшая занятость одним собой. Мы можем так далеко зайти в заботе о своем «я-я-я-я», что утрачиваем контакт практически с любым человеком. Не каждого, кто ведет себя подобным образом, можно вынести, исключая лишь заболевших грудных младенцев. Поэтому, когда нас затягивает в трясину жалости к себе, мы стараемся скрыть это, особенно от самих себя. Однако это не способ выбраться из болота.

Вместо этого, мы должны вывести себя из состояния поглощенности собой, отстраниться и посмотреть на себя как следует и честно. Как только мы распознаем, что на самом деле представляет собой жалость к себе, мы попробуем справиться с этим чувством как-нибудь иначе, нежели при помощи выпивки.

Друзья могут оказать нам огромную помощь, если они настолько близки нам, что мы можем откровенно поговорить с ними. Они могут уловить фальшивую ноту в нашей «скорбной песне» и обратить на это наше внимание. Может быть, мы и сами сможем обнаружить фальшь; мы начинаем разбираться в наших истинных чувствах посредством простого их выражения вслух.

Другим блестящим оружием является юмор. Оглушительные взрывы смеха раздаются, когда кто-нибудь из членов АА описывает свой последний припадок жалости к себе, и нам, слушающим его (или ее), кажется, что мы в комнате смеха смотрим на себя в кривые зеркала. Нас, взрослых мужчин и женщин, как бы одели в детские пеленки и наделили эмоциями годовалых. Это можно назвать шоковой терапией, но такой общий смех освобождает от боли, и конечный результат, как правило, оказывается благотворным.

Когда мы ловим себя на возникновении чувства жалости к себе, то можем ему противодействовать, приступив немедленно к подведению баланса. Для каждого упоминания о неприятности, которое мы должны отнести к графе расходов, мы отыскиваем приятное событие, которое относим к графе доходов. Сюда мы отнесем наше здоровье, перечисление болезней, которыми мы не страдаем, любимых друзей, солнечную погоду, вкусную еду, доброжелательность как проявленную нами, так и в наш адрес, сутки проведенные без выпивки, хорошо выполненную работу, хорошую книгу для чтения, а также многие другие вещи, которые, суммируясь, перевесят те причины, которые вызвали жалость к себе.

Этим же методом можно избавиться от праздничной хандры, которой страдают не только алкоголики. Рождество и Новый год, дни рождения и годовщины затягивали многих в трясину переживания собственных несчастий. В АА мы учимся распознавать старое стремление сосредоточиться на ностальгическом унынии или причитать о тех, кто нас покинул, или о тех, кто нами ныне пренебрегает, или сожалеть о том, как мало мы можем отдать другим по сравнению с богачами. Вместо этого мы заносим в шкалу доходов нашего гроссбуха признательность за наше здоровье, за то, что наши любимые с нами, за нашу нынешнюю способность дарить любовь, когда мы не пьем. И вновь чаша весов склоняется в сторону доходов. 23. Обратиться за профессиональной помощью

Наверное, каждый бывший алкоголик когда-нибудь нуждался в получении той профессиональной помощи, которую ему не может дать АА. К слову сказать, два самых первых члена АА, его основатели, тоже нуждались в такой помощи и получали ее от врачей, в больнице и у священнослужителей.

Как только мы бросаем пить, оказывается, что исчезает множество наших проблем. Однако остаются или даже возникают определенные проблемы, которые требуют профессионального вмешательства таких специалистов, как акушер, мозольный оператор, юрист, эксперт по легочным заболеваниям, дантист, дерматолог или психиатр какой-либо специализации.

Так как АА не располагает такими службами, то мы полагаемся на профессионалов, когда хотим устроиться на работу или получить профессиональную ориентацию, совет по семейным взаимоотношениям, консультации по психологическим проблемам и по многим другим вопросам. АА не обеспечивает алкоголиков финансовой помощью, пищей, одеждой или кровом. Однако имеются хорошие профессиональные службы и организации, которые будут особенно рады помочь алкоголику, искренне старающемуся стать трезвым.

Если кто-то нуждается в том, чтобы ему протянули руку помощи, это не означает проявление слабости с его стороны и не может служить поводом для стыда. Ложным является чувство «гордости», удерживающее нас от принятия помощи специалиста, которая оказалась бы для нам очень полезной. Это абсолютно суетное чувство, часто мешающее нам выздороветь. Чем взрослее мы становимся, тем охотнее мы принимаем любой толковый совет и любую дельную помощь.

Изучая «истории болезни» трезвых алкоголиков, можно ясно увидеть, что все они когда-либо с пользой для себя прибегали к помощи специализированных психиатрических или других медицинских служб, медсестер, консультантов, общественных работников, юристов, священнослужителей и других специалистов. В книге «Анонимные Алкоголики» — основном руководстве Сообщества АА — особо рекомендуется искать такую помощь (стр. 143). К счастью, мы не обнаружили противоречий между идеями АА и советами специалистов, хорошо разбирающихся в проблемах алкоголизма.

Мы не отрицаем, что алкоголики, обращаясь за профессиональной помощью, много раз находили, что такая помощь неэффективна. Но неалкоголики, поскольку они составляют большинство, могут рассказать о значительно большем числе неудач. Еще не было на свете такого безукоризненного врача, пастора или юриста, которые не совершали бы промахов. И до тех пор, пока в мире существуют больные, вероятно, никогда не настанет такое время, когда их болезни будут излечиваться без ошибок.

По совести говоря, мы должны признать, что алкоголики ― это не те, люди, которым легче всего помогать. Мы иногда лжем. Мы нарушаем предписания. А когда мы поправляемся, то начинаем винить врача за то, что он не смог вылечить нас раньше и ликвидировать тот вред, который мы причиняли сами себе в течение недель, месяцев, лет. Не все из нас своевременно оплачивали свои счета. И время от времени мы делали все от нас зависящее, чтобы свести на нет хороший уход и совет, а потом свалить вину за неудачу на специалиста. Это была дешевая, фальшивая победа, так как в результате мы сами страдали от ее последствий.

Некоторые из нас сегодня отдают себе отчет в том, что именно наше поведение удерживало нас от принятия полезных советов и ухода, в которых мы действительно нуждались. Одним из объяснений нашего упрямства может быть то, что оно было продиктовано нашей болезнью. Алкоголь — коварное и сбивающее с толку зелье. Он может вынудить любого вести себя таким образом, словно человек стремится уничтожить себя, вопреки здравому смыслу и истинным желаниям. Мы не собирались намеренно разрушать собственное здоровье; наше пагубное пристрастие к алкоголю само по себе ограждало нас от каких-либо факторов, способствующих сохранению здоровья.

Если мы замечаем, что, став трезвыми, все еще относимся с недоверием к действительно квалифицированной профессиональной помощи, то это можно рассматривать как предупреждающий сигнал. Не пытается ли активный алкоголизм опять тайком прокрасться в нас?

В некоторых случаях противоречивые мнения и рекомендации других выздоравливающих алкоголиков могут затруднить для новичка поиски квалифицированной профессиональной помощи. Почти что всякий имеет свои излюбленные снадобья от похмелья или средства от простуды, и точно так же любой человек, кого мы знаем, делит своих врачей на любимых и нелюбимых.

Конечно, разумно воспользоваться всем огромным накопленным опытом алкоголиков, заметно продвинувшихся в своем излечении. Однако то, что помогает другим, не всегда может оказаться полезным для вас. Каждый из нас должен принять на себя решающую ответственность за те или иные свои действия или отказ от них. Это мы должны решить самостоятельно.

После того, как вы изучили различные возможности, посоветовались со своими друзьями и рассмотрели все «за» и «против», в конечном итоге вам самим предстоит принять решение, следует ли воспользоваться профессиональной помощью. Принимать или нет дисульфирам (лекарство для лечения алкоголизма), пройти ли психотерапию, вернуться в школу или поменять место работы, делать ли операцию, сесть ли на диету, бросить ли курить, принять или не принять советы вашего юриста насчет налогов — все эти вопросы нуждаются в вашем собственном решении. Мы уважаем ваше право принимать их или, если того потребуют обстоятельства, менять свое мнение.

Конечно, не все медики, психологи и другие специалисты могут согласиться до последней запятой со всем тем, что мы предлагаем в этой книге. Ничего страшного в этом нет. Да и возможно ли иначе? Они не обладают нашим личным непосредственным опытом алкоголиков, и лишь немногие из них столь же часто, как мы, общались с алкоголиками. А мы, в свою очередь, не обладаем их профессиональной подготовкой и знаниями, которые им необходимы для выполнения своих обязанностей.

Это не означает, что они правы, а мы ошибаемся, или наоборот. Мы с ними обладаем различными ролями и обязанностями, оказывая помощь алкоголикам.

Может быть, в этом отношении вам повезет так же, как и многим из нас. Сотни тысяч из нас глубоко признательны огромному количеству профессионалов, которые помогли нам или пытались помочь. 24. Избегать эмоциональных сложностей

Влюбиться в вашего доктора, медсестру или в такого же пациента, как вы, — старая романтическая история. Трезвые алкоголики тоже восприимчивы к любовной лихорадке. Алкоголизм не создает иммунитета от какого-либо обычного человеческого чувства.

Старая поговорка гласит: «Печаль рождается в горячем сердце». Там же могут родиться и прочие неприятности, включая алкогольный разгул.

В нашем прошлом, заполненном бутылками, банками и стаканами, многие из нас потратили уйму времени, устраивая наши интимные отношения — как временные, так и продолжительные или «серьезные». Мы часто были поглощены тем, что увлекались (или не увлекались) другими людьми.

Очень многие из нас возлагали вину за отсутствие стойкой привязанности на свое пьянство и постоянно искали любовных взаимоотношений, шатаясь по барам и вечеринкам. Другие, по всей очевидности, имели все те личные связи, которые мы столь настойчиво хотели обрести, но все равно пили. Алкоголь, конечно, не способствовал ни развитию наших представлений о настоящей любви, ни нашей способности ответить на нее и совладать с ней, когда она возникала на нашем пути. Скорее, наоборот, наша алкогольная жизнь делает наше «я» в эмоциональном смысле уязвленным, задетым, искривленным и помятым, если не серьезно деформированным.

Итак, наш опыт показывает, что в первые дни нашей трезвости мы оказываемся в наибольшей степени эмоционально уязвимыми. Является ли это следствием фармакологического воздействия алкоголя? Может быть, это естественное состояние для каждого, кто находится в процессе выздоровления от длительной и тяжелой болезни? Или это указывает на глубокий изъян характера? Ответы на эти вопросы на первых порах не имеют большого значения. Независимо от причины, мы находимся в таком состоянии, что следует глядеть в оба, потому что наша уязвимость может склонить нас к выпивке гораздо раньше, чем мы осознаем или даже про сто заметим, что мы делаем.

Мы обнаружили, что такие рецидивы возникают по-разному. Вначале, когда мы испытываем облегчение и наслаждаемся своим трезвым состоянием, мы можем чрезвычайно увлечься кем-нибудь как в АА, так и вне его, особенно, когда к нам проявляют неподдельный интерес или когда мы замечаем, что на нас вроде бы смотрят с восхищением. Головокружительный восторг, который мы при этом можем ощущать, делает нас в высшей степени склонными уступить желанию выпить.

Может возникнуть и противоположная эмоциональная реакция. Некоторое время после того, как мы бросили пить, мы можем находиться в таком душевном оцепенении, что оказываемся почти совершенно неспособны к проявлению любовных чувств. (Врачи рассказывают, что после того, как человек бросил пить, он, как правило, в течение многих месяцев не проявляет интереса к сексу и обладает крайне ограниченными возможностями в этой области; однако эта проблема полностью исчезает сама собой по мере того, как восстанавливается наше здоровье. Мы это знаем!) Пока мы не уверены в том, что это оцепенение пройдет, возврат к выпивке будет казаться нам привлекательным «средством», которое на самом деле приведет к еще большим бедам.

Наша эмоциональная неустойчивость затрагивает также и наши отношения со старыми друзьями и семьей. Для многих из нас эти отношения налаживаются сразу же, как только мы начинаем выздоравливать. Другим предстоит пройти через период особой вспыльчивости у себя дома; теперь, когда мы стали трезвыми, мы должны разобраться в своих отношениях с мужем, женой, детьми, братьями и сестрами, родителями или соседями и пересмотреть свое поведение по отношению к ним. Такое же внимание следует уделить нашим отношениям с коллегами по работе, клиентами, подчиненными и начальниками.

(Часто наши выпивки приводили к серьезным эмоциональным конфликтам с теми, кто нам близок, поэтому они тоже могут нуждаться в помощи. Они могут вступить в группу «Ал-Анон» или «Алатин» [телефоны и адреса этих объединений можно получить в группах АА]. Хотя эти сообщества официально не связаны с АА, они основывают свою деятельность на аналогичных принципах и помогают друзьям и родственникам алкоголиков лучше устроить свою жизнь, зная наши особенности и наше состояние.)

Через несколько лет мы глубоко убеждаемся в том, что почти никогда на ранней стадии трезвости не следует принимать очень важные для нас решения, если с этим можно какое-то время подождать. Такая предосторожность касается решений, принимаемых относительно других людей, решений, связанных с серьезными эмоциональными последствиями. Эти первые, неустойчивые недели трезвости не являются подходящим временем для осуществления радикальных жизненных перемен.

Другое предостережение: связывая с кем-нибудь нашу трезвость, мы эмоционально вовлекаемся в совершенно губительные для нас сопоставления. Рассуждения типа — «я буду трезвым, если такой-то и такая-то поступят так-то и так-то» — являются препятствиями к выздоровлению. Мы должны быть трезвыми для самих себя, независимо от того, что делают или не делают другие.

Мы должны помнить, что чувство сильной неприязни, часто возникающее вместо прежних любовных отношений, также может привести к сложному и запутанному эмоциональному состоянию. Мы должны сдержать любое чувство, грозящее захлестнуть нас, иначе оно приведет нас опять к выпивке.

Легко вообразить, что вы являетесь исключением из этого общего правила. В начале своей трезвой жизни вы можете искренне поверить в то, что к вам наконец пришла глубокая, настоящая любовь; или в то, что ваше нынешнее состояние неприязни к кому-либо, сохраняющееся даже при полной трезвости, означает, что в этих отношениях всегда было что-то изначально порочное. В том и в другом случаях, вы, может быть, правы, а пока разумнее будет не спешить и посмотреть — не изменится ли ваше отношение к этому.

Снова и снова мы убеждаемся в том, что в течение нескольких первых месяцев трезвости эти чувства переживают драматические изменения. Поэтому, пользуясь правилом «Первым делом — главное», мы обнаружили, что вначале полезно сосредоточиться исключительно на нашей трезвости, избегая любых рискованных эмоциональных сложностей.

Незрелые или преждевременные любовные связи наносят ущерб процессу нашего выздоровления. Только после того, как по прошествии времени мы станем более разумными в вопросах не только относящихся к выпивке, мы будем по-настоящему способны вступать в серьезные отношения с другими людьми.

Когда нам удалось заложить столь прочный фундамент нашей трезвости, что она в состоянии противостоять любому стрессу, только тогда мы готовы взять на себя труд навести порядок в иных сферах нашей жизни. 25. Избегать подвохов, начинающихся со слова «если»

Не только эмоциональные сложности во взаимоотношениях с другими людьми создают ситуации, когда наша трезвость подвергается опасности со стороны чего-то, не зависящего от нас. Некоторые из нас, сами того не желая, связывают свою трезвость с разными другими условиями.

Один член АА говорит: «Мы, пьяницы^[5] очень склонны строить предположения, начинающиеся со слова „если“. Когда мы пили, наши дни были заполнены не только алкоголем, но и бесчисленными „если“. Множество наших мечтаний начиналось словами: „если бы только...“ Мы постоянно твердили себе, что никогда бы не „надрались“, если бы не случилось то или другое, или что мы вообще не имели бы никаких алкогольных проблем, „если бы только...“»

Мы все дополняли это последнее «если» нашими собственными объяснениями (оправданиями?), почему мы пьем. Каждый из нас думал: «Я бы не пил так...если бы не моя жена (муж, любовник)...если бы у меня было побольше денег и не так много долгов...если бы не все  эти семейные проблемы...если бы на меня так не давили...если бы у меня была работа получше и более пристойное жилье...если бы меня понимали...если бы мир не был таким отвратительным...если бы люди были более внимательны и честны... если бы другие не рассчитывали, что я напьюсь...если бы не эта (любая) война....»" И так далее, и так далее.

Вспоминая такой способ мышления и наше поведение, вытекающее из него, мы видим сегодня, что в самом деле позволяли внешним обстоятельствам в значительной степени управлять нашей жизнью.

Когда мы бросаем пить, большинство этих обстоятельств перестает занимать свои привычные места в нашем сознании. На уровне человеческих взаимоотношений многие из них действительно сразу же исчезают, как только мы встаем на путь трезвости и Начинаем понимать, что способны когда-нибудь справиться и с остальными. Между тем, наша нынешняя трезвая жизнь намного лучше прежней, вне зависимости от того, что может произойти.

Но потом для некоторых из нас, уже имеющих стаж трезвости, наступает время, когда — хлоп! — новое открытие сваливается на нас. Та самая старая привычка тех дней, когда мы пьянствовали, мыслить по трафарету «если бы...» незаметно для нас приспособилась к нашему новому трезвому образу жизни. Неосознанно мы связываем нашу трезвость с определенными условиями. Мы начинаем считать, что трезвость не так уж плоха, если все идет хорошо и если не происходит никаких отклонений от нормы.

В действительности мы игнорируем биохимическую, неизменную природу нашего недуга. Алкоголизм не признает никаких «если». Он не покидает нас ни на неделю, ни на день, ни даже на час, и не позволяет нам хоть немного побыть неалкоголиками и снова обрести способность выпить по какому-нибудь особому случаю или исключительному поводу ― будь то происходящее раз в жизни торжество или огромное горе, или просто если в Испании идут дожди, или звездопады полыхают над Алабамой. Алкоголизм ―это наша болезнь, не обусловленная никакими обстоятельствами и не дающая поблажки ни при каких условиях.

Необходимо некоторое время для того, чтобы эта истина вошла в нашу плоть и кровь. Иногда мы не осознаем того, что связываем определенные обстоятельства  с нашей трезвостью, пока что-нибудь не происходит и, притом, не по нашей вине. И вдруг ― бац! это происходит. Мы не приняли во внимание, что такое может случиться.

Мысль о выпивке оказывается естественной перед лицом столь глубокого разочарования. Если нам не увеличивают зарплату и не повышают в должности, если нам не дают ту работу, к которой мы стремились, или что-то не клеится в нашей интимной жизни, или кто-либо дурно обращается с нами, тогда, возможно, мы понимаем, что все время мы полагались на то, что обстоятельства помогут нам остаться трезвыми.

Где-то в потайных извилинах нашего серого вещества мы находим скрытую крохотную оговорку — условие, при котором мы сможем остаться трезвыми. Она там только и ждет момента, чтобы ударить из засады. Мы продолжали думать: «Так-то оно так, трезвость — отличная штука, и я намереваюсь сохранить ее». Мы даже не слушали, как та оговорка нам нашептывала: «И сохраню, конечно, если все пойдет так, как  я хочу».

Мы не можем позволить себе этих «если». Мы должны быть трезвыми независимо от того, как с нами обходится жизнь, независимо от того, оценивают по достоинству или нет нашу трезвость неалкоголики. Мы должны добиться такого положения, чтобы наша трезвость не зависела от чего-либо, не была связана с какими-то людьми и не была ограничена какими-нибудь надуманными оправданиями и условиями.

Вновь и вновь мы убеждались в том, что не можем долго сохранять трезвость ради жены, мужа, детей, родителей, других родственников или друга; нам не удавалось сохранить ее ради работы или для того, чтобы угодить своему начальнику, врачу, судье или кредитору, — мы не могли ее сохранить ради кого-либо, кроме самих себя.

Связывать условия нашей трезвости с любым человеком (даже если это другой трезвый алкоголик) или с любыми обстоятельствами ― неразумно и опасно. Когда мы думаем: «Я буду трезвым, если...» или: «Я не буду пить, потому что...» (вставьте сюда любые другие обстоятельства, за исключением нашего желания поправиться только ради здоровья и ничего более), мы невольно подготавливаем почву для будущей выпивки, когда переменятся условия и обстоятельства или наши отношения с упомянутым в условии человеком. А все это может измениться в любой момент.

Ни от чего не зависящая и ни с чем не связанная, наша трезвость может стать достаточно сильной для того, чтобы справиться с чем угодно или с кем угодно. И, как мы увидим в дальнейшем, нам постепенно начинает нравиться это ощущение. 26. Быть осторожными в ситуациях, связанных с выпивкой

Мы выработали много способов поведения в ситуациях, когда люда вокруг нас выпивают, чтобы можно было получать удовольствие от общения с ними и при этом обходиться без алкоголя.

В главе 8 мы говорили о том, стоит ли хранить дома спиртное, если мы решили бросить пить. При этом мы признавали, что живем в обществе, в котором большинстве людей пьет и мы не можем рас считывать, что в будущем это положение изменится. Всю оставшуюся жизнь у нас будут возникать ситуации, связанные с выпивкой. Вероятнее всего, каждый день мы будем видеть пьющих людей, места, где выпивают, видеть и слышать десятки реклам, призывающих нас выпить.

Мы не можем изолироваться от этих предложений, и бесполезно плакаться по этому поводу. Мы также не можем желать, чтобы другие люди не пили, или просто-напросто не разрешать им употреблять спиртное. Мы поняли также, что не должны лишать себя удовольствия бывать в обществе тех, кто выпивает. Хотя, когда мы только начинаем обретать трезвость, разумнее больше времени проводить среди непьющих, тем не менее, мы не хотим вести затворническую жизнь только потому, что многие пьют. Те, кто не может есть рыбу, орехи, свинину или клубнику, не становятся отшельниками. Почему же мы должны?

Ходим ли мы в бары, рестораны или клубы, где подают спиртное?

Да. Через несколько недель или месяцев устойчивой трезвости можно пойти, если у нас есть обоснованный повод для этого. Если же нам нужно убить время, ожидая своих друзей, то в таком случае необязательно рассиживаться перед стойкой бара, потягивая кока-колу. Однако, если там происходит деловая встреча или какое-нибудь общественное торжество, то мы идем туда и принимаем участие во всем, кроме выпивки.

Вероятно, в первые месяцы трезвости разумно будет держаться подальше от наших прежних приятелей и забегаловок, а также подыскивать уважительные причины, чтобы не присутствовать на вечеринках, где выпивка будет основным занятием. Особенно важно избегать всего этого, если такие ситуации нас нервируют.

Однако, рано или поздно, наступает время, когда семейные дела, служебные обязанности или дружеские отношения заставляют нас почувствовать, что мы вынуждены — или, пожалуй, просто хотим — пойти в такую пьющую компанию. Мы разработали ряд способов, позволяющих легче справляться с ситуациями, когда мы воздерживаемся от алкоголя во время общей выпивки. В основном, мы имеем в виду большой прием с коктейлями или достаточно представительный, но не официальный ужин с выпивкой.

Если хозяин или хозяйка — наши старые друзья, с кем мы можем говорить откровенно, то иногда стоит сказать им заранее, что мы сегодня не будем пить. Конечно, мы не настаиваем на каком-либо особенном подходе. Но мы будем чувствовать себя увереннее, если  будем знать, что на этом вечере присутствует хотя бы один человек, который полностью симпатизирует нам в наших усилиях воздержаться от, спиртного. Иногда мы можем взять с собой в компанию человека, обладающего большим опытом воздержания, или просто кого-либо, кто знает, что мы не пьем и насколько это важно для нас.

Также полезно, перед тем, как мы пойдем туда, поговорить с другим вылечившимся алкоголиком или с кем-нибудь еще, кто разделяет наши взгляды, кого волнует наше здоровье и кто понимает, под каким давлением мы будем там находиться. Договоритесь с кем-нибудь, что вы позвоните ему позже, и расскажите, как все прошло. Выздоравливающие алкоголики очень высоко оценят такой звонок. Поверьте нам! Нас, членов АА, всегда волнуют такие рассказы.

Очень хорошо, если, перед тем, как отправиться на вечер, вы съедите бутерброд или немного перекусите, даже если вы знаете, что там будет достаточно еды. Как мы уже говорили, если ваш желудок заполнен чем-нибудь сытным, то это помогает облегчить многие трудные ситуации. (Можно захватить с собой пакетик ваших любимых мятных леденцов или какой-нибудь диетический заменитель сладкого.) Это особенно важно, если вы идете на прием, где, перед тем, как подадут еду, в течение нескольких долгих часов гостей потчуют выпивкой.

Когда вам известен распорядок вечера, то можно задержаться на часок, пропустить основную выпивку и прибыть как раз перед тем, как дело дойдет до еды. Многие из нас так и поступают. Далее, если ужин должен завершиться обильными длительными возлияниями, то мы можем спокойно уйти пораньше. Мы убедились, что те,  очень немногие, кто заметит наше исчезновение, не будут громко возражать. Они, как правило, слишком заняты своей выпивкой или еще чем-нибудь.

По прибытии на вечер обычно лучше всего сразу направиться в бар и взять там стакан имбирного лимонада или какой-нибудь содовый напиток. Никто не знает — есть ли спиртное в вашем стакане. Поэтому после можно прогуливаться со своим стаканом, беседуя с гостями и не вызывая подозрений.

Такая практика стала для многих из нас настоящим открытием, когда мы впервые стали ее применять. К своему удивлению, мы обнаружили, что:

1. Другие люди пьют совсем не так, как мы думали.

2. Очень и очень немногие обращают внимание на то, пьем мы спиртное или нет.

(Второй пункт имеет некоторые исключения. К ним относятся наши близкие друзья и родственники, которые обычно приветствуют наши усилия бросить пить.)

Многие из нас обычно говорили, что пьют все, и были искренне убеждены в этом. Мы могли доказывать, что пьем не намного больше, чем другие, кого мы знаем. Говоря по правде, с годами, по мере того, как мы пили все больше и больше, многие из нас стремились все меньше и меньше общаться с непьющими, поэтому нам казалось, что пьют «все» — разумеется, те «все», с кем мы имели дело.

Теперь, оставаясь трезвыми, когда мы видим этих «всех», для нас становится откровением, что не все из них пьют, а многие пьют гораздо меньше, чем мы предполагали.

Готовясь к подобным ситуациям, алкоголик, недавно ставший на путь трезвости, желает знать, что отвечать, если пьющие друзья и родственники обращаются к нему примерно с такими словами:

«Пошли, выпьем».

«Что ты пьешь?»

«Почему? Да ты совсем не алкоголик!»

«Ты не пьешь?»

«Ничего, одна не повредит».

«Почему ты не пьешь?»...и тому подобное.

К нашему облегчению, мы убедились в том, что такие вопросы задаются реже, чем мы ожидали, и оказывается, что наши ответы имеют гораздо меньше значения, чем мы можем подумать. А то, что мы не пьем, волнует других меньше, чем мы опасались.

Имеется одно исключение. Время от времени кто-нибудь из тех, кто по-настоящему крепко пьет, начинает слишком приставать к нам по поводу нашего отказа от выпивки. Многие из нас пришли к убеждению, что такая настойчивость сама по себе очень подозрительна. Цивилизованный, вежливый человек просто не слишком обращает внимание на то, что другие люди предпочитают есть и пить, (или не есть и не пить), конечно, если у этого человека нет каких-либо связанных с этой едой или питьем проблем, не так ли? Нам кажется любопытным, когда кто-либо старается заставить выпить того, кто этой выпивкой не интересуется; но особенно интересно узнать, почему этот кто-либо хочет, чтобы снова начал пить человек, имеющий длинный перечень проблем, связанных с пьянством.

Мы учимся избегать таких людей. Если у них действительно есть проблемы, с которыми им предстоит справиться, — желаем удачи. Но мы не нуждаемся в том, чтобы отстаивать свой выбор перед ними или перед кем-нибудь еще. Мы не спорим с ними и не пытаемся их переубедить. Мы придерживаемся прежней установки: «Живи и давай жить другим».

Но вернемся к тем вопросам, которые, вежливо и мимоходом, были заданы желающими нам добра друзьями и родственниками, а также к нашим ответам на них. Вероятно, на свете существует столько же трезвенников, сколько удачных выходов из подобных ситуаций. Ваш собственный разум подскажет вам одно из наилучших и наиболее подходящих для вас  решений.

Однако из анализа сорока девяти лет совместного опыта членов Сообщества Анонимных Алкоголиков постепенно стали вырисовываться некоторые общие закономерности различных удачных способов. Прошлое хранилище мудрости, и было бы глупо этим не воспользоваться.

Многие из нас (но не все) считают, что чем раньше мы расскажем правду о себе своим знакомым, тем будет лучше для нас. Мы не должны каким-либо образом притворяться, и в большинстве своем достойные люди оценят нашу честность и поддержат нас в нашем стремлении избавиться от пристрастия к алкоголю. То, что мы говорим другим, что мы не пьем, существенно помогает нам укрепиться в нашем намерении оставаться трезвыми. При этом может возникнуть побочный результат: иногда такое заявление, сделанное вслух, подбадривает еще кого-нибудь из присутствующих, кому тоже нельзя пить или кто сам хочет бросить.

Таким образом, когда это уместно, многие из нас без колебаний отвечают: «Я теперь не пью».

Спрашивающих обычно удовлетворяют и такие ответы, как: «Я сегодня не пью (или на этой неделе)» или просто: «Нет, спасибо» или прямое: «Меня выпивка больше не интересует».

Если мы чувствуем необходимость дополнительных разъяснений, то стараемся при этом не врать и отвечать таким образом, чтобы другие смогли легко понять и принять сказанное. Например, существуют старые проверенные шаблоны типа: «Не позволяет здоровье», «Я на диете» и «По предписанию врача». Многим из нас в свое время давались такие советы, или мы читали, что их дают врачи.

Правдивыми будут и такие ответы: «Я свое выпил», «Выпил столько сколько смог» и «Выяснилось, что алкоголь со мной больше не дружит».

В АА не пользуются выражением типа «завязал», но большинство людей его отлично понимает и уважает, если мы не убеждаем их бросить пить.

Хотя мы, конечно, не можем советовать говорить неправду, просто из-за того неприятного чувства, которое мы ощущаем впоследствии, но иногда некоторые из нас в отчаянии прибегали к так называемой «лжи во спасение» — одной из тех маленьких неправд, которые считаются безобидными и временами даже именуются чем-то вроде смазки, необходимой для сглаживания общественных отношений.

Когда мы вынуждены прибегнуть к выдуманным оправданиям своего воздержания, то стараемся пользоваться теми из них, которые выглядят достаточно естественно. Объяснения типа: «У меня странная болезнь» или «Мне дают одно лекарство» могут, конечно, вынудить кое-кого и прекратить расспросы, но в большинстве случаев потребуется дать дальнейшие пояснения.

Обычно приемлемым оказывается: «У меня к спиртному аллергия». Формально, в строго научном смысле слова, как утверждают ныне специалисты, алкоголизм нельзя назвать аллергией. Однако слово «аллергия» — довольно удобный словесный термин, чтобы описать наше состояние; если мы пьем алкоголь, то это неизменно вызывает нежеланные последствия.

Когда мы предлагаем такое объяснение, то оно обычно производит требуемый эффект. А именно — собеседник признает тот факт, что мы не собираемся пить, и перестает спрашивать нас об этом.

Когда у нас спрашивают, что нам хотелось бы выпить, то разумно и вежливо будет попросить что-нибудь безалкогольное и принять то, что принесут, даже если это и не ваш любимый напиток. Большинство из нас выбирает любой безалкогольный напиток, фруктовый или овощной сок или что-нибудь другое, что есть под рукой. (Мы можем сделать вид, что пьем его, даже если он нам не нравится или мы не испытываем жажды). Это делает нас более непринужденными, а также успокаивает гостеприимного хозяина или хозяйку, особенно если они считают своей святой обязанностью моментально наполнять опустевшие стаканы и чувствуют себя неуютно, если гость не пьет.

Официальный банкет, когда гости сидят за столиками со множеством бокалов, не представляет для нас особых затруднений. Перевернутый фужер служит хорошим сигналом для опытного официанта или распорядителя вин даже в тех европейских странах, где широко принято пить сухое вино за обедом. Некоторые из нас просят принести сельтерскую или минеральную воду. А когда предлагается тост, то почти никто не обращает на нас внимание, если мы поднимаем вместе со всеми какой-нибудь бокал с чем-то внутри. В конце концов, разве присутствие наркотика (этилового спирта) в бокале или свадебной чаше придает тосту настоящую силу? Думается, нет.

Никто не обязан отвечать на вопросы личного характера или носящие оскорбительный оттенок; поэтому в тех редких случаях, когда мы с ними сталкиваемся, мы игнорируем такие вопросы, ищем тактичный ответ или меняем тему разговора. Если такое случится с вами, помните, что нас, выздоравливающих алкоголиков, уже сотни тысяч, и мы на вашей стороне и прекрасно понимаем, что вы испытываете и почему поступаете так, а не иначе, даже если для всех остальных это представляет загадку. Хотя мы и далеко, мы с вами в наших сердцах, и вы можете быть уверены в наших самых добрых пожеланиях.

С некоторыми из нас происходили инциденты другого рода. Их нельзя назвать особенно серьезными или опасными, но, может быть, наш рассказ поможет вам избежать огорчений, если нечто подобное произойдет с вами. Иногда добрый и исполненный благих намерений друг или член семьи, надеясь этим помочь нам, неосторожно подчеркнет заботу о нашем выздоровлении и может поставить нас в неловкое положение, если мы не проявим достаточного самообладания, чтобы справиться с ситуацией.

Например, непьющий супруг (или супруга), который по вполне понятным причинам опасается, что мы снова можем начать пить, и старается чрезмерно опекать нас, может ляпнуть: «А такой-то бросил пить». Или заботливый друг может необдуманно привлечь внимание, к тому, что мы не пьем, указывая на стакан с томатным соком на подносе с напитками и говоря: «Это для тебя».

С их стороны, конечно, очень любезно — хотеть помочь нам, и мы стараемся сосредоточиться на их стремлении к добру. По совести говоря, не следует ожидать от них того, чтобы они мгновенно поняли, что мы чувствуем. Некоторые из нас даже сами не могут определить, какие чувства они испытывают в действительности, пока не пройдет некоторое время с того момента, когда мы бросили пить, и наша стадия неловкости не отойдет в прошлое.

Естественно, мы предпочитаем, чтобы нам позволили принимать решения, касающиеся нас самих, самостоятельно, не вынося их обсуждение на суд общественности. Но повышенная чувствительность к тому, что говорят или делают другие люди, не ранит никого, кроме нас самих. Лучше всего снести то, что задевает нас, с улыбкой, и оставить этот момент позади. Обычно для этого потребуется не более пяти минут. Может, позднее, когда мы почувствуем, что вполне владеем собой, можно спокойно объяснить, что мы искренне ценим проявленную заботу, но будет лучше, если нам позволят самостоятельно находить «оправдания» тому, что мы не пьем. Можно добавить, что мы хотим попрактиковаться, как справляться с различными ситуациями, возникающими в обществе, чтобы ближние могли не волноваться за нас, когда мы предоставлены самим себе.

После того, как пройдет еще некоторое время, многие из нас достигнут стадии, когда исчезнут все проблемы, связанные с объяснениями насчет нашего отношения к выпивке. Мы достаточно раскованно себя чувствуем, чтобы рассказать всю правду о том, что мы трезвые алкоголики и являемся членами АА.

Такое с глазу на глаз, конфиденциальное открытие фактов о самом себе никоим образом не нарушает традицию анонимности членов АА, которая предполагает, что мы не раскрываем никаких фактов, которые не касаются нас самих, а также, что мы не делаем подобных заявлений для печати, радио и телевидения.

То, что мы можем непринужденно рассказать это о себе, показывает, что мы не должны больше ничего скрывать, и мы не стыдимся своего выздоровления. Это помогает испытывать к себе большее уважение. Подобные заявления разрушают древнее и жестокое клеймо,  несправедливо накладывавшееся невежественными людьми на тех, кто являлся жертвами нашей болезни, они также помогают заменить старые стереотипные понятия об «алкоголике» новыми и более точными  представлениями.

Между прочим, такое заявление часто побуждает еще кого-нибудь, кто пожелает. избавиться от алкоголизма и обратиться за помощью.

Еще одно замечание по вопросу о ситуациях, связанных с выпивкой. В тех случаях, когда требования окружающих, чтобы мы выпили, становились по-настоящему неприятными, многие из нас имели достаточно силы воли, чтобы просто извиниться и уйти, вне зависимости от того, что могли подумать другие. В конце концов, на карту поставлена наша жизнь. Мы просто должны делать все необходимое для того, чтобы сохранить свое здоровье. Реакция других людей это их проблема, а не наша. 27. Отказаться от прежних представлений

Представления, которые так глубоко укоренились в нашей жизни в течение того времени, когда мы пили, не исчезнут, словно по волшебству, в тот же момент, когда мы решили оставить в покое не откупоренные бутылки. Наши дни, полные вина и бравурных звуков «Прекрасной Аделины», возможно, миновали, хотя болезнь не спешит уходить.

Поэтому мы поняли, что в лечебных целях надо пресечь в корне многие старые представления, которые начинают давать новые отростки. А отростки появляются снова и снова.

Мы стараемся достичь ощущения легкости и свободы от оков нашего прежнего образа мышления. Многие из наших бывших умственных построений, а также идеи, которые они произвели на свет, ограничивают нашу свободу, Как выясняется, если переосмыслить все заново, — это лишь бесполезными вериги, висящие на нас. И если после дополнительного изучения мы не убедимся в их действенности и полезности, то нам не стоит в дальнейшем цепляться за них.

Ныне мы можем соотнести сегодняшнюю полезность и достоверность мышления с весьма специфическим стандартом. Можно сказать себе: «Смотри-ка — ведь именно так я думал, когда пил! Помогут ли мне подобные мысли жить трезвым? Подходят ли они мне сегодня?»

Многие из наших прежних представлений, особенно об алкоголе, о выпивке, о том, чтобы напиться, и об алкоголизме (или о том состоянии, когда употребление алкоголя превращается в проблему, если вы предпочитаете такое название) — оказываются никчемными или фактически разрушительными для нас, поэтому испытываешь огромное облегчение, избавляясь от них. Может быть, будет достаточно нескольких примеров, чтобы показать нашу готовность отбросить эти старые бесполезные представления.

Для многих из нас в юношеском возрасте выпивка была способом доказать другим, что мы больше не дети, а мужественные или искушенные и умудренные люди, что у нас достаточно характера, чтобы бросить вызов родителям или другим руководящим особам. В сознании многих выпивка была тесно связана с любовными приключениями, сексом и музыкой или с деловыми успехами, снобизмом в выборе марок вин и роскошными интерьерами частных самолетов. Если кого и учили чему-нибудь в школе о выпивке ― то это обычно сводилось к тому, что алкоголь представляет вред для здоровья, а злоупотребление им может привести к потере водительских прав — и не более того. А многие люди до сих пор убеждены, что любая выпивка является безнравственной, что она прямиком ведет к преступлению, страданию, бесчестию и смерти. Какими бы ни были наши чувства по отношению к выпивке (позитивными или негативными), они почти всегда были сильными, и в целом наше восприятие алкоголя скорее опиралось на эмоции, нежели на разум.

Наше отношение к выпивке может быть чисто автоматическим, бездумным принятием чужого мнения. Для многих выпивка является существенной частью общественных празднеств — безобидное, веселое времяпрепровождение среди своих друзей в определенный срок в определенном месте. Другие считают, что еда обязательно должна сопровождаться выпивкой. Но теперь мы задаем себе вопрос: «Действительно ли невозможно наслаждаться дружбой или едой без спиртного? Действительно ли то, как мы пили, улучшало наши отношения с другими людьми? Или, может, помогало по достоинству оценить хорошую еду?»

Представление о пьянстве вызывает еще более крайние эмоциональные реакции «за» и «против». «Наклюкаться» обычно расценивается или как нечто забавное, или исключительно как нечто постыдное. Для многих даже сама мысль об этом, по разным причинам, может показаться отвратительной. Для некоторых из нас это состояние было желанным не только потому, что этого от нас ждали другие или нам это нравилось, но также и потому, что обаятельные знаменитости представляли нам его как нечто весьма привлекательное. Одни люди не выносят тех, кто никогда не напивается; другие презирают тех, кто слишком много пьет. Современные медицинские исследования пока что не повлияли на подобное отношение к пьянству.

Когда мы впервые услышали слово «алкоголик», то многие при этом связывали его исключительно с пожилыми, оборванными, трясущимися и неопрятными людьми, которых мы видели просящими подаяние или валяющимися в беспамятстве где-нибудь в районе притонов и трущоб. Хорошо осведомленные люди теперь понимают, что такое представление — просто чепуха.

Тем не менее, остатки этих древних, путаных общепринятых мнений продолжают довлеть над нами, когда мы делаем первые попытки стать трезвыми. Они затуманивают нашу способность видеть истину, и ее становится трудно отыскать. Но все же, в конце концов, мы были готовы допустить — всего лишь как некую возможность — что некоторые из наших старых представлений слегка не соответствуют действительности или, по крайней мере, неточно отражают наш личный опыт.

Когда мы смогли убедить себя посмотреть на весь этот свой опыт непредубежденно и прислушаться к чужим идеям, мы стали способны к восприятию большого объема информации, к которой раньше отнеслись без должного внимания.

Например, мы можем ознакомиться с научным описанием: алкоголь — это не просто приятный на вкус утолитель жажды, но и наркотик, изменяющий состояние сознания. Этот наркотик, как мы узнали, содержится не только в спиртных напитках, но и в некоторых продуктах и лекарствах. И теперь почти каждый день мы читаем или слышим о новых открытиях, что этот самый наркотик может вызывать еще какие-нибудь заболевания (сердца, крови, желудка, печени, полости рта, мозга и т.д.), подлинного происхождения которых мы раньше не подозревали.

Фармакологи и наркологи сегодня утверждают, что нельзя считать алкоголь совершенно безопасным и безвредным, вне зависимости от того, используется ли он как напиток, или как стимулирующее, успокаивающее, тонизирующее средство, или как транквилизатор. Однако сам по себе он не обязательно приводит в каждом случае к ощутимому физическому ущербу или умственной деградации. Вероятно, очень многие могут употреблять его с удовольствием и без вреда для себя и окружающих.

Мы поняли, что выпивку, с медицинской точки зрения, можно рассматривать как введение наркотика, а пьяное состояние — как получение избыточной дозы. Неправильное употребление наркотика, прямо или косвенно, может привести к всевозможным проблемам — психологическим, семейным, общественным, финансовым, профессиональным, связанным с физическим состоянием. Вместо того, чтобы рассуждать о том, что выпивка сделала с нами, мы начинаем понимать, что она делает с другими.

Мы узнали, что каждый, кто сталкивается с какими-нибудь трудностями, связанными с собственной выпивкой, возможно, находится в состоянии, называемом «алкоголизмом». Эта болезнь поражает, невзирая на возраст, вероисповедание, пол, интеллект, этническую принадлежность, эмоциональное здоровье, профессию, семейное положение, крепкое телосложение, привычки питания, социальное или экономическое положение или характер человека. Неважно, как или сколько вы пьете, или когда и почему. Важно лишь, как это влияет на вашу жизнь, другими словами, что происходит, когда вы пьете.

Перед тем, как мы сможем распознать эту болезнь в себе, мы должны избавиться от следующего заезженного, старого предрассудка: «Было бы признаком позорной слабости признать, что мы не можем больше контролировать потребление спиртного (если вообще было такое время, когда мы могли)». Слабости ли? На самом деле требуется большое мужество, чтобы, не моргнув, посмотреть суровой правде в глаза, не щадя себя, не пытаясь навести глянец на неприглядные дела, не оправдываясь и не обманывая себя. (Неприлично хвастать, но, честно говоря, многие из нас считают, что в искусстве дурачить самих себя мы были чемпионами мира.)

Процесс излечения от алкоголизма также затуманен различными неверными представлениями. Как и миллионы других людей; которые видели, как кто-то спивался до смерти, мы задавались вопросом, почему этот пьяница не воспользовался своею силой воли, чтобы бросить пить. Это еще одна застарелая идея, но она укоренилась, поскольку многим из нас в детстве рассказывали о ком-нибудь, проявившем неслыханную силу воли. Может, это была семейная или уличная легенда о добром старом дядюшке Джоне. Годами слывший распутником и забиякой, он вдруг бросил вино, женщин и разгул, и в возрасте пятидесяти лет стал образчиком порядочности и незыблемой нравственности и уж больше в своей жизни не взял в рот ни капли.

Детские представления о том, что, если потребуется, то мы сможем поступить так же — являются опасным заблуждением. Мы не такие, как другие. Мы — это только мы сами. (Мы также не тот дедушка, который выпивал по три четверти литра каждый день и дожил до девяноста лет.)

Теперь хорошо известно, что сила воли, сама по себе, является столь же эффективным средством для лечения алкоголизма, как и для лечения рака. Наш собственный опыт подтверждает это неоднократно. Многие из нас старались действовать в одиночку, надеясь, что смогут сами контролировать свою выпивку или даже полностью отказаться от алкоголя, и никто из нас не добился сколько-нибудь длительного успеха ни в том, ни в другом. Несмотря на это, нам нелегко было признать, что мы нуждаемся в помощи. Это тоже казалось нам признаком слабости. Да, мы опять доверились ложному предрассудку.

Но наконец мы спросили себя: не будет ли более разумно заняться поисками и, в случае находки, воспользоваться силой более могущественной, чем наша собственная, нежели упорствовать в индивидуальных бесплодных усилиях, когда прошло уже достаточно времени, чтобы убедиться в их неэффективности. Не думаем, что это является следствием большого ума — пытаться разглядеть что-нибудь в темноте, когда можно просто включить лампу, и станет светло. Нам не удалось прийти к трезвости совершенно самостоятельно. Мы также поняли, что в одиночку нельзя сохранить трезвость. Да и радостями трезвой жизни лучше с кем-нибудь поделиться.

Когда мы способны, пусть даже временно, обратиться к нескольким новым идеям, отличающимся от наших прежних представлений, то тем самым мы уверенно выбираем направление, ведущее к счастливому и здоровому новому образу жизни. Именно так и случилось с тысячами и тысячами из нас, с теми, кто был убежден, что никогда не сможет создать себе такую жизнь. 28. Читать публикации АА

Люди, как принято считать, лучше усваивают многие вещи, когда не только слышат, но и видят их и могут до них дотронуться; если же о них можно что-нибудь почитать, то скорость усвоения еще более возрастает.

Существует много хороших (а также не очень хороших) публикаций об алкоголизме. Многие из нас получали пользу, читая литературу, относящуюся к другим областям. Однако АА никогда не одобряет и не отвергает какие-либо публикации. Мы просто предлагаем свои собственные.

Даже те пьющие, которые никогда до этого много не читали, проводили часы, поглощенные чтением материалов АА. Несомненно — это лучший способ усвоить из первых рук широкий, обобщенный опыт АА вместо того, чтобы где-то, когда-то услышать чей-то пересказ.

Имеется пять книг АА и одна брошюра примерно такого же формата, как эта книга.