Дмитрий Панасенко

Ллойс

«ЛитРес: Самиздат»

Панасенко Д. С.

Ллойс / Д. С. Панасенко — «ЛитРес: Самиздат», 2018

Что может объединять наркоманку наемницу - бывшего чемпиона арены

вольного города Сити, поборника новых порядков - фанатика механиста,

циничного и жестокого охотника за головами и хитрого торговца? Взаимная

выгода, общая цель или жгучая ненависть? Что более значимо, личная

выгода или жизнь этого катящегося в ад мира? А может, любовь? Кто

знает... Читатель, смелей, запрыгивай на ржавую подножку боевой фуры -

прокатимся. А в пути я расскажу тебе историю про одну оторву по имени

Ллойс. Знатный был стрелок...Содержит нецензурную брань.

© Панасенко Д. С., 2018

© ЛитРес: Самиздат, 2018

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Содержание

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Благодарнсти.

Татьяне Панасенко, ставшей моей совестью и не давшей опустить руки.

Сергею Панасенко, за молчание.

Булату Фанавину, чьи глаза устали читать эти строки, а пальцы листать страницы.

Дмитрий Шибанову, за идею. Покойся с миром, друг.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Пролог

– По сообщениям MSNBC News конфликт между компаниями «Hyper» и «Prismatic

international» разгорелся с новой силой. На этот раз камнем преткновения оказались «Мусор-

ные острова» у северного побережья Индийского океана. миллиардов Обе стороны отрицают

применение химического оружия…

– Согласно официальным данным международной фондовой бирже цена на нефтепро-

дукты поднялась более чем на двести пунктов. В связи с этим, Объединенное правительство

Североатлантических Штатов объявляет о расконсервации скважин высокого бурения…

– Сегодня в 10.03 подвергся кибернетической атаке глобальный сервер А3076. Жители

северного полушария отмечают падение скорости глобальной связи…

– В западноевропейском зоопарке дала потомство последняя панда на планете. Клони-

рованные малыши чувствую себя отлично. На зрелище пришло посмотреть более ста тысяч

человек…

– Компания «Nanotech LTD» анонсировала новую линейку продуктов «Lumen». По

заверениям разработчиков нанокультура усиливает когнитивные и мнемонические процессы

мозга, доводя их до физиологического максимума…

****

– На территории Южной Африки отмечена вспышка неизвестного заболевания. По

предварительным оценкам смертность при заражении достигает более семидесяти процентов.

Ходят слухи о посмертной активности зараженных. ВОЗ отрицает версию искусственного воз-

никновения вируса и распространения их через гуманитарные пайки…

– Корпорация «Armlight» заявляет о готовности оказания помощи в преодолении продо-

вольственного кризиса. Репликаторы нового поколения позволят увеличить скорость выращи-

вания белковых продуктов более чем в двадцать раз. Также компания объявила об успешном

завершении испытаний искусственного мозга. Болезнь Альцгеймера окончательно побеж-

дена…– Компания «Nanotech LTD» объявляет о скором появлении на рынке препарата «Med

Shoot 2». Согласно предоставленных данных, временная наноколония не только регенерирует

пораженные ткани и органы, но также успешно борется с большинством известных бактерий и

вирусов. Новый продукт оснащен блоком эвристического анализа, позволяющих нанороботам

выявлять доселе неизвестные штаммы заболеваний…

****

– Мы прерываем показ развлекательной передачи «Адская гонка» в связи с экстренным

сообщением. Четыре минуты назад неизвестными были осуществлены подрывы семи предста-

вительств компании «Dhal». При террористическом акте были использованы ядерные заряды

мощностью более тридцати килотонн. Спасательные бригады приступили к разбору завалов и

очистке пораженных территорий. Напоминаем, что компания «Dhal» является монополистом

на рынке производства микроядерных батарей. Количество пострадавших уточняется…

****

– Великая Китайская Империя, заявляет, что не собирается придерживаться доктрины

ООН о неприменении ядерного оружия, мотивируя это недавним роспуском ассамблеи. На

спорных территориях Урала продолжаются ожесточенные бои. По заверениям Объединенного

Восточного Каганата, в случае не прекращения бомбардировок, Совет Ханов оставляет за

собой право ответного удара по крупнейшим городам и военным базам Империи....

– В продукции двадцати крупных ферм социализирующихся на клонировании фруктов

обнаружены псевдобелковые иглы с нервнопаралитическим ядом. На данный момент госпита-

лизированы более шестидесяти тысяч человек. Пострадавшие находятся в тяжелом состоянии.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Ответственность за террористический акт взяла на себя запрещенная организация «Исконное

семя»…

– Покупайте шампунь для собак «Hai». «Hai» – ваш питомец скажет вам спасибо!

****

– В мире зафиксирована новая вспышка наночумы. Компания «Nanotech LTD» отрицает

слухи о намеренном повреждении партии имуномодуляторов…

– Компания «Dhal» объявляет о наборе новых рекрутов в службу безопасности. Корпо-

рация гарантирует сотрудникам установку бланков «Ali», «Lait» и «Taurus», а также комплекс-

ную страховку в случае получения ранений во время боевых действий. Для семей рекрутов

предусмотрено проживание в комфортабельных убежищах – бункерах…

– Для жителей восточного сектора Североатлантических штатов введены продуктовые и

водные карточки. Это позволит разрешить длящуюся уже больше месяца проблему обеспече-

ния продовольствием мирного населения…

****

… Применение тектонического оружия… все крупные города… ядовитое облако дви-

жется…оставайтесь в домах… службы… ответный удар…. Кобальтовые бомбы… уровень

радиоактивного заражения…

****

– Привет всем слышащим. Это радио Сыть и мы вещаем на коротких и ультракоротких,

а также длинных волнах. Слушайте бродяги, кому дома не сидится, и не говорите, что не слы-

шали. Предупреждаем, что между поселками Малая мудь и Лазарь отмечена необычная актив-

ность волколаков. Так что, проезжая мимо держите оружие наготове, а патрон в патроннике.

Кто думает, что самый умный и по верхам место объедет – знайте, в холмах тоже стая. Только

двуногая. По слухам с тяжелыми пулеметами… Уже неделю как сидят, поганцы. На тракт к

Сити тоже соваться не следует – там сейчас буря, лучевуху схватить как два пальца. Уже месяц

как прекратилась связь с Жабъей Харей – для тех, кто не в теме, это не чувак со стремной

рожей, а поселок, и не просто деревня задрипаная, а городок почти на полторы тысячи душ…

Ей! Легионеры мать вашу так! Спасители человечества, ежика вам в штаны! Вы то точно меня

слышите – пошли бы разобрались, в чем дело. Заодно и рейдеров бы с холмов выбили! И хватит

меня глушить! Плевать я хотел на ваши глушилки с высокой колокольни. Имейте совесть рож-

дество все-таки скоро. Кстати – Красного Клауса всем в дом!!! А сейчас немного музычки…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 1

Оторвав от лица монокуляр, Элеум Ллойс по кличке Нежить не торопясь присела за

крупным обломком торчащей из земли бетонной плиты. Задумчиво провела ладонью по жест-

кой щетке выкрашенного в ярко-фиолетовый цвет ирокеза, спрятала оптику в закрепленный на

портупее исцарапанный, покрытый многочисленными сколами пластиковый футляр, выщелк-

нула из слегка помятой пачки неприлично дорогую по нынешним временам, изготовленную

еще до Черных лет сигарету, прикурила от сделанной из старого пулеметного патрона зажи-

галки и, откинув голову на нагретый полуденным солнцем бетон, с наслаждением выдохнула

дым. Ллойс не любила торопиться. Торопыги долго не живут. Эта истина, въевшаяся, а скорее

вдолбленная в мозг еще в детстве, давно стала почти инстинктом. Если есть возможность – не

торопись, подумай, оцени обстановку. Потом времени на раздумье может и не оказаться. А за

ошибки часто приходится расплачиваться. Кровью расплачиваться, и хорошо, если чужой. Во

всяком случае, в ее профессии дело обстояло именно так. Ллойс была наемным стволом: лич-

ная охрана, устранение конкурентов, сопровождение и грабеж торговых караванов, доставка

и перехват сообщений и грузов, защита должников и выбивание долгов – все это входило в

весьма обширный спектр предоставляемых ею услуг. Кто-то по старой памяти называл ТАКИХ

громилами и быками, кто-то – боевиками, кто-то – кондотьерами, или даже сипаями. Дикие

гуси, солдаты удачи, псы войны – так или иначе конкуренция в цеху была достаточно велика,

смертность тоже, и Элеум совершенно не улыбалось превратиться в гниющий на солнце скелет

только потому, что она решила сэкономить пару минут. Выдохнув очередное, тут же развеян-

ное ветром облачко шершавого, дерущего горло дыма, Ллойс слегка поморщилась: поганая

привычка. Табачный запах любое зверье за пару километров чует. В темноте лучшей наводки

для снайпера, чем огонёк тлеющей сигареты, не придумать. А если у противника еще и тепло-

визоры… Чёрт, но думать помогает.

Ленивец не солгал. Не то, чтобы она ожидала обмана или большой подставы от работо-

дателя, согласившегося отдать больше половины платы авансом, но в глубине души наемница

ожидала совсем другого. Думала, что хитрый и прижимистый старик преувеличивал. Слиш-

ком неправдоподобным было рассказанное старостой поселка. Слишком это было… сказочно.

Зачем было строить огромный супермаркет посреди леса, вдалеке от перекрестков крупных

дорог, в сотне километров от ближайшего, если верить довоенной карте, хоть сколько нибудь

крупного поселения? Почему его не разворовали в первые же месяцы Черных дней, когда

подобные карты не успели стать редкостью, большинство техники было еще на ходу, патроны,

буквально, валялись под ногами, а за каждый контейнер с консервами, коробку батареек или

упаковку чистой воды могла разгореться нешуточная война? Почему Ленивец не направил

сюда добытчиков из местных, а предпочел расстаться с почти половиной цинка девятки и аж

двумястами граммами серебра? Благо, до поселка – не больше шестидесяти километров. Два

дня в одну сторону, если не торопиться. Правда, надо обойти одно «горячее» пятно, а в лесу

помимо расплодившихся и до неприличия обнаглевших в отсутствии человека оленей-мутан-

тов обитало, как оказалось, и более опасное зверье, но, всё же, выгода выходила намного

больше риска. Старик, правда, отговорился, мол – место глухое, никто о нем не знает, так

пущай все там и лежит, пока в край не понадобится. Ллойс ему не поверила. В каком бы диком

и заброшенном углу не было место нычки, добро всегда лучше держать поближе. Пока на него

кто-то другой лапу не наложил. Но старый хитрец почему-то предпочел оставить всё как есть,

и за хабаром отправить не пару деревенских, а профи. Ленивец не был дураком, чтобы про-

сто так выкидывать патроны и серебро. Много серебра, кстати, подозрительно много. А еще

целый отбор претендентов устроил. Благо, позволить себе мог. Радиоточка в поселке была не

так чтобы мощная, но призыв услышали аж четверо. Первого старик отправил восвояси сразу:

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

детина увешанный броней и оружием, будто новогодняя елка шарами, на взгляд Ллойс был

слишком наглым и жадным, сходу заломив слишком большую цену. Вторым, отсеянным старо-

стой, оказался высоченный и тощий, как черенок от лопаты, рано поседевший мужик с холод-

ными глазами и здоровенной снайперской винтовкой, представившийся Слепым Пью. Почему

у снайпера кличка «Слепой», наемница так и не успела выяснить. Очередь дошла до нее. Цеп-

кий взгляд старосты долго скакал с тяжелых, укрепленных на носах стальными накладками

армейских ботинок до гребня ирокеза, елозил по истертому наполовину, прикрытому потре-

панными, не единожды залатанными чапаррехас [1] брезенту штанов, по ремням портупеи,

увешанным подсумками. На мгновение остановился, прикидывая калибр вложенного в закреп-

ленную на животе кобуру старого охотничьего карабина, превращенного в подобие «обреза».

Переметнулся на последнего наемника, вооруженного исшарканной двустволкой, дергающе-

гося и постоянно почесывающего предплечья паренька с едва пробившимся над губой пушком.

– Как звать-то, крашенная? – Брезгливо скривился глава поселка.

– Нежить, – задумчиво протянула в свою очередь наёмница, внимательно изучающая

руки старосты. – Можешь Дохлой звать, если удобнее.

– Вечно у вас клички, будто не люди, а псы цепные, – огорченно покачал головой старик.

– А ты-то сам – человек, ведро с гайками? – Ощерила зубы в недоброй усмешке Ллойс.

Староста скептически хмыкнул, проследил взгляд наемницы, и, горько усмехнувшись,

досадливо сплюнул под ноги.

– Если ты об этом, – он неопределенно махнул левой кистью после долгого молчания,

заставив при этом ладонь несколько раз провернуться вокруг своей оси, – то у меня и ноги

биомеханические, и сердце искусственное. И еще кое-что тоже. Показать? Или на слово пове-

ришь? Ну, что за молодежь пошла? Уже обычных протезов боятся. Ты хоть читать-то умеешь,

а Нежить?

– Меньше, чем за цинк девятки, не работаю, дедуля, – скривилась в ответ наемница.

Сигарета дотлела до фильтра. Встряхнувшись, Элеум развернулась и снова, осторожно

приподняв голову, оглядела здание супермаркета. Огромная стоянка не давала лесу подойти

к постройке, но многочисленные прошедшие после Черных лет бури щедро завалили растрес-

кавшийся асфальт буреломом и палой листвой. Время доделало остальное. Остовы проржа-

вевших насквозь машин напрочь блокировали вход на склад. Центральный портал был щедро

завален сломанными стволами, поваленными столбами освещения и прочим мусором. В паре

мест слегка просела крыша, но в остальном здание выглядело практически целым. Особенно,

если сравнивать с жалкими остатками генераторной, среди обломков которой и устроила себе

остановку Ллойс. Возможно, случился перегрев, и генератор просто взорвался, а может, супер-

маркет, всё же, пытались разграбить, но делали это не слишком аккуратно, и начали с того, что

попытались таким оригинальным способом отключить электричество, чтобы разблокировать

двери и разобраться с роботами охраны. Ллойс на мгновенье замерла. Охранные дроны? А

что, вполне себе уважительная причина, чтобы сюда не соваться… Да нет, если бы эти штуки

работали – они давно бы разобрали завал. Так или иначе, от железобетонной будки остались

только куски фундамента и пара ощетинившихся ржавой арматурой обломков. Кстати, почти

не фонящих, что давало повод для надежды. Генератор был, скорее всего, не атомный, а зна-

чит, основные мощности наверняка находились внутри. Вполне возможно, старик был прав,

и ядерные батареи оставались до сих пор подключенными, может, даже работали. Забавно.

Перед самой войной человечество, практически, отказалось от концепции временных и одно-

разовых вещей, снова начало строить и делать на века. Было ли это предчувствием лихолетья?

Массовое осознание близкого конца цивилизации?

В желудке наемницы заурчало. Чертов мирный атом, говорят, с него все и началось.

Холодный ядерный синтез и роботы со способностью к обучению. Биомеханические протезы,

ядерные батареи, что помещаются в кармане и могут освещать дом хоть сотню лет, выращен-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

ные в колбах полусинтетические органы, операции по пересадке чего угодно куда угодно; пер-

вые радикальные генетические манипуляции и нанороботы-медики, способные за несколько

часов собрать человека, буквально, по частям; клонированные, а не выращенные овощи и

животные; безграничные возможности обмена информацией, переработка оставленных пред-

ками бесконечных гор мусора, автоматическое производство… Человечество действительно

вошло в новую эру стало почти бессмертным и… ненужным. И тогда кто-то посчитал, что дер-

жать больше пятнадцати миллиардов потребителей, неожиданно ставших не более, чем досад-

ной помехой, неоправданно затратно. И предпринял некоторые шаги по экстренному сокра-

щению стада. Сейчас, спустя почти восемьдесят лет, уже сложно сказать, кто конкретно это

начал и почему. Но, видимо, что-то пошло не совсем по плану. План проведения Судного

дня – даже не смешно. Старики говорили, что уже в первый день ядерные удары сократили

население земли до полутора миллиардов, может, чуть меньше. Крупные города сгорели в пер-

вые же дни, а эпоха всеобщей автоматизации не предполагает большого количества сельских

жителей. Последующие радиоактивные осадки, страшные эпидемии, вызванные «утилизиро-

ванным» биологическим и химическим оружием, изменениями климата, народившиеся, будто

из ниоткуда многочисленные кровожадные твари-мутанты, серия почти непрерывных локаль-

ных войн за сохранившиеся ресурсы и относительно чистые территории, сократили популя-

цию хомо сапиенса еще раз в десять. Может, больше. Связь с другими континентами пропала,

еще когда начали падать первые спутники. А лет пять назад, когда «Железный легион» – один

из мощнейших образованных после войны конклавов фанатиков-механистов – в очередной

попытке обозначить свое главенство в регионе принялся активно глушить любые коротковол-

новые передачи, со связью стало еще хуже. Так или иначе, сейчас, спустя, больше семи десят-

ков лет после первых взрывов, кормовая база почти соответствовала потребностям населения.

Почти. Желудок Ллойс снова взвыл, напоминая наемнице, что за последние два дня ему доста-

лось только одна банка довоенных, а значит, просроченных минимум на добрых полвека овощ-

ных консервов и несколько раскрошенных галет. Староста не посчитал нужным кормить наем-

ницу бесплатно, заломив за продукты и возможность ночлега такую цену, что Ллойс осталось

только рассмеяться ему в лицо. Как впоследствии оказалось, пожадничала она совершенно

напрасно. Вероятно, во всем был виноват сигаретный запах, а может, ей просто не повезло,

но за два дня блужданий по лесу единственным ей встретившимся живым существом ока-

зался тощий, облезлый, почти целиком покрытый язвами и отвратной на вид коростой мед-

ведь-мутант. Тварь, напавшая на нее из кустов, когда она набирала во флягу воду, мало того,

что оказалась двухголовой, так еще и «светилась» настолько сильно, что Ллойс предпочла не

подходить к ней ближе, чем на десяток шагов. О том, чтобы есть добытое мясо, даже речи не

могло быть.

Вытащив из кобуры обрез, Ллойс выскользнула из своего укрытия и начала осторожно

пробираться к супермаркету, стараясь держаться так, чтобы от здания ее прикрывали навален-

ные по всей стоянке кучи бурелома и остовы машин. То, что строение обитаемо, и без драки,

скорее всего, не обойтись, она поняла давно. Осталось выяснить, кто облюбовал себе этот уют-

ный уголок. Не люди, это точно. Любая банда, анклав, община или другое сообщество людей

организовали бы намного более заметную оборону. Или наоборот сделали бы так, чтобы место

со стороны казалось совершенно заброшенным. Зверье и мутанты отпадали сразу. Не стали бы

звери так целенаправленно заваливать основные выходы. Оставались только условно разум-

ные. Из-за ближайшей кучи бурелома раздался шорох. Ллойс покрепче перехватила оружие и

зло зашипела. Она терпеть не могла упырей.

Упырями, гулями, вурдалаками, зомби, а иногда просто гнилушками называли тех

несчастных, кто видел войну собственными глазами. Тех, кто оказался достаточно умным

и богатым, чтобы позволить себе постоянную «поддерживающую» нанокультуру, или, как

последнее время все чаще говорили, бланк, наноботов-медиков, но недостаточно везучим,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

чтобы не попасть под ядерный удар. Как нетрудно догадаться, главной задачей микроскопи-

ческих, обитающих в крови и спинномозговой жидкости наноботов было сохранение жизни

и здоровья вверенного им организма. Боты справлялись, как могли. Носитель колонии нани-

тов мог смело забыть обо всех проблемах с собственным здоровьем. Со старостью, кстати,

тоже. Считалось, что минимальный срок жизни наколовшегося ботами человека, составлял

триста-триста пятьдесят лет, пока не истечет гарантийный срок бланка. Три века вечной моло-

дости. Слепые начинали видеть, парализованные – ходить, более того, счастливчикам были

нипочем большинство болезней и ядов, ранения заживали в считанные часы, и даже с ради-

ацией боты справлялись более, чем успешно. До определенного предела. Ударные дозы жест-

кого излучения не могла «переварить» ни одна, даже самая продвинутая колония микро-

медиков. Схватившие лишний десяток рад нанороботы становились источником вторичного

излучения, сходили с ума, начинали бесконтрольно размножаться, в попытке сохранить жизнь

носителя проникали почти в каждую клеточку тела, постепенно разрушали гематоэнцефали-

ческий барьер головного мозга, в конечном итоге почти полностью парализуя высшую нерв-

ную деятельность. Включался собственный иммунитет. Человеческое тело довольно забавно

устроено: лишившись своей защиты, мозг неизбежно начинал отторгаться собственным орга-

низмом. Наноботы приступали к борьбе уже с этой напастью. Обычно справлялись, но как…

Рождалась проблема: перед «исцеленным» организмом остро вставал вопрос добычи и перера-

ботки пищи, и колония микроскопических роботов, не больше вируса обыкновенного гриппа,

начинала спешно менять тело под новые задачи. Ураганные мутации проходили в течении

пары-тройки дней. На выходе из носителя получались упыри: вечно голодные, ведь, поддер-

живающие жизнь бланки требовали огромных затрат энергии, наполовину разумные, гниющие

заживо, почти бессмертные чудовища. Твари год от года развивающиеся, становящиеся все

сильней и опасней. Хуже всего, что упыри были вирулентными. Упырья зараза, черная гниль,

некрочума – болезнь входила в список главных страшилок селян. Действительно, частенько

достаточно было получить всего лишь пару царапин и счастливчик, сумевший вырваться из

когтей твари, через пару недель сам начинал «обращаться». Его кожа покрывалась язвами,

зубы заострялись, на руках и ногах вырастали шипы и когти.. В таком случае правильней

всего было бы сразу, не дожидаясь конца трансформации, отрубить несчастному голову, а тело

сжечь, но многие почему-то этого не делали, то ли надеясь на чудесное выздоровление, то ли

прислушиваясь к расплодившимся в последнее время бродячим целителям, в большинстве

своем обыкновенным мошенникам, которые предлагали лечить больного самыми невообрази-

мыми способами. Начиная от «медшотов» – временных нанокультур, аптечек первой помощи,

и заканчивая отпаиванием пациента собачьей кровью или маканием его в настоянную на гни-

лой капусте коровью мочу. Как результат, зачастую отрядам «Хранителей» Железного легиона

приходилось выжигать целые селения живых мертвецов.

Звук повторился. Ллойс положила палец на спусковой крючок. Выбрала слабину. Из-

за завала вылез барсук. Нагло покачивая жирным задом, протопал в пяти шагах от замершей

в настороженной позе наемницы и скрылся за кучей прелых листьев. Ллойс зло сплюнула.

Тратить на скотину пулю – переполошить всю округу. Попробовать метнуть нож? Девушка

искренне сомневалась, что сможет попасть в зверька достаточно точно, чтобы убить одним

ударом. Отбросив навязчивые мысли о полосатой мягкой шкурке и сочащемся жиром, сквор-

чащем над огнем мясе, наемница продолжила движение.

Вблизи дверь служебного входа выглядела устрашающе. Массивный, в равной мере

покрытый вздувшейся краской и ржавчиной лист металла держался на не менее массивных

петлях. Дверная коробка была, видимо, рассчитана на то, что дверь будут выбивать тараном.

Венчал конструкцию портала здоровенный, несмотря на прошедшие десятилетия сверкающий

хромом, висячий замок. Внимательно изучив дверь, Ллойс осуждающе покачала головой и

усмехнулась. В метре от грандиозного входа лежали остатки огромного кондиционера. Проби-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

тое в стене вентиляционное отверстие выглядело достаточно большим, чтобы в него мог спо-

койно пройти даже очень жирный барсук. Или протиснуться не слишком крупный человек..

Ллойс была не очень крупной.

Изо всех сил давя подступающий к горлу кашель – четыре метра вентиляционной трубы,

что ей пришлось проползти, извиваясь будто червяк, оказались щедро забитыми паутиной

и пылью – наемница, ловко перекувыркнувшись, приземлилась на покрытый грязью пол.

Ботинки с глухим стуком ударили в кафель. Элеум гордилась своим умением двигаться бес-

шумно. Девушка довольно оскалилась. Именно способность пересекать незначительные про-

странства, не привлекая внимания и не издавая лишних звуков, она, будь ее воля, назвала бы

главным среди навыков ее профессии. Но нанимателей почему-то всегда больше интересовало

ее умение делать больно. Осторожно вытерев с лица грязь, Элеум с неодобрением взглянула

на облепленные клочьями паутины чапаррехас, и осматриваясь по сторонам, принялась осто-

рожно стряхивать с баллистической ткани особенно настырных пауков. Энтомология в список

талантов наемницы не входила, а подцепить какую-нибудь дрянь от судорожно дергающихся,

каких-то неправильных, слишком ярких для приличных насекомых [2], несимметричных, про-

тивных даже на вид букашек, не хотелось совершенно. Комната оказалась большой и захлам-

ленной. Кухня, вернее то, что от нее осталось. В этой части супермаркета, наверняка, был

ресторан или еще что-то подобное. Видимые в полумраке чудесным образом работающего ава-

рийного освещения, покрытые ржавчиной электроплиты, смятые и почерневшие от времени

сковороды и кастрюли, несколько разбросанных по столам и полу ложек и вилок, огромные

покрытые подозрительными потеками разделочные доски, запах перегретого масла, паленого

волоса и прогорклого жира… Глаза наемницы расширились.

– Вот дерьмо.

С шипением втянув воздух, Ллойс медленно положила палец на спусковой крючок

обреза и сделала небольшой шажок назад. Элеум умела ходить бесшумно. Не один десяток

раз она подкрадывалась к неприятелю, незаметно обходила засады, сбегала прямо из-под носа

охотников до ее шкуры. Кое-кто даже в шутку называл ее тихой смертью. Вот и сейчас все

движения девушки были четкими и выверенными. То, что под пятку подвернулась металли-

ческая ложка, было чистой случайностью. Потеряв равновесие, наемница, размахивая руками,

повалилась назад. Прямо на заставленный кастрюлями стол. Грохнул выстрел, с потолка посы-

палась штукатурка. Ушам стало больно, и Ллойс почти не услышала звона покатившихся по

полу кастрюль.

– Тут прятаться есть? Выходи!

Голос, прозвучавший из темноты коридора, мог бы принадлежать человеку. Мог бы,

если до этого его «слегка» модифицировать. Возьмем обычного гомо сапиенса. Увеличим

рост немного, раза эдак в полтора. Нарастим костно-мышечной ткани, «разгоним» перифе-

рическую нервную систему, увеличивая и без того немалые силовые показатели, поработаем

с кожей, превратив ее в естественный бронежилет, способный выдержать даже винтовочную

пулю, поиграем с метаболизмом, предоставив почти полный иммунитет к большинству боевых

вирусов и ядам. Поработаем с митохондриальной группой, заставив клетки организма посто-

янно вырабатывать ионы водорода, тем самым поднимая устойчивость к радиации. Что – для

мозгов места не осталось? Не страшно, солдат не должен быть слишком умным. Генная моди-

фикация необратима? Так это даже хорошо, не хватало, чтобы противник какую-нибудь дрянь

прямо на поле боя распылил. Склонность к жестокости? Отторжение мутагенной сыворотки по

гендерному признаку? Вспышки ярости? Каннибализм? Солдат и должен быть злым. И жрать

все подряд. А что бабы от этой дряни не меняются, но дохнут – даже лучше. Второго поко-

ления этих уродов нам только не хватало. Как это возможно? Гипертрофированное либидо и

парафилии? Неконтролируемые мутации? Сохранение возможности скрещивания с базовым

видом? Абсолютная доминантность модифицированных генов? Недопустимость применения

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

на практике? Закрыть проект? Медицинская этика? Что-то вы яйцеголовые слишком правиль-

ные стали. Про совесть вспомнили, этику. Для вас тоже пара слов есть. Вернее, даже одно:

война. А ну, выполняй приказ, крысы тыловые, пока не расстреляли!

Серокожие были солдатами. Вернее, последним поколением солдат, созданных, когда

первые бомбы уже падали на города. Супероружием, резервом, генетически модифицирован-

ными бойцами. Старики говорили, что поначалу в Черные годы их было немного. Одна лабо-

ратория всего-то их делала. Сначала только добровольцев «модифицировали», а потом… Кто

присягу давал – уже не человек, инструмент, а там… война все спишет.. Но Черные дни

закончились, пыль ядерных взрывов осела, Землю сначала сковала, а потом нехотя отпустила

мертвая стужа казавшейся бесконечной ядерной зимы, уступив не менее бесконечному зною

ядерного лета, и тут неожиданно выяснилось, что серокожие оказались намного более приспо-

собленными к новым реалиям. Искупая недостаток изобретательности силой, и почти полной

неуязвимостью, они составляли великолепную конкуренцию некогда чуть не уничтожившему

себя виду. Словно вырвавшиеся из страшных сказок про людоедов серокожие великаны выре-

зали целые селения, захватывали торговые обозы, крали детей и женщин. И безудержно пло-

дились, медленно, но неуклонно занимая все новые и новые территории. Их экспансия была

приостановлена только лет шесть назад, когда «Железный легион» раскопал информацию, что

прямо под одним из поселений мутантов находится довоенный резервный склад боеприпасов.

Несмотря на то, что уровень интеллекта большинства мутантов был на уровне четырех-пяти-

летних детей, кто-то другой, может быть, и постарался бы договориться. Разделить неожиданно

найденные сокровища, поторговаться, тем более, прецеденты были, но столпы веры Желез-

ного легиона строилась на полном уничтожении «нечистых». И неважно, послужил ли причи-

ной мутации генный материал родителей, получивший серьезную дозу жесткого облучения и

химикатов, или вызвана она искусственным вмешательством в ту основу, что делает людей

людьми. Боевые столкновения принесли множество сюрпризов для обеих сторон. Выяснилось,

что даже сверхсильный, способный в одиночку перевернуть грузовик четырехсоткилограм-

мовый мутант мало чего стоит в рукопашной с человеком в полуторатонном моторизирован-

ном экзоскелете. Также неожиданно оказалось, что серокожие вполне способны использовать

трофейные крупнокалиберные пулеметы, как ручное оружие. Черепа серокожих лопались в

стальных манипуляторах, металлокерамическая броня боевых машин крошилась, не выдер-

живая ураганного огня сжимаемых могучими лапами станковых пулеметов и зенитных ору-

дий. Рвались бомбы, горел напалм и, хотя, своего производства боеприпасов у людоедов не

было, «Железный легион» понес огромные потери, прежде чем выдавил великанов с их тер-

ритории. Гиганты оказались очень злопамятны. Легионеры, впрочем, мало им уступали. Кон-

чилось тем, что Верховный Совет фанатиков объявил генным солдатам анафему, что на языке

механистов значило полное истребление серокожих как вида. Истребления конечно не полу-

чилось, но какой-то паритет сил в регионе удалось установить.

Вскочив на ноги, Ллойс передернула затвор и, машинально подхватив вылетевшую из

экстрактора гильзу, спряталась за разделочным столом. Темнота в конце длинного, лишенного

освещения коридора дрогнула, сгустилась, и в кухню с трудом протиснулась огромная, замо-

танная в какие-то тряпки, туша. Плоское, покрытое оспинами, чем-то напоминающее старую

помятую сковородку, отливающее в полумраке металлом лицо расплылось в обманчиво широ-

кой улыбке.

– Выходи. Моя не убивать. Самка – чую. Моя с твоя делать сыновей. Не жрать твоя, пока

делать сыновей. – Мутант на минуту задумался. – Если не сильно голодный. Тогда твоя руки

жрать. Ноги жрать. А потом ты – делать сыновей.

– А ты мне тоже нравишься, чушка чумазая, – глухо рассмеялась скорчившаяся в укры-

тии наемница. В смехе девушки отчетливо проскочили истерические нотки. – Разговорчивый

ты парень. Очень умный, наверное?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Моя умный, да. Самый умный в племя. Да. – Гордо кивнул великан. – Моя не чушка.

Моя – Клык. Выходи. Я не злой. Совсем не злой. Баба слушаться – моя не ломать. Грым злой.

Грым тебя сразу в куски рвать. Любит, когда много кровь и баба кричать. Твоя хочешь моя

Грым звать?

– Слышь, Клык, может, договоримся, – осторожно, стараясь не издавать шума, Ллойс

принялась обходить разделочный стол. Переступать на корточках было неудобно – гребень

ирокеза так и норовил выглянуть из-за засыпанной мусором столешницы, в нос опять наби-

лась пыль, и Элеум отчаянно захотелось чихать, так что дело продвигалось медленно. – Я тебе

оружие подарю, патроны, а ты меня отпустишь, ну как?

Великан на некоторое время глубоко задумался, а потом отрицательно покачал головой.

– Бум палка? Человек слабый. Бум палка плохой. Маленький. Воин стыдно, когда бум

палка маленький. Клык у твоя, все равно, заберет. Будет менять. Кулак отдаст мне смешной

человек наверху. Человек глупый, говорит – железный, а сам мягкий. Много кричит. Весело

моя. – Что за смешной человек? – Осторожно переступив через лежащую на пути огромную

поварешку, Ллойс, отбросив далеко в сторону зазвеневшую по полу гильзу, кувырком нырнула

за следующий стол. Трюк не удался. Голова серокожего дернулась. Маленькие, почти скрытые

под мощными надбровными дугами глазки безошибочно уставились на скорчившуюся за стой-

кой наемницу. На большом лице мутанта расплылось выражение обиды и злобы.

– Плохой волос. Некрасивый. – Проскрипел великан. – Больной баба. Неправильный.

Будет плохая сыновья. Моя твоя Грым и Большой кулак отдать. Моя умный. Менять твоя на

смешной человечек и бум палка. Хороший бум палка, большой, а человечек мягкий. Будет

вместо баба. Только плохой волос у твоя сначала оторвать.

– Много теряешь, Клык. – Поняв, что обнаружена, девушка, глубоко вздохнув, встала из-

за стола и принялась демонстративно прочищать ноздри. Громко чихнула. Брезгливо осмот-

рела измазанную соплями руку и вытерла ее о изгвазданную штанину чапаррехас. – Может, всё

же, договоримся? У меня еще еда есть. Тут недалеко, в лесу лежит. Много еды – тебе одному,

ладно? Любишь медвежатину?

– Красивый баба. – Покивал каким-то своим мыслям мутант. – Большой, сильный, морда

чистый. Надо только плохой волос рвать – тогда совсем красивый будет. Сначала себе оста-

вить, потом менять. Если сильно не поломать, на бум палка, всё равно, обменять. – Озвучив

свой необычайно коварный по отношению к товарищам план, серокожий широко улыбнулся. –

Сюда ходи, баба. Бум палку отдай. – Протянув руку, гигант сделал сотрясающий землю шаг

по направлению к девушке.

От звука выстрела снова заложило уши. Оружие Ллойс было неудобным. Слишком

тяжелым для пистолета. Слишком коротким и неточным для полноценной винтовки. Требо-

вало перезарядки после каждого выстрела, лягалось с такой силой, что запястье потом ныло

несколько часов. Слепило дульной вспышкой. Да и патроны последнее время достать было

большой проблемой. На взгляд Элеум, оно того стоило. Лицо серокожего раскололось, на стену

брызнуло красным. Покачнувшись, туша мутанта с грохотом обрушилась на пол. Какая бы

толстая ни была у тебя шкура, какими бы крепкими ни были кости черепа, вряд ли они выдер-

жат бронебойный патрон пятидесятого калибра[3] с десяти шагов. Даже если из-за слишком

короткого ствола теряет больше половины мощности. На ходу передергивая затвор, наемница,

перепрыгнув через падающий труп великана, бросилась в коридор. Скрываться смысла уже

не было. Девушка понимала, что вляпалась. Причем вляпалась по собственной дури. Старый

урод, не моргнув глазом, отправил ее в гнездо серокожих. Скорее всего, просто, чтобы отвлечь

их на пару дней. Выбрал женщину, чтобы наверняка сработало. А следом отправил группу из

местных, или еще одного наемника. Чтобы те, пока мутанты заняты с новой игрушкой, акку-

ратно пролезли в подвал. Или…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Черт, черт, черт, терт… – Ленивцу не маркет был нужен, а генераторная. Если верить

закрепленному на запястье наемницы счетчику Гейгера, там почти не фонило. И кто-то взо-

рвал будку. Здоровенную железобетонную будку со стенами в полметра, там, где хватило бы

простого железного сарая. Освещение в супермаркете работает аварийное. Значит, наверху

были только трансформатор и распределители, а генератор и ядерные батареи… Пару часов

работы лопатой… Люк, наверняка, сделан так, что и сейчас откроется. Ллойс неслась по кори-

дору огромными скачками. Ботинки глухо лязгали по кафелю пола, справа и слева мелькали

темные провалы входов в подсобки и кладовые. Все потом. Отступать поздно, даже если она

проползет обратно через вентиляцию, серокожие запросто нагонят ее в лесу. А нюх у мутантов

– не хуже собачьего. Значит, остается только драться.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – повторяя ругательства, словно желтый монах[4] свою ман-

тру, Ллойс выскочила в освещенный тусклыми лампами холл. Ей просто повезло. Серокожие

наверняка почуяли ее, когда она еще ползла через вентиляцию. Просто, не ожидали серьез-

ного сопротивления от одного человека. Или им просто было скучно. Потому к ней отправили

только «переговорщика» – самого глупого и слабого из стаи. Но даже в таком случае пара оди-

ночных выстрелов – не причина для беспокойства. И уж точно, не повод прерывать трапезу.

У костра, разведенного прямо на плитах пола, сидело трое. Один, судя по огромной гипер-

трофированной правой руке – Большой кулак, грыз кость. Второй, оставшийся безымянным,

держал над огнем насаженную на арматурный прут голову. Человеческую. Слишком сильно

обгоревшую, чтобы Ллойс смогла сказать, принадлежала она мужчине или женщине, да и не

важно это сейчас было. Последний, судя по сжимаемому в руках оружию – Грым, видимо,

был самым умным. Или осторожным. «Бум палка» – архаичный L11a1[5] в лапищах мутанта

мог бы показаться чем-то незначительным. Мог бы, если бы дуло пулемета не смотрело прямо

на девушку. Гигант оскалился. Не останавливая бег, Ллойс сорвала с пояса ингалятор, сунула

в рот искусанный носик и вдавила кнопку. Грым опоздал всего на долю мгновенья. К тому

моменту, когда тяжелый пулемет отрыгнул в сторону наемницы сноп смерти, ледяной туман,

моментально заполнивший ее легкие, уже скрутился стальной пружиной внизу живота, запол-

нил вены огнем и залил голову кристально прозрачным слюдяным маревом. Боевой стимуля-

тор «Хронос» был вещью редкой, дорогой и очень, очень опасной. Наверное, поэтому и не

нашел широкого признания ни до, ни после войны. Не говоря о зависимости, которая в девяно-

сто процентах случаев развивалась уже после первого применения, «Хронос» имел целый ряд

побочных эффектов, среди которых были приступы эпилепсии, временная слепота и глухота,

клонические судороги и многие другие «приятные» проявления. В пяти процентах случаев

прием клокстоппера[6] вызывал моментальную остановку сердца. Пережить «ломку» смель-

чаку удавалось в двадцати пяти случаев из тридцати.

Ллойс расхохоталась. Ей неизвестно было: побочный это эффект действия боевого нар-

котика или психологическая защитная реакция, но каждая доза вызывала приступ, как выра-

жался один из знакомых врачей наемницы, «патологически повышенного настроения». Время

сгустилось, стало вязким, словно переваренный кисель, воздух плотно обнял тело, а мир

застыл, будто муха в сиропе. В голове привычно затикал таймер. Десять секунд в мирной жизни

– исчезающая малая величина. В бою – очень и очень много.

– Это невежливо, мальчики. Так грубо встречать даму. – Хохотнула наемница, плавным

движением уходя от веера пуль. – А может быть. мы бы друг другу понравились? – Скольз-

нув к почти успевшему встать, но застывшему на середине движения в раскоряченной позе

безымянному, Элеум, крякнув от натуги, толкнула его в сторону сверкающей россыпи, пол-

зущей среди замерших в воздухе пылинок, оставляющей за собой завораживающе красивые,

медленно истаивающие огненные нити трассеров. – Нашли бы общий язык, – крутанувшись на

одной ноге, наемница совершила длинный прыжок и, вдавив варварски обрезанный ствол кара-

бина в глаз, так и не бросившему кость Кулаку, выбрала спуск. – Подружились. – Оставив оку-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

тавшееся облаком раскаленных пороховых газов оружие висеть в воздухе, прыгнула к послед-

нему мутанту, все еще продолжавшему заливать холл свинцом. – Может, у меня к вам дело? –

Выхватив из ножен на предплечье боевой нож, Ллойс, с трудом подавив почти инстинктив-

ное желание чиркнуть ножом по запястьям гиганта, нанесла четыре выверенных удара. Почка,

селезенка, сердце, горло. Будь ты хоть трижды генетически модифицирован, такого тебе не

пережить. Нож был хорош. Рубило, вручную выкованное в Сломанных холмах полудикими

кочевниками из настоящей оружейной стали, несмотря на неказистый вид, было шедевром

послевоенной металлургии. Способный с одинаковой легкостью разрубить как ребра против-

ника, так и арматурный прут, трехгранный клинок практически не тупился, не застревал в

ранах, стойко выдерживал не всегда бережное отношение и не раз выручал Ллойс в самых раз-

нообразных переделках. Кончик ножа обломился на втором ударе. Третий – выбил из лезвия

еще несколько мелких осколков. В рукоятке что-то неприятно хрустнуло. Четвертый, вместо

того чтобы распороть горло до кости, оставил на коже лишь неглубокую царапину. – Может,

у нас бы торг получился? Я рассказала бы вам, где взять патроны для вашей «бум палки»

и серебро, а вы мне в обмен – голову одного грязного, лживого старика? – Зарычав от разо-

чарования, Ллойс по рукоять вогнала обломанный клинок в глазницу Грыма. Провернула по

часовой стрелке, потом против. Отступила на шаг от медленно оплывающего на пол монстра,

и, захрипев от усилий, мощным пинком загнала рукоять ножа в череп. Громко расхохоталась

и только после этого потеряла сознание.

– Эй! – Пинок по ребрам вышел весьма чувствительный. – Эй!.. – С трудом разлепив

глаза, Ллойс уставилась на маячивший перед ее лицом ствол. Самое обидное, что это был

ствол ее собственного карабина. Держащие оружие руки ощутимо дрожали. Наемница засто-

нала. Не то, чтобы она хотела, чтобы направленное в нее оружие держал профессиональный

убийца, но ситуация была немного… унизительной, что ли. Парню, наверняка, было лет пятна-

дцать, не больше. Вон, только пух над губой начал пробиваться. Единственное, что насторажи-

вало – это одежда подростка… Что-то с этими тряпками было неправильно. Что-то.. В голове

задребезжали предупреждающие об опасности колокольчики, но почти успевшая оформиться

мысль ускользнула от Ллойс, скрывшись в багровом тумане боли и слабости. Пол больно впи-

вался обломками мусора в поясницу и раскачивался, словно палуба корабля. Элеум ненавидела

корабли… К горлу подкатила тошнота… И стоит этот щегол как-то неправильно… Начавшая

снова было погружаться в бессознательное состояние девушка была выдернута из блаженного

безразличия следующим пинком.

– Эй! Руки вверх, мутантка! И два шага назад! – Тонким, ломающимся голосом взвизгнул

мальчишка.

«Еще и писклявый.» – Вздохнула про себя наемница. Думать было невыразимо тяжело.

Но Элеум не тешила себя ложными надеждами. Скоро станет хуже. Намного хуже.

– Парень, я на полу лежу. Назад шагать при всем желании не получится. Может, это

ты немного отойдешь? – Собравшись с силами, проворчала она. Несмотря на то, что лицо

ощущалось фарфоровой маской, а язык распух так, что с трудом помещался во рту, фраза

получилась почти внятной, и это радовало. По крайней мере, временный паралич ей не грозит.

Может, этот надоеда оставит ее в покое?

– Молчать, мутантка!! Руки вверх, я сказал! И лицом в пол перевернись! – Срываю-

щимся голосом крикнул мальчишка и снова, как ему наверняка казалось убедительным, грозно

встряхнул обрезом. – Медленно! Я не хочу проблем!

Не оставит. Тяжело воздохнув, девушка попыталась собраться с мыслями. В пацане было

что-то неправильное, только вот что?

– Парень, ну пол, ведь, грязный. Гильзы стреляные, кровь… Я не хочу лицом. К тому же,

ты пялиться будешь. Давай, я просто полежу, пол часика, а ты пока тут приберешься, что ли…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Ллойс попыталась «прокачать» ситуацию. Дело шло медленно. Даже самые простые и

яркие мысли проваливались и терялись в застилающей глаза черно-кровавой дымке.

– Я тебе не парень! Я – господин скриптор «Железного легиона» Райк, – взвизгнул маль-

чишка, окончательно срываясь на фальцет от возмущения.

В голове наемницы щелкнуло. Дура, какая же она дура. На парнишке, действительно,

была форма легионеров. Скриптор. Писец. Ученый. А стоит он так криво потому, что нога у

него сломана. И опирается он на выдранную откуда-то доску. Так себе костыль.

Лицо девушки невольно растянулось в хищной улыбке. Вот ведь везенье. Скриптор.

Яйцеголовый, мозголом, а не «хранитель» и не «каратель». Хотя… те бы сразу ей горло пере-

резали. Или пулю в лоб пустили. Так, на всякий случай.

– А… Так точно, господин скриптор… Слава «Железному легиону»! – Во всю силу лег-

ких гаркнула Элеум.

Сработало! Мальчишка дернулся, попытался распрямиться. Исполнять свои дурацкие

воинские приседания и поклоны новобранцев учили на совесть. Ствол карабина качнулся в

сторону. Совсем немного, и ненадолго, но Ллойс было достаточно и этого. Тяжелая ребристая

подошва ботинка наемницы впечаталась мальчишке в пах.

– А-А-А!!! – Заорав, парень выпустил из рук оружие и всхлипнув, скорчился на полу.

Ллойс довольно оскалилась, собрав последние силы, с кряхтением перевернулась на живот,

встала на четвереньки и, подобрав карабин, оттянула затвор. По полу покатилась пустая гильза.

– Перезаряжать надо, «Господин скриптор», – прохрипела наемница, постанывая и чер-

тыхаясь при каждом движении, проползла разделяющее их с мальчишкой расстояние. Нава-

лилась сверху, придавила к полу дернувшиеся было к ее шее руки, хлестнув по пути локтем

по затылку, а ребром ладони – по примотанной к палке ноге. Остатки сил ушли на то, чтобы

перевернуть задохнувшегося от боли, но отчаянно сопротивляющегося подростка, на спину и

усесться на него верхом. Ллойс надеялась, что этого будет достаточно. Мир опять начал кру-

житься, покрытый слоем мусора кафель пола стал стремительно превращаться в сдувающийся

водяной матрас, и девушка искренне сомневалась, что ее хватит на второй раунд. Умирать не

хотелось. Принимать смерть от рук щенка-фанатика, тем более.

– А-А-А! Уйди! Мутантка!! Я не хочу!! Отстань!! Пусти!! – Заголосил паренек пуще

прежнего.

Некоторое время Ллойс рассматривала раскрасневшееся от боли и усилий, покрытое

испариной лицо «господина скриптора».

– Я тоже не хочу, – проворчала она, наконец. – А надо. Аптечка, еда. Энергетические

батончики. Ваш чудо-напиток? – Не дожидаясь ответа, наемница зашарила по разгрузке парня.

– А-А-А!! – Выгнувшись, скриптор попытался встать на мостик и скинуть с себя девушку.

Ллойс мысленно хмыкнула. Физическая подготовка у парня явно хромала. Сейчас с ней и

младенец бы справился. Да и не похож пацан на боевика. Даже для умника слишком хилый.

Летописец? Из тех чудаков, что на базе с бумажками сидят? Слишком молод, но мало ли что в

жизни бывает. Тогда где остальные? Летописцы без охраны не ходят. Взгляд наемницы задер-

жался на лежащей поодаль обугленной голове. Это уже многое объясняло.

– Будешь орать – придушу. – Посчитала нужным пояснить Ллойс и, нашарив, наконец-то,

искомое, вытащила из разгрузки увесистый пенал войскового медицинского пакета. Аптечка

оказалась почти пуста. «Травматических» не было вообще. Отсек для противошоковых был

наполовину пуст. Отделение средств, способствующих выведению боевых токсинов, будто кто-

то вылизал. Даже от «умного бинта» осталось меньше половины. В углу под распотрошенным

контейнером с перевязочными материалами сиротливо лежала ампула аддиктола[7]. Рассудив,

что хуже не будет, Ллойс зарядила оставшиеся ампулы в инъектор и трижды нажала на спуск,

после чего отбросила опустевшую аптечку в сторону.

– Ты чего.. Это же… – Шокированный увиденным, скриптор даже прекратил дергаться.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Жратва и тоник. – Наемница лениво ткнула стволом в лоб парня. – Живо дал!

– В левом кармане, – пробормотал мальчишка. – Это моя последняя еда.

– Вкуф-фно. – Пробормотала запихнувшая в рот энергетический батончик Ллойс. – И

тоник хороший. Витамины, стимуляторы, питательные вещества, оздоравливающие наноботы.

Все по науке. Мертвого поднимут. Жаль, что одноразовые. Вам, психам, наверняка понрави-

лось бы в шкуре упырей. – В голове наемницы прояснилось. То ли действовал аддиктол, то

ли противошоковые. А может, нанороботы действительно решили ударными темпами восста-

новить все, что смогут в течение недолгого часа своей жизни, так или иначе, голова престала

кружиться, а слабость медленно отступала. Расплывшись в блаженной улыбке, Элеум выгребла

из карманов разгрузки скриптора остальные батончики, шустро распихала их по собственным

поясным сумкам, убрала карабин в кобуру и потащила из укрепленного на запястье фиксатора

небольшой выкидной нож. Глухо щелкнуло матово сверкнувшее в тусклом свету аварийных

ламп лезвие. Не обращая внимания на снова попытавшегося ее сбросить легионера, Ллойс

довольно долго разглядывала парня. После чего, видимо, приняв какое-то решение, чертых-

нувшись себе под нос, подцепила лезвием крышку висящего на груди скриптора небольшого

футляра и ссыпала его содержимое себе в карман, еще раз наскоро обшарила подростка в поис-

ках спрятанного оружия и только тогда позволила себе встать. Голова слегка закружилась, но

девушка была почти счастлива. Ее шансы на выживание резко возросли.

– Сука, – прохрипел не спешащий подняться на ноги скриптор. На глазах подростка

выступили слезы. – Сука, я ведь без лекарств и еды загнусь.

– Ага. Точно загнешься. – Кивнула наемница. – Ты, ведь, ни охотится, ни выживать не

умеешь. Поэтому тебе надо к людям. Ты, конечно, совсем без серебра остался, но Легионера в

любом поселке примут, сам знаешь… С распростертыми объятьями… До ближайшего, кстати,

всего-то километров шестьдесят.

– Сука, – устало повторил подросток.

– Да я и не отрицаю. – Пожала плечами Ллойс. – Только у нас проблема. Сюда идут

злые дяди, а может и тети. Я знаю, что сама не подарок, но они, уж поверь, намного хуже.

Думаю, уже к вечеру будут здесь. И им выгодно, чтобы все было шито-крыто. У них здесь

склад ядерных батарей. От ваших прятали. Понимаешь? Бах! – Направив указательный палец

в сторону шмыгающего носом подростка, девушка изобразила выстрел. – И нет скриптора, а

тело спрячут. Мутанты, мол, съели. Еще хуже, что примерно через час обезболивающие, твой

замечательный тоник, аддиктол и остальная дрянь перестанут действовать, и у меня начнется

жесткий отходняк. Про «Хронос» слышал? Наверняка, слышал… Ты, вроде, умный мальчик.

По лицу видно. Вон как хитро сопли по роже размазал. Дурак бы так не смог. Умный, но

тяжелый. А я почти два дня не ела и без жратвы я просто тебя не унесу.

– К-куда? – Ошарашено выпучил глаза скриптор.

– Подальше отсюда. Пересидим в лесу, подождем, пока я переломаюсь, а потом в посе-

лок, – медленно, почти по слогам, словно разговаривала с умалишенным, пояснила Ллойс,

убирая нож наемница. – Шестьдесят километров. Не так, чтоб далеко. За пару-тройку дней

справимся. Если совсем край будет, тогда дней пять. Там и больничка, и еда, и кабак. Поку-

шаем, помоемся, сопельки тебе вытрем, девочку симпатичную найдем. Кстати, радио там тоже

есть. Так что подмогу позвать – не проблема. А еще мне их староста должен. Сильно. – Рот

девушки изогнулся в улыбке. Скриптор зябко поежился. Улыбка у наемницы вышла на ред-

кость многообещающей. И паскудной.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 – Кожаные гетры, гамаши, рабочая одежда, которая надевается поверх обычных шта-

нов, чтобы защитить ноги во время езды или ходьбы по зарослям колючих кустарников.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

2 – Мы, конечно, знаем, что насекомые и паукообразные выделены в два различных

класса, которые относятся к одному типу животных – членистоногих. У них есть некоторые

сходства в строении, но отличий намного больше. Но мы учились в школе, а Ллойс нет. Такие

дела. 3 – NATO, .50 BMG – крупнокалиберный патрон армий НАТО. Он был создан в 1920-

х годах в качестве боеприпаса для крупнокалиберного пулемёта Browning M1921, объективно

рассчитанный не столько на поражение живой силы противника, сколько на выведение из строя

небронированной и легкобронированной техники.

4 – Желтые монахи – недавно появившаяся в пустошах секта странствующих воинов-свя-

щенников. Одеваются в ярко желтые хламиды, отчего и получили такое прозвище. Основная

доктрина их веры: радиация убивает лишь тех, кто ее не любит, а поэтому – возлюби Атом.

По слухам имеют обитель где-то на востоке, прямо посреди кратера, оставшегося от разрыва

огромной ядерной бомбы. Обладают удивительной устойчивостью к излучению и отменными

боевыми навыками. По заверениям Ллойс – забавные ребята, в целом безвредны, если не свя-

зываться, но умеют «вынести мозг» так, что сам не поймешь, как отдал им все свои деньги.

5 – L11A1 – это модернизированная версия легендарного пулемета «Браунинг

М2» (Browning M2 1932 г.). Многие оружейные специалисты считают этот пулемет лучшим в

мире среди тяжелых пулеметов. Масса тела пулемета от 35 до 38 кг, скорострельность 450-650

выстрелов в минуту в зависимости от модели и года выпуска.

6 – Одно из устоявшихся просторечных названий биоты, ускоряющей реакцию боевых

стимуляторов.

7 – Нанокультура, позволяющая выводить из организма большинство органических

и неорганических токсинов и ядов. Используется при отравлениях, а также, чтобы снять

«ломку».

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 2

Небольшой костерок, слегка потрескивал, весело поедая палую листву и тоненькие, смо-

листые веточки. Плавающие в слое вытопленного жира кусочки мяса и корней лопуха, весело

скворчали и источали аппетитный запах.

– Я это есть, не буду. – Обиженно оттопырив губу, Райк сглотнул слюну, бросил голодный

взгляд на поставленный на угли и теперь служащий то ли сковородкой то ли котелком, зачем-то

подобранный наемницей на стоянке супермаркета колпак от автомобильного колеса, и, упрямо

скрестив на груди руки, отвернулся.

– Почему? – Удивилась Ллойс, помешивающая варево ложкой-вилкой извлеченного из-

за высокого голенища ботинка мультитула. Видимо, удовлетворившись результатом, девушка

провела ладонью по вызывающе торчащему гребню ирокеза, с видимым удовольствием обли-

зала ложку и, откинувшись назад, оперлась спиной на слегка сырой склон небольшого лесного

оврага, служащего прибежищем их небольшому отряду. – Почти готово, – пояснила она. –

Сейчас пожрем и дальше двинемся.

– Я. Это. Есть. Не буду. – Нахмурившись, и выделяя интонацией каждое слово, упрямо

повторил подросток. – У этой мерзости нога из шеи росла и две пасти было. Кодекс запрещает

употребление в пищу мутантов и неклассифицированных растений.

– Да я и не настаиваю. Мне больше достанется. – Пожав плечами, Элеум выщелкнула из

пачки сигарету и, прикурив от извлеченной из костерка веточки, с блаженным видом выдох-

нула небольшое облачко горько пахнущего дыма. – Тем более, мне кажется, что нам пора

серьезно поговорить.

– Кодекс запрещает загрязнять тело легионера бесполезными токсинами, а дым демаски-

рует позиции. – Настороженно глядя на дымящийся кончик сигареты, заявил продолжающий

хмуриться скриптор.

– Старшие курить не давали? Ну и я не дам. – Ллойс с видимым удовольствием сделала

глубокую затяжку, стряхнула пепел под ноги, достала из кобуры обрез, придирчиво осмотрела,

зачем-то потерла ствол о штанину, после чего вернула оружие на законное место. – Не бойся,

не увидят они нас. Уже часа два, как разминулись. Наверняка, эти ребятки сейчас к супермар-

кету подходят. Пока тайник раскопают, пока поймут что что-то не так… Криков моих пред-

смертных, например, не слышно… – Щелчком отправив окурок в костер, наемница перевела

задумчивый взгляд на подростка. – А теперь ты перестанешь пытаться увести разговор в сто-

рону и расскажешь мне, кто ты, мать его, такой и почему здесь оказался.

По большому счету, Ллойс даже не рассчитывала на ответ. В голове у мальчишки явно

творился совершенный кавардак. Да и чего ждать от фанатика, росшего, похоже, в совершенно

тепличных условиях, и мозги которого, наверняка, методично промывали с самого детства.

Скриптор боялся почти всего. Боялся леса. Перепугался вышедшего к ручью, где она наби-

рала во флягу воду, двухголового оленя. Шарахался от каждого ее движения, чуть не падая в

обморок от мыслей о том, что с ним будет делать страшная «мутантка», больше половины дня

тащившая его на плечах. Почти до мокрых штанов испугался, всё же, накрывшего ее несколько

часов назад приступа. Со священным трепетом смотрел, как она, нарушая боевые наставле-

ния и заветы кодекса железячников, вкалывает себе остатки найденных в аптечке препара-

тов. И почему-то практически не проникся видом недавно прошедшей не далее, как в паре

сотен метров от них, группы из полутора десятков крепких вооруженных мужчин, видимо,

считая, что наемнице, сумевшей отправить на тот свет четверых серокожих, нипочем и целая

армия. Может, всё же, стоит его припугнуть? Пугать не хотелось. Хотелось есть и спать. А

еще, глупо, но этот мальчишка ей нравился. Парнишка почему-то вызывал доверие. А еще

оказался довольно симпатичным. Элеум мысленно вздохнула, отгоняя от себя непрошенные

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

мысли. Слишком долго одна, просто, слишком долго она мотается по этим лесам, где даже

поговорить не с кем.

– Кодекс запрещает рассказывать детали операции гражданским. – Прервавший нетороп-

ливые размышления наемницы, скриптор громко шмыгнул носом, бросил очередной голодный

взгляд на мерно булькающее на огне месиво и упрямо выпятил челюсть. – Ты спасла меня, и я

это ценю. «Железный легион» может быть благодарным. Но не надо испытывать мое терпение.

Тебе повезло, мутантка, что я вообще…

– Твое терпение? Ну и откуда ты такой взялся, а? – Устало закатила глаза Ллойс. – Либо

ты тупой, либо очень хитрый, либо, просто, донельзя наивный. Ты, ведь, даже не рассматри-

ваешь ситуацию, что я буду тебя пытать, так? – Неуловимым движением нагнувшись вперед,

девушка покачала перед носом подростка зажатым в кулаке мультитулом. – Видал аргумент?

Будешь выкаблучиваться – в задницу ткну. Четыре дырки за раз – это больно.

– Железный легион… – Несколько секунд подросток заворожено разглядывал нанесен-

ные на фаланги пальцев наемницы наколки, а потом, слегка побледнев, попытался отодви-

нуться подальше от девушки, но уперся спиной в противоположный склон оврага. Сморщился

от боли. Наверняка, сумасшедший бег с препятствиями и запутыванием следов утомил его не

меньше, чем Элеум, но в целом мальчишка держался неплохо. Лучше, чем можно было ожи-

дать. – Не прощает, знаю. – С серьезным видом кивнула Элеум, отодвинувшись от скриптора,

и подхватив несколько лежащих под ногами листьев лопуха, используя их как прихватки, сняла

с костра «котелок». – Но легион далеко, а я здесь, рядом. И ты здесь. И больше никого, пони-

маешь? – Кинув долгий взгляд в сторону сосредоточенно жующего губу и шмыгающего носом,

покрывшегося красными пятнами, казалось, готового в любую минуту расплакаться Райка,

наемница громко вздохнула. – Ну хорошо, обмен[8]. – Возвела очи горе она. – Так лучше?

– Обмен. – После некоторой паузы кивнул заметно расслабившийся подросток и быстро

добавил: – Я первый.

– Да не вопрос. – Кивнула наемница и, подхватив первый кусок дымящегося мяса, отпра-

вила его в рот.

– Из какой ты банды, где ваша база? Кто главный? Вооружение? Цели? Укрепления? Кто

отвечает за переговоры? – Выпалил на одном дыхании скриптор и застыл в ожидании ответа.

Чуть не подавившись едой, Элеум с недоумением взглянула на парня.

– Дурак ты, Райк, – проворчала она после долгой паузы. – Наглый, самодовольный маль-

чишка. Хотя, что от вас, железячников чокнутых, еще ожидать. – С трудом подавив подкатив-

ший к горлу смешок, наемница посмотрела в сторону, казалось, даже переставшего дышать от

напряжения подростка, и не торопясь отправила в рот еще одну порцию еды. – Банда моя, а

точнее профессия, называется «вольный стрелок», «наемник», «ствол» и много как еще. Дис-

локация? Да везде, где жизнь носит. Цели? Что скажут, то и делаю, если в цене договоримся,

конечно. Главный? Да нет у нас главного. Есть уважаемые люди, к советам которых прислуши-

ваются. Есть командиры больших отрядов, но они начальники только для своих людей. Укреп-

ления? Это, обычно, нанимателя забота, хотя, старики говорят, что лет тридцать назад где-то

на севере, у Светящегося моря стоял форт, что-то типа учебного центра для новичков. Вроде

как, старая армейская база, а потом ее взорвали… или ледниками затерло. Точно не знаю.

До моего рождения это было, и уж точно до того, как я к наемникам пришла. Думаю, враки

это все. Армия, те кто выжил, большей частью к вам в Легион попали, а остальные… кто же

новичков учить будет – конкурентов себе плодить? Переговоры? Ну, если хочешь весть пере-

дать или нанять отряд, запасайся серебром и топай в бар «Боевая зона». Это в Хабе. Там всегда

наших полно.

– Врешь. – Засопел скриптор. – А мне говорили, что при обмене только последние

подонки врут. Мутантов-наемников не бывает[9]. Их в приличные поселки не пускают. Сканер

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

пикнет – и все[10]. Даже самые жадные не нанимают. Себе дороже. Ты – из банды. Только не

пойму, из какой. «Туннельные змеи», «Коллекторы»? Нет, слишком… чистая. «Операторы»? –

тоже нет: снаряжение слишком бедное. «Стая»? – тоже не подходит, ты крепкая, сильная, сразу

видно, но зубы не заточены. «Адепты Гейгера?» – нет, там мутанты только с видимыми дефек-

тами…– Ты ф-сех решил перефифлить? – Прочавкала подбирающая из «блюда» последние

куски наемница. – С фефо ты фо-фе фсял, фто я – муфанфка?

– Э-э? – Осёкся подросток.

– Если всех решил перебрать, то до вечера времени не хватит. С чего ты вообще взял,

что у меня мутации есть, парень? – Повторила Ллойс. – И что я – из банды?

– Ты в открытом бою справилась с четырьмя боевыми модификантами класса В. Почти

без оружия, в одиночку. Такое не под силу даже рыцарю в полной боевой броне. При учете

применения нейромодулирующих боевых стимуляторов и полного боекомплекта шанс повы-

шается, но, всё равно, менее десяти процентов… Серьезных нанокультур у тебя нет. Не стала

бы ты тогда оленя радиоактивного жрать и воду из ручья пить. Пакет константных, корректи-

рующих состояние организма нанитов совместим только с чистой ДНК. Лишняя доза – лиш-

ний риск. Боевых модификантов только до последней войны могли делать. На старуху ты не

похожа. Значит, ты – мутант. Внешних признаков визуально не наблюдается, значит, класс не

ниже В-плюс-плюс или даже А [11] – элита. И эта твоя прическа… такие рейдеры носят, чтобы

круче казаться.

– Чертовы фанатики, – насмешливо цокнув, наемница не торопясь облизала ложку, затем

покрытые жиром пальцы и, стряхнув на землю остатки подливки, принялась оттирать автомо-

бильный колпак листьями лопуха. На металле оставались длинные зеленоватые разводы. – А

я не верила, что верующим мозги только мешают. У вас в легионе даже ученым-техникам,

видимо, весь ум отшибают, чтоб служить было проще.

– Ты – мутантка, – упрямо выпятил челюсть подросток. – Не отпирайся.

– Да я и не отпираюсь, – пожала плечами девушка, – просто… Тебе не кажется, что

ваши рыцари свои костюмчики слишком любят? Прямо-таки заходятся при их виде в священ-

ном трепете и воевать без них не хотят, суки. Беда в том, что силовая броня создавалась не

для войны, а совершенно для других задач [12]. Это уже потом ее модифицировать начали.

В броне клокстопперы практически бесполезны. Ну не сможешь ты двигаться быстрее, чем

позволит автоматика. А самостоятельно тонну металла ворочать сил не хватит. У меня еще

много доводов. Но ты их слушать не будешь. – Почесав переносицу, наемница придавила под-

ростка тяжелым взглядом и криво ухмыльнулась. – Поэтому у меня предложение. Дойдем до

Свиного холма. Это приличный поселок. Под вашим, кстати, протекторатом, да и сканер там

есть. Если запищит, можешь называть меня мутанткой, сколько влезет. Можешь даже попы-

таться толпу сагитировать меня на вилы поднять. А до тех пор, еще раз так меня назовешь –

заставлю сожрать тебя угли от костра.

– До чего дойдем? Какого еще Свиного? – Не понимающе моргнул скриптор.

– А я думала, что ты местный… У вас, ведь, форт километрах в трехстах… – Наем-

ница задумчиво почесала переносицу. – Свиной холм – так поселок, куда мы идем, называется.

Почему – даже не спрашивай. Спасибо, кстати…

– За что? – удивился подросток.

– За то, что не прирезал богомерзкую, противную природе мутантку, пока ее ломало. –

Пояснила Ллойс. – Хотя… Я на твоем месте тоже резать бы не стала, но связала бы. Для спо-

койствия. Вдруг, как оклемаюсь, мне свежего мяса захочется?

– Ну… я… – отвел глаза подросток и покраснел.

– А-а… – Ллойс понимающе кивнула. Губы девушки медленно изогнулись, сжались, пре-

вращаясь в тонкую, будто бритвенный порез, щель. – Понял, что сам до людей не доберешься.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Решил подождать, пока мы дойдем до поселка, вызвать помощь по радио, а когда придут взрос-

лые, сдать меня с потрохами? Умно. Судя по тому, как лихо ты меня проклассифицировал,

наверняка ты, пока меня трясло, вместо того, чтобы попытаться помочь, всю прощупал, обню-

хал и, может, даже попробовал на зуб и теперь очень надеешься на повышение. Класс В – цен-

ная добыча. – На мгновенье черты в общем-то симпатичного лица девушки дрогнули, и из глу-

бины проступило что-то хищное, жестокое, бешенное. – Тесты, вивисекция, препарирование,

как итог – новые знания. Так? – Глухо рыкнула Элеум, не сводя глаз с опасливо отодвинувше-

гося подростка. – Все для высшей цели. Я права? А еще тебе, озабоченному ублюдку, просто

нравилось меня лапать. Надеюсь, ты меня не изнасиловал? Мне не придется лечить гонорею?

Меня не начнет мутить по утрам?

– Я. Э-э-э… – Казалось, покраснеть ещё больше уже невозможно, но скриптору это уда-

лось. – Кодекс запрещает контакты с измененными…

– Дурак. – Прокомментировала реакцию мальчишки наемница. Плечи девушки рассла-

билось. Наполненный скрытыми рычащими обертонами голос снова стал нормальным. – Впро-

чем, все вы железячники такие. Легион уничтожает мутантов только за то, что они мутанты.

Не разбирается, кто зверем стал, а кто и мухи без причины не обидит. Упырей несчастных по

кускам живьем режете. А пару лет назад, вообще, целую общину мутов[13] выжгли. Красное

называлось. А чем они вам помешали? Ну, живут уродцы кучей, сеют, пашут, пшеницу рас-

тят да скот разводят. Торгуют помаленьку. От банд откупаются, вам, когда пришли, хлеб-соль

вынесли. А вы их со стариками и детишками… Там до сих пор ничего не растет, только яма

огромная. А у них на все село только одно ружье было. Волков от овечек гонять. Других бы за

то, что тактику применили, давно бы в клочки порвали. Собрались бы всем скопом и порвали.

Но легионерам все можно. Грабь, жги, насилуй. Высокие цели. Да? Всеобщее благо, выжива-

ние человечества. – Наемница досадливо сплюнула, чуть не угодив на сапог Райка. – Но тех,

у кого мутации полезные, надо изучать. Может, когда и удастся понять технологию создания

модификантов. А как поймем, так всех к ногтю… Твоя очередь.

– Неправда, – вскинулся подросток. Кулаки скриптора сжались. Парня затрясло от плохо

сдерживаемого гнева, лицо пошло красными пятнами.

– Правда, правда, – лениво протянула наемница, – кстати, твоя очередь. Обмен. Не

забыл? Кто ты такой? Куда идешь? Зачем?

– Старший искатель-скриптор «Железного легиона» Райк. Иду на север. Цель – секретно.

Задание – секретно. Дело «Железного легиона». – На одном дыхании выпалил Райк и поспешно

отвернулся.

– Ну, и кто теперь подонок? Целый «Старший искатель», надо же. – Смешно оттопырив

губу, наемница принялась разглядывать покрытую грязью физиономию мальчишки. – Развед-

чик значит. Профи, мать его. Боевик высшего класса… До брони только не дорос. С обыч-

ным охотничьим карабином не сладил. Лопух обыкновенный не узнал. Оленя, почти не «горя-

чего», кстати, жрать отказался только потому, что он выглядит противно. Боль в сломанной

ноге глушил сильнейшими противошоковыми из аптечки. Единственный комплексный «Мед-

шот», дорогущую вещь, кстати, на пустячную по сути травму потратил. Тоника со стимулиру-

ющими наноботами, который нигде не достать, потому как его только у вас на центральной базе

гонят, выхлебал столько, что хватило бы десяток бойцов на ноги поставить. А перед этим даже

не додумался вправить кость. Или не смог… Хотя курсы полевой хирургии господину стар-

шему искателю сдавать, наверняка, не раз приходилось… – Хмыкнув, наемница с сомнением

оглядела пук измочаленных листьев и снова склонилась над импровизированным котелком. –

Ты хоть в курсе, что у тебя нога почти срослась? И что в поселке ее снова ломать придется?

Если, конечно, ты дальше без костыля ходить хочешь. А, искатель-скриптор?

Покрасневший, словно его обдали кипятком, Райк, утер рукавом нос. Всхлипнул. Раз,

другой, третий, и неожиданно заревел в голос.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Я всегда хилый был… Болел много… Я качался… – Выдавил из себя задыхающийся

от слез подросток. – Вакцины мне кололи, стимуляторы, гоняли каждый день. Всё равно,

слабый… Сказали: не воин, пойдешь в скрипторы… Я старался… Честно. Читал много…

Учил… Запоминал… Меня поставили в медицинский отсек помощником… Оказалось, что

мне от крови плохо… Заблевал операционную, сознание потерял… Выгнали… Отправили на

радиовышку… Я старался… Я не знал, что провода должны быть красные… На схеме они

синие были… В лабораторию меня перевели… Это не из-за меня пожар начался… Я включал

вытяжку… И препараты выложил аккуратно… Колония ботов погибла… Хотели меня с базы

выгнать… Но меня дядька отстоял. Рыцарь Данс – старший искатель… Сказал, буду оруженос-

цем… Еду готовить, котелок чистить, оружие полировать, броню красить… Сказал: последний

шанс, иначе сам выгонит… Потом ему задание дали на север идти, в Хаб… Дело «Железного

легиона»… Святой поход… Он сказал: со мной пойдешь, учиться будешь… Что жизнь в пусто-

шах из меня человека сделает… А не… – Мальчишка громко хлюпнул носом, выдув огромную

соплю. Утерся рукавом. – Это не из-за меня ядерная батарея села… Я клеммы каждый день

полировал… Она просто очень старая была… Я не знал, что водой нельзя, только растворите-

лем можно… Ну, броня у дядьки и встала… Он по карте посмотрел, сказал, что рядом супер-

маркет довоенный есть… Если местные не знают, там батарей до… много, в общем… Мы и

пошли… А там эти… Они его не сразу убили… Отобрали пулемет, руки ему между досок

ломали… ноги… Потом ножами резали… На куски рвали… Он еще живой был, когда его есть

начали… А меня не убили… Даже не обыскали… Заставили смотреть… Только ногу сломали,

чтоб далеко не убежал… Смеялись, сказали – новая невеста у них будет… И мясо свежее… А

потом ты пришла… Я знаю, вы мутанты-рейдеры тоже каннибалы… И легион ненавидите…

Думал, ты меня… – Последние слова подростка утонули в рыданиях…

– Вот долбоклюй. – Брезгливо покосившись в сторону сотрясаемого плачем подростка,

наемница задумчиво покопалась в прическе, вытащила из фиолетовых волос несколько сухих

сосновых иголок, сплюнула и спрятала, казалось, ставший после чистки еще более грязным

импровизированный котелок в карман небольшого рюкзака, подобранного в том же супермар-

кете. – Это легионеры всех ненавидят. Мутантов за то, что не такие, рейдеров – за то, что не

хотят жить по их законам, нас за то, что вооружены и кланяться не привыкли, кустарей[14]

за то, что технологиями владеют. А ты… Сдался ты мне… Из-под серокожих тебя вывела?

Вывела. Считай, свой «святой» долг выполнила. От легиона вашего, гребаного, мне ничего не

надо. Так что, можешь валить на все четыре стороны. Отпускаю.

– Ты, что, здесь меня оставить хочешь? – Слезы высохли враз, как по волшебству.

– Наверное. Не всю жизнь мне на горбу тебя таскать. – Ллойс пожала плечами и раздра-

женно почесала покрытую царапинами шею. – Черт, пока бежали вся иголками искололась.

Нам по одиночке сподручней будет. Тут лес – жратвы и воды полно. На запад не ходи только,

там пятно «горячее», даже светится ночью. Поселок на северо-востоке. Сделаешь себе костыль,

как-нибудь до людей доковыляешь или доползешь. Только не шуми сильно и ночуй на дере-

вьях. Я тут медведя пару дней назад встретила и волколаков парочку. Ну, знаешь, собаки-

мутанты такие. Здоровые и слепые. Где одно там и другое, сам знаешь…

– Я… – Подросток икнул и умоляюще взглянул на девушку. – Не надо… Пожалуйста…

– О как пробрало, – хмыкнула внимательно изучающая лицо скриптора Элеум. – Пожа-

луйста – слово-то какое… Значит, пока к людям не вышли, мы – лучшие друзья. Оруженосец

Райк и наемница Ллойс по кличке Нежить. Звучит круто. Оттирай сопли и давай ко мне на

закорки. И прошу, как друга, придерживай пулемет так, чтоб он меня по башке каждый шаг

не долбил. У меня и без того головной боли полно. – Встав, наемница потянулась так, что

защелкали суставы. – Нам еще полдня топать. Хочу успеть в поселок раньше, чем те ребятки с

ружьями. Их снайпер мне не понравился. Мутный тип. Ну не бывает у стрелка клички «Сле-

пой»…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А ты – точно не рейдер?

– Точно, точно, – тяжело вздохнула, присаживаясь на корточки, Ллойс. – И есть тебя не

буду. Ну не ем я сопливых – брезгую. А еще ты воняешь…

– Я не воняю…

– Да от тебя штын, будто в выгребной яме ночевал… Лезь, давай.

– Это от медшотов… – Смутился подросток. – А прическа?

– А что прическа? – В очередной раз проведя пальцами по жесткой щетке ярко-фиоле-

товых волос, криво усмехнулась наемница. – Год назад в карты проигралась. Денег не было,

потому играли на желание. Думала, что все поимеют меня и в канаву выкинут. Но Шорох, дол-

боклюй чешуекрылый, выдумал этот хренов ирокез. Долго глумился еще, цвет позыковыре-

стей придумывал. Ну, походила я с ним пару месяцев. Попугала народ. А потом, как-то самой

понравилось. Действительно, круто смотрится.

– А… да… наверное… – скриптор отвел глаза в сторону.

– Да не вру я. У стрелков тоже есть кодекс, мальчик[15]. И он намного честнее вашего.

Если меня наймут воевать против своих, я могу отказаться, вернуть аванс и послать всех в

задницу. И никто не будет меня осуждать, и стрелять в спину. И еще в этом кодексе сказано,

что врать можно только врагу. А мы ведь не враги, правда? – Наемница с усилием разогнулась,

покачнулась от веса устроившегося у нее на спине скриптора – Мелкий, засранец, а тяжелый,

как наковальня. И чем вас в легионе только кормят?

– Я не засранец. И не мальчик, – угрюмо пробурчал подросток.

– Да? – Удивилась наемница. – А мне казалось, что оруженосец в легионе – это только

до семи лет. С семи до четырнадцати – послушники. А потом уже всякие младшие скрипторы,

помощники, подавальщики, и тому подобное… Это, вроде, старший послушник называется..

Рыцарь – только после двадцати… Паладин, Старейшина, Ментор, Комиссар и все остальное –

только за заслуги и после третьего десятка… Крупноват ты для семилетки, не находишь? – Она

не увидела, как покраснел подросток. Только почувствовала, как наливается жаром прижатая

к шее щека скриптора. – Пулемет не вырони, «не мальчик». И в ухо мне не сопи. И хватит меня

лапать. А то скину… – Первый шаг дался тяжело. Второй чуть легче. Лицо Ллойс расколола

злая, больше похожая на оскал бешенного зверя улыбка. Чуть больше тридцати километров

по пересеченной местности. Бегом, с грузом на плечах. В мальчишке килограмм семьдесят, а

еще пулемет и батарея… Пустяки. Не впервой. Главное, чтобы этот придурок не отвалился и

не потерял от боли сознания. Тащить на плечах коматозника – то еще удовольствие. Тогда они

вряд ли успеют в поселок до темноты…

****

– Слушай, как тебя там, Дохлая, да? Ну, не бузи. Хватит мне дом громить. – Обеспоко-

енно поглядывая на смотрящий ему куда-то в область живота ствол обреза, старик примири-

тельно поднял руки. – Я, ведь, от оплаты не отказываюсь. Половину цинка девятки и двести

грамм серебром. Половину ты уже взяла, значит…

– Это был кидок, Ленивец. А за кидалово платят по-другому, – весело улыбнувшись,

Ллойс опрокинула набок очередной шкаф с аккуратно расставленной в нем фарфоровой посу-

дой, дождалась, когда затихнут треск и звон. Удовлетворенно кивнула и смачно плюнула,

целясь на стоптанные ботинки замершего у опрокинутого стола старосты. Не попала. – Мой

любимый ножик обошелся мне в сто пятьдесят серебром, «Хронос» – почти в триста, придется

возместить, дедуля, а это, еще не считая моих нервов. И ручки-то свои механические опусти,

опусти. Надеюсь, ты понимаешь, что прежде, чем своими грабками до меня дотянешься, я тебе

помидоры-то отстрелю. По бабам бегать уже не получится. Это надо же придумать такое. Мол,

у тебя колония наноботов есть, что от всех болячек защищает. И боты, будто только половым

путем передаются. И какая курица на такое клюнет?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Есть колония. «Неприкасаемый» называется. – Вздохнул старик, медленно опуская

руки. – Из семейства клещей, так что действительно передается. Только не надолго. Сломались

боты. Размножаться не хотят. У меня отец в «Нанотехе» работал. Я еще совсем мальцом был,

когда он мне первичную культуру ввел. Остальные не успел. Под «горячий» дождь попал. За

месяц упырем стал. А протезы и остальное я уже потом, в армии сообразил.

– Это сколько же тебе лет, Ленивец? – Удивленно вскинула бровь наемница.

– Сто двадцать восьмой пошел, – угрюмо буркнул старик.

– И не надоело юбки мять? В твоем-то возрасте, дедуля. – Насмешливо хохотнув, Ллойс

пинком отшвырнула в угол комнаты письменный стол. – Не развалишься?

– Не твое дело, пигалица. Еще учить меня будет. – Раздраженно фыркнул старик. – Ну,

так возьмешь, что даю, или дальше этот цирк продолжим? Ты, ведь, не права, Нежить, и сама

это прекрасно знаешь. Не обязан я тебе всю информацию по заказу давать. Да и не выполнила

ты его вовсе. Батарей у тебя с собой нет.

– Как нет? – Ненатурально огорчилась наемница. – Неужели выпала? – Не опуская ору-

жия, девушка скинула с плеч потрепанный рюкзак и бросила его под ноги старосты. – Смотри-

ка, нашлась! Хрен ты старый!

Неожиданно привлеченная донесшимся снаружи гомоном, Элеум, позабыв про старосту,

подошла к окну и с интересом проводила взглядом целый выводок одетых в лохмотья детей

от пяти до семи лет.

– Тепличных рабочих детки, – пояснил Ленивец. – На учебу идут. Грамоте учиться.

– Всех учите? – Удивилась наемница.

– Конечно. – Кивнул староста. – Всех одинаково. А там уже, как у кого мозги заточены.

Кто врачом станет, кто теплицы ставить да технику чинить научится, ну, а кто-то читать-писать

научится, и все… Но учить надо всех. А то в скот превратимся.

– В мешке одна, как договаривались. Немного «светится», потому я её автомобильным

колпаком прикрыла [16], – буркнула неожиданно растерявшая почти весь боевой настрой

девушка. – Остальные твои архаровцы и Слепой Пью принесут. Завтра, может быть. Отстали

они немного. Заплутали или еще чего, а может, им моя растяжка не понравилась. Не бойся,

там светошумовая. Тоже, кстати, оплатишь мне. Пару часов повоют и оклемаются. Наверняка,

требуху Серокожих еще принесут и историю, как они героически с ними воевали. А я тебя

кинула и сбежала. Уж сделай девушке приятное, дай послушать, как они ее тебе, это фуфло,

толкать будут. Что все не взяла – не обессудь. Не люблю я тяжести таскать.

– И откуда ты такая взялась, а? – Вздохнув, Ленивец, заложив руки за спину, начал задум-

чиво перекатываться с носка на пятку. – Тяжести таскать… Принесла уже… тяжесть… на мою

голову. В общинном доме сидит. Третью курицу трескает. Вот проглот. Что я его дружкам,

когда они сюда прибегут, говорить-то буду?

– А ты сам подумай, Ленивец, – наемница, опустив обрез, подняла лежащий среди раски-

данных бумаг и книг стул и уселась на него верхом. – Допустим, порвешь ты меня сейчас. Ведь,

можешь, дедуля, можешь, не прибедняйся. В тебе боевых имплантатов, наверняка, побольше,

чем в самом крутом боевике Операторов. Пару пуль, конечно, словишь, но меня задавишь. А

пацана прикажешь бритвой по горлу и в овраг. Но есть одна закавыка: его половина деревни

видела. Всё равно, кто-нибудь проболтается. Железячники такого не прощают. С тобой даже

разговаривать не будут, просто возьмут поселок в кольцо и раскатают из минометов. Или так-

тикой долбанут, как в Красном. Любят они это дело. Чтоб в щепки да в дребезги, и только

яма осталась. – Разглядывающая во время своего монолога лежащую рядом со стулом чудом

уцелевшую в устроенном ею погроме расписную фарфоровую тарелку наемница с усмешкой

наступила на нее каблуком. Раздался хруст. Староста болезненно поморщился. – А так… Ну,

сдашь ты половину батарей, остальные заныкаешь. Парень, ведь, все равно в подвал не лез,

так что не знает, сколько их там было. Скажешь, раскаиваюсь, мол, только недавно о супер-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

маркете узнал, да бес попутал. Ветряки, мол, сломаны, а теплицы освещать надо. Еще чего-

нибудь наплетешь, слезу пустишь… На лапу дашь, конечно, чтоб на запчасти тебя, болезного,

не разобрали. Выкрутишься, одним словом.

– Ветряки, действительно, сломаны. А ночи этим летом холодные. – Вздохнул старик. –

Урожай пропадает. И производство прятать уже поздно. Рабе, врач от Бога конечно, но приду-

рок конченый, когда парню ногу вправлял, ему сразу несколько колоний впрыснул. Засветил

по полной, шлемазл…

– А это тоже мои проблемы? – Мило улыбнулась наемница.

– Авраама зачем покалечила? У парня через неделю свадьба, – буркнул староста и, осто-

рожно подняв с засыпанного осколками пола колченогий табурет, присел на краешек. – Каби-

нет мне разгромила…

– Не покалечила, а нос сломала. До свадьбы заживет. Нечего было мне в лицо ружьем

своим тыкать. И шлюхой называть. Не люблю.

– Серокожих сколько?

– Всех. Их, ведь, четверо было, так? – Задумчиво почесала переносицу Ллойс.

– Четверых. И нож сломала. В рукопашную, значит… Однако. – Покачав головой, тяжело

вздохнул староста. – Ну, и чего хочешь?

Элеум неторопливо убрала обрез в кобуру. Выщелкнула из пачки сигарету. Прикурила.

И принялась загибать пальцы.

– Помыться. Пожрать. Отоспаться пару дней. Цинк девятки. Килограмм серебра. Три

сотни пятидесятого. Чуток аптеки. Пачку умного бинта. Пятьдесят аддиктола. Пятьдесят мед-

шотов. Вы, ведь, здесь и его гоните, насколько я понимаю. Слишком уж в теплицах набор…

специфичный. И чаны с фтороморфом[17] рабочие.

– Глазастая, – хмыкнув, Ленивец задумчиво забарабанил по колену пальцами. – По пер-

вым двум пунктам вопросов нет. Можешь хоть месяц здесь жить, столоваться и спать в госте-

вом доме. Не возьму с тебя ни грамма. В кабак захочешь или еще чего, сама плати. Осталь-

ное… ты не обурела, Дохлая? А по пятидесятому… Ну, и где я его тебе возьму?

– У тебя на въезде метрах в трехстах, рядом с дорогой секрет. С «противотанком». Там и

возьмешь. – Неопределенно отмахнулась сигаретой наемница. – Знаю, что дефицит. Я тебе вза-

мен пулемет подарю. Мне эта бандура ни к чему. Тяжелая больно, а тебе пригодится. Можешь

продать, можешь на вышку поставить или еще куда. Если уж совсем прижмет, можно еще под

триста восьмой калибр[1] попробовать переделать. Его всяко найти проще будет.

– Пулемет отдашь?… – Брови старосты удивленно поползли вверх. – Ты уверена?..

– Не знаю, что ты подумал, Ленивец, но ты неправ. – Криво усмехнувшись, девушка

снова с хрустом каблуком придавила тарелку. – Но для ясности поясню еще раз. Никакого

прощенья. Он тяжелый. До города мне его тащить не с руки. А ты мне за него заплатишь…

Сполна заплатишь..

– Не пойдет. – Покачал головой староста. – Всё, что ты просишь… Ну нет у нас сейчас

столько, не сезон, да и из-за батарей производство встало. Опять же легионеры аж три раза при-

езжали. Хоть, и боевики-дуболомы, а производство приходилось останавливать… Два месяца

вместо маржи сплошные расходы. – Староста раздраженно поддел носком ботинка ближайший

гроссбух. – Девятки тоже больше не дам. Дам сотню пятидесятого. Полтора десятка «медшо-

тов» и десять «аддиктола». Ну, сама посуди, куда тебе больше? На тачке повезешь? Серебра..

грамм шестьсот наскребу. Остальное… пущу клич, пусть народ скидывается. Сами меня на

подлянку подбили, пусть сами и расплачиваются. Так что килограмма полтора наберу, и еще,

с меня подарок в качестве компенсации за кидалово, так сказать. Ты погоди, – поднял руку,

прерывая начавшую было протестовать наемницу староста. – Не пожалеешь. Я сейчас сейф

1 Республика Башкортостан, г. Салават2018 г.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

открою. Только не стреляй, ладно? – Медленно, стараясь не делать резких движений, Ленивец

опустился на корточки. Смел в сторону осколки, разгреб бумаги и откинул в сторону непри-

метный лючок в полу. Смешно отклячив костлявый старческий зад, нырнул в открывшуюся

полость, повозился несколько минут и, кряхтя, вытащил оттуда промасленный сверток. Пих-

нул к ногам наемницы.

Поколебавшись, Ллойс нагнулась, развернула ткань. Хмыкнула. Подняла глаза на ста-

рика. – Все, что мне помимо протезов с войны осталось. – Пояснил Ленивец, чуть улыбнув-

шись. – «Арматех» – слыхала? Нет? Откуда тебе… Хорошая фирма была. С умом люди, с

понятием. Мне сразу твое ружье приглянулось. Надежная машинка и мощная. Я его в обмен

заберу, если не возражаешь. И не думай ничего, тот, что тебе даю, много повеселее будет. Уко-

роченный боевой штурмовой карабин с тактическим прикладом и стабилизирующей рукоятью.

Сделан для боя в помещениях и городской застройке. С врагом в тяжелой броне и легкими

боевыми дронами. Калибр – твой любимый. Магазин съемный, штатный на двадцать патронов.

Можешь поставить более емкий, если, конечно, найдешь. В прикладе еще два. Больше, извини,

нет. Ложе из полимеров, не смотри, что как пластмасса дешевая выглядит. Оно внутри полое,

с компенсатором отдачи, значит. Так что отдача, как у пистолета… почти. Ствол тридцать

миллиметров. Точность… достаточная. Ты, ведь, не снайпер? Не морщись, – старик просле-

дил полный сомнения взгляд осматривающей оружие наемницы. – Знаю, что легкий. Три кило

всего. Не треснет коробка, хоть, кувалдой бей. Видишь вмятину? Ага, вон ту – чуть заметную.

Это я в то место пулю из двадцатки поймал. Там что-то хитрое намешано. Крепче любой стали.

Система заряжания, сама видишь, потеряла магазин, можешь «кормить» с затвора, как вин-

товку. А так – полуавтомат.

– Царский подарок, – хмыкнула Ллойс. – По рукам. Но по аддиктолу не уступлю. Пять-

десят доз. Не меньше.

– О как. – Староста еще раз смерил взглядом наемницу. На секунду Ллойс показалось,

что в глазах старика мелькнуло что-то вроде сочувствия. – Ну, тогда забирай барахло и вали

в общинный дом. Остальное вечером будет.

– Слушай, старче, а что за кличка такая – Ленивец? – Уже на пороге спросила наемница.

– Это у собак клички, а у людей – имена и фамилии. – Хмуро буркнул собирающий с

пола гроссбухи старик. – Моше Ааронович Ленвиц. Только народ у нас глухой и тупой. Даром,

что правильной крови. Сразу мне фамилию переиначили. А потом прилипло.

– Ну да. – Согласно тряхнула ирокезом наемница. – Прозвище – дело такое. Пристанет,

так просто не отдерешь. Дюжину пятидесятых дашь сверху? Обнову пристрелять? И что за

правильная кровь?

– Дам, дам… как такой не дать. Знал бы я, что за зверя нанимаю… – Раздраженно махнул

рукой староста, с тоской оглядывая разгромленный кабинет. – И это. С «Харона», если рецидив

то, чтобы слезть пятьдесят доз может не хватить, восемь десятков у Рабе возьмешь. Скажешь,

что Ленивец сказал желтые не давать, только со звездой. Он поймет… Эх… ты пустила меня

по миру..

– Щедро… – Довольно фыркнула девушка.

– Да ты тоже… Умеешь, ведь, человека в грязь лицом ткнуть. – Нервно дернул щекой

Ленивец. – Вали уже, пока я жалеть не начал. И ты, это… Извини, что ли…

****

Сколько себя помнила Ллойс, всегда любила воду. Любила плавать в озере, пока в нем

можно было плавать. Могла сидеть в горячей ванне или стоять под душем часами. Пока они,

ванны и души еще были. Потом жизнь резко поменялась, и горячая вода, а иногда даже вода во

фляге стали роскошью, но привычка осталась. Вот и сейчас наемница заворожено наблюдала за

струйкой воды, медленно наполняющей большую металлическую емкость, исходящей паром.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Здоровенная, не меньше двух метров в длину, эмалированная ванна, хоть, и была внутри отно-

сительно чистой, снаружи была покрыта копотью, будто плавильный котел. Может, ее исполь-

зовали как огромную кастрюлю или бак для кипячения белья. Какая разница, главное, что

покрытое эмалью чудовище было достаточно просторным, чтобы вытянуться в нем во весь

рост. Кто-то заботливый оставил в ней даже выскобленный до блеска деревянный подголовник.

Половина запеченной в диком меду курицы и сковородка жаренного на сале картофеля напол-

няла желудок приятной тяжестью. Вторая половина несчастной птицы, уже порядком остыв-

шая ждала ее на столике гостевой комнаты, рядом с запотевшим графином свежего томатного

сока. Наемница блаженно прикрыла глаза. Жизнь казалась почти прекрасной. Неожиданно

раздался стук.

– Ну и кто смерти ищет?! В интиме не нуждаюсь! Благодарности и народных мстителей

принимаю завтра после полудня! – Страдальчески скривившись и мысленно отругав себя за

то, что позволила себе расслабиться, Ллойс подтянула поближе портупею с карабином и отки-

нулась на высокий бортик.

– Это я. Райк.

– Черт. Черт! Черт! Вали отсюда, Райк! Занято! Баста! – Медленно скрестив пальцы

на левой руке, наемница, покопавшись в одежде, выудила очередную сигарету, сделала глубо-

кую затяжку, сосредоточенно представляя, как настырный подросток разворачивается и уходит

восвояси. Как ей рассказывали, в таких ситуациях очень хорошо помогают мысленные визу-

ализации. Вселенная слышит и дает тебе желаемое. Особенно, если это такая мелочь, как…

Черт!– Я по делу!

Не помогло, наемница сплюнула от досады. Проследила, как плевок впитывается в высти-

ранную, выглаженную и сложенную аккуратной стопкой одежду. Закрыла глаза и принялась

считать до десяти. Удалось только до шести.

– Я по важному делу!! Делу «Железного легиона»!! – Дурным голосом завыл под дверью

подросток. – Открой немедленно!!

– Да открыто! – Крикнула в ответ Ллойс и сунув сигарету в зубы, взяла карабин на изго-

товку. – Это, ведь, гостевой дом, тут нигде даже щеколд днем с огнем не сыщешь, долбоклюй. –

Прошипела она чуть тише.

Ввалившийся в душевую скриптор потрясенно застыл. Взгляд подростка сфокусировался

на Ллойс, перескочил на направленное на него оружие, вернулся обратно, и поспешно уполз

куда-то вбок. Лицо Райка начало наливаться уже порядком надоевшей наемнице краснотой.

– Сисек никогда не видел? Или тебе мои татухи не нравятся? – Убрав руку с цевья, наем-

ница смахнула с ресниц некстати набежавшую влагу.

– Э-э-э… А почему ты голая? – Выдохнул, наконец, Райк.

– Во-первых, дверь закрой. Дует. – Убедившись, что в коридоре больше никого нет, наем-

ница отложила в сторону карабин, и откинулась обратно на бортик ванны, почти по подбо-

родок погрузившись в горячую, покрытую сероватыми клочьями мыльной пены воду. – Во-

вторых, отвернись. Не знаю, что написано по этому поводу в вашем кодексе, но в приличном

обществе глазеть на обнажённую девушку не принято. В-третьих. Это ванная, душевая, помы-

вочная. Называй, как хочешь. Здесь обычно все голые, поэтому на двери табличка «ЗАНЯТО»

и висит. Ты читать умеешь?

– Э-э-э… А-а-а… Почему тогда ты сказала: заходи? – Отвернувшийся к стене подросток

ссутулил плечи и принялся перетаптываться с ноги на ногу.

– Ну, ты, ведь, сам орал: «Немедленно», «Дело Железного легиона». Как я могла отказать

господину скриптору?… – Вытащив сигарету изо рта, наемница рассеяно стряхнула пепел на

дощатый пол. – Скоро, ведь, его дружки придут и он им обязательно наябедничает, что я его

обижала, не дала посмотреть, как там у меня всё устроено… Смотрю, ногу тебе уже починили?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Издеваешься, да? – Еще больше сгорбился скриптор. – Откуда ты так много знаешь

о легионе?

– В кабаках сидеть люблю, водку пьянствовать да слушать, что люди болтают. – Фыркнула

девушка. – А потом делаю выводы. Ты это хотел узнать так срочно? – Выпустив дым через

нос, Ллойс, блаженно выдохнув, погрузилась в воду с головой. – Или попрощаться пришел? –

Пробурчала она, вынырнув. – Так знай. Объятий и поцелуев не будет. Всё-е. Можешь валить

обратно, только дверь за собой закрой..

– Ты в курсе, что это кустари? Они здесь «медшоты» делают! – Райк, подчеркнуто тща-

тельно избегая взглядом жестяной ванны, оглядел помещение, заметил сиротливо стоящую в

углу деревянную скамеечку и, радостно ухнув от усилий, подтянул ее к себе. С кряхтением

сел, спиной к наемнице. – Всё еще болит, – пояснил он чуть виновато.

– Тебе, ведь, раз в пять больше стандартной дозы вкололи, не меньше, если уже без палки

ходишь, – фыркнула Ллойс и, с сожалением осмотрев окурок, щелчком отправила его в сто-

рону слегка покрытого потеками ржавчины душевого слива. – А ты их хочешь сдать. Ведь,

так? И наверняка с предвкушением представляешь, что будет дальше. Как придут сердитые

ребята в экзоскелетах с пулеметами и гранатометами. Погладят тебя по головке. Дадут слад-

кую печенюху с изюмом, а у местных отберут оборудование, порушат теплицы. Врача, что

собирал тебя из осколков и приводил в порядок ногу, скорее всего, повесят, как запятнавшего

себя грехом работы с запретными технологиями. Всех, кто умеет обращаться с фтороморфом

тоже. Ленивца, старика старосту, единственное пожалуй, о чем я жалеть не буду, бахнут в зад-

ницу здоровенным шокером, выдернут из него имплантаты и повезут на опыты. Потом забе-

рут половину урожая, почти все оружие и уйдут восвояси. А через пару тройку недель, когда

слухи расползутся, сюда прикатят пара рейдерских грузовиков, и все, кому не посчастливилось

выжить, станут обычным мясом.

– Железный легион никогда не позволит себе подобного. Кодекс гласит, что темные тех-

нологии должны быть изъяты и сохранены. Мы очищаем землю. Мы несем порядок и процве-

тание…

– Так ты пришел об этом поговорить? – Тяжело вздохнув, наемница плеснула несколько

пригоршней воды себе на лицо. – Думаешь я захочу вступить в вашу дружную компанию?

Тогда можешь валить, только пожалуйста, еще раз прошу не забудь закрыть за собой дверь. Не

катит, пацан. Мне твои проповеди до одного места. Того, где самые большие татухи.

– Да… то есть, нет. – Уши мальчишки предательски налились багрянцем. – Мне нужно

в Хаб. Вернее, в его окрестности. Я хочу тебя нанять.

Ллойс расхохоталась. Вода в ванной заходила волнами и потекла на пол.

– У меня есть, чем заплатить. Вернее, сейчас нет, но будет… Потом.

К хохоту наемницы прибавилось несколько истерических ноток.

– Мне нужно в Хаб. Дело Железного легиона. Священный поход не может быть прерван,

пока жив хоть один из группы. Если ты не согласишься, я буду вынужден вызвать сюда старших

братьев.

Хохот наемницы оборвался, будто обрубленный невидимым, но очень острым ножом.

– Две ошибки, Райк. – Проведя рукой по мокрой щетке волос, Элеум со вздохом выщелк-

нула из пачки еще одну сигарету. – Первая. Ты считаешь, что мне не наплевать на этих людей.

Это не так. Их староста хотел меня кинуть. Видел тех мужиков, что в ворота заходили? Если бы

мы встретили их в лесу, то, скорее всего, уже кормили бы местную живность. Причем навер-

няка наша смерть не была бы легкой. Твоя – потому что ты легионер. Моя… да просто за то,

что я баба. А еще в это впуталась… Может быть, ты посчитал, что я добрая, что я тебя пожа-

лела… Это не так. Ты нужен был мне как страховка, гарантия того, что меня не грохнут прямо

у ворот. Я не хорошая и не добрая, Райк. И я ничего не забываю и не прощаю. Я могу понять,

почему Ленивец так поступил. Могу войти в положение. Осознать логику. Простить – нет. Он

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

откупился. Но контракт закрыт и новых не будет. Старик, кстати, это тоже понимает. Второе:

в гробу я видала твой Легион и его дело. Нет оплаты –нет контракта.

– Каждый, кто слышит призыв должен…

– В задницу такие долги, мальчик. – Рассмеялась девушка. Я здесь проездом. Присягу

вам не давала, так что твоя банда может катиться, куда подальше. Бесплатно не работаю.

Можешь попробовать, конечно, меня заставить, но у тебя, вряд ли, это получиться. И у друж-

ков твоих, если ты их, всё же, позвал. Или ты меня до самого Хаба под стволом вести будешь?

– Почему ты ненавидишь «Железный легион»? – Руки скриптора нервно одернули

форму. Наемница с раздражением поморщилась, заметив, что она вычищена и выглажена так

же, как и ее собственная одежда.

– Может, потому, что вы – долбанутые на голову фанатики? – Прищурилась Ллойс. –

Или потому, что я была в отряде, защищающем Красное? Какое тебе дело, оруженосец?

– Почему, тогда меня не убила? Только не говори опять про страховку. Один пулемет

стоит дороже, чем все твое снаряжение, и уж точно больше, чем ты получила со старосты. –

Как-то совсем не по детски усмехнулся подросток.

– Сама не понимаю, – раздраженно отбросив окурок, наемница вылезла из воды, наскоро

обтерлась лежащем на краю ванны серым от частых стирок полотенцем и принялась натягивать

на себя одежду.

– Это потому, что тебе не наплевать на людей, Нежить. – Голос скриптора стал сухим,

отстраненным, холодным. На мгновение наемнице показалось, что с ней говорит другой чело-

век. Кто-то более взрослый, опытный, мудрый… жестокий. – Мне жаль, что ты не слышишь

голоса разума. Не слышишь призывающий тебя боевой горн. Человечество должно сплотиться

и выжить. Любой ценой. Но я не осуждаю тебя. Это твой выбор. Хотя, мне горько, что легион

не получит столь умелого бойца. Ты работаешь за награду, что скажешь про такую? Этой платы

будет достаточно? – Легионер принялся расстегивать рубаху.

– Эй! Натурой не беру. Так что, слюни подбери и топай отсюда. – Не обращая внимание

на стягивающего рубашку подростка, наемница застегнула ремни портупеи, приладила чапар-

рехас, проверила, как лежит карабин в перешитой местным портным кобуре, и, видимо, остав-

шись довольной результатом, шагнула к выходу. Раздалось глухое звяканье. К ногам девушки

упала широкая, поблескивающая металлом полоса.

– Нанотех. Пояс с биосетью. Фактически фабрика и лазарет в миниатюре. – Безжизнен-

ным голосом пояснил подросток. – Сканирует параметры организма, автоматически вколет

дозу заживляющей культуры, если тебя ранят. Встроенный сканер излучений и анализатор ток-

синов, реанимационный комплекс. Культура временная, срок работы – два часа. Заряжается

от тепла тела. Если объективно, от любого тепла. Захочешь ускорить процесс перезарядки,

можно кинуть его в костер. Или даже в доменную печь. Ничего с ним не будет. Сейчас баки

пустые. Настройки сброшены. Там микрокомпьютер. Он сделает анализ твоей крови и начнет

синтезировать то, что тебе нужно. Сложные культуры ему не под силу, но производные аддик-

тола и медицинских нанитов вырабатывать сможет. Медленно, но сможет. Он не избавит тебя

от зависимости, наемница. Во всяком случае, не сразу. Но жестких ломок больше не будет.

– У меня сегодня день рождения? А мне никто не сказал. – Осторожно поддев пояс кон-

чиками пальцев, Элеум со смесью интереса и брезгливости, словно держала в руках не предмет

обихода, а ядовитое насекомое, осмотрела прибор. – Баки в пряже? Ты, хоть, знаешь, сколько

это стоит?

– Да, – медленно кивнул Райк. – В пряжке. Можешь вставить туда стандартные ампулы,

и он сразу начнет синтезировать нужное вещество. И еще раз – да, я знаю, сколько это стоит.

Это цена нашего похода в Хаб. Цена твоей верности. А еще – это мой дар от лица Легиона

за мое спасение. Носи его с гордостью. И соглашайся. По окончании миссии тебя будет ждать

настоящая награда. Гарантирую. Слово Легиона.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Гарантируешь? Ты? Оруженосец? – Вопросительно вскинула бровь Ллойс.

– Не я. Дело Железного легиона. Священный поход. – На лице подростка не дрогнул ни

один мускул.

– Да иди ты в задницу. Ты, Легион, поход и всё остальное… – Девушка тяжело вздохнула

и, присев на край скамьи, принялась баюкать в руках пояс. – Черт, черт, черт… Хорошо…

– Свернув серебристо поблескивающую ленту, девушка сунула ее за пазуху. – Когда выдвига-

емся?– А? Что? – Недоуменно заморгал Райк. Лицо подростка залила смертельная бледность.

Мальчишка покачнулся, страдальчески сморщился. И принялся массировать виски. – Извини,

голова заболела. Не расслышал.

– Когда выдвигаемся, говорю. – Хмуро покосилась в сторону скриптора Элеум.

– А… Да… Конечно… Завтра утром. – Слабо улыбнулся подросток. – Это хорошо, что

ты не ушла. А то мне второй не нравится. Мутный он какой-то. И глаза у него, как у рыбы.

– Второй? – Уже заранее зная ответ, все же, решила уточнить Ллойс.

– Ну да, – кивнул скриптор. – Слепой Пью.

– Дерьмо, – выдохнула наемница. Остатки хорошего настроения развеялись оконча-

тельно.

ПРИМЕЧАНИЯ

8 – Обмен – устоявшаяся форма объявления о мире и ненападении в Пустошах. Одно

из немногих правил непреложно (ну или почти непреложно) соблюдающееся всеми людскими

и большинством нечеловеческих группировок. Основной постулат обмена – пока не закончен

торг, даже самые непримиримые враги должны соблюдать нейтралитет и взаимоуважение. В

основном применяется при торговле.

9 – Тут Райк прав. Факт. В стрелки могут войти только «чистые» – не имеющие кри-

тичных повреждений генетического кода люди. Объективно говоря, ксенофобия по отноше-

нию к мутантам возникла не на пустом месте. Лишенные доступа к большинству ресурсов и

благ, многие из них прибилась к многочисленным бандам менее принципиальных в подобных

вопросах рейдеров. Так что встреченный на большой дороге шестипалый громила, с третьей,

торчащей из плеча рукой, в девяти из десяти случаев окажется обыкновенным разбойником.

Существует огромное множество бывальщин и баек о небывалой кровожадности и жестокости

мутантов по отношению к «нормальным» людям. Как ни странно, в большинстве своем рас-

сказы правдивы. В города мутантов не пускают. В большинство поселков и общин тоже.

10 – Сканер или, как его часто называют «нюхач» – довольно распространенный до войны

медицинский прибор, совмещающий в себе анализатор генетического кода, рентген, гемоана-

лизатор, электроэнцефалограф, спирограф, и многое другое, чудо техники, позволяющее про-

вести почти полное обследование организма, что называется «в одно касание»; после войны

используется, в основном, для выявления мутантов.

11 – Лет сорок назад до рождения Ллойс один из старших скрипторов молодого еще

«Железного легиона» ввел простую и четкую градацию как человеческих, так и нечелове-

ческих мутаций. Классы мутантов разделились от F до S в порядке возрастания так назы-

ваемого «коэффициента полезности» – способности использовать особенности измененного

организма в быту или боевой обстановке. Так, например, четырехрукий мутант, умеющий пол-

ноценно оперировать всеми конечностями, получал класс С, а такой же, но не способный на

подобные трюки – F. Серокожие – как боевые генетические модификанты, имеющие огромное

количество преимуществ над среднестатистическим человеком – получили классификацию В.

Несмотря на то, что труд признали еретическим, а скриптора изгнали, книга оказалась чрез-

вычайно популярна и намного пережила своего создателя. Полвека спустя, «рейтинг легионе-

ров» стал повсеместно принятой формой классификации мутантов и тварей.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

12 – Это правда – Изначально экзоскелеты создавались, как боевые скафандры для «кос-

мических войн». К началу Черных лет человечество начало колонизировать Луну и Марс. Что

стало с колониями после падения первых бомб – неизвестно.

13 – Просторечное название мутантов.

14 – Кустарями обычно называют тех, кто занимается производством нанокультур «в

домашних» условиях. Кустарей обычно не любят, во-первых, довоенные наниты намного более

высокого качества, во-вторых многие из них не прочь, буквально, выпотрошить на предмет

копирования обладателя редких комплексов наноботов. Постоянная потребность в «живой»,

не искусственной человеческой крови, а также некоторых человеческих же органах, доверия

к ним также не добавляет.

15 – А вот тут Ллойс немного лукавит. Кодекс-то может и есть, но придерживаться его

перестали задолго до ее рождения. Но вот остальное – правда: вольному воля.

16 – Глупость, конечно, таким слоем металла от жесткого излучения не защитишься, но

девушка почему-то решила по-другому.

17 – Фтороморф – сложнейший синтез различных колоний видоизмененных водорослей.

Используется для переработки биомассы в «основу» – матрицу для создания нанороботов раз-

личного назначения. Очень капризен. Может существовать только при строго определенных

условиях. В дикой природе не встречается.

18 – 308 Win – коммерческий вариант стандартного винтовочно-пулемётного боепри-

паса стран – участниц НАТО. Принят в 1954 году под обозначением T65, впоследствии неод-

нократно модернизирован.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 3

Дорога, а вернее широкая, накатанная проходящими через Свиной холм обозами и кара-

ванами тропа, обезумевшей змеей выписывала замысловатые петли между деревьями. Путь,

конечно, можно было бы сделать и более прямым, но, во-первых, местным для этого пришлось

бы валить огромные в пять-шесть обхватов узловатые мутировавшие сосны, а во-вторых, ста-

вить засады и секреты на изобилующем неожиданными поворотами тракте намного удобней.

Высушенная полуденным солнцем, несмотря на ливший ночью дождь, покрытая трещинами и

пробивающейся кое-где пожухлой травой, колея отчаянно пылила. Где-то в глубине окружаю-

щего леса пели невидимые птицы или не птицы. Ллойс совершенно не горела желанием это

проверять. Заметив краем глаза движение, наемница фыркнула, зло ощерила зубы и как бы

невзначай опустила руку на расстегнутый клапан кобуры.

– Пью, если ты решил полюбоваться моей задницей, то так и скажи. – Ладонь девушки

медленно сползла на отполированную рукоять. Кончик указательного пальца почти нежно

огладил спусковую скобу и скользнул на курок. – Давай, не стесняйся, ты мне тоже очень

понравился. Я в тебя практически влюбилась с первого взгляда. А ты разбил мне сердце. Взял

на меня контракт.

– Прости, ну не успеваю я за твоей паранойей, Дохлая, – несколько нервно дернул тор-

чащим кадыком наёмник, высокий, тощий и смуглый, будто его, словно выловленную из реки

рыбу, долго вялили на солнце. Холодные и водянистые глаза снайпера мазнули по фигуре

Ллойс. Задержались на направленном на него оружии. Неожиданно стрелок широко улыбнулся

и, скрипнув кожей длинного дорожного плаща, поправив ремень висящей за спиной громадной

снайперской винтовки, поднял руки. – Всё, всё, сдаюсь, не стреляй только. Уж прости старика.

Задумался – забыл про твои правила…

– Альцгеймер напал, дедуля? Повторяю еще раз. – Отпустив оружие, Элеум демонстра-

тивно вытянула в сторону наемника руку и принялась медленно загибать пальцы. – За спиной

не стой, ручками под плащом сильно не шеруди, стволом в меня и Райка не тычь, даже невзна-

чай; как я в кусты хожу – не пялься. Все, ведь, просто. – Покачав оставшимся не загнутым

средним пальцем перед лицом стрелка, наемница раздраженно отвернулась.

– Девонька, моя винтовка только в базовом комплекте шестнадцать кило весит[19]. А

у меня ресивер усиленный, ствол матчевый удлиненный, оптика, ночник встроенный, сошки

складные, дальномер, ложе со стабилизатором, заказной пламегаситель, приклад модифициро-

ванный с пружиной, затыльник резиновый… – медленно опустив руки, попытался объяснить

снайпер. – Тяжелая она, понимаешь, даже без боекомплекта тяжелая, а я на себе еще полтин-

ник патронов к ней тащу. Чуешь – случайно это вышло.

– Да мне как-то без разницы. – Задумчиво проведя ладонью по упрямо торчащему

гребню ирокеза, наемница внимательно оглядела верхушки гигантских сосен, возвышающихся

по обе стороны дороги, искривленных, будто вывернутых руками невидимого великана, густо

поросших лишайником. – Еще раз ткнешь оружием в мою сторону – наделаю дырок в брюхе

и скажу, что так и было. – В руке девушки вызывающе сверкнул длинный, зловеще выгнутый

нож. Картинно покрутив оружие между пальцев, Элеум повернулась к снайперу. – Понятно

объясняю, сладенький?

– Слушай, Дохлая, я, ведь, уже извинился. Ничего личного. Бизнес. – Седой стрелок, в

несколько шагов поравнявшись с девушкой, подчеркнуто медленно принялся перевешивать

свое оружие с одного плеча на другое. – Ты, ведь, сама знаешь, как оно в жизни бывает.

– Да я и не осуждаю, – слега раздраженно почесала переносицу Ллойс. – Но руками, все

равно, особо не шебурши, хорошо? И в друзья мне набиваться тоже не надо.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Слепой Пью обиженно поджал губы и отвернулся. Собственно, этого наемница и добива-

лась. День выдался жарким. Выспаться не удалось, ночью в поселок пришел караван, и общин-

ный дом почти до утра сотрясался от пьяного хохота расслабившихся по случаю долгожданной

стоянки торговцев и визга приведенных из борделя девиц. К тому же совершенно не вовремя

разыгрались давние страхи. Не помог ни нож под подушкой, ни забитый под дверь, загодя

запасенный деревянный клин. Голова гудела от недосыпа. Стесанные костяшки немилосердно

чесались. Разговаривать не хотелось. В очередной раз окинув взглядом густой подлесок, Ллойс

покосилась в сторону скриптора, хмуро наблюдающего за перепалкой, слегка хромающего и

гнущегося под весом собственного снаряжения, но пока что стойко переносящего трудности

шестичасового перехода, и начала вспоминать…

****

– Сколько?! – Возмущенно выпучив глаза, наемница ошарашено переводила взгляд с

наполненной густо-коричневой мутью стеклянной бутылки на расплывшееся в самодовольной

улыбке лицо продавца и обратно.

– Таки, семнадцать серебром. – Торговец в двадцатый, наверное, за последние полчаса

раз смерил оценивающим взглядом увешанную подсумками, патронташами и пулеметными

лентами фигуру наемницы, видимо, оставшись не слишком довольным увиденным, осужда-

юще цокнул и несколько нервно подергал заплетенную в косичку свисающую с виска прядь

волос. – Меньше не могу, это, ведь, довоенная технология, сейчас таких не делают.

– Так она еще и старая?! – Возмутилась Ллойс. – Да эта дрянь, наверняка, уже прямо

в бутылке стухла!

– Ошибаетесь, любезная, – обиженно затряс толстыми щеками продавец. – Это в пла-

стике газировка тухнет и в тепле, а если в стекле, да в хорошем холодильнике… Мне ее из

самого Риноса привозят. Там, сами знаете, уважаемая, склады национального резерва были и

настоящий бункер. – Глаза торговца мечтательно закатились. – Рефрижераторы, что от атом-

ных реакторов питаются, говорят, до сих пор работают. Так что, семнадцать, и не граммом

меньше. Если хотите, могу предложить местную вишневую по двенадцать.

– За сколько? – Еще больше округлила глаза Ллойс.– Да я в Сити за двенадцать половину

ящика купить смогу.

– Это в Сити. Там порт – те же склады. – Пожал плечами продавец. – А нам сахар закупать

приходится. Да и само газирование – процесс непростой.

– Ну, хорошо, – громко вздохнув, девушка отставила в сторону тяжелую, выполненную

в форме ракеты стеклянную бутылку. – А мясо-то почему такое дорогое? Его тоже покупаете?

Скотный двор, – наемница раздраженно мотнула гребнем ирокеза, указывая куда-то за спину

продавца, – у вас что, для красоты?

– Конечно, – кивнул торговец. – Это же свинина. Только для пришлых и держим. Но если

для вас это слишком дорого, могу предложить питательную смесь. Отличная вещь. Легкая,

питательная, не портится, мы ею, правда, собак кормим…

– Вот сейчас не поняла, – нехорошо прищурившись, Ллойс положила руки на карабин. –

А ты сиди, пока я из тебя девочку не сделала, – оскалив зубы, прошипела девушка начавшему

было вставать с расположенного у входа стула охраннику. Коротко глянув на смотрящий в

его сторону ствол оружия, детина с бритой головой, почему-то прикрытой на макушке нелепо

маленькой, несущей совершенно неясную функцию шапочкой, оценив калибр, примирительно

поднял руки и рухнул обратно.

– Рафаэль, твоя работа – выкидывать буйных гостей, если я не ошибаюсь. – Вопроси-

тельно приподнял брови Торговец.

– Вертел я такую работу. – Громила демонстративно скрестил на широкой груди похо-

жие на окорока руки и откинулся на жалобно затрещавшую от навалившейся на нее нагрузки

спинку сиденья. – Сам накосячил, сам и разгребай.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Слышал? – Кровожадно усмехнулась наемница. – Даже твои друзья считают, что ты –

грубиян. Так что, можешь начинать разминать булки. Не бойся, сильно не покалечу. И руки

из-под стойки убери, пока я их тебе не укоротила. – Не выпуская из правой как рукоять, так и

висящего в укрепленной на поясе кобуре короткого карабина, девушка демонстративно покру-

тила между пальцами массивный выкидной нож, неведомо как оказавшийся в левой руке.

– Савва сожалеет, не подумав ляпнул. И он не врет. Свинина, действительно, дорогая.

Мы не растим свиней, Нежить. И не едим. Вера не позволяет. Нам проще человека съесть,

чем свинью. – Непонятно, как старосте это удалось, но Ленивец, несмотря на заменяющие ему

конечности бионические протезы и скрипучую дверь, умудрился зайти в лавку совершенно

бесшумно. Подойдя к стойке, старик тяжело вздохнул и оперся на выскобленные до блеска,

навощенные доски прилавка. Снова вздохнул. Побарабанил металлопластиковыми пальцами

механической руки по нарядно сияющему полированному дереву и придавил продавца тяже-

лым взглядом. – Шалом, Савва. Ты, ведь, знаешь, что эта гойка – наш хороший друг? Что она

вместо того, чтобы предъявлять нам претензии, подарила нам отличный пулемет? Или твоя

мать не объясняла тебе, что такое дружба?

– Моше Ааронович, при всем уважении, знаете, где я таких друзей видал? У Абрамчика

до сих пор голова кружится…

– Авраам повел себя, как поц. Вежливее с людьми надо быть, нельзя людям так с ходу

оружием в лицо тыкать. Во всяком случае, тем, кто им себе на хлеб зарабатывают. Не для того

оно ему дано было. И ты, Аарон, сейчас тоже ведешь себя, как поц. Грубишь гостье. Позоришь

общину, портишь мне настроение.

Хозяин лавки и староста несколько секунд сверлили друг друга глазами. Неожиданно

плечи продавца поникли. – Две серебром за литр. Свинина вяленная по пять грамм за кило.

Пеммикан – два за кило. – Буркнул он еле слышно, и демонстративно скрестив на груди руки,

отвернулся.

– Пемми… что? – Нахмурившись, наемница повернула голову в сторону Ленивца. – Это

он что, про собачий корм?

– Пеммикан, – улыбнулся старик, – это не собачий корм, это такой сухой паек. Его

задолго до войны придумали. Чуть ли не за тысячу лет. Сублимированное мясо, орехи, ягоды и

грибы измельчаются, пропитываются горячим жиром и запрессовываются в брикет. Хранится

в любых условиях. Не портится. Не плесневеет… почти. Главное – следить, чтоб черви не

завелись. Мы им действительно зимой собак подкармливаем иногда, чтобы не болели. Но в

основном, его наши охотники берут. Если не веришь, могу при тебе сам кусок съесть. Савва

не возражает, правда? – Глаза старосты весело блеснули. Толстый продавец что-то неразбор-

чиво буркнул себе под нос и, достав из кармана жилетки не первой свежести тряпку, принялся

смахивать с исцарапанной стеклянной витрины несуществующие пылинки.

Наемница с нескрываемым подозрением посмотрела сначала на старосту, потом на про-

давца, и неожиданно заговорщически подмигнула сидящему с неприступно-гордым видом на

своем стуле охраннику. Здоровяк заметно смутился и покраснел.

– Хватит мне молодежь портить, – слегка раздраженно буркнул староста, – что, думаешь,

не знаю, какой погром ты утром в общинном доме утроила? Не знаю, как теперь перед купцами

извиняться… Да и девочек напугала.

– Да ладно, не больно-то и хотелось… – Фыркнув, девушка, выщелкнула из пачки,

выуженной откуда-то из-за пазухи, сигарету, сунула в рот, но, натолкнувшись на осуждающий

взгляд привалившегося к прилавку Ленивца, с тяжелым вздохом убрала сигарету за ухо. – Сам

же говорил – все развлечения в борделе, а мне эти уроды спать не давали.

– Это не повод выкидывать людей из окна… – Тяжело вздохнул Ленивец.

– Я выпить спустилась, а он ко мне приставать начал, – пожала плечами наемница. – Я

просто объяснила, что он не прав. Потом другие подтянулись. Слово за слово… Ваша охрана,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

кстати, прибежала, только когда все кончилось. Не больно-то ты за порядком следишь. Или

надеялся, что меня под шумок на ножи поднимут?

– Проехали, махнул рукой старик. К тебе претензий нет. Лечение караванщиков и ремонт

мебели за счет общины, а тебе скидка на все товары. В качестве извинения, так сказать.

– Скорее, в качестве благодарности, что не перерезала половину ваших охотников, что

к драке подключились, – фыркнула наемница.

– Сказал же, проехали, – фыркнул Ленивец. – Хотя… в свое время я много бы отдал,

чтоб такую девку к себе в общину заманить. – В глазах старика заиграли бесенята.

– Моше Ааронович, да что вы такое говорите, – возмутился Савва. – Дикарку, да еще и

не нашей веры – в общину…

– Заткнись, а… – Досадливо поморщился староста. – И обслужи, наконец, нашу подругу.

– Литр колы, два кило свинины и килограмм этого пемми… кемпи… пемки… в общем,

той собачьей дряни. – Выудив из кармана солидно звякнувшего подсумка горсть весело блес-

нувших на свету монеток, Ллойс с треском припечатала их к прилавку.

– Сейчас, только серебро проверю, а то оно что-то…

– Савва, сходи, погуляй и Рафаэля с собой возьми, подышите свежим воздухом, а то

вон какие бледные, я сам нашу гостью обслужу. – Раздраженно перебил торговца староста.

Подождав, пока спина возмущенно пыхтящего продавца скроется за дверью, старик с видимым

наслаждением поковырял в ухе и развернулся к наемнице. – Олух царя небесного. И кто ему

лавку доверил?

– Ты сам, наверное, и доверил, – насмешливо фыркнула наемница.

– Это я, видимо, плохо подумал. Неправильно. Надо будет кого-нибудь другого сюда

поставить, – цокнул языком старик. – Как я понимаю, ты нас уже покидаешь? Жаль, девочка.

Тебе бы отдохнуть недельку, а лучше – две. Поживешь у нас, развеешься. С парой хороших

людей тебя познакомлю…

– Не понравилось мне тут. В борделе мальчиков нет, да и дерьмецом что-то слишком

воняет. – Отрицательно качнув головой, наемница, немного подумав, извлекла из-за уха сига-

рету. Громко хрустнуло колесико кремня.

– Мальчиков? Да я тебе, хоть, сейчас десяток организую, – криво усмехнулся Ленивец. –

И с общинного дома в нормальный переселю.

– У меня уже есть контракт. – Девушка отрицательно мотнула головой, отчего по ком-

нате, заставив старосту поселка болезненно поморщиться, начали расползаться облачка сизого

дыма. – И смысла от него отказываться я не вижу. Кстати, а чего он на меня так взъелся?

– Так свадьба же скоро, – пожал плечами старик, – а ты его жениху нос сломала.

– А-а-а… хм… ну.. к-ха… да… – поперхнувшись дымом, неопределенно протянула

Ллойс. – То-то мне твой телохранитель слишком гладеньким показался. А он как, однолюб?

Или ты с ним тоже… отдыхаешь?

– Вот и я о том, девонька, – видимо, с трудом сдержавшийся от того, чтобы не сорваться

на крик, староста налился дурной кровью, зло прищурился и снова принялся выбивать по

стойке замысловатую дробь. Сервоприводы бионического протеза чуть слышно загудели от

необычной нагрузки. – Как от века известно, человек – не скотина. Человеку отдых нужен.

А ты с одного дела сразу на другое. Тяжело это, для здоровья вредно. Беречь себя надо. А

развлеченья, я уже сказал, если хочешь, мы тебе найдем. И домик получше, чтоб выспаться

никто не мешал… – Снова испустив полный вселенского горя вздох, староста вопросительно

посмотрел на курящую девушку. – Могу сигарет хороших достать, водки чистой…

– Нет, – отрицательно качнула головой девушка.

– Просто скажи, чего ты хочешь, а? – Вздохнул староста. – Хочешь, Саава тебе каждое

утро пятки чесать будет?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Нет у тебя того, что мне нужно, Ленивец, – выпустив дым через нос, наемница огляну-

лась вокруг и, не найдя ничего подходящего, стряхнула пепел на сверкающие чистотой доски

пола. – Да и не верится мне в твою заботу.

– Жаль. – Разочарованно цыкнув зубом, староста обошел прилавок и начал выкладывать

на него завернутые в толстую, провощенную бумагу свертки. – Значит, с потрохами тебя этот

малец купил. Он и меня очень ловко обошел, пацан этот. Сопляк – сопляком, а потом раз,

и как переключили. Не говорит – вещает. Проповедует, мать его. Да так складно и ловко все

поворачивает. Так проникновенно говорит, что я чуть в ноги ему не упал, во всех грехах каясь.

А он меня простил. Два кило серебра. Лучшее снаряжение… И все добровольно, и с песней. –

Покрытое морщинами и шрамами лицо старика страдальчески сморщилось.

– Яблок сушеных еще возьму. – Ткнула в подвешенную на стене мелкоячеистую сетку,

набитую искомым продуктом, наемница. – И рыбки вяленой. Любопытно, а вчера ты мне

клялся, что у тебя серебра почти нет. Не сезон, мол.

– Не сезон. И серебра действительно нет. Для тебя нет, – раздраженно отмахнулся ста-

роста, – и для него… не было. На новые семена были, на запчасти для ветряков и насосов, на

пленку для теплиц… ну и «за охрану» Операторам, конечно.

– Так вы, ведь, на землях Легиона, вроде как? – Сделав очередную затяжку, наемница

раздраженно затушила окурок о покрытую лаком стойку и, развернув один из свертков, при-

нялась с недоверчивым видом принюхиваться к содержимому. – Это и есть пеммикан? Тухлым

салом попахивает.

– Есть немного, – кивнул староста, – но не бойся, он всегда так пахнет. А что до Леги-

она… Мы на самой границе. А это значит, что железячники сюда хорошо, если раз в год ходят.

Да и то только, чтобы урожай ополовинить. «На нужды священного похода». Нужды… знаю

я их нужды, сам по таким в сортир по пять раз за ночь и день бегаю. – Досадливо сплюнул

старик. – Даже дежурного «протектора» здесь не оставили… сволочи… – Позвякивая стек-

лом, Ленивец выставил на прилавок шесть заполненных почти непрозрачной темно-коричне-

вой жидкостью бутылок. – Бери-бери. За счет заведения. В качестве извинений от меня и этих

шлемазлов. А Операторы рядом, каждый месяц, считай, заходят. Думаешь, мы медшотами

просто так заниматься начали? Кустарями прямо на землях Легиона стали, шеей рискуя? От

жизни сытой?

– Да мне как-то…

– Наплевать, – закончил за наемницу старик. – Всем наплевать. А нам выживать надо.

Народ хранить, чистоту крови. Веру блюсти.

– А что это за вера такая, – хмыкнула наемница, – что человека съесть разрешает, а

свинину нет?

– Запрещает. Только… про свинину все помнят, а про человека… Про человека еще до

войны многие забыли. Не только наши…

Ллойс согласно покивала головой. Во время Черных лет случалось разное. Сколько бы

ни было выпущено ракет, сколько бы радиации и ядов не было вылито на многострадаль-

ную Землю, некоторые территории «накрыло» далеко не сразу. Маленькие городки, крупные

поселки, если, конечно, не имели важных производств и военных баз неподалеку, от первых

ударов почти не пострадали. Кто поумнее, сразу из них уехал. Подальше, в самую глушь. А кто

нет… Несколько лет непрекращающейся зимы и ночи, страшные морозы, дефицит пригодной

для питья и полива воды, скученность и эпидемии из-за разносимой радиоактивным ветром

заразы превратили подобные места в подобие гигантских котлов, в которых на жирном люд-

ском бульоне взрастало нечто новое, намного более страшное. Люди зверели, сплачивались,

менялись и мутировали, организовывались в банды, часто возглавляемые наполовину сума-

сшедшими самопровозглашенными пророками и «мессиями», а потом сметающей все на своем

пути волной выплеснулись в Пустошь, пожирая все, подобно саранче, воюя, перемешиваясь и

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

плодя на своем пути еще более странные культы и секты. Сейчас, конечно, все уже давно более

или менее успокоилось, но за время своих скитаний Ллойс не раз видела общины, принося-

щие жертвы зловеще выглядящим идолам, дважды набредала на поселки, живущие в ожида-

нии скорого пришествия «Красного Клауса» – волшебного мужика в красном бронежилете и

здоровенной, дурацкой с виду, широкополой украшенной пулеметной лентой шляпе. Согласно

вере местных однажды Клаус раздаст им оружие и поведет в бой против неверных. Несколько

раз ей довелось встретиться с группами чудаков, требовавших у нее «пожертвовать» всё име-

ющееся у наемницы «кровавое» серебро на постройку ракеты, которая отнесет всех истинно

верующих на Луну, где они начнут строить Новое общество. А пару лет назад девушке еле

удалось унести ноги из гостеприимной на первый взгляд деревеньки, где пришлыми кормили

«Деда» – гигантского, под тонну весом упыря-переростка, обитающего в подвале разрушенной

церкви. Однажды она даже попала в общину желтых монахов – поселок, выстроенный вокруг

неразорвавшейся тактики. Впрочем, после осознания этого факта пробыла она там меньше

минуты.

– Не нужно тебе это, не забивай голову. – Выложив на прилавок последний брикет суб-

лимированного мяса, староста побарабанил пальцами по столу и раздул щеки. – Во время

войны, когда я еще салабоном был… Почти как ты… Тогда нас в центре учебном не только

стрелять и сортиры драить учили. Лектор у нас хороший был. С понятием. Имени не помню,

только кличку – Пастор. Он тоже… Вещал… Мы все у него, как под гипнозом сидели. Да и

вещи он нам полезные рассказывал. Про то, какие дроны, киборги, автоматоны и прочая дрянь

бывает. Какие имплантаты и где делают. Какой дурью, своей и вражеской можно и нужно в

бою колоться, а какой не стоит. И много еще чего полезного. И секретного, ну, по тем време-

нам секретного. Про генные модификации, например. Редкие нанокультуры и их свойства…

– Старик горестно покачал головой. – Да уж… Много воды утекло… Почти семьдесят лет, а

как будто вчера было…

– Решил устроить вечер воспоминаний, сладенький? – Поинтересовалась, с подозрением

осматривая связку сушеной рыбы, девушка.

– Я всю ночь ворочался, думал. Не так что-то с пацаном тем. – Продолжил старик, не

обратив совершенно никакого внимания на наемницу. – Ну не мог этот сопляк меня, как

фаршмак, по стене размазать. Только под утро вспомнил. Это «Цицерон» – нанокультура

класса экстра, сложная технология. Внедряется непосредственно в мозг, перерабатывает банки

памяти, временно перестраивает синаптические связи в нейросети, ускорят передачу сигналов,

выбрасывает в кровь определенные гормоны и много еще чего делает. Но суть такова: человек,

получивший инъекцию подобной культуры – идеальный переговорщик. Он будет говорить,

двигаться, дышать и даже пахнуть так, чтобы ему людишки хотели подчиняться. Постоянно

это работать не может – мозги сварятся. Пару минут всего, но…

– Полезная штука: чуть подрастет, и все девки его будут. – Широко зевнув, Ллойс при-

нялась распихивать припасы по поясным сумкам. – Мне бы такую, ни у кого и мысли бы не

было меня кидать. Правда, Ленивец?

– Редкая вещь, – пропустив мимо ушей очередную подначку, кивнул собственным мыс-

лям староста. – Очень редкая. Ее только командирам высшего звена ставили, и то не всем.

Вот и подумай, откуда у этого щенка такая радость в котелке болтается. Это, ведь, не просто

вливание, тут череп надо вскрывать и вводить в строго определенные места. Чипы управления

вживлять… Если я правильно помню, операция около пятнадцати часов длится… Объект…

Э-э-э… – Ленивец замялся, подбирая правильные слова. – Фиксируют… Да, фиксируют, сни-

мают крышку черепа, а потом вживляют ему в голову «марку» – хранилище бланка и вспомо-

гательные процессоры. И все это время ты должен в сознании оставаться без наркоза. Такую

штуку, не имея команды из десятка врачей и аппаратуры экстра класса, не провернуть. Даже

для Легиона невероятная трата ресурсов. Так что думай, девонька, думай. И мой тебе совет:

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

лучше верни задаток, «заболей», отдохни тут месяц-другой, а я тебя потом с одним человеч-

ком сведу. Контракт простой, но долгий и прибыльный. Никакого кидалова. – Старик обезору-

живающе поднял руки, заметив, как насмешливо и недобро прищурилась наемница. – Мне за

прошлый раз до сих пор стыдно… Через три недели сюда сын мой придет с обозом. Старший.

Ему к Большой соли надо, в Сломанные холмы караван перегнать. Охраны и так двадцать рыл,

ты – двадцать первой пойдешь, с тройной долей, кумекаешь?

– Да неужели? – Оскалила зубы девушка. – Счастье-то какое, сейчас разрыдаюсь. Может

мне от благодарности сразу штаны снять да нагнутся? Заодно и иммунитет к болячкам приоб-

рету. – Запихав в подсумок последнюю бутылку, Ллойс зашагала к двери. – Пока, Ленивец.

Счастливо не увидеться.

– Нежить, если ты не поняла, я тебе место в общине предлагаю. Шанс на жизнь нормаль-

ную…– Не предлагаешь, Ленивец. – Покачала головой девушка. – Сам же понимаешь, что я,

всё равно, чужой буду.

– Ладно… – Проскрипел, разом осунувшийся и постаревший староста. – Ладно, девка…

Только вот что. Мой тебе совет: купи еще бронник, потолще. Такой, чтоб спину закрывал. Этот

Пью – снайпер. Он ко мне сам пришел. В кабаке твое имя услышал. Очень интересоваться

стал, куда ты пошла. Как ты выглядела, спрашивал. Морду и партаки твои описать требовал.

Думаешь, я ему заплатил? Это он мне двести грамм отвалил, чтоб узнать, куда ты пошла.

Когда узнал, кто в гипермаркете поселился, сказал, что попытается тебя выручить. Но я ему

не поверил. Больно уж он спокойным был. И еще, за полчаса до нашего разговора он к Савве

заходил. Наручники искал, ошейник покрепче. И поводок.

– Слушай, Ленивец, ты, вроде, как я поняла, солдатом был? – Неожиданно остановив-

шись на пороге, спросила наемница.

– Ну да, – пожал плечам старик. – Не похож?

– Да не, просто спросить хотела. Про Черные дни много баек по пустошам ходят. Только

вот никто не может объяснить – кто с кем воевал? И зачем. Что не поделили-то?

– Да кто его знает, – вздохнул староста. – Сначала страны воевали, вроде как, кто-то био-

логическое оружие делать начал, а это, типа, против мировых договоренностей. Потом корпо-

рации, потому как кто-то чьи-то контракты, вроде как, в нарушение конвенций перехватил, то

ли на плутоний оружейный, то ли на гелий третий, что с Луны везли. Потом – все со всеми…

Слишком хорошо мы жилы, девочка. Вот с жиру и взбесились… А зачем тебе?

– Счастливо, Ленивец, – повторила Элеум, аккуратно прикрывая за собой дверь лавки.

– И тебе не хворать, – тяжело вздохнув, старик, разглядывая брошенный наемницей оку-

рок. Плечи Ленивца, бывшего командира элитного штурмового отряда «Зевс» поникли. – И

тебе не хворать…

****

– А задница у тебя, действительно, ничего, отвлек Элеум от размышлений голос Пью. –

Можно и прислониться разок.

– Да не вопрос, только прислонялку когда искать будешь, оптику свою не забудь. – Слегка

замедлив шаг, Ллойс снова обернулась к Пью. Губы девушки медленно разошлись в дикой, чем

то напоминающей оскал волка перед прыжком усмешке. Черты лица поплыли, превращая его

в хищную, голодную маску. – Знаешь, встречала я одного умника, который мне объяснил, что

мужики очень часто, как бишь его… «компенсируют». – Буквально, пропела, сделав шаг по

направлению к стрелку, наемница. – Это значит, что, чем у мужика пушка больше, тем стручок

мельче. А судя по твоей винтовке… С другой стороны, такую мелочь и потерять не страшно. –

В руках Элеум будто сам собой появился небольшой, зазубренный нож.

– Эй, Дохлая, шуток что ли не понимаешь? – Примирительно подняв руки, сделал шаг

назад Пью. – Я ведь, так, разговор поддержать… С дороги!..

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Несмотря на кажущуюся худобу, снайпер оказался жилистым и очень сильным. Во вся-

ком случае, достаточно сильным для того, чтобы наподдав плечом, отправить зашипевшую,

словно рассерженная кошка, девушку в недолгий полет, кончившийся на дне скрытого лопу-

хами и репейником оврага. Не успела наемница прийти в себя, как ей на голову свалился испу-

ганно верещащий скриптор. Мальчишка, придавленный весом выделенного старостой, вели-

коватого для него бронежилета пятого класса, словно жук, возился в месиве из грязи, палых

листьев и сосновых иголок, пытаясь одновременно встать, поправить съехавший на нос, болта-

ющийся на макушке «тактический» шлем, с укрепленным на боку инфракрасным фонарем. В

приливе паники он пытался выпутаться из перекрутившегося, обвившего ему горло и, видимо,

серьезно при этом придушившего ремня изъятой из арсенала Свиного холма AICW VX3[20].

Прикинув, что случится, если у скриптора получится это сделать, Ллойс навалилась на маль-

чишку, и предусмотрительно прикрыла его рот ладонью.

– Ну, что за молодежь пошла. – Обнажил в широкой улыбке кривые желтые зубы снайпер,

задумчиво разглядывающий распоротый наемницей минимум в четырех местах добротный

плащ, прыгнувший в приямок следом за ними. – Чуть в кусты, так сразу миловаться. Дохлая,

а если бы на мне броника не было?

– И слезинки бы не пролила… Как думаешь, заметил? – Прошипела Элениум, продолжая

вдавливать в землю отчаянно мычащего подростка, и настороженно выглянула в виднеющийся

между помятыми листьями просвет.

– Меня и парня – точно нет: у него форма с размытием тепловой сигнатуры, у меня

в рюкзаке подавитель. – Бодро сняв защитные чехлы с оптики, снайпер с громким лязгом

передернул затвор. – Тебя – пятьдесят на пятьдесят. И будь добра, не свети гривой… Твой

хаер за пять километров видно.

– Ч-ч-что это такое? – Жадно глотая воздух, прохрипел скриптор, наконец-то, освобо-

дившийся от душившего его ремня. – По-оче-му?

– Сидим тихо, радость моя, и не квакаем. – Чуть привстав с корточек, стрелок осторожно

высунул из оврага голову и тут же нырнул обратно. – Кажись, пронесло.

– Ага, потом штанишки постираешь. – Буркнула девушка и отпустила скриптора. Щелк-

нув застежкой ножен, высвободила висящий на поясе зловещего вида тесак. И отвернувшись

от мальчишки, вонзила нож в землю. Раз, другой, третий.

– Да что…

– Ш-ш-ш, тихо, сладенький. – На мгновение наёмница приложила к губам покрытый

грязью палец и продолжила свое занятие. Под ноги ей сыпалась слегка влажная, не успевшая,

видимо, просохнуть после недавних дождей земля. Секунд через десять, удовлетворившись

получившейся в результате нишей, Ллойс вжалась в нее спиной и принялась забрасывать себе

ноги месивом из земли и прелых листьев.

– Вот это ты здорово придумала, Дохлая, – одобрительно кивнул Пью. – Во всяком слу-

чае, скан на человека будет не похож.

– А-а-а…

– Хватит мычать, сладенький. Заткнись и слушай, – раздраженно перебила наёмница

подростка, все еще сидящего в канаве с растерянным выражением на лице. – И дыши носом,

а то сопишь, как медведь-астматик по весне.

На этот раз скриптор послушался. Замер, даже дышать стал действительно чуть-чуть

потише. Из-за поворота дороги раздался едва слышный, будто комариный, писк. Звук быстро

приблизился, перерос в еле слышное жужжание, и начал удаляться.

– Дрон, – потрясенно прошептал подросток. – Разведывательный.

– Ага. – Усмехнулся снайпер и, сев на корточки, выставил перед собой винтовку. – И

если, это то, что я думаю, сейчас ещё его дружки подойдут.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Подойдут, даже не сомневайся, – поудобнее перехватив карабин, прошипела наем-

ница. – Только не вздумай палить.

Словно подтверждая ее слова, со стороны прилетевшего разведчика донесся еле слыш-

ный басовитый гул.

– Я, что, похож на идиота? – Вопросительно вскинул бровь Пью. – А кто мне плащ попор-

тил? – Немного, особенно в профиль, – зло оскалилась Элеум. – Да сам виноват.

– А не сходить ли тебе на…

Куда должна была пойти Ллойс, осталось тайной. Неожиданно далекий, казалось бы, звук

раздробился на тысячи отдельных шумов. Рев моторов, металлический лязг гусениц, громы-

хающий топот, будто по дороге шла какая-то гигантская стальная многоножка. Звуки окру-

жили спрятавшихся в овраге, навалились, придавили. Земля затряслась. Небо закрыла тень.

Не далее, как в паре метров от засевшего в овраге отряда, проехало что-то огромное, чадя-

щее пережженным бензином, осыпаясь ржавчиной. За первой машиной показалась вторая,

третья, пятая. Обогнув проезжающий по дороге танк, вперед проскакали несколько дронов,

больше похожих на безумную помесь собаки и пулеметно-ракетного комплекса, повизгиваю-

щих при каждом шаге изношенными сервоприводами Следом за «псами» величественно про-

шагало нечто, имеющее, по крайней мере, десяток «ног». Снова автоматизированные танки. На

этот раз на броне сидели люди. Хотя, вряд ли их можно было назвать людьми в полном смысле

этого слова. Тускло блестели металлические поршни заменяющих руки клешней и вставлен-

ные в черепа стальные пластины, сияли покрытые хромом клыки искусственных, установлен-

ных прямо поверх живой плоти челюстей.

– Ржавые, – потрясенно прошептал скриптор, когда из виду скрылась последняя громы-

хающая изношенным нутром машина.

– Ага. – Аккуратно разрядив винтовку, снайпер вернул патрон в патронташ и, привстав,

оглядел опустевший тракт. – А поселку то – труба.

– Точно. Не будет свадьбы. – Согласно кивнув, уже выкопавшаяся из своего импровизи-

рованного убежища наемница принялась ожесточенно выбивать грязь из одежды.

– Чего? – Удивленно хрюкнул снайпер. – Какой свадьбы?

– Потом объясню, – отмахнулась девушка. – Ну, что за день. Все мытье – коту ректально.

Суток не прошло, – буркнула, вытаскивая застрявшую в волосах сухую веточку, Ллойс. –

Пошли, говорю, пока остальные не пришли. – Кое-как вытряхнув из одежды грязь, девушка

неожиданно пошатнулась и с выражением крайнего удивления уставилась на схватившего ее

за рукав куртки скриптора.

– Мы должны помочь! Поселок находится под протекторатом Легиона! – Возбужденно

выпалил вцепившийся, будто клещ в руку Элеум, подросток.

– Никому мы, парень, ничего не должны, – раздраженно цокнул языком снайпер. – Там

сейчас и боевое звено рыцарей не поможет. А мы что? Три ствола, вернее, два с половиной.

Курам на смех. Этим, – рука снайпера махнула в сторону опустевшего тракта, – раз плюнуть

и растереть. – Махнув рукой, Пью встал во весь рост и принялся зачехлять винтовку.

– Но…

– Он прав, Райк. – С некоторыми усилиями освободившись от вцепившегося в нее под-

ростка, Элеум выщелкнула из пачки сигарету. – Пошли, пока еще в какое-нибудь дерьмо не

вляпались… Твою ж мать! – Отпихнув в сторону скриптора, девушка рыбкой нырнула на дно

оврага.За спиной наемницы раздался скрежет сервоприводов, посыпались камни…

– Ох, – выдохнул, с трудом удерживая равновесие, Райк.

Пью предпочел промолчать. Второй раз за день, проявляя удивительную для человека

его возраста резвость, снайпер, схватив мальчишку в охапку, сбил его с ног. И тут их накрыло

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

очередью. Деревья брызнули щепой, на головы посыпались иголки и срезанные пулями ветки,

в двух шагах, уронив в овраг не меньше пары тонн иголок, на дорогу рухнула подрубленная

на корню сосна.

– Он по тебе лупит! Нас не видит! – Крикнул Пью, вытаскивая откуда-то из-за пазухи

громоздкий пистолет с интегрированным глушителем. – У него камеры не работают.

– Зато инфракрасный сканер прекрасно работает! И система наведения! – Отозвалась,

неизвестно как успевшая удалится от них на десяток метров, Ллойс. Наемница сделала еще

пару осторожных шагов, привстала. Карабин коротко рявкнул. Раз, другой, третий. От замер-

шего на дороге, похожего на смесь паука и пса, увешанного оружием дрона полетели куски.

Потерявшая сразу несколько камер «голова» робота безошибочно повернулась в сторону наем-

ницы.– Бесполезно, это «Бульдог»: его даже бронебойные не возьмут, – рявкнул Снайпер.

Элеум, кувырком откатившись со своей позиции, обернулась к Пью. Райк с удивлением

понял, что девушка улыбается. – Бегите, я вас потом… – остатки фразы наемницы утонули в

грохоте крупнокалиберного пулемета.

– Нет! Я сейчас! – Воинственно передернув затвор, мальчишка попытался подняться.

– Вот щенок! Вскочив на ноги, снайпер выплюнул на землю несколько попавших в рот

иглиц. – Бежим!!

– Нет! Мы… – Последним, что увидел Райк, прежде чем на его висок опустилась рукоять

пистолета, был покрытый грязью и чем-то красным ирокез наёмницы, упрямо ползущей по

дну оврага…

****

Прогнавшая солнце ночь обещала быть безоблачной. Звезды, казалось, неподвижно

засевшие в непроглядной, первобытной тьме космоса, весело перемигивались, озорно загляды-

вали в прорехи листвы, приглашали взглянуть на вечную красоту творения Создателя. Время

от времени небесную твердь прорезал длинный след метеора. Человечество оставило на орби-

тах достаточно мусора, чтобы он, даже спустя больше семидесяти лет, сгорая в атмосфере, мог

порадовать выживших довольно красивым, хотя, и немного жутковатым зрелищем. На неболь-

шой полянке, около почти прогоревшего костра сидело двое. На небо никто не смотрел.

– А она…

– Вряд ли, парень, вряд ли. – Отрицательно качнув головой, седой снайпер достал из-

за пазухи небольшую, металлическую фляжку, скрутил колпачок, сделал небольшой глоток,

крякнул, скривился, то ли от удовольствия, то ли от горечи напитка и, спрятав фляжку, повер-

нулся к апатично смотрящему на огонь скриптору. – Боец она знатный, по всему видно, насто-

ящий стрелок, мать его, но чтобы «собаку» разобрать, тут пушка нужна. И не одна. А это не

просто пес – это «бульдог», тяжелый автономный боевой дрон с усиленным бронированием.

Будь нас не трое, а хотя бы пятеро да еще пара крупнокалиберных пулеметов, шансы бы еще

были, а так…

– Она четырех Серокожих в одиночку, – шмыгнул носом подросток.

– Смогла, – кивнул наемник. – Сам трупы потрошил. Говорю же, девка – огонь. Даром,

что на голову стукнутая. Но это не мутанты. Это боевой робот, парень. Понимаешь? Тут

гранатомет нужен. Можно, конечно, попытаться разбить затворную раму пулемета, повре-

дить систему наведения, пытаться повредить гидравлику конечностей, ну, а дальше что? Эта

пакость и без оружия с человеком разберется. Сбросит поврежденные узлы, разложит резерв-

ные манипуляторы, а дальше в ход пойдут ножи, пилы, клешни, псевдочелюсти. Так что, нет

больше Ллойс – Нежити. Померла Дохлая, мир ее праху. – Стрелок тяжело вздохнул. – Жалко,

конечно…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Не верю, – покачал головой скриптор, – все равно, не верю. – Шмыгнув носом, подро-

сток, сгорбившись, спрятал лицо в ладонях. – Почему мы не могли помочь? Дрон, ведь, слепой

был, сам же сказал.

– Слепой – не значит тупой, парень. – Равнодушно сплюнув в огонь, седой стрелок достал

из-за голенища сапога штык-нож. – Там, ведь, помимо тепловых сканеров чего только нет.

Эхолоты, радары, детекторы массы. Вычислил бы он нас, все равно бы вычислил. По звуку, по

запаху, по сердцебиению. А у девчонки и шансов-то не было. Я еще четыре выстрела, когда тебя

оттуда нес, слышал. Потом очередь, выстрел, еще очередь, потом грохнуло сильно – видать,

«пес» ракету пустил. И тишина. Плохо это, конечно, когда отряд бойца в самом начале теряет. –

Совершенно не обращая внимания на вскинувшегося было подростка, снайпер открыл рюкзак,

достал из него поблескивающий металлом пакет и, вскрыв упаковку сухого пайка, положил

ее на угли. – Но я бы на твоем месте не особо расстраивался. Теперь, хоть, спать можешь

спокойно. Никто тебя во сне не зарежет.

– Это ты о чем, Пью? – Над вскрытым пакетом начал подниматься парок. Остро запахло

кашей и мясом, скриптор невольно сглотнул слюну и перевел взгляд на меланхолично поли-

рующего здоровенный штык наемника.

– А ты, что, не знал? – На секунду прервав свое занятие, снайпер коротко глянул на парня

и захохотал. – Действительно не знал. Вот умора. Ладно, расскажу тебе сказочку. – Неожиданно

посерьезнев, стрелок отбросил в сторону покрытую маслом тряпку, убрал нож за голенище

сапога и, подтянув ноги, склонился над углями костра.

– Ты ее одежду видел? Штаны, портупея, гамаши эти дурацкие. Брезент, кожа да балли-

стическая ткань. Ничего необычного. А вот поверх всего этого куртка кожаная. Кожа, видел

чья? Знатная шкурка. Мягонькая, как перчатка, да только не всякая пуля ее возьмет. А на пле-

чах да локтях наоборот, как у ящерицы – грубая, морщинистая. Давно, до войны еще, далеко-

далеко отсюда жил один народ глубоко в лесах. А еще в тех лесах жили кошки. Кошки были

большими, очень большими, кило под триста, и полосатыми, вроде. До войны они вымирали.

Почти и не осталось их, котов этих. Но у того народа, все равно, было для них название. Они

называли их «амба», смерть на их языке. Да уж… – осторожно поддев кончиками пальцев упа-

ковку с концентратом, снайпер пододвинул ее в сторону подростка. – Ты ешь пока. Я потом.

Так на чем я остановился? – Запустив в седые волосы пятерню, Пью задумчиво поворошил

веточкой угли костра. – Ах, да. А потом пришли Черные годы. Людей тех не стало, и коты,

которых уже некому было «беречь», начали плодиться и меняться. Облысели, клыки вырас-

тили. Больше выросли, как без этого. Намного больше. Сам знаешь, это у нас, людей: чем хилее

и мельче, тем больше вероятность, что мутант оформился. У зверья все наоборот. И мутации

устойчивей. Эволюция, мать его, – сука бессердечная. – Снайпер снова с раздражением плю-

нул, обиженные угли тут же зашипели. – Теперь их можно встретить по всему северу пусто-

шей. От Светящегося моря до Костяной гряды, от Ямы до Большой соли. На наше счастье их,

все равно, мало. Они, ведь, даже поопасней ледяных ящеров будут. Ящер-то что: большой да

тупой, а коты хитрые и мстительные, поэтому никто с ними не связывается. Специально на них

только одна банда охотилась. Шизанутые на всю голову были, отправлялись за этими котами с

одним ножом или не с одним. Может, и брешут люди. Банда та так и называлась – «Атомные

коты», а узнать их можно было по таким вот замечательным курточкам. Основа – кот-мутант, а

на плечах да локтях шкура снежного ящера. Они их тоже, вроде как, чуть ли не голыми руками

ловили. А главная база у этой банды была рядом с селом одним. Красное – община называлась,

уж не знаю почему. Там тоже народец был нездоровый. Вместо того, чтобы мутантов разных

взашей гнать, подбирали их по всей округе да к себе тащили. «Свобода и равенство. Для людей

– ради людей», выдумают, ведь, – Пью фыркнул. В глазах стрелка отразился свет костра. –

Путников задарма кормили, раненых просто так, без платы лечили. Будь ты рейдер, мутант

или еще какая тварь, им все равно. Заштопают, выходят, а потом, хочешь – оставайся, хочешь

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– катись на все четыре стороны. У них даже оружие в поселке запрещено было. Шизики. Ну,

а «Коты» их тоже почему-то не трогали. Кодекс, блин. «Помогай близким». «Люди – братья».

«Мягкое крепче твердого». Дурачье. Даже данью не обложили, но защищали. А драться они

умели знатно. Мало того, что каждый второй в банде мутант, и не просто мутант, а С или

даже В класса, так еще они перед боем еще химией всякой обкалывались и обнюхивались до

умопомрачения. Говорят, лучше них ножами никто владеть не умел. Но… – Почесав скулу,

снайпер с неудовольствием посмотрел на так и застывшего над едой подростка. – Ешь, давай,

пока не остыло.

– Да, конечно. – Шмыгнув носом, скриптор достал из нагрудного кармана разгрузки одно-

разовую ложку и зачерпнул порцию, аппетитно пахнущей мясом и жиром каши. – Расскажи

дальше.

– Да что рассказывать, – хмыкнул наемник. – Сколько веревочки не виться… Разрослась

община, слухи по пустошам поползли, так что, весть потихоньку до Легиона тоже долетела.

Ваши поверили, сразу поверили, что как-то даже странно. Видимо, судьба. Оправили в Крас-

ное боевое звено. А те придурки вместо того, чтобы разбежаться да по норам отсидеться, им

хлеб с солью на блюде вынесли. Представляешь, идет мутант с двумя головами, скалится в

шестьдесят четыре зуба, пятью глазищами хлопает, ластами по брюху лупит и тащит на блюде

каравай. «Железному легиону» каравай. – Светло-голубые, водянистые, окруженные сеточкой

морщин глаза снайпера на секунду крепко зажмурились. – Как болтают, его прямо там на месте

огнеметами сожгли вместе с хлебом. А вот дальше вышло уже совсем нехорошо. В общинном

доме оказалось, что «Коты» сидели. Если верить байкам, свадьбу справляли. Кто-то вышел

поглядеть, что за шум. Кто-то кого-то не так понял. Восемь десятков, накачанных самогоном

и боевой химией рейдеров, двадцать рыцарей в боевой броне. Никто не ушел. Легионеров

тех, кто еще дышал, на главной площади из их же огнеметов поджарили. Несмотря на проте-

сты местных. А потом началась война. Атомные коты, четыре сотни боевиков-мутантов, про-

тив легиона. Ну, еще несколько отрядов из стрелков. Из тех, кто жадный и глупый, или из

тех, кому то, что Красное обижают, сильно не понравилось. Коты оказались богатыми, очень

богатыми. Никто не ожидал, но приехали их старшие в Хаб впятером на двух грузовиках. А

уехали с целой армией. Два грузовика с серебром, представляешь? Конвои месяц из города

уходили. Пушки, боеприпасы, люди. Сколько народу там полегло, не скажу, знаю только, что

почти четыре месяца вся эта партизанщина продолжалась, пока кому-то в Легионе все это

сильно не надоело и не грохнули они по Красному тактикой. Знатно получилось: ни Красного,

ни банды, ни стрелков. Пять тысяч погибших. – Пью задумчиво почесал за ухом, в очередной

раз плюнул в костер и ухмыльнулся. – Это официально. Большая часть выживших, тех, кто

с мутациями, в Стаю ушла. Как жарко стало, сразу принципы свои мирные забыли да челове-

чинкой причастились[21]. Из остальных, кого постреляли, кто до сих пор по лесам скачет –

железячникам мстит, а кто в стрелки пошел. Матерые посоветовались и взяли, а что такого?

Коты людоедами не были, бойцы неплохие, а сканером мы каждого проверяем, кто клеймо

[22] получить хочет. Только есть одна деталь. Легионеры поклялись Котов под самый корень

извести и слово свое исполняют. Аккуратно и методично, как только железнолобые и умеют. А

Коты, даже бывшие, при любой возможности рыцарей режут. Уж не знаю, что в тебе та девка

нашла, почему сразу кишки не выпустила, только, думается мне, недолго бы это продлилось.

Счетец кровавый больно велик. Так что сегодня, – весело прищурившись, снайпер подтянулся

к пакету с кашей, – у тебя, считай, смерть со спины свалилась. Ну, давай, – стрелок снова

извлек из-за пазухи небольшую фляжку, – помянем, душу ее язви…

В темноте хрустнула ветка.

– Обо мне, небось, треплетесь? – Ухмыляясь во все тридцать два зуба, вышедшая к костру

наемница оглядела застывших мужчин. Выглядела Ллойс плохо: белая как мел, вся покры-

тая грязью, копотью и потеками машинного масла, с коркой запекшейся над бровью крови.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Девушка с трудом сохраняла стоячее положение. Глаза Элеум лихорадочно блестели. Половина

подсумков куда-то пропала, исчезла одна из пересекающих крест на крест грудь пулеметных

лент, а также кобура с карабином. На бедрах болтались оставшиеся от чапсов лохмотья. – О,

кашка! – Выдернув из рук оторопевшего снайпера пакет, наемница опрокинула его содержи-

мое в широко открытый рот и практически не жуя, проглотила парящую смесь. – Армейские,

довоенные, сухие пайки – лучшие в мире! Витамины, минералы, и судя по вкусу, перемолотые

ношенные носки! Вкуснятина! А это, что? – Безошибочно повернувшись к фляжке, наемница

шумно втянула ноздрями воздух и поморщилась. – Самогон на керосине? Или авиационное

топливо? Нет, Пью, ты, конечно, истинный друг, но я, пожалуй, откажусь. Ну… если только

немного. – Вырвав флягу из рук поспешно прячущего ее за пазухой снайпера, девушка жадно

присосалась к горлышку.

Стрелок длинно и замысловато выругался. Скриптор икнул.

– А жизнь-то потихоньку налаживается, – объявила наемница и, отдав опустевший сосуд

снайперу, уселась рядом с Райком. – Слушай, Райк, – голос наемницы стал вкрадчивым, – а

подари мне автоматик свой, а? Ты, ведь все равно, из него стрелять не умеешь. А мне он нужен.

У меня злой дрон, представляешь, какое несчастье, карабин сожрал. Не, ну ты представля-

ешь, так вот НЯМ!! – клацнув зубами перед носом отшатнувшегося мальчишки, Элеум как

бы невзначай положила руку на цевье винтовки и потащила ее к себе. – И нет, у меня больше

пушки.– Она под кайфом, судя по поведению – амфетамины или что-то похожее, иначе бы давно

упала, – со вздохом пояснил стрелок. – Сейчас лучше с ней не спорить.

– Под ка-а-айф-о-о-м. – Растянув губы в широкой улыбке, наемница потянулась к авто-

мату второй рукой. – Как грубо, Пью. Ну, если совсем чуь-чуть-чуть-чуть. Меня уже почти

отпустило, правда… Но пока еще хорошо… Райк… А, Райк. – Практически пропела наем-

ница, – отдай винтовку, а я тебя поцелую. Тебя ведь, наверняка, кроме мамки никто не цело-

вал? Ты не бойся, тебе понра-а-вится…

– Не отдам. – Вцепившись в винтовку, подросток, с силой потянув оружие, вырвал его

из рук с трудом удержавшей равновесие, явно не ожидавшей такого отпора девушки. – Боец

железного легиона никогда не расстается с оружием, – выпятив челюсть, продекламировал

подросток. – Оружие бесполезно без меня, я бесполезен без оружия. Таких много, но это –

моё. Я его часть, оно часть меня…

– Тьфу. Железячник. Всю романтику момента убил. Не обломится тебе, Райк. Меня от

проповедей легионеров только блевать тянет. – Мгновенно потеряв интерес к автомату скрип-

тора, Ллойс, обиженно оттопырив губу, задумчиво посмотрела в сторону Пью.

– У меня лишних стволов нет, – отрезал перехвативший ее взгляд снайпер. – Поцелуями

не интересуюсь. Не хватало еще заразу какую-нибудь от тебя подцепить. Достаточно того, что

самогон весь выдула.

– Злые вы. – Хмыкнула девушка и, покопавшись за пазухой, выудила оттуда мятую сига-

рету. Тяжело плюхнувшись на землю, принялась рыться в поисках зажигалки. – И что мне

теперь делать?

– Ножами пользуйся. Ты умеешь. У тебя вон их три штуки. – Злорадно оскалил зубы Пью.

– Восемь, – поправила его наемница, откинулась на спину и, глубоко затянувшись, выпу-

стила в бледнеющее небо струю дыма. – Нет… теперь пять… А дрона я все-таки расколупала.

Он меня километров десять по лесу гнал. Мозоли натерла, задницу ушибла, поцарапалась вся.

Аплодисментов не требую, лучше, дайте автомат, не оставляйте несчастную девушку безза-

щитной..

– Соберись, – буркнул снайпер. – Давай, попытайся сосредоточиться и выкладывай, что

сказать хотела.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А… Да, – коротко хохотнув, девушка провела по лицу ладонью, окончательно разма-

зывая по нему смесь из крови, грязи и масла. – Умыться бы… По дороге дальше пути нет.

Такое ощущение, что ржавые сюда всей кодлой приперлись.

– Набег? – Недовольно нахмурился снайпер.

– Не знаю. – Пожала плечами Ллойс и, запустив руку за пазуху, принялась ожесточенно

скрести кожу на животе. – Как же чешется! Чёрт, чёрт! Здесь клещей нет?

– Не отвлекайся, – зло скрипнул зубами Пью.

– Может, и набег. – Не прекращая своего занятия, проворчала девушка. – Я не спраши-

вала. А может, их кто-то сюда гонит.

– Выдавить сильнейшую банду Пустоши с обжитых территорий? Не смеши мои

подошвы. – Отмахнулся стрелок. – Кстати, в двадцати метрах на север родник. Вода не фонит,

ядов нет. Искупаться, может, и не получится, но барахло постирать и рожу вымыть сможешь.

– Спасибо, ты – истинный боевой товарищ… – Задумчиво кивнув, нашедшая все же

зажигалку девушка прикурила сигарету и сделала глубокую затяжку. – Вопрос в другом.

Напрямки в Хаб нам не пробраться. Здесь оставаться тоже нельзя. Возвращаться назад, опять

же, не вариант. Через пару дней в здешних лесах от дронов будет не продохнуть.

– Дай-ка подумать. – Пью почесал скулу. – Попробуем с запада обойти?

– Там земли Операторов, и горячих мест, как у него на заднице прыщей, – скептически

хмыкнув, наёмница ткнула в сторону скриптора, продолжающего прижимать к себе автомат и

настороженно поглядывающего в сторону Ллойс. – Загонят в два счета. Если хочешь оказаться

на рабском рынке, тогда давай, вперед.

– Не прямо на запад, а на северо-запад. Через земли Стаи. – Досадливо поморщился

снайпер. – Там, ведь, проблем не будет?

– Не будет, – согласилась Ллойс после некоторой паузы. – Какие проблемы – сразу в

котел, да сожрут со смаком.

– Понятно, – медленно кивнул стрелок. – Предлагаешь на восток?

– Ха! Еще больше «горячих» мест, пара городов-могильников, мутанты, стаи упырей,

радиоактивный туман… – Девушка вытянула губы трубочкой и глупо захихикала. – Ну, кто

откажется от такой замечательной прогулки?

– У тебя от твоей дури крыша едет. Западный путь безопаснее, – покачал головой Пью. –

Даже если у тебя нет дружков в Стае…

– А с чего им там быть? – Опасно прищурилась наемница.

– …Все равно мы идем на запад. – Закончил свою мысль снайпер.

– Это ты идешь. – Тщательно прицелившись, Элеум щелчком отправила окурок в костер.

Промахнулась. – А мы с Райком идем на восток.

– Я сказал…

– Мои воины хороши в бою, но забывчивы. – Ровный безжизненный голос скриптора

прервал разгорающийся спор настолько неожиданно, что на мгновенье в лагере повисла зве-

нящая тишина. Казалось, даже огонь стал гореть совершенно бесшумно. Ни треска веток, ни

еле слышного гула пламени. – Я вас нанял, а значит, мне решать, каким путем идти. Если мы

пойдем на запад, сколько дней будет потеряно? – Немигающий взгляд подростка буквально

впился в лицо снайпера. – Говори, воин.

– Пять, может, шесть, но в любом случае не больше недели. – Нервно дернув торчащим

кадыком, стрелок попытался отвернуться, освободиться враз от гипнотического взгляда под-

ростка. Не получилось…

– Теперь ты, – плавно повернулся к наемнице скриптор.

– Не знаю. – Казалось, мгновенно протрезвевшая девушка, так же не моргая, не сводила

глаз с переносицы подростка. – Крюк километров триста. Болота, туманы. На границы Мерт-

вых земель обычно не суются. Если верить байкам охотников и торговцев, там полно заражен-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

ных мест, а упыри и волколаки бродят целыми стаями. Еще там настоящий рассадник диких

мутантов и беглых рабов, но, по-моему, торгаши всегда любят приврать, на самом деле, похоже,

там не слишком опасно. Две-три недели минимум.

Некоторое время подросток внимательно изучал напряженное, покрывшееся испариной

лицо наемницы, потом медленно кивнул.

– Идем на восток, – заключил он и, пошатнувшись, начал падать головой в костер.

– Эй, Райк, ты чего? – С невероятной скоростью вскочившая на ноги Ллойс, спасая лицо

скриптора от соприкосновения с углями, дернула парня за шиворот и повалилась вместе с ним

на спину.

– А? Что? – Непонимающе заморгал опаленными ресницами подросток. – Голова закру-

жилась, простите. Что-то мне нехорошо.

– Ага. – Кивнула не спешащая встать наемница. – По всему видать, что нехорошо. Было

бы хорошо, ты бы угли тогда пастью не черпал… Мы только что решили, что на восток пой-

дем. А еще ты обещал мне отдать свое оружие. – Широко улыбнувшись, Ллойс повернулась к

стоящему на четвереньках подростку и хищно покосилась на упавший в траву автомат.

– Да… восток… точно.., – нахмурился Райк, – помню. А оружие… – лоб мальчишки

страдальчески сморщился, – … нет, не помню.

– Да как не помнишь, вон он свидетель, хочешь, тоже подтвердит!? – Возмущенно ткнула

в сторону Пью, с ухмылкой наблюдающего за разыгрывающейся перед ним сценой.

– Нет, я… – скриптор несколько раз моргнул, – …я, наверное, имел в виду запасное

оружие. – Открыв клапан разгрузки, подросток извлек из него Ruger SR9 [23]. – Мне его еще

Дядька… то есть, Искатель Данс подарил. У меня к нему, правда, патронов нет, но там в обойме

еще девять осталось. Так что, держи. Ты права. Нехорошо, когда совсем без оружия…

– Вот дерьмо. – Вздохнув, наемница взяла пистолет, покрутила его перед носом и убрала

в карман куртки. – И что мне с этой пукалкой делать? Застрелиться?

– Вообще-то, двадцать второй калибр очень даже неплох, – ворчливо заметил скриптор. –

Звук тихий, отдача маленькая, точность невероятная, а убойная сила – на человека с лихвой

хватит.– Ага, то-то ты его в разгрузку сунул, – проворчала Элеум и глубоко вздохнула. – Как я

понимаю, одеялом никто с бедной замерзшей девушкой тоже не поделится…

– Ну, почему, красавица, – вскинул брови снайпер. – Добро пожаловать, у меня спальник

большой. Заодно и самогон отработаешь.

Элеум устало тряхнула головой, провела ладонью по залитому свернувшейся кровью

гребню ирокеза и широко улыбнулась: – Заманчиво. Но лучше я у тебя его просто отниму, –

вяло буркнула она.

– Можешь попробовать, – весело ощерился стрелок. – Возможно, нам это даже понра-

вится. Мне уж точно.

– У меня тоже спальный мешок двухместный, – неожиданно заявил скриптор и тут же

покраснел до корней волос. – С подогревом от солнечных батарей.

– Круто. Учись у молодых, дедуля! – Демонстративно покачивая бедрами, наемница села

рядом с подростком и обняла его за плечи. – Вздумаешь распускать руки, отрежу ухо, – заявила

она шепотом.

– Да я не… Мне просто… Нельзя на голой земле спать… Сама не заметишь, как засту-

дишься… Особенно, если амфетамины… – Покраснев еще больше, подросток сбросил с плеча

руку девушки. – Только одежду все же сними, и умойся, а то все внутри испачкаешь. Кстати,

ты где такую колет взяла? Кожа странная…

– Кожа… Ну да… – Рассеяно посмотрев на потертый, испачканный травой рукав куртки,

Ллойс задумчиво улыбнулась. – Хорошая кожа, не мокнет, не трескается. Еще и подкладка из

кевлара, а в самых уязвимых местах стальные пластины вшиты… Мне ее парень один подарил.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Вернее, я ее на автомат трофейный обменяла… Он веселый был, но не беспредельщик… Как

банда-то их называлась? – Девушка зевнула, так широко открыв рот, что было непонятно, как

она не вывихнула себе челюсть. – А… да… – Сонно моргнув, наемница навалилась на плечо

скриптора. – Какие-то коты. То ли рейдеры, то ли просто бродяги… На самом деле классные

ребята. Чистейшим винтом платили… И парень красивый был… И добрый. Улыбался часто.

Анекдоты любил рассказывать. Не помню его имени. Года два уж почти прошло… На куртке

еще лычки какие-то были, но я спорола, чтоб за рейдера не принимали… И так прическа…

– Понятно, – осторожно кивнул, скриптор. На лице подростка медленно расцвела

улыбка. – Тогда понятно.

Ллойс не ответила. Видимо, стимулятор прекратил свое действие. Уснувшая, где сидела,

девушка что-то неразборчиво бормотала и громко сопела, положив голову на плечо легионера.

Из уголка рта, впитываясь в тканую основу бронежилета Райка, протянулась тонкая ниточка

слюны.– Скинь, а то, наверняка, заблюет, – посоветовал снайпер. – Она почти пол литра спирта

высосала. Да еще и амфетамины. Всё равно, не проснется.

– Я посижу… жалко… – тихо ответил Райк и покраснел до корней волос…

ПРИМЕЧАНИЯ

19 – Есть у автора такое подозрение, что вооружен снайпер винтовкой Truvelo SR в ком-

плектации под патрон 20x82мм, которая собственно уже не столько оружие снайпера, сколько

противотанковое ружье.

20 – AICW (Advanced Infantry Combat Weapon – передовое боевое оружие пехоты) –

перспективная система «оружия XXI века», разрабатываемая в Австралии. Концепция схожа

с американской OICW: в одном оружии объединяются автоматический гранатомёт и авто-

мат. Отличия от американской системы – использование в гранатомётной части ствола-мага-

зина позволяет упростить устройство оружия, а также даёт возможность применять гранаты

различных калибров. Стрелковая часть обладает более длинным стволом, что увеличивает

эффективность стрельбы обычными пулями. Также в AICW используется электронный при-

цел-дальномер. Изначально разрабатывалась под калибр 5,56×45 мм NATO, но потом, когда

малая эффективность боеприпасов подобных калибров против беспилотных аппаратов, воен-

ных роботов и боевых экзоскелетов была признана официально, появились модели и под

калибр 7,62×51.

21 – Стая – одна из крупнейших банд, известная своей невероятной, даже по меркам

рейдеров жестокостью, подражанием поведению животных, и склонностью к каннибализму.

22 – При инициации стрелкам делают татуировку: череп, пробитый пулей. Самовольное

нанесение подобной татуировки ничего кроме неприятностей рискнувшему сделать подобную

глупость не принесет. Как минимум, срежут вместе с мясом.

23 – Ruger SR9 – самозарядный пистолет производства американской фирмы Sturm,

Ruger & Company. Изначально разработанный под патрон 9x19mm Parabellum и позже адап-

тированный под другие наиболее популярные калибры – .40 S&W, .45 ACP и .22 LR. При

толщине рукояти 30 мм рекламируется фирмой-производителем как один из самых тонких

пистолетов с двухрядным магазином. Серия пистолетов SR позиционируется, как оружие для

скрытного ношения и самозащиты для гражданского населения и полиции.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 4

Идти становилось все труднее. Сначала исчезли безжалостно обдираемые наемницей

прямо на ходу кусты малины и заросли можжевельника. Потом в густом, казалось бы, задушив-

шим всю остальную флору папоротниковом ковре, стали все чаще попадаться проплешины.

Деревья покрылись толстым слоем мха. То тут, то там стали видны обросшие странными,

ярко фиолетовыми, явно мутировавшими растениями поваленные стволы. Почва зачавкала

под ногами, напитавшись влагой, начав выталкивать из себя задорно торчащие метелки хвоща.

– Если так и дальше пойдет, то скоро нам придется плыть. – Посетовала наёмница и

грациозно оттолкнувшись от земли, ловко перепрыгнула через полусгнивший ствол огромного,

обхватов в пять-шесть поваленного дерева и, подняв целую тучу брызг, приземлилась уже на

другой стороне. – Черт.

– Если бы я здесь жил, то поставил бы там растяжку или мину. Как раз для таких удаль-

цов. – Прокомментировал прыжок наемницы, осторожно перелезающий через очередное пре-

пятствие снайпер.

– Поцелуй меня в задницу, Пью, – зло прошипела выдирающая ботинки из вязкой жижи

девушка.

– Не заинтересован. По этому поводу тебе лучше обратиться к нашему стойкому коман-

диру. – Обнажив кривые желтые зубы в широкой ухмылке, стрелок кивнул на скриптора, с

кряхтением форсирующего преграду.

– Больше я его рюкзак не потащу, – поморщилась наемница. – У меня и так все болит.

– А ты ширнись чем-нибудь позабористей, и сразу отпустит, – сочувственно покачав

головой, посоветовал стрелок. – Или давай я рюкзачок потащу. Но ты уж будь добра и вечером

со мной рассчитайся.

– Пусть сам рассчитывается, – фыркнула всё же освободившаяся из грязевого плена

девушка.

– Нет, девонька, не пойдет, – еще шире вытянув руку, наемник принялся демонстра-

тивно загибать пальцы. – Во-первых, я не по этой части. Во-вторых, у вас с нанимателем такая

дружба, что меня аж завидки берут. В-третьих, это по твоей милости мы по этим хлябям

топаем, а в-четвертых… В-четвертых, нечего было на мой спальник блевать.

Покачав перед носом Ллойс получившейся фигурой, стрелок, победно улыбнувшись и

уперев руки в бока, повернулся к скриптору, – ну, долго ты там, командир?

– А? – Сражающийся не столько с деревом, сколько со своим не слишком грамотно подо-

гнанным снаряжением, подросток вопросительно вскинул голову и уставился на наемников.

От резкого движения сучок, за который держался скриптор с хрустом обломился, объеми-

стый рюкзак качнуло в сторону, массивный «тактический» бронешлем с торчащей на виске

коробкой микрокомпьютера и встроенного дальномера-целеуказателя, будто ожидая именно

этого момента, сполз на нос, надежно перекрыв мальчишке поле зрения. Не удержав равнове-

сия, бравый воин Железного легиона, вскрикнув, взмахнул руками, уронив попутно автомат,

и плюхнулся аккурат в середину скопившейся под поваленной сосной лужи. Поднявшаяся в

эпицентре бедствия на добрых три метра волна брызг с шумом опустилась вниз, покрыв все

в радиусе поражения ровным слоем, отдающим гнильем и хвоей грязевым покровом. – Ох! –

Выдохнул Райк.

– Слушай, командир, а тебя снаряжение вообще подгонять учили? – Стряхнув с лица

влагу, вкинул бровь стрелок.

– Отвяжись от парня! – Успевшая с невероятной скоростью убраться из «зоны пораже-

ния» наемница хихикнула, шагнула к подростку и, протянув руку скриптору, что возился на

дне изрядно обмелевшей лужи, с кряхтением водрузила его на ноги. – Слушай, Райк, вот скажи

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

мне, на кой ляд тебе бронежилет и шлем? – Вопрошала она легионера елейным голоском,

попутно поднимая заляпанное грязью плексигласовое забрало.

– Не отдам, – буркнул скриптор и, предприняв несколько попыток оттереть лицо, но

сообразив, что только размазывает грязь, обреченно махнул рукой.

– А мне-то эта фигня зачем? – Насмешливо фыркнула Ллойс. – Просто не пойму, зачем

тебе все это таскать? – Броник тебе велик, шлем… да ты даже подбородочный ремень не застег-

нул. – Если застегнуть, то разговаривать неудобно. – Покраснел скриптор.

– Ага, – кивнула наемница, – лучше ведь, когда он с башки при каждом шаге свалиться

пытается? И у рюкзака твоего неподъемного лямки расслабить наверняка очень удобно, ну и

что, что плечи давит и по спине на каждом шагу бьет, зато как круто смотрится.

– Это ты его утром несла. Я просто обратно под себя подгонять не стал.

– В надежде, что через пару часов я над тобой сжалюсь и снова его потащу, – понимающе

кивнула девушка, окончательно вгоняя скриптора в краску. – Но зато свой автомат я лучше

всех таскать буду. Стволом вверх да еще на левом плече. Вон, Слепой Пью, по всему видно –

крутой дядька, – палец наемницы ткнул в хмыкнувшего стрелка, – свою дурищу так носит, и

ничего. Значить, и я буду. А что в грязи оружие утопил, так это не страшно совсем – это ведь

не какая-нибудь охотничья винтовка, это ведь довоенный автоматно-гранатометный комплекс,

что ему от грязи-то будет…

– Ну… – Смущенно потупился скриптор. – Я это… Спасибо, в общем. – Тяжело вздох-

нув, подросток начал застегивать ремень шлема.

– Автомат ближе к вечеру вместе переберем, – покачала головой наемница. – А пока, если

что, то не вздумай палить. Считай, что это просто железная дубинка. Здоровенная, неудобная

и очень дорогая.

– Голубки, мать его. – Зло сплюнул снайпер.

– Не рефлексируй, сладенький. – Наемница мерзко ухмыльнулась и послала снайперу

воздушный поцелуй. – Всё равно, скоро по уши измажемся. Как пить дать.

****

– М-н-нда-а-а… – Озадаченно почесав щеку, Слепой Пью в очередной раз окинул взгля-

дом расстилающийся до самого горизонта, лишь кое-где нарушенный зарослями камыша,

искореженными избытком влаги скелетами деревьев и зеркально черными окнами бочагов

слегка колышущийся зеленый ковер. И повернулся к усевшемуся прямо в грязь, тяжело дыша-

щему скриптору. – Пришли, точней, приплыли.

– Берегов не видно, но вон там какие-то большие заросли, похожие на лес, а вон там,

вроде как, большой холм с парой построек. – Ткнула пальцем куда-то в сторону горизонта,

прячущая в подсумок монокуляр, наемница.

– И что с того? У тебя, что, тут катер недалеко припрятан? – Хмыкнул стрелок.

– Лучше – у меня веревка есть. – Элеум провела ладонью по задорно торчащему,

несмотря на все случившиеся с хозяйкой в последние дни злоключения хохолку ирокеза, поко-

палась за пазухой и вытащила на свет измятую, слегка надломленную у основания сигарету.

Лизнув бумагу, залепила дыру пальцем, прикурила. – Ты, сладенький, можешь прогуляться с

ней до ближайшей осины, а мы с Райком обвяжемся, нарежем шестов и пойдем.

– Как два пальца, пиявок нахватаем, – тяжело вздохнул не обративший никакого внима-

ния на подначку снайпер. – Или еще чего похуже. Не нравится мне это место. Тут, вроде, раки-

мутанты водились… Вот вцепится такая тварь тебе в самое мягкое место и что делать будешь?

– Есть другие варианты? Предлагаешь обходить? Попадемся прямиком в лапы к ржавым.

Мокроступов наплести? Так тут не болотоходы, тут лодка нужна. – Наемница с видимым насла-

ждением затянулась, и выпустив дым через нос, повернулась к никак не могущему отдышаться

скриптору. – Райк, да брось ты этот рюкзак, и хватит на земле валяться, застудишь еще чего.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Бывал я в этих местах года четыре назад, но тогда воды тут поменьше было. – Сняв с

плеча винтовку, снайпер, укоротив до предела ремень, пристроил оружие на шее. – Резинок

нет? Или все с мальцом истратила?

– Чего?! – Поперхнувшись дымом, продолжавшая с задумчивым видом смотреть на

болото девушка с удивлением повернулась к стрелку. – Ты что, с дуба рухнул?

– Я хоть ствол Труви прикрою, – с тоской пояснил баюкающий на руках свое оружие

стрелок. – А то, ведь, провалимся, как пить дать, провалимся. И не раз.

– А-а-а. Ну ясно теперь, кто тебе жена, любовница, и боевая подруга. – Покопавшись

в нагрудном кармане куртки, Ллойс метко кинула в протянутую руку стрелка цветастую упа-

ковку. – Должен будешь. Я их по двадцать серебряков за штуку брала. «Труви», надо же… Сни-

май рюкзак, Райк. – Задумчиво почесав переносицу, наемница отбросила в сторону погасший

бычок, подтянула шнурки окованных по носу железом высоких ботинок, и принялась застеги-

вать замки на куртке. – Жилет свой дурацкий тоже выкидывай. Штука, конечно, полезная но,

все же неохота, чтобы ты, когда нырнешь, а ты ведь нырнешь, парень, всех нас за собой уволок.

– Не надо, – покачал головой не на шутку обеспокоенный подросток.

– Надо, Райк, не спорь, – нахмурилась наемница, – понимаю, жалко добро, но пешком

по болоту только налегке пройти можно…

– Не надо. – Повторил скриптор и, скинув рюкзак, принялся копаться в его содержи-

мом. – У меня есть лодка.

– Святые Атомы! Ты что, все это время на себе лодку пер? – Чуть не выронил от удив-

ления свое оружие снайпер.

– Лодку, палатку теплую, на случай сильного похолодания, опреснитель и дезактиватор

воды, набор инструментов, две аптечки армейские ротные, зимнюю одежду, смену обуви, запас

носков, запас масла, газовую плитку, набор складной посуды, сухпаек на три месяца и еще кое-

что по мелочи. – Подросток гордо развернул плечи. – Собираясь в поход, боец Легиона должен

быть готов к любым трудностям!

– Райк, – голос наемницы стал ласковым, вкрадчивым. – Скажи, а у тебя зубной щетки

там не завалялось? И расчески? А то, я как-то, – девушка красноречивым жестом потеребила

грубо связанные узлами в местах разрывов ремни своей обожженной и потрепанной порту-

пеи, – свои потеряла.

– Зубную щетку и расческу? Сейчас! – Широко улыбнувшись, скриптор еще глубже

погрузился в недра рюкзака. – Сейчас… Сейчас… Где же они… Так… Набор для чистки

обуви… машинка для стрижки волос… пена для бритья, комплект для маникюра… А… вот. –

Сияя, будто новенькая, только что вышедшая из-под пресса печатного завода Сити, серебряная

[24] монетка, Райк протянул найденные предметы девушке, – вот, еще тюбик зубной пасты, но

ты, это… не трать особо. У меня их всего четыре. Если подстричься хочешь, то у меня есть

зеркальце и набор ножниц. Но лучше я сам… Мне на базе говорили, что я от Бога парикма-

хер… Эй, ты чего?

– Восемь… девять… десять… – Пью, распотрошишь его рюкзак? Хорошо? – Несколько

раз сжав и разжав кулаки наемница отрыла глаза и, широко улыбнулась подростку. – А я пока

схожу розги сделаю.

– Да ладно тебе, – фыркнул с трудом сдерживающий смех снайпер. – Ну, сколько ты его

рюкзак тащила? Часов шесть, не больше. А лодка нам действительно пригодилась.

– Ты прав, тяжело вздохнула девушка после долгой паузы. – Мне надо было, еще когда

мы от Свиного холма отходили, шмотки этого долбоклюя проверить.

– Хорошо, что не проверила, – хмыкнул снайпер. – А то, так бы и куковали тут на берегу.

Рюкзак мы, конечно, перетряхнем, но мой совет, давай пока ничего выбрасывать не будем –

вдруг пригодится, – Снайпер задумчиво оглядел расстилающееся перед ним пространство и

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

сплюнул. – Тут, вроде, если память мне не изменяет, поселение мутантское было, в крайнем

случае, им продадим.

Наемница скептически оглядела объемистый рюкзак, посмотрела на предательски шмы-

гающего носом, обиженного, похоже, в лучших чувствах Райка, и раздраженно сплюнула под

ноги. – Я это на горбу не потащу, – проворчала она, скрестив на груди руки. – Зеркальце, паста

зубная… Я что, похожа на лошадь?

– Немного, особенно, если в профиль. – Пожал плечами Пью. – Но вообще тебя никто и

не просит, по воде ведь пойдем, а там видно будет…

****

– Интересно, почему вода поднялась? – Скорректировав мощным толчком шеста курс

лодки, уверенно раздвигающей резиновым носом толстый слой ряски, снайпер обеспокоенно

повертел по сторонам головой. – И что в ней водится?

– Если картам верить, тут здоровенная плотина была. Наверняка, все еще стоит, такие

штуки на века делали, так что, болото будет и дальше расти, пока через край не польется. Или

дамба не рухнет. Что касается местной фауны… Будем надеяться, что этого мы никогда не

узнаем. – Вольготно расположившаяся на носу надувного шестиместного судна, девушка опу-

стила окуляр, перевела взгляд на устроившегося в середине лодки, усердно чистящего автомат,

старающегося не встречаться с ней взглядом подростка, и устало покачала головой. – Жратвы

на три месяца взял, а рожок только тот, что к тарахтелке своей примкнул и два в разгрузке. И

одна коробка патронов. Одна! Зато есть электрическая машинка для стрижки волос в носу…

– Но насос-то он не забыл. – В очередной раз придав лодке ускорение, снайпер с усмеш-

кой поглядел на втянувшего голову в плечи и попытавшегося стать как можно меньше и неза-

метней скриптора. – Если бы не насос… – Покрытая следами застарелых шрамов и буграми

мозолей рука стрелка нежно похлопала по высоким, поблескивающим металлом армирован-

ной ткани бортам. – Мы бы ее и за неделю не накачали. Жаль только – весел нет.

– Весла у нее большие, тяжелые, а лодка пять кило всего весит, – попытался оправдаться

натирающий пропитанной маслом тряпкой какую-то мелкую деталь автомата Райк. – Я, когда

собирался, строго по уставу рюкзак старался комплектовать. И то половина не влезла… Вот я

подумал и выложил самое тяжелое: весла там, патроны лишние.

– Патроны лишние… Долбоклюй… – Отвернувшись от скриптора, девушка поднесла к

глазам монокуляр и снова принялась внимательно всматриваться в горизонт. –Уставы твои

дурацкие, Райк, написаны для ваших паладинов в силовой броне. Им лишних сорок-пятьде-

сят килограмм ради личного комфорта – дело не принципиальное. Да и если передвигаешься

на байке или квадроцикле, то твой набор с некоторыми поправками, конечно, очень даже к

месту. Я и сама не против комфорта, но когда ты своими ногами топаешь… А воевать как,

если понадобится? – Левее, Пью. Там из дна арматура торчит.

– Но, ведь, в учебке…

– Вас, когда тренировали и кирпичи вам в рюкзаки, наверняка, подкладывали, чтобы

бегать да прыгать веселее было, – раздраженно сплюнула в воду наемница. – Жаль, что своей

башкой думать не учили..

– Но ты, ведь, сама мой рюкзак несла… – Виновато втягивающий голову в плечи подро-

сток, лязгая железом, принялся собирать оружие, – Почему сразу не сказала?

– Думала, что у тебя в рюкзаке патроны и жратва. Самое, что ни на есть главное. Видимо,

чем-то заинтересовавшись, Ллойс навалившись животом на борт утвердила локти на поблес-

кивающей металлическими нитями арамидной ткани и принялась медленно крутить торчащее

сбоку монокуляра колесико, настраивая резкость.

– Вот тут ты, Дохлая, не права. – Криво ухмыльнувшись, снайпер, подняв шест, с силой

оттолкнулся от невидимого в черной воде дна. – И за борт не плюй. Сама сказала, мало ли кто

тут водится. Учует еще, мать его…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Почему не права? – Вяло поинтересовалась продолжающая что-то высматривать вда-

леке наемница.

– «Самое важное» у каждого свое. – Философски пожал плечами стрелок. – Про репо-

едов, тех, кто на земле сиднем сидит, говорить не будем. У них самое важное – это крыша

над головой да вода. Потому что без воды чистой урожай не взойдет. Поговорим лучше про

нас, бродяг.

– Уже смешно, сладенький, – хмыкнула девушка, – еще чуть левее. Продолжай..

– Для торговца, – кивнул в знак того, что услышал, снайпер, – самое главное, это его хлам,

что он в своем тряском ящике от поселка к поселку таскает. А для рейдеров – бензин, пожа-

луй, даже поважнее оружия будут. Потому как без машины с мощным движком он торговца с

его барахлом попросту не догонит. А хороший движок бензина требует много. Что до нашего

брата, людей, оружием себе хлеб добывающих… – Наемник почесал покрытую неприятной

на вид сыпью тощую шею и поочередно ткнул покрытым грязью пальцем в себя, подростка

и наемницу… – У каждого своя правда. Это специализацией называется, ну или стилем… У

тебя вот, девонька, стиль твой на лбу написан – скорость и натиск. Штурмовик ты. Бой нако-

ротке предпочитаешь. Броню не уважаешь, потому что быстрота важнее. Вернее… – Хитро

прищурившись, Пью снова оттолкнулся шестом. – У тебя просто денег на бронник нормальный

нет. Чтоб и пулю держал, и двигаться позволял нормально. А вот оружие мощное и патронов

побольше, это действительно важно. Чтоб раз – и в клочья. Видел я даже таких, кто автоматам

и карабинам слонобойные охотничьи штуцера предпочитает или даже гладкостволы нереаль-

ных калибров типа четвертого. А что, сто грамм свинца в брюхо – не то, что человек, дрон

тяжелый не всякий сдюжит. Второго выстрела обычно не требуется. На самом деле не лучшая

тактика, как по мне. Дрянной выбор. Штурмовики, они обычно, долго не живут. И платят им

немного. Но зато трофеи они собирают первыми. Ты, кстати, с «пса» того блоки управляющие

сняла? Как я понял, ты его ножами раскромсать умудрилась, а значит, вся требуха электронная

у него должна была сохраниться.

– А тебе какое дело? – Убрав оптику в подсумок, наемница, перевернувшись на спину и

положив голову на пружинистый борт, словно это была подушка, скрестила на груди руки. –

Или считаешь, что имеешь право на долю?

– Значит, сняла. – Удовлетворенно кивнул стрелок. – Это правильно. За схему «вирту-

ального интеллекта» в Сити семь кило серебром дают. Если она, конечно, не сильно покоца-

ная. Двух рабов можно купить…

– А на кой ляд мне рабы? – Вскинула бровь девушка. – Что я с ними делать буду?

– А что хочешь. – Пожал плечами наемник. – Будут барахло за тобой таскать или пятки

чесать на привалах. Если мужики крепкие – на плантации отдашь, если баба не старая или пар-

нишка гладенький – в бордель, на проценты от прибыли жить можно неплохо. А если слишком

буйные попадутся, тогда можешь руки-ноги им отрезать и у храма на паперть поставить, типа,

калеки убогие, но это уже не то. Если раб беспокойный и драться не дурак, то ему самое место

в «ямах». Арена дело такое, что даже на смертниках можно двойную цену выручить, а если

твой товар еще и драться обучен, то на ставках, говорят, сильно подняться можно. Азартное

место ямы – болтают, мол, даже рабы на себя и друг на друга ставят, некоторым, бывает так

везет, что они себе свободу потом выкупают… Но это, конечно, редко.

– Ты про «специальности» свои не закончил. – Широко зевнув, девушка прихлопнула

севшего ей на шею здоровенного, чуть ли не в палец величиной комара, задумчиво растерла

трупик насекомого между пальцев и щелчком отправила в воду. – Ты продолжай, интересно,

ведь…– Хм, действительно. – Настороженно проследив за расходящимися на воде в том месте,

где только что плавал комариный труп, кругами, наемник перевел взгляд водянисто-холодных

глаз на внимательно прислушивающегося к разговору скриптора. – Про тебя я уже сказал,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Дохлая. – Криво усмехнувшись, Слепой Пью опять заработал шестом. – Парня недоучили,

конечно, но тут и так понятно. Делали из него универсального командного бойца, такого, что

и вдалеке и вблизи работать сможет. На скорый контакт никто не рассчитывал. А вот на дол-

гую перестрелку или кучу-малу, где осколков и рикошетов полно, вполне. Потому и цепляется

так пацан за свой бронежилет и шлем. Верит, что они ему жизнь спасти могут. По большому

счету он, конечно, прав. В помещениях самая опасная сволочь – именно рикошет, а грамотная

команда почти с любой задачей справится. С другой стороны, недостатков тоже полно. Во-

первых, ты от многого зависишь: от базы своей, от командира, от товарищей. Перед старшими

прогибайся, со всеми дружи, каждого с полуслова понимай… Дисциплину блюди. Про Алла-

дина, например, слышала?

– Это тот, который за нарушение приказа помидоры бойцам своим отстреливает? – Поин-

тересовалась наемница.

– Ага, про него самого. – Кивнул снайпер. – Но вообще то, у него яйца отстреленные – это

так, цветочки. Месяца три назад слышал, что он своего помощника катком заживо раскатал.

Будто бы тот после боя патроны в общак обратно не сдал… Хмурым наширял, чтоб раньше

времени не скопытился и переехал потом. У того, болтают, уже кишки горлом лезли, а он еще

ручонками шевелил – уползти пытался. Так что, кому-то такая жизнь нравится, но на мой

взгляд…

– А как тогда лучше всего? – Обижено засопев, Райк пристегнул к автомату магазин и,

вытравив до предела ремень, принялся пристраивать оружие так, как недавно показала наем-

ница: на груди, стволом вниз и прикладом под правым плечом.

– Да что тут гадать? – Почесав переносицу, явно раздраженная чем-то Ллойс покопалась

за пазухой и, видимо, не обнаружив искомого, глубоко вздохнув, положила под голову руки. –

Зуб даю, что он сейчас себя пяткой в грудь бить начнет. Снайпер – мол, самая вершина и элита,

голубая кость, белая кровь. Один выстрел – один труп. И все такое. Скажет, что шансов словить

шальную пулю у грамотного стрелка почти нет, а платят им намного больше, чем рядовым

бойцам.

– Наоборот. – Нахмурился скриптор.

– Что наоборот? – Лениво вскинув бровь, поинтересовалась девушка.

– Кость белая, а кровь голубая, – пояснил подросток.

– Да наплевать. – Рассеяно почесав живот под задравшейся футболкой, протянула

Элеум. – Никогда еще ни человека, ни мутанта с голубой кровью не встречала, у всех красная. –

Видимо, вспомнив о чем-то неприятном, наемница досадливо поморщилась и снова плюнула

за борт. – Ты лучше слушай, какие снайпера крутыши…

– Была бы у меня сладкая булочка с маком, девонька, я бы тебе ее подарил. Догадливая

больно. – Широко улыбнулся меланхолично работающий шестом Пью. – Что, будешь спорить?

Скажешь, что это неправда?

– Правда, конечно. – Равнодушно кивнула Ллойс. – С пары километров врагу в череп

пулю всадить не всякий сможет. Я, например, в ваших градиентах, углах, плотности, настиль-

ности и прочих премудростях в жизни не разберусь. Для меня метров пятьсот-шестьсот уже

предел. Даже с хорошей винтовкой. Неподвижно пару суток пролежать, листьями обвешав-

шись да дерьмом обмазавшись или на дереве просидеть, в штаны себе нужду справляя, тоже,

наверное, не смогу. Грамотный снайпер действительно десятка рядовых бойцов стоит. Он и в

одиночку хорош, и в отряде. И без работы такие ребята почти никогда не остаются. Только, вот,

одна закавыка есть. Большая часть мутных заказов именно им и идет. Шишку какую-нибудь

грохнуть, конкурента несговорчивого припугнуть, беглого поймать. Платят, конечно, немало,

но… – Брезгуешь? – Прищурился Пью. – Зря. Мне, знаешь, сколько за последний заказ запла-

тили? Сорок восемь кило, если в серебро перевести. Я одним заказом себя на всю жизнь, счи-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

тай, обеспечил. Дом купил с водокачкой, землю плодородную, яблони высадил. У меня шесть

рабов теперь. А дел-то всего было – одного нехорошего человека подстрелить. Правда, осечка

вышла. Больно уж осторожной эта сволочь оказалась. Даже к любовнице своей в бронетранс-

портере с двумя десятками охраны ездил. Пришлось по штурмовому работать, в дом к нему

лезть. Ох, и намучался я тогда по вентиляционным шахтам ползать, охрану работать… Не

поверишь, четыре обоймы ушло. Глушитель чуть не пережег… последних пришлось ножом

дорабатывать. Грязно получилось. Я думал, он один живет, уж больно скользкий гад, а у него

оказывается семья. Жена и дочки. Старшенькая меня посмешила, конечно. Вся в папашу

пошла, видать. Башковитая, етить ее налево. Рядом труп ее мамки лежит, младшая сестренка

еще кровью с горла рассеченного булькает, папаня в соседней комнате остывает, а она мне

говорит, типа, отпусти – отблагодарю, и ночнушку с себя стаскивает.

– А ты? – Привстав на локтях, Ллойс подтянула ноги и, придав телу сидячее положение,

окунула пальцы в воду. – Гнилью несет, пить нельзя, – заключила она, тщательно обнюхав руку.

Райк, будь другом, подай флягу.

– А что я? Пырнул в печень, да отымел, пока подыхала. – Оскалился стрелок. – Девка-

то действительно красивая была. Чистенькая, гладенькая. Ангелочек просто. Чего добру зазря

пропадать. – Водянистые глаза Пью опасно прищурились. – Что, Дохлая, осуждаешь?

– Да нет, – безразлично пожав плечами, девушка выдрала из побелевших пальцев под-

ростка флягу и сделала несколько больших глотков. – Я и не с такими уродами работала, сла-

денький. – Аккуратно завинтив крышку, наемница бросила наполовину опустевший сосуд под

ноги скриптору и, потянувшись, зашарила за пазухой. – Черт, сигареты кончились.

– У меня самосад есть, если не брезгуешь, – порывшись в одном из многочисленных

карманов дорожного плаща, Пью извлек на свет небольшой кожаный мешочек. – Сам-то не

курю, но табак неплохо собак со следа сбивает.

– Нет уж, Пью, спасибо. Больно уж, форма кисета характерная, – брезгливо скривилась

наемница. – В Сити, небось, покупал? Там такие штуки в моде.

– Не, это я сам сделал – женушки хахаля… запчасть, – пояснил снайпер. – Повадился

один хмырь «в гости» к благоверной моей шастать, пока я работаю. Да не смотри ты так, парень,

я что, зверь? – Перехватив остекленевший взгляд скриптора, стрелок криво усмехнулся. – Я

его даже убивать не стал. Более того, ужин на двоих им организовал. При свечах, с вином и

фруктами. Себе, вот только шкурку с главного блюда и оставил. – Подбросив на руке кисет,

наемник убрал его обратно в карман. – Запомни, парень: с людьми по-другому нельзя – сожрут.

С мутантами, кстати, тоже. Учти, мы, ведь, к ним в гости идем.

– Мутанты? – Нахмурился Райк.

– До Хаба далеко, сладенький, – пояснила наемница. – А на крюк мы не рассчитывали.

Надо будет пополнять запасы. Если бы мы вышли на тракт, то закупались бы в поселках, но

сейчас там слишком опасно. Ты сам видел ржавых, Райк. Так что, по всей южной дороге сейчас

такое начнется… Операторы не позволят другим хозяйничать на их землях. А потом подойдет

Железный легион, и начнется полноценная война. С реальными такими танковыми клиньями,

ковровыми бомбардировками и прочей радостью. Как бы до тактики опять не дошло…

Словно в подтверждение ее слов над болотом разнесся звук далекого взрыва.

– Геликоптер, – задумчиво заявил снайпер, – или тяжелый танк. Боезапас рванул. Кило-

метров в двадцати.

– Побольше. – С сомнением качнула головой девушка. – На воде звуки лучше разносятся,

скрадывая расстояние.

– Боец Железного легиона скорее отрежет себе руку, чем протянет ее мутанту. – Неожи-

данно продекламировал сидящий на дне лодки подросток.

– Ну и дурак, – откликнулась девушка. – Где же он столько рук наберет? Или отращивать

будет? Тогда он сам мутант. Класса С, если не ошибаюсь…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Мы не на землях легиона, парень. – Раздраженно дернув головой, стрелок так сильно

толкнул лодку шестом, что судно опасно накренилось. – И ты почти исчерпал мое терпенье.

В этих болотах и за ними почти не встречается нормальных людей. Основная часть населения

мутанты. Ты их не любишь. А они еще меньше любят тебя. Не из-за того, что ты легионер,

нет. Но из-за того, что ты родился нормальным. А если он узнают, что ты имеешь хоть какое-

то отношение к фанатикам, поверь, твоя смерть будет очень неприятной. Если местные про-

явят воображение, она даже может растянуться на несколько месяцев. По большому счету, мне

на это плевать. Но так получилось, что какая-нибудь твоя выходка может ударить и по мне.

Поэтому договоримся о следующем, мой мальчик. Никаких цитат из вашей библии. Никаких

легионерских закидонов. В присутствии незнакомцев лучше вообще не разговаривай. А если

ты неожиданно решишь, что я зря сотрясаю воздух… – Глаза стрелка на секунду превратились

в две исчезающе узкие щелочки, – то я сделаю с тобой то же, что проделал с девчонкой на

своем последнем заказе. Понял?

– Выпятивший было упрямый подбородок подросток встретился взглядом со стрелком и

стушевался. – Ладно, – неохотно выдавил он из себя, наконец, – я понял. Цель похода превыше

всего.– Вот это я понимаю, подход к воспитанию. Я так не умею. – Широко улыбнувшись,

Ллойс почесала переносицу и, прищурившись, огляделась по сторонам. – Пришлось бы его

долго бить. Чуть правее, Пью. Между камышами и вон той кочкой пойдем, а то слева что-то,

больно, подозрительное, как бы днище не пропороть.

– Ага. – Коротко кивнув, снайпер мощным толчком отправил лодку по указанному наем-

ницей курсу.

– Одного только не пойму, – застегнув, куртку наемница принялась неторопливо зака-

тывать рукава. – Что ты – человек обеспеченный, женатый, если не врешь, делаешь здесь, с

нами посреди болота. Сидел бы дома. За рабами приглядывал, яблоки бы свои растил.

– Ну я, ведь, не спрашиваю, почему ты, свою флягу имея, у пацана воду берешь. –

Ухмыльнулся стрелок.

– Потому что в моей не вода. – Вернула усмешку снайперу Ллойс. Некоторое время наем-

ники сверлили друг друга глазами. Воздух, буквально, зазвенел от напряжения в лодке.

– Не о том мыслишь, дохлая. Заводик я хочу построить. – Мечтательно прикрыв глаза,

наконец, улыбнулся Пью. – Мыловаренный. Да и заказец мне знатный подвернулся. Почти на

центнер в серебряном эквиваленте.

– Ого, хмыкнула, зачем-то поднимаясь на ноги, девушка. – Это где ж такие контракты

дают?– Где дают, там уже нет. Но мир не без щедрых людей, – снисходительно небрежно бросил

стрелок и снова улыбнулся. – Но дело не в этом. Задержался я в дороге, потратился слегка,

решил халтурку взять на беглого одного, тоже кстати, не кислую, а потом раз и весть приходит

– мол, сорвался мой заказ. Бывает. Так что сейчас я домой возвращаюсь. А тут, – Пью указал

подбородком на угрюмо тискающего свой автомат Райка, –какая-никакая, а подработка. Я и

подумал, всё равно, по пути почти, ну сделаю я небольшой крюк, зато не с пустыми руками

домой вернусь…

– Это правильно. С пустым кошельком домой возвращаться – последнее дело. – Мед-

ленно подняв руки, Элеум заложила их за голову и развернулась к небольшому островку

камышника. – Обмен!! Не стреляйте!! Свои!! Торг!! Обмен!!

– Какой, ыть, обмен?! Руки в гору! Дернешься, ыть, дырок наделаю! Обмен… – Донес-

лось откуда-то из глубины зарослей.

– Да куда выше?! – крикнула в ответ наемница. – У меня кроме пары ножей и нет ничего,

видишь же?! Торг!! Мир! Свои!

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– «Свои»!.. Я, ыть, тебе покажу «свои». Свои кок крашенный на голове не носят! Покру-

тись давай, только медленно!.. Мелкий вон, ыть, пусть руки тоже подымает, тощего, ыть, это

тоже касается! «Свои» они! Обмен, тля.. И руки, руки, ыть, чтоб видно было! У меня тут авто-

матическая турель стоит, будете дурить, всех положит!.. Я вам покажу «обмен»…

Скриптор поспешно вскинул руки. Стрелок, бросив убийственный взгляд, на медленно

поворачивающуюся вокруг своей оси девушку, последовал ее примеру.

– Слушай. Ты, ведь, уже налюбовался, да? У меня руки быстро затекают. Может, закон-

чим с формальностями и поторгуем? – Закончив очередной оборот, обратилась к невидимому

собеседнику наемница.

– Я тебе, ыть, поторгую! Я тебе, ыть, так поторгую, мама родная не узнает, – в камышах

послышалась непонятная возня, металлический лязг, плеск, а потом стебли раздвинулись, и

на путешественников уставилась пугающая своими размерами, густо заросшая волосом, чума-

зая физиономия. Густая, клочковатая брода незнакомца зашевелилась, спутанные космы разо-

шлись в стороны, обнажая рот в подобии то ли оскала, то ли улыбки. На, огромном, покры-

том синими прожилками носу ярко блеснуло пенсне с треснувшими стеклами. – Ну вот, ыть,

а говорили, что свои, – удовлетворенно пробурчал незнакомец. – Свои дома сидят… Ладно,

ыть, подгребай. Сейчас только мостки скину.

– Ага, руки-то опустить можно? – Недовольно сплюнув в воду, проворчал снайпер. – А

то копытами грести неудобно.

– Шутник, ыть, да?! Обожди, говорю! – Из кустов снова раздался непонятный лязг. – Вот.

Теперь, ыть, можно, – закивал снова показавшийся из зарослей обладатель пенсне, – теперь всё

можно. Кроме, ыть, стрельбы и резких движений. Турель в «желтом» режиме, понял? Знаешь,

ыть, что такое?! Объясняю для неграмотных и шутников: кто цапнет пушечку свою или ножик

решит достать, или ко мне ближе, чем на три шага подойдет – Бабах и всё. Ливер по всей

палубе. Мне уборка, а баянистам – корм!

– Каким еще баянистам?.. – проворчала Элеум, опуская руки.

****

– Неплохо ты устроился, только вывеску надо бы повыше повесить и краской размале-

вать. А то ее из-за камышей видно плохо, – прочавкала, жующая кусок источающего пар мяса,

расположившаяся на легком плетеном креслице наемница. – Вкусно.

– Это да, – блеснул треснувшими стеклышками очков, высокий, болезненно толстый,

буквально, вываливающийся, словно тесто из кастрюли из своего заляпанного маслом синего

рабочего комбинезона мужик. – Обведя хозяйским взглядом здоровенный, метров пятнадцать

в поперечнике, сваренный из железных профилей с привязанными к ним проволокой много-

численными пластиковыми бочками плот, на одном конце которого возвышалось небольшое,

слегка кособокое деревянное строение, видимо, служившее хозяину жилищем, а на другом,

мерно гудя и помигивая желтым огоньком светодиода, водила стволами опутанная проводами

и непонятными механизмами спарка здоровенного, крупнокалиберного пулемета. Оставшееся

пространство палубы занимали несколько неясного назначения приборов, заваленные разно-

образным инструментом вперемешку с металлической стружкой и деталями слегка траченные

временем и ржавчиной станки, а также сваленный в кучу разнообразнейший хлам. – Магазин-

чик, ыть, у меня, хороший. Ты кушай, ыть. Кушай. Баянист свеженький, ночью ко мне вылез.

– Баянист? – Вскинула брови, потянувшаяся за следующей порцией наемница. Это, ведь,

рачье мясо.

– А это рак и есть, – насмешливо прищурился снайпер, развалившийся в кресле-близ-

неце того, в котором расположилась девушка. – Только мутант. Головогрудь побольше, хвост

поменьше. Почему так называют, не знаю.. Знаю, что эта пакость размером с собаку вырас-

тает…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Больше, – покачал головой хозяин плота. – Намного больше. Вода, ыть, прибывает…

Всем известно: больше воды, ыть, – больше баянист. Сейчас метра полтора, ыть, бывает, встре-

чаются. А бывают и весом за два центнера. А кличут их так потому, что если доведется, какого-

то живьем в кипяток окунуть, рулады, ыть, ну, чисто гармонь выдавать начинают.

– Этот, значит, не слишком крупный. – Прищурилась девушка, крутя в руках кусок исхо-

дящего паром мяса.

– Ну да, – хозяин плавучего дома развел ладони на расстояние около полуметра, – на

крысиную тушку большого не поймаешь… таких мы пальцекусами зовем…

– Крысиную? – С подозрением уставилась на предложенное угощение девушка..

– Это, ведь, членистоногие, жрут, в основном, дерьмо и падаль, – не обращая внимания

на насупившегося толстяка пояснил девушке стрелок, – их мясо даже мутанты местные только

с голодухи едят, а тут где-то могильники затопленные недалеко. Какая дрянь в воде плавает

никому неизвестно.

– Понятно, – хмыкнув, Ллойс подхватила с тарелки очередной истекающий соком ломоть

и впилась в него зубами. – Фкуф-фно!!

– А то, ыть, мяско-то первый сорт, а заразы не бойся, баянисты, ыть, прямо в теле

антидоты вырабатывают, да и смыло давно всю активную органику и неорганику с этих

мест. – Довольно улыбнувшись, хозяин подхватил с тарелки последний оставшийся на стоя-

щей посреди небольшого пластикового столика измазанной подливой широкой тарелке бледно

розовый кусок, открыл больше смахивающий на жерло потухшего вулкана рот… – Лучше, ыть,

вареного с укропом баяниста закуски не найти. – Огладив покрытую жиром бороду, толстяк

бросил слегка смущенный взгляд на жующую девушку и снова широко разулыбался.

– Здесь и укроп есть? – Насмешливо вскинула бровь девушка.

– Ну… Растет… бывает, – Слегка смутился толстяк.

– Пью, ты, вроде, про город говорил.

– Город дальше на севере…

– Не, Крысятник уже лет пять как паводком смыло, – испуганно замотал головой тол-

стяк. – А вы туда шли?

– Примерно… Нам туда, где рынок есть… Припасы пополнить надо. – Задумчиво про-

тянула девушка.

– Тогда, ыть, считай, что вам повезло, – довольно оскалился толстяк. – Кстати, как вас

звать-то?

– Меня Дохлой кличут. – Сыто икнув, наемница со слегка осоловелым видом откинулась

на спинку кресла, провела ладонью по гребню ирокеза, а потом поочередно ткнула пальцем в

сторону напарников. – Вот этот, мелкий, что на тебя, будто волк, смотрит, наш бравый коман-

дир Райк. Не смотри, что от горшка два вершка, лучшего бойца на пустошах не сыщешь. С

серокожими жил, представляешь? Меньше чем за десять кило серебра даже не чихнет, потому

он такой молчаливый. Я его сама иногда боюсь. А тот – любитель природы, что про баянистов

мне лекцию прочел, это элита всех вольных стрелков, Слепой Пью. За километр у комара на

лету крылья отстрелит, да что там крылья, фальцетом жужжать заставит..

– Пью – пират, ыть, что ли? – Перебив наемницу, скептически хмыкнул жирдяй и попра-

вил сползшее на кончик носа пенсне.

– Почему пират? – Удивилась девушка.

– Да так. Не бери, ыть, в голову. Вспомнилось как-то… – Отмахнулся лопатообразной

ладонью хозяин плота. – Это я так, ыть, с дуру ляпнул, какие сейчас пираты… А меня, как вы,

наверное, уже поняли, Ыть звать.

– Ыть?

– Ыть, Ыть, – захохотал довольный произведенным эффектом толстяк, – думаю, почему

Ыть, объяснять не надо?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Не обязательно, – задумчиво почесав переносицу, Ллойс запустила было руку во внут-

ренний карман куртки и болезненно поморщилась. – Чем торгуешь, Ыть?

– Да всем, ыть, помаленьку, – пожал плечами торговец, отчего его брюхо заколыхалось,

словно под тканью комбинезона была не человеческая плоть, а огромный кусок желе. – В основ-

ном, ыть, тем, что местные приносят или сам собираю. Ни с земли, ыть, тоже товар есть.

– Пушки имеются? – Наклонилась вперед девушка. – Только нормальные.

– Конечно, ыть, – сверкнув покрытыми трещинами стеклами, солидно кивнул жирдяй, –

сейчас принесу. – С трудом выпроставшись из намного более капитального, чем предложен-

ные гостям, вырубленного, похоже, из цельного пня, покрытого затейливой резьбой кресла,

торговец скрылся в пристройке.

– Ты что творишь, Дохлая, совсем берега потеряла? – Как только хозяин плота отошел

на достаточно далекое расстояние, – зашипел развернувшийся к девушке наемник. – Ты же

нас чуть не угробила!

– Если сам еще не дотумкал, почему камыши в болоте, будто по линейке кто высадил, я

тебе потом на пальцах объясню, сладенький, и даже схему нарисую. А пока подумай, почему

этот хмырь тут поселился. – Девушка задумчиво почесала переносицу, и прикрыв рот ладо-

нью сыто рыгнула. – Извините, буркнула она внимательно наблюдая, как из будки появляется

основная часть, а потом и сам хозяин плота. – Переела слегка.

– Вот! – С гордостью поставив перед путешественниками глухо звякнувшую железом

сумку, заявил торговец. – Смотри! Sturmgewehr 90 – хорошая, ыть, машинка, почти новая,

считай. – Бородач, потряс в воздухе автоматом, слегка кривоватым, судя по всему, вырезанным

вручную, усеянным зарубками и непонятными надписями ложем. – От Светящегося моря, ыть,

ко мне пришла! Или, вот АR-15 под семь шестьдесят два от «Фаерармс», тоже, ыть, интерес-

ная штука. – Перед наемницей легла покрытая камуфляжными пятнами, ажурная, будто игру-

шечная, каркасная штурмовая винтовка. – Этот, перст продавца, больше похожий на железно-

дорожную шпалу, чем на палец, указал на исписанный надписями автомат, – за шесть сотен

отдам. А эту красавицу, – торговец кивнул в сторону смертоносного металлического кружева, –

меньше, чем за восемь, ыть, даже не подумаю.

– Дешево, – хмыкнул снайпер. – Товар, конечно, дерьмо, но дешево.

– Товар нормальный. – Насупился жирдяй. – Ты бы видел, ыть, что мне приносят. Я

каждую, ыть, железяку вот этими руками, – толстяк обиженно потряс перед лицом стрелка

огромными, словно ковшы карьерного экскаватора, лапищами, – перебираю, до ума довожу.

Так что учти, у меня даже самое кривое дерьмо бьёт прямо и клинов, ыть, почти не дает. А

дешево потому, что торга, ыть, у меня нет. Цена окончательная.

– Не люблю я эти трещотки, Ыть, – поморщилась наемница, – еще что есть?

– Так, ыть, выбирай что ли? – Пододвинул к ногам девушки сумку торговец. – Нет, обо-

жди секунду, – выудив из нагрудного кармана комбинезона прикрученный к деревяшке кусок

опутанной разноцветными проводами микросхемы, торговец ловко расцепив пару соедине-

ний, прижал большим пальцем крупную красную кнопку. За спиной путешественников что-то

глухо лязгнуло. Огонек на турели, сердито моргнув, сменился с желтого на зеленый. – Только,

ыть, не балуй, пояснил не выпускающий из рук деревяшку торговец. – Я сейчас контактную

пластину прижимаю. Отпущу, и всё, ыть, сразу красный режим.

– Вот эти почем? – На деревянный столик перед наемницей легли ничем не примеча-

тельная кроме, разве что варварски опиленного под пистолетную рукоять приклада, охотничья

двустволка и огромных габаритов, явно кустарного производства, револьвер.

– Дробадаш, ыть, за триста отдам, револьвер – за триста пятьдесят. Но учти – он одиноч-

ного действия, шустро не постреляешь.

– Это я поняла. – Кивнула девушка. – А калибр сорок пятый?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Ага, – гордо улыбнулся толстяк. – Сорок пятый, видишь, какой барабан длинный, хоть

кольтовские [25] суй, хоть, 45-70 [26], хоть, ыть, Магнумы, в общем, всё, на что, ыть, вообра-

жения да силенок хватит. Лягается, конечно, здорово, но бьет тоже так, что у любой твари дух

вон! Моща! Мне некоторые с ружейным ложем такие заказывают. Могу показать.

– Так ты их сам делаешь? – Удивленно вскинув брови, Ллойс принялась осматривать со

всех сторон револьвер. – Встречала такой у одного. Круто, мужик, а я думала, что это на заводе

каком, кустари клепать начали. Вроде, как у Ржавых..

– У Ржавых? У ржавых, ыть, дрянь, которая не стреляет, а плюется, а у меня смотри,

какие нарезы: каждый ствол на сотню метров в ладонь бьет! – Зарделся от смеси гордости и

злости жирдяй. – Сам помаленьку строгаю. Потому товар – высший сорт. Смотри, какая рама,

какой ствол! У меня все до сотой доли грамма выверено. Барабан, шильды, всё усиленно до

предела. Толще металл ставить, так его уже не поднять будет. И так два кило, почти. Сталь

ружейная, хорошая, лично на фрезе точил. Механизм, сама понимаешь, у машинки одинар-

ного действия ломаться нечему. Можешь вместо кувалды им пользоваться, а потом стрелять!

Гарантия, ыть!

– Дай-ка взгляну, – протянув руку, снайпер, грубо выдернув из рук девушки револьвер,

повертел, взвесил в руках, откинув в сторону барабан, зачем-то долго заглядывал в дуло и,

уважительно хмыкнув, вернул обратно. – Тяжеловат.. С карабинным прикладом тоже, гово-

ришь, есть?

– Есть, – радостно кивнул торговец. – Есть с откидным, есть с деревянным.

– А с глушителем?

– Тоже есть, только, ыть, это, – толстяк нахмурился, – глушители, если честно, у меня не

очень, никак расстояние между пластинами не подберу и толщину: барабан отстреляешь и всё,

считай, выгорел глушак напрочь. Так что, если берешь, то бери, минимум, пару. Четыреста

пятьдесят это будет. Могу еще коллиматор поставить, но тогда, ыть, с тебя еще полтинник.

– Патроны почем? – Согласно кивнув, поинтересовался снайпер.

– Четыре монеты штука, заводские, с гарантией. Мне их, ыть, с земли завозят. Две за,

ыть, просушенные, что местные наловили.

– Нормально. А двенадцатый? – спросила Ллойс, несколько раз переломив, а потом

защелкнув ружье.

– Картечь и пулевые по двадцать восемь грамм по монете. Магнумы – две. Возьмешь на

сотню – патронташ подарю, кожаный, красивый. И воротник меховой, из водяной крысы. Как

раз на твою курточку. – Коротко глянув на наемницу, почему-то покраснел до корней волос

торговец.

– Беру с коллиматором и пять десятков заводских, – небрежно бросил стрелок и, вытащив

из кармана плаща солидно звякнувший, туго набитый мешочек, бросил его на стол. – Здесь

ровно. Можешь пересчитать.

– Зачем пересчитывать? – Кустистые брови торговца удивленно приподнялись. – Взве-

сим. У меня тут универсальный сканер лежит. – А ты, Дохлая, что брать будешь?

– Буду, – твердо кивнула девушка. – Пью, в долг есть?

– Нет, – отрезал снайпер и злорадно ухмыльнулся.

– Райк?

– У меня только пятьдесят монет осталось, остальное я ему как аванс отдал, – развел

руками скриптор. – Пью, а ты не…

– Нет, я сказал! – Раздраженно рявкнул снайпер. – И даже не пытайся на мне свои штучки

пробовать! – Пристрелю, на хрен, и скажу, что так и было!

– Все нормально, Райк. – Наемница провела ладонью по жесткой щетке ирокеза и широко

улыбнулась. – Ыть, у меня серебра нет. Бартер устроит?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Ну-у, – неуверенно замялся жирдяй, – тут, ыть, смотреть надо… – Покопавшись в

нагрудном кармане комбинезона, торговец извлек из него сигаретную пачку, неловко прикурил

свободной рукой и, перехватив жадный взгляд наемницы, смущенно улыбнулся. – Угощайся,

ыть, если хочешь. Только они крепкие. Прямо из Хаба. У меня, ыть, и на продажу есть. Два-

дцать – пачка. Сто восемьдесят – блок. Знаю, что дорого, но это довоенные. Не делают сейчас

таких.– Делают, делают. – Хмыкнул снайпер. – К твоему сведению, первые фабрики с этим

дерьмом даже раньше консервных заводов запустили.

– Только суют в них всё, что попало, только полы, разве что не метут, – блаженно улыб-

нувшись, дохнула дымом не преминувшая воспользоваться предложением торговца Ллойс.

– Будто до войны по-другому было, – пожал плечами снайпер.

– А ты-то откуда знаешь? – Удивленно обернулась к Пью девушка.

– Читал, – хмыкнул стрелок. – Да и на обоняние не жалуюсь. Что то дерьмо, что это.

Воняет почти одинаково.

– А… – Тут же потеряв всякий интерес к стрелку, наемница обернулась к толстяку. –

Слушай, Ыть, в блоке, ведь, десять пачек?

– Скидка, ыть, за опт! – Многозначительно подняв палец, заявил Ыть. – Все для удовле-

творения клиента. – А командир у вас, ыть, почему такой молчаливый? – Покосился торговец

в сторону скриптора, продолжающего сверлить его подозрительным взглядом.

– Он не молчаливый, он стеснительный, – хохотнула девушка. – Он, кстати, у тебя патро-

нов тоже купит. Пять пятьдесят шесть есть?

– Так, ыть, хоть жри, хоть в задницу пихай. – Хохотнул собственной незамысловатой

шутке жирдяй. – Взял, ыть, я в свое время партию большую, а его никто и не берет почти.

Сотня монет пачка.

– Вот, он возьмет. Коробок восемь. – Ллойс ткнула пальцем в сторону оторопело кив-

нувшего подростка.

– Заказ большой, – солидно кивнул торговец, – а что в обмен? Я бы, конечно,.. Но

серебра-то у тебя нет. – Виднеющаяся из–за бороды часть шеи, лицо, и торчащие из копны

волос кончики ушей торговца медленно налились пунцовой краской. – Ты, ыть, не обижайся…

– Взгляд торговца вильнул куда-то в сторону, лапищи поднялись в защитном жесте. – Пригля-

нулась ты мне, Дохлая… Ты не подумай, нет. Я, ыть, это… – окончательно засмущался торго-

вец, – ну, просто… Один я живу, вот и… Если не хочешь, то, конечно… А так… Ты только

не обижайся…

– Кхм… нет, милый, это мы как-нибудь в другой раз обсудим, – с видимым трудом сохра-

нив безразличное выражение лица, наемница щелчком отправила догоревший до фильтра оку-

рок за край плота и скинула с плеча патронную ленту. – У меня к тебе другое предложение, сла-

денький. Для начала сотня пятидесятого БМГ, черные носики, бронебойные, значит, для твоей

малышки, – фиолетовый хохолок ирокеза качнулся в сторону помигивающей зеленым инди-

катором турели, – в самый раз, как мне думается, будет. Кстати, это подарок. Нечего такому

хорошему агрегату пустым стоять.

– Вот, ыть, – выпучил глаза торговец. – А как ты, ыть, догадалась? Лента, ведь, в коробе..

– Когда старые «Марковские» автономники режим переключают, у них затвор передер-

гивается – детская болезнь. На новых моделях такого не бывает, но в новых и калибр поменьше.

Лязг я слышала, а патрона вылетевшего не увидела.

– Ыть, – обреченно махнул рукой торговец и отложил в сторону возмущенно заморгав-

ший красной лампочкой прибор. – Подарок не подарок, а половину цены ты уже, ыть, скинула,

что еще будет?

– Еще? Палатка на четыре места, утепленная, с электрическим подогревом, опреснитель

и дезактиватор воды «Эней-200», пятьдесят литров в день перерабатывает, набор инструмен-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

тов из трехсот предметов. – Принялась загибать пальцы Ллойс. – Обувь зимняя, два комплекта,

одежда зимняя два комплекта, два литра ружейного масла, газовая плитка и к ней шесть бал-

лонов сжиженного газа, набор складной посуды, сухпаек армейский соевый, двадцать коробок,

машинка для стрижки волос, триммер для усов и бороды, бритвенный набор и шестьдесят

сменных лезвий, девять брикетов мыла с запахом сирени, четыре коробки крема для обуви,

шампунь, три упаковки, три тюбика с зубной пастой «Мятной», щетка зубная, крем для рук

увлажняющий, ну вот, пожалуй, и все.

– Мыло, – неверяще прошлепал толстыми губами толстяк, – паста зубная, шампунь…

Сверху пушек – барабаны в моих малышках на шесть патронов… – значит, шестьсот дам сорок

пять на семьдесят. Бронебойных, с латунными пулями. Любой бронник накоротке, как бумагу

шьет. И двести пулевых на двенадцатый калибр, магнумовских. Идет? Сейчас, сейчас… только

патронташи под тебя подгоню… Чтоб по фигуре, значит…

– Сто пятьдесят пулевых, остальное – картечь. – Покачала головой наемница.

– Тогда, – огромная рука в очередной раз нырнула вглубь комбинезона и грохнула на

стол револьвер, – брат-близнец первого. Его бери! «Кулак» его зовут. Первенец мой. Во всем,

ыть, как этот, но лучше. Стреляет точнее, бьет злее, отдача меньше и так далее. Рукоять под

твою ладонь за полчаса подгоню. В расчете?

– Это вряд ли, – покачала головой наемница. – Пропуска, ведь, мы еще не купили?

– Пропуска? Какие, ыть, пропуска? – Слегка неискренне удивился толстяк. На мясистом

лице отразилась напряженная работа мысли. – Я, ведь, говорил, смыло Крысятник. Паводком

смыло…

– Ну, сладенький, болото большое. В жизни не поверю, что здесь только один город был.

К тому же, эти блокпосты в камышах… Вышки на заброшенные не слишком похожи.

– В Некрополь, значит, идете. – Скривился толстяк.

– Некрополь? Это так та навозная куча называется? – Кивнула наёмница в сторону скры-

вающегося в болотном мареве горизонта. – Получается, что так.

– Дохлая, ну разве так можно? Хоть немного такта бы проявила… – Осуждающе цокнул

языком снайпер.

Райк до рези в глазах всматривающийся в указанную наемницей сторону, так ничего и

не разглядев, недоуменно покрутил головой и решил промолчать.

– Не надо вам туда, – после долгой паузы покачал головой жирдяй, – вы нормальные, а

там, ыть, нормальных не любят. Там, ыть, и меня-то терпят потому, что я один из Крысятника,

местный, значит, и с большой землей торгую. А еще чинить могу всё, что хочешь. Хоть мясо-

рубку, хоть, ыть, модуль спутниковый.

– Ну, можем и обойти мы твой Некрополь. – Хмыкнул Пью. – Нам на другую сторону

надо. Дальше на восток. Блокпосты, ведь, по всему болоту в камышах стоят? – Стрелок повер-

нулся к наемнице. – Почему сразу не сказала?

– Во-первых, сладенький, я увидела очень привлекательную вывеску и как любая при-

личная женщина не смогла обойти стороной магазинчик с надписью «Распродажа». – Зло още-

рилась в ответ Ллойс. – Во-вторых, о секретах я только догадывалась, уж больно хитро камыш-

ник разросся. В-третьих, ну, сам подумай, милый, не могла же я прерывать столь мудрые и

увлекательные рассуждения о специфики работы в далеко не чуждой мне области…

– Сука злопамятная, – вздохнул стрелок. – Ну, на хрена ты ее нанял, Райк? На сиськи и

задницу ее повелся? Так сиськи и лучше бывают. Будем в Сити, я тебе такие покажу… Эх. –

С раздражением сплюнул снайпер. – Пошли бы на запад – уже бы у границы опасных земель

были, осталось бы только Килотонну и Светящийся лес обойти, а там и…

– А сильно надо? – Прервал рассуждения стрелка торговец. – На ту в сторону, в смысле.

– Почти до смерти, сладенький, – хмыкнула внимательно разглядывающая самодельный

револьвер Элеум.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Тогда, все равно, ыть, в город придется, – поправил пенсне толстяк. – Вам, ыть, про-

водник нужен будет, чтобы между могильников пройти. – Крякнув от усилий, торговец, бук-

вально, выдрался из кресла. – С вами пойду. Сам я за Некрополь, конечно, не ходил, но нуж-

ного человека знаю.

– Ты не обязан. – Покачала головой наемница.

– Нет, – покачав головой, жирдяй искоса смерил взглядом фигуру девушки и снова

залился краской до корней волос. – Он с чистыми даже разговаривать не будет, а мне должен

сильно. С вами пойду. Только соберусь и помоюсь. С мылом… – мечтательно закатив глаза,

Ыть, громко топая, скрылся в своей будке.

– Вот не пойму. – Задумчиво снайпер покрутил так и оставленный на столе торговцем

автомат. – То ли я стал свидетелем чуда большой и чистой любви с первого взгляда, то ли этот

комок сала и вправду лет десять женщин только на картинках видал… У него, ведь, от одного

твоего вида все мозги в штаны ушли. Прямо как у этого, – стрелок ткнул пальцем в Райка,

опасливо изучающего хищно водящую стволом из стороны в сторону турель.

– Пошел ты, Слепой Пью. – Вяло отмахнулась о чем-то напряженно размышляющая

наемница. Райк не ответил, только поспешно отвернувшись, сделал вид, что внимательно раз-

глядывает густые заросли камыша. Уши скриптора алели, словно два заката в пасхальный

вечер…

ПРИМЕЧАНИЯ

24 – У читателей наверняка уже давно назрел вопрос: почему денежные расчеты идут, в

основном, в серебре. И где же золото. Так вот, золото еще задолго до войны научились добы-

вать из морской воды. К тому же, серебро имеет прикладное применение, так как необходимо

при изготовлении большинства нанокультур. Потому-то в пустошах роль денег играют обычно

измеряемые в граммах украшения, монетки и слитки. Также большинство торговцев примет в

качестве оплаты патроны, как наиболее востребованную «непреходящую ценность».

25 – .45 Colt или 11,48×33 мм R – патрон, созданный в 1872 г. для использования в

револьвере, известном как Single Action army или Peacemaker («Миротворец»). Боевые харак-

теристики: масса пули – 17,3 грамма, начальная скорость пули – 260 м/с, дульная энергия –

около 570 Дж.

26 – 45-70 или .45-70 Government – винтовочный патрон центрального воспламене-

ния, разработанный специалистами Спрингфилдского арсенала под винтовку Springfield Model

1873  на основе боеприпаса .50-90 Sharps. Изначально создавался для нужд американской

армии на замену устаревшего патрона .50-70 Government. Боевые характеристики: масса пули

– 19,44 грамма, начальная скорость пули – 487 м/с, дульная энергия – около 2300 Дж.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 5

– Впечатляет, кошкину мать, – озадаченно взъерошил волосы на затылке стрелок, рас-

положившийся на носу аэролодки, довольно бодро волочащей за собою надувное судно путе-

шественников, несмотря на небольшие размеры.

– А то, – гордо тряхнул многочисленными подбородками услышавший, несмотря на

громкий треск винта, комментарий снайпера толстый торговец. – Некрополь, ыть, на болоте –

самая большая община. Тут у нас все: заводы, производство ништяков разных, сады с гидро-

поникой, мясные фермы, кабаки, рынок, гостиный двор. У нас, ыть, даже парикмахерская есть.

– Бордель тоже есть? – Насмешливо вскинул бровь снайпер.

– А как, ыть, без него… – меланхолично почесав нос, согласился толстяк, видимо, чув-

ствующий себя намного более уверенным после прохождения цепочки блокпостов – скрытых

в камышах вышек со скучающе проводившими их взглядами часовыми. – Но тебе там, навер-

ное, не очень понравится. Ты, ыть, с историей города знаком?

– Не доводилось. – Отрицательно качнул головой Пью, внимательно оглядывающий

постепенно приближающийся поселок. – Я в этих краях бывал, в Крысятник этот ваш заходил,

но про Некрополь первый раз слышу. Откуда, кстати, такое название?

– Крысятник – не Некропольский. Крысы вообще на особицу жили. Сами по себе. –

Наставительно воздев толстенный палец жирдяй с одобрением глянул на стрелка. – А исто-

рию этих мест знать надо. Иначе ничего и не поймешь. – Почесав покрасневшую, покрытую

пятнами кожу, оголившихся после знакомства с новой бритвой складчатых подбородков, тор-

говец шумно высморкался и, обтерев ладонь о штанину, откинулся на спинку штурманского

кресла. – Как, ты наверняка знаешь, тут, ыть, город недалеко был. И водохранилище. А еще,

ыть, институт и научный городок. – Начал рассказ толстяк. – А здесь поселок, обычный, ыть,

ничем не примечательный Мухозасиженск тысячи на две населения. Обычный, ыть, если бы не

одно небольшое обстоятельство. Даже два. Первое: глиноземный слой в триста метров, из-за

которого воду сюда приходилось фурами возить. И второе: убежище. Не такое, ыть, конечно,

как у крупных городов, но и не маленькое – на двести тысяч, мать его яти, бункер. Всё честь по

чести. Пятьдесят, ыть, натуральных лет автономного существования. Яйцеголовых, ыть, чтоб

в случае глобальной войны вместе с семьями попрятать. Стройку в тайне пытались удержать,

естественно, но сам понимаешь. Рабочих, ыть, куда-то селить надо. Обслуга опять же, началь-

ство, то, се. Отгрохали, ыть, в результате вокруг нехилый такой городок. Тысяч на триста.

– Брешешь, – покачал головой наемник, – ну, зачем ради одного бункера такой городище

вокруг строить?

– Как, ыть, зачем? – Искренне удивился торговец. – Это, ведь, деньги. Делали-то, ыть,

с понятием, с толком. С переделками, ыть, с обновлениями да ремонтами. С комиссиями

и инспекциями. Лет на двадцать, ыть, стройка затянулась. Первые тактики, ыть, уже падать

начали, а она все шла да шла. Всем, ыть, хорошо. Работягам подряд и зарплата. Их началь-

никам, ыть, тоже… приработок, сам понимаешь, – толстяк мечтательно закатил глаза, – не

выгребную яму, ыть, рыли. Представляешь, какой рекой сюда денежки текли? Даже этим…

ыть, из научного городка хорошо. Знай, ыть, бродяга, что о тебе позаботились, да трудись

дальше на благо Родины. Помни, ыть, – в случае чего, ждут тебя да детишек твоих сорок восемь

комфортных, автономных уровней под двумястами метрами насыпного грунта. – Слегка поше-

велив рычагом управления, жирдяй скорректировал курс аэролодки и горестно покачал голо-

вой. – У тех, кто эту махину строил, детишки уже не то, что народиться, ыть, подрасти изрядно

успели да своих детей завести, когда все началось. А дальше, ыть, как всегда, все пошло не по

плану. Во-первых, когда боеголовки ракет, ыть, прямо на головы народу сыпаться стали, оказа-

лось, что никто не продумал, как яйцеголовых из города в бункер транспортировать. Во– вто-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

рых, работяги, ыть, что убежище строили, вполне логично прикинув, что собственная шкура

несколько дороже, решили это самое убежище захватить. В– третьих, солдаты, объект, ыть,

охраняющие, тоже рассудили, что своя рубашка к телу ближе… А автоматов, ыть, у них тогда

было больше всех. А потом на общее, ыть, веселье выжившие из города подошли… Вон тот

холм видишь? – Указав в сторону виднеющейся километрах в трех циклопических размеров

насыпи, толстяк пожевал губами и криво усмехнулся. – Это, ыть, остатки костей тех, кто в

бункер лез.

– Да ну, – неверяще протянул снайпер.

– Кости, ыть, кости. Даже не сомневайся. – Подтвердил толстяк. – Просто не все. Только

те, ыть, что сгрести решили, чтоб под ногами не мешались. Тут вся область про бункер знала,

вот и ехали… Ты, ыть, лучше дальше слушай. Дальше интересней все будет.

– Куда уж интересней… Убежище, небось, без жратвы оказалось? – Пью, прищурившись,

посмотрел на возвышающийся вдалеке костяной холм, покачал головой, зло сплюнул и отвер-

нулся.– Нет, отрицательно покачал головой толстяк, с этим, ыть, как раз, на удивление все в

порядке было. Склады, ыть, полные, фильтры для воды работают, даже топлива для генерато-

ров полно. Все, ыть, в убежище есть, кроме главного… Гермозатворы, мать их, установить не

успели…

– Святые Атомы, – невольно вырвалось у стрелка. – И что дальше?

– А то, – хмыкнул торговец. – Забаррикадировались, ыть, заварили да засыпали вход,

как смогли, подождали, пока снаружи стучаться перестали, и давай дальше жить. Только, ыть,

гамма-рентген удержать – не в кусты сходить пописать. Сначала на верхнем уровне жить нельзя

стало, потом, ыть, ниже. Так и повелось, каждые пару лет на уровень вниз. В тесноте, ыть, как

говорится, да не в обиде. А потом еще хуже стало. Грунтовые воды подниматься начали, да так

быстро, что насосы перестали справляться. Уж не знаю, то ли умники, что, ыть, проект бункера

делали, намудрили, то ли заработать кто-то решил да пожадничал, а может, ыть, просто и не

думал об этом никто, но убежище стало заливать водой. Вот и представь: снизу, ыть, вода

токсичная да «горячая», будто из прохудившегося реакторного контура вытекла, сверху тоже

Гейгер трещит да лучевухой не по детски пугает. Две мегатонны – не шутка..

– Какие мегатонны? – Насторожился Пью.

– Так, ыть, те, которые на город из космоса уронили, – безразлично пожав могучими

плечами, толстяк небрежно махнул рукой в сторону окружающего их пейзажа. – До войны

сам, ыть, наверное, в курсе, на орбите полно спутников моталось, вот и такие тоже были… с

бомбами, значит. Откуда, ыть, ты думаешь здесь такая радость? – Торговец широким жестом

окинул расстилающийся вокруг унылый пейзаж. – А потом, ыть, уже и могильники отходов

поплыли. Но это уже ыть, свои… Не так, вроде, и обидно.

Торговец надолго задумался. Пью, воспользовавшись паузой, в очередной раз посмот-

рел в сторону медленно приближающейся цели их путешествия – густо заставленный некази-

стыми, цветастыми, льнущими к немногочисленным угрюмым, ощетинившимся частой гре-

бенкой труб, бетонным коробкам, лачугами, уродливо торчащий из болота пологий холм,

больше похожий на лениво дымящуюся мусорную кучу.

– А дальше-то, ыть?

– А ты, ыть, меня не сбивай, – встряхнулся жирдяй. – Ты, ыть, самое интересное не

дослушал. Еще одна проблема была, как позже выяснилось. Даже две.

– Это, какая же? – Зябко поежившись снайпер, поплотнее запахнул дорожный плащ, и

поправив слегка сползший ремень винтовки, снова принялся изучать окрестности.

– Не догадываешься? – Прищурился толстяк.

– Ну, почему, догадываюсь. – Гадко ухмыльнулся снайпер. – Радиацию не видно и не

слышно. Только страшно становится, когда кто-нибудь рядом зубами плеваться начинает.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Жратва и вода есть. Значит, первичные нужды удовлетворены. Выживание, худо-бедно, состо-

ялось. Но два базовых инстинкта осталось. Размножение и доминирование… Кто главнее?

Высоколобый инженер или солдат? А, может, простой работяга с кувалдой? Кому вон та девка

сисястая да на лицо симпатичная достанется? Бригадиру строителей или бравому вояке с бле-

стящими на погонах звездами, а, может, какому-нибудь начальнику лаборатории? Кстати, как

мне подсказывает опыт, – похлопал по висящему на груди новоприобретенному самопальному

карабину наемник, – кратчайший путь решения подобных проблем только один.

– Ну ты, ыть, загнул, – хохотнул толстяк. – «Базовые инстинкты», «кратчайший путь».

Нет, чтоб сказать – понял мол я, ыть, что, кто командовать будет так и не решили, а солдатня

баб не поделила. Да и сколько их было-то, баб этих. В армии, ыть, женщины сам понимаешь,

редкость. Они рожать должны, а не стрелять да по глуши шарахаться… Семью хранить…

– Ты только при ней не ляпни, – мотнул головой в сторону увлекаемой на буксире лодки

стрелок. Судя по бурной, изобилующей неприличными телодвижениями жестикуляции, раз-

драженно жующей незажженную сигарету, расхаживающей туда-сюда по лодке наемницы и

мотающему из стороны в сторону головой, словно довоенная игрушка – «Баблхед» шеей-пру-

жинкой, сидящему на корме подростку, между девушкой и скриптором шел какой-то ожесто-

ченный спор. – А то за последствия не ручаюсь. Девка бешеная.

– Красивая. – Тяжело вздохнул торговец. – Давно знакомы?

– Не слишком, – криво усмехнулся снайпер. – Но достаточно, чтобы понять – от нее одни

проблемы.

– А она, ыть, что, с этим щеглом?.. – Изобразить безразличие у толстяка не получилось.

Выдали чуть прищурившиеся глаза.

– Это ты верно приметил, – после долгой паузы с серьезным видом кивнул снайпер. –

Днем лаются, а ночами мирятся. Я тоже сначала удивлялся. Мелковат еще парень для таких

дел. Но потом как-то привык. В пустошах взрослеют быстро.

– Жалко, ыть. – Опять глубоко вздохнув, Ыть ссутулил заплывшие салом плечи. – А у

них, ыть, серьезно?

– Наплюй, – подав пример, стрелок громко хрюкнув, выплюнул за борт здоровенный ком

желто-зеленой слизи. – Мордаха, не спорю, симпатичная, фигурка… на любителя. Я лично

мускулистых баб на дух не перевариваю. Как с парнем спать… Прическа еще эта дурацкая…

К тому же извращенка явная. С малолеткой спуталась. Партаков разноцветных набила – не

всякий рейдер столько носит. Живого места нет. Язык ее заметил – проколотый – прикинь?

Язык себе проколола и железку вставила. Нормальные так не делают. О вкусах, Ыть, конечно,

не спорят, но мой тебе совет – наплюй. От таких, как она, обычно одни неприятности. Сходи

вон в бордель, да забудь. Ну, зачем тебе девка, которая с тобой сначала милуется, а потом вот

так вот, – кивнув в сторону лодки злорадно хохотнул Пью.

Обернувшись назад, жирдяй удивленно приоткрыл рот. Опасно накренив надувное

судно, наемница навалившись на перегнувшегося через борт скриптора, и вцепившись ему

в волосы, увлеченно макала подростка головой в воду. Периодически вытаскивая отплевы-

вающегося, жадно хватающего воздух легионера из воды, девушка методично и буднично

несколько раз прикладывала его покрытым разводами тины лицом о пружинистый резиновый

борт, что-то зло шипела ему в ухо, а потом снова окунала в покрытую ряской жижу. Пускаю-

щий пузыри, чем-то напоминающий сейчас придавленную жабу, Райк вяло отбивался.

– И так каждый день, – прокомментировал стрелок. – Она тащиться, а он терпит. Извра-

щенцы. Все в толк не пойму, у кого из этой парочки яйца… Так что, брось эту затею. Лучше

историю дальше расскажи.

– А что, ыть, рассказывать? – Задумчиво протянул продолжающий наблюдать за дра-

кой толстяк. Видимо, удовлетворившись увиденным, торговец снова глубоко вздохнул и, судя

по неожиданно расслабившемуся, заплывшему жиром загривку, придя к какому-то решению

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

продолжил. – Начальников, ыть, комендантов, офицеров, смотрителей, прочих шишек и их

прихвостней в первые же дни собственными портянками передушили. А охрана даже ухом не

повела. Эти дебилы, ыть, приказали еду и воду экономить. При полных складах, на пятьдесят

лет рассчитанных… А потом… неожиданно оказалось, ыть, что порядок поддерживать некому,

оружия у армейских полно, а что дальше делать, по большому счёту, никто не соображает.

Сам армейских знаешь. Без приказа и пальцем не пошевелят. А анархия вещь такая… Как

ты озверевшему от страха и скуки мужику с автоматом объяснишь, что это твоя жена? Или,

что дите, ыть, твое или чужое до взрослых игр не доросло? Триста пятьдесят тысяч в бункер

вошло. Армейские, строители, яйцеголовые. Из тех, ыть, кто прорвался. Пять тысяч женщины.

Это если, ыть, старух детей и подростков считать. А через десять лет, когда радиация до при-

емлемого, ыть, уровня упала, вышло из него двести.

– Двести тысяч? – Ошарашено вскинул брови стрелок. – В Некрополе двести тысяч чело-

век? Да даже в Сити не больше тридцати!

– Не двести тысяч, просто, ыть, двести, прикинь. Сто девяносто три мужика и семь баб.

Девятнадцать – из первого поколения. Основатели. Остальные – дети подземелий. – Пробурчал

толстяк. – Сейчас, ыть, конечно, народу намного больше. Все же больше тридцати лет с Дня

исхода… Кто из пришлых придет, посмотрит, да остаться решит… Бабы рожают опять же…

Но у нас, ыть, до сих пор к женщинам отношение особое… Всё, приехали. – Заглушив мотор,

торговец ловко подвел свое стремительно теряющее скорость суденышко к пирсу и неожиданно

ловко для своей комплекции спрыгнув со штурманского кресла, накинул петлю из тонкого

стального тросика на вбитую в гнилые доски причала проржавевшую арматурину, после чего

развернулся к путешественникам. – Добро пожаловать в Некрополь. – Широко разведя руки,

провозгласил толстяк.

– Мн-н-да, – скептически хмыкнул наемник, окинув взглядом раскинувшуюся на добрых

полкилометра вокруг дымящего трубами, возведенных на холме массивных железобетонных

конструкций, соединенную хлипкими мостками мешанину из наполовину затонувших барж,

ржавых катеров, деревянных лодчонок, стянутых проволокой бочек, и покоящихся на криво

вбитых сваях, готовых, казалось, в любую секунду развалиться домов. – Замечательный город.

– А то, ыть. Самый лучший город на земле! – С серьезным видом кивнул толстяк. –

Пойдемте, в гостиницу провожу.

****

– Слушай, Дохлая, ну нельзя, ведь, так с людьми, – ухмыльнулся стрелок, наблюдающий

за отплевывающимся, хлюпающим носом и утирающим то и дело выступающие на глазах слезы

Райком. – Командир отряда все-таки, наниматель твой.

– Просто небольшая лекция о субординации во время похода. Определении, так сказать,

приоритетов и рациональном использовании наемного труда. О правах сторон. В том числе

и нанимателя. – Описав дымящейся сигаретой замысловатую дугу, балансирующая на хлип-

ких досках девушка, гибко изогнувшись, взмахнула руками и перепрыгнула на находящийся

в добрых пяти метрах от нее причал. – А еще о вредных аспектах жадности. Могу и тебе про-

читать, сладенький.

– Обойдусь, – рассмеявшись, затряс головой снайпер. – Просто, вода тут… – Стрелок

поморщился. – Не подхватил бы пацан чего… Ыть, это, что – утопленник?

В источающей невыносимый смрад жиже, под мостками действительно покачивалось

нечто бледное и раздутое, отдаленно напоминающее человеческое тело.

– Ну, может, и не утопленник, – жирный торговец с необъяснимой для такой туши гра-

цией разминувшись с замотанным в непонятные тряпки, опирающимся на два костыля одино-

ким прохожим, коротко глянул в указанную снайпером сторону, – но покойник точно. Может,

пьяный или нарколыга, а может просто, кто-то с кем-то чего-то не поделил…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А убрать, что, сложно было? – Посмотрев в указанную стрелком сторону и брезгливо

скривившись, Элеум смешно семеня, совершила короткую перебежку по опасно прогнувшейся

под ее весом доске и, подхватив под локоть с растерянным видом застывшего над трупом под-

ростка, потянула его вперед. – Пойдем, командир, насмотришься еще на покойников… Парень

– настоящий маньяк, если в день хоть одного жмура не увидит, в буйство впасть может. – С

доверительной улыбкой пояснила она опешившему от такого заявления толстяку и, отпустив

бледного, как простыня скриптора, перепрыгнула на слегка покачнувшееся скопление кое-как

стянутых ржавой проволокой пластиковых бочек.

– Да кто его убирать-то рискнет? – С явным неодобрением наблюдая то за брезгливо отти-

рающим покрытое испариной лицо подростком, то за возбужденно приплясывающей вокруг

него девушкой, проворчал Ыть. – А вдруг, рядом баянист? Сам без ноги можешь остаться, а

то и рядом ляжешь…

– А-а-а, – отозвалась наемница и, отпустив Райка, перепрыгнула на жалобно заскрипев-

ший от неожиданной нагрузки собранный из кое-как стянутых проволокой обломков старой,

еще довоенной мебели, мостик. – Вонь, значит, терпеть лучше.

– Может и лучше, – пожал могучими плечами толстяк. – А ты что предлагаешь?

– Не знаю. Но знаешь мне здесь нравится. Люблю вольные городки. Чтоб без всяких

ухорезов с автоматами… Ты в Красном был? А в Перекати-поле – это вообще в Сломанных

холмах. – Ловко перенеся массу тела на правую ногу, девушка, совершив немыслимый для

нормального человека кульбит, перескочила на опасно зашатавшуюся у нее под ногами связку

бочек. – Это даже не город, это просто большая стоянка грузовиков. А когда овцы всю траву

съедят, они в другое место уезжают…

– Да прекрати ты скакать, как блоха, – проворчал снайпер, разражено дернув плечом и

поспешно отпустив бережно придерживаемый висящий на груди револьвер-карабин, широко

расставил руки в попытке удержать равновесие на трясущейся и раскачивающейся у него под

ногами, лишенной даже намека на перила, переправе. – У меня уже голова от тебя кружится!

– Это не от меня, это от голода, – со знанием дела проворчала наемница и, разбежавшись,

совершила очередной огромный прыжок, закончившийся на чем-то вроде плавучей площади

– здоровенном, метров тридцать в поперечнике понтоне.

– Голодная? У меня нет голод. Есть крыска! Свежая крыска!! Шесть монет – одна

крыска!! Пальцекус – тогда три!! – Сидящая на краю плота свесившая в воду кривые, тощие

ножки фигура, вскочив с быстротой молнии, метнулась к девушке. – Смотри, красавица, –

какое мяско свежее! – Мерзкого вида, перекошенный на правую сторону, горбатый карлик

потряс перед носом наемницы «товаром» – парой связок нанизанных на ржавую проволоку,

поддетых за нижнюю челюсть крысиных тушек. По соседству с крысами вяло перебирали

лапами, изредка вздымая помятые крылья и пощелкивая жвалами, здоровенные, почти в две

ладони, проткнутые проволокой за середину твари – какая-то невероятная смесь таракана и

клопа. – Такая красавица, – с невероятной скоростью скакнув за спину Ллойс, карлик при-

чмокнул порванными, покрытыми струпьями губами и снова встряхнул проволочное кольцо. –

Красавица, скидка давай! Пять монет одна крыска! Свежая! Вот эта! – Ткнул горбун заскоруз-

лым, болезненно искривленным, лишенным даже намека на ноготь пальцем в самую крупную

тушку; животное слабо дернуло лапками. – Вот!! Свежее!! Утреннее!! Я не вру!! – Обрадо-

вался уродец. – Или пальцекус хочешь? Вкусный пальцекус. Язык съешь, какой вкусный.

– Патроны берешь? – С интересом разглядывая крыс, наемница сделала глубокую

затяжку и, бросив окурок в воду, развернулась к остальным. – А вы будете?

– Я пока не голоден, – моментально отозвался, Пью.

– Мне, ыть, две, если можно, – смущенно покраснел торговец. – А клопов водяных не

советую. Их на огне долго жарить надо, а перед этим в уксусе вымачивать. Иначе воняют.

– Толстый сам воняет! Мой пальцекус свежий! – Не на шутку обиделся карлик.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Судорожно сжимающий направленный на уродца автомат, побледневший как полотно,

Райк пробурчал что-то невнятное, выдохнул через сжатые зубы и, с явным усилием опустив

оружие, демонстративно отвернулся.

– Патроны? – Повторила Элеум, щелкнув пальцами перед носом недомерка.

Слишком маленькое по сравнению с непропорционально раздутой головой лицо мутанта

сморщилось, изобразив напряженную работу мысли. Нависающий над глазами похожий на

залежалый кабачок лоб пробороздили морщины.

– Три таких за крыску! – Наконец, кивнул горбун, тыча пальцем в висящий на бедре

девушки самопальный револьвер.

– Один, – покачала головой наемница. – Там пули латунные.

– Два, – выставив два торчащих из основания семипалой руки отростка, явно хвастаясь

своим товаром, уродец, не прекращая улыбаться в очередной раз встряхнул перед лицом наем-

ницы проволочным кольцом. – Жирное мясо! Вкусное Мясо! Свежее мясо, сладкое.

– Уговорил, языкастый. Вот этих двух, – указав на самых крупных крыс, наемница выта-

щила из патронташа четыре матово блеснувших на солнце патрона и бросила их ловко под-

хватившему боеприпасы в воздухе горбуну.

– Вкусно!! – Хрустнув выдираемыми челюстями, уродец отработанным жестом сорвал

со связки крыс и протянул их девушке.

Подхватив слабо дергающиеся, брызжущие кровью тушки Ллойс поднеся их к лицу, глу-

боко втянула ноздрями воздух и, удовлетворенно кивнув, сорвала с пояса фляжку. Ловко отки-

нув в сторону колпачок, наемница, зажав крысиный череп между пальцами, поднесла агони-

зирующее животное к широкому горлышку. Раздался хруст, во флягу брызнула струйка крови.

Повторив то же самое со второй крысой, Элеум перебросила «опустевшие тары» толстяку.

– Как удачно, а я наоборот кровь не люблю, – довольно оскалившись, Ыть широко

раскрыл рот и, запихнув в него угощенье, с треском и хрустом заработал челюстями. Такие

мелочи, как кости и шерсть, толстяка, видимо, совершенно не смущали. На доски с еле слыш-

ным, мокрым стуком упал одинокий, откушенный могучими зубами хвост.

Искоса наблюдающий за происходящим, скриптор с каменным выражением лица подо-

шел к краю понтона и, резко согнувшись в поясе, издал характерный звук.

– Я же сказал: нахлебался. – Осуждающе цокнул языком снайпер.

– Еще крыска будешь? – Спросил довольно пританцовывающий вкруг наемницы гор-

бун. – Вот эта – кровь много и вот эта тоже! – Кривой палец карлика поочередно ткнул в

животы паре вяло отреагировавших на прикосновение грызунов.

– Нет, спасибо, сладенький. – Потрепав горбуна по всклоченным волосам, девушка

убрала фляжку и развернулась к путешественникам. – Ну что, пошли?

– Сладенький? – Промолвил явно растерявшийся от такой фамильярности карлик, даже

перестал подпрыгивать. Застыл, неверяще потрогал свои волосы и расплылся в широченной

улыбке. – Я красавица могу сделать сладенький! Бесплатно делать! Даже сам платить. Вся

крыска давать и даже вся пальцекус. – Скакнув вперед, уродец, продолжая глупо ухмыляться,

взмахнул рукой; семипалая ладонь с громким хлопком соприкоснулась с ягодицей девушки. –

Я умею…

Что умеет невысокий ловелас, так и осталось тайной. Зло ощерившись, наемница раз-

вернулась вокруг своей оси и впечатала подошву окованного по носу сталью ботинка точне-

хонько в живот горбуна. Наверняка, девушка целилась в пах, но разница в росте и весе сыграла

плохую шутку. Воющее тело невезучего торговца свежепойманным мясом, взлетев в воздух,

перенеслось за край понтона и плюхнулось в воду, подняв огромный фонтан брызг.

– А-А-А! Дурацкий баба! Сама сказала: Михо сладенький! – Полный боли и обиды крик

недомерка разнесся далеко над пирсами. – Я брату скажу! Ты мне сама будешь у меня сладень-

кий! Нога целовать будешь. Просить будешь, чтобы горло резать!.. Я тебя… – Крик неожи-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

данно оборвался. На воде, где только что барахтался уродец, медленно расходились карми-

ново-красные круги.

– Баянист, – покачал головой Ыть. – Крупный, хоть, и не сезон. Дохлая, ты бы хоть за

языком-то следила. Не видела что ли, что у него с головой проблемы?

– Да не хотела я. Просто неожиданно как-то… Это рефлекс… – Опустив голову, девушка

с потерянным видом смотрела на воду.

– Да ладно тебе, подумаешь, какой-то урод с крысами, – хмыкнув, снайпер одернул полы

плаща и улыбнулся. – Туда ему и дорога.

– Пойдемте, – раздраженно поджав губы, толстяк поправил сползшее на кончик носа

пенсне, – тут гостиный двор недалеко.

****

– Пью, а зачем ей крысиная кровь? – Покосившись на оживленно что-то обсуждающую с

барменом наемницу, скриптор с сомнением приподнял лежащую на тарелке, стоящей посреди

грубо сколоченного из старых досок стола, маленькую, не больше мизинца взрослого человека,

бледно-розовую колбаску, понюхал и положил обратно. – Там, ведь, зараза наверняка всякая,

да и вообще…

– Крыса имеет почти тот же состав крови и структуру тканей, что и человек. У них с нами

даже костей одинаковое количество. – Отпив из высокой, щербатой стеклянной кружки боль-

шой глоток чего-то темного, пенящегося и отчаянно пахнувшего паленым спиртом, как пиво

отрекомендованное то ли официантом, то ли вышибалой – угрюмого вида детиной с бельмом

на левом глазу, наемник шумно выдохнул и расплылся в довольной улыбке. – Болтают даже, что

до войны все новые штуки, типа лекарств и наноботов, на крысах сначала испытывали. А во-

вторых, ей не кровь была нужна, а гемоглобин. У нее во фляге солевой раствор, теперь только

пару доз аддиктола, выжимку с папоротника и шипучку какую-нибудь сладкую добавить, и всё

– готов знаменитый «С добрым утром», напиток, снимающий почти любое проявление отрав-

лений и ломки. А про заразу беспокоиться не надо. Аддиктол любую дрянь в труху перемелет.

– А… зачем? Его, ведь, колоть надо… В вену…

– И чему вас в Легионе только учат, – покачал головой стрелок. – Наноботы, попав

в ненадлежащую среду, начинают «глючить», «сходят с ума» и при попадании в желу-

дочно-кишечный тракт выдают такой мощный эффект детоксикации, что вколотой по инструк-

ции дозе и не снилось. К тому же, ну ширнулся ты дозой и все, она у тебя кончилась. А такую

флягу можно на несколько дней растянуть.

– Так, ведь, это… опасно… Это, ведь… нецелевое использование технологии… это

ересь, – нахмурился скриптор.

– Это для вас, механистов, по черепушке ядреной бомбой трахнутых, ересь, а для нор-

мальных людей, у которых постоянного доступа к лазарету и врачам нет… – Стрелок задум-

чиво побарабанил по столешнице пальцами. – Желтые монахи вообще любую культуру так

раздраконить могут, что целому довоенному институту и не снилось… сам видел, как они

одной дозой медшота целые отряды спасали. Опасно, конечно, если колонию больше обычного

«перемкнет», как минимум, неделю кровью блевать и гадить будешь. Если выживешь. Но наша

подруга, видимо, знает, что делает. Вот ты с ней больше общаешься, – изобразив кружкой

неопределенный жест, снайпер сделал еще пару больших глотков и придавил подростка тяже-

лым взглядом. – Не замечал, что у нее руки дрожат? Волос выпавших в спальнике не находил?

Или, может, ее мутит часто?

– Н-нет… – неуверенно протянул скриптор. – А почему ты спрашиваешь?

– Аддиктол в таких дозах нужен в трех случаях. – Прикончив тёмный напиток, стрелок с

громким стуком поставил на стол кружку и, довольно откинувшись на спинку скамьи, захру-

стел солеными орешками. – Первое, если ты конченный торчок и у тебя сильная ломка или

передоз. Наша подруга, конечно, не чужда прекрасному, полетать любит, но, как я заметил,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

принимает только по делу. Передоз переносит хорошо. Ломки терпит тоже неплохо. Помнишь,

как ее на следующий день после дрона шатало? Контузия и амфетамины – не лучшее сочета-

ние. По себе знаю. Я тогда неделю пластом лежал. А она – ничего, наравне со всеми топала.

Еще и твой рюкзак перла. Уважаю. Обычно такие, как она, не прочь «закинуться», чтобы про-

сто покайфовать. Не замечал?..

Дождавшись отрицательного жеста скриптора, снайпер, почесав покрытый щетиной под-

бородок, глубоко задумался. – Тогда второй вариант, – проворчал он. – Аддиктол нужен, если

схватил дозу. Серьезную дозу. Такую, от которой волосы лезут и кровь со всех щелей течь

начинает. Наноботы снимают симптомы, связывают, выводят из организма источники вторич-

ного излучения и тяжелые металлы, латают поврежденные клетки, что, как минимум, сильно

тормозит развитие лучевой болезни. При постоянном применении можно не один десяток лет

прожить, пока одну из колоний не переклинит и ты в упыря не превратишься. Но волосы, все

равно, лезть должны… Кстати, они у нее хоть цвета-то какого? Настоящие, имею в виду.

– Не знаю, – пожал плечами, продолжающий с голодным видом смотреть на колбаски

Райк.– Да бери ты уже эти сосиски, не видишь что ли, что это – консервы, а не крысятина? –

Насмешливо фыркнув, стрелок отправил в рот следующую порцию орешков. – Здесь нормаль-

ной жратвы, кроме грызунов да этих тараканов водных, похоже, и нет, даже пиво из концен-

трата.– Павда? – Не дожидаясь ответа, скриптор, схватив сразу несколько колбасок, запихал

их за щеки, сделавшись на секунду похожим на огромного хомяка-мутанта.

– Правда, правда. – Благодушно покивал, наблюдая за жующим подростком наемник. –

Хороший ты парень, Райк. Только вот в бабах ничего не понимаешь… Кувыркаешься с зазно-

бой, а масти не знаешь..

– Мы не… – Залился краской до корней волос подросток. – Просто, ночи холодные.

– И одиноко очень. Заливай дальше, – небрежно отмахнулся от легионера стрелок. – Я

что, слепой, не вижу, как она к тебе липнет? Она, ведь, когда тебя башкой в болото макала, аж

тащилась вся. Предвкушала, небось, как ты ей потом ночью отомстишь. Кстати, тут мы и к тре-

тьему варианту подошли. Знаешь, зачем бабе в пустоши целая куча аддиктола? – Заговорщи-

чески подмигнув, Пью, слегка привстав, навалился на стол грудью. – Когда она ребеночка под

сердцем носит, – прошептал он прямо в ухо красному, как перезрелый помидор, мальчишке

и, захохотав, отвалился назад. – Так что, может быть, мне тебя поздравить, а, «папаша»?

– Я… нет… – Окончательно смутившись, подросток бесцельно зашарил руками по

столу. – Говорю же… А она точно?

– Ну, кто ее знает? – Пожал плечами стрелок. – Я не врач. Пуза не видно, не блюет, особо

не капризничает. Самогон глушит, что, говорят бабам в положении вредно… А вообще, много

вариантов еще… Может, она где-то недавно сильно траванулась или боится, что в могильниках

что-нибудь подхватит. Через них, ведь, пойдем. Или…

– Опять обо мне сплетничаете. – Сверкнув кривоватой улыбкой, Ллойс поставила на стол

дымящуюся тарелку с чем-то, при должном воображении отдаленно напоминающим густой

овощной суп, и стакан мутноватой, остро шибающей в нос сивухой, жидкости. – Хлеба нет. –

Вздохнула наемница. – Вроде, город не маленький, а только галеты столетние и орешки эти

долбанные.

– У тебя паранойя, Дохлая. – Подождав, пока девушка мощно выдохнув одним глотком

опустошит содержимое стакана и утерев выступившие на глазах слезы, занюхает выпивку кула-

ком, развалившийся на скамье наемник начал с безучастным видом лузгать орешки. – Мир

не крутится вокруг твоей персоны. Обычно. Но сейчас, почему-то все по-другому. И лично

меня вот этот факт очень беспокоит. Ты, – стрелок почти незаметно махнул рукой в сторону

остальных немногочисленных посетителей, – единственная в этом заведении женщина. Вон

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

те ребята, – Пью стрельнул взглядом в сторону четверых, увлеченно что-то обсуждающих в

другом конце зала мужчин, – стараются на тебя не глазеть, но у них не особо это получается.

И наш упитанный друг куда-то запропастился. Обещал, ведь, еще час назад вернуться.

– После таких заявлений ты еще говоришь, что у меня паранойя? – Достав из-за пазухи

мультитул, наемница, с громким лязгом выщелкнув ложку-вилку, принялась шумно хлебать

суп. – Обычный мутантский городишко. Вонючий грязный и неприветливый. Пришлых мало,

вот и глазеют, а женщины в таких кабаках обычно не тусуются, во всяком случае, днем. Фаб-

рики видел? Зуб даю, что почти всё трудоспособное население сейчас либо вкалывает, либо

отсыпается после смены, а тут только…

Прервав рассуждения Ллойс, дверь гостиного двора с грохотом ударилась в стену, и в зал

начали входить вооруженные люди. Много людей. Отряд из двух десятков человек слаженно,

каждым движением выдавая богатый опыт в подобных делах, разделился. Большая часть рас-

средоточилась по залу, заблокировала окна и вход на кухню, остальные, быстро сократив рас-

стояние, окружили стол путешественников.

– Руки! Быстро! – Ткнул пламегасителем автомата в висок Пью один из вошедших, высо-

ченный, под два метра амбал в украшенной заклепками и булавками кожаной куртке. – Ору-

жие на стол!

– Да ладно, ладно… – Запустивший было за пазуху руку, стрелок двумя пальцами достал

пистолет и аккуратно положил его в опустевшую тарелку скриптора. – Зачем нервничать. Нерв-

ные клетки, практически, не восстанавливаются…

– Поговори еще, – надавив на оружие, незнакомец, громила с прямо-таки написанной на

лице жаждой убийства, заставил стрелка пригнуться. – Вы оба. Тоже стволы на стол побросали!

– Сладенький, ты точно этого хочешь? – Со смаком облизав ложку, Ллойс защелкнула

её, спрятала мультитул в нагрудный карман куртки и широко улыбнулась. – Может, сначала

поговорим?

– С сучками у меня разговор один, – хохотнул обладатель автомата.

– Видимо, короткий… – качнув головой, наемница, совершенно не обращая внимания

на направленные на нее стволы, по крайней мере, еще двух автоматов и пяти охотничьих

ружей, прикрыв рот рукой, рыгнула и, чопорно оттопырив мизинчик, промокнула губы краем

не слишком чистой скатерти.

– Чего-о? – Недоуменно хрюкнул автоматчик.

– Разговор, говорю, у тебя короткий, вот оттого ты такой злой,– охотно пояснив, Элеум

скрестила руки на груди. В окружившей путешественников толпе раздался хохоток.

– Ах, ты шлюшка! Да я тебя сейчас прямо на столе на четыре кости поставлю. – Ствол

автомата качнулся совсем чуть-чуть, но и этого хватило. Отбив оружие левой, правой Пью

коротко ткнул громилу сжатым кулаком в область шеи. Когда между пальцев проклюнулось

острое лезвие короткого тычкового ножа никто не заметил. Кровь брызнула с такой слой, что,

казалось, залила кабак до потолка. Не теряя времени даром, стрелок неуловимым движением

схватил пистолет, но был остановлен буквально рухнувшим на него сверху, несуразно широко-

плечим, вооруженным широким мясницким тесаком мужчиной. Рыча и воя, словно пара сце-

пившихся мартовских котов, походя сшибив еще несколько человек, они под аккомпанемент

загрохотавшей мебели рухнули в быстро увеличивающуюся кучу-малу. Замелькали кулаки.

Грохнули выстрелы. Скриптора, буквально, вымело из-за стола. Форма подростка встопор-

щилась добрым десятком дымящихся дыр. Край скамьи, на которой сидела Ллойс, брызнул

щепой, но наемницы там уже не было. Рыбкой нырнув под стол, девушка выкатилась под ноги

нападавшим. Раздались крики боли. Первый, получивший ножом в пах, согнулся и тут же

невнятно булькнув, завалился набок. Из его затылка торчала рукоять ножа. Второй, замахнув-

шийся было на наемницу прикладом, тонко вереща, катался по полу силясь унять кровь, хле-

щущую из оставшейся на месте правой руки культи. Третий, видимо, даже не успевший осо-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

знать неправильность происходящего начал заваливаться набок, зажимая распоротое до кости

бедро. Прозвучал одинокий автоматный выстрел – голова здоровяка, целящегося в наемницу

из обрез, брызнула в стороны месивом костей и мозга. Маленькая и легкая, но очень быст-

рая автоматная пуля разнесла ее, словно арбуз. Очнувшийся от шока, Райк, морщась от боли

в груди, отчаянно задергал затвор, но бесполезно – оружие заклинило намертво. Снова плю-

нули огнем ружья нападавших. Сидящая верхом на очередном булькающем рассеченным гор-

лом, уже шестом или седьмом по счету противнике, Ллойс, конвульсивно содрогнувшись всем

телом, с невероятной скоростью окатилась в сторону, смахнула по пути ступню еще одному из

нападавших, заблокировала предплечьем удар длинной оббитой кожей деревянной дубинкой

толстого, поперек себя шире бородатого мужика, отмахнулась от второго, пнула третьего, но,

получив, по скуле прикладом автомата, не удержала равновесие и упала на четвереньки. Изо

рта и носа наемницы брызнул целый фонтан крови. Девушка явно «поплыла». Не дожидаясь,

пока она очнется, на нее навалилось сразу несколько человек. В углу, словно рассерженный

кот, придушенно шипел, выплевывающий осколки зубов Пью. Снайпера удерживали, по край-

ней мере, четверо. Пятый сосредоточено пинал наемника, норовя угодить по почкам. Райк,

закатив глаза, медленно сполз по стене. Точно посреди лба подростка разбухала гигантских

размеров шишка.

Дверь трактира чуть слышно скрипнула, пропуская внутрь очередных гостей. Заскри-

пели половицы. Неспешно. Ритмично. Неотвратимо.

Первый из вошедших был высок, широкоплеч, и явно следил за собой. Его даже можно

было бы назвать красивым, если бы в классических чертах надменно-волевого лица не при-

сутствовала толика совершенного неуместного в данной ситуации веселья… и не заменяю-

щая правую руку мужчины, сияющая хромом, покрытая гравировкой и золотыми насечками

клешня-манипулятор. Носки вычищенных до блеска хромовых сапог остановились в санти-

метре от прижатого к полу лица Ллойс. По прикрытому полами блестящего, будто натертого

маслом, длинного, кожаного плаща бедру легонько постукивал электрострекало – аппарат,

которым до войны пользовались погонщики овец и свиней.

– Любопытно, – произнес мужчина и, повернувшись ко второму вошедшему, полуго-

лому, с ног до головы покрытому татуировками карлику с чрезвычайно развитой мускулату-

рой, бросил. – Не находишь?

– Интересно? Гратц, эта сука моего брата убила. Парней покрошила. Отдай ее мне, –

зашипев, словно встретивший конкурента мартовский кот, карлик, подскочив к распятой на

полу лицом вниз наемнице, с размаху пнул ее в бок. Раз, другой, третий. Что-то громко хруст-

нуло. Девушка, дернувшись от боли, сплюнула на пол очередной сгусток кровавой слюны и

неожиданно широко улыбнулась. – Сладенький, ты конечно мелкий, но мог бы и посильнее. –

Прохрипела Элеум. – Давай, милый, а то я в тебе разочаруюсь…

– Сладенький? Я тебе сейчас покажу – сладенький! – Вытащив из-за пояса зазубренный

тесак, карлик наклонился к девушке. – Я тебе сейчас морду срежу и башку в рассол окуну,

сучка!– Оставь ее, Штуцер, – мужчина в плаще даже не повысил голоса, но карлик, моментально

убрав нож, отскочил от пленницы, будто его ошпарило кипятком.

– Да я что, я ничего… – пробормотал он невнятно.

– Анализатор! – Мужчина вытянул руку, и в затянутую в расшитую кожу ладонь легла

коробка портативного сканера. Направив антенну прибора на Ллойс, мужчина поочередно

нажал несколько копок. Чуть слышно загудев, сканер дважды мигнул зеленым и один раз жел-

тым огоньками. Неуверенно помигав, желтый огонек сменился на красный. – Интересно, –

повторил повелитель, задумчиво склонив голову набок. – Здоровая. Почти чистая, но кто-то

выжег матку. Жаль.

– Отдай ее мне, Гратц! Ну, пожалуйста. – Запрыгал от нетерпения карлик.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Простите, господин Гратц, – вошедший в трактир последним, продолжающий с вино-

ватым видом мяться около порога Ыть смущенно затеребил передник своего комбинезона. –

У нас была некая договоренность… Я вам – легионера и наемника, а вы мне отдаете девушку..

– Условия поменялись. – Холодно-безразличным тоном ответил мужчина. – Но я не хочу,

чтобы ты чувствовал себя обманутым. Тебе нужна женщина? Приведите мою куклу.

– Сразу несколько человек бросилось во двор. Через пару секунд дверь снова скрип-

нула, и в комнату вошла… вошло… Пью скривился от отвращения, оставившая попытки осво-

бодиться Ллойс витиевато выругалась и расхохоталась. В ее голосе засквозили истерические

нотки. Только так и не пришедший в сознание Райк остался безучастным. Когда-то это было

женщиной. Вернее, молодой девушкой – сомнений в этом быть не могло, поскольку наряд

вошедшего существа оставлял слишком мало для воображения места. Молодая. Красивая,

очень красивая той неестественной красотой, что почти не встречалась на просторах вольной

Пустоши. Если бы не одно обстоятельство: у вошедшего существа напрочь отсутствовала боль-

шая часть черепа. Чуть выше уровня верхней челюсти, там, где должен был быть нос, сиял хро-

мом отделенный от неестественно чистой и гладкой кожи бугром воспаленной плоти, слегка

выпуклый кусок металла, чем-то похожий на автомобильный колпак.

– Кукла, теперь этот человек – твой новый хозяин. – Лениво махнув стеком в сторону

толстяка-торговца, Гратц безразлично отвернулся. – Служи ему так же хорошо, как служила

мне. Низко поклонившись, киборг, ничуть не смущаясь отсутствием органов зрения и слуха,

сделал несколько шагов к слегка побледневшему торговцу и, встав за его плечом, прижался к

жирной руке. Тоненькие пальчики обхватили огромную лапищу вздрогнувшего от прикосно-

вения толстяка. Ыть икнул и громко сглотнул слюну.

– Ты доволен? – Щелкнув манипулятором, щеголь поправил слегка выбившуюся прядь

волос и снова прикипел взглядом к наемнице.

– Да, господин Гратц, – словно заведенный затряс головой жирдяй. – Это огромная честь..

– Я купил эту девчонку пару лет назад, – скучающим тоном пояснил мужчина. На лице

появилось подобие улыбки. – Это была очень выгодная сделка. К сожалению, мне пришлось ее

немного переделать, слишком надоедала разговорами и капризами. Безмозглая дура решила,

что может мне перечить. Решила, что она что-то большее, чем кусок мяса. Зато теперь – это

идеальная спутница. Ее ВИ [27] достаточно мощный, чтобы выполнить любую твою прихоть.

Только не забывай иногда кормить сучку. А теперь не надоедай мне.

– Еще одна просьба, господин Гратц, – пряча глаза, пробормотал толстяк. – Можно мне

ее косуху? Дождь скоро будет…

– Куртку? А-а… Привязанность. Нравятся именно такие… Понимаю. Привязанности

делают человека слабым, торговец. – Гратц снова склонил набок голову, словно прислушивался

к слышному лишь ему советчику. – Но, почему бы и нет. – Добрый десяток рук, приподняв

девушку над полом, стянули с нее кожанку и грубо швырнули обратно на пол. Ллойс слабо

застонала.

– Благодарю, господин. – Подхватив брошенный ему предмет одежды, Ыть с огромной

осторожностью накинул куртку на плечи киборга и поспешно выскочил с ней из трактира.

– Спасибо, Гратц, спасибо, ты не пожалеешь. Я отработаю. – Радостно оскалился карлик.

В руке уродца снова появился тесак.

– Нет. Не сейчас. – Покачал головой щеголь и, наклонившись, начал внимательно раз-

глядывать лицо сверлящей его ненавидящим взглядом наемницы. – Ты убила одного из жите-

лей нашего прекрасного сообщества. Без причины. Потом, сопротивляясь аресту, покалечила

и тоже лишила жизни несколько моих людей. Сначала я хотел раздавить тебя прессом. Мед-

ленно, хорошенько накачав боевыми стимуляторами, чтобы ты не умерла раньше времени. –

Безразлично, словно сообщая, что на улице прекрасная погода, сообщил девушке Гратц. – Я

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

сделал бы так, чтобы поршень опускался по нескольку миллиметров в час. Потом, – еле слышно

загудев рукой-манипулятором, мужчина оттянул ворот кожаной безрукавки Ллойс и, осмотрев

основание шеи девушки, задумчиво цокнул языком, – я подумал, что тебе было бы неплохо в

образе новой куклы. Штуцер давно хотел такую же, как у меня. Понимаешь ли, его подруги

обычно долго не живут. Ломаются. Думаю, ты была бы неплохим подарком. Тем более, тогда

бы тебе не пришлось носить ошейник…

– Да босс, да! – Возбужденно затоптался на месте карлик. – Только, сделай, сделай так,

чтобы боль сучка чувствовала!!

– Но сейчас мне стало любопытно. Такая странная команда. Сопляк-легионер в форме

законника, снайпер и девчонка, что умеет обращаться с ножом. Хорошо обращаться, можно

сказать, мастерски. И такой интересный маршрут… Идти через Могильники летом… На это

способен только самоубийца. Знаешь, – на бесстрастном, словно маска, лице мужчины появи-

лось слабое подобие улыбки, – мне почему-то кажется, что у каждого из вас есть второе дно.

И мне интересно, что под ним прячется. Ты сможешь меня удовлетворить?

– Сам себя удовлетворяй, сладенький,– прошипела Ллойс и затряслась в конвульсиях.

– Не все понимают сразу. – Покачав головой, мужчина убрал в сторону стек-шокер. –

Даже видя, что происходит с теми, кто меня разочаровал. Это не страшно. Неразумный скот

часто пьет из реки, даже видя, что в ней нет рыбы, и наблюдая, как его собратья умирают прямо

на берегу. Но рано или поздно все начинают понимать, что воды в реке стали горькими. Скоро

поймешь и ты, а потом станешь послушной. И возможно станешь человеком. Настоящим…

– Жду с нетерпеньем, милый, – невнятно зашипела зло ощерившаяся девушка и потеряла

сознание.

– Легионера – на ферму. Тому, кто выстрелил ему резинкой в голову, отрубить два пальца

на собственный выбор. Если во время казни издаст хоть один звук, тогда руку до локтя. Наем-

ника пока в клетку. Не бить, не калечить. Завтра посвящение. Посмотрим, сколько старик про-

держится. Ее… – взгляд мужчины остановился на распростертой на полу наемнице, – сковать

и на стол в разделочную. Хочу с ней побеседовать, когда очнется. Но, чтобы и волос с нее не

упал… – Задумчиво похлопывая по бедру стеком, мужчина развернулся на каблуках и поки-

нул трактир.

– Бос называет меня Штуцер, – прошипел в ухо лежащей на полу наемнице, подскочив-

ший к девушке, как только лидер скрылся из виду, карлик. – Но вообще-то, меня зовут Боль-

шой Штуцер. Ты скоро узнаешь – почему, обещаю. – Размахнувшись, коротышка с переко-

шенным от злобы лицом пнул бесчувственное тело раз, другой, третий, а потом, запрыгнув

сверху, принялся топтать Ллойс ногами.

****

Очнувшись, Элеум долго изучала нависший над ней потолок. Интересное место. Бетон.

Потеки ржавчины. Трещины. Угрожающе большие и исчезающие малые они тянулись, вились

переплетались и расходились, по слегка бугристой, ржаво-серой поверхности. Будили воспо-

минания. Непрошенные воспоминания. Наемница под аккомпанемент позвякивающих при

каждом движении наручников попыталась пошевелить сначала руками, потом ногами, выру-

галась, и повернув голову к сидящему со скучающим видом в большом кожаном кресле муж-

чине, злобно оскалилась.

– Я и так поняла, что ты извращенец. И к чему тогда такие формальности? – Снова погре-

мев цепями, громко захохотала, откинув голову, девушка.

– Юмор… Понимаю… – Кивнул Гратц и, стряхнув на пол пепел длинной тонкой сигары,

постучал по подлокотнику кресла кончиком ухоженного покрытого прозрачным лаком ногтя.

Повернулся к стоящему на сияющем белизной пластика столе монитору. – Тебе страшно и ты

шутишь. Тебе больно и ты шутишь. Это помогает?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Слу-ушай, дай закурить, а? – С жадностью глянув на сигару, широко улыбнулась наем-

ница. Неожиданно улыбка девушки превратилась в полубезумный оскал. Сковывающие Ллойс

цепи натужно взвизгнули. Тяжелый хирургический стол, к которому ее приковали, протесту-

юще затрещал.

– Интересные татуировки. – Совершено не обращая внимания на извивающуюся в путах

наемницу, мужчина встал с кресла и медленно обошел хирургический стол. – Зря ты это с

собой сделала. Хорошая кожа. Чистая, почти как у куклы. Правда, не такая нежная. Девять

резиновых пуль. И один заряд крупной дроби. Почти в упор. Они должны были переломать

тебе все ребра. Превратить внутренности в фарш. Но случилось то, что случилось. Тебя только

оглушило. Словно бронежилет был у тебя, а не у сопляка-легионера. И сейчас ты здесь. Живая,

в сознании. Пара синяков. Несколько ссадин. У тебя трещина в ребре, но сканирование пока-

зало, что она уже зарастает. Удивительно… – Пригладив мизинцем бровь, мужчина мечта-

тельно улыбнулся. – Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно

светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. – Слегка нараспев продеклами-

ровал он. – И многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки [28]… Знаешь,

кто я такой?

– Один из боссов ржавых. – Оставив попытки освободиться, Ллойс обессилено откину-

лась на спину.

– Все же, не скот. – Улыбнулся Гратц. – Надоело пить из реки? Предпочтешь горечи мед?

Или, все же, поняла, что твоей силы маловато, чтобы порвать цепи? Ты, кстати, очень сильная.

Так запросто раскидать моих бойцов. Странно для «чистого» человека, не находишь?

– Что вы здесь забыли? – Вывернув голову, Элеум попыталась разглядеть стоявшего

рядом с ней главного рейдера.

– Забыли? Губы мужчины тронула слабая улыбка. Это наша родина. Наша колыбель.

Наша первая обитель. Нас называют Ржавыми, но это верно лишь отчасти. Да, мы дети ржав-

чины, но еще мы творцы. Мы признали порочность этого мира и поэтому строим свой. Новый.

Более совершенный. Горечь пропитала землю, и лишь скот продолжает потреблять ее горькие

всходы. Наши машины очистят ее и приведут человечество…

– Вот, блин, как будто мне не хватало, что мне Райк каждый день мозги полоскал, –

закатила глаза девушка. – Может, мы о чем-то другом поговорим, или расстегнешь эти клятые

кандалы, а? Мы, ведь, цивилизованные… – Насторожено замерев, Ллойс сосредоточила взгляд

на покачивающемся перед ее носом наконечник стека.

– Прости, если я тебя утомил. – Убрав шокер, Гратц снова обошел стол. – Ты загадка,

девочка. А я люблю загадки. Что означает бриллиант?

– Что я – сокровище? – Ощерившись, наемница снова несколько раз дернула цепь наруч-

ников. Стол заскрипел.

– Алмаз, в переводе с греческого означает непобедимый, – продолжая нарезать вокруг

Ллойс круги, мужчина задумчиво щелкнул манипулятором. – Странно, не находишь, язык

умер вместе с народом, но слова остались. Иногда мне кажется, что весь мир состоит из таких

недобитых слов. Если будешь продолжать дергаться, я вынужден буду затушить ее о твой

глаз. – Склонившись над девушкой, Гратц, продемонстрировал ей наполовину докуренную

сигару. – Вряд ли его удастся восстановить обычным медшотом… Бриллиант означает силу

и твердость, честность и неподкупность. Это татуировка воина. Ты, действительно, тверда,

наемница. Настолько тверда, что я теряюсь в догадках. Что это. «Чешуя дракона»?, «Люби-

тель пуль»? Переносной сканер не выявил никаких аномалий. Но такое иногда случается. К

счастью, у нас есть более точное оборудование. – Лениво указал рукой на стоящий в углу

комнаты громоздкий прибор лидер рейдеров. – Медицинский сканер оказался более точным.

Маленькая мертвая наноколония вот тут, – палец Гратца опустился между ключиц девушки,

указав точно на середину изображения бриллианта. – Еще одна, тоже похоже, неактивная –

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

вот тут, – ухоженный ноготь прочертил полосу поперек талии девушки. – А вот эти татуи-

ровки, – палец рейдера переместился ближе к пояснице, – должны закрывать шрамы. У тебя

стояли стимуляторы мозгового вещества надпочечников. Но шрамов нет. Как и самих имплан-

татов. С тобой неплохо поработали, сучка, сканер заметил только остаточные следы. Почти

незаметные. Кстати, аддиктол не справляется. Мертвые колонии травят тебя слишком быстро.

В крови полно изотопов ртути, палладия и других тяжелых металлов. Но даже сейчас боль-

ная и ослабленная ты, чуть было, не одолела целый отряд. Великолепное владение ножом,

правда. Я впечатлен. Еще больше меня впечатлила твоя аптечка, серьезно. – Улыбнувшись,

холёный мужчина небрежным жестом стряхнул пепел на лицо не успевшей отвернуться Ллойс

и слабо хихикнул. – Целая гора стимуляторов на любой вкус: «Харон», «Белая грань», «Тана-

тос», «Вервольф», «Стальной человек», «Сияние». Достаточно, чтобы в одиночку справиться

с целой армией. Однажды я накачал раба «Белой гранью», распилил его пополам и натравил

собак. Он жил еще сутки. А я потерял две отличных своры. Но ты их очень давно не принимала.

Твоя кровь почти чистая. – Аккуратно убрав со лба выбившуюся из прически прядь волос

Гратц, остановившись, начал чуть заметно раскачиваться, перекатываясь с носка на пятку. –

Тогда я подумал, что мне несказанно повезло. Ко мне в руки приплыла золотая рыбка. Фабрич-

ные нано модификации. Что это думал я: «Джаггернаут», «Али», «Обитель зверя»? К сожале-

нию, ты меня разочаровала, если бы это было правдой, ты тогда бы с легкостью справилась

с наручниками, а во-вторых… – Неожиданно приложив стек к шее девушки, лидер рейдеров

утопил кнопку на рукояти. – Во-вторых, – продолжил он с улыбкой, глядя на сотрясаемое кон-

вульсиями тело наемницы, – сканирование показало, что твой генетический код практически

не нарушен, а в крови только одна активная колония. Что-то очень старое, не слишком каче-

ственное и совсем простое, связанное с восприятием, усиливает слух или обоняние… Ты почти

нормальная. Как и все остальные, привыкшие называть себя «чистыми» людьми. Просто обыч-

ная девчонка, выросшая где-то на севере, судя по данным спектрометра, где-то берегу Све-

тящегося моря. Сильная, быстрая, не новичок в драке, но совершенно обыкновенная. Когда-

то у тебя стояли дорогущие боевые ускорители, но сейчас их нет. – Отведя в сторону пыточ-

ный инструмент Гратц, наклонившись, встретился с девушкой глазами. – Даже твоя сверхъ-

естественная устойчивость и способность к регенерации оказались просто хитрыми уловками.

Дым и зеркала. Фокусы, призванные поверить в твою неуязвимость. Куртка из шкуры кота-

мутанта. Стальные пластины в одежде. Кевларовый подбой. Пояс-медик. – Пальцы рейдера

переместилась с живота наемницы на пряжку ее пояса. Щелкнула застежка. – Спасибо за пода-

рок, – с удовлетворением полюбовавшись добычей, рейдер небрежно перекинул пояс через

плечо. – Это будет мой четвертый. – Снова прижав конец стрекала к шее Ллойс, лидер рей-

деров утопил кнопку. Тело Элеум выгнулось дугой, остро запахло паленым. – Ты считаешь

себя особенной? Тебя лишили возможности иметь детей. На твоей шее закрывающая рабское

клеймо татуировка. Ты – обыкновенное мясо, пьющий из реки скот. Свинью можно натаскать

сторожить дом. Но из нее не вырастить пса. А ты – обыкновенная свинья. Скорее всего, начи-

нала в борделе, а закончила на Арене. Тупая несговорчивая сучка. Думаешь, что лучше других

просто потому, что сумела прогрызть себе путь к свободе? Видел я таких, как ты, и не раз.

Знаю, что ты ничего мне не скажешь. Предпочтешь пить из реки полной мерой… Хотя… я

мог бы пытать тебя. Мог бы вскрыть твой череп, вычерпать твои мозги ложкой и вытащить

оттуда, что вам троим, понадобилось на моей земле. Но мне это не интересно. Ты меня разо-

чаровала. Завтра – День посвящения. Молодая кровь будет пробовать свои силы на арене. –

Глядя на извивающуюся в цепях, близкую к потери сознания наемницу, рейдер хмыкнул и еще

сильнее прижал к ее коже клеммы шокера. – Правило простое. Входят двое – выходит один.

Тебе наверняка не привыкать. Ты, конечно, неплохой боец, раз смогла выкупиться, но мне

кажется, что лишившись имплантатов, ты потеряла большую часть своих способностей. Даже

самой кусачей свинье не победить волка, но… Если пройдешь хотя бы один бой, то получишь

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

жизнь и рабский ошейник. На мясной ферме всегда не хватает крепких рук. Если сумеешь

меня удивить, докажешь, что я ошибаюсь и ты отличаешься от обыкновенной свиньи, то смо-

жешь к нам присоединиться. В отличие от других моих братьев я не прошу в знак верности

слишком многого. Отдашь мне свои глаза, например. Они красивые. Или руки. Кстати, я пре-

восходно умею готовить, девчонка. Тебе понравится. А пока… можешь наслаждаться нашим

гостеприимством… – Отвернувшись от наемницы, лидер рейдеров, не торопясь, подошел к

оббитой кожей двери. Приостановился на пороге и широко улыбнувшись, кивнул вошедшему

в комнату татуированному карлику. – И еще одно. Ты – рабыня, так что как бы ты не стара-

лась, сколько бы усилий не прикладывала, ты так и останешься ползать в грязи. Ad normalis.

На круги своя… Наша гостья заскучала от разговоров, развлеки ее, Штуцер. У вас целая ночь

впереди. Только никаких выдавленных глаз, вырванных языков, выбитых зубов и переломан-

ных костей. Никаких ожогов. Никаких отрезанных грудей и вскрытой брюшины. Не резать и

не калечить. Завтра она должна выйти на арену. Нарушишь мой приказ – я расстроюсь… В

остальном… можешь не сдерживать своего воображения. Весело насвистывая какую-то мело-

дию, лидер рейдеров аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Да, да, да, хозяин. Да! – Подождав, пока дверь за боссом захлопнется, карлик, запрыг-

нув на стол и с размаху опустив каблук ботинка на живот охнувшей от силы удара Ллойс,

принялся расстегивать штаны. – Если честно, я своего братца никогда не любил. Придурок

всегда приносил слишком много проблем. Но, все равно, родная кровь, сама понимаешь. –

Снова впечатав ботинок в живот девушке, наконец-то, справившийся с ремнем карлик, сбро-

сив штаны и нависнув над наемницей рванул ворот ее жилетки. – Сейчас я тебя познакомлю

со своим дружком. Поначалу все пугаются, да и если честно мало, кто выдерживает. Я его сам

модифицировал, даже помпу для подкачки крови пришлось вшить. – По кафелю пола весело

запрыгали пуговицы. – Ух! Прямо, как я люблю. Босс сказал не калечить, но мы, ведь, просто

развлечемся, так, сучка? Можешь визжать, сколько влезет, мне так даже больше нравится…

Эй, сучка, а чего ты не кричишь? Колено уродца с размаху воткнулось в печень наемницы. На

вот, полюбуйся, чем сейчас я тебя рвать буду.

Взглянув в бешенные, выпученные, лихорадочно блестящие от возбуждения и злости

глаза карлика, Элеум Ллойс по кличке Нежить растянула губы в широкой улыбке. – На круги

своя, сладенький, – медленно, словно разговаривая с маленьким ребенком, пояснила она – Ну,

давай, а то мне уже скучно…

ПРИМЕЧАНИЯ

27 – Виртуальный интеллект (ВИ) – фактически, доведенная до абсолюта удобства форма

программного пользовательского интерфейса. Несмотря на то, что ВИ может демонстрировать

убедительные признаки разума, они неспособны самообучаться и принимать самостоятельные

решения. До войны ВИ использовались в качестве операционных систем на рабочих и домаш-

них компьютерах. Существуют также ВИ с ограниченным набором функций. Они обладают

компактными размерами и имеют определенную специализацию. Некоторые работают в каче-

стве секретарей: отвечают на звонки и составляют список дел в зависимости от заданных при-

оритетов. Другие исполняют роль поисковых машин, собирая и упорядочивая информацию.

Некоторые имели сугубо военное предназначение.

28 – Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова, гл.8.п.10.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 6

Когда ее вытолкали на арену, толпа разочарованно засвистела. Губы Ллойс перекосила

злая усмешка. Наемница знала, как сейчас выглядит. Покрытая синяками, в разодранной, так

и норовящей распахнутся при неловком движении кожаной жилетке, в подвязанных, данным

ей одним из конвоиров, видимо, сжалившихся над с трудом держащейся на ногах девушкой,

куском ржавой проволоки штанах, пропитанных в паху свежей кровью, она была совсем не

похожа на бойца. Это было хорошо. Это увеличивало шансы. Чувствуя, как медленно пробуж-

даются, казалось бы, прочно забытые ухватки, Элеум прикрыв глаза, окинула взглядом арену.

Установленная на великанских размеров плоту, видимо, являющимся в городе рейдеров чем-

то вроде главной площади, клетка из сетки-рабицы, щетинилась ржавым железом. Несмотря

на обилие зловеще торчащих гвоздей и колючей проволоки, она не выглядела особо проч-

ной, но инстинкт подсказывал девушке, что не все так просто. Через некоторое время Элеум

поняла суть подвоха: от одной из поддерживающих полукруглый купол стоек тянулся толстый

кабель, заканчивающийся, стоящим неподалеку, украшенным рубильником столбом. К столбу,

лениво наблюдая за происходящим, привалился однорукий тощий мутант с перекошенной,

будто выкрученной, словно мокрая простыня, грудной клеткой. Дощатый пол клетки покрывал

слой прелых, пахнущих гнилью опилок. «Двадцать метров от столба до столба. Опилки. Почти

классика. Дань традиции, или так, действительно, проще убирать кровь?» – Удивившись лезу-

щим в голову перед боем мыслям, Ллойс обратила внимание на трибуны. Рейдеры постара-

лись. Наверняка, на то, чтобы выстроить амфитеатр ушло немало сил и времени. Конструкция

из траченного временем бруса, стального профиля, потрескавшихся пеноблоков, кусков пла-

стиковых щитов, фанеры, проржавевшей почти насквозь жести и другого хлама, наверняка,

могла вместить в себя не меньше пяти тысяч человек. Через каждый десяток метров – вышка

с вооруженным автоматом, а то и ручным пулеметом, охранником. О побеге можно забыть.

Равнодушно скользнув взглядом по визжащей и воющей массе разгоряченных лиц, покрытых

жирным налетом ожидания, перекошенным от жажды насилия и убийства, наемница остано-

вила свой взгляд на боссе рейдеров, что лениво развалился в кожаном диване, расположенном

посреди «ложи», поставленной на возвышение кабины грузового электроподъемника. Гратц,

склонив голову набок, со скучающим видом смотрел на арену. Вокруг дивана, скривив лицо в

жалостливой гримасе, бурно жестикулируя, приплясывал Штуцер. Неожиданно лидер банды,

не поворачивая головы, отвесил помощнику оплеуху. Нелепо взмахнув руками, карлик отле-

тел к жалобно задребезжавшим перилам и, не удержавшись на краю, рухнул в беснующуюся

внизу толпу. Ллойс невольно улыбнулась и поняла, что дрожит. Рука девушки легла на живот,

туда, где на исцарапанной коже улыбалась искусно вытатуированная с крылышками стрекозы

девушка в коротеньком зеленом платье. От раскинутых в стороны рук феи по талии наем-

ницы растекалась цепочка маленьких, чуть заметно переливающихся звездочек. «Теперь, ты

рабыня, сопля, но поверь, будь ты свободной, у такой, как ты, все равно, было бы только два

выхода. Драться или трахаться. И даже, если ты выиграешь этот бой, раздвинуть ноги тебе

однозначно придется. Помни, что твое место в грязи». Отгоняя непрошенные воспоминания,

наемница с усилием затрясла головой. Осторожно коснулась кончиками пальцев улыбающе-

гося лица феечки. Хищно оскалилась:

– Эти уроды жаждут зрелища, Тинки. Они его получат…

Словно почувствовав перемену настроения девушки, Гратц, оторвавшись от созерцания

собственных ногтей, лениво взглянув на арену, встал и тожественно воздел руки:

– Жители свободного города! – Сильный, уверенный голос лидера без труда разнесся над

бурлящей толпой. – Сегодня мы празднуем великий День, день, когда много лет назад наши

отцы, признав слабость плоти, шагнули на новый путь! Путь электричества и железа! Мы –

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

дети радиации, нас в этот мир выпустили не матери, а огненные горнила! Мы – мертвы, но

восстав из могилы, стали лишь сильнее и крепче! Мы – новые хозяева в этом гниющем заживо

мире! Мы чума и лекарство. Мы разрушители и творцы! Мы – дети Ржавчины!

– А-а-а! – Толпа внизу колыхнулась. К боссу рейдеров потянулись сотни рук. Ллойс

хмыкнула. Какой бы ни был мразью самопровозглашенный хозяин города, но его здесь любили.

И заводить толпу он умел.

– Сегодня День посвящения! Сегодня мы проверим крепость железа наших братьев,

ощутим жар и пламя их сердец! Сегодня, вернувшиеся из боевых походов ветераны покажут

нам свою силу! Силу железа, силу ржавчины! В честном бою! Они сойдутся в смертельном

поединке со зверями, исчадьями болот, шпионами, преступниками, убийцами!! – Обвиняю-

щий перст Гратца прошел по ряду находящихся в отдалении ржавых морских контейнеров и

остановился на стоящей на арене девушке.

– А-А-А-А!!! – Смерть чистым ублюдкам!!

– Нет! – Лидер рейдеров сделал отвращающий жест. – Мы не звери из Стаи! Не хладно-

кровные убийцы Операторов. Не кровожадные палачи еретиков Легиона! Да, наш путь остер,

словно ножи хирурга, болезнен, словно удары электричества, что заменяет нам кровь, но он

справедлив. Взгляните на нее. Посмотрите, сколь слаба ее плоть. Сколь вялы ее мускулы, сколь

трусливо ее сердце. Ее преступления велики, но мы не убийцы! Дадим ей шанс! Если этот жал-

кий кусок мяса переживет бой, я дарую ей жизнь! Она оденет ошейник! Искупит свои преступ-

ления на мясной ферме днем и в Доме удовольствий ночью! Но мы не хотим, чтобы бой был

бесчестным! Это будет оскорблением для наших воинов. Пусть всё решит Ржавчина! – Теат-

ральным жестом подняв стоящий у одного из подлокотников сиденья какой-то продолговатый

предмет, Гратц метко метнул его через, видимо, специально прорезанную для таких случаев

прореху в куполе. Прямо под ноги наемницы звонко бренча, даже несмотря на покрывающие

арену опилки, подкатилась деревянная бита.

Ллойс нагнулась, протянула руку. Бита была еще старой, довоенной, но пропитанное оли-

фой и покрытое лаком дерево прекрасно перенесло испытание временем. Несмотря на прошед-

шие годы, дерево все еще сияло мягким внутренним светом, пропитанная эпоксидным клеем

ткань рукояти слега царапала ладонь. Оружие было живым. Ощущая, казалось бы, давно и

прочно изгнанное, являющееся только в редких ночных кошмарах, чувство баланса и тяжести

разлилось от руки к плечу Ллойс. Ледяная волна, сдавив стальным обручем грудь, водопадом

обрушилась на наемницу, придавила, слилась с пульсирующей в низу живота болью и, отско-

чив, ударила в затылок. Сердце дало сбой. Ноги на мгновенье стали ватными. Дрожь усили-

лась, стиснутая в ладони дубинка заходила ходуном, будто наемницу снова ударили шокером.

Глаза начала застилать багровая пелена ярости. – «Давай, мясо, покажи, что ты можешь! Или

хочешь вернуться обратно в клетку?..». Из горла девушки вырвался короткий звериный рык.

– Да-А-А!

– Итак!! – Торжествующе воздев руки, возвысил голос Гратц. – Первый Бой!! Человек,

смеющий называть себя чистым! Рабыня! Подстилка шпиона Железного легиона!! Убийца по

кличке Нежить!!! Против ветерана северного похода! Героя битвы на границах Сломанных

холмов!! Победителя серокожих!! Претендента на звание командира боевого звена – Пилы!!!

Решетка ворот лязгнула, пропуская на арену второго бойца.

– Да-А-А!

– Начали!!! – Не дожидаясь даже, пока один из охранников закроет ворота на тяжелый

висячий замок, рявкнул Гратц. Предвкушающие кровопролитие трибуны яростно взвыли.

Доски под ногами наемницы угрожающе затряслись. Двадцать метров. На самом-то деле

не так уж и мало. Качнув дубинкой, Ллойс принялась внимательно изучать несущегося на нее

противника. Арена не прощает торопыг. Рейдеру вряд ли было больше тридцати, но судя по

количеству механизированных протезов, он либо успел несколько раз подорваться на минах,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

либо был ярым сторонником кибернетических имплантатов. Довольно крупный и до кибор-

гизации, после вживления в свое тело кучи железа бандит превратился в почти не уступаю-

щего ростом среднему серокожему великана. Поблескивающие усеянной короткими тупыми

шипами броней, подвывающие от перегрузки сервоприводами стальные тумбы ног выбивали

из арены щепу при каждом шаге. Правую руку заменял зловещего вида манипулятор. Охваты-

вающий большую часть черепа стальной броневой купол соединялся с превратившей лицо в

отвратительную маску, ощетинившуюся кривыми лезвиями механизированной нижней челю-

стью. По коже голого, бугрящегося гипертрофированными мускулами торса, вдоль мышечных

волокон шли еле заметные стального цвета нити.

– «Джаггернаут» – прокомментировала наемница и скользящим движением отступила

в сторону. Лицо Ллойс невольно перекосилось в ухмылке. Прошлое возвращалось в виде

фарса. У Пилы была неплохая реакция. Рейдер даже успел вытянуть живую руку в попытке

вцепится Элеум в полу распахнувшейся жилетки, но девушка, изогнувшись и выгнув спину,

словно кошка, избежала захвата. Увлекаемый силой инерции, собственной массой и придан-

ным ему точными ударами опустившейся на затылок, крестец и внутреннюю часть механиче-

ского колена дубинки ускорением киборг раздраженно зарычав, покатился по жалобно затре-

щавшим доскам. – Ты идиот, парень. Так профукать редчайший бланк… «Джаггернаут» дает

великолепную защиту и экстра силу, но не терпит избытка лишнего веса. – С любопытством

разглядывая оставшиеся на своем оружие вмятины, прокомментировала наемница. – Сотня

килограмм собственной массы – уже предел. В тебе со всеми твоими железками, минимум,

четыреста. Оставь ты себе руки-ноги, у меня бы и шансов не было. А сейчас тебя тормозит

собственная кривая тушка. – Закинув на плечо биту, Элеум с усмешкой наблюдала, как грузно,

но, все же, довольно шустро вскочивший на ноги бандит хищно щелкнув зазубренной клеш-

ней, видимо, снятого с какого-то строительного робота, манипулятора, снова пригибается для

броска. Прыжок киборга сотряс арену. Несомненно, останься наемница на месте, огромные

ребристые ступни роботизированных ног моментально превратили бы ее в кровавый фарш.

Только вот Ллойс уже ушла с траектории удара. Крутанувшись, словно танцовщица из показан-

ного ей однажды полубезумным стариком, называвшим себя «Великим хранителем знаний»,

странного довоенного кино, наемница опустила дубинку на ягодицы бандита. Раздался звук,

словно кто-то с размаху ударил палкой по металлической трубе. – Сладенький, у тебя, что,

и задница железная? – Сочувственно поморщившись Элеум, ткнув концом дубинки в густо

усеянные заклепками брезентовые шорты – единственную одежду рейдера, неожиданно захо-

хотала. – Парень, ты точно дебил… А по девкам тогда как? Или ты к мочеотводу палку при-

вязываешь? А вместо бубенцов у тебя что? Гайки? Ну и дурак же ты… не знаю, уж как даже

тебя назвать.

Судя по всему, заявление Элеум попало в цель. Заревев, словно раненый зверь, рей-

дер молнией метнулся к девушке. Продолжая хохотать, Ллойс опять крутанулась в каком то

невероятном акробатическом кульбите, взмахнула битой и, сломанной куклой отлетев в сто-

рону, с треском и звоном впечаталась в проволочное ограждение. Иногда двадцать метров – это

очень мало. Громко застонав, девушка сползла на пол и, не удержав равновесие, упала лицом

в опилки. Толпа взорвалась радостными криками.

Ллойс сплюнула кровь и позволила себе чуть повернуть голову. На губах наемницы

появилась еле заметная улыбка. Арена терпеть не может позеров, но самоуверенные доверчи-

вые дураки умирают еще быстрее.

– Гидроусилители, – забормотала она чуть слышно, искоса наблюдая, как втянув обратно

выдвинувшуюся на добрых полметра клешню, рейдер грузно топает в ее сторону. – Под кожей

баллистическая броня третьего класса, катушки выработки ионизированного водорода для

защиты от радиации и энергетического оружия. Большая часть скелета заменена. Армирован-

ный позвоночник. Наносталь [29]? Нет, вряд ли, скорее всего, обычные титановые имплан-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

таты. Возможно, противоосколочное бронирование хрящевой ткани. В надпочечниках допол-

нительные адреналиновые синтезаторы. Суставы укреплены полимерными нитями. Хорошая

начинка, дорогая. А вот систем ускорителей проводимости синаптических связей у тебя нет,

и вестибулярный аппарат тебе тоже не доработали. Большой, сильный, тупой и неуклюжий.

Медленный ты, парень. Идешь напролом, а значит, анализаторов реакций и фильтра частиц

у тебя нет. Ты даже силу своих ударов не ощущаешь, зато есть гироскоп – вон к черепушке

прикручен, чтобы тяжелой пулей голову не оторвало. Дебил. – От забившихся в нос опилок

хотелось чихнуть, жилетка задралась и перекрутилась, небрежно обструганные доски немило-

сердно царапали живот. На лицо девушки упала тень. Радостно хрюкнув, киборг поднял ногу,

готовясь опустить ее на череп наемницы. Дождавшись, когда стальная нога на мгновенье завис-

нет в вышей точке, Элеум, откатившись в сторону, с хриплым криком рванулась вверх. Лицо

Ллойс на секунду превратившись в хищную звериную маску, исказилось от напряжения, на

руках, плечах и животе проступили жилы. Прогудевшая в воздухе дубинка с громким звоном

и треском врубилась в покрытый сталью подбородок рейдера. В лицо Элеум брызнула слюна,

куски пластика и осколки зубов. На грудь невольно потянувшегося к наполовину вырванной из

крепления шипастой челюсти киборга полился черно-багровый водопад из дикой смеси крови

и машинного масла. В опилки упало вырванное из разбитого черепа чудовищным ударом глаз-

ное яблоко. Отступив на несколько шагов, рейдер недоуменно выпучил на наемницу побелев-

ший от боли сохранившийся глаз, бестолково взмахнул манипулятором и, покачнувшись, рух-

нул лицом вниз.

– Слабак! – Голос Элеум без труда разнесся над притихшими трибунами. – Я даже не

успела разогреться, Гратц! Ты прав – я рабыня! Меня продали, когда мне не было и семи!

Я получила свое первое клеймо, – рука девушки коснулась вытатуированного между ключиц

бриллианта, – в десять! Вышла на арену в двенадцать! И даже тогда мне достался противник

покрепче этого куска металлолома! Я Ллойс – Нежить, Фурия – чемпион арены Сити! Что

ты будешь делать, Гратц?! – Описав треснувшей, покрытой потеками крови дубинкой в воз-

духе замысловатую петлю, наемница громко расхохоталась. – Натравишь на меня очередного

своего щенка? Или десяток? Однажды я продержалась сотню боев подряд! Прикажешь меня

застрелить?! Это, ведь, тоже выход! Выход труса! Не дрейфь, Гратц! Спускайся! Покажи, что

ты мужчина! Что достоин быть боссом! Вести за собой людей! Испытай собственную веру! Мы

станцуем замечательный танец! – Еще раз взмахнув битой, Ллойс оскалила зубы в недоброй

усмешке…

Толпа загудела. То тут, то там начали раздаваться выкрики.

– А ты – наглая, девчонка. – Не торопясь, встав с потрепанного дивана, лидер рейдеров

лениво оперся на ограждение. – Смелая или глупая, но ты заслужила жизнь. И смогла меня

удивить. Чемпион арены, надо же. В мои силки угодила редкая птичка. Может быть, мы бы

и станцевали. – Манипулятор Гратца сжался в подобие кулака и, изогнувшись совершенно

невообразимым для живой руки образом, вытащил откуда-то из-за спины рейдера длинный и

тонкий тесак. – Но я не люблю, когда такие бойцы умирают зря… Предлагаю тебе место среди

нас, девчонка. Что скажешь? Хочешь ли ты пропасть в безвестности или присоединишься к

новому миру! Хочешь ли слиться с Ржавчиной!?

– Согласна! – Кивнула наемница, и отбросив в сторону дубинку, подняла руки.

– Гра-а-а-а! – Откликнулась толпа.

Ллойс чуть заметно улыбнулась. Арена обожает победителей.

****

– Это ты правильно решила, – кивнул один из конвоиров наемницы, идущий по правую

руку седой, грузный мужчина с кожей, в равной степени покрытой морщинами и шрамами, с

кожей, под которой то тут, то там проглядывали пучки вживленных в тело проводов, – правда,

Стэн?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Идущий слева, вооруженный обрезом двустволки громила с плоским, будто его еще в

младенчестве хорошенько приложили тяжелой чугунной сковородкой, лицом, согласно кив-

нул. – Твой-то дружок еще ночью присягу принял. Сначала палец на ржавый алтарь положил.

А когда босс сказал, что этого мало, то взял и еще два себе оттяпал… – проворчал он.

– Пацан? Даже как-то не верится… – Ллойс устало прикрыла глаза. Ботинки девушки

с хрустом ступали по покрытому мусором кафельному полу. Путь, по которому они шли,

был уже ей знаком. Скрипучий, проржавевший подъемник лифта, несколько сот метров, при-

чудливо петляющих, освещенных светом покрытых копотью люминесцентных ламп, коридо-

ров. Задраенные, покореженные давними взрывами шлюзы, стены, испятнанные попаданиями

пуль… Элеум равнодушно считала шаги. До «разделочной» оставалось еще три или четыре

поворота.

– Нет, – покачал головой рейдер, – седой. Сопляк, как очнулся сразу проповедовать

начал. Гимны дурацкие петь. Библию свою ублюдочную цитировать. Мир для чистых и все

такое. Ну, ровно программу заглючило. Так всех допек, что его в нижние камеры отправили.

Как бои закончатся, хозяин сказал, сам им займется.

– Слушай, – повернулась к седому наемница. – А почему мы вообще здесь? Я хотела

посмотреть бои… У вас, ведь, в одном из контейнеров урсус [30], так? И вообще, где праздник?

Я думала, будет что-то типа торжественного посвящения, ну, там поздравления, бухло, оргия,

чашечка горячего какао утром. – Девушка мечтательно закатила глаза. – Знаешь, я бы убила

за чашку горячего какао.

– Будет тебе… эта, как ее.. какава. – Проскрипел плосколицый и заговорщически под-

мигнул второму рейдеру. – Просто, пока ты верность не подтвердишь, тебя одну не велели

оставлять. Да и потом… Сама понимаешь…

– Ага. – Нахмурилась Элеум.– Буду обыкновенным новичком. В первых рядах под «при-

смотром», и всё такое…

– А ты чего хотела? – Удивился седой. – Чтоб тебя сразу на трибуну к боссу посадили?

– В Стае я бы уже получила место Пилы, – ощерилась Элеум. – Я его честно добыла.

– А ты была в Стае? – Плосколицый невольно сбился с шага и чуть не споткнулся. В

голосе громилы появилась немалая доля уважения. – И как там?

– Была, ага. – С усмешкой девушка провела ладонью по жесткой щетке волос и сплюнула

под ноги. – Почти полгода была бетой. Правой рукой, по-вашему. Но, если честно, мне не

нравилось. Слишком часто приходилось следить за спиной. Потому и ушла. Здесь, надеюсь,

не так?– Не. – Седой слегка смутился и поспешно отвернулся от отчаянно делающего ему страш-

ные глаза и корчащего рожи громилы. – Мы не дикари, мы братство, семья. И вообще, у нас не

принято своих обижать. А ты почти своя. Бои кончатся еще до вечера. Потом тебя проведут

к бассейну реактора. Бросишь в воду… что-нибудь. В смысле, это как клятва. Свидетельство

того, что ты отрекаешься от своей плоти и принимаешь нашу веру. Ну, а потом праздник,

конечно.

– Прямо в бассейн? – Вскинула брови девушка. – Может, мне проще голову себе о стену

расшибить?

– Да не бойся, – отмахнулся плосколицый. – Там не сильно фонит. Реактор давно сдох.

Я вот тоже боялся…

– Так ты не местный, что ли? – Удивилась Элеум.

– Нет, конечно, – усмехнулся рейдер.– Тут вообще местных мало. Да и видок у них,

в основном… Третье поколение мутантов, сама понимаешь… Нет… меня еще лет тридцать

назад завербовали. – Словоохотливо пояснил плосколицый.

– И как? – Поинтересовалась девушка.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Как-как… как обычно, – криво усмехнулся громила, – вырезали почти весь поселок,

уцелевших баб да детишек на колени, тем, кто покрепче – в руки ножи. Жить хотите – режьте…

Я хотел… Зато сейчас у меня целый отряд в подчинении… Мама бы мной гордилась… Мама…

Взгляд бандита на миг затуманился, стал серым и пустым.

– Понятно, – с неопределенной интонацией кивнула Элеум.

– Вот и хорошо, что понятно, – кивнул плосколицый, тихонько подталкивая девушку. –

Шагай лучше.

– Ага, – кивнула Элеум, покосившись в сторону вооруженного дробовиком громилы.

Если расчеты верны, до ее «комнаты отдыха» оставалось не больше двух сотен метров.

– А ты что в жертву принесешь? – Опустив дробовик, поинтересовался громила.

– Не знаю еще. – Пожала плечами наемница. – Пальцы мне дороги. Может зуб?

– Не, не катит, – покачал головой седой. – Нужно что-то посущественнее…

– Тогда сиськи. – Похлопала ладонью по встопорщенной жилетке Ллойс. – Все равно,

только мешаются, мужики вечно пялятся, когда бежишь – трясутся, на пузе ползать опять же

неудобно…

– Не вздумай.– Не на шутку перепугался седой. – Чего удумала, такую красоту портить.

Бабе – это дело самое…

С хрустом врезавшийся рейдеру в переносицу локоть наемницы загнал нос вглубь черепа

и заставил его прерваться на полуслове. Закатив глаза, бандит, как подкошенный, рухнул на

пол. Прежде чем голова старого разбойника коснулась пола, девушка развернулась к запоздало

вскидывающему дробовик плосколицему громиле и с разворота ударила его каблуком в горло.

Рейдер, выпучив глаза, выронил оружие и, схватившись за горло, упал на колени. Прыгнув

бугаю на спину, девушка, зажав пострадавшее горло локтем, зарычав от усилий, резко рванула в

сторону. Раздался чуть слышный хруст, и мощное, перегруженное мускулами тело напоследок

взбрыкнув ногами, обмякнув, сползло на пол.

Ллойс не торопясь отпустила труп. Провела ладонью по жесткому гребню волос, вытря-

хивая из него остатки опилок, и оскалилась. Бои до вечера. Переглядывания и подмигивания

конвоиров… Во всяком случае, именно сейчас от нее побега не ожидают…

– Уроды. «Почти своя». Вы, ведь, зуб даю, у раскрашенного недомерка в шестерках

ходите. – Раздраженно зашипев, Элеум сорвала с рейдера патронташ, пересчитав патроны,

мстительно пнула труп и болезненно скривилась. Снова пригладила ирокез и, подхватив тела

бандитов за шкирку, покряхтывая от усилий, потащила их за собой.

****

– И расточатся врата ада. И поглотит пламя рентгена нечестивцев, и верные избегнут

его. И затрубит глас сирен морских. И поднимутся из пучин стальные рыбы. И взойдет огонь

подводный и поглотит берега. И сделаются воды горьки, и верные будут пить молоко и мед

истины. И прогремит глас воздушный, и сделаются бури. И пепел, и прах покроют землю, и

хлад придет, и мрак. И верные будут в тепле Его и свете Его навечно…

Слетевшая с петель дверь, сметя по пути заставленный приборами и инструментами стол,

с грохотом ударилась о противоположную стену. С ног до головы покрытая белесыми разво-

дами штукатурки, небрежно отшвырнув в сторону дергающегося на полу, булькающего рассе-

ченным горлом охранника, наемница нависла над прикованным к столу скриптором.

– Тринадцатая камера. А ты везучий. – Прохрипела она, потирая рассаженное о дверь

плечо. – Где ключи, знаешь?

– Ллойс… – неверяще оглядев залитую собственной и чужой кровью наемницу, скриптор

растянул рот в глупой улыбке.

– Нет, мать твою. Летающий макаронный монстр с говяжьими тефтельками. – Криво

усмехнулась девушка.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Легионер облегченно вздохнул. Видимо, его вера оказалась достаточно крепка. Великий

Инженер решил дать его слуге еще немного времени…

– Неисповедимы пути его. Ибо и дикарь, крови алчущий и света истинного не видящий,

и мутант мерзкий и еретик – есть орудие Его и слава, и любовь Его…

– Вот это пурга. Это ты меня сейчас мутанткой обозвал или в любви признался, сладень-

кий? – Нахмурившись, Ллойс, отложив в сторону дробовик, повернулась к раскуроченному

столу и принялась выламывать ящики. – Ключ… ключ… ключ… Где чертов ключ?

– Ллойс! Осторожно!..

– Отвали Райк, и без тебя… – Неожиданно содрогнувшись всем телом, Элеум с хрипом

завалилась на стол.

– Я знал, что ты хитрая, сучка, знал, что ты обязательно попробуешь сбежать… –

Небрежно покачивая странного вида пистолетом, с толстого раструба «дула» которого к телу

наемницы тянулись две проволочные спирали, Штуцер, с нескрываемым интересом посмот-

рел на разбитый косяк, уважительно присвистнул, и вошел в комнату. – И это после того, как

мы с тобой всю ночь развлекались… Чемпионка арены Сити – надо же. – Восхищенно пока-

чал головой татуированный карлик. – И кто мне поверит, что я полночи драл самую опасную

девку на всем Севере пустошей? Да ты не дергайся. Сто двадцать тысяч вольт в хребет – это

не птичка начихала, – обратился он к рычащей, роняющей с губ пену, сотрясаемой конвульси-

ями наемнице, и, аккуратно подхватив обрез, отбросил его на другой конец комнаты. – Смеш-

ная ты девка. Думала, что живой отсюда выйдешь? Или надеешься, что понравилась боссу?

Гратц сам мне велел тебя прирезать. Но перед этим разрешил с тобой развлечься. – Зафик-

сировав кнопку на рукояти, карлик отложил свое оружие в сторону и принялся не торопясь

расстегивать штаны. – Ты мне даже нравишься… Не настолько, конечно, чтобы оставлять тебя

в живых… Так, что, потанцуем? А этот пусть смотрит.

– Свинья! – Крикнул, налившийся кровью подросток. – Мерзкий мутант! А-а-а…о-о…

– Лицо скриптора побледнело.

– Нравится? Вот твоей подружке вчера очень понравилось, – мерзко захихикал, нако-

нец-то освободившийся от штанов рейдер. – Смотри, смотри, пацан, может, чему научишься.

А ты, девка, как предпочитаешь? Сначала поджариться или по хоро..О-О-О…

Подвывая и рыча от боли, Элеум каким-то невероятным образом скатилась-сползла со

стола. Руки девушки вцепились в покрытые татуировками плечи карлика, голова уткнулась

рейдеру в пах.

– О-о-о-А-А-А!! – Хрипло заорав, карлик попытался оттолкнуть наемницу, но скученные

электрической судорогой мышцы его не слушались. Два, сплетенных в жуткой пародии на объ-

ятья, сотрясаемых разрядами электричества тела повалились на пол. Под ними начала быстро

расползаться кровавая лужа. Карлик завизжал. Громко, тонко, жалобно… Его движения ста-

новились все более и более вялыми. Кровавая лужа росла в размерах. Шокер, видимо, исчер-

павший ресурс аккумулятора и запас прочности, задымился, расположенная в задней части

корпуса батарея вспучилась и, с громким хлопком выпустив огромный клуб едко пахнущего

дыма, лопнула, обдав всех присутствующих кусочками горячего пластика.

– Вот и все, сладенький… – Выплюнув изо рта кусок кровоточащей плоти, девушка на

четвереньках подползла к обрезу.

Скорчилась в жестоком приступе рвоты. Постанывая при каждом движении, подползла

к вяло подергивающемуся на полу, чем-то сейчас напоминающему наполовину раздавленного

таракана недомерку, и, приставив стволы спиленного «под корень» архаичного вида ружья к

голове Штуцера, спустила оба курка. От грохота заложило уши. На стены и лицо девушки

щедро плеснуло красным. – Вот и все, – повторила Элеум, и рухнула в лужу крови.

– Ллойс? Ллойс? Ты в порядке?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Нет, Райк, – прохрипела лежащая без движения наемница. Я не в порядке, но я счаст-

лива. Как кот, провалившийся в мясной погреб. Как нарколыга, нашедший чужую нычку. Я

бы сняла штаны и показала тебе, как светится от счастья моя задница, но боюсь, что ты, мало-

летний извращенец, только этого и ждешь.

– А что он говорил про арену? Это, где рабы дерутся, да?

– Отстань, Райк… – Отрыгнув очередной комок желчи, девушка, зацепившись трясу-

щейся рукой за край хирургического стола, попыталась подняться на ноги.

– У меня «медшот» в правом ботинке спрятан. В каблуке. – Скриптор с явным беспо-

койством проследил за подползающей к его ногам наемницей. – Ты только шнурки…

Ощерив окровавленный рот в дикой ухмылке, Элеум, зашипев словно змея, под акком-

панемент трещащей ткани сорвала с подростка ботинок. Не обращая никакого внимания на

заоравшего от неожиданной боли скриптора, запустила руку внутрь, вырвала с мясом подметку

и, прижав к шее извлеченную из тайника архаичного вида шприц-ампулу, сдавила ей пласти-

ковые бока.

– Ох, – сказала она через минуту. – Я тебя люблю, парень. Ты умница. Я тебя обязательно

поцелую… Обниму… Пожму руку… Потом… Как-нибудь, наверное… – Взгляд девушки

немного прояснился.

Перевернувшись на четвереньки, наемница подползла к телу карлика и содрала с него

ремень. Схватив звякнувший о бетон зловещего вида массивный тесак, с усилием встала, сде-

лав несколько неверных шагов, нависла над мальчишкой. Занесла оружие над головой.

– Ллойс, ты чего… Это, ведь, я, Райк… – Не отрывая обеспокоенного взгляда от окро-

вавленного рта наемницы, зачастил подросток.

– Цепь натяни, – в перекошенной ухмылке девушки, казалось, не осталось почти ничего

человеческого. – И не двоись, пожалуйста, а то я точно промахнусь. – Тесак, со свистом рас-

секая воздух, ухнул вниз.

Райк заорал…

****

Несмотря на то, что день еще только приближался к полудню, на Некрополь медленно

накатывала тьма. Тени сгущались, расползались по проложенным над водой улочкам. Мир

будто выцвел, потерял краски. От сморщенной ветром водяной глади начал подниматься

отвратительно смердящий желтоватый туман. Ощутимо похолодало. Райк понимал, что это

значит. С тревогой поглядывая на уже поглотившую большую часть неба черную, будто уголь,

низко летящую тучу, он обеспокоено обернулся к наемнице. Ллойс выглядела плохо. Покры-

тая кровью разорванная одежда. Ссадины. Действие медшота, по-видимому, прекращалось, и

девушку заметно трясло. Будто почувствовав его взгляд, а может быть, так оно и было, Элеум

с раздражением оглянулась на скриптора.

– Быстрее, черт тебя дери, – с грохотом приземлившись на покачнувшийся под ее весом

понтон, буркнула она. – Шевели булками. У нас не так много времени.

– Не могу больше – голова кружится… Меня били… – Подросток почувствовал, как

его лицо и уши опять наливаются предательской краснотой. «Вечная проблема, Райк, сначала

говоришь, а потом думаешь, что сказал» – в раздавшемся в голове голосе отца сквозили нотки

разочарования. – «Ее тоже били, и скорее всего, пытали и насиловали. Она билась на арене. С

ее способностями она могла бы давно сбежать отсюда. Но предпочитает, рискуя жизнью, оста-

ваться с тобой, хотя, ты ее заметно тормозишь. Не испытывай ее верность, парень». Голова

подростка виновато опустилась. Голос был прав. Как всегда, Райк искоса глянул на нетерпе-

ливо топчущуюся в конце переулка наемницу. Ллойс-Нежить, несмотря на время, проведен-

ное ими в пути, она оставалась для него загадкой. Грубая, упрямая, жестокая, готовая скорее

умереть, чем признать собственную слабость или неуверенность, девушка мало чем уступала

лучшим диверсантам Легиона. Это было невозможно, но, похоже, девушка по выносливости

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

и скорости реакций не уступала напичканным биоимплантами и боевыми культурами рыца-

рям, с детства постигающим сложную науку военного дела. А ее навыки… Чего стоили только

ловушка из найденной в одной из подсобок канистры бензина, аккуратно разобранных и начи-

ненных порохом и дробью из ружейных патронов электрических ламп, и сооруженные, бук-

вально, из валяющихся под ногами кусков проволоки, обломков мебели, и обрывков одежды

охраны силки-капканы… На установку доброго десятка «сюрпризов» у девушки ушло не более

часа. А встреченный пару дней назад боевой дрон… Если верить Пью, наемница смогла спра-

виться с ним обычным ножом. Эти умения наводили на определенные мысли. Ллойс учили.

Учили убивать, причем, делали это профессионалы. В голове подростка настойчиво зазвучали

слова Пью про банду Атомных котов и предводителей боевых свор Стаи. Но доверять стрелку

тоже было нельзя…

– Ты чего уснул? Ногами шевели. Давай, давай в темпе, сладенький, в темпе, если тебе

задница дорога. – Зашипела ежесекундно оглядывающаяся по сторонам Ллойс.

Пытаясь бороться с головокружением, что, если честно, выходило не очень, опасно

балансируя на прогибающихся, скрипящих, осклизлых досках подросток засеменил вслед за

то и дело теряющейся в тенях и тумане высокой гибкой фигурой.

Переходы сменялись понтонами и подвесными мостами, лачуги, халупы и хибары проно-

сились мимо с огромной скоростью. Больше похожие на щели между домами проулки сменя-

лись покачивающимися на воде, сбитыми из фанерных щитов и мусора «площадями». Доски и

пластик под ногами опасно скрипели и трещали, а девушка, казалось, все наращивала и нара-

щивала темп. Неожиданно остановившись, наемница прижалась плечом к хлипкой стене оче-

редной собранной из мусора будки. Сплюнула под ноги ком вязкой, усеянной прожилками

ярко-алой крови слюны, и тяжело согнувшись, упёрла руки в колени. – Всё, – прохрипела она

чуть слышно. – Всё, баста.

– Буря идет. – Воспользовавшись передышкой, выдохнул догнавший девушку Райк. То

ли начала действовать одна из привитых ему в детстве нанокультур, то ли включились, нако-

нец, боевые протоколы вшитых в надпочечники регулирующих выработку альдостерона, адре-

налина и норадреналина чипов, но подросток чувствовал, как к нему медленно возвращаются

силы. Бессонные сутки, конечно, сказывались, но голова уже почти не кружилась, боль в теле

отступила, сознание обретало ясность, а сердце, хоть, и колотилось где-то в районе горла, пере-

стало трепыхаться, словно облитый едким ядом плотоядный жук-мутант.

– И что ты предлагаешь? – Хмыкнула Ллойс, с подозрением глядя то на пытающегося

восстановить дыхание скриптора, то в сторону мелькающих в стремительно густеющем тумане

неясных фигур. – Пойдем обратно? Попросимся в убежище?

– Если попадем под бурю, можем получить дозу. – Слова вырывались из горла с хри-

пом. Культуры культурами, но несмотря на бешенный гормональный выброс, наемница его

почти загнала. Неожиданно Райк понял, что его, действительно, беспокоит. Невзирая на все

эти татуировки, дурацкий ирокез, мужскую одежду и разницу в возрасте, девушка была при-

влекательна. Она, конечно, никогда бы не сравнилась со ждущей его на базе красавицей Кюри,

но скриптор с удивлением осознал, что его тянет к этой грубой, вздорной дикарке. Это было

неправильно. Неуместно. И опасно. «Эмоции – лишний груз, пока ты не научишься контроли-

ровать свои эмоции, тобой будут вертеть, как перчаточной куклой». Часто поговаривал отец.

«Лидер должен быть безучастным. Уметь жертвовать друзьями и врагами с одинаковой легко-

стью. Сначала дело Легиона. Потом привязанности». Отец был прав, скриптор это понимал, к

сожалению, между пониманием и реалиями лежала, практически, непреодолимая пропасть.

– Если боишься схватить пару лишних радов, тебе вообще не следовало выползать с базы

Легиона, это Пустошь – здесь все дозу хватают. Рано или поздно, сладенький. – Ощерившись

хищным зверем, наемница поправила распахнувшуюся жилетку. – И хватит пялиться на мои

сиськи.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Я не пялился, – буркнул, поспешно отвернувшийся Райк.

– Еще как пялился, аж слюни потекли. – Хмыкнула подвязывая обрывками невесть

откуда извлеченного шнурка остатки безрукавки Ллойс. – Не бойся. Когда осадки накроют эту

дыру, мы уже будем далеко отсюда.

– Как? И куда?.. – Райк с тревогой проследил взгляд девушки. Снующих в тумане теней

становилось все больше. Слишком много, чтобы это было просто совпадением.

– Подальше отсюда, – прошипела наемница. – Все смотрят бои. Тревоги пока еще нет. Мы

угоним какую-нибудь лодку и рванем подальше. Попытаемся обогнать грозу. Или, в крайнем

случае, проскочим прямо через нее.

– А как же Пью? Разве мы его не выручим?

– Нет, – покачала головой Элеум. – Я говорила: Пью, уже сам себя выручил. Присягнул

этим гадам.

Подросток повернулся к девушке и, буквально, впился в нее взглядом. Наемница

ухмыльнулась и недовольно фыркнула. Скриптор в очередной раз пожалев, что так невни-

мательно слушал наставников, тяжело вздохнул. Преподающему поведенческую психологию

мастер-сержанту Грину, наверняка, хватило бы и полу взгляда, чтобы понять: врет ли наем-

ница. Лейтенант-паладин Браун, наверняка с легкостью смог бы ее переубедить. Неприязнь

между девушкой и стрелком установилась с первых дней их путешествия. Лучшим решением

было бы отказаться от одного из них. Но снайпер был ему нужен. Если он правильно помнит

старые карты, за болотами степь, где лучшей тактикой будет не подпускать опасное зверье

ближе, чем на несколько сотен метров. Избавиться от Ллойс? От той, кто дважды спасла его от

смерти? Его отец так бы и поступил… Но и без Пью уходить нельзя. Слишком много постав-

лено на кон. Слишком много людей погибло, чтобы… Затылок стиснуло знакомой болью. Райк

понял, что сейчас у него опять случится один из этих странных приступов. Приступов, после

одного из которых, почти разорвавшие его на части серокожие неожиданно решили оставить

его в живых, после другого – упрямая наемница не только согласилась на его контракт, но и,

похоже, была твердо настроена защищать его, чуть ли не ценой собственной жизни. Присту-

пов, которые наполняли его сон самыми ужасными кошмарами.

– Ты хто такая, девка? – Неожиданно раздавшийся за спиной путешественников голос

заставил Райка вздрогнуть. Боль схлынула, и подросток облегченно вздохнул. В мгновение ока

отлепившись от стены, Ллойс развернула обрез в сторону тени, сгустившейся в конце переулка,

длинной и тонкой, лишь отдаленно напоминающей человеческую.

– А ну, сюда иди! – Грозно тряхнув ирокезом, девушка обнажила зубы в жестоком

оскале. – Давай, давай, сладкий.

– Сладкий? – Тень замерла, а потом, неожиданно упав на четвереньки и взвизгнув, бро-

силась наутек. – Девка сбежала! Девка бешенная, что Пилу грохнула! – Тонкий, но удивительно

громкий голос напоминающего паука-косиножку уродца легко разнесся между домов и при-

чалов. – Девка с дубинкой!

– Вот дерьмо, – с разочарованием убрав за пояс обрез, наемница с раздражением сплю-

нула. В унисон ее словам по ушам ударил вой сирен, установленных на криво торчащих из

воды прогнивших столбах.

****

– Черт, черт, черт! – В бешенстве пинком отправив в воду, заполненную каким-то тря-

пьем корзину, наемница в ярости заметалась по причалу. – Дерьмо! Где все драные лодки?

– Почему ты не стреляла? – Невнятно прошептал сидящий на краю пирса, обхватив

голову руками, скриптор. – Ты, ведь, могла бы его просто убить.

Райк устал. Адреналиновый кураж схлынул, и на подростка снова навалилась апатия.

Он действительно неудачник. Все-таки умудрился завалить миссию. Погубил собственного

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

дядю. Начал склоняться к ереси. В очередной раз показал слабость. Последние минут двадцать

девушка, не забывая при каждом удобном случае вставлять колкие и едкие комментарии о том,

насколько «жидким» стал Железный Легион, почти тащила его на себе.

– У меня было сорок два патрона, сладенький. – Сев рядом со скриптором, Ллойс устало

сгорбилась и положила обрез на колени. – Два я потратила на этого разрисованного ублюдоч-

ного недоростка с конским членом. Двенадцать из них ушло на ловушку. Еще два десятка –

на перестрелку у фабрики. Четыре – на этого охраняющего пирс урода, – ирокез наемницы

мотнулся в сторону наполовину погрузившейся в воду огромной, лишь отдаленно напомина-

ющей человеческую, туши.

Чего в ней было больше: железа, пластика или воспаленной покрытой наростами дикого

мяса и язвами плоти – определить было, практически, невозможно.

– Так что, осталось только два. Один – для тебя, один – для меня. Или уступишь первое

место даме?

– Ты хочешь застрелиться?

– Понимаешь ли, парень, – криво усмехнувшись, девушка поболтала в воздухе ногами

и взвела курки ружья, – в лучшем случае, нас ждет мясная ферма. Но уже не в качестве валь-

щиков и забойщиков, а в качестве скота. Ты думаешь, здесь свиней выращивают? Тут ни одна

скотина не выживет. А одними консервами долго не проживешь. Нужны теплицы, свежие

овощи… и мясо. В «разделочной» есть пара мощных медицинских сканеров… Да и в убежище

полно аппаратуры для клонирования…

– Так они что…

– Картошку, репу, людей. Какая разница. – Кивнула Ллойс. – До войны тоже так делали.

На гидропонику уходит много чистой воды. Клонировать овощи намного быстрее и проще, чем

выращивать в теплицах. И о качестве беспокоиться не надо. Мясо тогда, если не врут, тоже

выращивали. А что, берешь свинью и растишь вырезку прямо в колбе. Хочешь – грудинку,

хочешь – лопатку. Ни жил, ни костей, ни лишнего жира. Удобно, наверное. Только вот, вряд, ли

они сохранили образцы. А мутагенную ткань аппаратура бракует. Так что… остаются только

люди.– А в худшем… – с трудом подавив тошноту, взглянул на девушку Райк.

– В худшем, – Ллойс, приложив руку к низу не по-женски плоского и мускулистого

живота, поморщилась. – Лучше об этом и не думать.

– Понимаю. – Безучастно кивнул парень, наблюдая, как приближаются к ним мечущиеся

между причалами, утопающие в окончательно накрывшем Некрополь густом тумане тусклые

огни фонарей.

Над головой громыхнуло. На лицо скриптора упали первые, пахнущие чем-то кислым

капли дождя.

– Мы надолго оторвались?

– Минут десять… – Пожала плечами девушка. – Они, наверняка, уже сообразили, что

мы обошли склады и прячемся прямо у них под носом. Я бы предложила попытать счастья в

воде, но… Слушай, Райк, а как бы ты поступил, будь у тебя возможность уйти отсюда, но при

этом тебе пришлось бы смести этот гнилой городишко с лица земли? Оставить вместо него

только огромную зловонную яму и гору трупов? Ты бы сделал это? Несмотря на всех рабов,

стариков, детей…

– Здесь нет невинных. Мутанты виновны, перед очами Его, ибо мерзость несут в телах

и сердцах. Лишь чистые плотью и духом, настоящие люди, унаследуют землю. А невинные –

войдут в Его атомный свет…

– Бей всех, а Бог пусть сам разбирается… Знакомая песня. Вот поэтому, Райк, я и не

люблю чертов Легион. Вы ненавидите мутантов. Делите мир на чистых и остальных, не пони-

мая, что чистых уже не осталось. Слишком много радиации, химии и прочей дряни. Слишком

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

много грязи в душе. Чистые просто не выживают… Черт, многовато я болтаю, правда? Это

у меня перед дракой всегда так. – Усмехнувшись, Ллойс взвесила в руках обрез и протянула

его скриптору. Потрепала подростка по голове. Встала. Вытащила из-за пояса изрядно иззуб-

ренный о цепи наручников тесак Штуцера. Переложила его в левую руку. Подобрала лежа-

щую рядом с ворохом пахнущих экскрементами и гнильем сетей алюминиевую биту, видимо,

служившую хозяину для оглушения улова. Пригладила покрытым густой вязью татуировок

запястьем слегка поникший от злоключений последних дней хохолок ирокеза. – Как насчет

сэкономить немного патронов, пацан? – Проворчала она. – Меня, конечно, последние дни ука-

тали, но живой я этим уродам не дамся, и дверцу на тот свет им попридержу. Дарю тебе свою

пулю, Райк. Не потрать, пожалуйста, понапрасну…

Неожиданно раздался стрекот мотора. Взрезая воздух лопастями винтов к причалу под-

валила здоровенная, выкрашенная в темно-зеленый цвет, аэролодка.

– Не нас ждали? – Ухмыляясь во все тридцать два острых и желтых, словно у одичавшего

пса зуба, махнул обмотанной окровавленными, промокшими бинтами рукой Пью. – Забирай-

тесь. Или вам здесь понравилось?

– Ох… – Ошарашено выдохнул скриптор.

– Прыгай, ыть, уже, – качнул многочисленными подбородками толстяк. – Пока остальные

не просекли.

– Вот дерьмо, – не выпуская из рук дубинку, наемница, не раздумывая, одним гигант-

ским прыжком преодолев разделяющее ее и палубу судна расстояние, принялась помогать

осторожно сползающему с причала подростку. Получалось у нее не очень. Может быть из-за

того, что Ллойс упорно не желала выпускать из рук оружие. А может, из-за того, что взгляд

наемницы не отрывался от носа судна, где, широко расставив ноги, стояла вооруженная руч-

ным пулеметом Кукла…

ПРИМЕЧАНИЯ

29 – Наносталь – Особым образом обработанный металл с включением в свой состав

«паутинки»-наноколонии – фактически полимерной макромолекулы, увеличивающей проч-

ность, износостойкость и устойчивость изделия к агрессивным средам и иным воздействиям в

сотни раз. Особо продвинуты марки наностали, имеют так называемую «живую», способную к

саморепликации колонию ботов, способную восстанавливать поврежденные участки изделия.

30 – Урсус – обобщенное название для медведей-мутантов. Чрезвычайно опасный и до

глобального конфликта хищник; после ядерной зимы удивительно быстро мутировал и пре-

вратился в настоящего «Хозяина леса», уступая разве что Атомным котам на западе, и ледя-

ным ящерам на севере. На пустошах можно услышать множество вариаций слухов и баек о

том, что настоящие медведи вымерли еще во время ядерной зимы, а нынешние урсусы – не

что иное, как следствие военных экспериментов.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 7

– Такую вещь испортила, – осуждающе цокнув языком, Пью проводил взглядом исчез-

нувший за бортом и с чуть слышным бульканьем скрывшийся в мутной, коричнево-черной

воде, кусок вороненой стали.

– Ага. – Отложив в сторону напильник, наемница критически осмотрела, что осталось

от архаичного вида охотничьей винтовки с продольно скользящим затвором, и, положив обрез

рядом с собой, поплотнее завернулась в накинутое на плечи шерстяное одеяло. – Нужен мне

этот метровый ствол и пламегаситель. Без него, прям, помру.

– Такую вещь, – тяжело вздохнув, повторил снайпер. – Ствол, ведь, матчевый, ресивер

усиленный, оптики, конечно, нет, но ты, ведь, и мушку спилила, да еще и укоротила на коленке.

Центровки, ведь, никакой. Теперь этой штукой только в упор и бить. – Не жалко, а, Ыть?

– Да я что, мне, ыть, и этого хватит, – смущенно указал на заткнутый за безразмерный

пояс обрез двустволки толстяк. – У меня с меткостью, если честно, не очень. Я, все равно,

бы ее, ыть, может и бросил, места маловато, – уперев руки в бока Ыть хозяйским взглядом

окинул палубу и надстройку двенадцатиметровой аэролодки, – но уж, больно, она красивая…

была… Эх… пропали станки мои, станочки… Я бы тебе так этот ствол обработал, конфетка

бы была, а не обрез. – Покопавшись в остатках шевелюры, толстяк коротко глянул в сторону

наемницы, поправил пенсне и грузно протопал в сторону стоящего на носу катера массивного

металлического сундука-сейфа.

– Во-о-т! – Наставительно подняв палец, стрелок перевел взгляд на заинтересовано

наблюдающую за эволюциями торговца девушку. – Даже наш упитанный друг смог винтарь по

достоинству оценить, а ты.. Да чего с тебя взять, ничего ты, девка, не понимаешь. Оружие –

это, ведь, как живой организм. Ствол этот не от баловства таким длинным сделали и компен-

сатор прикрутили… Такой лапочкой можно было, умеючи, за километр мухе крылья снять.

А ты ее изуродовала… Вот представь, что тебе пальцы отрезали… – Неожиданно замолкнув,

Пью с тоской поглядел на обмотанную бинтами ладонь.

– Отрастут, сам знаешь. – Выпростав из-под одеяла руки с обрывками того, что было

кожаной жилеткой, Ллойс с сомнением покрутила тряпье перед носом и отправила вслед за

обрезком ствола. – Сам знаешь. Три-четыре медшота в день, обильное питание, крепкий сон,

и через пару месяцев будешь с новыми пальчиками… если, конечно, почки и спинной мозг

выдержат.

– Я лучше к Крокеру схожу, – покачал головой снайпер.

– Крокер? Это не тот, который в Сити клинику пластической хирургии держит? – Поко-

павшись в складках одеяла, Элеум выудила откуда-то сигарету и сунула ее в уголок рта. Скрип-

нуло колесико зажигалки. – Губы, носы… задницы?

– Он не только пластикой занимается, – кивнул стрелок. – Док еще и восстановительной

хирургией неплохо владеет. Хочешь – руку или ногу присобачит, хочешь – печень с селезенкой

заменит. Клонирует и пришьет. Рассказывали, что несколько лет назад одного парня на тамош-

ней арене какая-то бешеная девка пополам разрубила. Вдоль, представляешь? – Снайпер,

коротко хохотнув, прищурился и уставился на безмятежно пускающую кольца дыма девушку. –

А бедолага возьми да жив останься. Мутная история. То ли свободу эта девчонка почти зара-

ботала, а ее из ям отпускать не хотели. То ли родичи пацаненку решили подарок на совершен-

нолетие сделать, возможность руки в крови умыть дать. То ли любовниками были, он ее выку-

пить хотел, а она ему с каким-то другим рабом изменяла… Но как по мне, хотели просто толпе

напомнить, что даже новичок из благородных больше, чем десяток рабов – пусть даже чемпи-

онов – стоит. Но подстраховались, конечно, не без этого. Говорят, что парень наноботами и

стимуляторами был так накачан, что охранники кровь с арены прямо вместе с опилками потом

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

на вес грамм на кило серебра меняли. Да и не кровь там была, по большому счету, а металл

высокотехнологичный жидкий, как лужа ртутная. А самому мальчишке не повезло, родствен-

ники-то у парня на его беду оказались не только из новых благородных, но и богатые. Очень

богатые. Принесли этот огрызок в клинику, а им отвечают, так, мол, и так, с трупами не рабо-

таем. Даже, если труп пока хрипит и дышит. Сами, мол, потом недовольны будете. Никто, в

общем, не взялся, а Крокер согласился. Запросил, потом болтали, столько, что семье пришлось

половину порта другой семье продать…

– И что? – Задумчиво почесав гребень ирокеза, наемница выпустила в небо очередной

клуб едко пахнущего дыма и блаженно закатила глаза.

– А ничего, – пожал плечами стрелок. – Что-то там вырастил, что-то ушил. Что-то

имплантатами заменил. Результат посадили на коляску с электрическим моторчиком. С виду

почти нормально получилось, во всяком случае, сиделки сознание терять перестали, а блевать

тянет, только когда видишь первый раз. Только вот у пацана с головой какие-то проблемы

начались. Хотя, чему удивляться, мозгов-то ровно половина осталась, а они – вещь такая…

моторчик не пришьёшь.

– Это точно, – щелчком отбросив в сторону недокуренную сигарету, наемница, нахох-

лившись, поплотнее закуталась в одеяло. – Черт, как же холодно.

– Холодно, – согласно вздохнул стрелок. – Сама знаешь, после радиоактивной бури всегда

холодно. К ночи морозы ударят. Как бы лед не встал.

– Эта штука и по льду пойдет, как сани, – похлопав по высокому металлическому борту

аэролодки, Элеум, громко клацнув по палубе металлическими набойками ботинок, вытянула

из-под одеяла ноги, обтянутые заляпанными грязью и кровью штанами. – Ты лучше про Кро-

кера расскажи, и что дальше было. Интересно, ведь.

– А что было? – Задумчиво почесал щеку снайпер. – Док на эти деньги новое оборудо-

вание закупил и охрану. Клинику открыл. Щенок тот до сих пор в Сити сидит. Только девок

теперь, говорят, сильно не любит. Как увидит рыжую, так сразу в истерике биться начинает и

под себя мочиться. Хотя, он и так под себя гадит. Семье от этого, естественно, только проблемы

да беспокойство сплошное. А девка та, как поняла, что ее на волю выпускать никто не собира-

ется, взяла да и сбежала. Клеймо как-то деактивировать умудрилась, охраны перерезала чело-

век двадцать, главного устроителя боев, как рыбу, выпотрошила и ушла. Но тебе эта история

больше знакома, так? – Довольно прищурился снайпер, сразу сделавшись похожим на неожи-

данно для себя наткнувшегося на бесхозный горшок сметаны матерого, деревенского кошака.

– Слышала пару лет назад что-то такое, – пожала плечами девушка. – Только мне по-

другому рассказывали. Говорили, будто девчонку, что слишком много о себе возомнила, свя-

занную в клетку к самым отмороженным бойцам кинули, но она как-то нож с собой пронести

умудрилась. Результат – два десятка трупов. Тогда ее на бои со зверями поставили. Но и тут она

выжить умудрилась. Тогда после ее на бой с благородным сунули. Даже на циркулярный резак

расщедрились. Типа, чтоб шансы уровнять. А потом ее отпускать пришлось. Просто так, ведь,

гладиатору глотку не перерезать. Особенно, если этот боец, только что на глазах всего города

благородного завалил. Толпа сама устроителя, что ворота открывать отказался, порвала. Вот

и пришлось, чтоб бунта избежать, ее выпустить. Прямо на арене ошейник резали…

– А они за нами не погонятся? – Поинтересовался сидящий на баке судна Райк, уже

пятый или шестой раз перебирающий, больше похожую на ажурное металлическое кружево,

чем на оружие, штурмовую винтовку. То ли на парня так подействовал «клин» патрона при

потасовке в Некрополе, то ли это было просто нервной реакцией на стресс, но автомат скрип-

тора выглядел так, будто его только что сняли с конвейера.

– Так, ыть, они, что, совсем без мозгов? – Прогудел из глубины огромного металличе-

ского ящика-сундука наполовину погрузившийся в его недра торговец. Похожая на противень

для выпекания хлеба ладонь жирдяя на секунду показавшись над краем контейнера, махнула

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

в сторону чернеющей на горизонте угольно черной тучи. – Там сейчас рентген триста в час

шарашит.

Словно в ответ на его слова ветер донес до путешественников приглушенный расстоя-

нием раскат грома. Отложив в сторону промасленную тряпку, подросток посмотрел на сурово

сжимавшего губы, продолжающего играть в гляделки с девушкой Пью, перевел взгляд на

нахохлившуюся, будто воробей, явно раздраженную чем-то наемницу, кинул взгляд в сторону

продолжавшего копаться в вещах, мерно колышущего высоко задранным необъятным задом,

навалившегося не менее объемистым брюхом на жалобно поскрипывающий бортик своего сун-

дука торговца.

– Но мы, ведь, прямо через центр шли. Через самый «глаз бури». Это сколько же мы…

– Тяжело сглотнул набежавшую слюну скриптор.

В глазах подростка, вперемешку с первобытным, отчаянным страхом, отразились еще не

успевшие поблекнуть воспоминания об отблесках гигантских молний, бьющих рядом с мча-

щимся по вспененным валам протухшей, казалось бы, еще в момент сотворения мира воды

катера, о черных воронках огромных проносящихся мимо смерчей, натужном реве работаю-

щих на предельной мощности, дымящихся от перегрева двигателей, и высекающих из бортов

искры пущенных вдогонку путешественникам длинных очередей из крупнокалиберных пуле-

метов. Райк понимал, что по сути их спасли только оказавшаяся удивительно крепкой броня,

прикрывающие двигатель титановые щиты и то, что не одна из пуль не смогла серьезно повре-

дить сделанные из гибкого металла лопасти, установленного на корме винта.

– Сколько не взял, все твое. – Хохотнул стрелок. – Ты таблетки, что тебе Ыть дал, сожрал?

Вот и сиди. Если волосы посыплются – еще возьмешь. Ыть не жадный.

– Так, ыть, я завсегда. – Тяжело отдуваясь, заявил разогнувшийся, наконец, толстяк. –

Только у меня, ыть, всего две дозы осталось. Вот.

К ногам завернувшейся в одеяло наемницы упал тугой, бежево-оранжевого цвета свер-

ток. – Это что? – Подозрительно нахмурилась девушка, разворачивая ткань и отвернувшись

от, наконец-то, переставшего сверлить ее взглядом стрелка.

– Боевой, ыть, летный бронекомбинезон Северного миротворческого Альянса. Легкий,

прочный, надежный. Со встроенной пулевой– и взрывозащитой и чипом экспресс мониторинга

боевой обстановки. Мягкий – движений не стесняет. Пулю пистолетную, да и винтовочную,

если на излете, держит, теплый – хочешь, хоть, в снегу спи! – торговец гордо подбоченился,

будто сам был создателем одежды. – А хочешь, ыть, плавай!

– Не хочу. – Буркнула Ллойс, с сомнением разглядывая наряд, усеянный какими-то

ремешками, клепками, угадывающимися под слоем плотной ткани пружинками, проводами и

странного вида металлическими пластинами. – Черт, это сколько ему лет? А расцветки другой

нет? И визора, на который твой хваленый чип должен информацию передавать?

– Извини, у меня тут, ыть, не база Легиона. – Слегка обиженно развел руками толстяк. –

А я не интендант арсенала. Ботинок, кстати, тоже нет.

– Ладно, обойдусь. Только курточку мне мою тоже верни, хорошо? – Тяжело вздохнув,

Элеум скинула с плеч одеяло, не обращая внимания на трех открывших рты мужчин, и при-

нялась переодеваться.

– Так ыть… – выдохнул торговец.

– Отвернуться не прошу, все равно, глазеть будете, но слюни подбери, коммерсант. А то

в ухо дам. – Криво усмехнулась, подтягивая ремни, Элеум. – Так что насчет куртки?

– Да, ыть, сейчас, сейчас, будет, – покрасневший, словно перезревший помидор, толстяк

поспешно нырнул в сундук. – Сейчас верну. Я даже в карманах ничего не трогал…

– Вот и хорошо, что не трогал, – оскалилась натягивающая комбинезон девушка, – там

есть пара вещиц, которые бо-бо могут сделать.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Интересные татуировки, – задумчиво цокнул языком Пью. – Что-то значат? Или просто

так? – Друзья, враги, живые, мертвые… кое-что, чтобы не забыть, кое-что, чтобы не вспом-

нить… много чего. – Пожала плечами, прилаживая на груди патронташ Ллойс. Задумчиво

почесав переносицу, наемница перекинула через плечо ремень варварски укороченной вин-

товки и, подбоченившись, развернулась к путешественникам. – Ну как?

– Красота, ыть! – Поднял кулак с оттопыренным большим пальцем торговец и протянул

Элеум куртку.

– Ну, прям, командирша Операторов, только импульсного ружья или игломета не хва-

тает, – хмыкнул стрелок.

Продолжающий старательно отворачиваться от девушки Райк от комментариев воздер-

жался.– Не упоминай при мне этих заносчивых засранцев, ладно? Терпеть их не могу. – Воин-

ственно фыркнув, Элеум с независимым видом одернула рукава куртки, наклонилась, чтобы

подобрать брошенное на палубу одеяло… и отпрыгнула в сторону на добрых три метра. Вися-

щий на плече девушки обрез, словно по волшебству прыгнул наемнице в ладонь. В другой руке

материализовалась небольшая, но очень неприятная и острая на вид заточка. – Вот дрянь, –

выдохнула Ллойс, с настороженностью следя за тем, как Кукла, аккуратно сложив одеяло,

слегка покачивая бёдрами, не слишком успешно скрываемыми бесформенным, заляпанным

маслом и краской когда-то синем, а теперь бледно-голубого цвета комбинезоном, удаляется в

сторону надстройки. – Ыть, ты ее почему не пристрелил, я ведь просила?

– Я… Ну, ыть… Она, ведь… – Растерянно развел руками торговец.

– Гребаный извращенец, – Проворчала, убирая оружие, наемница. – На роботов уже потя-

нуло?– Да не могу я! – Неожиданно взорвался толстяк. – Живая она, понимаешь! Живая!

Этот урод у нее мозги почти не тронул. Сделал так, что понимает она все, мучается, боль

чувствует, а сама ничего сделать не может! Только команды выполнять! Она, ведь, ни поесть,

ни пописать без приказа была не в состоянии! Гратц даже ей память вычистить не удосужился.

Я когда ей колпак открыл и логи исходящие проверил, сразу все понял. – Затряс подбородками,

даже забывший от возмущения о своем любимом присловье Ыть. – Эта сволочь у нее душу

украла, понимаешь? Душу! А я, хоть, и считал себя самым крутым механистом на топях, почти

ничего исправить не смог! Он ее так изломал, что уже и не склеишь. Мне только турельный

чип перепрошить удалось и ей, как дублирующий контур поставить, да блоки в ограничителях

снять, чтоб она хотя бы себя сама обслуживать смогла! Я как только код раскусил, так сразу и

решил уходить… Катер-то у меня давно спрятанный стоял. Вот и сгрузил на него, что смог…

– Видимо, утомившись от длинной речи, толстяк вытер выступивший на лице пот и сел на

крышку сундука.

– А тут и я подоспел, – хмыкнул Пью. – Думал, уже рвануть с ветерком да в тесной ком-

пании. А этот хмырь, – стрелок кивнул в сторону с потерянным видом уставившегося в недра

своего сундука жирдяя, – рогом уперся. Видел, мол, как ты на арене чуть ли не самого крутого

бойца Некрополя простой дубинкой уложила. Мол, сбежать ты непременно попробуешь и надо

тебя у пирсов ждать. Может, хватит всех этих игр, Дохлая, а? Ну, просто скажи, что это ты –

чемпионка Сити, так?

– Фурия? Так вот к чему все эти «истории» да гляделки, – облегченно засмеявшись,

покачала головой девушка. – Нет, конечно. – Задумчиво почесав переносицу, Элеум сплюнула

за борт. – Но ее бои пару раз видала. В том числе и последний. Да что там, только что, ведь,

рассказала. Хоть, я и из праймов [31] – мне до нее, как до неба. – Тяжело вздохнув, наемница с

нескрываемой опаской посмотрела на прошедшую мимо нее Куклу и положила руку на рукоять

обреза.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Не обращая никакого внимания на «провожающую» ее стволом обреза Ллойс, андроид

[32] подошла к скриптору и, скрестив ноги, села на палубу рядом с подростком. Склонив

голову набок, Кукла принялась наблюдать за чистящим автомат легионером.

– А у Ржавых болтала, что в голову придет, чтоб запутать да страху нагнать. Так что,

обломись, Пью. Сорвалась твоя добыча.

– Да я, собственно, так и подумал. – Медленно кивнул стрелок. – Не тот у тебя уровень.

Тем более, настоящая Фурия, говорят, когда из Сити сбежала, в Стаю ушла, да что-то с альфой

не поделила. Вроде как, тот ее при всех хотел разложить, а она ему ножом ржавым рожу напо-

полам разрезала. Болтают, мол, почти сотня отборных «боевых зверей» в той драке полегло.

Огнестрелом-то Стая почти не пользуется. Но, все же, ее живой взяли. Вынесли на круг, а

потом сожрали заживо. Но альфу это не спасло. Неделю заживо гнил. Ножик-то тот чем-то

намазан был пакостным. Какой-то боевой токсин или еще что-то.

– Сожрали? А чего не продали? За нее, ведь, награду восемь тысяч давали? Если не

ошибаюсь, конечно. – Удивилась девушка. – Портреты, помнится, в Сити и окрестностях до

самого Хаба на всех столбах висели.

– Давали, – фыркнул наемник. – И портреты висели. Красивая была. На тебя, и в правду,

немного похожа. Да, только, кто же с ней за восемь кило серебра связываться будет? Уж точно

не я. Она, ведь, последнему охотнику за головами сначала собственную требуху скормила,

потом медшотами наколола и к столбу посередь пустыни приколотила. Бедняга еще два месяца

после того, как его нашли, жил… Но самая главная причина – сама знаешь. После заварухи

в Новом Рино свободные города с бандами не особо и дружат. Разве что с Операторами…

да и то… А каннибалов из Стаи только последний дурак на порог пустит. Так что, рейдеры

сами этот вопрос решили. Не великие это, по большому счету, деньги. – Задумчиво поскреб

щетину стрелок. – Городские, кстати, как узнали, никто особо не расстроился. Разве что, та

благородная семейка. А награду уже больше года как сняли.

– Забавно. Это комплимент, был? Про красивую? – Одёрнула воротник куртки Элеум.

– Я про Фурию, вроде, говорил, а не про тебя, – усмехнулся охотник за головами. – Да и

чего теперь болтать, сдохла девка, плохой смертью кончилась…

– Жалко, – вздохнула наемница.

– Жалко. – Кивнул Пью. – Очень жалко. Пусть она, как болтали, и бешенная была, да

с наркоты и стимуляторов не слезала, но нам бы такой боец пригодился. В Могильники, все

же, идем.

– В Могильники? – Удивился Райк, оторвавшийся от внимательного разглядывания

сидящего напротив андроида.

– Так, ыть, куда еще? Не обратно, ведь? – Пожал плечами толстый торговец. – На юге

болота в земли Стаи упираются. Не хочу, чтоб меня как эту… как ее… Фурию на четыре кости,

а потом съели. На запад дороги нет. Там наши и братство схлестнулось. На север… На севере

нас Гратц, как буря кончится, первым делом людей искать отправит. Так что, один нам путь –

на восток… Главное, в горячее пятно не угодить. Только у меня, ыть, это… Противогазов нет.

– Обойдемся. Все равно, не помогут, – хмуро буркнула Ллойс.

– Все равно… Ладно, об этом, ыть, завтра будем думать, – почесал спутанную гриву волос

на затылке толстяк. – Раньше, чем до вечера, я движок не починю. Индукционные катушки

сгорели, перематывать надо, блин.

– Я помогу, – кивнула наемница.

– Все помогут, – растянул рот в кривоватой улыбке снайпер.

****

Проснулась Ллойс от звонкого хруста. Как и предсказывал Пью, ночью ударил мороз.

Дрейфующее по течению судно тяжело взламывало стальными бортами тонкий слой льда.

Дыхание превращалось в пар. Потянувшись, девушка достала из нагрудного кармашка куртки

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

сигарету, прикурила и с улыбкой прошла к носу лодки, где в гордом одиночестве восседал сту-

чащий зубами от холода Райк. Сама наемница не замерзла. Несмотря на почтенный возраст,

комбинезон оказался действительно теплым, одеяло толстым и достаточно большим, чтобы

завернутся в него с головой, а расстояния между прикрученной к баку скамьей и палубой как

раз хватило, чтобы устроить себе под ней вполне комфортное гнездышко. Конечно, правильней

было бы лечь в металлической будке надстройки вместе с остальными. Там, наверняка, было

бы теплее, да и по совести говоря, безопаснее, но… она просто не смогла. После пережитого

в Некрополе Ллойс чувствовала, что ей необходимо побыть одной. Просто одной. В тишине,

завернувшись с головой в теплое, колючее, остро пахнущее мокрой псиной, одеяло. Даже, если

для этого придется перерезать пару глоток. А еще очень хотелось отмыться и выпить пару

бутылок чего-нибудь крепкого. Но о мытье, алкоголе и одиночестве оставалось только мечтать.

Палуба немаленького катера казалась слишком тесной, морозный воздух спертым и душным, а

под кожей, как будто, поселились целый десяток колоний чесоточных клещей… Если только и

вправду… Рука Элеум непроизвольно потянулась к воротнику куртки, где были зашиты пара

припрятанных на самый крайний случай капсул, но замерла на середине пути. Подавив жела-

ние сорвать с себя комбинезон и начать с воем кататься по палубе, девушка, крепко зажму-

рившись, медленно сосчитала до десяти, открыла глаза и постаравшись придать лицу безраз-

лично-веселое выражение, широко улыбнулась гордо распрямившему спину и выпятившему

подбородок при ее приближении подростку.

– Замерз, сладенький?

Скриптор молча поджал губы и гордо отвернулся.

– А нечего было ко мне лезть, – беззлобно хохотнув, Ллойс положила сигарету на борт

лодки, сняла с пояса флягу, плеснула немного воды в ладонь и принялась умываться. – Уф.

Ты, конечно, миленький, хоть, и в моем вкусе, но я, ведь, предупреждала, что не в настроении

и, если будешь лезть, дам в ухо.

– У нас всего три одеяла. – Потерев изрядный синяк на скуле, проворчал скриптор.–

Одно забрал Ыть. Одно – ты.

– Ну и лег бы с Пью, – насмешливо фыркнув, наемница, видимо решив, что на сегодня

с нее водных процедур достаточно, закрутила колпачок фляжки и вернулась к успевшей напо-

ловину истлеть сигарете. – Или религия не позволяет?

– Вместе с ним эта… легла. – Насупился подросток.

– А-а-а. – Понимающе закивала Элеум. – Так бы и сказал, что бабу не поделили. Куклу,

точнее… Тоже на железяку потянуло? Удивляюсь, что Пью тебя не прирезал. Куколка-то сим-

патичная. Правда?

– Не говори так, пожалуйста. – Скривился от отвращения подросток. – Я понимаю, что

ты шутишь. Но, все равно, противно. Я ее боюсь. Это… мерзость… Ересь… Скверна… Это

почти, как мутант.

– Вот давай только без проповедей, – отмахнулась от скриптора Элеум. – Хотя ты прав. –

Наемница задумчиво почесала нос и сплюнула за борт. – Стремная она какая-то. Жуткая. Я

себя брезгливой не считаю, но у меня от нее тоже аж по заднице мурашки бегают. – Поскребя

обломанными ногтями шею, девушка зажала покрасневшие от мороза руки под мышками и

принялась подпрыгивать. – Если дашь мне свою бандану, считай, что по поводу одеяла дого-

ворились. Только руки больше не распускай. Кстати, мог бы объяснить, в чем дело, а не хватать

меня за задницу.

– Да я не хотел… – покраснел скриптор. – Новолуние, темно было… А этот мороз

надолго?

– Разве это мороз? – Фыркнув, девушка довольно улыбнулась и принялась завязывать на

голове протянутый скриптором, висящий у него на шее платок. Получалось не очень хорошо

– мешала жесткая, словно щетка из конского волоса, щетка ирокеза. Вот к полудню будет

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

по-настоящему холодно. Наконец-то справившись с куском ткани, девушка довольно потерла

руки. – А если вечером не подует ветер, то нас, вряд ли, спасут и одеяла. Придется прямо на

палубе костер разводить.

– Долго так будет? – Нахмурился Райк.

– Я же сказала: пока ветер не подует. – Пожала плечами девушка. – Может, день. Может,

неделя. Это вроде как труба. Буря высасывает нижние атмосферные слои, а воздух из стра-

тосферы, почти из космоса считай, спускается вниз. Потому и холодно. Все, что было здесь

внизу, сейчас где-то там. – Палец наемницы ткнул в сторону медленно сереющего над головами

путешественников неба. – Так что, над нами сейчас тепло и влажно, а тут скоро пойдет снег.

Не вздумай, кстати, набивать флягу.

– Я что, совсем конченый? – Искренне возмутился скриптор. – А ты-то откуда все это

знаешь? И вообще, тебя где учили?

– Во-первых… – ощерив зубы в хищной усмешке, Ллойс вальяжно растянулась на скамье

и потянула из кармана следующую сигарету. – Во-первых, я на берегу Светящегося моря росла.

У нас такие бури каждый сезон, по нескольку месяцев. Во-вторых, община была небольшая.

Можно сказать, крохотная. Так что, детей учить было некому. Мы больше о других вещах

думали. Как добыть чистую воду, например. Или укрепить ограду от рогачей. Или будет ли

«горячий» дождь, и чем лучше накрыть репу. В-третьих, я от природы очень любопытная и

люблю слушать умных людей. А еще на память не жалуюсь.

– Ты была фермершей? – Удивился скриптор.

– Скорее – фермерской дочкой. – Слегка натянуто хохотнула Ллойс. Глаза девушки зату-

манились.

– А потом?

– А потом все изменилось, – раздраженно буркнула Элеум. На лице наемницы не оста-

лось и намека на улыбку. – Не люблю вспоминать. К тому же, это было слишком давно.

– Понятно, – неопределенно протянул Райк.

– Ну и хорошо, что понятно. – Кивнула наемница. – Выстави-ка прицел на триста.

– Зачем? – Перехватив штурмовую винтовку наперевес, скриптор заводил стволом над

скованной тонкой корочкой льда водяной гладью.

– Пристреливать твою красавицу будем, – пояснила Элеум и, отбросив в сторону окурок,

села на скамье. – Чтоб как в том баре не случилось. Жаль, конечно, что эта балалайка долго

не продержится. Не любят такие автоматики стальных гильз, но делать нечего… И еще. Ты

плечо так сильно не задирай, когда целишься. Ствол водит. И приклад прижимай поплотнее,

а то синяки останутся.

– Я на своем потоке по стрелковой подготовке лучший был, – обиженно надул губы под-

росток.

– Оно и видно, – усмехнулась наемница. – Легион. Не сомневаюсь, Райк, что с пулеметом

системы Гатлинга ты – просто асс. Знаю я вас, маньяков. Выпустить побольше пуль, авось, куда

и попадешь. Привыкай экономить патроны, парень. В пустошах нет кладовой с ящиками бое-

припасов. Нет механиков. Никто не будет подносить тебе рожки и менять патронные ленты.

А еще двести двадцать третий и триста восьмой – это немного разные вещи. И штурмовая

винтовка под большой патрон лягается чуток посильнее, чем ты привык. Ну-ка! Ноги чуть

шире. Корпус ровно. Не горбись. И не тряси ляжками, будто тебе промеж булок червяк заполз.

Цель – вон то дерево. – Палец наемницы ткнул в сторону косо торчащий из воды метрах в

двухстах от лодки покосившийся ствол перекрученного, облепленного зловещего вида крас-

новатым лишайником деревца. – Короткими, по два патрона. Если попадешь в него первой

очередью – можешь весь день пользоваться одеялом.

– Перебудим всех. – Попытался возразить подросток. – Да и далековато без оптики…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Ничего, хватит дрыхнуть. А что до оптики, мне, кажется, вы Легионеры просто зажра-

лись. – Неожиданно вытащив из-за ремня свой обрез, девушка, не целясь, разрядила его в ука-

занную ею мишень. Одна из веток дерева-мутанта вздрогнула и, скособочившись, наклонилась

к воде. – Вот так как-то. Заметь, я даже мушку спилила. – Фыркнула Элеум и покосилась на

Райка. – Ты на весь тот бред, что Пью гонит, не ведись. Самая лучшая ложь – это полуправда,

парень. Качественно ствол без станка с лазерным резаком и программным управлением, дей-

ствительно, не укоротишь: небольшой прекос среза – и центровка боя меняется. На километр

теперь не бахнешь. Но и бесполезной пушку считать тоже не нельзя. Просто задачи поменя-

лись. Любой приличный стрелок из этой штуки, – перезарядив оружие, Ллойс сунула обрез

за пояс и снова повернулась в сторону скриптора, – способен пулю за двести метров в ладонь

положить. Без коллиматоров, оптики и прочих костылей. А патрон мощный – винтовочный,

пуля тяжелая, быстрая, злая. Не всякий бронник спасет. Понял?

– Понял. – Тяжело вздохнув, подросток, стараясь не замечать насмешливо-презритель-

ного взгляда наемницы, упер в плечо скелетный приклад, тщательно прицелился, задержал

дыхание и, выждав момент между ударами сердца, нажал на спуск. Конечно же, промахнулся.

– Мазила. Хрен тебе, а не одеяло… Ладно, чего расселся, продолжай давай – сегодня у

нас длинный день, – усмехнулась, пристально вглядывающаяся вдаль Ллойс, и тут же ворчливо

заметила. – Рассвет скоро.

Словно подтверждая ее слова, линию горизонта медленно взрезал краешек бор-

дово-красного, словно воспаленная в ране плоть, солнца. Тяжёлые тучи наливались кармин-

ными оттенками у горизонта…

****

– Стерва ты, все-таки. – Вздохнул расположившийся на скамье в окружении десятка раз-

нообразных банок и пузырьков, кусков ветоши и деталей винтовки стрелок. – Парня затрети-

ровала до икоты, патроны потратила, нам выспаться не дала. Запомни, Райк, – отложив в сто-

рону маленькое зеркальце, с помощью которого зачем-то осматривал внутреннюю часть ствола

своего монструозного оружия, снайпер повернулся к сидящему посреди палубы, замотанному

по самые глаза в одеяло скриптору. – Все они – стервы. И чем красивее, тем стервозней. Так

что, тебе еще повезло..

– Пошел ты Пью, – выпустила изо рта облачко пара Ллойс.

Сидя на корточках, девушка с меланхоличным видом возила по короткому бруску

точильного камня лезвием зловещего вида, неизвестно где найденного ею, сделанного, судя по

рукоятке, из гаечного ключа, ножа. Металл противно скрипел и визжал. Не сулящий ничего

хорошего взгляд наемницы не отрывался от спины устроившейся на баке катера Куклы. Распо-

ложившись на невысоком пороге рубки, андроид, не обращая никакого внимания ни на мороз,

ни на окружающих, вооружившись иголкой и ниткой, колдовала над какими-то обрывками

ткани, извлеченными ею из безразмерного сундука торговца.

Сам толстяк, с сосредоточенным видом пережевывающий брикет сухого пайка, стоял у

руля. Несмотря на то, что комбинезон великана вряд ли можно было назвать подходящей для

зимы одеждой, а температура упала, минимум, до минус тридцати, Ыть, в отличие от осталь-

ных путешественников, похоже, совершенно не испытывал дискомфорта. Похолодало действи-

тельно серьезно. Болото стремительно превращалось в унылую, покрытую грязно-коричневым

льдом тундру. С совершенно чистого на вид неба мерно падали редкие снежинки. Скриптор,

попытавшийся было поймать одну из них языком, получил такой подзатыльник от наемницы,

что чуть не свалился за борт, и теперь предпочитал сидеть от нее подальше. Двигатель катера

мерно тарахтел. Корка льда стала толще, аэролодка, тяжело порыкивая плохо откалиброван-

ными электродвигателями, то подминала под себя грязно-коричневое ледяное крошево, то

скрипя и скрежеща плоским бронированным, рассчитанным на подрыв небольшой мины дни-

щем по залитому почти болотной жижей льду, превращаясь в сани. Скорость передвижения

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

упала настолько, что при желании путешественников наверняка можно было бы догнать пеш-

ком, но сейчас их разношерстную компанию беспокоило совсем другое. Рядом с рулевым коле-

сом катера мерно поблескивал красным диодом чуть слышно щелкающий счетчик Гейгера.

– Сколько? – Не прерывая своего занятия, спросила Элеум и натянула повыше на нос

перекочевавшую с макушки на шею бандану.

– Прилично, – покачав головой, Ыть отнял от лица и повесил на шею недавно извлечен-

ный им из сундука бинокль, – и постоянно растет. Но воздух почти чистый.

– Спасибо буре. – Хмыкнула наемница. А то бы еще и химией надышались.

– Плетемся, как задницы, – раздраженно буркнул снайпер и принялся собирать винтовку.

– Меня, ыть, другое волнует. – Чуть заметно изменив курс, толстяк повернулся к осталь-

ным. – Камышник пропал, блин.

– Ну и что, – лениво протянул стрелок.

– А то, ыть, что, значит, для него здесь слишком глубоко. – Раздраженно пояснил Ыть. –

Этих мест я не знаю, вешек привычных не видать, а от эхолота, ыть, из-за всего этого льда

толку, как от свиньи шерсти. – Перехватив заинтересованный взгляд наемницы, толстяк поту-

пился, поковырялся в затылке и неожиданно покраснел. – Я глубины не пойму, – пояснил он

после некоторой паузы.

– А какая разница? – Пожала плечами Ллойс. – Через мель перескочить движков хватит,

напороться на что-то тоже не страшно, брюхо бронированное. Я лично тут пешком гулять не

собираюсь. И плавать тоже.

– Чем глубже вода, тем больше баянист. Да и другого… добра… тоже больше, – Усмех-

нулся устанавливающий на свое оружие невероятно громоздкого вида прицел Пью.

– Не накаркай, – поспешно сплюнул через плечо толстяк. – Некоторые говорят, эти твари

так вырастают, что катер утянуть за собой могут…

– Еще раз так сделаешь, выкину тебя за борт, сладенький. Тебя и твою живую игрушку. –

Безразличным тоном заметила с брезгливым любопытством наблюдающая, как с носка ее

ботинка стекает сгусток слюны, Ллойс.

– Дык, ыть, я не хотел…

Что именно не хотел торговец осталось неизвестным – льдина, по которой шла аэролодка,

треснула и с громким плеском ушла под воду. Под днищем раздался глухой удар, и катер ощу-

тимо качнуло.

– Напоролись? – Нахмурился снайпер.

Несмотря на продолжающие перемешивать воздух лопасти катер медленно замедлял ход.

– Да, не должны, – хмыкнул осторожно выруливающий между вставшими дыбом льди-

нами торговец. – Сейчас все решим.

Неожиданно звук повторился. Катер содрогнулся, будто в его днище ударил стенобитный

таран…

– Что это, мать его?! – Вскочив на ноги, Элеум перехватила обрез на изготовку.

– И знать не хочу. Ходу, ходу давай! – Закричал тоже вскочивший на ноги снайпер.

Словно в ответ на его слова ледяное крошево вокруг лодки заходило ходуном. Под дни-

щем катера раздался протяжный скребущий звук, от которого у путешественников заломило

зубы. – Да даю я уже, ослеп что ли… Вот, ыть… – Судорожно сглотнув, толстяк рванул на себя

рычаги.

Двигатель лодки натужно взревел, лопасти до этого мерно перемалывающие воздух за

кормой, превратились в два ревущих диска, от электродвигателя повеяло теплом и сыпануло

искрами, но судно осталось на месте. На правый борт с треском опустилась здоровенная, не

меньше метра в поперечнике, усеянная зазубринами и шипами клешня. За клешней показалось

что-то ребристое, пластинчатое, источающее зловоние, облепленное грязью, водорослями и

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

тиной. Скребя широко растопыренными хелицерами, по толстому металлу корпуса огромное

ракообразное подтянулось и, грузно перевалившись через борт, с громким стуком опустилось

на палубу лайбы.

– Вот дерьмо! Они, ведь, холоднокровные? Уснуть, вроде как, должны… – Выпучив

глаза, пробормотал, вскидывая винтовку, стрелок.

– Ты ему это скажи, сладенький, – хмыкнула наемница, пристально разглядывая здоро-

венную, мало уступающую по размерам медведю тушу монстра.

Глухо рявкнул обрез винтовки. На конце ствола вспыхнул целый сноп огня, и в воздух

взметнулись осколки панциря. Баянист покачнулся, дернул деформирован-ной, покрывшейся

трещинами бронированной мордой и припал на брюхо, а потом, издав звук, будто кто-то не

слишком умелый изо всех сил дунул в губную гармонь, угрожающе подняв клешни, шустро

перебирая лапами, рванулся вперед.

– А-а-а! – Так и не успевший встать на ноги скриптор, путаясь в одеяле, судорожно

взбрыкнув ногами, откатился с пути мутанта и, подхватив свое оружие, ткнул стволом в сто-

рону огромного рака. Раз, другой, третий. Палец подростка на спусковом крючке побелел от

усилий, но выстрела так и не последовало. – А-а-а!

– С предохранителя сними, аборта кусок! – Рявкнула, передернув затвор и всаживая в

баяниста следующую пулю, наемница.

Этот выстрел оказался более удачным. С треском отломив по пути огромный пласт хити-

новой брони тяжелая винтовочная пуля, срикошетив от сине-черной головогруди, с гром-

ким хрустом оторвала одну из сегментированных лап. Издав очередную музыкальную руладу,

гигантский рак завалился на бок, и тут его накрыло длинной, почти на весь магазин очередью,

наконец-то разобравшегося с оружием скриптора. Руки у подростка дрожали, и половина пуль

ушла мимо, но мутанту, видимо, хватило и этого. Прочертившая тело гигантского членисто-

ногого россыпь из, по крайней мере, десятка одиннадцатиграммовых пуль превратили тело

чудища в решето. Но даже лишенный больше половины лап, обоих глаз, теряя на ходу здоро-

венные куски хитинового панциря, гигантский рак упрямо полз вперед.

– Да сдохни ты уже, наконец! – Заорала Элеум и, отпихнув в сторону щелкнувшую у

ее правой ноги уцелевшую клешню, с звериным криком впечатала каблук прямо в пасть при-

поднявшейся над палубой для атаки твари. Издавшего обиженный свист баяниста отбросило

на добрых два метра. Конвульсивно содрогнувшись, разбрызгивая вокруг себя ихор, мутант

тяжелой грудой осел на доски. Разбитая выстрелами и ударами головогрудь членистоногого

выглядела так, будто в нее ударили тараном. Но со всех сторон уже лезли новые, мелкие, вели-

чиной не больше полуметра, и огромные, килограмм под двести пятьдесят весом, хищные раки

и один за другим с глухим стуком сыпались на раскачивающуюся палубу.

Резко, будто удар огромного кнута, щелкнула винтовка Пью, и один из монстров, брыз-

нув во все стороны мерзкого вида внутренностями, скатился за борт. Гулко рявкнул дуплетом

отданный наемницей торговцу в обмен на карабин обрез двустволки, и щедрая осыпь сталь-

ной картечи из вручную переснаряженных, забитых порохом почти под завязку патронов бук-

вально расплескала одну из кровожадных тварюшек по всему катеру. Снова застучал автомат,

успевшего перезарядить оружие скриптора, и сразу несколько хищников, видимо, решив, что

добыча не стоит таких жертв, теряя на ходу части тел, устремились обратно в воду. Отбросив в

сторону разряженный дробовик, Ыть снова налег на рычаги. Катер затрясся, словно в агонии,

и со скрежетом сдвинулся с места.

– А-ай! Уберите эту дрянь с моего корабля! А-ай! Мать его-о-О-О! – Неожиданно тонко

взвизгнул Ыть.

Не опуская рычагов, толстяк сгреб похожей на ковш экскаватора ладонью вцепивше-

гося ему в ягодицу мелкого рака и, с хрустом перемолов в могучем кулаке хитиновый пан-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

цирь, вышвырнул раздавленное членистоногое за борт. – Просто не подпускайте их ко мне! И

Куколку берегите! Куколку…

– Принял, – невероятно спокойно, будто он находился не на атакуемом мутантами катере,

а участвовал в обсуждении: что лучше приготовить на ужин, ответил Пью и, достав из-за пазухи

пистолет с навинченным на него глушителем, несколько раз выстрелил прямо в пасть навис-

шему над ним огромному мутанту.

– Черт, черт , черт! Какого хрена я во все это влезла?! – Элеум увернулась от когтей

озерного монстра, передернув затвор, отправила на палубу очередную дымящуюся гильзу и,

развернувшись, уперев срез ствола в основание сегментированного брюха, избравшего в каче-

стве добычи толстяка, крупного, под центнер, мутанта выбрала спуск.

– Тебе просто мальчик сильно понравился, – хладнокровно усмехнулся меняющий

обойму стрелок.

– Пошел ты… Я не эта… Как его… А, черт… – Наемница, отпрянув от щелкнувшей в

опасной близости от ее лица гигантской клешни, выхватила из-за пояса что-то подозрительно

напоминающее большую, небрежно обточенную отвертку, и с громким хаканьем всадила ее в

сочленение пластин членистоногого.

– Извращенка?.. – Подсказал шустро разряжающий в раненого монстра остатки обоймы

Пью. – Да уберите, ыть, кто-нибудь от меня эту дрянь! Боженька, если выберемся, я их больше

в рот не возьму! А вообще мясо есть не буду!! – Заорал в очередной раз бросивший рычаги,

чтобы оторвать от себя еще одного вцепившегося ему в ляжку мелкого рака, толстяк.

– Не паникуй – прорвемся, – прошипел сквозь зубы стрелок, – нам бы только…

Неожиданно лед метрах в трехстах от катера вспучился горбом, и над водой, вздымая

волны, появилась огромная туша.

– Твою. Же. Мать. – Раздельно выдохнул Пью. – Не прорвемся… – И отбросив в сторону

пистолет, совершенно не обращая внимания на приближающихся к нему со всех сторон тварей,

потянулся к винтовке.

Громко лязгнул затвор. Грохнуло. Раз, другой, третий. Широко расставив ноги, снайпер с

удивительной скоростью всаживал в надвигающегося на лодку гигантскую тварь пулю за пулей.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо… – Словно заведенная повторяя прочно прилипшее

к языку слово Элеум одним невероятным, звериным прыжком взлетела на крышу надстройки

и принялась судорожно перезаряжать винтовку. – Держи ее Пью, я сейчас… Вот дерьмо… –

неожиданно отбросив в сторону обрез, девушка, болезненно морщась, полезла пальцами в рот.

– Матка! Полундра!! – Заорал, судорожно крутя штурвал, Ыть. – Пью, в башку ей сади,

в башку!!

– Это и есть башка!! Остальное – внизу!! Взрывчатку давай! От нее бронебойные рико-

шетят!! – Заорал в ответ Пью.

– Какая, на хрен, взрывчатка? А танк не хочешь?!.. Я что, по-твоему, на войну

собрался? – Взвизгнул, топчущий ногами очередного мелкого рака Ыть, и всплеснув пухлыми

руками, снова навалился на рычаги. – Я твой дом окно шатал, взрывчатка… Папа твой – взрыв-

чатка… Мама твоя – взрывчатка…

– Ы-ы-ы… – Завыл ему в унисон скриптор.

Выронив на палубу свой автомат, подросток тряс ногой, безуспешно пытаясь избавится

от доброго десятка вцепившихся ему в штаны маленьких, не больше крупной крысы, баяни-

стов. По прикушенной зазубренными клешнями ткани медленно расползались красные пятна.

Вынырнувшее из воды чудовище было поистине огромно. Возвышаясь над ледяным кро-

шевом, минимум на десяток метров, покрытая тиной, илом и водорослями титаническая туша,

мерно и неотвратимо надвигалась на ставший вдруг казаться очень маленьким и ненадежным

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

катер. Насколько большая часть твари скрывалась под водой, оставалось загадкой, но, судя по

поднятому монстром волнению, часть эта была явно не маленькой.

Внезапно по ушам путешественников ударила волна дробного грохота. На палубу щедро

сыпануло раскаленными гильзами, и циклопических размеров монстр, буквально, взорвался

изнутри. Во все стороны брызнули куски хитина вперемешку с истекающими ихором кусками

мяса. Мешанина из ила, чёрной воды и льда вокруг чудовища окрасилась в бордовый цвет.

Заревев, как корабельная сирена, матка дернулась и, защелкав в воздухе похожими на огром-

ные косы жвалами, завалившись набок, медленно погрузилась в воду.

– На всю ленту дала – стволу теперь точно трындец, – прокомментировал, опуская вин-

товку снайпер.

– Круто! Всегда говорила, что крупный калибр рулит, правда, сладенький? – Пинком

отшвырнув от вскрикнувшего от боли Райка последнего мутанта, Ллойс сунула обрез за пояс. –

А еще я беру назад все слова насчет пулеметов. Они классные. Я их люблю. И тебя, Куколка,

тоже люблю.

Сплюнув под ноги сгусток карминово-красной слюны, девушка, высунув язык, смешно

скосила глаза и, болезненно поморщившись, покачала кончиком пальца окровавленный мас-

сивный лабрет, после чего глубоко вздохнула и вытащила из нагрудного кармана комбине-

зона слегка помятую сигарету. Защелкала зажигалкой. Прикурить не получалось, бледную как

полотно, наемницу ощутимо трясло.

– Матка… А я, ыть, всегда считал, что это просто байки пьяных рыбаков. – Еле слышно

пошептал толстый торговец и грузно плюхнулся прямо на палубу.

– Ы-ы-ы-ы. – Провыл косящий, словно испуганная лошадь, в сторону возвышающегося

над водой мертвого монстра подросток.

Огромные раки, то ли напуганные смертью своей королевы, то ли привлеченные запа-

хом крови, торопливо покидали лодку, спеша поучаствовать в дележе более желанной добычи.

Неожиданно рванувшись вперед катер, подвывая перегруженными двигателями, начал наби-

рать скорость. Расстояние между местом побоища и путешественниками быстро росло…

Аккуратно отставив в сторону дымящийся пулемет, Кукла, осторожно перешагивая раз-

бросанные по палубе гильзы пятидесятого калибра, подошла к Элеум и вытащив из нашитого

на животе широкого кармана комбинезона результат своих упражнений с иголкой и ниткой

протянула его наемнице. Ллойс болезненно икнула. Ыть кашлянул. Райк перестал выть, захло-

пал глазами и покраснел.

– А что, отличные труселя. – Усмехнулся стрелок. – Бери, Нежить. Как мы недавно

узнали, у тебя с бельем напряженка.

– И тебя туда же, Пью. – Откашлявшись, девушка аккуратно забрала у андроида подарок,

растянула панталоны перед носом и одобрительно кивнула. – Спасибо, сладенькая. Как раз

вовремя. – Поспешно запихнув подарок за пазуху, девушка обернулась к все еще возящемуся

с рычагами торговцу. – Ыть, где здесь можно помыться? И комбинезон постирать? Мне очень

нужно.– Канистры с чистой водой, ыть, на корме, – потирая пострадавшую ягодицу, проворчал,

не отрываясь от приборов торговец. – Ты только это… лишнего не трать. Не тебе, ыть, одной…

нужно.Через секунду палубу аэролодки сотрясал дружный хохот.

****

– Столько жратвы зря пропадает, – проворчала Ллойс, с уханьем переваливая за борт

очередную закованную в сегментированный панцирь тушу.

– Так, ыть, нельзя их есть – Могильники рядом. – Толстяк почесал в затылке и, тяжело

вздохнув, проводил взглядом медленно погружающийся в ледяное крошево труп мутанта. –

Хотя… Радиацию они не набирают, их мясо, говорят, даже, ыть, радионуклиды не хуже вина

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

выводит, а что до всякой химии… Прожарить надо хорошенько. Тогда, ыть, вся активная орга-

ника из них и выйдет.

– Ты же, вроде как, обещал мяса больше не жрать? – Насмешливо взглянув на торговца,

девушка склонилась над следующим мертвым монстром.

– Да чего только со страху не ляпнешь, – беззаботно отмахнулся толстяк.

– А неорганика? – Поинтересовался снова обложившийся банками и деталями винтовки

снайпер. – Тут чего только не плавает.

– Это, ыть, да, – согласился торговец. – Какой только дряни тут нет. Повезло нам, ыть,

что краем прошли, прямо над ключами.

– Повезло, что ты со своей турели пулемет снял. – Хмыкнула Ллойс. – А твоя подружка

его на весу удержала.

– Удержала… – Нахмурился толстяк. – Хотя неправильно это. Я, ведь, все боевые про-

токолы обнулил.

– Даже на треногу не поставила. Выпалила от бедра всю ленту и не пошатнулась. А точ-

ность – как с лафета. Я бы так не смог, – завистливо цокнул языком снайпер. – Может, про-

дашь, а, Ыть? Мне бы такая домашняя зверушка пригодилась. Дом охранять. А пулемет для

нее найдется.

– Сдается мне, что если ей твою плетку дать да цель указать, она тебя и в этом за пояс

заткнет, – прищурилась Элеум.

– Может и так, – пожал плечами снайпер. – Только стрелок – это не только пальба, Дохлая.

Грамотный снайпер – это прежде всего мозги. А ей их явно не хватает. Так продашь, а, Ыть? –

Развернулся к торговцу Пью.

– Я, ыть, людьми не торгую, – насупился, поправляя пенсне, толстяк.

– Себе оставишь? Я бы тоже оставил, – с понимающим видом поскреб щетину старый

стрелок. – Такая на все сгодится. И еду сготовит, и пол подметет, и постель согреет. С нашей

бравой девочкой у тебя, ведь, как я понимаю, не сложилось… Злая она последнее время. Вот

и Райк от нее от ворот поворот вчера получил.

– Пошел ты в задницу, Пью, – лениво процедила, примериваясь к очередному членисто-

ногому, девушка.

– Ну почему, большинство женщин считают, что все вокруг так и мечтают с ней пере-

спать? – Картинно закатив глаза, снайпер подобрал какую-то массивную пружину и критиче-

ски ее осмотрев, принялся аккуратно протирать масляной тряпкой. – Во-первых, ты не совсем

в моем вкусе, Ллойс. Ну, не люблю девчонок, которым меня зарезать легче, чем два пальца

обмочить. Во-вторых, я даже не знаю, что от тебя подхвачу. И за ножик свой не хватайся – я

не про болезни… Сканер в Некрополе ни мутаций, ни болячек не показывал, а учитывая то,

что я сегодня увидел…

– Ну и что ты увидел? – Подозрительно прищурившись – Элеум оглядела заляпанную

кровью палубу и глубоко вздохнула.

– Во-первых, ты – мастер ножевого боя. Накоротке, значит, работать предпочитаешь. Во-

вторых, кибернетических имплантатов я у тебя не видел, а, значит, у тебя какие-то боевые

бланки вколоты и бланки эти явно непростые. Спрашивать не хочу. Потому как не принято. Да

и не мое это, по большому счету, дело. Но проблема в том, что во мне тоже пара бланков есть.

Острота зрения, скорость реакций и всё такое. И дерьмом низкосортным из первого поколения,

как ты догадываешься, себя накачивать я тоже бы ни за что не стал. Вот и возникает вопрос,

а совместимы ли твои и мои культуры или нет?

– Проверить захотел, сладенький? Даже не мечтай… – фыркнула Элеум и брезгливо

отряхнула руки.

– Правильно мыслишь. – Одобрительно кивнул стрелок и неожиданно растянул рот в

мерзкой улыбке. – Только по-бабски, а, значит, обстоит всё ровно наоборот. Не хочу я нашу

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

совместимость проверять. Я лучше бордельных девочек предпочту. Они, по крайней мере,

чистенькие.

– Аллилуйя! – Скрестила на груди руки наемница. – Уел, Пью. Как есть, уел. Была бы

у меня шляпа – сняла бы.

– К тому же, с тобой и поговорить не о чем, – продолжил, закрывая затворную раму

Пью. – Либо молчишь, либо огрызаешься. Ты, ведь, даже в стволах – инструменте своей, так

сказать, в профессии ничего не понимаешь…

– А чего понимать-то, – слегка наигранно вскинула бровь девушка, – навел на того, кому

хочешь сделать больно, на курок нажал, и готово.

– Вот об этом я и говорю, – осуждающе покачал головой снайпер, – оружие должно быть

ухоженным. Зря что ли, их, – кивнул в сторону осторожно закатывающего штанину, закусив-

шего от боли губу скриптора, стрелок, – заставляют молитвы и гимны боевые наизусть учить.

Там всё, ведь, зашифровано, все вплоть до баллистических таблиц. К тому же, ствол – он

как женщина. Внимания в любой ситуации требует. Выстрелил – почистил. Полежало оружие

недельку без дела, перебрал и снова почистил. А иначе может закапризничать. Как жена без

ласки. Ты, ведь, тоже наверняка потому такая злая, что…

– Да иди ты, – лениво отмахнувшись от стрелка, Ллойс выкинула за борт последнего

мутанта и, подозрительно обнюхав покрасневшие на морозе ладони, оглядела заляпанную кро-

вью палубу. – Опять за свое. Старый, вроде, а все туда же. Борделя тут не наблюдается, так что,

можешь вон… винтовке своей присунуть… Ыть, я палубу мыть не буду.

– После стирки чистой воды последняя канистра осталась, – нахмурился толстяк. –

Может, забортной сполоснуть?

– Тогда сами будете снаружи спать. А мы с Куклой в надстройке. – Скрестила руки на

груди Элеум. – Правда, Куколка?

Развлекающийся постройкой башни из расстрелянных пулеметных гильз андроид на

секунду прервал свое занятие, обернулся к девушке и, коротко кивнув, вернулся к своему

занятию. Заметивший это Ыть, озадаченно покопался в затылке, поправил съехавшее на кон-

чик носа пенсне и нахмурился.

– А что это за Могильники такие? – Несмело подал голос перематывающий ногу бинтом

Райк.– Совсем Легион обмельчал. – Осуждающе цыкнув зубом, Элеум отстегнула с пояса

фляжку, слила немного на руки, и брезгливо обтерев о штанины комбинезона ладони, выщелк-

нула из пачки сигарету. – Вас уже и географии не учат, что ли? Только гимны весь день рас-

певать да пальцами в разные стороны тыкать и умеете. То, мол, ересь, и это ересь, и вот это

тоже ересь и мерзость, а потому сожжению подлежит…

– На картах Ордена указано, что в этом районе болото. Ни про какие могильники не

написано. – Насупился подросток.

– Ну чего ты, ыть, на парня взъелась? – Неожиданно заступился за скриптора Ыть. – Сама,

ведь, небось, откуда название повелось, не знаешь. Город здесь, ыть, был, парень, институт сек-

ретный. И водохранилище большое. А на берегу, ыть, атомная станция. Что в этом институте

делали, никто не знает, но старики рассказывали, что работали тут с чем-то, ыть, на редкость

пакостным. То ли, ыть, вирусы новые для войны выводили, то ли боевые яды разрабатывали.

А может, и все сразу. Еще, ыть, с генами игрались, овощи там, генетически модифицирован-

ные, жучки всякие, ыть, в хозяйстве полезные, ну и покрупнее, конечно, твари. Вроде, ыть,

как для пищевой промышленности. Людей-то на планете перед войной больше пятнадцати

миллиардов было. И все жрать хотели. Так что, ыть, просто так сеять-пахать уже не получа-

лось. А еще тут завод был. Тоже, ыть, секретный. Ядерные отходы там перерабатывали. Ну,

как перерабатывали. В стекло, ыть, закатывали, да закапывали поглубже да подальше, вроде

как, до лучших времен. Карьер, ыть, под это дело вырыли – мама не горюй. Километра полтора

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

в глубину ямина была. Туда все и сбрасывали, значит. И отходы, ыть, «горячие», и то, что от

экспериментов института оставалось. Один, ыть, карьер такой полностью набили да бетонной

подушкой закрыли. Саркофаг называется. Все местные, уж вроде как, вздохнули – теперь, мол,

спокойней жить будем, а тут второй рядом рыть начали. Да не успели. Сначала, ыть, там, на

дне родники забили, стали карьер топить, и работы заморозили. А потом ракета аккурат сюда

прилетела. А там и вода с водохранилища дошла. Так и получилось: яма от взрыва да саркофаг

затопленный – Могильники, блин. А карьер, ыть, недорытый – Ключи. Вот над ними мы, ыть,

и прошли, значит. Повезло.

– В задницу, такое везение, – буркнул снайпер. – Пятидесятого калибра с сотней ленту

извели. На эти деньги год из кабака не вылезая прожить можно было. К тому же, если теперь,

что крупное попадется, отбиваться почти нечем.

– Я одного не пойму, – с видимым удовольствием растянувшись на облюбованной ею

скамье, Ллойс стряхнула пепел за борт. – Эти баянисты, они, ведь вроде как, раки. Только

здоровые. В мороз уснуть должны. И вообще, откуда такое чудище?

– Насчет мороза не знаю. – Снова полез в затылок Ыть. – К сезону бурь они, действи-

тельно, реже встречаются. Может, они засыпали, а мы их разбудили? – Задумчиво покачал

головой торговец. – Они, ведь, и на большие лодки, насколько я знаю, никогда не нападали. А

насчет матки… Я тоже раньше не верил, но охотники говорят, что мутанты эти, они больше

на муравьев похожи или на ос. Колониями живут. Расползаются по всему болоту, жрут все,

что схарчить могут, но большую часть добычи к себе в улей тянут. А гнездом тем подводным

заправляют у них, значит, матка и главный самец – король, здоровущие, как дом, твари. Не

думал, что в живую увижу.

– Интересно, – задумчиво протянул снайпер, устремляя взгляд куда-то за спину тор-

говца. – А они быстро плавают? Лодку догнать смогут?

– А что? – Удивился толстяк.

– А то, – хмыкнул стрелок, – что маму мы видели, а папу еще нет. Хотя… – Неожиданно

вскинув винтовку, Пью приник глазом к прицелу. – Пожалуй, уже видим.

Как Ллойс оказалась на ногах, никто не заметил. Еще секунду назад безмятежно разва-

лившаяся на скамье девушка уже с карабином наперевес, прищурившись, вглядывалась в сто-

рону возникшей на горизонте точки. Темнеющая на фоне льда точка быстро приближалась к

катеру. И росла, росла…

– Ыть, сладенький. Прибавь, пожалуйста, ходу. – Протянула она задумчиво. – А я тебя

потом поцелую… Если, конечно, не хочешь познакомиться с его величеством поближе.

– Так, ыть, – встревожено глянув за спину, толстяк положил руки на рычаги.

– Погоди. Держи лучше курс ровнее, – прошипел, поудобнее пристраивая винтовку, снай-

пер. – Эта тварь, вроде, поменьше, может и броня у нее помягче будет?

Прогрохотал выстрел. Затем второй. Точка на горизонте остановилась, а потом раство-

рилась в снежно-ледяном крошеве. Криво усмехнувшись, стрелок с тоской посмотрел на свое

оружие:

– Опять чистить, – вздохнул он. – Ну что за день, ить его мать…

– А ты крут, дедуля. Две пули: одну в глаз, вторую в пасть. – Прокомментировала, отни-

мая от лица неизвестно когда успевшая сорвать с шеи толстяка массивный двадцатикратный

бинокль наемница. – Без упора, с рук. А, ведь, до него километра полтора было.

– Опыт, красавица, – пожал плечами Пью. – Хороший стрелок всегда выход найдет. Я бы

матку тоже, наверняка, без пулемета добил. Просто, слабые точки искал бы дольше.

– Ветер, – неожиданно улыбнулся, дрожащий от холода Райк.

Действительно, с востока, прямо в лицо путешественников ударила волна теплого, влаж-

ного воздуха.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Значит, сегодня ночью ты сможешь обойтись и без одеяла, хмыкнула наемница и заку-

рила очередную сигарету…

ПРИМЕЧАНИЯ

31 – Прайм – прозвание гладиаторов-чемпионов, выкупивших себе свободу. Большин-

ство праймов, даже избавившись от рабского клейма, продолжают участвовать в боях. Рабов,

получивших чемпионские пояса, но не снявших ошейник, называют секундами.

32 – Вы, конечно, все умные и грамотные и знаете разницу между андроидом и киборгом.

А вот автор сомневается: считать ли существо, обладающее по сути искусственным мозгом

человекоподобным роботом или роботизированным человеком, потому, видимо, и путается в

определениях.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 8

Хоть болото и казалось бесконечным, это было не так. Снова появились, к счастью без

спрятанных внутри постов и секретов, заросли камышника. То тут, то там из льда начали выны-

ривать кочки, и все чаще подвывающая перегруженными, отчаянно искрящими при перегрузке

и источающими запах паленой проводки двигателями аэролодка, оглушительно скрипя и скре-

жеща толстым, бронированным, рассчитанным выдержать взрыв небольшой мины днищем,

переваливала через мелкие отмели и островки. Погода тоже менялась. С востока дул устойчи-

вый, несущий с собой тепло, пахнущий мокрой пылью и почему-то расколотым камнем ветер.

Мороз отступил, и ледяная пустыня покрылась тоненькой пленкой воды. Замороженная тундра

медленно превращалась обратно в болото.

– Все, ыть, кажись, приехали. – Заявил, глуша мотор, толстяк. – Дальше не пройдем, даже

если я катушки в уголь пережгу. Конец сделке, Пью.

– Какой сделки? – Непонимающе захлопал глазами и громко шмыгнул простуженным

носом только последние полчаса переставший стучать зубами Райк.

– Обыкновенной. Ыть увозит нас из города, отдает нам часть своего добра, а Пью, не

загоняет ему пулю в брюхо. – Жестко усмехнулась, сидящая на палубе скрестив ноги Ллойс, и

протянула сидящей перед ней в точно такой же позе Кукле свою флягу. После столкновения

с маткой болотников между девушкой и андроидом установились, если не дружба, то какое-то

подобие понимания. Во всяком случае, Элеум перестала от нее шарахаться и хвататься за ору-

жие, стоило Кукле появиться в поле зрения. А в последние пару суток вообще ввела остальных

путешественников в шок, уведя киборга из рубки «подальше от этих озабоченных» и поделив-

шись с Куклой своим одеялом. Андроид же в свою очередь, оказавшийся отличным портным,

без всяких выкроек и инструментов нашила из найденного на дне сундука торговца большого

отреза легкой ткани всему отряду серьезный запас белья и сорочек. Чему, если честно, все

только обрадовались.

– Не жалко катер, а, Ыть? – Задумчиво почесал подбородок снайпер.

– Жалко, ыть, конечно, – тяжело вздохнув, подтвердил торговец. – И добро жалко. В

спешке собирал, много чего взял, что с собой не утащишь, много ценного дома оставил. Но

как еще по-другому? Попробую спрятать, потом, может, вернуться получится.

– Если дотянем вон до той рощи, – невнятно пробормотал, кивнув в сторону торчащих

из топкого берега группки деревьев, Пью, зубами стягивая с руки тонкие нитяные перчатки, –

то спрячем твою лодочку так, что ее никто никогда не найдет. Даже, если специально искать

будут. Бревна только потаскать придётся.

– Так, ыть, надо – потаскаю, не в первой, – пожал широченными плечами торговец.

– А ты сейчас куда? – Сосредоточенно помассировав переносицу, Элеум не торопясь

встала, поправила висящий на животе в кобуре, кустарной, но добротной с виду, изготовленной

для нее торговцем из найденной где-то в недрах его бездонного сундука, обрез, и протянув

руку, помогла подняться Кукле.

– Не знаю, – окинув взглядом заболоченный низкий берег, толстяк тяжело вздохнул. –

Подальше бы отсюда. Вы, ведь, в Сити шли? От компании не откажетесь? Но все, ыть, зависит

от того, где мы оказались.

– А мы что, заблудились? – Обеспокоено спросил пристраивающий свой автомат на плече

скриптор.

– Не совсем, – отрицательно покачал головой Пью. – Сити и Хаб где-то там, – покрытая

морщинами и начавшими проявляться старческими пятнами рука снайпера указала в сторону

давешней рощи. – Вернее, в той стороне. На северо-западе. Но где конкретно и сколько до него

идти, нам неизвестно. Было бы GPS… Но лично мой приборчик остался у наших гостеприим-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

ных, слегка проржавевших друзей. Как впрочем, и многое другое. – С сожалением посмотрев

на свою изуродованную кисть, стрелок со злостью сплюнул на палубу. – Хорошо, хоть, вин-

товку и пистолет вернули. А ты свой, случаем, не заныкал? – С прищуром глянув на легионера,

спросил стрелок.

– У меня нет, – покраснел скриптор.

– У него его и не было никогда. Как и карт. А я, как-то поторопилась, сладенький, забыла

прихватить, – широко улыбнулась Элеум и, скрипнув колесиком зажигалки, прикурила оче-

редную сигарету. – Мы, девочки, сам знаешь, народ ветреный.

– Да с тебя-то что брать – два ствола и жопа… – Огорченно отмахнулся от наемницы Пью.

– Не завидуй, сладенький… – отозвалась девушка, сосредоточенно выпуская в воздух

колечки дыма.

Навигаторы GPS во время, да и после войны, действительно оказались достаточно вос-

требованными вещами. Даже сейчас, спустя почти восемь десятилетий, на орбите было вполне

достаточно функционирующих спутников для обеспечения работы системы, и они исправно

показывали местоположение счастливых владельцев уцелевших приборов. И пусть карты уже

давно утратили свою актуальность, пусть погрешность за время, прошедшее с последней кор-

ректировки, выросла с нескольких сантиметров до двух-трех сотен метров, навигаторы пользо-

вались огромной популярностью, как у наемников, так и у торговцев. Крупные радиоактивные

бури, частенько тянущие за собой гигантские торнадо, и лютые, длящиеся неделями и несу-

щие сотни тонн радиоактивного снега метели, хоть, и приходили все реже, меняли местность

до неузнаваемости. В горах вызывали сели и оползни. На равнинах заставляли разливаться и

менять русло реки и заметали по крыши целые города. Так или иначе, любому путешествен-

нику в такой ситуации вполне пригодился бы подобный прибор в разгрузке. Тем же, кто отва-

живался выходить в море, навигаторы были просто необходимы.

– Даже, если бы, ыть, и были, все одно погорели бы, когда мы через «глаз бури» шли. –

Отмахнулся торговец. – Вот, – потыкал он пальцем в висящие на широченном запястье мас-

сивные часы. – Хоть и защищенные, а все равно, только гейгер да градусник остались. Даже

компас накрылся. Но это ничего, у меня тут и обычные карты есть. Покопавшись за пазухой,

толстяк с гордым видом извлек на свет затянутый в прозрачный полиэтилен потрепанного вида

пакет. – Мы, ыть, вот тут были, потом над Ключами прошли, где-то здесь, значит, и на восток

повернули, потом вот тут радиоактивное пятно обходили… значит… вот, туточки мы, – важно

сказал толстяк, ткнув в дальний угол потрепанного оборванного, явно не раз намокшего и

высушенного, как будто погрызенного по краю, листа плотной бумаги.

– Ты гений, сладенький, – сосредоточенно шевеля губами, наемница нагнулась над кар-

той и, неожиданно расхохотавшись, приобняла смутившегося торговца за плечи. – Я никогда не

сомневалась, что ты очень умный. Не только коммерсант, но и прекрасный навигатор, отваж-

ный первопроходец и настоящий мужчина. Объясни только одно – какого хрена ты нас сюда

завел? И почему мы еще зубы не выхаркали?

– Хватит паясничать, Ллойс. – Нахмурился снайпер.– Лучше скажи, ты, хоть, что-нибудь

об этих краях знаешь?

– А ты? – Зло усмехнувшись, – Элеум отпустила плечи торговца и небрежно стряхнула

сигаретный пепел прямо на карту. – Кроме сказок – ничего. Чтоб радиационный пояс пройти,

нужен либо транспорт, либо крутая защита. А лучше и то и то… Я так далеко на восток никогда

не забиралась.

– Я тоже, – кивнул стрелок. – Как, кстати радиация?

– Около восьмидесяти микрозиверт в час – терпимо, – пожал плечами толстяк. – Даже,

ыть, не верится.

– Хорошо, – после долгой паузы кивнул Пью, – ну что, давай шмотки разбирать? Ты,

ведь, насколько я понимаю, пока с нами?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А куда я, ыть, денусь? – Тяжело вздохнул торговец. – Я, наверное, действительно с вами

до Сити буду. Или до Хаба. Если не погоните. И уж точно, от вас ни на шаг не отойду, пока

мы отсюда не выберемся.

– Хорошо, – кивнула Ллойс, – но для начала смени Кукле обувь. То, что ты ей дал, совер-

шенно не подходит для дальних переходов.

– Да я и сам знаю, – торговец смущенно глянул на наполовину скрытые штанинами ком-

бинезона голенища высоких прорезиненных сапог андроида. – А потом патроны поделим.

– Поделим, поделим, – предвкушающее улыбнулась Элеум. – Их нам тут много понадо-

бится.– Почему? – Вскинув брови, Райк осторожно подвинул неподвижно замершую за плечом

наемницы Куклу, подошел к расстеленной прямо на приборной панели лодки карте, и пригля-

делся к месту, над которым застыл палец торговца. – Кровь медленно отхлынула от лица под-

ростка, брови сдвинулись, на скулах заиграли желваки. Прямо поверх хитро переплетенных

линий топографических обозначений, между многочисленных, зачеркнутых красной ручкой

точек, с обозначениями городков и населенных пунктов, поперек куска бумаги тянулась боль-

шая, корявая, сделанная фломастером надпись. Всего одно слово. Слово, которым в Железном

легионе пугали детей – «Свечение».

****

– Уф, – тяжело выдохнув, снайпер утер выступивший на лице от усилий пот, развернулся

к толстяку. – Ну как?

– Так, ыть, – только и смог выговорить, широко разведя в стороны руки, толстяк.

Вышло действительно неплохо. Катер спрятали так, что найти его, не зная, где он нахо-

дится, не представлялось никакой возможности. Каким-то невероятным образом стрелок еще

с берега заметил, что через рощу проходит довольно глубокий и широкий овраг, как оказалось

заканчивающийся наполовину обвалившимся широченным туннелем, бетонные своды кото-

рого и укрыли катер. Сейчас же заваленный ветками и подгнившими древесными стволами,

с натянутой поверху извлеченной из очередного загашника толстяка маскировочной сетью-

хамелеоном, найти этот туннель было практически невозможно, как с земли, так и с воздуха.

Даже стоя от него в паре шагов. Обрадованный Ыть даже решил оставить вместе с аэролодкой

большую часть своего имущества, явно рассчитывая вернуться в эти края в ближайшее время.

Ллойс его оптимизма не разделяла. Скептически осмотрев остроголовый «зеленоно-

сый»-бронебойно зажигательный патрон триста восьмого калибра, девушка небрежно бросила

его обратно в поясную сумку. – Мало, – протянула она задумчиво. – Как есть, мало.

– Нормально. – Пожал плечами Пью. – Восемь десятков тебе для твоего огрызка. Сто

пятьдесят, то есть, пять рожков – Райку. Три сотых ленты для пулемета Куклы. Она, насколько

я понимаю, как стрелок получше нас всех вместе взятых. Во всяком случае, с тяжелым ору-

жием, – качнул в сторону висящего на груди киборга ручного пулемета стрелок. Облаченный

поверх летного комбинезона, брата-близнеца того, что достался Элеум, в тяжелый бронежилет,

обмотавшийся пулеметными лентами андроид, действительно выглядел устрашающе и воин-

ственно. – У Ытя, вон вообще только пистолет, обрез, из которого стрелять страшно, и пара

десятков патронов.

– Так, ыть, больше, все равно, ничего нет, – обезоруживающе развел руками торговец.

– А на хрен было ружье ногами топтать, – усмехнулся снайпер.

– Дак, я, ыть того, растерялся тогда немного…

– Не растерялся, а в портки наклал. Ыть, а на хрена тебе еще и ручной пулемет нужен

был? Тебе что, турели не хватало? – Поинтересовалась Элеум и, подойдя к андроиду, завист-

ливо цокнула языком.

– Тык, ыть. Турель-то на пятидесятый калибр – стрелять накладно выходит… – Поправив

пенсне, немного смущенно заметил толстяк.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Не разевай рот, – расхохотался Пью, – все равно, не даст, тем более, ты сама недавно

говорила, что автоматическое оружие – это для тех, кто серебром бросаться любит.

– Мало ли, что я говорила. Я девушка непостоянная, глупая. Ляпну, передумаю, снова

ляпну, – задумчиво протянула жадно поглядывающая на пулемет наемница. – Ыть, милый,

метко стрелять иногда не достаточно, в таком деле еще и опыт иметь надо… А я тебя поцелую..

– Не дам. Путь, ыть, у Куклы лучше будет. Мне так спокойней, перехватив взгляд

девушки отрезал торговец.

– Не доверяешь? – Вскинула бровь Элеум?.. – Обидеть хочешь?

– Не хочу, – покачал головой толстяк. – Но, все равно, не дам.

– Если стая мутантов налетит – не отобьемся, – с раздражением растоптав сигарету, плю-

нула под ноги Элеум. – Ыть, ты хорошо бегаешь?

– Ни разу не пробовал, – задумчиво протянул великан.

– Ну тогда, может…

– Я же сказал, ыть, не дам, – энергично тряхнув подбородками, толстяк скрестил на груди

лапищи. – Хоть режь меня, хоть ешь. И хватит пытаться меня развести, не сработает.

– Я так и знала, что ты – жадина, – притворно вздохнула совсем не расстроившаяся

девушка. – А если я…

– Не гони волну, Дохлая, – Криво усмехнулся Пью. – Если попадемся упырям или волко-

лакам, то автомата и пулемета нам вполне хватит. А если нарвемся на серокожих или чудище

покрупнее, то с ними поговорит моя Труви… – Ладонь стрелка нежно коснулась приклада

винтовки.

– Жалко, что под турельный пулемет патронов не осталось, – тяжело вздохнул Райк.

– А кто бы его потащил, сладенький? – Елейным голоском поинтересовалась Ллойс. – Ты

или, может быть, она? – Тряхнула наемница ирокезом в сторону медленно обводящей стволом

окружающее пространство Куклы.

– Ну… – замялся скриптор.

– Я поняла, милый, – широко улыбнулась Элеум. – И знаешь, мне совершенно не нра-

вится ход твоих мыслей, а чтобы тебя от них избавить… вот. – Сбросив со спины рюкзак

и скатку с одеялами, девушка ловко швырнула их подростку. – До обеда это твое. Заодно и

потренируешься бицепс подкачаешь.

– Злая ты, Нежить, – осуждающе цокнул языком стрелок. – А бицепс-то на руке.

– Ты, что, против? – Скрестила на груди руки девушка.

– Ну… – задумчиво протянул снайпер, парню действительно надо подтянуть форму, но

ты могла бы это сделать в менее грубой манере. Ты эгоцентрична, а это вредно для здоровья.

– Вредно для здоровья то, что мы здесь оказались. – Раздраженно хмыкнув, Элеум при-

гладила задорно торчащую щетку ирокеза и поправила готовую сползти с плеча перевязь с

припасами. – Если, конечно, хоть, половина того, что про эти места брешут, правдой окажется.

– Если, ыть, то, что мне мамка про Свечение и местных чудищь на ночь рассказывала

– правда, то мы и обосраться не успеем. – Меланхолично пожав плечами, Ыть с кряхтением

подтянул лямки своего безразмерного рюкзака.

– Добрая у тебя мамаша. – Задумчиво склонила набок голову девушка.

– Добрая. И хорошая. Была. – Серьезно кивнул толстяк, и снова поправил пенсне. –

Только я, все равно, дерьмом вырос.

– Ладно вам, хорош лясы точить. Надеюсь, мы никогда не узнаем, правда все эти байки

или нет. Во всяком случае, про радиацию все оказалось враньем. Держимся вместе, и все будет

хорошо. Наверное. – Насмешливо прищурившись, хохотнул стрелок.

– Твоей бы пастью, да водку бы жрать, – с сомнением покачала головой Элеум.

Неожиданно отпустив пулемет, Кукла шагнула вперед и обхватила наемницу за талию.

Рот киборга приоткрылся:

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Вместе. Хорошо. Бе-зо-пас-но. – Тщательно артикулируя слог, произнес андроид.

– Вот дерьмо, – громко выдохнула осторожно освобождающаяся из объятий Куклы наем-

ница. – Ыть, ты, хоть, предупредил бы, что речь ей восстановил.

– Я не восстанавливал, – после долгой паузы заявил толстяк. – Я вообще в ее настройки

уже больше недели не лазил.

– Буря? – Запоздало подхватывая автомат, поинтересовался Райк.

– Не должно, у нее очень хороший экран стоит. – Покачал головой толстяк. – Не хуже,

чем на боевых дронах.

– Добро пожаловать в «Свечение» – край невиданных мутантов, серокожих, и свихнув-

шихся роботов! – Громко провозгласил стрелок. – Ну что, пошли?

****

– Странно, – пнув носком ботинка торчащую из сухой, жесткой травы кочку, подняв при

этом целую тучу пыли, произнесла Ллойс. – Болото, ведь, рядом совсем. Как гейгер, Ыть?

– В пределах, –цыкнул зубом толстяк и принялся вытирать с лица пот вытащенным из

безразмерного кармана рабочего комбинезона огромным, будто простыня платком. – По ток-

синам тоже.

– Как до Сити дойдем, минимум, неделя в клинике обеспечена, – покачал головой Пью

и сплюнул в траву сгусток вязкой и темной, будто смола, слюны.

– Все равно, это неправильно, – покачала головой и Ллойс, – если верить байкам тех,

кто сюда забирался, здесь трижды смертельная радиация, а в воздухе столько дряни, что без

защитного снаряжения и пяти минут не продержаться.

– Может, ыть, просто пояс заражения? –Отдышливо прохрипел толстяк.

– И мы идем в его сторону, – опять сплюнул под ноги стрелок. – Долго в больничке

валяться будем. Если выживем. Дерьмо. Ну, почему так жарко?

– Жар костей не ломит, милый. – Сделав небольшой глоток из плоской, обтянутой тка-

нью фляги, Элеум зачем-то побултыхала ею над ухом идущего у нее по правую руку скрип-

тора, аккуратно повесила ее обратно на пояс и поправила расстегнутый почти до пупка клапан

комбинезона.

– А ты сиськам не свети, без тебя тошно, – окрысился было Пью, но тему развивать не

стал. Было действительно жарко. Будто насмехаясь над больше недели простучавшими зубами

в замерзших болотах путешественниками солнце, превратившееся в огромный висящий, каза-

лось, прямо над головой раскаленный шар, видимо, решило зажарить их заживо. Термометр

многофункциональных часов, висящих на запястье торговца, показывал сорок шесть градусов.

Местность тоже разительно изменилась. Стоило путешественникам пересечь рощу и отойти

от болота километров на тридцать, как казавшиеся бескрайними, заросшие буйно зеленею-

щей крапивой и тысячелистником поля сменились драным ковром жесткого ковыля и типчака,

перемежающимися редкими зарослями чертополоха и еще более редкими, высохшими, каза-

лось, еще при рождении деревцами. Ветер стал жестким, колючим как наждак и нес с собой

целые пригоршни пыли.

– Это все из-за пробоя в озоновом слое. Саванна… – тяжело выдохнул, уперев руки в

колени Райк. – Пить охота.

– Только немного. Рот прополощи и все. Пить будешь на привале, – покачал головой

Пью. – Сейчас бесполезно. Всё с потом выйдет. И в кусты захочется.

– А что это за саванна? – Подозрительно прищурилась наемница. – Что это –ругательство

такое?– Так тип местности называли, – слабо улыбнулся скриптор. – В жарких странах. До

войны еще. Высокая трава, редкие кусты и деревья, как здесь. Стада антилоп, львы…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Ничего не поняла, – рассмеялась, протягивая подростку флягу девушка. – Какие, на

фиг, стада?

– Антилопы – это типа оленей, только пасутся стадами, а львы – это такие хищники, как

большие кошки килограмм по триста.

– Один раз на меня напал лесной кот, – задумчиво почесала нос девушка и потащила из

кобуры обрез. – Потом сказали – крупный, килограмм двадцать пять в нем было. Если бы меня

тогда не подобрали… Свалился на загривок и порвал, как пес тряпку. Я потом неделю пластом

лежала. – Неожиданно вскинув винтовку к плечу, наемница прищурившись выцелила что-то в

высокой траве и выбрала спуск. Звонко ударил по ушам неожиданно громкий выстрел. – А еще

я один раз атомного кота видела. Издали. Надеюсь, мы не встретим здесь твоего, этого… льва.

– А вот, ыть, и обед. – Обрадовано выдохнул Ыть.

– По-моему, у него две головы было, – с сомнением протянул Пью. – И вообще, эта штука

была похожа на огромную разжиревшую крысу.

– Мясо есть мясо, – пожала плечами Ллойс. – И всяко лучше, чем драные армейские

пайки. Которые у нас, кстати, тоже почти закончились.

– Рациональный подход, да? – Одобрительно кивнул снайпер, и поправив ремень вин-

товки, скрылся в зарослях. – Сейчас принесу…

– Тогда, ыть, привал. – Облегченно выдохнул толстяк, сбросив огромный раздутый, чем-

то напоминающий хозяина рюкзак, грузно опустился на землю. – Если эта штука действительно

жирная и не ядовитая, я вам такое мясо приготовлю…

– Только не в шкурке. – Тяжело вздохнула Элеум.

– Чего, ыть?

– Занесло меня один раз к Сломанным холмам, – пояснила, скидывая с плеча перевязь

с сумками, девушка. – Наняли меня поохотиться на одну мерзкую тварь. Гадина резала мест-

ный скот, ну и охотников, конечно, иначе хрен бы эти степняки раскошелились. Хитрая оказа-

лась, сука, пришлось гоняться за ней по всей долине. В результате прожила на границе солон-

чаков почти три месяца. И один местный научил меня готовить кротов. Они в тех краях от

радиации повырастали сильно, размером стали с крупную крысу. Ну, или мелкую псину. Уж

как поглядеть. –Расстегнув клапан одной из сумок, наемница достала из нее хитро выгнутый

кусок алюминия и длинный пенал с таблетками сухого топлива. – Костер лучше не жечь. Дым

на такой местности издалека виден, да и сухостоя полно, пал пустить можно. – Пояснила она

вопросительно посмотревшего на нее подростку. – Так вот. Там все просто. Отрезаешь кроту

голову. Вытаскиваешь требуху. Затыкаешь деревянными пробками все его дырки, обмазыва-

ешь грязью и суешь в костер. Потом достаешь и обтряхиваешь. Шкура сама вместе с грязью

слазит, а мясо остается чистым и сочным. И весь вытопленный жир остается внутри, чтобы

лепешки макать в него, значит.

– И как? – Заинтересовался толстяк.

– С голодухи жрать, конечно, можно, – улыбнулась Элеум, – но мне потом неделю снился

запах паленой шерсти и кротовьего дерьма. Так что, я надеюсь, твой план готовки включает

в себя сковородку или котелок.

– Я про холмы, вообще-то, имел ввиду, – слегка обиделся торговец.

– Необычно, – после некоторого раздумья ответила наемница. – За холмами соленая

пустыня до горизонта. Степняки в нее не ходят, говорят, там живут духи. Пылевые бури, жара.

Местные живут кланами, кочуют с места на место на грузовиках. Постоянно воюют за колодцы

и старые хранилища. У них, ведь, кроме бензина почти ничего и нет, даже огнестрельное ору-

жие – большая редкость. С луками да копьями воюют.

– Дикари… – брезгливо поморщился скриптор.

– Эти дикари считают себя настоящими людьми, сладенький, – покачала головой

девушка. – А нас северными варварами – ошибкой Великого Духа. Они считают, что это мы

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

виноваты в Черных днях. И это от нас к ним может перейти проклятье. Поэтому следят за

чистотой крови, как могут. Женщин у них мало, и они покупают себе рабынь у нас, но если в

семье рождается мутант – его прилюдно бросают в общинный костер. А еще они умеют выжи-

вать. Да, они дерутся камнями и палками, но не стоит их недооценивать. Рагу из потрохов

северянина – любимое блюдо их воинов.

– Ну и умеешь ты, ыть, аппетит испортить, – покачал головой торговец. – Я как раз рагу

сделать хотел. Острое. По жаре – острое в самый раз. Так, как я, никто в Некрополе не умеет. У

меня тут, как раз, ыть, овощи консервированные, лук, помидорчики вяленые, перчик острый…

– Доставая из своего рюкзака котелок и банку консервированной фасоли, пояснил толстяк.

– Ну, так делай, – удивилась Элеум. – Тебе кто-то мешает? Кстати, Райк, сколько воды

осталось?

– Литров десять, не считая того, что во флягах. –Вздохнул сосредоточенно копающийся

за пазухой, скриптор. – Может, попробуем росу собрать? У меня полиэтилен есть. В рюкзаке..

– Вряд ли то, что мы соберем, можно будет пить, – с сомнением покачала головой наем-

ница. – И вряд ли этого будет достаточно. Придется экономить.

– Не придется, – улыбаясь от уха до уха, подошедший к импровизированному лагерю

стрелок, – бросил к ногам наемницы безголовую тушку какого-то невероятно жирного коротко-

лапого, действительно немного смахивающего на огромную, непомерно разожравшуюся крысу

зверька, и расстегнув оттопыренный на груди плащ, вывалил на землю несколько крупных

полосатых плодов. – Этот засранец их трескал, – пояснил снайпер. – Там еще много. Думаю,

что хорошо ему и для нас сойдет.

– Арбуз, – прокомментировал скриптор, – дикий. Источник чистой воды, и простых саха-

ров. Действию радиации почти не подвержен. Тяжелые металлы и их соединения не абсорби-

рует. Рекомендован к питанию при отсутствии штатного рациона…

– Опять непонятными словами ругается. – Вздохнула девушка.

– Ты не знаешь, что такое арбуз?

– Представь себе, не знаю, – надулась наемница. – Слышала, конечно. Но думала… он

как-то по другому выглядит. Более… солидно что ли?

– В Сити их только жители крыш едят. Дорогие они.. – пояснил растерявшемуся под-

ростку Пью.

– Понятно… Вот, держи. – Глубоко вздохнув, Райк надорвал подкладку форменной

куртки и, выудив из нее свернутую в тонкую трубку полупрозрачную пластиковую пластину,

протянул ее Ллойс. – Только осторожно. И руки вытри.

– Что это? – Недоуменно нахмурилась наемница.

– Планшет, – пояснил подросток. – Никогда не видела?

– Таких – нет, – осторожно развернув кусок пластика, Ллойс с интересом посмотрела ее

на просвет. – И на кой ляд ты мне его даришь?

– Не дарю, а даю на время. – Прикусил губу подросток. – Да не тряси, просто подожди,

он от солнца работает. Минут через пять включится. Там у меня книги. Много. Про саванну

тоже есть. И про арбузы.

– Книги? С картинками? – Моментально потеряв к прибору всякий интерес Ллойс задум-

чиво почесала переносицу и с голодным видом принялась наблюдать, как уверенно оттеснив-

шая от котелка торговца, Кукла, ловко разделав добычу, бросает в уже начавшее закипать

варево из смеси консервов аккуратно порезанные кубиками и слегка обжаренные на с успехом

заменившей сковородку саперной лопатке кусочки мяса.

– Ну, да… Некоторые… – Неуверенно протянул Райк.

– Тогда, потом мне все покажешь, сладенький. – Вернув планшет скриптору, Элеум,

усмехнувшись, растянулась на траве, заложив руки за голову. – Особенно, если они неприлич-

ные. Люблю я скабрезные картинки, знаешь ли. Помню, в Рино пристал ко мне один. Пред-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

лагал работу. На вопрос, что надо делать, отвечал, что покажет мне такое, чего я никогда не

видела. Оказалось, он печатал и продавал журналы с разной пахабщиной. Не видел их, а, Ыть?

«Лапка-царапка» называется.

– Дык, ыть, – покраснел, как вареный рак, торговец. Их, ыть, вся пустошь видела.

– Вот и я так думаю, – кивнула Ллойс. –А я, дура, чуть не попала на обложку. «Будни

рейдеров» тля.. Зря, наверное, отказалась… не захотела рожу сажей мазать… стала бы на пару

тысяч богаче. С другой стороны, меня бы половина пустошей в лицо знали. Хотя, те кто такие

журнальчики покупает, на лица не смотрит, правда, Райк?..

– Да… я… да я, ведь, к тебе… да иди ты… – видимо, не на шутку обидевшись, поджал

губы скриптор. – Да из-за тебя… Можешь валить на все четыре стороны, никто тебя не дер-

жит! – Раздраженно хрюкнув забитым носом, нахохлившийся как воробей, подросток поста-

рался отодвинуться подальше от девушки.

– Слова не мальчика, а мужчины. С большим удовольствием, милый, – сладко потянув-

шись, наемница вытащила из нагрудного кармана очередную сигарету. Покрутила ее в паль-

цах, понюхала и с сожалением убрала обратно. – Но не могу. Во-первых, по одиночке нам,

скорее всего, не выжить, во-вторых… ты, ведь, сам меня нанял, помнишь? В-третьих, оплати

мне неустойку, и я сразу свалю в туман. А не можешь – терпи.

Райк нахмурился и раздраженно засопел. Судя по покрывшемуся пятнами лицу, он уже

готов был сказать какую-нибудь гадость, но ему помешал снайпер.

– Не бери в голову. Все бабы стервы. И чем больше ты им нравишься, тем капризней и

нелогичней они себя ведут. – Хлопнул подростка по плечу Пью. – А наша добрая подруга, как

я погляжу, к тебе далеко не равнодушна.

– Тебя это напрягает, сладенький? –Оскалилась Элеум. –Хочешь об этом поговорить.

– Немного, но я это переживу, – вернул девушке усмешку снайпер.

– Ленч готов и подан, господа! Прошу к столу, а то, ыть, с голодухи скоро друг другу в

глотки вцепитесь. Чая и какао нет, столового серебра тоже не завезли, но думаю, и так сойдет.

До вечера, ыть, дожили и ладно. – Тяжело вздохнув, торговец почесал заросший густой щети-

ной подбородок и повернулся Кукле. – Иногда мне кажется, что из нас ты – самая нормальная.

– Я нормальная. Хорошо. – Неожиданно ответила молчавшая весь день андроид и, не

дожидаясь остальных, вытащила из кармана комбинезона ложку, подцепила на нее кусок исхо-

дящего паром, истекающего густым острым соусом мяса и сунула в рот. – Вкусно. Мутант.

Вжик-вжик. Гуляш.

– Ну вот, ыть и поговорили. – Развел руками торговец.

****

– А-а-а! Тревога!! – Истошный крик Райка взрезал ночную тишину, словно гигантский

консервный нож. – А-а-а!

Прежде, чем подросток, набравший в грудь воздуха для следующего вопля, открыл рот,

на его затылок со звонким шлепком опустилась широкая, мозолистая ладонь снайпера.

– Ну и чего орешь? – Лениво поинтересовался Пью. – Братва, отбой.

– Твою мать, Райк. – Выкатившаяся из-под одеяла с обрезом в одной руке и ножом в

другой наемница, путаясь в ремнях подсумков, недоуменно посмотрела сначала на подростка,

потом на возвышающегося над ним стрелка и раздраженно сплюнула. – Он, что, опять на посту

уснул?– Ну да. – Холодные, водянистые глаза снайпера не моргая смотрели куда-то в темноту. –

Но то, что он уснул, и нас всех могли перерезать – это полбеды. Больше всего меня напрягает

то, что нашему бравому командиру опять приснилась страшная бука, и он решил, что одному

ему грустно и скучно. – Растянув тонкие губы в мерзком подобии улыбки, снайпер горестно

покачал головой. – Пригрела бы ты его разок, Дохлая. От тебя не убудет, а сопляк глядишь,

успокоится…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Да я скорее упыря пригрею, чем железячника, – возмущенно фыркнула Элеум.

– Как думаешь, его вопли кто-нибудь слышал?

– Надеюсь, что нет. –Нахмурилась наемница. –Но нам лучше уходить. Сейчас. Не хочу

проверять все эти байки о ночных хищниках.

– Вот и я так думаю, – кивнул снайпер. – Ыть, – сместившись на пару шагов, снайпер

лениво пнул нечто, похожее на огромный шерстяной кокон. – Хватит дрыхнуть!

– А? Чего? – Выглянувший из-под одеяла торговец непонимающе захлопал глазами. –

Что случилось?

– Ничего, сладенький. – Широко улыбнулась торговцу девушка. – Просто пора на роман-

тическую прогулку. Ты у нас натура тонкая, интеллигентная, даже очки носишь. Наверняка,

под Луной гулять любишь… нагишом…

– Вот это сон, – восхищенно покачал головой стрелок. – Учись, Нежить, вот что значит

здоровый организм, умеренные физические нагрузки и чистая совесть.

– Ага, а еще слой сала, как у свиньи. – Насмешливо фыркнула Элеум.

– Ну вы, ыть, даете. – Обиженно оттопырил губу с трудом встающий на четвереньки

толстяк. – Разбудили, обозвали. А чего так рано-то?

– Пейзажами полюбоваться решили. – Хлопнула толстяка чуть пониже широкой спины

девушка. – Благодаря одному малолетнему зассанцу. Видишь, как красиво?

Ночью Свечение действительно изменилось. Свет почти полной, похожей на огромный

выпученный глаз Луны щедро поливал бескрайнюю степь жидким серебром, превращая чах-

лый кустарник, жесткий ковер колючей травы и редкие, перекрученные и высохшие деревья в

часть чего-то бесконечно большого и величественного. Где-то на горизонте, оправдывая назва-

ние местности, разливалось бледное, тускло зеленое свечение. Картина была завораживающей.

– Вот этот деятель, – пояснил снайпер и навел обличающий перст на потирающего ушиб-

ленный затылок, залившегося видной даже в темноте краской до самых корней волос под-

ростка, – немного устал и решил поспать в первую же вахту. А потом, посчитав, что в нашей

компании ему скучно, позвал на огонек все зверье в радиусе десятка километров.

– Я не спал. Я только глаза прикрыл. Честно. И я, действительно, что-то видел. – Всхлип-

нул Райк. – Не надо со мной, как с маленьким. Кто-то к рюкзакам крался, я видел.

– Хорошо, если зверье, а не что-то похуже. – Чиркнув колесиком зажигалки, девушка

выпустила в воздух длинную струю дыма. – Собирайтесь давайте.

– Дохлая, ты что творишь?! – Не на шутку всполошился стрелок. – Твою сосалку воню-

чую ночью за пять километров видно!

– Да ладно, ладно, не ори – кишки простудишь. – Вытащив изо рта сигарету, Элеум со

вздохом загасила окурок о сухую и жесткую землю.

– Детский сад, етио мать. – Покачал головой снайпер. – А где Кукла?

– А я знаю? – Пожала плечами наемница.

– А она не с тобой? – Удивился Ыть. – Она, ведь, от тебя не отлипает.

– Вот черт, – вскинула обрез, мгновенно потерявшая всю свою вальяжную разболтан-

ность Элеум и зашарила стволом по сторонам. – Эй! Кукла? Куколка, выходи… цып, цып,

цып… – Тихонько позвала она. – Черт, ни хрена, ведь, не видно.

– Здесь. – Неожиданно раздалось из-за дерева. – Одна. Плохо. Страшно.

– Куколка, миленькая, а ты иди сюда. Не пугай остальных. Нам тоже без тебя страшно. –

Плечи наемницы чуть расслабились, но ствол обреза продолжал настороженно обшаривать

пространство.

Словно дожидаясь этих слов, киборг, громко шурша травой, показалась из-за дерева,

рядом с которым решили разбить лагерь путешественники. В одной руке у Куклы был зажат

длинный нож, другая сжимала пистолет толстяка.

– Одна. Плохо. Страшно. – Тщательно артикулируя каждый звук, повторил киборг.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Не одна, – облегченно улыбнувшись, наемница опустила оружие, потянулась было за

сигаретой, но столкнувшись взглядом с Пью, со вздохом убрала ее обратно. – Ну что, может,

потопаем отсюда побыстрее?

– Сейчас, ыть, уже. – Укрепивший скатку одеял поверх свой огромной торбы, толстяк

схватился за лямки и, крякнув от усилий, рванул рюкзак на себя. Раздался громкий лязг, звон и

на землю с грохотом посыпался целый водопад каких-то ящичков, банок, мешочков, свертков,

связок проводов, микросхем, железяк и прочей всячины.

– Вот, ыть, – выдохнул толстяк, рассматривая огромную прореху. Похожее на сковородку

лицо торговца пошло складками, как-то сжалось, сделавшись на миг похожим на морду старого

бойцовского пса. – Это, ыть, ножом… – толстяк медленно повернулся к шустро спрятавшейся

за спину Ллойс андроиду. – И пекаль сперла… Черт, надо скорее диагностику проводить, пока

базовые настройки не слетели, а ну-ка… – С неожиданной для своей комплекции скоростью

Ыть развернувшись на пятке попытался схватить мгновенно отпрыгнувшего от него киборга. –

Я сказал: сюда иди! – Раздраженно рыкнул Ыть и сделал сотрясающий землю шаг по направ-

лению к жалобно заскулившей и мгновенно отбежавшей в сторону Куклы. В голосе торговца

неожиданно прорезались хриплые звериные нотки. – А ну, сюда иди, стерва!..

– Тронешь ее хоть пальцем – дам в ухо, – неожиданно ощерилась, вставая на пути толстяк,

Ллойс.– Да не мельтешите вы. Нашли время разборки устраивать. Потом разберемся. Давайте

лучше валите все в одно одеяло и пошли отсюда быстрее, – напряженно буркнул продолжаю-

щий смотреть в темноту Пью.

– Да она, ыть… она…

– Это не она, – покачала головой Элеум. – Мозги включи, сладкий. Ткань армированная.

Она бы твой рюкзак таким пером полночи пилила бы. Пью прав, потом разберемся.

– Плохой, – высунув отполированный металлический колпак головы из-за плеча девушки

подтвердила Кукла. – Мутант. Вжик-вжик. Большой. Страшный.

– Это я мутант? – Возмутился толстяк. – Ах ты, тостер с сиськами, я, ыть, тебе сейчас

покажу, кто мутант… Бросив все свое добро, Ыть, вытянув руки, погнался вслед за шустро

прыснувшим за дерево киборгом.

– Аттракцион, тля.. – Прокомментировал стрелок, наблюдая за нарезающим в попытке

догнать быстроногого андроида круги вокруг дерева переваливающимся на бегу, словно утка,

гигантом. – Не жалеешь, что согласилась на этот контракт, а, подруга? – Вздохнул повернув-

шийся к наемнице с вопросом Пью.

– Каждый день, сладенький. – Чуть слышно хохотнула Ллойс. – Каждый гребаный день.

****

– Не нравится мне эта фигня, – опустив винтовку, пробурчал Пью.

– А по мне, так обычная сычевальня какого-нибудь репоеда, – пожала плечами Элеум,

передавая бинокль торговцу. – Вон и огородик имеется. Тыквы, репа, и эти, как их… арбузы.

Вон крыжовник, вроде, и кукуруза. Яблони. Загон для скотины. Типичная ферма.

– Ферма? Здесь? В Свечении? – Усмехнулся снайпер. – С домом на три этажа? Такое

только в землях Легиона или недалеко от Сити, где конвои ходят, увидишь. Давно ты встре-

чала в вольных землях ферму без бетонного забора, противотанковых надолбов, колючей про-

волоки и тяжелых пулеметов?

– Пару раз натыкалась, – фыркнула девушка. – Правда, оба раза это было недолго и плохо

кончилось.

– Вот и я о том. – Кивнул Пью. – А тут даже от зверья защиты нет. Значит, обязательно

есть какая-то подлянка.

Ллойс тяжело вздохнула. Торчащий посреди бескрайней равнины одинокий дом дей-

ствительно выглядел неправильно. Во-первых, он не был заброшенным. Об этом говорили не

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

только зеленеющие в разбитом вокруг садике овощи и фруктовые деревья, но также аккуратно

побеленные, сложенные из бруса стены, носящая следы недавнего ремонта, покрытая покра-

шенным в нарядный, совершенно не вяжущийся с окружающим пейзажем, голубой цвет проф-

настилом крыша, выкрашенные бледно-желтой краской нарядные наличники, застекленных,

прикрытых изнутри бледно-голубыми шторами окон, и аккуратный штакетник невысокого, по

пояс взрослому человеку, заборчика. Во-вторых при всем при этом внешнем великолепии в

поле зрения не было видно ни одной живой души. В-третьих. Слишком уж все выглядело…

безмятежно. Как бы то ни было, Пью был прав. Одиночки могли жить в подобном этому месте

только в трех случаях. Либо их дом находился на контролируемых крупными группировками

территориях и под защитой, либо они обладали уникальными навыками и ресурсами, а также

были слишком ценными, чтобы их обижать, либо строили свое жилище так и в таких местах,

что связываться с ними было себе дороже.

Интуиция наемницы прямо-таки кричала о приготовленной ловушке. Как всегда в таких

случаях отчаянно захотелось закурить. Прикрыв глаза, Элеум начала медленно считать до

десяти. Взять минуту на размышление. Полезная привычка. Когда-то давно, казалось, в дру-

гой жизни, она была знакома с парой довольно интересных личностей. Они были братьями,

эти наемники. Один из них, альбинос по кличке Блэк, был редким балагуром и шутником.

Когда все скатывалось в полное дерьмо, и казалось, ничто не могло этого исправить, Блэк брал

минуту на размышление. Он так это и называл. «Последняя минута на размышление». А по

прошествии этой минуты умел расставить все по местам всего лишь парой слов. Это делало

Блэка одним из самых опасных людей, которых она когда-либо знала. Однажды, когда они

изрядно напились дрянного трофейного спирта, она спросила его, как бы он поступил, если бы

ему не хватило этой минуты, чтобы составить план. «Никогда не поздно для еще одной послед-

ней минуты». Улыбнулся он тогда. У него была красивая улыбка. Он, вообще, был на редкость

обаятельным сукиным сыном. Второй откликающийся на имя Уайт, смуглый здоровяк, бук-

вально весь с ног до головы заросший густыми, курчавыми, черными, как смоль волосами,

вечно воняющий низкосортным алкоголем и кислым потом, казалось, не умел улыбаться. Зато

стоило чему-либо пойти не так, просто слетал с катушек. Он пер напролом и, не задумываясь,

лил целые реки крови. Своей и чужой. И это делало его не менее опасным, чем его брат. А

еще они оба были безжалостными. Это, да еще редкая даже для наемников беспринципность,

вот, пожалуй, и все, что объединяло этих непохожих братьев. Зато с ними ей было спокойно и

хорошо. Это было по-настоящему хорошее время. Возможно, порой голодное, возможно, ино-

гда приходилось делать такие вещи, от которых любого нормального человека вывернуло бы

наизнанку. Но тогда она была почти счастлива. К сожалению, ничто хорошее не может длиться

слишком долго. Союзы, казалось бы, даже самые прочные, имеют свойство распадаться. Кого-

то держат вместе взаимные интересы, кого-то общий контракт. Но рано или поздно интересы

расходятся, а контракты закрываются, и тогда неожиданно оказывается, что вчерашний друг,

деливший с тобой последнюю пайку сухого и безвкусного, будто песок и жесткого, как резина

давным-давно просроченного армейского пайка, напарник, которому ты не раз спасал жизнь,

уже стал твоим врагом. Просто, он об этом еще не догадывается. Как и ты сама. Ллойс чуть

заметно качнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Открыла глаза и широко улыб-

нулась.– Все равно, надо проверить, Пью. Вода кончилась. Еды тоже почти нет. Охота не вариант,

сам знаешь. Предлагаю план. Я и Райк идем на разведку. Ты и Ыть, – палец наемницы указал

в сторону густых неприветливых даже на вид зарослей колючих кустов, – занимаете позицию

вон там. Ты, если что, прикрываешь нас, а Ыть со своим пистолетиком – тебя.

– А Кукла? – почесал покрытый седой щетиной подбородок Пью.

– Кукла?… Кукла пойдет с нами. – Наемница неторопливо пригладила жесткую щетку

ирокеза. – Только немного в другое место. Заляжет во-он на том пригорке, – рука наемницы,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

описав широкую дугу, указала в сторону видневшегося шагах в пятистах невысокого взгорка. –

Не хочется нервировать хозяев ее видом раньше времени, но если что-то пойдет не так, ее

пулемет будет неплохим аргументом в переговорах. Дистанция-то, как раз, под ее машинку.

– Просто как мычание, но может и сработать. Кивнул после непродолжительной паузы

наемник. А она справится?

– Плохой. Вжик-вжик. Бах. И много дырок. С воинственным видом продемонстрировав

снайперу пулемет, андроид закинув, смертоносную машину на плечо вихляющейся походкой

зашагала в указанном Элеум направлении.

– Вот, ыть.. коза.. зло сплюнул торговец.

–– Странная у нас компания, не находишь? Чуть слышно рассмеялся устраиваясь на

животе и откидывая сошки своей винтовки Пью. Совсем зеленый пацан, бешенная баба –

прайм, беглый наполовину рейдер наполовину торговец, лучший снайпер Сити и свихнув-

шийся робот.

– Она не свихнулась. Просто как-то научилась обходить программные ограничения. А

снайперов я и получше тебя видал. Тяжело плюхнувшись на задницу, отдышливо прохрипел

торговец. Большая часть ночи и день проведенный на ногах явно дались толстяку нелегко. – И

я к вам в компанию не просился, тяжело отдуваясь, проворчал толстяк. Сам мне к уху ствол

приставил.

– Может и приставил. Но наша сделка у границ болота кончилась, забыл?

– Не забыл, покачал головой толстяк.

– А зверушка твоя как пить дать, свихнулась. Она ведь тебя уже почти не слушается,

так? Постель тебе больше не греет, прицепилась к Дохлой – не оторвешь. Чуть ли не в рот к

ней заглядывает. Да и Ллойс к ней видимо неравнодушна. Видал, как защищать ее кинулась?

Грудью от тебя прикрыла. Даже пацана к себе под бок теперь не подпускает. Зажмурился,

словно наевшийся сметаны кот, щелкающий какими-то регуляторами на прицеле стрелок. То,

что Элеум с головой не особо дружит сразу ясно. Один этот кок на башке, фиолетовый, да

партаки чего стоят. А вот Кукла твоя.. ты когда у нее в голове копался ничего лишнего не

накрутил?

– Не накрутил. Слегка обиженно проворчал Ыть. И постель она мне не того.. не грела.

– Ну смотри, закончив возится с прицелом, снайпер примерился к винтовке и принялся

неспешно выдирать небольшие пучки травы создавая импровизированную амбразуру и обо-

значая сектор ведения огня. А то порежет нас всех, пока мы спим. Или еще чего отчебучит. Я

вот даже сейчас лежу и боюсь. А вдруг у нее что-то в том, что от мозгов осталось, перемкнет, и

прилетит по нам длинная такая пулеметная очередь. Патронов эдак на пятьдесят. Я то может

и уйду, а вот ты..

– И что ты, ыть, предлагаешь? Грузно развернулся к стрелку толстяк. Покатый лоб тор-

говца пробороздили глубокие морщины.

– Отключи ее, пока не начались неприятности.

– То есть убей. Так? Усмехнувшись, Ыть повернулся в сторону холма. Задумчиво поже-

вал губами и сплюнул.

– Да и Нежить тоже девка не простая. Пропустив мимо ушей слова торговца, продолжил

снайпер. Знаю я таких. Стерва. Рабыня бывшая что себе путь на волю прогрызла да протрахала.

Такие всегда свою игру ведут. А игра у нее непонятная. Окрутила пацана, заморочила ему

голову, вот и бегает он за ней как собачонок. Это легионер то.. Знаешь, что это за планшет

он ей давал? Это орденская библия. Парнишка у тебя на глазах все заветы своего Легиона

нарушил. Нельзя неверному библии касаться..

– Ну и что? Безразлично поинтересовался Ыть. Мало ли что сопляку в голову стукнуло.

Может солнцем напекло, а может он хочет ее в свою веру обратить?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Да ничего.. снайпер аккуратно подкрутил что-то в прицеле и снова примерился к ору-

жию. Просто подумай. Райк щегол еще – оруженосец, если ему верить. Откуда у него довоен-

ный планшет, который не у всякого паладина найдется.. Мутное дело какое-то. Не находишь?

– Что-то много, ты ыть про легионеров знаешь, прищурился утирающий обильно высту-

пивший на лице пот толстяк.

– Вот и тебе она голову заморочила, улыбнулся Пью, и чего ты в ней нашел? Рожа вечно

кислая, татухи эти стремные… Вроде не мальчик типа этого, кивнул в сторону что-то судя

по жестикуляции ожесточенно втолковывающего почему-то остановившейся наемнице Райка.

Должен понимать, что таких баб в любом борделе десяток за полтиник серебра найти можно.

– А тебе то, что за дело? Безразлично протянул толстяк. Толстые губы торговца раздви-

нулись в еле заметной усмешке. Тяжелые, набрякшие на жаре веки чуть опустились почти

скрывая глаза.

– Да просто так, пожал плечами снайпер. Разговор поддержать.

– Ну, так, ыть, для разговора, сложил руки на животе Ыть. Я торговец, Пью. Я, ыть,

эти все танцы получше тебя знаю. Не надо нас лбами сталкивать. Нехорошо, поступаешь. Не

люблю, я когда меня, ыть, в темную разыграть хотят. Да и не место здесь отношения выяснять.

Не знаю, ыть, что ты к Дохлой имеешь, а имеешь точно. Ты ведь меня чуть не пристрелил когда

я предложил задержаться, чтоб барахло на катер перегрузить. Все твердил что надо пацана

скорее вытаскивать.. А когда узнал, ыть, что Ллойс не только живой осталась, но и лучшего

бойца арены, как кутенка раскатала, сам меня почти до самой бури держал. Помолчи, дослу-

шай. Предостерегающе поднял огромную ладонь толстяк. Я, ыть, еще не закончил. Мне твои

игры, как я уже говорил, не интересны. Мне бы отсюда живым уйти и дозу не хапнуть. До Сити

дойдем и разбежимся. А там, разбирайтесь сами. И к пукалке своей не тянись. Стреляй, не

стреляй, я ведь тебя просто размажу и скажу что так и было.

– Уверен? Усмехнулся медленно убирая руку от кобуры стрелок. – и повернуться спиной

ко мне готов?

– Уверен, выдержал взгляд наемника толстяк. Не бойся, не сдам я тебя ей. Не мое, ыть,

это дело. До Сити дойдем, а дальше хоть режьте друг друга хоть в десны целуйтесь. Мне без

разницы. И еще. Это не Кукла мне рюкзак пропорола. Ллойс права, она сильная конечно, но

не настолько чтобы простым ножом армированную ткань взять. И у меня после той ночи шесть

банок тушенки пропало.

– Вот дерьмо. Прошипел, внезапно теряя всякий интерес к торговцу снайпер.

– Вот я и говорю, дружить нам сейчас надо, а не отношения выяснять, не вовремя ты это

Пью начал. Гадко усмехнулся Ыть, и поправил сползшее на нос пенсне.

–– Ллойс, нам надо поговорить. Красный как вареный рак скриптор, громко шмыгнул про-

стуженным носом и в несколько широких шагов догнал бодро топающую по отчаянно пыля-

щему пересушенному полю девушку.

– Если в любви объясниться решил, то время ты выбрал на редкость неподходящее.

Фыркнув, Ллойс аккуратно переступила через торчащую из земли кочку. Подожди немного,

потом и поговорим. Годика этак через два. Или три.

– У меня девушка есть. Насупился Райк. Она меня ждать обещала.

– Ну, если обещала, то конечно.. Растянула губы в слегка усталой улыбке наемница. – А

ты вот просто аморальная личность.

– Почему это? Удивился подросток.

– А чего же тогда, пока тебя любимая ждет и страдает, ты то на сиськи, то на задницу

мою пялишься?

– Я не пялюсь. И вообще, я о другом поговорить хотел. Поспешно отвел взгляд от обтя-

нутой тканью комбинезона спины наемницы скриптор.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– И о чем же? По мере приближения к дому настроение Элеум постепенно менялось.

Напряженные плечи расслабились, оружие вернулось обратно в кобуру. Она престала перебе-

гать от куста к кусту и шла к дому, совершенно не таясь. А вот ее шаг, напротив, стал мягким

стелющимся, почти кошачьим.

– Почему ты со мной пошла? Почему спасла? Ты ведь Легион ненавидишь. Догнав

девушку, наемник попытался заглянуть ей в глаза.

– Ты уже спрашивал. Помнишь? Не прыгай вокруг. Иди рядом. – Предостерегающе под-

няв руку, наемница, замедлив шаг, окинула подростка оценивающим взглядом и испустила

протяжный вздох. – Не отстанешь, да?

– Не отстану, выдержал ее взгляд Райк. Ответь пожалуйста. Это важно.

Девушка еще раз оглядела скриптора, и Тяжело вздохнула.

– Ну, сам посуди, за что вас любить? Принялась загибать пальцы она. Вы убиваете мутан-

тов только за то, что те родились не такими как вы. Наводите свои порядки, а тех, кто с этими

порядками не согласен либо сжигаете, либо выгоняете с обжитых земель, называя это сана-

цией вида и священной войной за сохранение людей. Отнимаете у фермеров все, что слож-

нее бензинового генератора и угольной лампы, заявляя, что технологии ересь и скверна, даже

не задумываясь о том, что пара микроядерных батарей, могут дать тепло, свет и чистую воду

десяткам, а то и сотням людей. Тех самых, которых вы якобы защищаете. Вам даже в голову

не приходит, что забирая у них эти клятые батареи и электронику, вы обрекаете на медленную

смерть целые поселки. Причем сами этой техникой с удовольствием пользуетесь. У некоторых

ваших рыцарей и паладинов даже иглометы и импульсные ружья есть. Ты назвал степняков

дикарями. А чем вы лучше?

– Использование технологий во благо людей это не…

– Вот только не надо проповедей, Райк, зло отмахнулась Элеум. А то разговора у нас не

получится.

– Извини, шмыгнул носом подросток. И все-таки, почему?

– А ты что уже забыл? Звонко рассмеялась Элеум. – Ну, ты даешь парень. Ты пообе-

щал мне триста кило серебра, земли рядом с вашей цитаделью, собственный атомный реактор,

водокачку, пятьдесят рабов и личный гарем из самых красивых паладинов вашего ордена. И

что ваш главный будет каждое утро чесать лично мне пятки. Или ты решил меня кинуть? Не

советую.

– Издеваешься? Вздохнул подросток.

– Нет, просто думаю, что у тебя есть какая-то хитрая нанокультура, которая на несколько

минут превращает тебя в самого лучшего переговорщика из тех, кого я, когда-либо видела. А

повидала я их немало, уж поверь. И что ты ничего потом не помнишь, а так быть не должно.

Конечно препараты и боты, влияющие на мозговую активность всегда «тяжелые». Без «отката»

не бывает. Но не настолько. Остановившись, наемница выщелкнув из пачки сигарету, сунула

ее в уголок рта и зашарила по карманам в поисках зажигалки. – Еще, иногда, я думаю, сколько

такая нанокультура стоит, и почему бы мне, когда мы дойдем до Сити, не стукнуть тебя, по

твоей глупой пустой башке, и не отволочь к кустарям. Из тебя наверняка получится прекрасная

вытяжка Райк. Дорогая. Это ведь не единственный твой «бланк»? Готова поспорить, что у тебя

в моче наноботов больше, чем ваши хваленые паладины за всю жизнь видели.

– Ты не ответила, упрямо выпятил подбородок подросток.

– Ты прав парень. Я не люблю легионеров. И считаю, что вы даже хуже рейдеров просто,

потому что прикрываете свои зверства высокой идеей. А еще у меня к вам есть пара незакры-

тых счетов. Но никто не заслуживает смерти у серокожих. Даже железноголовые садисты –

фанатики.. Элеум, аккуратно смесившись на пару шагов вправо, слегка толкнула подростка

плечом. – Что до того почему я приняла твой контракт.. Скажем так. Ты сумел меня купить.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Я дала согласие и не в моих правилах отказываться от контрактов на середине. Да и слишком

поздно не находишь?

– И все? Потупившись еле слышно пробормотал подросток.

– А что ты хотел услышать? Что ты пленил меня своей красотой и остроумием? Что я

твоя на веки? Я понятия не имею, что ты забыл в Хабе, Райк. Там нет ничего кроме порта и

рынка. Если честно мне это даже не интересно – ты меня нанял, чтобы я проводила тебя до

города. И я это сделаю.

– Пояс. Кивнул подросток. Сначала я думал, что где-то его потерял, а потом увидел его

сначала у тебя а потом у того ржавого с механической рукой. Он сказал, что ты.. в общем..

– Продала тебя с потрохами. Кивнула Элеум. – А ты охотно поверил.

– Ну.. смутился подросток.

– Не бери в голову. Беззаботно отмахнулась девушка. Ты ведь меня всего пару недель

знаешь, и я только дважды спасла тебе жизнь.

– Я рад, что он соврал. Окончательно стушевался под насмешливым взглядом наемницы

Райк.– А я нет. Тяжело вздохнула Ллойс. Пью, оказался прав. Надо было идти на запад. Гратц

не из тех, что забывает или прощает. А еще он псих, а психи бывают на редкость упорными.

У нас фора в пару недель, но.. А она красивая?

– Кто? Не на шутку удивился скриптор.

– Твоя девушка, конечно, – фыркнула Элеум и потрепала подростка по голове.

– Очень красивая. Покраснел скриптор.

– Это хорошо кивнула наемница. А еще лучше, что она тебя ждет. Ты счастливец парень.

– А тебя кто-нибудь ждет, Ллойс?

Элеум тяжело вздохнула. Зажмурилась. И застыла на месте, чуть заметно шевеля губами.

– Уже нет, буркнула она, через минуту, и бросив под ноги почти до фильтра догоревшую

сигарету, аккуратно затоптала ее каблуком. Кстати, смотри под ноги будь добр. А то гуляешь

по минному полю как будто это городская площадь.

– Минному полю? Кровь мгновенно отхлынула от лица скриптора. Тяжело задышав под-

росток громко сглотнул слюну и посмотрев по сторонам обернулся к наемнице. – Ты ведь

пошутила, да?

– Во-первых, мне кажется, что противопехотные мины не лучший повод для шуток, во-

вторых, криво усмехнувшись девушка положив руку на плечо Райка наклонилось к скрип-

тору. – Во-вторых прошептала она ему прямо на ухо, ты раз пять чуть не наступал на них, но в

последний момент ставил ногу в другое место. Это тоже наноботы – «Легкий шаг» называются.

А судя по твоей реакции ты даже не знал, что они у тебя есть.

– Я.. э-э-э…

– Пойдем. Подтолкнула скриптора по направлению к дому наемница. – Иди не бойся,

если что будет, я тебя предупрежу. Тут всего ничего осталось.

До обозначенной аккуратной выбеленной оградкой границы фермы действительно оста-

валось не более пятидесяти метров.

Остановившись перед выкрашенной зеленой краской деревянной дверью Ллойс придер-

жала за плечо уже готового ступить на крыльцо скриптора.

– Люк. Еле слышно прошептала она.

– А как же мы попадем внутрь? Растерянно проследив за ее взглядом, тихо спросил Райк.

– Я думаю, нам откроют, пожала плечами Элеум. Если хозяин оказался настолько любе-

зен, что пропустил нас через мины, не думаю, что он будет заставлять нас ждать на пороге.

– А почему ты думаешь..

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Опыт Райк. Снова взъерошила волосы на голове скриптора, Ллойс. – Зачем делать

такое большое минное поле без возможности его отключения или дистанционного подрыва?

Так, что считай тебя, пригласили.

Словно в ответ на ее слова, ручка двери медленно повернулась и на пороге дома возникла

высокая, скрытая царящем в доме полумраком, фигура.

– М-мать.. Восхищенно округлила глаза наемница. Чтоб я так жила..

– Робот дворецкий.. заворожено прошептал Райк. Модель Марк два, виртуальный интел-

лект пятого поколения, керамический корпус, встроенный микроядерный генератор…

– Искренне рад встретить столь начитанного молодого человека, слегка склонил голову

робот. – К сожалению, в последнее время хорошее образование большая редкость. Можете

звать меня Кодсворд. Добро пожаловать в свободное владение Гринспринг. Можете позвать

остальных. Хозяин будет рад вас видеть. В последнее время гости к нам почти не заходят.

–– А здесь уютно. Задумчиво протянул развалившийся в высоком, оббитом слегка потер-

той кожей, кресле снайпер. И чисто.

– Рад это слышать, сэр. Кодсворд, скрипнув шарнирами, слегка поклонился. На подвиж-

ном, сияющим гранями отполированного металла лице робота на секунду мелькнула над-

менно-самодовольная гримаса. – Мне стоило больших усилий восстановить поместье и под-

держивать его в достойном состоянии. Оригинальный паркет к сожалению пришлось заменить.

Тиковое дерево практически не отчищается от радиоактивных осадков. Машину хозяина тоже

к несчастью сохранить не удалось. Это очень сложно отполировать ржавчину… Робот дворец-

кий, горестно покачав головой, слегка поскрипывая шарнирами износившихся суставов пре-

сек гостиную, и открыв сверкающую начищенным хрусталем дверцу резного шкафа извлек

из его недр несколько бокалов. – Прошу прощения, господа. Я слегка разболтался. Старые –

добрые времена знаете ли.. ностальгия. Пластиковые губы андроида разошлись в улыбке. Мы

с хозяином действительно редко видим гостей. Могу я предложить вам выпить и освежиться?

Сегодня довольно жарко.

– Так, ыть, не откажемся. Оживился в очередной раз окидывающий восторженным взгля-

дом богатую обстановку гостиной торговец.

А посмотреть действительно было на что. Несмотря на неказистую внешность снаружи,

внутреннее убранство дома поражало. Тяжелые бархатные шторы, массивные кресла, легко-

ногие столики, отполированный паркет, резная мебель, обилие хрусталя. Гостиная поместья

Гринспринг, как будто сошла с картинок многочисленных довоенных журналов о домоводстве

и модных интерьерах.

– К сожалению, не могу предложить вам достойного вина, сэр. Все слишком старое.

Давно пора вылить, но у меня просто не поднимается рука. Да и хозяин, любит вспоминать..

прошлые времена. Ловко расставив перед гостями приборы Кодсворт, вернулся к шкафчику

и извлек из него небольшой наполовину наполненный бордово-красной жидкостью графин. –

Но я научился готовить весьма неплохую сливовую наливку. – Вы, наверное, заметили деревья

в саду. Яблоки и сливы. Немного кисловата, но хозяину очень нравится. А молодому человеку

будет полезно выпить сока. Думаю тоже сливового, тем более, что другого у нас нет.

– А я ыть, думал, чем старше вино, тем оно вкуснее.. задумчиво повертев в руках бокал

толстяк полюбовался игрой света в хрустальных гранях и осторожно поставил его обратно на

журнальный столик.

– Распространенное заблуждение, сэр, отрицательно покачал головой Кодсворт. Вино

схоже с живым организмом. Оно растет, крепнет, наполняется вкусом, но со временем дрях-

леет и умирает. Особенно быстро это происходит, если его неправильно хранить. Но даже при

соблюдении всех условий восемьдесят – девяносто лет предел для этого благородного напитка.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

К сожалению, когда упали первые бомбы, винный погреб засыпало, а на его расчистку ушло

слишком много времени..

– А хозяин к нам не спустится? Вскинув бровь, наемница с интересом пронаблюдала

за ловко разливающим по фужерам густую маслянистую жидкость роботом, и вытащила из

кармана сигарету. – Здесь можно курить?

– Хозяину последнее время слегка не здоровится. Но он спустится к ужину. Курите. Я

могу предложить вам сигару. Хозяин давно не курит, но сигары остались.

– Сигара? Улыбнулась наемница. Пожалуй, не откажусь. Спасибо Кодсворт.

– Рад служить, подойдя к низкому покрытому по углам слегка затершейся позолотой

столику робот ловко подхватил небольшую деревянную коробочку и поставив ее перед наем-

ницей откинул крышку. Cohiba Esplendido – пояснил он с гордым видом. Хозяин говорит, что

это лучшие сигары в мире.

– А кто твой хозяин? Осторожно коснувшись губами напитка, Райк перехватил предо-

стерегающий взгляд Элеум и поспешно поставил сосуд на место.

– Владелец этой земли и поместья, господин Льюис – Грегори Гринспринг конечно. Гордо

приосанился дворецкий. К сожалению после бомбардировок владение пришло в некоторый

упадок, а хозяева заболели. Но Гринспринг, по прежнему, остается одним из самых уважаемых

семейств в этих краях. Оплот стабильности. Столпы общества, с вашего позволения юный

сэр. Развернувшись, Кодсворд окинул скептическим взглядом фигуру неподвижно стоящей в

углу гостиной, так и не расставшейся с пулеметом, просто перевесившей его за спину Куклы и

повернулся к путешественникам. – Простите, но может быть юной мэм будет удобней в комнате

для прислуги?

– Здесь есть еще прислуга? Удивился снайпер.

– После бомбардировок, не все нашли в себе силы сохранить верность семье. К сожале-

нию, я остался один. – горестно покачал головой дворецкий.

– Она член нашего отряда Кодсворт. Не слуга не рабыня и не вещь. Широко улыбнувшись

пояснила андроиду Элеум. В сочетании с торчащей у нее в зубах огромной сигарой улыбка,

получилась достаточно жутковатой.

– Хозяину это не слишком понравится, чопорно поджал узкие, цвета ртути губы робот.

Но вам видней, мэм. А теперь прошу меня простить. Пойду, помогу, хозяину спустится. Ужин

будет подан через двадцать минут.

– Конечно, сладенький. Не вынимая сигары изо рта, Ллойс неуловимым движением

достала из кобуры обрез, навела ствол на повернувшегося к ней затылком робота и спустила

курок. Грохнуло так, что заложило уши. Во все стороны брызнули осколки керамики и горя-

чего пластика.

– Какого хрена!! Вскочил на ноги Ыть. Ты чего, ыть, творишь?!

– Да все правильно она сделала, со смешком отставил в бокал с наливкой в сторону Пью.

Я тоже не помню где у этой модели выключатель. Ты что запах не почувствовал?

– Ну.. ацетоном, ыть, слегка тянет, нахмурился толстяк. И проводкой паленой, покоился

на все еще дергающегося на полу робота.

– Упырями тут пахнет, усмехнулась Ллойс, передернула затвор, и ловко подхватив выле-

тевшую гильзу, спрятала ее в карман.

– А-а-а… Больно!!.. Ик! – Неожиданно икнул сжавшийся в комок и зажимавший правое

ухо скриптор. Из под ладони на плечо подростка медленно капала кровь. Пошарив по столу

свободной рукой, Райк нащупал стакан с соком и механическим движением потянул его к себе.

– Ну ты и уникум. Испугался что ли? Елейным голосом поинтересовалась у Райка наем-

ница. – Будь добр оставь каку, там как минимум снотворное.

– Да откуда тут снотворное. – Не торопясь встав стрелок вытащил из за пазухи пистолет

и щелкнул предохранителем. – Рядом с Свечением, как мне помнится полно пауков с нервно

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

паралитическим ядом. Яд прекрасный, хоть в мышцу его коли, хоть в еду лей. Только одна

проблема, кислит он слегка.

– А, точно, вспомнила.. Кивнула Элеум. Песчаный каракут называется. А еще иногда

горлолазом.

– Никогда не слышал. Это из-за милой привычки в рот спящим заползать? Поинтересо-

вался Пью.

– Ага, с рассеянным видом оглядывая комнату ответила Ллойс.

– Мне осколком ухо рассекло, пожаловался поспешно отбросивший в сторону стакан

скриптор.

– Ну, извини, сладенький, я тебя позже, где бо-бо поцелую, пожала плечами наемница.

Может быть. – Только ты подружке своей красивой не рассказывай, а то заругает. Перезарядив

обрез, наемница обернулась к снайперу. – Ну что Пью, пойдем, завалим упыря?

– Думаю он где-то наверху заперт, кивнул стрелок. Дамы вперед..

– А ты шутник, милый. Усмехнулась девушка.

– Я одно не понял, все эти, сэр, мэм, это вообще, ыть, что такое было? Почесав затылок,

тяжело вздохнув, рухнул обратно в кресло заметно успокоившийся толстяк. И может его все

же добить? Кивнул он на продолжающего упрямо дергаться робота.

– Вот ты и добей, если хочешь, пыхнула сигарой девушка. А Кукла тебе поможет.

– Это, ик.. стандартный речевой набор, ик.. робота слуги. Вроде как до войны людям,

ик.. нравилось, что к ним так обращаются. Булат, привет. Те, что на центральной базе у.. ик..

нас тоже так разговаривают, неожиданно подал голос все еще зажимающий продолжающее

кровоточить ухо скриптор.

– Пошли уже, повернулся к продолжающей задумчиво дымить обгрызенной сигарой

наемнице Пью. Не по себе мне, что тут по дому тварь бродит. – А ты Райк поищи пока тут

умывальник или душевую. Заодно и рану перевяжешь.

– Интересно, тут есть горячая вода? Убила бы за ванну. Мечтательно закатила глаза

Элеум.– Мыло. Вода. Вжик – вжик. Хорошо. Упырь. Плохо. – Подтвердила Кукла.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 9

Очнулся Райк как-то быстро, рывком, минуя то расслабленно-ленивое состояние между

сном и бодрствованием, которое обычно сопровождало его, если он просыпался в мягкой

постели. В постели? Стараясь не обращать внимания на внезапно накатившую слабость, скрип-

тор, откинул в сторону одеяло, бодро спрыгнул с широкой, необычно высокой двуспальной

кровати. Его босые ноги тут же утонули в густом, безупречно чистом, разве что немного пах-

нущем старостью и сухой шерстью ковре. С удивлением подросток осознал, что он впервые,

пожалуй, за последние несколько недель, спал без одежды. Это было бы очень приятным фак-

том, если бы он помнил, как раздевался. Но события вчерашнего дня и большей части вечера

почему-то скрывались в густом и липком тумане беспамятства. Стоило только попытаться что-

нибудь припомнить, как и без того тяжелая, будто наковальня, голова начинала пульсировать

болью, а к горлу подкатывала тошнота. Несмотря на приоткрытое окно, в комнате было душно

и жарко. Солнце, прорываясь через легкие полупрозрачные шторки, заливало богатое убран-

ство спальни ярким, раздражающе болезненным светом. Выцветшие бархатные обои, покры-

тые замысловатой резьбой деревянные панели, развешанные по ним странного вида фото в

рамках, ухоженную мебель довольно древнего вида, огромную кровать, на которой он очнулся,

стоящее в дальнем углу непонятное сооружение – что-то типа небольшой тахты на вычурных

гнутых ножках, с наброшенным сверху мятым покрывалом… Пахло мастикой, песком и чуть-

чуть пылью. Из-за окна раздавались приглушенные звуки. Будто большой и острый резак с

точностью и неторопливостью маятника, древних механических часов, врезался в нечто хру-

стящее и неподатливое. Эти звуки вызывали какие-то смутные и неприятные ассоциации, но

стоило только попробовать сосредоточиться, как затылок начинал пульсировать болью. Оста-

вив бесплодные попытки и оглядевшись по сторонам, скриптор с облегчением увидел, что его

одежда аккуратно сложена на стоящем поодаль, обитом потертой тканью стуле, а на прикро-

ватной тумбочке кто-то заботливый оставил большую, слегка помятую алюминиевую кружку

с водой и пару соевых батончиков. В желудке предательски заурчало. Вода была теплой и

слегка отдавала ржавчиной, а успевшие набить оскомину за время путешествия, приторно

сладкие энергетические батончики – единственное, что осталось от армейских пайков, вызы-

вали изжогу одним своим видом, но голод и жажда отступили, голова перестала гудеть, и даже

наполнявший ее туман, стал немного прозрачней. Во всяком случае, он вспомнил, как вчера

кто-то, ругаясь в полголоса, стаскивал с него штаны. Коснувшись стрельнувшего острой болью

заклеенного пластырем уха, Райк тяжело вздохнул и принялся одеваться. Память потихоньку

возвращалась. Повесив на плечо автомат, скриптор, не обращая внимания на вновь накатив-

ший приступ слабости, от которого его бросило в пот, буквально вбил ноги в стоящие у кро-

вати высокие фиберглассовые ботинки и заспешил вниз.

****

Стальное, тупое, словно валенок, покрытое в равной степени ржавчиной и царапинами

лезвие слегка погнутой прежними владельцами лопаты с хрустом врезалось в сухую неподат-

ливую землю. Очередная порция смеси гравия, песка и пыли, описав широкую дугу, приземли-

лась на вершине успевшей изрядно вырасти за последний час земляной кучи. Стоящая посреди

длинной, глубокой, по грудь взрослому человеку, и довольно широкой ямы наемница отста-

вила инструмент в сторону и, утерев выступивший на лице пот подолом не первой свежести

майки, повернулась к подростку.

– Проснулся, наконец. – Неторопливо кивнула она, и, покопавшись в боковом кармане,

выудила из него пачку сигарет. – Ну и здоров же ты спать, Райк.

Скриптор поспешно отвернулся. Было жарко, и Ллойс, скинув куртку, спустила верхнюю

часть комбинезона, обвязавшись рукавами на манер пояса, а промокшая от пота ткань сши-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

той Куклой то ли футболки, то ли майки, была слишком тонкой, чтобы что-то всерьез скры-

вать. Чувствуя, как его лицо наливается предательским жаром, Райк, прикрыв глаза, попы-

тался вызвать в мыслях образ Кюри. И с удивлением понял, что ничего не получилось. Нет,

он все помнил. Густые, пахнущие какими-то сладкими травами и уложенные в сложную при-

ческу волосы, ровные, белые, как снег зубы, умело подведенные невероятно яркие, хоть, и

слегка холодные глаза. Небольшую родинку над верхней губой. Помнил слова, что шептал ей

перед уходом. Помнил ее снисходительную улыбку. Ее обещание дождаться. Но сейчас все это

казалось незначительным, плоским, выцветшим, будто старые довоенные фото, украшающие

стены его сегодняшней спальни. Надуманным. Ненастоящим… Райк не понимал, что с ним

происходит. Почему эта диковатая, с отвратительным характером женщина действует на него,

как магнит на железные опилки. Почему он, верный сын Легиона, ученик одного из лучших

паладинов Ордена, он, которого с детства учили определять и искоренять ересь, доверяет этой

дикарке так, словно она его сестра по оружию и вере. Доверяет полностью и безоговорочно,

несмотря на всю ее ненависть к Легиону, и то, что одна из многочисленных, казалось бы, давно

и безнадежно «посыпавшихся» нанокультур-нейромодуляторов во время спорадических вспы-

шек активности «подсвечивает» ее бордово-красным цветом, истошно вопя об опасности и

враждебности объекта, прогнозируя почти стопроцентную вероятность провала задуманного в

случае не устранения угрозы. Почему он готов часами наблюдать, как она чистит оружие, бол-

тает, курит, ругается и даже плюется. Почему ему так нравятся эти вечно оскаленные в кривой,

злобной усмешке, желтоватые от никотина острые зубы. Почему ему хочется разглядывать эти

пошлые и грубые татуировки, а покрытые ссадинами и мозолями на костяшках, оканчиваю-

щиеся изгрызенными ногтями, пальцы кажутся ему более привлекательными и живыми, чем

ухоженные ручки никогда не пренебрегающей маникюром Кюри… Пальцы. Мозоли. Сбитые

костяшки… Боль в затылке стала нестерпимой.

– Эй! Ты чего уснул? – Вывел его из прострации голос Элеум. – Помоги-ка лучше. –

Ткнула она дымящимся концом сигареты в сторону скорчившейся на грунте недалеко от ямы

напоминающей смесь человека, гиены и полураздавленного паука, фигуры.

Взгляд Райка невольно прошелся по бугристой, серо-стального цвета коже, по торчащим

вдоль позвоночника из здоровенного спинного горба шипам, по прикрытой пучками длинных

спутанных волос плеши, плоской, словно срезанной, макушки, гипертрофированной, воору-

женной, больше бы подходящими хищной рыбе, чем человеку, зубами верхней челюсти, спо-

ткнулся, наткнувшись на огромную рану на месте нижней, на секунду задержался на обтяну-

той, разошедшейся, покрытой кое-где струпьями, залитой застывшей кровью, мало уже чем

напоминающей человеческую, морде. Переместился на вторую тварь, намного более мелкую,

болезненно сухую, но все еще более-менее человекообразную, просто скособоченную, смятую

и перекрученную добрым десятком пулевых попаданий. На трупе монстра можно было раз-

глядеть остатки того, что при должном воображении сошло бы за изодранное ситцевое платье.

Женщина, осознал он внезапно, это существо когда-то было женщиной. Где-то в районе виска

раздался чуть слышный звук, словно прямо в голове у скриптора лопнул огромный мыльный

пузырь, и пошатнувшегося от неожиданного приступа головокружения Райка затопили воспо-

минания.

****

Ударивший по ушам гром выстрела, рванувший ухо нестерпимо горячий, острый, словно

бритва, осколок… Стук шагов и грохот переворачиваемой мебели, крики и хлопки приглушен-

ных деревянными перекрытиями выстрелов наверху, там, куда отправились Ллойс со снайпе-

ром… Полутемные коридоры особняка.

Он был сам виноват, слишком расслабился, слишком понадеялся на остальных. Упырь

напал на него, когда он поворачивал сияющую начищенной медью ручку того, что он считал

дверью в ванную. Огромная, похожая больше на вставшего на дыбы медведя, чем на чело-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

века, фигура выросла в темноте коридора совершенно бесшумно. Гигантская, чем-то напоми-

нающая заточенные грабли когтистая лапа обманчиво неторопливо рассекла воздух и выбив

из стены целый пласт штукатурки упала на голову скриптора. Райка спасла тяжелая, дубо-

вая дверь и раненное ухо. Видимо, кровопотеря оказалась серьезней, чем он думал, и почув-

ствовавший, что сейчас от страха и накатившей слабости он просто потеряет сознание, подро-

сток, вместо того, чтобы отшатнуться от монстра, чувствуя, как неожиданно превратившиеся

в кисель ноги стремительно теряют опору, шагнул вперед и вцепился в косяк. Странно, но

тогда ему показалось намного более важным остаться стоять на ногах, чем избежать атаки.

Монстр этого не ожидал. Проехавшись по дверному полотну когти чудовища вместо того,

чтобы сорвать с него скальп и размозжить голову подростка, словно гнилой фрукт, прошли

вскользь, рванули за волосы и отбросили прочь. В соприкоснувшемся со стеной затылке словно

взорвали небольшую бомбу, в глазах потемнело от боли. Райк заорал. Перехватил автомат,

раздирая кожу ладони хлопнул по флажку предохранителя, навел ствол на занимающую, каза-

лось, все пространство коридора размытую, двоящуюся, утопающую в чем-то красном и лип-

ком, заливающем глаза фигуру и, всхлипнув, нажал на спуск. Оружие неожиданно больно ляг-

нуло в плечо, грохнул выстрел, из груди монстра выбило фонтанчик крови, но упырь даже не

пошатнулся. Скриптор отчаянно затряс оружием, не понимая, почему его снова заклинило. В

голове, пойманной за жабры рыбой забилась мысль, что у этой винтовки крайнее положение

предохранителя переключает ее в полуавтоматический режим. И, что сделано это именно для

того, чтобы поддавшийся панике солдат не выпустил впустую весь свой боезапас. Пальцы потя-

нулись к переводчику огня, но сделать уже ничего не успели. Монстр зарычал и прыгнул. Райк

снова вскрикнул, попытался откатиться в сторону, запутался в собственных ногах, выставил

перед собой оружие, прикрываясь автоматом, словно щитом, зажмурился, съежился в ожида-

нии следующего, скорее всего, последнего для него удара. А когда открыл глаза…

Ллойс не должна была успеть. Все случилось слишком быстро, чтобы хоть кто-нибудь

смог прийти к нему на помощь. Да он слышал тяжелые шаги и сиплое дыхание бегущего

откуда-то со стороны кухни Ытя, лязг затвора пулемета Куклы, отчаянно злобный, забористый

мат Пью, но они были слишком далеко от него – в соседней комнате, и им еще предстояло

пересечь коридор, что было равносильно тому, как если бы они находились в другой галактике.

А оставшейся на втором этаже девушке, чтобы оказаться здесь, пришлось бы еще спуститься

вниз по лестнице, пройти через гостиную в холл и преодолеть столовую, но именно Нежить

стояла сейчас между ним и монстром. И именно мощный удар приклада ее обреза, сбив пры-

жок, отбросил чудище на пару шагов назад. Коротко глянув на то, что осталось от познакомив-

шегося с зубами мутанта ложа, наемница с глухим звериным рыком запустила остатки безна-

дежно испорченного оружия прямо в морду оскалившегося упыря. Следом отправилось два,

невесть откуда, вытащенных ножа. Первый, рыбкой сверкнув в воздухе, вонзился чудовищу в

район паха, второй с противным чваканьем погрузился в грудь. Отступившее было существо

зашипело, словно проколотая покрышка колеса авто, опять сверкнуло вполне подошедшими

бы акуле или крокодилу зубами, метнулось вправо, потом влево, но, видимо, осознав, что уйти

попросту не успеет, скакнуло вперед. Райк снова взвизгнул. От страха. Не за себя. Он почти

увидел, как сломанной куклой отлетает от удара жилистой, неестественно длинной, увенчан-

ной стальными крючьями когтей лапы, кажущееся сейчас таким хрупким тело, как брызжут

кровью и вываливаются на паркет разорванные внутренности, как закатываются от болевого

шока глаза…

А потом случилось еще одно чудо. Элеум была крепкой. Мускулистой. Райку трудно было

это признать, потому что это граничило еще с одной ересью, но ему нравилось наблюдать, как

она что-то делает, как рубит кустарник, заостряет колья для палатки, как при этом под кожей

ее спины и рук перекатываются крепкие узлы мышц. Как напрягается невероятно плоский,

настолько плоский, что далеко не толстому скриптору становится немного стыдно при каждом

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

взгляде на ее живот. А еще она была довольно высокой. Не такой, конечно, как Пью или Ыть, но

высокой. Несколько раз он попытался прикинуть, сколько же она весит. Подсаживал ее, когда

она куда-нибудь лезла, подавал руку, помогая встать. Почти каждый раз зарабатывал насмеш-

ливый взгляд, едкий комментарий или беззлобный тычок в плечо, но по всему получалось, что

в девушке, на самом деле, не меньше восьми десятков килограмм. Если честно, Райку было

стыдно, как легко она справилась с ним в их первую встречу. Да, средний легионер-боевик был

выше его на две головы, весил не меньше центнера, и на базе Райка довольно часто за глаза

называли недомерком, но на татами он побеждал и более крепких противников. Важно не то,

насколько ты быстр и силен, важно, как ты эту силу применяешь, любил повторять мастер по

рукопашному бою, и словно подтверждая его слова, здоровяки, казалось, способные размазать

подростка одним ударом, послушно падали лицом в ковер. Мастер почти постоянно говорил,

что у него есть талант и надо просто прилагать больше усилий к обучению. Конечно, правила

спортивного поединка сильно ограничивают, а еще у него тогда была повреждена нога, но все

же… Сейчас Райк понимал, насколько беспочвенными и глупыми были все его оправдания.

Не смущаясь отсутствием чего-то, хоть сколько-то напоминающего оружие, Ллойс, шагнув

навстречу монстру, неуловимым движением вскинула руки в «классическую» стойку и про-

вела стремительную серию из шести ударов. Раз – и кулак левой с треском врезается в широ-

кую челюсть упыря, подавляя его атаку в зародыше. Два – правая молотом бьет в солнечное

сплетение, заставляя потерявшее ориентацию чудовище согнуться в поясе. Три – левая гвоз-

дит в район уха, туда, где под кожей бьется жирный мерзко пульсирующий при каждом движе-

нии монстра паук вздувшихся от напряжения вен. Четыре – снова правой, сильно, на выдохе

с криком; в скулу с мерзким хрустом, превращая большую часть морды твари в ощетинивше-

еся осколками кости месиво. Пять – костяшки левой соприкасаются уже с фонтанирующим

черной кровью широким и приплюснутым носом, загоняя осколки костей в то, что осталось

у чудовища от лобных долей мозга. Шесть – сцепленными в замок руками в уже сломанную

челюсть с другой стороны, напрочь вырывая ее из суставов и отправляя ее в короткий кровавый

полет. На темных обоях расцветает алая клякса. В узком и темном коридоре пахнет скотобой-

ней. Съежившийся, уже не кажущийся настолько огромным монстр жалобно скулит и грудой

дергающего мяса оседает на пол. Из того, что осталось от его головы, хлещет целый водопад

крови и мерзкой, похожей на смешанный с ртутью гной жижи, а Элеум, перестав обращать на

упыря хоть какое то внимание, склоняется над скриптором:

– Черт, Райк. Дебил. Долбоклюя кусок. Тебе, ведь, вену рассекло… – Доносится откуда-

то издалека ее голос. – Надеюсь, он тебя не покусал? А то у нас, ведь, вообще никаких анти-

дотов нет… Может, у Ытя… Черт, похоже сотрясение. Потерпи, милый, я сейчас…

Подростка окутывает тьма…

****

– Ра-а-айк? – Выдернул его из мутного болота воспоминаний голос наемницы. – Похоже,

он тебя действительно сильно приложил. Ладно, сама справлюсь. – Отбросив в сторону потух-

ший бычок, Элеум ловко выскочила из ямы, брезгливо морщась, спихнула вниз оба трупа,

используя лопату как рычаг, а потом, кряхтя от усилий, приподняла над землей и, перевалив

через край, ухнула в яму какую-то массивную, тяжелую даже с вида, слегка тронутую ржавчи-

ной железку – судя по всему, разбитый автомобильный двигатель.

– О, вот вы где. А я вас, ыть, уже обыскался. – Пропыхтел, вышедший из-за угла дома

толстяк.

– Вовремя ты, – глубоко вздохнув, девушка примерилась к следующей железяке – быв-

шему нагревательному элементу, невесть как оказавшегося в этом месте промышленного мас-

ляного калорифера.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Я всегда, ыть, вовремя, – проворчал то ли не заметивший упрека, то ли просто решив-

ший не обращать внимания на подколки наемницы Ыть. – Мы хранилище вскрыли. Ну то, в

подвале, что за дверью здоровенной. Там, ыть, целый склад. И запчасти есть. Так что – через

пару дней сможем отсюда свалить. Дай-ка помогу. – С легкостью перехватив у покрасневшей от

усилий девушки волочащийся по земле кусок металла, толстяк одним мощным рывком отпра-

вил его в яму. Раздался грохот и мягкий влажный хруст. – Эво как… Подстраховаться хочешь?

– Ага. – Раздраженно сплюнув, наемница воткнула в землю лопату и потянулась к стоя-

щей на краю могилы большой, заляпанной машинным маслом канистре. – По уму их бы на

куски разделать, но, уж больно это дело муторное.

– Смотри, что я для тебя нашел. – В руках толстяка появилась длинная, сверкающая

полоса стали. – Пью хотел себе забрать, а я, ыть, не дал.

– Знатное рубило. – Безразлично хмыкнула Ллойс.

– Сама ты, ыть, рубило, – не на шутку обиделся толстый торговец. – Вот смотри.

Крепко зажав рукоять оружия, толстяк упер острие в землю и наступил на него ногой.

Брови уже успевшего досадливо поморщиться в ожидании жалобного звона лопнувшего

металла Райка невольно поползли вверх. Вместо того, чтобы сломаться, оружие пружинисто

изогнулось под прямым углом, а потом с чуть слышным, совершенно не характерным для стали

звуком, распрямилось обратно.

– Это настоящая боевая жабля. – Гордо, будто сам принял участие в создании чудо-ножа,

подбоченился толстяк. – Такими еще задолго до войны, в древности рубились. Смотри, какой

металл – хоть штопором загибай, хоть гвозди руби – ничего не будет.

– Дай-ка. – Протянула руку Элеум. Получив оружие, девушка взвесила клинок в руке,

несколько раз взмахнула, хитро крутанула вокруг кисти и уважительно присвистнула. –

Смотри-ка – с паутинкой. По идее, этой штукой можно не то, что гвозди, рельсы рубить.

Странно. Я лезвия из наностали только на вибрационных клинках [33] раньше видела… Хоро-

шая штука. Спасибо, Ыть.

– Да я, ыть, чего, – развел руками толстяк. – Я думал, ты обрадуешься, жабля такая из

Сити не меньше цинка патронов потянет..

– А ты ее мне купил? В подарок? Сладенький, какой ты щедрый, я, прямо, балдею. –

Насмешливо прищурилась наемница. – Нет, знаю, ты ее в бою добыл. Двух упырей грудь в

грудь встретил. Прямо, рыцарь на белом скакуне. Без страха и укропа.

– Да я не к тому… просто… – Смешался толстяк.

– Просто очень прозрачно намекнул, что отдариться бы не мешало. Не зарывайся, Ыть, –

фыркнув, наемница еще пару раз крутанула в руке новоприобретенное оружие. – С Пью я бы

сама договорилась. Жабля, не жабля… Он снайпер, на хрена ему такое рубило? Но, все равно,

спасибо. Вот тебе плата. – Неуловимым, смазанным движением шагнув к опасливо отпрянув-

шему торговцу, Элеум встала на цыпочки, обхватила бычью шею руками и чмокнула опешив-

шего толстяка в щеку. – А теперь вали, вали давай, – подтолкнула она то ли от возмущения,

то ли от неожиданности хватающего ртом воздух, словно вытащенная на берег рыба, Ытя, –

нам с Райком еще упырей жечь.

– Правильно говорить сабля. – Вздохнул скриптор. – И это не она. Это вакидзаси. Корот-

кий боевой меч. Им островные люди сражались. Не те, которые белые и рыжие, а те которые

желтые, узкоглазые. Перед войной появилась мода делать такие штуки из стали с нанитами.

Дорогие игрушки для коллекционеров. Действительно хороший клинок. Ты права: им можно

и рельсу разрубить. Если силы, конечно, хватит. И терпения.

– А ты ыть, откуда знаешь? – Подозрительно нахмурился толстяк.

– Да наплевать, как это называется, рубило и есть рубило. Хотя, ты прав – красивое. –

Улыбнулась Элеум и, небрежно воткнув новоприобретенное оружие в землю, вернулась к

канистре.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Скриптор почувствовал, как в нем поднимается волна раздражения. Он искренне не

понимал, почему наемница уделяет столько внимания этому уродливому, как морально, так

и физически, мужику. Почему делает вид, что не было предательства, из-за которого все они

попали в эту ситуацию. Почему разрешает ему есть с ними из одного котелка…

– У меня книги есть. И я много читаю Ыть. Это полезно. –Похлопав по левой стороне

куртки, где под тонким материалом подкладки, в потайном кармане лежал планшет Райк заста-

вил себя расслабленно улыбнуться. Получилось, хоть и с трудом.

– Ллойс права, пацан; какая, ыть, разница, как это называть, главное, что этой штукой

делать можно, – отмахнулся толстяк. – Ладно, пойду, посмотрю, что с робота скрутить полу-

чится. Хоть, и постаралась ты, Дохлая, там конкретно. Ну, как можно было одной пулей и

центральный процессор, и кристаллы памяти, и ферроблоки, и банки с биогелем, и резервные

катушки, и…

– Ты мне еще счет катушками выстави, акула торговли… Вали уже, маму твою в ноздри, –

раздраженно буркнула, опрокидывая над ямой канистру Элеум.

Из горловины сосуда потекла слегка вязкая, остро пахнущая жидкость.

– Да иди ты, – разочарованно буркнул Ыть и, грузно топая, скрылся за домом.

– Райк, вон в том сарае дрова, – ткнула в сторону стоящего поодаль амбара Элеум. –

Принеси, пожалуйста пару поленьев. А лучше десяток. Или здесь постой, а я сама принесу.

– А зачем их сжигать? – Почесал затылок скриптор. – Ну, в смысле – упырей. В боевых

наставлениях сказано: закапывать.

– Ну как зачем? – Искренне удивилась девушка. – Сам посуди. Эти двое, – кивнула она

в сторону импровизированной могилы, – уже давно, по сути, мертвы. Да, я разрушила остатки

мозгов. Лишила их возможности двигаться. Но наноботов-то не убила. Они еще несколько

суток активны будут. А, может, и больше. И, черт его знает, на что они способны. Сам знаешь,

это от типа и поколения наноколоний зависит, а на морде, чем их накачали, у них не написано.

Если модификации боевые, то они рано или поздно, эти падлы, регенерируют. Упырей, ведь,

не только за внешний вид так называют. Иногда бывает, что всю обойму в башку всадишь,

зароешь, а он через неделю выкапывается и снова беспредельничать начинает. А иногда, вроде,

только шею свернешь, посреди дороги бросишь, а он так и сгниет. По хорошему, их на куски

разделать надо для надежности, но рубить на куски долго, грязно и опасно, а проверять, из

каких эта парочка – не особо хочется. Так что, только жечь.

– Ну, ты и загнула. Их просто так никто уже не бросает. – Покачал головой подросток. –

Закапывать их нужно. Птицы и звери заразиться могут.

– Это да, – кивнула, выливая в яму остатки топлива Элеум. – Стая ворон-зомби, это

пострашнее, чем целая банда рейдеров. Так ты посторожишь? Если начнут трепыхаться, про-

сто ори и лупи их по башке лопатой. В этом радиаторе килограмм двести, да и яма глубокая

– сразу не вылезут.

– Сам схожу, – тяжело вздохнул Райк. – Ты только того… Вот, – сняв с плеча автомат,

скриптор протянул его Ллойс. – И если что – тоже кричи… Ладно?

– А ты прямо-таки паладин-защитник, милый. – Весело рассмеялась девушка.

Когда он вернулся, сидящая на краю могилы и беззаботно болтающая ногами Элеум раз-

влекалась тем, что увлеченно выдирала, комкала и бросала на дно листы из какого-то пухлого

журнала. Пожелтевшие от времени страницы были густо исписаны мелким, бисерным подчер-

ком. В животе скриптора словно бы материализовался огромный кусок ядовитого льда. Райк

почувствовал, как волосы на его затылке медленно встают дыбом. Любые знания принадле-

жат Легиону. Книги священны. Все, начиная, от глянцевых пахабных журналов, заканчивая

томами уцелевших технических руководств, собиралось на базе и тщательно сканировалось.

И только потом старшие скрипторы приступали к сортировке информации. С раннего детства

наставники рассказывали страшные истории про еретиков, жгущих и уничтожающих книги.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Про то, как в Чёрные дни в огнях печей и костров ради сиюминутного удовлетворения, ради

пары лишних калорий тепла уничтожались бесценные сокровища. Как по опустевшим ули-

цам уже мертвых городов ходили толпы обезумевших от радиации и болезней, замерзающих в

лютой стуже ядерной зимы людей, поставивших себе целью уничтожить всё, что «привело их к

войне». Разбивавших компьютеры, взрывавших заводы и жгущих библиотеки. Справочники,

схемы и спецификации, чертежи и технические руководства к целым производственным ком-

плексам превращались в пепел под улюлюканье и свист горстки дикарей, в которых преврати-

лась когда-то великая цивилизация. Потом, когда тьма и холод отступили, и на волю вырвались

многочисленные эпидемии, многие осознали, что буквально сожгли свое будущее. Но было

уже поздно. С тех пор портить довоенные книги было страшнейшим табу. Смертным грехом,

свидетелем которого сейчас он был. Рассыпая поленья, спотыкаясь на каждом шагу, подросток

в несколько прыжков подбежал к наемнице и выхватил книгу у нее из рук.

– Ты… Ты… Ты что творишь? – Яростно зашипел он на девушку, крепко прижимая

журнал к груди.

– Растопка нужна, – безразлично пожала плечами наемница. – А Пью сказал, что это

бесполезная хрень. Записи хозяина поместья. Этот идиот, – кивнула она в сторону лежащего

на дне, придавленного грудой металла тела, – до войны был врачом. Богатым врачом, если мог

себе позволить постоянную культуру. Когда упали бомбы, он сразу понял, что поучил дозу, и

чем ему это грозит. Но решил записать процесс превращения в упыря. Ощущения, пережива-

ния… Придурок. Будто кому-то от этого легче… Лучше бы себе в башку пулю пустил.

– Но, ведь, тогда это – уникальная рукопись, такого еще никто… Стой. – Подросток

осекся и оторопело уставился на девушку. – Ты только что сказала… Ты, что, читать не уме-

ешь? – Не умею. Ну и что? Я, ведь, тупая дикарка, не забыл? Бывшая рабыня. Гладиа-

тор-прайм. Боевое мясо. Зачем мне читать? – Недовольно, и как показалось скриптору,

немного смущенно буркнула, скрестив на груди руки, Элеум.

– Так, как же так? Ведь, любого, кто в состоянии, учат…

– А кто не в состоянии – отправляют на фермы грести навоз… Знаю я ваши Легионер-

ские порядки, нечего напоминать. И что ты мне в душу лезешь, а? Ну, почему ты ко мне при-

цепился? В ухо давно не получал? – Отвернулась от легионера и пробурчала Ллойс.

Скриптор с удивлением посмотрел в сторону буквально трясущейся от с трудом сдержи-

ваемой ярости девушки и примирительно поднял руки.

– Да я, просто… Извини. – Аккуратно спрятав за пазуху журнал, Райк принялся собирать

разбросанные поленья и скидывать их в яму. – Столько хватит?

– Масло, бензин; я до глины докопалась, так что, в землю не впитается… должно хва-

тить. – Устало помассировала переносицу Ллойс.

– А, всё-таки, почему…

– Ты ведь от меня не отстанешь, да? Вздохнула девушка. Ты хуже репья, сладенький,

честное слово..

– У тебя волосы отрастать начали. Ты оказывается рыжая. Дядька Данс иногда говорил,

что рыжие, самые счастливые. – Наблюдая как отползшая на пару шагов от ямы наемница,

сосредоточенно раскуривает сигарету, совершенно нелогично заметил скриптор.

– Вы, фанатики, действительно молодцы, что малышню грамоте бесплатно учите. Пони-

маю, что делаете это не от доброты душевной, а просто присматриваете для себя самых смыш-

леных, но, всё равно, здорово. Но это здесь, а вот на других землях это не так. Совсем не так. –

Глубоко затянувшись, Элеум выпустила изо рта тугую струю дыма и принялась рассматривать,

как она растворяется в неподвижном, раскаленном воздухе. – Я родилась на берегу Светяще-

гося моря. На севере. У нас зима почти три месяца. Сезон радиоактивных бурь. Морозы такие,

что сопли в носу в лед превращаются. А остальные девять – жара, почти как здесь. Названия

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

поселка не помню. Честно не помню – слишком маленькая была. Да и потом не узнала. Не

нужно мне это было. Помню только, что он был достаточно маленьким. Дворов десять. Может,

меньше. На не до учебы было – мы репу растили… и огурцы, по-моему… или не огурцы.

Почти ничего не помню. – Тяжело вздохнув, девушка спрятала лицо в ладонях. – Даже, как

маму звали… и папу… Мне говорили, что они погибли. Эпидемия. Желтый костотряс. Редкая

пакость, сам знаешь. Ваши паладины, бывает, целые деревни выжигают, чтобы мор остановить.

Говорят, смертность сто процентов. Только это все – вранье. Я, ведь, выжила. Одна. Дядька с

теткой, что в соседнем селе жили, всё время повторяли, что меня, мол, кустари хотели на вак-

цину пустить. Что по весу на серебро меняли. А как иначе, чума дело такое, а я, типа, заболела,

но хворь меня не взяла. Якобы даже староста хотел меня у них выкупить, большие деньги за

меня сулил, но они не дали…

Стряхнув с кончика сигареты пепел, Ллойс задумчиво провела ладонью по покрываю-

щей голову жесткой, красной, будто медная проволока, щетине. – Черт, черт, действительно

заросла. Вот и верь после этого людям, мне обещали, что после лазерной обработки год расти

не будут… Надо бы бритву найти. – Проворчала она. – Много чего, в общем, болтали. Как мне

повезло, какие они хорошие, и как я должна быть им благодарна. Но я не верила. Брехня это

все была. Как с волосами.

– Почему? – Осторожно поинтересовался, внутренне замерев, Райк.

– Потому, что обращались они со мной, как с собакой. Даже хуже. Было с чем сравнивать,

ведь, с псиной в одной будке я и жила. – Зло сплюнула под ноги Элеум. – Жрать мне почти не

давали, колотили каждый день, а потом, когда им, видимо, все это надоело, они продали меня

первому же караванщику. На органы. А тот решил, что просто потрошить девчонку невыгодно,

да и успеется еще, сдал меня в бордель. В аренду как бы. Повезло… Наверное.

– Так ты… – Ошарашено прошептал Райк.

– Хочешь услышать историю, тогда не перебивай, ладно? – Криво усмехнулась девушка. –

Перед тобой, можно сказать, душу наизнанку выворачивают, а ты с вопросами лезешь…

– Не буду. Извини. – Поспешно вскинул обе руки скриптор. – Просто ты… никогда бы

не подумал.

– Что я была в рабстве? Или что работала в публичном доме? – Хмыкнув, Элеум раздра-

женно растерла окурок о подошву ботинка и тут же потянулась за следующей сигаретой. – Так и

есть, Райк. Рабыня, шлюха, воровка, убийца и много кто еще. Лет до десяти, таскала воду, сти-

рала, готовила, и драила полы, а когда хозяин решил, что я достаточно подросла, мне сделали

клеймо и отправили на верхний этаж. Я пробыла там еще два года, пока один из клиентов не

решил отпилить мне ноги. Ради забавы, как я понимаю. Ему просто нравилось делать больно.

И у него было полно серебра, во всяком случае, достаточно, чтоб мой хозяин и хозяйка притона

заткнулись и дружно закивали головами. А мне к тому времени удалось сделать великолепную

заточку. Знаешь, все эти веревки… – Девушка невесело хохотнула и устало прикрыла глаза. –

Наручники намного надежней… Кровищи тогда было… Я, ведь, первый раз человека тогда

убивала, не знала еще, куда бить и сколько раз… – Ссутулив плечи, Элеум обхватила руками

колени… – Почему сама не сдохла, не знаю. Хозяин от страха и злости клеймо активировал.

Как же, тот мужик какой-то шишкой из самого магистрата оказался, из-за меня пришлось биз-

нес закрывать. Видимо, опять повезло. Похоже, наноботы клейма оказались «тухлыми» Но

гнила заживо я почти месяц. Товарный вид, естественно, потеряла. Да и на органы больше не

годилась. И тогда он продал меня на арену. На мясо, как сейчас понимаю.

– Значит, это правда – ты Фурия. Чемпионка арены Сити. – Покивал головой скриптор.

– Ты, все же, тупой, парень. – Усмехнулась Девушка. – Фурия выкашляла легкие, когда

втянула подряд четыре дозы паленого «винта», Фурию изнасиловали и задушили кандаль-

ной цепью такие же рабы, как она, потому что непослушную девчонку решили слегка воспи-

тать, для чего хорошенько поджарили электрошокером и бросили в мужской загон. Чемпи-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

онке-прайму всадили ржавый штырь в позвоночник и добавили пулю в сердце в первом же

переулке, когда она скинула ошейник и под крики толпы вышла с арены через ворота для

свободных людей. Фурии прострелили крестец, переломали ноги и бросили умирать посреди

пустоши на землях Стаи, когда два стрелка, Блэк и Уайт, решили, что им надоело делить на

двоих одну девчонку, а жизнь стрелка намного более скучная, чем жизнь штурмовика-опера-

тора. Да и целый ящик военных ядерных батарей легче делится на двоих, чем на троих. Я –

не она. Подохла Фурия. Нет ее. – Прищурившись, девушка смерила подростка оценивающим

взглядом. – Ты не первый, кто нас путает. Я на нее, кстати, может, чуть-чуть и похожа, но ген-

ный маркер не обманешь, потому награды в любом случае не получить.

– Да понял я, понял, – вяло кивнул скриптор. – А правда, Пью рассказывал, что она со

Стаей связалась?

– Ага, – фыркнула наемница. – А еще рукой пробивала бетонную стену, кидалась мол-

ниями и носила силовую броню. А, чёрт, забыла. Она атомный танк силой мысли могла разда-

вить. Чушь, конечно. Болтают люди, откупилась она от рейдеров – их главному сдала нычку

этих сучьих стрелков-близнецов, сама сбежала, как только ходить без костылей смогла.

– А-а-а… – Понимающе закивал Райк.

– Не веришь? Как до Хаба доберемся, пойдем в первую же клинику и я при тебе кровь

сдам. Или даже на вашу, как ее там… конгрегацию. Если слово дашь, что меня сразу не убьют.

Проверишь по картотекам. Не нападала она на базы ваши. В Красном воевала, это да. Но с

каннибалами в рейды никогда не ходила. Это ее кто-то подставить решил. Кто-то, кто посчи-

тал, что девка слишком много просит. И слишком многие свободные стрелки к ней прислуши-

ваются. Отрядов много – конкуренция большая, сам понимаешь. – Невесело усмехнувшись,

Элеум поскребла щеку и, вытащив изо рта сигарету, с неодобрением оглядела изжеванный,

прокушенный в нескольких местах фильтр и, сплюнув, сунула окурок назад. – Как думаешь,

откуда ваши интенданты всю запрещенку берут? У таких, как мы, парень, еретиков и дикарей.

У тех, кто не боится за этой запрещенкой в самое пекло лазить. А тебе, что интереснее, про

нее или про меня слушать?

– Про тебя, конечно, – поспешил заверить девушку Райк.

– То-то же… – В очередной раз затянувшись сигаретой, девушка выпустила несколько

дымовых колец. – Фурия погибла. А я просто рабыня, которая умела ловко обворовывать

клиентов в борделе и оказалась достаточно смышленой, чтобы припрятать часть украденного

барахла. А еще достаточно наглой и удачливой, чтобы с помощью друзей, ставя это барахло то

на себя, то против, скопить серебро для выкупа.

– А потом? – Вздохнул Скриптор.

– Потом? – Вопросительно вскинула бровь Элеум.

– Я понял, почему ты не умеешь читать. – Терпеливо пояснил подросток. – Но не очень

понял, чем ты занималась после… всего. Я вообще с трудом верю, что можно столько всего

знать, будучи рабыней. Я, ведь, их видел. На базе. Когда наши старейшины вернулись из Сити,

они привезли с собой несколько… Думали сделать из них еще один боевой отряд. Не получи-

лось. Из них даже обслуга не вышла. Пришлось всех на поля отправить. Ведь, большинство

рабов и пары слов связать не могли, им даже гаечный ключ в руки нельзя было доверить…

– Так, то большинство, а я умная. – Неожиданно весело рассмеявшись, девушка в очеред-

ной раз пригладила жесткую щетку ирокеза. – Тебе сколько лет? Четырнадцать, пятнадцать?

– Восемнадцать… – Вздохнул скриптор, ощущая, как наливается краской под присталь-

ным взглядом наемницы. – Скоро будет. – Добавил он со вздохом.

– Не будем уточнять, что для тебя «скоро». – Кивнула Элеум. – Мне было девятнадцать,

когда я вышла на свободу. Стукнуло двадцать в тот день, когда я смогла выйти из больнички

на своих двоих. Вовремя, потому что несмотря на то, что арену я покидала даже по город-

ским меркам достаточно богатой и состоятельной дамочкой, к тому времени у меня оставалось

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

только пятнадцать монет. В Сити дорогая медицина, Райк. Особенно дорогая для тех, у кого

след от клейма на груди. Серебра хватило, чтобы я дошла до первого же кабака и купила себе

лицензию стрелка. – Сплюнув, девушка многозначительно похлопала по плечу, где на коже

виднелась достаточно качественно сделанная цветная татуировка – череп, с пулевой дырой в

лобной кости.

– Но… зачем?

– А что я еще умею? Только драться и трахаться. В бордель не хотелось. – Зло ощерив-

шись, наемница щелчком отправила сигарету в яму. – Вот, черт, – прокомментировала она. –

А я думала, загорится. Был бы неплохой финал. Дра-ма-ти-че-ский.

– Сейчас, – со вздохом открыв спасенный от поругания и огня журнал, Райк принялся

аккуратно отрывать поля страниц и сворачивать их в некое подобие толстого жгута. – От сига-

реты бензин редко загорается.

– Знаю, потому и ждала. Думала, пары рванут, – пожала плечами Элеум. – Видно, стух

он. Запарафинился.

– Бензин, вроде, не парафинится, а распадается. – Покачал головой скриптор. – А что

было дальше?

– Дальше? – Достав из кармана очередную сигарету, Ллойс неторопливо покрутила ее

в пальцах, понюхала и полезла за зажигалкой. – Приняла пару мелких контрактов. Разбила

пару голов, перерезала пару глоток. Выбила дерьмо из пары мерзавцев. Подзаработала деньжат,

купила ружье, патронов, а потом поехала на берег Светящегося моря. Я не помнила названия

поселка, но прекрасно помнила дом. Ты бы видел лица моих дорогих родственничков, когда я

вышибла дверь и для начала прострелила им коленки. «Нет, нет, девочка, не надо, прости, мы

не знали, прости, у нас дети…» – Гнусаво передразнила она кого-то. – Я скормила их мозги

собаке. Вряд ли это была та же псина, что делила со мной конуру, слишком много времени

прошло. Но мне это тогда показалось забавным и справедливым. А может, все было не так.

Не помню… Я тогда здорово нагрузилась амфетаминами. Плечи наемницы поникли. – Я тогда

вообще серьезно подсела. Сначала, чтобы заглушить боль в костях, а потом уже без этого и

не могла… Помню только, что у них оказалось полно бухла. В результате я напилась и крепко

поцапалась с пришедшими выручать соседей местными. Даже кого-то порезала… Не стоит

недооценивать репоедов парень, они тоже неплохо стреляют. Особенно в спину. – Задумчиво

выпустив в воздух колечко дыма, девушка повернулась к скриптору. – Не надоело еще мое

нытье? И вообще, где гримаса отвращения и брезгливости? Где праведный гнев? Почему ты

не говоришь мне, какое я кровожадное чудовище?

– Ты – не чудовище. Просто… – Тяжело вздохнув, скриптор принялся мять в руках

бумажный комок. – Расскажи все до конца. Тебе, ведь, это тоже важно, так?

– Не так как ты думаешь, – усмехнулась делая очередную затяжку Элеум. – Не так как

ты думаешь, сладенький.

– И все же..

Девушка покосилась в сторону скриптора и тяжело вздохнула. – Ладно, проворчала она,

наконец. – Очнулась я в хижине чувака, который называл себя «Великий Хранитель знаний».

Именно так, а не иначе. Великий, мать его за ногу, хранитель знаний. С большой буквы. Меня

ему «подарили». Если точнее – расплатились мной за починенный ветряк. Почти год у него

прожила. Там всего и нахваталась. Несмотря на то, что он был с прибабахом, старик действи-

тельно много знал. Иногда мне казалось, что он разбирается во всем на свете. Начиная от сель-

ского хозяйства, рецептов взрывчатки и пороха, заканчивая тем, как обогащать руду, почему

киты топят лодки и как рождаются радиоактивные бури. Он один жил. Как эти, – кивнула она

в сторону дома, – тоже с роботом-помощником, только без мин. Не нужны они ему были. Его

никто бы не решился тронуть. Боялись, что он уничтожит мастерские и лабораторию. А он

чинил все, что ему приносят, от генераторов до солнечных батарей и андроидов последних

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

моделей. А еще он придумал, как очищать от радиации и тяжелых металлов почву, как надежно

фильтровать воду, делал чертежи ветряков и водокачек, вывел новый сорт съедобных фруктов

и несколько пород сторожевых собак…

– И он просто так тебе все рассказывал? – Удивленно вскинул брови Райк.

– Нет, конечно. – Фыркнула Элеум. – Но, во-первых, ему было очень одиноко и скучно.

Во-вторых, он любил выпить, а пьяные любят поболтать. А, в-третьих, я с ним спала.

– Что!? – Поперхнувшись от удивления, подросток дернул страницу слишком сильно, и

вместо аккуратной бумажной полоски на землю упал неопрятный наполовину покрытый бук-

вам обрывок. После некоторых колебаний решив, что у него, все равно, нет клея, и большой

беды от потери одного листа и так уже наполовину изодранной книги не будет, скриптор с

тяжелым вздохом добавил его к общей куче.

– Ну, вот проняло, наконец. Губки-то поджались, будто на дерьмо в сортирную яму взгля-

нуть решил. – Жестко усмехнувшись, Ллойс громко хрустнула костяшками пальцев и, отвер-

нувшись от скриптора, уставилась в видимую только ей точку на стене дома. – Драться или

трахаться, парень… Так что да, я с ним спала, а когда он не мог, то заставлял своего робота

делать со мной… всякое. Любил смотреть старый хрыч. Милый, как ты думаешь, почему жен-

щины среди наемников редкость? Потому что мы терпеливей да покладистей? Потому что

слабые? Потому что к драке непривычны? Чушь. Такие еще в Черные дни передохли. Просто

наемник своей смертью помирает редко. А смерть, Райк, она разная. Вот с вами, мужиками,

все понятно. Либо просто помрешь, либо помрешь, но плохо и тяжело. У нас, девочек, все

сложнее. Девчонки всегда стараются оставить себе последний патрон. Некоторые даже делают

себе искусственный зуб с ядом внутри. И ходят только в составе отрядов. Ты мало общался с

репоедами, Райк. Тем самым «мирным населением», которое, если верить вашим проповедни-

кам, вы так рьяно защищаете. И не знаешь, на что они способны. Женщин-стрелков стараются

брать живьем. И даже поменьше калечить. Намного, ведь, веселее отымев ее всей деревней

утопить в выгребной яме. В несколько этапов. Или забить в нее ножку от стола или бутылку

и посмотреть, как она будет корчиться. А уж потом, натешившись, добить, как можно более

унизительным и болезненным способом. Это в лучшем случае.

– А в худшем? – Сглотнул набежавшую кислую слюну подросток.

– А в худшем – попадешь в рабство. – Покрутив в руках протянутый скриптором неопрят-

ный бумажный комок, наемница ловко подожгла его от окурка и бросила огненный мячик в

могилу. На этот раз получилось. Взметнулось и загудело пламя. На путешественников дохнуло

непереносимым жаром. – За все надо платить, парень, за умение обращаться с ножом и дубин-

кой, за миску тухлой баланды, за дозу паршивого винта, за то, чтобы не проснуться с заточкой

в горле или членом в заднице… – Задумчиво глядя в огонь, проворчала Элеум. – Драться или

трахаться. Старик не учил меня грамоте потому, что понимал, научившись читать, я перестану

платить ему за его драные истории. Он бы, конечно, все равно, меня заставил, но тогда бы ему

пришлось спать в полглаза. И даже запри он меня окончательно в клетку, его бы это не спасло.

Он понимал, что я рано или поздно пойму, как снять с шеи ошейник с бомбой и попытаюсь

сбежать. Он был жадный. И сумасшедший. А может, просто боялся, что я найду что-нибудь

в его книгах.

– Это что например? – Скептически хмыкнул подросток. – Как делать ветряки?

– Не знаю. – Пожала плечами Ллойс. – Знаю только, что в последние недели своей жизни

он стал совсем дерганый. И к нему начали частенько заезжать шишки из Сити. А один раз,

напившись до белой горячки, он начал крушить лабораторию и нести какой-то бред о «рецик-

линге ядерных батарей», генной ремодуляции и АТЛ, что бы это ни было.

– Это невозможно… – Тяжело вздохнул подросток. – Так даже до Чёрных дней делать

не умели. Если бы мы научились перезаряжать батареи…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А я спорю? – Развела руками наемница. – Сама знаю, что это фигня. Но однажды ночью

прилетел винтокрыл и выпустил в дом десяток ракет. Грохот километров за пятьдесят слы-

шали. Я выжила только потому, что накануне он отправил меня в соседний поселок за моло-

ком. За гребаным козьим молоком. Старый хрыч жить без него не мог. Когда я вернулась,

на месте дома была одна большая яма. Решив, что терять мне точно нечего, я избавилась от

ошейника, пришла на ближайшую ферму, угнала у репоедов старый байк и уже к концу дня

была километров за триста от тех мест. – Хохотнув, девушка плюнула в огонь и отвернулась. –

Ну, вот, пожалуй, и вся история. Понравилась?

– Ты умеешь водить байк? – Удивился скриптор.

– Байк, кар, багги, боевую фуру, – пожала плечами Элеум, – легионерский экзоскелет.

На арене это называлось «стальные бои».

– Хочешь, научу тебя читать? – Втянув голову в плечи, словно в ожидании удара, почти

прошептал Райк. – Если стесняешься, будем заниматься ночью, чтоб остальные не узнали…

– Тоже хочешь платы? А как же твоя невеста? – Резко развернувшись, Элеум с прищу-

ром уставилась на подростка. И тебя не смущает, что я лет этак на пять тебя старше? Или я

действительно тебе нравлюсь? – Неожиданно закинув за голову руки и выгнувшись, так чтобы

измазанная землей майка посильнее обтянула грудь, наемница призывно облизнула губы и

подмигнула поспешно отведшему в сторону взгляд подростку.

– При чем здесь это, – слегка раздраженно проворчал скриптор. – Я думал, что если я

научу тебя читать, ты меня… Чтобы я тоже так умел. В смысле, упыря одними кулаками… –

Кивнул в сторону чадящего костра и чувствуя, как предательски горят уши, пояснил Райк.

– Не сумеешь. Сама не понимаю, как у меня это вышло. – Задумчиво протянула, не пере-

ставая улыбаться своим мыслям Ллойс. – Значит все равно лапать будешь… Ладно… Угово-

рил. Согласна.

– Элеум, а тебе от всего этого не противно? – Осторожно убрав за пазуху остатки журнала,

Райк обвел руками пространство вокруг.

– От чего, этого? – Хмыкнула наемница. – От этого гребаного мира? От того, кто я такая?

Противно, конечно, но я давно научилась принимать всё так, как есть.

– Нет, я не об этом. Просто… Сейчас… Ну… Чем мы лучше рейдеров? Пришли в чужой

дом. Убили хозяина. Сейчас грабим…

– Хороший вопрос парень, – цокнув языком, девушка отбросила окурок в сторону, подо-

шла к подростку и, положив руки ему на плечи, заглянула в глаза. – Будь хозяин человеком

или разумным мутантом, может, так бы оно и было, Райк. Но на самом деле все обстоит совер-

шенно иначе. Владелец этого дома потерял все человеческое сто лет назад. Упыри от диких

зверей только одним отличаются, зверь все что угодно жрать может, а упырям нужен челове-

ческий белок. Они без него гнить начинают. Хозяин поместья стал обыкновенным монстром.

А его безмозглый слуга-робот, хотел нас отравить и скормить ему заживо. Вот и все. И хватит

об этом думать.

– А ты разве?.. Ты, ведь, в Стае была…

– Нет. – Покачав головой, ответила Элеум. – Многим это не нравилось, но я никогда не

участвовала в «причастии».

– А второй? Вернее, вторая… – Кивнул в сторону ямы подросток.

– А что вторая? – Моргнула наемница. – А, ну да. Второй упырь, действительно, посве-

жее. Месяца три-четыре, не больше. Даже морфироваться еще толком не начал. Может, чудо-

вищам тоже иногда одиноко? – В голосе девушки послышалась грусть.

– У тебя глаза красивые… Я раньше не замечал. – Покраснев, невпопад ответил Райк.

Неожиданный резкий толчок в плечи заставил его покатиться по земле. – Ох. Выдохнул

скриптор, хватаясь за голову.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Все вы, мужики, одним местом думаете. – Уперев руки в бока, наемница окинула под-

ростка презрительным взглядом и неожиданно расхохоталась злым, лающим смехом. На ее

лице на мгновение проступило бешенное полубезумное выражение сдерживаемой ярости. –

Драться или трахаться, парень. Я тебя не заставляла, ты сам выбрал.

– А что Ыть про запчасти говорил? – Постарался увести разговор подальше от скользкой

темы скриптор.

– Видел: в сарае здоровенный фургон стоит? – Почесав переносицу, наемница потянулась

было за сигаретой, но, передумав, спрятала ее обратно. – Это машина караванщиков. Насто-

ящий, мать его, мул пустошей. Боевая фура. Ей, конечно, в обед сто лет, но Ыть сказал, что

сделана эта штука на совесть, и если будут запчасти, он поставит ее на колеса за пару-тройку

дней. Прокатимся с ветерком, Райк. И кстати. Если на слабую уставшую девушку накатили

воспоминания, и она решила наплести тебе баек, это не значит, что ты будешь об этом тре-

паться. Ты, ведь, хороший мальчик, правда?

– Никому и слова не скажу. Могу поклясться. – С трудом утвердившись на ногах, скрип-

тор торжественно приложил к груди кулак. – Слово легиона!

– Это правильно, – одобрительно кивнула девушка. – Слово Легиона – это хорошо. Даже

данное дикарке. Оно тоже, наверное, чего-то стоит, да?

– Я не нарушаю клятв, – насупился подросток.

– Конечно не нарушаешь, – кивнула наемница. – Ты, ведь, не упырь – после сломанной

шеи не встанешь..

– Слушай, Ллойс, я все понимаю. Хорошее лечение, удача, но пуля в сердце…

– Райк, покажи-ка, где у тебя сердце, – лукаво усмехнулась девушка. – А точно здесь?

Или уже сомневаешься?

– Ну-у-у… – Задумчиво протянул, отнимая от груди руку, Райк.

– Вот. Тот, кто меня убивал, тоже так думал. А вторую пулю пожалел. – Вздохнула Элеум

и потрепала растерянного скриптора за плечо. – Пойдем. Теперь эти гады точно не встанут.

– Куда?

– На арсенал посмотреть хочу – терпеливо, как маленькому ребенку пояснила девушка. –

Пока Ыть все не попрятал, оставив меня с драным блестящим ножиком. Я, ведь, совсем без

огнестрела осталась. По твоей, кстати, милости. И еще я хочу привести себя в порядок. Помо-

жешь мне подстричься?

– Помогу, чего не помочь. Мне на базе всегда говорили, что у меня рука легкая, – пожал

плечами скриптор.

– Маленькие общие тайны всегда сближают, да, парень? – Заговорщически подмигнув,

девушка обхватила пошатывающегося подростка за плечи и потянула в сторону дома.

Ни она, ни Райк не видели, как спустя пару минут после их ухода, в чадящем пламени

что-то тяжело заворочалось, и на край обожженной пламенем ямы опустилась здоровенная,

исходящая паром, обугленная, когтистая лапа.

****

Спустя несколько часов, когда солнце уже преодолело зенит, а от костра осталась только

дымящаяся яма, Ллойс почему-то решила проверить могилу. То ли ей не понравилась одна

из слегка обвалившихся стенок, то ли насторожили какие-то следы, но девушка, буквально,

перерыв носом двор, спрыгнула на дно ямы и долго гремя железом копалась в углях. После

чего выскочив из могилы принялась пристально всматриваться в заросли кустарника…

– Не нравится мне это. Осколки костей вижу, но что-то маловато их, – проворчала она

недовольно.

– Только, ыть, не говори, что ты веришь в байку, что древние упыри из огня вставать

могут. – Отмахнулся от наемницы торговец. – А даже, если и так. Ты минное поле видела?

Видела. Так вот, я его час назад на полную мощность включил. Теперь, – толстяк с довольным

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

видом похлопал по украшенному блестящим, будто только вышедшим с завода, многофунк-

циональным планшетом– часами запястью, – тут, ыть, даже муха без моего ведома не пролетит.

Все, что крупнее крысы, сразу мне на экран сигнал дает. А дальше я решаю, рвануть или нет.

Кто и где в доме – я тоже вижу. Тут уйма датчиков. Только что, ыть, трехмерную картинку не

дают. И эти датчики говорят, что кроме нас, тут никого нет. Спокойней, Дохлая. Не рефлек-

сируй.– А, если не успеешь? – Скрестила на груди руки Элеум.

– Тут ВИ. – Снова постучал пальцем по прибору Ыть. – Не такой, ыть, конечно, как у

Куклы, но тоже неплохой. Оценка степени потенциальной угрозы и все такое… Если что-то

дойдет до внутреннего периметра, всё равно рванет. Хочу я этого или нет. А то, что стенка

обвалилась – ничего удивительного – земля-то сухая… Ладно, – махнул рукой толстяк, – неко-

гда мне с вами болтать. Пойду я. – И переваливаясь с ноги на ногу, словно беременная утка,

потопал по направлению к гаражу.

****

Ремонт фургона затягивался. Здоровенный бронированный грузовик, поставленный

общими усилиями на колеса, весело гудел основными и резервными электродвигателями,

мигал противотуманными фарами, скрипел и щелкал коробкой передач, искрил небрежно про-

ложенной прямо через огромный, единый с кабиной салон, проводкой, пыхтел пневматикой

тормозов, но упрямо не желал двигаться с места. Ыть ругался и лез в моторный отсек. С ног

до головы покрытая разводами отработанного масла Кукла, под аккомпанемент, ставшего уже

неизменным «Плохой, вжик-вжик», ныряла под огромные, тяжеленные, как уже успел убе-

диться Райк, судя по всему, отлитые из армированной пенорезины колеса и гремела железом

под днищем. Пью, оккупировав угол мастерской, «доводил до ума» оружие, найденное в одной

из кладовых дома. Судя по его количеству, а также по грудам сваленных в подвале костей, путе-

шественники были далеко не первыми «гостями» поместья. У Райка от вида всего этого богат-

ства поначалу даже разбежались глаза. Он потянулся было к пулемету, но был бесцеремонно

остановлен Ллойс, которая ничтоже сумнящись заявила, что если он хочет учиться, то при-

дется ему отвыкать от своих замашек и начинать работать в стиле Пустошей, после чего, отняв

у него автомат, вручила скриптору какой-то зверского вида, адски тяжелый револьвер [34],

массивный карабин под патрон невероятного калибра, судя по комментарию снайпера .408

Chey Tac [35], несколько коробок которых, аккуратно расставленных по полкам, нашлось в

одной из многочисленных кладовых дома. Сама наемница выбрала себе револьвер, брат близ-

нец Райковского, добавила к «рубилу» несколько разных по размеру, но все, как один, злове-

щего вида ножей, долго ходила, восхищенно причмокивая и цокая языком вокруг огромного,

сверкающего хромом архаичного вида ружья, в дуло которого, казалось, можно было свободно

засунуть пару пальцев, после чего громко вздохнув и объявив о том, что патроны второго

калибра достать по нынешним временам сложнее, чем чистую донорскую печень, остановилась

на каком-то корявом с виду, раздутом, словно паук, полуавтоматическом карабине с коротким

стволом и смешной каркасной ложей-прикладом [36]. К удивлению Райка, полностью одоб-

ривший выбор наемницы снайпер попросил оставить оружие у него, поскольку «тут несколько

коллиматоров завалялось и даже батарейки к ним есть» и «попробуем эту штуку подправить –

компенсатор нормальный, а не это убожество прикрутить», вытолкал их из мастерской. После

чего пара путешественников остались предоставлены сами себе. Но вскоре обрадовавшийся

было неожиданному отдыху и возможности отоспаться Райк понял, что возможно совершил

одну из крупнейших ошибок в своей жизни. Ллойс взяла его в оборот быстро и решительно.

Первым делом, откопав где-то бритву, потребовала привести ее в порядок. После долгих поис-

ков пигмента для волос, протестов Райка, что автомобильная краска пусть и на акриловой

основе, скорее сожжет кожу, чем поможет добиться желаемого результата, споров насколько

мебельный лак годится, как фиксатор прически, яростных дискуссий: стоит ли оставить на

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

вырост пару прядей на висках, «типа будут потом косички, как у тех из Свиного холма»,

долгого и обстоятельного обсуждения, стоит ли укорачивать изрядно разросшийся и слегка

поникший гребень ирокеза и одной крепкой затрещины, чуть снова не отправившей Райка в

беспамятство, отвешенной ему девушкой после предложения обрить все, к чертовой матери,

извинений, зашивания и перевязки некстати закровившего уха, неоднократных, все же, в конце

концов, увенчавшихся успехом попыток скриптора воспользоваться найденной в одном из раз-

вешенных по стенам шкафчиков косметичкой, стрижка, все же, состоялась. Элеум долго раз-

глядывала в зеркале результат, скептически хмыкала, а потом неожиданно сгребла подростка

в охапку и, радостно взвизгнув, сдавила его ребра до хруста. Что не помешало ей в следующий

момент пинком выкинуть его из ванной комнаты, где и проходила вся процедура. Уже через

полчаса, вышедшая из душа, без малейшего следа косметики на лице наемница, заставляла

его приседать, прыгать, отжиматься, палить из болезненно дергающегося в руках при каждом

выстреле револьвера по насаженным на колья забора тыквам и консервным банкам, показывала

ему приемы рукопашного боя, а потом заставила перечистить полведра выкопанной им же,

отвратительной на вид, но оказавшейся довольно вкусной, если отвлечься от красновато-фио-

летового цвета, клубней мелкой мутировавшей картошки. Когда же он после ужина и долгого

стояния под душем с разболевшейся головой и стреляющей болью в лишившемся части мочки,

заклеенном пластырем ухе, трясущимися от перенапряжения руками, и поскрипывающей при

каждом шаге, покрытой синяками от бесчисленных падений спиной, поплелся в спальню в

надежде просто уснуть, то обнаружил на своей кровати широко ухмыляющуюся девушку с

какой то цветастой брошюрой в руках.

– Тут на чердаке целая коробка журналов, – пояснила она застонавшему скриптору. – В

основном, голые девки, здоровенные сигары и блестящие тачки, но вот этот мне понравился.

Еще раз взглянув на пеструю книжицу, Райк не смог сдержать улыбки.

– Он называется «Советы домохозяйки», Ллойс. И судя по обложке, в нем учат, как при-

готовить креветочный суп, вычистить жирное пятно с воротника рубашки, а также сообщают

секретный рецепт волшебного средства помогающего сделать любые волосы гладкими и шел-

ковистыми.

– Черт, – девушка озадаченно поскребла свой изрядно укоротившийся красно-фиолето-

вый хохолок, провела ладонью по маслянисто сверкнувшему в свете лампы свежеобритому

черепу и тяжело вздохнула. – Поторопились мы со стрижкой, да Райк? Но… надо же с чего-то

начинать, так? Креветки, это такие морские штуки, вроде тараканов, так? Я как-то ела тара-

канов, только жаренных. Мне не понравилось, может, их надо было просто правильно приго-

товить?

Не удержавшись, скриптор прыснул в кулак. Наемница откинулась на спинку кровати и

захихикала. Уже через пару секунд комнату сотрясал дружный смех.

****

На следующий день все повторилось. И на следующий. И еще раз. И еще. К концу недели

руки и плечи скриптора превратились в один большой синяк, запястье правой распухло и

начало щелкать, ладонь левой, которой он однажды неосторожно схватился за ствол револьвера

покрылась волдырями. Ллойс одну за другой смолила мерзко воняющие сигары и вытягивала

из него все соки. Все свободное от готовки и выкапывания картошки, а также вялой ругани

с Ытем и Пью, перемежающимися с безуспешными, судя по всему, попытками загнать Куклу

в душ, время Элеум либо учила его стрелять, либо подметала им внутренний двор во время

коротких спаррингов, либо, смешно вытягивая губы и морща лоб, медленно водя по строчкам

пальцем, по буквам разбирала очередную статью из «Советов домохозяйки», «Домоводства»

«Садов и газонов» или какого-нибудь другого журнала. По какой-то необъяснимой причине

особенно наемнице нравились толстые буклеты «Жить и любить», наполненные до отвращения

слезливыми, приторными, необычайно глупыми историями, которые, судя по всему, присы-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

лали в журнал сами читатели. Вернее, как начал подозревать Райк, читательницы, глупые само-

довольные клуши, интересующиеся исключительно выгодной «партией» и вопросом встречи

пресловутого «принца на белом коне». Почему принц, то есть человек априори не бедный и

хорошо образованный, должен быть на коне, совершенно не эффективном для передвижения

животном, от использования которого предки отказались еще в далекой древности, и почему

конь должен быть именно белым, скриптор не понимал. А когда поинтересовался у наем-

ницы, что она в этих историях находит, получил в ответ долгий, полный искреннего удивления

взгляд.– Это, ведь, здорово, когда все хорошо кончается, правда? – Вздохнула она после дли-

тельного молчания. – А эти истории… они… добрые. Вернее, не добрые, но… Понимаешь, в

них не стреляют, не режут и не жгут. В них не рвут друг другу глотки за пару грамм серебра или

флягу воды. Не сидят под обстрелами. У этих женщин, – ткнула в страницу пальцем девушка –

главная проблема – найти белое платье и мужика с конем. Зачем им все это, я тоже не понимаю.

Но, ведь, это здорово, когда главная твоя проблема – найти безмозглую, воняющую навозом

скотину, приличного парня, и белое, мать его, платье…

После такого ответа непонимающе хлопать глазами осталось Райку. Какой смысл в сказ-

ках, которые ничему не учат? Это, ведь, не инструкции и технические руководства. Не справоч-

ники и энциклопедии, и даже не жутковатые, но увлекательные истории про Кагана-варвара,

которыми была втайне забита изрядная часть скрытой «личной» части памяти его планшета.

Ведь, даже в этих историях про здоровенного мужика в шкурах, который решал большинство

проблем парой взмахов огромного топора, была определенная мораль. Не делай так-то и так-то,

не ходи один в неразведанных местах, не пей много вина в незнакомой компании, не доверяй

подозрительным торговцам, не тяни руки к диким зверям, остерегайся красивых женщин…

Зачем портить бумагу рассказами о том, как кто-то в кого-то влюбился, как и что они ели на

свадьбу, сколько там было гостей, и сколько детей потом у них родилось?

Так или иначе, Ллойс училась быстро. Удивительно быстро. Уже к концу второго дня,

еще позавчера разучивающая написанный найденным в косметичке карандашом на клочке

бумаги алфавит, наемница медленно, по буквам, разбирала очередной абзац статьи о важности

использования китайского фарфора в украшении интерьеров спален, и вполне уверенно писала

свое имя. На третий – с некоторыми усилиями сумела справиться с совершенно незнакомым

текстом. На четвертый – смогла под диктовку записать пару предложений, совершив только

пару ошибок. Райк заподозрил, было, обман, но однажды, во время буквально вымоленного

у обычно непреклонной девушки перерыва в огневой подготовке застукал ее спрятавшуюся в

очищенной от костей секции подвала с журналом в одной руке, обгрызенным карандашом в

другой и полупустым блокнотом на коленях. Высунув от усердия язык, девушка, напряженно

сопя и ругаясь в полголоса, медленно выводила на пожелтевших от времени листах букву

за буквой, старательно повторяя их названия. После увиденного пристыженному скриптору

ничего не оставалось, как посвятить все оставшееся свободное время собственной подготовке.

Так что, через пару дней к боли в спине и отбитых немилосердно брыкающимся револьвером

запястьях добавилась постоянная боль в ногах и плечах. Райк твердо решил делать в день по

тысяче приседаний и отжиманий. Несмотря на все усилия, дело продвигалось туго. То ли уме-

ние метко стрелять и больно бить оказалось намного сложнее в освоении, чем он думал, то

ли талант рукопашного бойца, найденный мастером по оружию, куда-то бесследно исчез, но

никаких заметных подвижек Райк не видел. Револьвер все так же дергался и бил по пальцам,

норовя после каждого выстрела задрать ствол и выплюнуть следующую порцию смерти в под-

бородок хозяину. Наемница все так же укладывала его в пыль на второй секунде схватки и,

казалось, делала это только для того, чтобы потом долго и нудно объяснять ему просчеты и

ошибки. Впрочем, частенько ее объяснения сводились к одному – я быстрее и опытней.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Действительно, драться с девушкой было, все равно, что пытаться схватить ветер. Наем-

ница кружилось вокруг Райка со скоростью песчаной осы, не переставая осыпать его болезнен-

ными ударами, не только играючи уходя от ответных, но и успевая сопровождать каждое его

движение ехидными и колкими комментариями. Через несколько подобных боев Райк вспом-

нил с какими усилиями девушка скидывала на упырей железный лом и решив, что Ллойс, на

самом деле, не намного сильнее его, попытался сократить дистанцию. Безрезультатно. Изредка

удающиеся попытки навязать ей борьбу (С каждым днем у скриптора крепло подозрение, что,

на самом деле, она просто позволяет ему провести захват) оканчивались еще более быстро и

болезненно. В борьбе Ллойс либо, будто бы лишалась костей, превращаясь в какое-то неверо-

ятное подобие змея-душителя, начинала выкручивать руки и ноги, пережимать горло, после

чего буквально завязывала обессилевшего скриптора узлом, либо мгновенно отправляла его в

пыль хитрыми зубодробительными бросками.

На возмущенные замечания, что это не объяснение и так не честно, девушка хмыкала и

начинала пространно, перемежая речь многочисленными жалобами на невысокие умственные

и физические способности нерадивого ученика, объяснять скриптору, что думает о честности,

правилах и подобной галиматье. Каждая подобная лекция заканчивалась фразой, если он не

начнет думать головой, выстраивать план поединка, просчитывать ходы противника наперед,

то до настоящих спаррингов просто не доживет. Райк в это охотно верил, так как по мере

заживления пострадавшего уха, удары Элеум становились все болезненнее, броски и захваты

жестче и опасней, а перекопанная им земля огородика – всё тверже.

– Нет, так не пойдет, парень, – недовольно цокнув языком, Ллойс, протянув руку,

помогла скриптору подняться. – Прешь, вперед, словно лось в случку. Бок открытый, голову

пригнул…

– Я все делал, как ты сказала, – потирая отбитые небольшим, но удивительно твердым

кулаком ребра, прохрипел, сплевывая набившуюся в рот пыль, подросток.

Было обидно и больно. Войти в клинч удалось, практически, идеально, для проведения

броска ему бы не помешала даже разница в весе, но девушка почему-то вместо того, чтобы

начать контрприем или пытаться вырваться из захвата, саданула его локтем по позвоночнику,

коротко ткнула костяшками кулака в ухо и отбросила на мгновение обмякшее тело от себя,

пнув напоследок коленом в солнечное сплетение. Если честно, все чему учила Ллойс, было

неправильным. Он считал, что неплохо стреляет, но она заставляла делать это из невозможных

положений. От бедра, лежа на земле, из укрытия, подняв револьвер или карабин над головой,

за спину из подмышки, в падении и прыжке. В рукопашной было еще сложнее. Мастер всегда

учил, что для каждого удара есть свое расстояние, что на дистанции двух-трех шагов пинают

ногами, в одном-двух – бьют кулаками, а вплотную борются, но Ллойс умудрялась пинаться на

расстоянии полушага, проводила броски, находясь казалось на запредельных даже для удара

ногой дистанциях, каким-то образом била в лицо, находясь, практически, за спиной и была при

этом быстрой, как шершень, гибкой, словно кошка, и скользкой, словно пропитанная силико-

новой смазкой шелковая веревка. Несколько раз, отчаявшийся достать девушку, Райк пытался

применить «грязные» приемы. Но каждый раз оказывался на земле..

– А глаза-то зачем закрыл? – Насмешливо вскинула бровь девушка. – Даже, если удар

пропустишь, они у тебя не выскочат… наверное. И не ныряй так рано. Не замирай, как бере-

менная коза, которой в ухо заорали. Двигайся, двигайся и даже не пытайся давить, все равно,

он сильнее будет.

– Он? – Вяло поинтересовался скриптор.

– Он, она, какая разница, та сука, что попытается тебя отыметь, будет сильней тебя в

разы. Главное правило – не играй по навязанным тебе правилам. – Отмахнулась девушка. –

Просто помни об этом, и всё будет хорошо.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– А ножами драться ты меня когда будешь учить? – Еще раз поморщившись, скриптор

потер помятые ребра и попытался улыбнуться. – Ну, в смысле, не эти пару ударов, что ты мне

показала, а по-настоящему?

– Того, что я тебе показала, вполне достаточно, – неожиданно жестко отрезала девушка.

– Но..

– Твое тело, – демонстративно пощелкав костяшками пальцев, наемница, раздраженно

поджав губы, с прищуром уставилась на подростка, – это твое первое и последнее оружие.

Его не пропьешь, не потеряешь, не проиграешь в кости. Его нельзя отнять. Крепкий кулак

поможет тебе в потасовке. Будет неплохим аргументом почти в любом споре. А вот если дело

дошло до серьезной драки, то лучше бы ты рассчитывал на огнестрел. Некоторые говорят, что

рубило нужно для случаев, когда для пуль слишком мало места, но, поверь, даже во время

клинча лично я бы предпочла иметь в руках пистолет. Всадить в бок противнику пару пуль

намного надежней, чем ткнуть заточкой. Да даже, если у тебя патроны кончились, им, все

равно, можно врезать по башке. Что по поводу ножей… Нож сделан для того, чтобы убивать.

Им не отмашешься в пьяной драке, не изувечив противника. К тому же, скажи, Райк, ты пошел

бы на урсуса с ножом?

– Н-н-ет. – Неуверенно протянул скриптор.

– Вот и я бы нет, – мрачно кивнула девушка. –Чуть позже я покажу тебе пару уда-

ров, чтобы ты понял чего ожидать. – Неожиданно смягчившись, добавила она поле некоторой

паузы. – А пока пойдем разобьем парочку тыкв. – Похлопав ладонью по рукояти засунутого за

пояс револьвера, Элеум с улыбкой смерила взглядом фигуру подростка и горестно покачала

головой. – Опять не понял?

– Понял, не дурак. – Буркнул Райк. – Если драка не до смерти, бей в морду, а если совсем

кисло пришлось – пушку доставай, так?

– И где только слов-то таких набрался. Говоришь, как истинный сын пустошей, – сверк-

нула зубами девушка. – Дикарь маленький. Давай мы тебе тоже ирокез сделаем? Или татуху

набьем – я умею.

– Не надо, – невольно улыбнулся подросток. – Лучше скажи, если ножи не нужны, почему

ты сама тогда… ну, в смысле…

– А у меня был выбор парень? – Голос девушки неожиданно изменился, стал холодным,

резким, лающим. Лицо исказилось в злобной гримасе. – Думаешь, рабам перед боем автоматы

давали? Дубины, молотки, копья, рубила разные. Даже цепные и дисковые пилы. Хочешь жить

– научишься. Арена – это шоу, парень. Развлечение, а значит, нужно, чтоб везде кровь и кишки.

И желательно побольше. Чтоб блевотина и дерьмо кровавое вперемешку с мясом прямо на

трибуны летели, чтобы хруст костей каждый ушлепок в задних рядах слышал…

– Ладно, ладно… понял я, понял… – сглотнул невольно набежавшую слюну Райк. –Нож

не нужен. Точка.

– А вообще, если честно, я в рукопашной не очень, – заявила, неожиданно успокоившись,

Ллойс. – Так, нахваталась по верхам и все. Кое-что, конечно, могу, но это ты настоящих масте-

ров не видел. Иногда мне кажется, что столько ножей я вообще просто по привычке таскаю.

Это как… хобби, что ли… Вроде, так это называется…

– А, все же, странно…

– Что странно? – Вяло поинтересовалась девушка.

– Ну… – Тяжело вздохнув, скриптор внутренне приготовился к следующей отповеди. –

Мне на базе этот бросок всегда удавался, меня даже сэнсэй хвалил.

– Сен… кто? – удивилась Элеум.

– Сэнсэй – мастер рукопашного боя. – Пояснил подросток.

– А-а-а, понимающе кивнула, Элеум и, поправив наполовину расстегнутый клапан ком-

бинезона задумчиво, почесала переносицу. – Знаешь, Райк, – протянула она. – Не хочется,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

конечно, тебя разочаровывать, но у меня сложилось одно вполне устойчивое впечатление. Ты

только не обижайся.

– Да чего уж там, – тяжело вздохнул продолжающий массировать отбитые ребра подро-

сток. – Давай. Жги. Я уже привык.

– Тогда постарайся меня не перебивать пока я не закончу ладно? – Пригладив задорно

торчащий хохолок ирокеза, девушка села на землю, скрестила ноги и, выщелкнув из полупу-

стой пачки сигарету, сунула ее в уголок рта. – Ты, конечно, не совсем бездарность. Неплохо

держишь удар, не сдуваешься, умеешь бороться через силу и «не могу», а что самое глав-

ное, почти уже не теряешь в драке голову. Через пару-тройку лет, особенно, если ты найдешь

более толкового учителя, из тебя, может, что-то и получится, но выше определенного уровня, –

девушка подняла ладонь примерно на уровень лица – тебе не забраться. А то, что тебя хва-

лили… Все эти твои развлечения со стрижками… Понимаешь… Мне, кажется, что ты, Райк,

сынок какой-то вашей шишки. Вернее, не какой-то, а очень, очень важной. Во-первых, при-

нялась загибать пальцы она, ты буквально напичкан бланками. Дорогими бланками. Редкими.

То, что в тебе иногда проявляется, я слышала только в кабацких байках, а, ведь, это навер-

няка не все. Пару дней назад, ты сам не заметил, как выпустил весь барабан, положив пули в

одну дырку. На звук. Не целясь. Из револьвера, который и в руках-то удержать трудно. А уже

через секунду палил в белый свет, как в копеечку. Иногда ты ускоряешься. Не вовремя и не

слишком сильно, на доли секунды, но ускоряешься. Твоя сила тоже скачет. По моей шкале, –

развела руки в стороны Ллойс – это примерно от «ну, что за размазня», до этот «засранец сей-

час меня сломает». Это какой-то боевой модулятор, но либо ты не умеешь им пользоваться,

либо он работает не так, как надо. Подозреваю, у тебя еще много что не работает. Или делает

это так, как твоя «говорильная» штука. Вывод один. В тебе целая куча наноботов, но большая

часть из них не введены при жизни, а получены по наследству. И половина из них «протухла»,

«посыпалась», «слетела», называй как хочешь. Это тоже случается. Помнишь, Пью так тонко и

ненавязчиво намекнул, что я – шлюха, и он от меня незнакомых ботов подцепить боится? Это

все сказки, конечно. Половым путем только некоторые спецкультуры и наниты передаются, H1

– клещи [37], например. Или упырья зараза. Но вот дети… Дети – это совсем другое дело.

Если не составить точный список привитых бланков и не сверить протоколы совместимости,

если не скорректировать часть колоний, то результат может быть… непредсказуемым. И чем

больше у отца и матери нанокультур, тем больше вероятность неудачи. Так что, как я думаю,

тебе повезло. Ты жив, здоров. Похож на человека. Твои наноколонии не жрут тебя изнутри, ты

не превратился в упыря, твои раны заживают чуть быстрее, чем должны бы были, ты крепче

и сильнее большинства сверстников и…

– Эпилепсия. – Со вздохом перебил ее скриптор.

– Что? – Непонимающе нахмурилась Элеум.

– Это тебе тот старик рассказывал, да? – Тяжело вздохнув, Райк сел на песок рядом с

наемницей. – Про наноколонии. Все верно в общих чертах. Только мне не совсем повезло. У

меня бывают приступы. Иногда падаю, трясусь, пускаю изо рта пену. Потом ничего не помню.

Иногда просто теряю сознание. Я бы уже давно под выбраковку попал, если бы не дед.

– Вот, блин. А у меня еще столько было аргументов… И кто твой дедушка? – Разочаро-

ванно цокнула языком Элеум.

– Старейшина Мэкстом, Глава Совета. – Со вздохом ответил, чувствуя, как заливается

краской, Райк.

– Мать его, целый старейшина… Тогда почему я не вижу винтокрылов, разъездов мото-

пехоты, и ударных групп? – Вскинула брови девушка. – Почему меня до сих пор не пускают

по кругу ваши штурмовики, Ытя и Куклу не жгут на костре, а Пью не качается на воротах? И

почему тебя под белы рученьки не ведут домой на базу?

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Меня ищут. Просто, не знают, где искать. Это Паладин Данс предложил, а дед одобрил.

Было несколько тайных групп. В каждой – по послушнику. Все внешне похожи на меня, все

ушли в разных направлениях, и перестали выходить на связь…

– Что-то, чем дальше, тем меньше мне это нравится парень, – тяжело вздохнув, наемница

полезла за зажигалкой. – Чуется, что опять я влезла в какое-то глубокое дерьмо, да? Как твой

дядька говорил? Рыжие – счастливые? Так вот, видала я такое счастье…

– Можно и так сказать, – медленно кивнул скриптор. Плечи подростка поникли. – Отец с

матерью недавно… пропали. Они с небольшой группой ушли на разведку в земли серокожих.

Последний сеанс радиосвязи был больше полугода назад. По нашим законам я единственный

наследник их боевого корабля. Боевой дирижабль – это большая сила, Ллойс. Очень большая.

А я не готов… Вернее, большая часть Совета считает, что я не готов. – Быстро поправился

подросток. – На деда начали. давить. Он и так был старый, а сейчас… он болен. У него… одна

из колоний «Кровяных пловцов», очищающих кровь ботов, «посыпалась». Никто не знает,

боты от старости «глюкнули» или это саботаж, но сейчас дед медленно, но верно превращается

в упыря. По прогнозам медиков у него еще пара лет, а потом…

– Зачем тебе в Хаб, Райк? – перебила скриптора наемница.

– Убежище. – Вздохнул подросток. – Совсем маленькое. Его строили, как супер экспе-

римент. Автономный роботизированный завод по разработке новых нанокультур и изготовле-

нию экспериментальных бланков. Там должны быть корректоры. И оборудование для их при-

менения.

– Корректоры – миф, парень. – Покачала головой девушка. – Нет такой штуки, что доста-

нет из тебя наноботов и оставит тебя в живых. Бланк либо гниет, либо выживает. Третьего

не дано. Кустари могут отфильтровать колонию, пропустив тебя через мясорубку. Хороший

медик сумеет прочистить твою кровь, ликвор и другие жидкости, но если боты смогли побо-

роть твой иммунный ответ – это только отсрочка. Достаточно уцелеть одному единственному

Кровяному пловцу, и колония снова размножится. А при чистке их остается намного больше.

В мышцах, прошедших через клеточные мембраны в ядро, скопившихся в лимфоузлах… Я

знаю, о чем говорю, парень. Уже который год пытаюсь клеймо вытравить. Даже почти сдохнув,

чертова колония сопротивляется. Можно, конечно, запустить в кровь что-нибудь несовмести-

мое, но тогда за результат никто не поручится. Один из бланков выдавит другой, это точно, но

как быстро это произойдет, и будет ли жив к моменту завершения процесса носитель – боль-

шой вопрос. Хранитель знаний так иногда развлекался. Напоминал мне, что может со мной

сделать, если я не буду… послушной. Брал крысу и вводил ей две разных модели «нюхача».

Ну, ты знаешь, наверняка, такой бланк. Он почти у каждого кустаря продается. Обоняние на

пару-тройку месяцев обостряет донельзя. Хочешь – по следу иди, хочешь – взрывчатку выню-

хивай…

– Понял, о чем ты. Перцептивный маркер номер четыре, – вяло махнул рукой скриптор. –

Это он у тебя вколот?

– Откуда знаешь? – Удивилась Элеум.

– Принюхиваешься постоянно, – со вздохом пояснил Райк. – Переносицу массируешь.

Такая привычка у наших разведчиков вырабатывается. Они на нем постоянно сидят. У тебя

какой – восьмой, девятый?

– Третий, – пожала плечами Элеум. – Он, хоть, и хуже по параметрам, единственный с

другими ботами в реакцию не вступает. Хотя, и хватает его ненадолго. Не хочу я, как те крысы,

кончить. На то, что от животин обколотых к концу недели оставалось, смотреть было нельзя.

Кошмары потом мучили… А потому фигня все эти твои корректоры.

– Может, и так, – тяжело вздохнул подросток. – А может, до войны люди понимали в этом

немного больше выжившего из ума старика-извращенца. Я знаю одно, убежище Девяносто

пять Альфа существует. И там работали с бланками последнего поколения. А еще…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Еще? – Жалобно простонала девушка. – Ну, почему всегда есть и «Еще». За что мне

это, а?..

– Еще там есть тактика. – Не обращая внимания на наемницу, закончил скриптор. –

Воздух – земля, и воздух – воздух. Хватит на то, чтобы снова укомплектовать «Придвен».

– Придвен?… Придвен… Это же тот, сучий боевой дирижабль! Флагман вашего греба-

ного воздушного флота! – Вскочила на ноги девушка. – Та сука, с которого Красное долбили…

– Да, – стараясь не смотреть на наемницу, – выдавил из себя Райк. – Это мой отец атакой

командовал. А теперь это – мой корабль, Ллойс. Ну, почти мой. Две тысячи человек экипажа

присягнут лично мне, если я привезу им тактику. И я буду тебе должен. Ты станешь очень

богатой и влиятельной, Ллойс. Настолько, что тебе и не снилось… Если хочешь, будешь моей

правой рукой, вместе мы сможем донести Свет Истинной веры до каждого уголка… Эй, Ллойс?

Что с тобой, Ллойс?

– Девять, десять, одиннадцать, – крепко зажмурившись и, сжав кулаки так, что из-под

ногтей показалась кровь, упрямо продолжила счет девушка…

ПРИМЕЧАНИЯ

33 – Вибрационный клинок – оружие или инструмент со встроенным ультразвуковым

генератором, позволяющим вибрировать лезвию с высокой частотой, что делает его очень

эффективным, из-за колоссальных нагрузок рабочие поверхности, а зачастую и большая часть

деталей подобных изделий, изготавливались из наностали. Источники энергии вибрации и ком-

плектация – разнообразнейшие. От банальных бензиновых двигателей до микроядерных бата-

рей. 34 – В предвоенные годы перед полицейскими остро встала необходимость наличия мощ-

ного и компактного оружия для выведения из строя андроидов и дронов. Решение нашлось

довольно быстро – револьвер Zeliska под патрон Винчестер Магнум калибра .458 с полуобо-

лочечной пулей массой 33 грамма и дульной энергией 4335 джоулей и еще более мощный 458

Lott позволял не только надежно уничтожать на близкой дистанции большинство роботов, но

и при некоторой тренировке вполне мог заменить оружие постоянного ношения. В результате

в течение, буквально, нескольких лет револьвер приобрел огромную популярность не только

среди полицейских сил, но и гражданского населения.

35 – 408 Cheyenne Tactical (.408 Chey Tac, 10,3×77 мм) – специализированный снайпер-

ский боеприпас для стрельбы на большие дистанции. Патрон создан с целью вести высокоточ-

ную снайперскую стрельбу до 3500 м. Предполагалось что максимальная дальность стрельбы

патроном .408 Cheyenne Tactical составит 3000 м.

36 – Видимо, одна из множества модификаций AR-15 под тот самый патрон .458

Winchester Magnum.

37 – Нанокультура, дающая иммунитет от большинства простудных заболеваний. Отли-

чается высокой способностью к передачи, но чрезвычайно низкой устойчивостью. Удержива-

ется в организме носителя не более нескольких месяцев. В общем, совершенно бесполезна,

хотя, по Пустошам упорно ходят слухи о более продвинутых версиях «клещей», способных

защитить даже от боевых вирусов.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 10

Настроение Элеум было отвратительным. Может быть, в этом были виноваты непрекра-

щающиеся духота и жара. Может, длящееся уже девятый день вынужденное безделье. А может,

боль в спине, затекшей ото сна на неудобной, слишком короткой для нее тахте. Девушка тяжело

вздохнула. Давно надо было найти себе место лучше, или, по крайней мере, согнать с кровати

этого глупого мальчишку. Откинув в сторону плед, наемница, пружинисто вскочив, некоторое

время разглядывала казавшееся сейчас совсем детским лицо легионера. Покачалась с носка на

пятку, прикидывая, стоит ли пнуть мальчишку в бок, и устроить ему внеурочную тренировку.

Задумчиво пожевала губу и, тяжело вздохнув, бесшумно выскользнула из комнаты. Глаза сли-

пались, хотелось спать и есть. И если со второй проблемой разобраться было довольно легко,

то первая была следствием ее собственной глупости. Ну, и зачем ей надо было половину ночи

прорываться через хитроумную вязь непонятных закорючек записанного в разодранном днев-

нике хозяина дома текста, а потом еще обходить дом и ферму? Зачем надо было искать следы?

Ведь, ясно же, что через мины никто не пройдет. Их тут чуть ли не в четыре слоя накидано.

Если честно, Ллойс даже слегка побаивалась, прикидывая, что может случиться, если Ыть или

расхваленный им виртуальный интеллект охранной системы попытается что-нибудь взорвать.

С другой стороны… В том, что один из упырей сбежал, она почти не сомневалась. Хотя убе-

дить в этом остальных у нее не получилось. Даже осторожный, казалось бы, битый и тертый

жизнью Пью поднял ее на смех, а потом несколько дней доставал ее тупыми шуточками в стиле,

не хватал ли ее зомби в темноте за пятку. И не потому ли она боится спать одна. В шутках

снайпера было ровно столько правды, чтобы злить. Она действительно боялась. Не то, чтобы

она сомневалась в своей способности справиться с чудищем, но… Это как с пауками, вроде,

ничего не стоит растереть эту мерзость в кисель, а при одном виде на восьмилапую скотину

аж дрожь пробирает. Тепловизором упыря не найдешь, детекторы движения бесполезны, эти

твари могут неделями неподвижно лежать, датчики объема тоже надежной защитой не назо-

вешь. Поэтому Ллойс боялась. Не расставалась с оказавшимся действительно довольно ухва-

тистым, удобным рубилом и спала в комнате скриптора, тщательно запирая на ночь дверь и

каждый раз проверяя перед тем, как потушить свет, пространство под кроватью. Черт, ну чего

стоило попросить Райка или стрелка пустить пару пуль той твари в череп и позвоночник? Или

оттащить тела куда-нибудь подальше и разделать их на куски пожарным топором? Тем самым,

заляпанным свернувшейся кровью и присохшими к лезвию волосами, который они нашли в

подвале. Ну, или по крайней мере, обмотать их проволокой перед тем, как сбросить в яму.

Брезгливость? Она потеряла ее еще в раннем детстве, засыпая в собачей конуре. Гордость?

Она давно от нее избавилась. Испугалась заразы? Три раза ″Ха!″. Надень очки, чтобы дрянь в

глаза не попала, да рот широко не разевай – вот и вся наука. Упырь был старым. Очень старым.

Собственно, почти все первое поколение родилось еще до Чёрных дней, но этот был… мате-

рым. Кодсворт хорошо служил своему хозяину. Чтобы так измениться упырю, надо сожрать

не меньше двадцати-тридцати тонн белка. Свежего, легко усвояемого белка. А какой вид бел-

ков усваивается лучше всего? Правильно. Сколько людей и не совсем людей закончили жизнь,

заживо расчлененные роботом, думать не хотелось. Не хотелось также представлять, на что

такая матерая тварь, на самом деле, способна. Когда она выметала из подвала кости, ей пару

раз даже показалось, что она видела осколки черепов серокожих, что, конечно, правдой быть

не могло…

Тяжело вздохнув, Элеум выщелкнула из пачки сигарету. Она знала причину своей

небрежности. Эта причина, широко раскинувшая в сторону руки и ноги, спихнув на пол оде-

яло, сейчас громко сопела на широкой двуспальной кровати в центральной спальне дома. Чер-

тов мальчишка. Надо было его просто прирезать при первой встрече. Воткнуть нож в глотку,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

снять с него все ценное и уйти из этих мест лесами. Подальше от Свиного холма, Легиона,

Ржавых, и всего прочего. Черт с ним, с контрактом. Куда-нибудь на юг к «Сломанным холмам»,

где странные, невысокие и кривоногие, обмотанные шкурами люди гоняли с места на место

огромные стада толстых, покрытых густой, длинной шерстью зверей с тяжелыми, загнутыми

в спираль рогами. Или наоборот на север, в Хаб. Прямиком в Боевую зону, наняться в какой-

нибудь отряд покрупнее… Аладдин давно ее звал. А его отряд был, действительно, одним

из лучших. Элита. Броневики, боевые роботы и дроны, минометы с автоматическим наведе-

нием, и даже пара винтокрылов. Старые, казалось, готовые развалится от неосторожного чиха,

но самые настоящие летуны. Чертова наемная армия. Почти четыре сотни стволов, готовые

назвать тебя сестрой в случае, если ты попала в неприятности… Прими она тогда его предло-

жение, и можно навсегда было забыть про вечное безденежье и гнилые контракты. Аладдин по

мелочам не работал. Калибр не тот. Будь она с ним, никто бы и не подумал о том, чтобы ее под-

ставить или обидеть. И уж точно, ее бы не попытались кинуть в том казино… Ллойс, правда,

не очень нравились сальные взгляды, которые бросал в ее сторону командир наемников, но…

за все надо платить. Драться или трахаться. Конечно, она бы ему рано или поздно надоела,

но несколько сытых и безопасных месяцев… Черт, ну почему она тогда отказалась. Чертов

мальчишка. Тогда она решила потащить его на горбу из того маркета. Зачем? Решила сыг-

рать в благородство? Нежить, бескорыстная спасительница – хорошая шутка. Почему, рискуя

собственной шкурой, понимая, что безнадежно теряет время, решила вернуться за ним в под-

валы Ржавых? Верность контракту и данному слову? Элеум Ллойс всегда выполняет обеща-

ния – это даже не смешно. Почему бросилась на матерого упыря с голыми кулаками? Дохлая

– безбашенная идиотка, пьянеющая от запаха крови? Вот это уже больше похоже на правду.

Но почему она не свернула шею этому мелкому засранцу, как только поняла, кто он такой?

Или когда услышала подтверждение из его собственных уст? Сынок командира Придвена. Это,

ведь, было так просто: шаг вперед, одно легкое, почти незаметное движение, и сопляк, булькая

распоротым горлом, падает ей под ноги. За погибших друзей. За разрушенный до основания

поселок, пусть ненадолго, но ставший ей домом. За сожженных заживо детишек, так любящих

с ней играть, пока она оправлялась от ран. За расстрелянных из автоматических дробовиков

стариков. За всех этих кормивших и меняющих ей повязки, пока она, изодранная почти до

смерти здоровенным лесным котом, выла от боли. За драных мутировавших уродов, ставших

ее семьей, наивных дураков, носящихся со своей идиотской философией мира и дружбы. За

превратившееся в чертов радиоактивный кратер Красное.

Глубоко затянувшись, Элеум затрясла головой, отгоняя образ растущего на горизонте

огромного дымного гриба и горящего леса. Подавила неожиданно накатившее на нее воспоми-

нание о чувстве ужаса и безысходности, которые она испытала, когда поняла, что с ее головы

осыпались почти все волосы, а зубы в кровоточащем рту начали шататься. Собранные с трупов

попавшегося ей патруля Легионеров пилюли и вливания помогли. Вывели большую часть ради-

онуклидов, избавив организм от источника вторичной радиации, смягчили симптомы. Зубы

остались при ней, волосы, спустя некоторое время отросли снова. Отслаивающиеся вместе с

кожей ногти снова стали гладкими и глянцевыми. Призрак лучевой болезни отступил. Но чув-

ство ненависти осталось. Именно тогда она поклялась себе убивать любого легионера, которого

увидит. Но вместо этого она буквально грудью прикрыла одного из них от упыря. Здорового

упыря. Самого, мать его, крупного и страшного из увиденных ею зомби-морфа, если, конечно,

не считать того, живущего в подвале церкви «деда» чудища; для того, чтобы справиться с ним,

пожалуй, нужен был бы, как минимум, автоматический гранатомет. Выдохнув дым, Ллойс с

усмешкой взглянула на уже успевшие зажить, стесанные об каменную морду мертвеца до мяса,

костяшки. Повезло. Организм смог перебороть заразу, хоть, и с трудом. Трясти ее перестало

только пару дней назад. Хорошо, что никто ничего не заметил. Хотя, нет. Мальчишка что-то

явно заподозрил. Недаром, все время пытается заглянуть ей в глаза. Может, выйти за пределы

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

фермы и подстрелить суслика? Райк, наверняка полные штаны наложит, если увидит как она

ест сырое мясо. Чертов щенок, из-за которого она забыла об элементарных мерах безопасно-

сти. Нарушила данную самой себе клятву. Не первую и, видит Бог, не последнюю. Молокосос,

увидев разбитую голову которого, она, не без оснований считающая себя профессиональным

охотником на подобных тварей, умудрилась повернуться к недобитому зомби спиной. А потом

ей просто стало настолько плохо, что она даже не позаботилась о качественной утилизации

этой дряни. Прикрыв глаза, Элеум представила раскинувшегося на кровати подростка. Растя-

нула губы в хищной улыбке, воображая, как она неслышно подходит ближе, как ее руки легко

смыкаются на открытом, беззащитном горле, сжимаются, надежно перекрывая дыхательные

пути, сминая гортань и перекрывая питающие мозг сосуды, как выпучиваются от удивления

его, еще сонные стремительно краснеющие глаза, как начинают лопаться от напряжения капил-

ляры под кожей. Хохотнула, представив себе его затихающие, постепенно превращающиеся в

клонические судороги попытки столкнуть ее с себя, его слабеющие с каждой секундой удары…

Да это было бы приятно. Почти так же приятно, как запустив руку в его волосы, глубоко вдох-

нуть их чистый, еще не испорченный кислыми ветрами Пустоши запах, почти так же хорошо,

как почувствовать его объятья, как… Раздраженно сплюнув, Ллойс вышла на крыльцо дома и,

присев на высокую ступеньку, принялась распаковывать энергетический батончик.

– Ничего. Хватит херней страдать. Доберемся до Хаба, а там он и думать о нас всех забу-

дет, – проворчала наемница себе под нос. – Захватит этот драный дирижабль. Вернется к своей

девке. Но сначала заплатит. И я не я буду, если не заставлю его дать мне протекторат Легиона.

Если надо, прямо на лбу, мать его, пусть клеймо ставят, хочу, чтобы любая сука от меня за

километр шарахалась и дышать в мою сторону боялась. И серебра мешок. И снять пентхаус

в «Кошачьей лапке». На месяц. И виски. Не та кислая дрянь, что на рынке, а довоенное. И

яичницу с беконом на завтрак. И горячий душ каждый гребаный день. И массаж… И…

Раздраженно отбросив окурок в сторону, Элеум, откусив от пайка огромный кусок,

принялась ожесточенно его пережевывать… Насмешливо подмигивающие девушке звезды

медленно исчезали в стремительно светлеющем небе. Горизонт, предвещая скорый рассвет,

постепенно наливался багрянцем. Острые и крупные, пожелтевшие от никотина зубы с рит-

мичностью механической дробилки перемалывали безвкусно-сладкий, похожий на блок вымо-

ченных в сахаре прессованных опилок, соевый брикет… Слабозаметный в предутреннем небе

промчался очередной метеорит…

****

– Всё, ыть, готово. Можно грузиться, – довольно вытер о передник комбинезона заля-

панные маслом руки толстяк и с гордым видом оперся на слегка покрытый ржавчиной, брони-

рованный борт грузовика. – В коробке передач проблема была. Можно было, конечно, сразу на

вторичную переключиться, но как-то стремно, ыть, было в пустошь без страховки выезжать…

– Ты хочешь сказать, что мы торчим здесь уже девять дней, рискуем тем, что нас наго-

нят Ржавые, нашествием стаи мутантов, нападением шатающегося где-то поблизости упыря,

налетом серокожих, и Бог его знает, чем еще, глотаем радиоактивную пыль, зарабатывая дозу,

только потому, что тебе было некомфортно использовать резервные системы машины? Я тебя

правильно поняла, сладенький? – Глаза наемницы потемнели. Рука медленно охватила руко-

ять висящего на поясе короткого меча.

– Да ладно тебе, Дохлая. Это, ведь, ыть, самый настоящий боевой фургон. Сталь Гат-

фильда, хром-карбидное покрытие, автопушка, и все дела. – Примирительно поднял руки тор-

говец. – Да, тут резервных систем полно, и сделан он так, что даже, если сломается, то до места

довезет, но караванщики не зря его тут бросили. Пострадал этот рыдван сильно и больно. Не

потянул бы он долго в пустоши без ремонта… К тому же его сюда загнали лет тридцать назад,

как минимум. Батареи окислились… Катушки… Да в движке трава прорастать начала… Пока

их не перебрал, клеммы не зачистил… Да и навигацию надо было проверять… Приборы…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Медленно отступая от обнажившей зубы в каком-то диком оскале с рычанием приближаю-

щейся к нему наемницы, зачастил Ыть. – Тут и ходовая прогнила. Если бы мы сразу выехали,

встали бы через полдня.

– Девять дней. Девять дней в этой пылище при фоне в семьдесят микрозиверт в час. –

прошипела, продолжая надвигаться на великана поигрывая оружием, Ллойс. – На виду у всей

этой гребаной степи… Как чирей на заднице, осталось только вывеску «Мы здесь» повесить…

Ыть, да ты не беги, иди сюда… хочешь я тебя поцелую?…

– Не хочу, – сделал еще пару шагов назад толстяк. – Сама подумай, Дохлая, С севера

сюда ходу нет, на границе Свечения есть пояс радиации. Торговцы говорили, до трех зиверт

доходит. Лучше несколько дней здесь застрять, чем на пять минут там…

– А зачем вообще коробка передач машине с электродвигателем? – Вмешался в разговор

Райк. – Тут же крутящий момент от оборотов не зависит?

– Да тут, ыть, не только электродвигатель, тут еще и два бензиновых атмосферника внут-

реннего сгорания есть. Резерв, значит, на случай перегрева. Вот здесь, прямо по бокам, от

силового блока, – ткнул в сторону массивного капота обрадовавшийся неожиданной поддержке

толстяк. – Райк, ну, Райк, скажи ей. Нам, ведь, еще и вооружиться для путешествия надо

было, движки перебрать. Карбюраторы почистить, фильтры промыть… Зато, ыть, теперь эта

машинка нас, хоть, на край света увезет. Я даже топлива из старых покрышек почти шестьсот

литров выгнать успел…

– Толстый бензин делал? Вжик-вжик? – Скрестила на груди руки, с интересом наблюда-

ющая за эволюциями толстяка, андроид.

– Вернее, Куколка… Это Кукла сумела топливо для движка подобрать… Куколка хоро-

шая, Куколка умница… – Шустро, по крабьи засеменив в сторону, Ыть попытался спрятать

свою безразмерную тушу за тонкой, словно тростинка, фигуркой киборга. – А я на крыше

пулеметное гнездо в порядок привел… Вот сейчас остатки вещичек загрузим, съездим за лод-

кой, остальное заберем и можем, хоть, в Сити, хоть в Холмы, хоть на побережье…

– Ты что сейчас сказал, милый? – Елейным голосом протянула Ллойс. – Вернуться?

Барахло твое забрать? Да я скорее тебе твою собственную задницу скормлю…

– Мысль неплохая. Во всяком случае, на жратве сэкономим серьезно. –Неожиданно раз-

дался голос возникшего на пороге амбара Пью. По стариковски покряхтывая от усилий стрелок

пыхтя и отдуваясь, прошел мимо путешественников и забросил в кабину две позвякивающих

металлом сумки.

– Ты что, знал? Да ты… да он… Девять гребаных дней… – Возмущенно раздувая ноздри,

задохнулась от возмущения переполненная эмоциями Элеум.

– Зато я оружие успел подготовить, – довольно похлопал по сумкам снайпер. – Пушки

на крыше, – ткнул в сторону громоздкой конструкции на корме фургона снайпер, – в порядок

привел. Это теперь – чертова крепость на колесах. И стволов у нас, как у дурака фантиков. Да

и ты неплохо оттянулась. Если бы вы не были так друг другом заняты, то тоже, может быть,

знали, почему здесь торчим. Как молодожены, етить его. Друг от друга не оторвать, прямо. То

во дворе, то в подвале, то на кухне. Бесстыдники. Каждую ночь кроватью скрипели, спать не

давали…

– Мы не… – покраснел до корней волос Райк. – Она меня борьбе учила…

– Это теперь так называется? – Насмешливо вскинул бровь Пью…

– Да идите вы, – раздраженно отмахнулась девушка, и, воинственно тряхнув хохолком

ирокеза, зашагала по направлению к дому.

– Обижаться пошла. Опять обиженная половину обеда сожрет. Да-а-а. Досталось тебе

сокровище, Райк. – Захихикал Пью. – Ну и каково это? С такой барахтаться? Я бы не рискнул.

Не постараешься, мигом перо в бок сунет…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Да я же сказал – она меня драться учила… – надулся и без того красный, как готовый

лопнуть перезревший помидор, подросток.

– Ну-ну… – Задумчиво протянул стрелок. – Слышал. Патронов грамм на пятьсот сереб-

ром перевели. Эта теперь мода такая? Из пистолетов во все стороны палить, когда траха-

ешься?…

– Отстань, ыть, от парня. – Неожиданно вступился за скриптора торговец. – Ему и так

тяжело.

– Чего это тяжело? – Удивился снайпер.

– Конечно, тяжело. Тебе бы тоже нелегко было, если бы твоя любимая тобой каждый день

двор подметала. – С серьезным видом пояснил толстяк и поправил съехавшее на нос пенсне.

– Да идите вы, – надул губы Райк.

– Мы бы, может, и пошли, да вот беда – адреса не знаем. Может, проводишь? – Хохотнул

Стрелок.

– Ладно, – неожиданно посерьезнел торговец, – поржали и хватит. Права она, по боль-

шому счету. Не просто так этот домишко почти без охраны стоит. Засиделись мы тут. Давай,

ыть, грузиться.

– Давай, чего уж там, – кивнул Пью. – Только учти, ыть, к лодке мы возвращаться не

будем, слишком опасно, понял?

– Так я же не бесплатно… – Взгляд торговца заметался по углам сарая. Я вам с навара

двадцать процентов дам… нет тридцать.

– Да, хоть, сто, – хохотнул Пью. – Мертвецам деньги не нужны, понял, Ыть?

– Да понял, понял, чего тут, ыть, непонятного, – обреченно махнул ручищей торговец.

– Толстый плохой. Жадный. Глупый. Вжик-вжик… – Подтвердила уже с трудом волоча-

щая по направлению к фургону какой-то мешок Кукла.

****

Погрузка была уже почти закончена, когда в сарай, по пути пинком распахивая, чуть не

сорвав при этом с петель ветхие створки ворот, ворвалась наемница.

– Кончай фигней маяться! Доигрались, тля! Когти рвем! Быстро! – Выдохнула она, отча-

янно жестикулируя и потрясая зажатым в ладони маленьким, не больше кулака взрослого чело-

века, биноклем.

– Мутаны? Ржавые? – Нахмурился устраивающий на крыше фургона какой-то ящик Пью.

– Не знаю. Машины. Много. Пулеметы. Едут быстро. Будут здесь минут через десять,

чёрт! Хочешь, оставайся и сам спроси! – Огрызнулась девушка.

– Вот, ыть. – Зло сплюнув, торговец забросил на плечо сразу два, судя по хрусту пла-

стика и бульканью заполненных пластиковыми бутылками с водой мешка, подхватил свобод-

ной лапищей протестующе заверещавшую от такого обращения Куклу, и грузно затопал к гру-

зовику. – Лезь, ыть, давай, – проворчал жирдяй, забрасывая свою ношу в кабину. Просить

дважды никого не потребовалось. Схватив в охапку свой рюкзак, Райк побежал к призывно

распахнутой двери. Ноша оказалась достаточно тяжелой, ноги тут же загудели от нагрузки,

но успевшему набрать приличную скорость скриптору даже на мгновенье показалось, что в

салон он запрыгнет первым. Подросток ошибся. На половине пути его обогнал уже скинувший

с плеча свою огромную винтовку и передергивающий на ходу затвор снайпер. Потом мимо с

топотом понеслась все-таки справившаяся с воротами наемница. Уже почти добравшаяся до

кабины грузовика девушка приостановилась, бросила взгляд на отставшего Райка, зло сплю-

нула и бросилась назад. В три огромных прыжка оказалась рядом. Вцепилась ему в плечо и бок

на секунду ставшими похожими на железные гвозди пальцами. Ребра скриптора затрещали, но

скорость их совместного передвижения увеличилась в разы.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Надеюсь, у тебя там очень важное барахло, милый. Белое кружевное платье для твоей

лахудры или слитки серебра, например. – Горячо зашептала ему в ухо наемница, и, перехватив

подростка за шиворот, буквально, забросила его в высокую кабину.

Больно ударившись бедром о какой-то угол, а копчиком о прорезиненный пол, Райк

поспешно подобрал ноги и хотел уже было отползти в салон, как ему на загривок свалилась

матерящаяся наемница.

– Ыть, я тебя на куски порву. – Заорала Ллойс, слезая с болезненно застонавшего скрип-

тора. – Ага, ага, это обязательно, только давай сначала отсюда уберемся подальше. – Проворчал

грузно плюхнувшийся на водительское сидение толстяк. – Развела, ыть, истерику. Подумаешь,

подсадил немного. Нечего было над своим хахалем клювом щелкать. – Раздраженно забор-

мотал он, одновременно щелкая какими-то переключателями и выстукивая на дисплее своих

часов сложные комбинации цифр. Взрыкнув двигателями, боевой фургон, поднимая целую

тучу пыли, медленно набирая скорость, выкатился из сарая, качнул корпусом, развернулся,

скрипнул подвеской и, проломив ограду, понесся в степь.

– Черт. Не успели. – Покачал головой разглядывающий что-то через оптический при-

цел в щели кормовых бойниц Пью. – Увидели нас. Несколько багги-загонщиков за нами идут.

Остальные к поместью повернули.

– Кто? – Приникнув к бойнице, прищурилась Элеум. – Ни хрена не видно.

– Караванщики. Уродцы драные. Так и знал, что они в Свечение ездят. Значит, есть все-

таки, проходы через солончаки. Ну, и правильно, откуда еще им новые тачки брать? – Покачал

головой снайпер. – Ыть, а ты, кстати, фургон на гейгер проверил? Мы сами-то не облезем?

– Не облезем. Чисто здесь. А ну-ка, ыть, подержи! – Дождавшись, пока наемница пере-

хватит рулевое колесо, толстяк, гадко усмехнувшись, снова забарабанил по сенсорному экрану

своих часов. Через пару мгновений до путешественников донеслись приглушенные хлопки

взрывов. – Вот так. Пусть думают, что там кто-то остался, – злорадно рассмеялся Ыть и, оттес-

нив от управления девушку, снова схватился за баранку. – Отзынь. Без сопливых обойдусь.

Лучше подумай, как этих клопов отогнать, – коротко глянув в боковое зеркало, повернулся он

к наемнице. – Броня у нас, конечно, не хилая, но это, все же, не атомный танк.

Ллойс явно хотела сказать в ответ что-то гадкое, но тут в борт фургона ударили пули.

Несмотря на полдюйма стали и толстый слой армированной резины на стенах, очередь из круп-

нокалиберного пулемета не та вещь, которую можно проигнорировать. Корпус машины мелко

затрясся, грохот в салоне стоял такой, что Райку на миг показалось, что ему на голову надели

кастрюлю и начали лупить по ней молотком. В некоторых местах резина вздулась горбами.

Броня явно не выдерживала. Замысловато выругавшись, устроившийся на закрепленном на

подвижной консоли сиденье Пью, выставил в бойницу конец ствола своей винтовки, скрипнув

полозьями укрепленного на консоли сиденья, чуть сдвинулся вбок и выбрал спуск. Оглуши-

тельно грохнуло. В салоне запахло порохом, но пулемет тут же замолк.

– Вот так. Минус один. – Широко улыбнувшись прокомментировал Пью. – Ыть, держись

подальше от тех холмов, – ткнул в сторону невысокого взгорка снайпер, – туда двое ушли. –

Ллойс, давай на крышу за пулемет. Нас постараются обойти и с боков прижать.

К удивлению скриптора и не подумавшая спорить наемница, схватившись за перекла-

дину, дернула вниз со звоном опустившуюся лестницу и, откинув люк, шустро полезла на

крышу.

– Эй, – через секунду свесив голову в салон, осведомилась она. – Райк, ежа-горлоеда тебе

в ухо, тебе что, особое приглашение нужно?

Мысленно вздохнув, скриптор скинул с плеча винтовку, бросил ее на груду сваленных

прямо посреди салона мешков, положил руки на тонкие, врезающиеся в ладони покрытые

ржавчиной ступеньки лестницы.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

В лицо подростку ударил ветер, на зубах заскрипел песок. Мысленно похвалив себя за

то, что додумался нацепить найденные где-то и подаренные ему недавно наемницей защитные

очки Райк, балансируя руками на шатающейся под ним, будто палуба корабля в шторм, крыше

поспешил к уже устроившейся в подвеске пулеметного гнезда Ллойс.

На занятиях всем послушникам постоянно внушали, что за пределами базы живут

дикари. Полуграмотные, дикие, оскотинившиеся, с трудом балансирующие на грани отделяю-

щей зверя от человека, недолюди, неспособные создать ничего сложнее привязанного к веревке

камня, а потому жадно и бездумно ищущие и разворовывающие старые хранилища, варвар-

ски грабящие сокровищницы древних знаний, и используя доставшиеся им технологии только

во зло. Чего только стоили Ржавые, превращающие себя в нечестивых киборгов. Или пресле-

дующие их сейчас Караванщики, поклоняющиеся огнестрельному оружию и движению, про-

поведующие, чтобы это не значило, «Принцип механического дарвинизма», объявившие свя-

щенную войну всем неверным, то есть тем, кто вместо того, чтобы разъезжать по пустошам,

совершая набеги на крупные города, грабя и поглощая по пути другие такие же банды, пыта-

ется эту пустошь освоить. Любое строение, кроме палаток и шалашей, считалось у фургонщи-

ков рассадником греха, а даже самый маленький разбитый огород – страшным оскорблением.

Впрочем, караванщики, прекрасно понимая, что их стиль жизни не подразумевает долгое авто-

номное существование, несмотря на объявленную войну «противникам движения», частенько

закрывали глаза на нарушение собственных заветов, просто напросто, облагая поселившихся

на их землях продуктовым налогом. Видимо, поместье и было одним из таких мест. И судя

по всему, не обнаружившие дани рейдеры, очень расстроились данным обстоятельством. Так

или иначе, наставники ошибались. При всей своей нелепости Караванщики не были дикарями.

Нельзя в условиях ограниченных ресурсов строить такие великолепные «боевые фургоны» –

чего стоит только броня из стали Гатфильда с карбидно-хромовым покрытием и подложкой

из снятой из довоенного стадиона резины. Или гениально спроектированная боевая башня на

крыше. Райк сомневался, справилась бы с таким залпом из крупнокалиберного пулемета броня

их собственных бронетранспортеров и винтокрылов…

Ржавые были мерзки и противны учению Легиона по самой своей сути, но владели искус-

ством кибернетики намного лучше, чем могли бы себе представить даже самые лучшие умы

в штабе тактического планирования. Скриптор мог только надеяться, что Легион, сдержав

первую волну нападавших, выстроил надежную оборону. С одной стороны, Райк помнил, как

дед говорил, что решение о взятии под контроль восточных территорий слишком поспешно,

что они не смогут эффективно контролировать и защищать такие большие площади земли.

Неустанно повторял, что надо повременить с этим вопросом, хотя бы, десяток лет, но Совет

тогда проголосовал против. С другой, Райк понимал, что многие его братья, возможно, даже

сейчас расстающиеся с жизнью в столкновении с ржавой скверной, гибнут по его вине. Без

капитана Придвен не сдвинется с места, даже если мир вокруг будет рушиться. А команда

не признает его командиром, пока на борту не появится новое, мощное оружие. Или он не

восстановит боезапас старого. Традиции священны. Десятки винтокрылов, сотни штурмови-

ков-десантников в боевой броне, пушки и ракеты, все это могло бы очень помочь в борьбе

с зарвавшейся бандой. Возможно, Придвен даже сыграл бы решающую роль. Ведь, противо-

поставить огромному, летящему практически в стратосфере дирижаблю у бандитов просто

нечего…

От размышлений Райка отвлекли со звоном влепившиеся в выгнутый стальной щит пули.

– Вот сука, – разочарованно проворчала отворачивая ствол тридцати-миллиметровой

автоматической пушки, которую Пью почему-то назвал пулеметом, от давшего короткую оче-

редь и тут же скрывшегося в укрытом травой овраге багги Ллойс. – Не спи, Райк, захлопывай

щит и давай в люльку. Твои слева, мои справа. И не пали почем зря. Тут в коробах только по

пятьдесят патронов. Запасных нет.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Понял.

Рухнув в легкое, висящее на толстых стропах матерчатое кресло, скриптор кивнул и,

застегнув нагрудный ремень, всем весом потянул на себя мотающуюся где-то в полуметре над

затылком грубо сваренную скобу. Махина пуле-взрывозащитного щита с грохотом покатилась

вниз. Сфера замкнулась, погружая его и наемницу в гулкий и тряский, остро пахнущий машин-

ным маслом полумрак. Эту башню-надстройку действительно делал гений. Поворачивающа-

яся с помощью электропривода всего лишь нажатием двух педалей, прикрытая со всех сторон

хитро выгнутыми, толстенными, не меньше двух сантиметров, листами стали бронированная

башня с двумя, снятыми видимо, с винтокрыла, автопушками казалась неуязвимой. Ощущая,

как пальцы ложатся на рубчатые рукояти электроспуска, чувствуя тяжесть и мощь доверенного

оружия, слыша, как в полуметре от него возбужденно сопит наемница, буквально впитывая

исходящий от ее подрагивающего от напряжения тела жар, скриптор склонившись к прицелу,

подвигал для пробы стволом и широко улыбнулся. Грудь распирало давно забытое ощущение

восторга и силы. Кто бы ни был его врагом: Караванщики, Ржавые, Серокожие да хоть весь

белый свет – им сейчас придется несладко. Неожиданно в прицельной сетке мелькнуло что-то

сверкающее и металлическое, и Райк не раздумывая, утопил кнопку. Гулко рявкнуло. Ушам

стало больно, запахло кислой гарью, но хитро устроенная вентиляция почти мгновенно вытя-

нула поровые газы наружу, а похожая на раскормленного паука машина рейдеров, задымив и

резко потеряв скорость, вильнула вправо, столкнувшись по пути с другой такой же. Одна из

машин закрутилась юлой, вторая завалилась на бок. Во все стороны полетели какие-то железки.

Быстро переведя свое оружие на образовавшуюся в ее секторе кучу-малу наемница дала корот-

кую очередь. Несколько взрывов слились в один. Над оставшейся от двух багги грудой металла

вспух огненный шар.

– Отличный выстрел, малыш! – Похвалила его девушка.

Райк заметил, что она улыбается. На сердце неожиданно потеплело. Почему-то сейчас в

суматохе погони, болтаясь в подвесном кресле в этой тесной и темной стальной коробке, он

почувствовал себя почти счастливым.

– А мы – неплохая команда, да?! – Прокричал он в ответ.

– Посмотрим… – ощерившись, словно защищающая детенышей степная собака, наем-

ница резко рванула в сторону ствол своей пушки и дала довольно длинную, патронов в пять

очередь, в сторону невидимого Райком противника.

Где-то вдалеке чуть слышно грохнуло. Тут же повернув оружие почти на девяносто гра-

дусов Элеум трижды выстрелила одиночными. На этот раз взрыв вышел более слышным.

– Получи сука! – Злорадно зарычала Ллойс и повернувшись к Райку, оскалилась ему

прямо в лицо. – Кажись, это был последний, – восторженно захохотала она. – Вот это мощь!

Когда мы придем в Хаб, ты мне подаришь такую же игрушку, малыш. И тогда я тебя расцелую.

Черт возьми, я даже с тобой пересплю. А твоей девчонке мы ничего не скажем, да? Должен

же мужчина иметь кого-то на стороне?

– Да я просто так тебе винтокрыл подарю! И робопилота! – Улыбнулся в ответ подросток.

– Круто, парень! – Рассмеялась наемница, и тут машину качнуло.

Ушам на мгновение стало больно, а потом Райка окутала звеняще-ватная тишина. В

броне башни образовалось не меньше десятка дыр, а дернувшаяся всем телом Ллойс, неесте-

ственно выгнулась и обмякла, повиснув на ремнях. В лицо скриптору щедро плеснуло чем-то

горячим, красным и липким. Заорав от зародившейся где-то глубоко за грудиной, там где по

идее нет никаких органов, лишь пустота, холодной, словно кусок льда и острой, как осколки

стекла, боли, Райк, утопив педали в пол, развернул башню и, не заботясь о сохранности ствола,

выпустил остатки боезапаса в спешащую скрыться в густой и высокой траве юркую машинку.

Окутавшийся целым облаком из осколков металла и кусков тел пассажиров автомобиль дер-

нулся, словно его ударило молотом, и пошел юзом. Путаясь в ремнях, Райк повернулся к Ллойс.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Девушка, по-прежнему не подавая признаков жизни, изломанной куклой висела в коконе рем-

ней. Правая рука вывихнута, спина, пропитанного кровью бронекомбинезона встопорщилась

клочьями баллисти-ческой ткани. Под ногами – огромная красная лужа, но с тела уже почти

не течет.. На залитом натекшей из носа и ушей кровью лице девушки застыло какое-то детское

удивленно-обиженное выражение.

Подвывая и скуля от бессилия, скриптор прижал ладонь к покрытой разводами копоти

шее наемницы, пытаясь ощутить пульс, непослушными пальцами нащупал и рванул клапан

комбинезона. Всхлипнул при виде открывшегося ему зрелища. Зарычав, закатал рукав соб-

ственной куртки, зажмурился и рванул зубами кожу запястья. На язык щедро плеснуло соле-

ным. Не позволяя себе не секунды передышки, скриптор запустил зубы еще глубже. Что-то

хрустнуло, и в ладонь подростка упал микроскопический шприц-тюбик из особого, не обнару-

жимого даже самыми точными и чувствительными сканерами биопластика. «Никому и нико-

гда» – неожиданно зазвучал в голове голос деда. «Даже в мыслях. Понял, Райк? А то знаю,

вас, молодых. Этой штуки нет. Ни для кого. И не должно быть. Я не знаю, сработает она или

нет. Но хочу дать тебе еще один шанс. Хоть, и видят основатели, ты его не слишком заслужил.

Береги себя внучек!».

Сорвав обломанными ногтями головку-анализатор, скриптор выдернул из корпуса мяг-

кую, заканчивающуюся короткой, не больше фаланги пальца, иглой ампулу и, воткнув ее под

подбородок Элеум, сдавил пальцами. Отбросил в сторону опустевший сосуд, дернул с пояса

аптечку. Теперь аддиктол, чтобы вывести огромное количество, образующихся при реанима-

ции токсинов. Потом здоровенный, редкий пакет «нанокрови», найденный и спрятанный им

ото всех остальных, вводить через капельницу, по инструкции нет времени – влить в рот,

надеясь, что боты сами разберутся, что делать. Затем медшот, еще один, еще, еще, еще, еще..

Колония должна была сработать почти сразу. Быстрые, мгновенно распространившиеся по

телу боты должны были перекрыть разорванные артерии, вытолкнуть из организма инородные

тела, создать подобие защитной пленки на поврежденных органах, запустить остановившееся

сердце, заставить сокращаться легкие, перезагрузить агонизирующий от недостатка кислорода

мозг. Дальше дело за лечащими ботами. Судя по описанию, «Реаниматор», как называл про

себя спрятанный в собственном теле кусочек бессмертия подросток, должен был оживить тело

практически с любыми повреждениями. Единственным ограничением применения были необ-

ратимые повреждения мозга и прохождение с момента смерти более двадцати минут. Не ожи-

вил. Не справился. Отбросив в сторону последний опустевший инъектор, Райк повернулся к

автопушке, дернув рычаг, поменял короб с огромными, похожими на маленькие ракеты патро-

нами и приник к прицелу. Лишь бы они не отстали. Хоть, еще один, хотя бы один. За Ллойс, за

все, что произошло с ним за последние два месяца, за эту гребаную несправедливую с самого

рождения жизнь…

Противник не заставил себя долго ждать. Сначала скриптор увидел быстро нагоняющий

их фургон столб пыли. Пылевое облако приближалось, росло, и вскоре Райк уже мог разглядеть

преследователей. Два юрких багги. Какой-то непонятный, широкий и мощный, весь покры-

тый броневыми листами автомобиль с тяжелыми пулеметами на корме. Второй почти такой

же, разве что не на четырех, а на шести колесах. Скорее всего, те самые знаменитые на всю

пустошь «боевые телеги». Чуть сзади еще один, похожий с виду на их собственный фургон,

но лишенный брони, ревущий открытыми всем ветрам чадящими двигателями и несущий на

себе что-то подозрительно напоминающее гарпунную пушку. Заметив висящие по бокам от

грузовика огромные плуги-грунтозацепы, скриптор мысленно кивнул и усмехнулся. Загарпу-

нить их машину. Сбросить якоря. Будь даже их транспорт тягачом или тяжелым танком, это

их сильно замедлит. Багги и эти ощетинившийся пулеметами монстры не дадут им и головы

поднять, а потом подтянутся отставшие большие грузовики.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Сколько в этом коробе? Патронов тридцать пять, не больше. Мало. Но должно хватить.

Должно, сука, хватить, иначе жизнь, за которую он так цеплялся, стоит не дороже похмельной

блевотины. Райк склонился над прицелом, облизал губы, задержал дыхание и нажал на спуск.

Глухо рявкнуло. Два патрона, как на стрельбище. Не в бак, если движок дизельный, нечему там

будет взрываться, в блок цилиндров двигателя гарпуномета. Тяжелая машина подпрыгнула,

словно в нее влупили тараном, осела на правый борт и, зарывшись бампером-отбойником в

грунт, полетела кувырком. Видимо, задел колесо – хорошо. По бронещиту тут же застучали

пули. Райк коротко хохотнул. Давайте, давайте. Расстояние еще не то. Какой у вас калибр,

двенадцать и семь, четырнадцать? Это вам, как минимум, метров на пятьсот подъезжать надо.

Тем сукам просто повезло. Хитрые были, в траве пряталась. Ни разу на глаза не попадалась и

смогли влепить очередь почти в упор. А вот ему расстояние не помеха. Тридцатимиллиметро-

вый снаряд, рассчитанный на поражение летающих целей, сохраняет полную мощь на рассто-

янии до восьми километров. Чувствуя, как что-то мокрое и соленое застилает глаза, скриптор

несколько раз сморгнул и снова вдавил кнопку. Автопушка басовито рыкнула. Мягко, ласково

толкнула откатником в грудь. Под ноги сыпануло раскаленными гильзами, а боевую телегу

караванщиков просто разнесло изнутри. Райк шмыгнул носом и оскалился. Видимо, в бое-

укладку пришлось. Не везет сегодня этим ребятам. А сейчас еще больше не повезет. Чуть

довернув ствол, скриптор почти нежно коснулся электропуска, раз, другой, третий. Вторая

боевая телега задымилась и резко встала, из открытых дверей посыпались маленькие, словно

муравьи на таком расстоянии, фигурки. С трудом подавив искушение закончить начатое, все

же патроны следует экономить, подросток начал ловить то и дело мелькающий в перекрестье,

отчаянно виляющий из стороны в сторону багги. Юркая машинка, нечего сказать. И водитель

опытный. А попыток осталось мало. Мало, сука… Вытерев о заляпанные кровью штаны вспо-

тевшие от напряжения ладони Райк, шипя от раздражения, приник к прицелу. Тело била круп-

ная дрожь. Как не вовремя. Ну, давай, давай…

Неожиданно что-то снизу приглушенно хлопнуло, багги на мгновение перестал вилять,

и Райк с криком, в котором смешались ярость и злорадное наслаждение, придавил гашетку.

Маленькая, видимо, переделанная даже не из авто, а из квадроцикла машинка просто пере-

стала существовать, превратившись в облако рассыпающихся по пересохшей прожаренной

солнцем земле осколков. Поймав в перекрестье следующий, вынужденный на секунду сбросить

скорость, притормозить, чтобы не врезаться в то, что осталось от товарища багги, Райк ударил

по кнопке, раз, другой, третий. И, услышав только треск, в холостую сработавшего электор-

спуска громко завыл от разочарования и бессилия.

Снизу застучало, часто резко, зло. Кукла била из пулемета, багги завилял, чуть отстал, из

его моторного отсека пыхнуло жирным дымом, но неожиданно резко набрав скорость, пошел

на сближение. Снова хлопнула винтовка снайпера. Раз, другой, но юркая машинка даже не

замедлила хода. Райк уже мог разглядеть зачем-то нацепившего штурмовой противогаз пуле-

метчика, видел через расцвеченное трещинами бронестекло, неплохо прикрывающее, как ока-

залось не только от ветра, но и от пуль оскаленное лицо водителя. Видел, как пулеметчик,

видимо, решив, что расстояние между ним и фургоном путешественников достаточно сокра-

тилось, склоняется над своим орудием смерти. Видел, как из-за взгорка показывается еще одна,

видимо, так же решившая до поры до времени спрятаться в высокой траве и не замеченная

ими боевая телега. А потом багги лопнул. Взорвался, словно надутый изнутри шарик, разбра-

сывая вокруг себя куски двигателя и горящих покрышек. Боевая телега, резко ударив по тор-

мозам начала стремительно отставать. Идущие в отдалении зловещего вида грузовики, как по

команде медленно отвернули в сторону. Добыча оказалась слишком зубастой. Они вырвались.

Все же вырвались. Привалившись к горячей ствольной коробке, Райк закрыл лицо руками.

Внизу кто-то истошно орал то ли от боли, то ли от радости, двигатель фургона громко стучал,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

заставляя корпус трястись в лихорадке, пахло дымом и гарью. Скриптору было совершено все

равно.– Ох… чтоб меня в задницу кайлом отдолбили, что это было? – Неожиданно простонал

кто-то у него за спиной слегка хрипловатым голосом наемницы. – Райк, я что, отрубилась? Ох,

тля, почему так больно…

Не веря своим ушам, скриптор медленно повернул голову и встретился взглядом с блед-

ной, словно полотно, осторожно ощупывающей вывихнутое плечо Элеум. На пол пулеметного

гнезда в кровавую лужу один за другим падали покрытые красным, перекрученные, поблес-

кивающие рваными, острыми, словно бритва краями, куски металла – осколки попавших в

девушку пуль.

– Хреновая из нас команда, парень. – Простонала Ллойс. – Сама отвлеклась и тебя под-

ставила. Эй, Райк, больно же. Тля… Хорош, меня лапать… В ухо дам… Да отстань ты… Лучше

встать помоги… Мне, кажись, по голове дало… Кружится все, и ноги что-то совсем не дер-

жат… Ты чего, сладенький, ревешь что ли?..

****

Еще через час после того как, погоня скрылась за горизонтом, чадя и хрипя разбитыми

резервными двигателями фургон встал окончательно. Одна из сумевших все же прорваться во

фланг, чтобы через пару мгновений попасть под тяжелый ковш-отбойник грузовика, машин

караванщиков, умудрилась нанести им серьезный урон. Тяжелые пули со стальным сердечни-

ком сумели пробить укрывающий силовой контур броневой щит, разбили катушки электро-

моторов и, приведя в негодность карбюратор одного из резервных моторов, напрочь убили

систему температурного контроля, оторвав лопасти вентиляторов охлаждения, пробив по пути

два из четырех радиаторов. Вынужденный остановить машину Ыть, громко жалуясь на судьбу,

то и дело хватаясь за пострадавшее плечо – одна из пуль умудрилась попасть в край смотро-

вой щели и несколько мелких осколков застряли у торговца под кожей – колдовал над пышу-

щей жаром силовой установкой. Кукла, недовольно вжикая, с трудом кантовала вытащенные

из расположенных под спальными скамьями грузовика отсеков запасные катушки. Пью, усев-

шись на боевую надстройку, просматривал местность через оптический прицел. А в грузовике

разгорался очередной спор.

– Лежи, нельзя тебе пока вставать. – Пробурчал Райк, с усилием вдавливая плечи Ллойс

в служивший ей ложем, брошенный на прорезиненный пол фургона, спальный мешок.

– Парень, мне просто спину посекло и по башке чем-то стукнуло, – вяло отбиваясь от

подростка, простонала наемница. – А ты в меня столько медшотов вколол, что из меня даже

осколки не пришлось выковыривать, сами выскочили.

– Лежи, а то опять голова закружится..

– Да не закружится… – Неожиданно выпучив глаза, Элеум, оттолкнув в сторону не ожи-

давшего от с трудом стоящей на ногах наемницы серьезного отпора, подростка, зажимая ладо-

нями рот, выскочила из машины и, добежав до заднего колеса фургона, согнулась в приступе

рвоты, после чего вцепившись в протектор, обессилено сползла на землю.

– Передоз. – Хихикнул сидящий на верхотуре Пью. – Жидкая нынче молодежь пошла. Я в

молодости помню, с простреленными кишками почти неделю по лесам ползал, ржавым ножом

от зверья отбивался. А тут стоило только шкуру чуть попортить, они в себя медшоты чуть ли

не литрами льют. Оттого и передоз. Ножки не держат, башка кружится, а внутренности все

наружностями стать так и норовят. Если бы Райк не настоял, я бы тебя даже не перевязывал.

Подумаешь, пару осколков в мясо. Везучая ты, Дохлая, аж завидно. Как я поглядел, ты весь

сноп словить должна была, а у тебя только пара царапин. А вот любимый твой – дурак редкий.

Нельзя столько ботов сразу в кровь пускать. Так и кони двинуть недолго… Но это от страха.

Молодой, глупый. Любит до одури. Да не спорь ты, – махнул он рукой в сторону вяло повер-

нувшейся в его сторону и открывшей было рот девушки. – Втрескался парень в тебя по самые

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

уши. Даже слепому видно. Все, кроме тебя это поняли. Ну, это и не удивительно. Пацан только

тобой, поди, и целованный. Видно, ценит он тебя… Вот и ты его тоже, того… цени… почаще.

– Да иди ты, Пью. – Зажмурившись, прошипела наемница. – Тебе что, бабы не хватает?

Так иди попроси у Ытя Куклу. Или саму Куклу попроси. Мне почему-то кажется, она не отка-

жет. Вон как на вас смотрит. Пару минут тебе точно хватит. Ах, да, забыла я, ты, ведь, у нас

некрофил… Ну, что же, не повезло тебе тогда, сладкий. Придется тебе самому себя… ценить.

Только, смотри, не переусердствуй, а то зрение испортится и волосы на руках вырастут.

– Вот, стерва, – восхищенно цокнул языком снайпер. – Ты ей слово, она тебе десять. О!

А вот и твой кавалер. Легок на помине.

Из фургона выбрался держащий что-то в охапке скриптор.

– Вот, – со вздохом положив свою ношу у ног наемницы, выдохнул он. – Руки подними.

– Зачем еще? – Подозрительно нахмурилась Ллойс.

– Чтоб я смог его на тебя надеть, – пояснил, кивнув в сторону принесенного им массив-

ного даже с виду бронежилета, Райк.

Окинув взглядом броню, Ллойс нахмурилась, поджала губы, а потом неожиданно рас-

смеялась, – ты меня за дуру принимаешь? – Простонала она. – В этой штуке не то, что воевать,

на нее смотреть тяжело и жарко.

– Это шестой класс защиты. Последнее поколение. Наносталь, как в клинке твоем. Он

легкий, – зачастил подросток и, склонившись над вяло потянувшейся за сигаретой девушкой,

принялся расстегивать ее портупею. – И жарко в нем не будет, тут система вентиляции и кон-

троля температуры встроенная. Вон, видишь, солнечные батареи. Летом холодит, зимой греет.

Потому таким большим и выглядит. Ладно, не шевелись, я сам все сделаю.

– Я это не надену, – попыталась оттолкнуть руки наемника Элеум. – Броня только

мешает. А эта штука вообще бесполезна…

– Почему? – Не прекращая попыток расстегнуть, пересекающие грудь наемницы ремни

поинтересовался подросток.

– Потому, что прошлого владельца она уже не защитила, – пояснила Ллойс. –Видишь на

воротнике кровь? Замывали а все равно осталась. А меня эта штука только замедлит.

– Ну и что, что кровь. Подумаешь несколько пятнышек… И ничего он не замедлит. И

вообще не спорь. Я тебя нанял, заплатил аванс, а значит, будешь носить, что скажу. – Безапел-

ляционным тоном заявил подросток, и отобрав зажигалку у никак не могущей справится с ней

девушки, помог ей прикурить. – Я еще и шлем где-то там видел… Хороший шлем, тактиче-

ский, с активными наушниками, проецируемым на забрало целеуказателем…

– Хм, и с чего ты это взял? – Проворчала явно утомившаяся от попыток скриптора

добраться до застежек девушка. – Отстань, парень… Да не туда… Да успокойся, не тормоши,

давай лучше я сама..

– Даже смотреть не хочу, что вы там делаете, – коротко хихикнул на крыше стрелок.

– Иди в задницу, Пью, – тут же отозвался скриптор.

– Э-э… Райк, это, ведь, мой бронник… Ты, ыть, что, в моих шмотках копался? – Нахму-

рился выглянувший на мгновение из-за капота торговец.

– А тебя, вообще, в душе волнует? – Прищурился Райк. – И с чего это ты решил, что он

твой? Упырей Ллойс и Пью валили, пока ты в сторонке стоял. А значит это их трофеи.

– Райчик, а ты, когда в барахле нашего толстого друга копался, ты автомата там не видел

какого-нибудь, случайно? – Поинтересовалась девушка.

– Да чего там только нет, – сделал неопределенно всплеснул руками подросток. – При-

нести?– Ага, – улыбнулась Ллойс. – Знаешь, я немного пересмотрела свое мнение насчет авто-

матического оружия…

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Э-э. Вы чего, – искренне возмутился толстяк, – без штанов меня оставить решили? –

У меня каждая железка на счету, мне еще новую лавку открывать.

– Грубая ты душа, Ыть! – Наставительно поднял палец снайпер. – Тут на твоих глазах

волшебство творится, а ты за хабар свой волнуешься. Смотри лучше внимательно – вот как

настоящая любовь выглядит, нам о таком только мечтать…

– Пошел ты! – Хором отозвались Райк и Элеум.

– Точно, любовь. – Расхохотался наемник. – Вот, ведь, парочка… И, хоть, я на земле, где

делать нехорошее похвально. И безрассудно совершать добро. И чем родней по крови человек,

тем кровожаднее [38]…

– Что за хрень ты несешь? – Подозрительно нахмурилась Ллойс.

– Это Вильгельм – Потрясатель копья. Древний поэт, – пояснил скриптор. И как бы

невзначай растер подошвой сапога темнеющее рядом с протектором, почти успевшее засох-

нуть пятно желчи, в котором плавали маленькие кусочки металла. – До Черных лет его счи-

тали великим.

– Поэт? Это что-то типа тех, которые в Сити и Хабе на площадях задницы за деньги

показывают? – Удивилась Элеум.

– Нет, то жонглеры, – покачал головой Пью. – А поэт, это типа тех, кто песни поет. Только

не поет, а декламирует. Читает с выражением, то есть, и без музыки.

– Чушь какая-то – заключила после некоторого раздумья Ллойс и, хрустнув липучкой

бронированной горловины жилета, покрутила головой из стороны в сторону. – А действи-

тельно, не очень и тяжелый.

– Девять с половиной кило всего, если с набедренниками и шлемом, – обрадовано заявил

скриптор. – Зато, если я правильно спецификации помню, такая штука даже пятидесятый

калибр в упор держит. Тут особая система демпфирования – от полноценной винтовочной

пули даже синяков не останется. Так, давай-ка сюда ногу, сейчас остальное пристегнем…

– Да? – Недоверчиво покосилась на скриптора Ллойс. – Точно?

– Точно-точно, – заверил ее подросток. – Потом сама почитаешь, в планшете описание

должно быть… Ну, давай ногу-то…

– Лучше я сама. – Проворчала Элеум. – Только придержи. Не хочу я, чтобы ты меня за

задницу лапал… – И наклонившись вперед, притянула к себе голову подростка. – Во всяком

случаи не при всех. И не сейчас. – Прошептала она скриптору в ухо. И отпустив его затылок,

подмигнув, откинулась обратно на колесо. – Спасибо, Райк.

– За что? Отвел взгляд, – залившийся краской до корней волос скриптор.

– За то, что вытащил. За то, что беспокоишься. Обо мне редко кто заботится и, вообще,

ты… еее-о-о, твою мать!!.. – Внезапно высунувшаяся из-под днища фургона когтистая лапа,

сграбастав девушку за ворот бронежилета, отправила наемницу в долгий полет, закончив-

шийся в центре растущих, как минимум, в десятке шагов от фургона зарослях колючего

кустарника.

– А-а-а-а!! Что это!? – Шустро откатившийся в сторону подросток, округлив глаза смот-

рел как из-под фургона рывками выбирается массивная, покрытая струпьями и наполовину

зажившими язвами фигура. Рука подростка, будто на автомате, цапнула рукоять револьвера,

но неизвестно почему шестизарядное чудовище, обычно легко выскальзывающее из кобуры,

решило показать характер и застряло на середине пути, за что-то зацепившись. Со времени их

последней встречи упырь изрядно похудел. Видимо, тварь так и не смогла до конца регенериро-

вать. Неоткуда было брать материал. Проступившие на грудной клетке ребра туго натягивали

кое-где так и не зажившую, покрытую ожогами кожу, лапы истончились и теперь больше напо-

минали конечности насекомого. Скособоченная пасть, так и не отрастившего нижней челюсти

монстра, выдвинулась, удлинилась, слилась с носом, превратившись в мерзкое подобие усеян-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

ного щипами хобота. Массивный горб, видимо, основной запасник энергии упыря, заметно

опал, но обзавелся покрытым короткими роговыми наростами костяным панцирем.

Только сейчас Райк осознал, насколько огромна была эта тварь. Взвизгнув от нахлынув-

шего на него ужаса скриптор, все же, справился с кобурой и навел срез длинного, тяжелого

ствола прямо на покатый лоб монстра. Выстрел. Промах. Взвести курок. Выстрел… Прыг-

нувшая было в сторону копошащейся в кустарнике Ллойс тварь споткнулась, раздраженно

затрясла лишившейся изрядной части скальпа головой и развернулась к подростку. Глухо,

словно отдаленный гром, рявкнула винтовка Пью. Покачнувшись, нацелившийся было на под-

ростка урод, зарычал и короткими скачками, виляя при каждом шаге из стороны в сторону,

метнулся к фургону.

– Святые Атомы. – Успел прокомментировать ситуацию передергивающий затвор снай-

пер прежде, чем тяжелая туша, врезавшись в бронированный борт, заставила грузовик ощу-

тимо качнутся. Не удержав равновесия, Пью нелепо взмахнул руками и с криком свалился с

башни.– Кукла! Спасай! Куколка!! А-а-а! – Неожиданно заорал Ыть. С удивительной для подоб-

ной комплекции скоростью толстяк подпрыгнул и, распластавшись животом на двигателе,

попытался захлопнуть капот изнутри. Человеку нормальной комплекции этот трюк наверняка

бы удался, но торговцу мешало огромное пузо и обтянутый брезентом чем-то сейчас напоми-

нающий перекачанный баллон аэростата зад.

– В пузо, Райк! В башку бесполезно, в солнышко стреляй или в пах! – Заорала выбира-

ющаяся из кустов наемница. Девушку шатало. Она явно с трудом держалась на ногах, но в ее

руке уже был зажат меч.

Райк выстрелил. Раз, другой, третий. Чудовищно тяжелый, неудобный, да еще одинар-

ного действия револьвер проигрывал пистолетам почти во всем. Скорострельности, боезапасу,

ухватистости, точности. Но все недостатки он искупал калибром и мощью крупнокалиберного

винтовочного патрона. Дульной энергии почти в семь тысяч джоулей и тридцати двух граммо-

вой пули хватило бы и медведю. Мутант как-то просел, дернулся, зашатался. Раскинул в сто-

рону лапы и, издав высокий, на грани ультразвука крик-вой, ринулся на подростка. Поняв, что

у него остался один единственный выстрел, а перезарядиться он точно не успевает, Райк, опять

вскрикнув, вскинул оружие и тщательно прицелился. Попасть в глаз. Точно в глаз. Это, ведь,

не так уж и трудно, Ллойс попадала в подброшенную монетку за пятьдесят шагов. Захлопали

частые выстрелы – от прикрывающей спину зомби костяной брони во все стороны полетели

осколки. Отбросившая в сторону меч Ллойс от бедра палила по чудищу.

– «Словно в древних фильмах. Как звали тех погонщиков скота? Ковбои? Да, кажется». –

Успел подумать Райк.

А потом монстр просто перестал существовать, обдав скриптора и всех окружающих

целым водопадом крови и кусочков дурно пахнущего мяса. Спустя мгновение по ушам ударил

тихий, но невероятно болезненно ударивший по органу слуха, а казалось, по всему организму,

хлопок.

– Под машину, Райк, живо! В укрытие! – Рявкнула Ллойс и, подавая пример, нырнула

обратно в кусты. Вернее, попыталась нырнуть. Ее движения можно было бы назвать даже в

какой-то мере изящными, если бы в определенный момент, девушка не запуталась в собствен-

ных заплетающихся ногах, и прыжок не превратился в падение. Вырвавшийся из ладони наем-

ницы револьвер описав широкую живописную дугу с чуть слышным лязгом ударился о борт

фургона.

Прежде чем Элеум под аккомпанемент треска и отчаянной ругани исчезла в густом пере-

плетении колючих ветвей, моментально оценивший обстановку скриптор в несколько прыж-

ков, стараясь двигаться, как его учила наемница, пересек расстояние, разделяющее его с бро-

невиком, и кувырком закатился под днище.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Привет, парень, – улыбнулся ему уже успевший обосноваться в укрытии и высматри-

вающий что-то в прицел Пью. – Не пойму, где эта сволочь сидит, – спустя некоторое время

пожаловался снайпер. – Надо же, гауссовку где-то достал, гад.

– Гауссовку… Райк почувствовал, как в низу живота зашевелился ледяной ком страха.

Винтовка Гаусса. Редчайшее и баснословно дорогое оружие, которым имели право пользо-

ваться только самые лучшие паладины Железного легиона. Оружие, за каждый найденный

экземпляр которого платили столько, что счастливчик мог бы купаться в роскоши всю остав-

шуюся жизнь. За сокрытие которого нарушителя предавали медленной и мучительной смерти

через сожжение в стальном ящике. Кроме Старейшин и сильнейших паладинов пользоваться

ими могли себе позволить только лидеры крупных рейдерских банд. Причем, учитывая ред-

кость, дороговизну и невозможность изготовления боеприпасов, у рейдеров обладание гаусс-

винтовкой носило скорее статусный, чем прикладной смысл. А еще им пользовались отъяв-

ленные негодяи и профессиональные убийцы высочайшего класса, те, кого и так ждала смерть

при поимке.

– Эй, Райк! Тебе в рот и глаза ничего не попало? – Отвлек его от размышлений донес-

шийся из кустов голос Элеум.

– Нет, вроде! – Со вздохом облегчения отозвался скриптор. И с удивлением осознал, что

все это время он больше переживал не за себя, а за то, что неожиданно затихшая девушка

могла при падении удариться головой или напороться на какой-нибудь острый сучок…

– У тебя, вроде, фляга на поясе. Умойся на всякий случай! – Крикнула в ответ Ллойс. –

И киньте мне мою пушку! Она рядом с колесом лежит.

– Не вздумай, – придержал за плечо поползшего было к корме фургона скриптора, стре-

лок. – Заметит движение – всем каюк. Этой пушке броня не проблема. Не хочу кончить, как

наш безбилетник.

– Пью. Не там смотришь! Он ближе! Видишь, куст маленький, за ним овраг. Он там

засел! – Снова раздался из зарослей голос девушки. – И дайте мне кто-нибудь мою драную

пушку!– Помогите! Я застрял! Меня в ногу ранило! – Неожиданно заголосил Ыть! – Горячо!

Движок раскаленный! А я кровью истекаю. Ллойс?! Кукла?! Пью?!

– Толстый, вжик-вжик? – Неожиданно раздалось за спиной скриптора. Практически рас-

творившаяся в густой тени огромного колеса, забившаяся в щель между полуосью и кузовом

андроид, молниеносным движением вытянула руку, подхватила за ствол револьвер и точным

броском отправила его в сторону зарослей.

– Плохой. – Пояснила она открывшему от изумления рот Райку. – Вместе. Если вместе,

то всегда. До конца. Как один. Тогда хорошо. Вжик-вжик.

– Спасибо Куколка, я тебя люблю! – Колючие ветки чуть заметно шевельнулись. – Все,

сука! Я тебя вижу! Из ямы деваться тебе некуда! Кидай сюда ствол и вылезай! – Неожиданно

громко заорала наемница. – У меня тут импульсная граната! Не хочешь вылезать – вылетишь!

– Райк, у тебя, что, и гранаты были? – В полголоса поинтересовался Пью. И дождавшись

отрицательного жеста подростка, удовлетворенно хмыкнул. – Огонь девка. С таким сотрясе-

нием, что на ногах не стоит, а сообразила…

– Не надо, летать! От баба летать совсем плохо! Я вообще не летать! Я вылезать! Только

обещай не стреляй! – Раздался откуда-то со стороны указанного наемницей ориентира низкий

и хриплый, будто простуженный, голос.

– Чего, ыть, тебе обещать?! – Неожиданно решил включиться в разговор Ыть. – Стре-

ляй в него Ллойс! Кончай его и вытащите меня отсюда. Я вам весь хабар даром отдам, только

вытащите!! Пью, Куколка, Райчик! Я застрял! Тут короб почти до красна раскален. Я, ведь,

сейчас заживо зажарюсь, сучьи вы дети. – В голосе толстяка слышались плохо сдерживае-

мые слезы. – Я уже ноги не чувствую. Достаньте меня отсюда!!! А-а!!! Суки!! Достаньте!!

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Достаньте!! ДОСТАНЬТЕ!! – В плачущем голосе толстяка неожиданно прорезались басовитые

рычащие нотки. Фургон ощутимо качнулся.

– Потерпи, Ыть, я уже иду! – Отозвалась не спешащая вылезать из кустов девушка. –

Минутку, только на ноги встану!..

– Ы-ы-ы… Жалобно отозвался толстяк.

– То-то я чую, свининой жареной потянуло, – прокомментировал Пью. И закричал,

повернувшись к оврагу. – Ладно! Не будем стрелять! Только пушку свою сначала выкинь. И

руки держи так, чтоб мы их видели!

– Ладно! Хорошо!! – Сначала на землю упала громоздкая, больше похожая на обмотан-

ный проводами кусок рельса винтовка. Потом куст дрогнул, и над колючими ветками подня-

лись две огромные словно противни для запекания хлеба ладони. А уже потом показался и

их хозяин.

– Твою мать, Райк, отдай, он у тебя, все равно, не заряжен, а пристрелить всегда успеем,

сначала узнаем, что ему от нас надо, – зашипел, перехватывая ствол вскинутого скриптором

револьвера снайпер.

С некоторыми усилиями отобрав у подростка оружие, стрелок, сунув его за пояс и взяв

на изготовку свою снайперку, выбрался из-под фургона.

– Ну и кто ты такой? – Поинтересовался он, с интересом разглядывая приближающуюся

к ним фигуру.

А посмотреть было на что. Рост два с половиной метра. Прикрытые кевларом, видимо,

выдранным из нескольких бронежилетов, предплечья толщиной не уступающие бедру взрос-

лого человека, совершенно невероятной толщины шея, на которой огромная в два раза больше

человеческой, морщинистая, словно сушеная слива, совершено лысая, покрытая множеством

застарелых шрамов голова выглядела мелкой и незначительной. Необъятная, прикрытая чем-

то подозрительно напоминающим несколько небрежно обрезанных автогеном и сваренных в

подобие кирасы канализационных люков грудная клетка, кажущаяся еще больше из-за сши-

той, минимум, из четырех обычных разгрузки с плотно набитыми чем-то карманами. Подойдя

к фургону, серокожий медленно опустил руки и добродушно оскалился. Райк невольно попя-

тился и зашарил по поясу в поисках револьвера.

– Моя, звать Умник. – Громко возвестил мутант. Я ваша давно ходить. Вкусный консерва

хотел брать, но меня баба –железный башка ножом тыкать. Я обидеться. Уйти. Потом ваша

дом старого зубастого ходить. Мне интересно стать. Никто мозга пока иметь в дом старого

зубастого не ходить, а вы ходить. Тогда я за вами хотеть. У зубатого в дом много хороших

штук. Вам хватить, Умник хватить. Все бы были друзья. Но тут кочевые человечки пришли.

Я решить помочь. Стрелять маленький машинка. Стрелять зубатого. Я вам помочь. Вы теперь

мне тушенка давать. Я с вами поехать мир смотреть! Я хороший! – Явно утомленный длинной

и сложной речью серокожий утер выступивший на лбу пот и гордо выпрямился.

– А с чего ты решил, что мы тебя с собой возьмем? – Прищурился стрелок.

– Маленький машина стрелять, зубатого стрелять, весь зверь, что вас есть хотел, пока вы

пешком трава ходить душить, – терпеливо повторил, загибая пальцы, гигант. – Баба железная

башка меня ножом тыкать, я не бить. Умник хороший! Друг!

– А где твоя стая? – Не спеша опускать винтовку поинтересовался Пью.

– Я выгнатый! Нет, стая, – плечи великана поникли. – Вождь говорит, Умник слабый,

Умник глупый, Умник много болтать. Умник не давать еда, не давать баба. Тогда Умник брать

гром палка и уходить.

– Вот ведь… – Восхищенно покачал головой Пью. – А ты нас обижать не будешь, если

проголодаешься?..

– Не буду обижать. – С серьезным видом кивнул серокожий. – Большой клятва кровь,

сердце, душа даю. Моя ваш баба нравится, – после небольшой паузы доверительно сообщил

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

он. – Не та с плохой волос. Большая баба плохая. Злая. Моя маленький баба нравится – желез-

ный башка. Только пусть она меня больше ножом не коли. Щекотно.

– Вот, ведь, денек, – сплюнул себе под ноги стрелок.

– Да вытащите меня отсюда кто-нибудь!!! – Неожиданно заорал придавленный капотом

толстяк. – Я сейчас тут сдохну!!!

– Не хочу тебя, конечно, Ыть, расстраивать, но ты и так, считай, труп. – Глухо провор-

чала, подходя к фургону и тяжело опираясь на поспешившего подставить ей плечо Райка, наем-

ница. – У тебя из ляжки коготь торчит. Высоко пошло. Так что, ногу рубить бесполезно. Да

и поздно, пожалуй.

В выглядывающей из-под капота штанине комбинезона, посреди небольшого кровавого

пятна, действительно, засело что-то, смутно напоминающее осколок здоровенного обугленного

когтя.– Вот, б…дь, – покачал головой наемник.

– Я не хотеть. – Развел руками великан. – А когда вкусный тушенка есть будем?

****

– А, может, отсосать? – С тоской посмотрел на стягивающий бедро окровавленный бинт

торговец. – Как, ыть , думаете?

– Не поможет, – покачала головой устроившаяся в дальнем конце просторного салона

фургона Ллойс и, отложив в сторону кусачки, полюбовавшись секунду на дело своих рук, бро-

сила Райку очередной патрон с аккуратно скушенным носиком.

– Боты моментально проникают в мышечные ткани и разносятся кровотоком. Только

ампутация в первые тридцать секунд после ранения. – Подтвердил скриптор, подхватывая

блеснувший в воздухе «масленок» и с щелчком заталкивая его в чем-то похожий на раздутую

противотанковою мину дисковый магазин.

– Сам себе отсасывай, – хмыкнул, нервно дернув баранкой Пью. – Фургон чуть заметно

качнуло.

– И когда ты таким мудаком стал? – Тяжело вздохнул толстяк.

– А с чего ты взял, что он им стал? – Удивилась девушка.– Мудак – это врожденное.

Патология, вызванная особенностями функционирования мозга. Иногда она скрыта до той

поры, пока человек не получает в руки какую-никакую власть. В такие моменты болезнь начи-

нает бурно прогрессировать, мозговые желудочки, не справляясь с охлаждением коры и про-

цессом обмена жидкости, начинают закоксовыватся селитрой. В народе это называют «моча в

голову ударила». Или бывает, как у нашего снайпера, закрепившееся в сознании на протяже-

нии жизни ощущение собственного превосходства и неповторимости превращает человека в

садиста, некрофила, насильника и морального урода.

– Ну, я зато, во всяком случае, собственной задницей не торговал. – Расхохотался Пью.

– А зря. Ты попробуй, сладенький, сразу свою цену узнаешь. – Передавая скриптору

второй магазин, оскалилась Ллойс.

– Злой баба смешная. – Пробасил, на секунду оторвавшись от очередной банки консервов

мутант. – Жалко волос цвет плохой. Сыновей такой нельзя делать.

– Только попробуй, сладенький, сразу нечем делать станет, – скусив носик у очередного

патрона, наемница ласково похлопала по цевью лежащего у ее бедра, и как бы невзначай повер-

нутого в сторону мутанта извлеченного откуда-то из многочисленных баулов толстяка авто-

мата. – Баба думает Умник пугать? – Обнажил в оскале истертые пеньки неестественно круп-

ных зубов серокожий. – Умник воин. Умник не страшно! Умник крутой! Может, что хочет

взять, но Умник клятва кровь, сердца, душа давал! Большая кровь, сердце, душа клятва, крепче

железа! Только, если баба сама просить. И еще два банка вкусной консерва Умник давать.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Нет четыре банка… – Гордо выпятив грудь, великан потянулся к стоящему у него под ногами,

успевшему уже опустеть больше, чем наполовину, ящику консервов..

– Вот и узнали мы твою цену, Дохлая! – Хохотнул, снова бестолково дернув рулем, судя

по тому, как тряхнуло броневик в оказавшейся безуспешной попытке объехать увиденную в

жесткой степной траве яму, Пью. – Смотри, Райк, у тебя конкурент образовался. Может, с

виду и простоват, зато смотри, какой большой, сильный, надежный. За таким, как за каменной

стеной. Девки таких любят.

– Мудак. – Покачала головой девушка и повернулась к продолжающему разглядывать

перевязанную ляжку торговца. – Ничего не поделаешь, Ыть, смирись и жди. Шанс есть, неболь-

шой, но есть.

– Может, ыть, хоть медшот вколоть? – Тоскливо вздохнул толстяк.

– О медшотах и любых других бланках «ударного» действия забудь. – Отрезала Элеум. –

Упырья зараза их мгновенно адаптирует и под себя перепрошьет. Тогда уж точно без вариан-

тов. Ты лучше скажи, это тебя от страха так колбасит?

Жирное тело торговца действительно сотрясала крупная дрожь.

– При заражении нанокультурами некротического свойства запрещено принимать лечеб-

ные препараты и боевые стимуляторы на основе бланков и вытяжек других культур. – Согласно

кивнул снаряжающий очередной магазин скриптор. – Их применение не только не даст резуль-

тата, но напротив, ускорит процесс заражения в десятки раз.

– Не от страха. У меня, ыть, по-моему, жар. Вот и колотит всего. – Слегка обиженно

ответил жирдяй поправляя пенсне. – Это, ыть, что плохо?

– С одной стороны плохо. Лихорадка – верный признак того, что упырью чуму ты, все

же, словил. Я, конечно, не думаю, что у тебя был шанс отвертеться, но… – Ллойс задумчиво

пожевала губами и принялась задумчиво разглядывать ногти. – С другой – хорошо. Это значит,

иммунитет работает. Плохо было бы, если бы тебе спать захотелось. Да не переживай ты, –

улыбнулась она, – если бы все, кого упырь подрал, обращались, то зомби сейчас бы толпами

по пустошами бегали.

– Не успокаивай, – отмахнулся торговец. – Сам знаю, что уже не жилец. Лучше скажите,

сколько осталось.

– Зависит от того, какие у тебя в крови бланки. – Почесал в затылке скриптор. – Знаю

спрашивать не принято, но…

– «Бер», «Хозяин леса», первое поколение «Хаджи», «Логово зверя» форсированное,

это то, что от родителей досталось. – Принялся перечислять толстяк. – Себе колол «Песью

радость», «Неприкасаемого», «Чистую жизнь», чтоб всякой дряни не бояться, и «Барабаны

орды», но они, по-моему, не встали.

– «Логово зверя»? – Завистливо цокнул языком Пью. – Это, значит, ты от него сорвался.

– Если бы я сорвался, то ты бы, ыть, это первым заметил, – невесело усмехнулся Тол-

стяк. – Я себя в руках держать с ранних лет учился…

– Значит, на самой грани метаморфоза тормознуть сумел? – Смерив задумчивым взгля-

дом фигуру торговца, поинтересовалась девушка.

– Ну… да… – неуверенно протянул толстяк.

– Круто… Но первичный выброс нанитов, все равно, прошел. А перевертыши упырями

не становятся. У тебя неплохие шансы переварить эту дрянь. – Губы девушки растянулись в

широкой улыбке. – Еще побарахтаемся, Ыть.

– Ты невнимательно слушаешь. У меня «Хаджи», Ллойс, – вернул ей кривую усмешку

толстяк. – Меня обмануть почти невозможно. Я твою ложь носом чую. Буквально.

– Многовато у тебя бланков, – после затянувшейся паузы со вздохом проворчала наем-

ница. – И то, что ты чуть не сорвался, плохо. Каждый лишний нанит – это для упырьей немочи,

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

как ступенька. Чем ты чище, тем меньше вероятность заразиться и тем дольше проходит само

превращение.

– Так сколько? – На глаза толстяка навернулись слезы.

– Не знаю. – Девушка несколько раз с силой провела ладонью по упрямой щетке ирокеза

и со вздохом откинулась на спину. – Может, пару месяцев, а может, неделя. Если в ближайшее

время пересадить костный мозг и каждый день делать гемодиализ, возможно, даже несколько

лет…– Здорово, ыть, ты в таких делах разбираешься, – хмыкнул толстяк. – Будто профессио-

нал медик. Где нахваталась?

– Где нахваталась, там уже нет, – жестко отрезала наемница и отвернулась.

– Сколько не осталось, все твое. – Хохотнул в очередной раз, нервно крутанув баранку

стрелок. – Наслаждайся жизнью, Ыть, вон Куклу позови, нашу сердитую подругу попроси, чтоб

она тебе на последок… яд отсосала… Мы отвернемся.

– Моя смотреть хочет. – Обиженно подал голос притихший было великан.

– А где Кукла? – Нахмурился торговец.

– В башне, – ткнула пальцем в сторону крыши фургона Элеум. – Заперлась. Она, по-

моему, нашего нового друга боится. Я ее и уговаривала и выманить пыталась, а она – ни в

какую. Сидит внутри и вжыкает. «Большой – плохой», вот и весь сказ.

– Ну, так потыкайте в нее палкой какой-нибудь, – рассмеялся Пью. – Живо выскочит.

Или Умника попросите. Он пулеметное гнездо, как консервную банку вскроет.

– Моя мочь. – Важно кивнул и продемонстрировал всем огромный перевитый сетью вен

бицепс серокожий. – Моя – воин.

– Сам себя, ыть, потыкай. – Проворчал толстяк и полез в пристегнутый к поясу объеми-

стый подсумок. – Вот. – Положил он рядом с собой маленький и плоский, завернутый в фольгу

брикет.

– Это что? – Удивленно вскинул брови Райк.

– Шоколад. – Слабо улыбнулся толстяк, и утер выступивший на лбу пот. – Настоящий,

довоенный. Дайте ей, она, ыть, его любит.

– Выманить попытаться хочешь? – С любопытством глянула на плитку шоколада

девушка.

– Нет, – покачал головой Ыть, – там щели вентиляционные широкие. Просто просуньте

ей, пусть поест. А тебе, Ллойс, я вот что приготовил. – Покопавшись в сумке, толстяк извлек

на свет нечто, напоминающее смесь металлической перчатки и гидравлического пресса.

– Это что, за хрень? – Удивилась наемница.

– Это? Это, ыть, настоящий силовой кастет. – Пояснил толстяк. – Перед Черными

годами развлечение такое было. Роботы-боксеры. Брали, ыть, двух дронов и выводили на арену

посмотреть, кто кому потроха выбьет. А когда война началась, вообще оскотинились. Стали,

ыть, и людей против железяк выпускать. Ну, а, чтоб шансы уравнять, такие штуки придумали.

Хочешь верь, хочешь не верь, силу удара говорить тебе не буду, но мощность поршней – трид-

цать пять тысяч джоулей. Сталь с паутинкой, и все дела. Это считай, что у тебя вместо правой

руки небольшая пушка. И оружие держать не помешает. Я эту штуку в подвале у упыря нашел.

Все думал, что с ней делать. А потом, когда увидел, как вы с Райком кулаками машете, решил

тебе подарить. Плохо, ыть, когда такая вещь без дела лежит. Масло я заменил, сальники новые

поставил. Так что, держи, ыть, пользуйся, – неожиданно закашлявшись торговец отвернулся.

– Что за приступ щедрость, Ыть? – Вопросительно вскинула бровь наемница. – До Нового

года, вроде, еще далеко, да и на Красного Клауса ты только пузом похож. А если ты, дурья твоя

башка, решил предсмертные подарки раздавать да желания последние озвучивать, то учти, я

лапать себя не дам.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Не за что, – усмехнулся, толстяк. – Только это. Осторожней практикуйся. Отдача у этой

штуки, будь здоров, мне чуть руку не вывихнул, когда попробовал. А для тебя, Райк, вот. –

Запустив лапищу в карман комбинезона, Ыть бросил на колени скриптору небольшую, ярко

блеснувшую в воздухе коробочку. – Это…

– Я знаю, – моментально пряча футляр за пазуху, перебил торговца подросток. –Благо-

дарю тебя от лица Железного Легиона.

– Ну, тогда, ыть, к последнему пожеланию перейдем? – Кивнул толстяк. И снова утер

почти мгновенно проступивший на лице пот. С кончика его носа упала крупная капля. – О

Куколке, если что, позаботьтесь, ладно?

– Постараюсь, – с серьезным видом кивнула наемница. – С собой ее брать не могу, сам

понимаешь, но, может, удастся ее в Боевой зоне пристроить. Попрошу Плешивого, пусть ее за

стойку поставит. Там и охрана поближе и заработать неплохо можно. Андроид-бармен, круто,

ведь, так? Да и приглядывать за ней буду.

– Не надо, – покачал головой Райк. – Если все получится, я возьму ее на «Придвен».

– Ее? Мерзкого киборга? Ходячую ересь? – Вскинула брови Элеум.

– Она не по своей воле такой стала, – поджал губы скриптор. – И вообще, мой корабль

– мои правила. Может, наши Хранители смогут ей помочь…

– Спасибо,– улыбнулся, устало прикрыв глаза, толстяк.

– Эй, а я? – Удивленно обернулся к торговцу внимательно прислушивающийся к разго-

вору Пью.

– Для тебя, ыть, у меня тоже есть и подарок, и пожелание. – С серьезным видом кив-

нув, торговец медленно оттопырил на огромном, мало чем уступающим лапищам серокожего

кулаке средний палец. – Вот, ыть, держи, пользуйся. А пожелание у меня к тебе такое. Возьми

свое ружье, сними с него ствол, отполируй хорошенько, а потом сунь себе в задницу и прово-

рачивай по часовой стрелке, пока не щелкнет.

– Не цените вы моей доброты и тонкой душевной организации, – наставительно поднял

палец не перестающий ухмыляться снайпер, – от вас я терплю, слушаю всякое, а мог бы кры-

синого яду в суп, а потом бритвой по глазам…

Поднимая тучи пыли, бронированный фургон медленно продвигался на север…

ПРИМЕЧАНИЯ

38 – Цитата не точная, но не стоит забывать, что у Пью, наверняка, не было возможности

изучать творения великого барда – книги на пустошах большая редкость.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

Глава 11

Проснулся Райк от головной боли. Такое иногда случалось. Подкравшаяся мигрень, мед-

ленно и почти незаметно, словно группа высококлассных диверсантов захватывала плацдарм.

Прилипала куском тухлой, влажной, пахнущей гнилью, и почему-то апельсинами тряпки к

правому виску, прорастала ядовитой лозой в нижнюю челюсть, волосатыми лапками плото-

ядного паука-птицееда щекотала кожу, а потом неожиданно взрывалась волной острой боли,

напрочь убивая способность хоть сколько-нибудь четко мыслить и оставляя только одно жела-

ние – спрятаться, уйти куда-нибудь подальше, закопаться в самую глубь земли, закрыться в

противоатомном бункере, свернуться в клубок и наслаждаться тишиной и мраком…

В такие дни скриптор чувствовал себя оставленным на свалке, отслужившим свое и

выброшенным за ненадобностью устаревшим еще до войны роботом. Суставы скрипели,

пальцы не слушались, кисти рук ощущались, как плохо подогнанные по размеру перчатки, а

ноги почему-то не слишком желали сгибаться в коленях, отчего походка подростка станови-

лась дерганной и неуклюжей. Набрав полную грудь воздуха, Райк медленно выдохнул и заста-

вил себя встать. Ничего страшного, не первый раз. И судя по всему, не последний. Ничего

страшного. Надо просто заставить себя выпить немного теплой, уже слегка отдающей тухля-

тиной, несмотря на серебряное покрытие фляги воды, дотянутся до ботинок, зашнуровать,

старательно держа при этом голову выше плеч – иначе окончательно «накроет». И закончив

с этим нелегким делом, сунуть в рот протянутую наемницей пластинку концентрата. Стоило

отвратительно безвкусному, сухому и шершавому, словно небрежно ошкуренная доска, бри-

кету смеси из спрессованных, лишенных даже намека на влагу сухофруктов и мяса, коснуться

нёба, желудок сжался, и к горлу подкатила тошнота. Райк снова вздохнул, и усиленно зарабо-

тал челюстями. Мутило, по большому счету, не так, чтоб уж сильно, назад через нос не лезет,

и ладно…

– Что, хреново? – Участливо поинтересовалась Ллойс.

– Голова болит. – Неохотно признался скриптор.

– Это все от тряски и духоты. Может, пойдем на крышу, а? А то я уже задницы не чув-

ствую, – сочувственно кивнула наемница. – Кстати, у меня есть немного винта. Если совсем

край, могу поделиться.

Скриптор удивленно посмотрел на девушку. Самой большой проблемой путешествия в

фургоне оказалась невозможность уединиться. Каждый решал эту проблему по своему. Ыть

просто сворачивался в комок и накрывался кучей тряпья, Умник старался держаться ближе

к корме фургона, а сам скриптор, вооружившись молотком и гвоздями, соорудил себе нечто

вроде комнаты из одеял. Пью предпочитал сидеть за баранкой. Кукла, пользуясь своей мини-

атюрностью пряталась в самых неожиданных местах, а наемница последние несколько дней

проводила большую часть дня на крыше фургона, отговариваясь тем, что «Кто-то, ведь, дол-

жен быть на стреме». Но, как крепко подозревал Райк, на самом деле, девушка попросту отсы-

палась или даже загорала. Об этом говорили и утащенный наверх ворох одеял и подозрительно

потемневшая кожа предпочитавшей ночевать в его «отсеке» Элеум. А также то, что однажды

решивший тоже прогуляться по «верхней палубе» скриптор с удивлением обнаружил, что люк

надежно заклинен сделанной из отвертки заточкой.

– Само пройдет, – уныло покачал головой подросток. И постарался улыбнуться.

– Не хочу при всех хихикать и пускать слюни. К тому же для легких говорят вредно…

Улыбка вышла не очень радостной. Во всем, наверняка, действительно была виновата

жара и тряска. Бронированная коробка фургона уже вторую неделю с дребезжанием и ляз-

гом катила по, казалось, бесконечной, иссушенной солнцем равнине. Путешественники, по

очереди меняясь за баранкой, глотали осточертевшие брикеты сухого пайка, чистили и под-

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

гоняли снаряжение, скрипели налипающей на зубы и вгрызающейся в кожу, казалось, везде-

сущей пылью, вразвалочку расхаживали, разминая ноги по просторному салону, вяло переру-

гивались, споря, чья очередь садится за руль, и разбегались по кустам на редких остановках.

Конечно, если бы они выбрали более прямой маршрут, то их путь бы сократился вдвое, а то и

втрое, но чем ближе компания приближалась к обжитым землям, тем больше было «горячих»

пятен, которые приходилось объезжать, теряя на это иногда по полдня. Подхватить лучевую

болезнь и выкашливать потом собственный ливер, только из-за желания сэкономить пару часов

никто, не хотел. Пустоши Свечения казались вымершими, только однажды попалась подстре-

ленная из пистолета прямо на ходу Пью двухголовая, пятиногая тварь, названная, почему-

то Райком, антилопой. Как впоследствии оказалась, настолько «фонящая», что даже един-

ственный из путешественников, не теряющий жизнерадостного настроения и практически не

замолкая травящий байки в стиле, «Он меня обидеть и тогда я бить его башка так, что он

своей мозгой вся стенка и потолок пачкать!», Умник отказался ее есть. С одной стороны это

было странно, поскольку серокожие обладали иммунитетом почти ко всем видам излучения, а

мутант был постоянно голоден. С другой, в теле мутанта, наверняка, было полно солей тяжелых

металлов, которые были ядовиты сами по себе, и употребление его мяса, вряд ли, принесло бы

пользу даже боевому модификанту. Еще иногда встречались целые стаи волколаков – огром-

ных, под центнер весом, слепых псов, умных и хитрых хищников, в последние годы уверенно

вытеснявших плотно оккупировавших леса и пригороды поселений одичавших собак. Чем они

питаются в степи, оставалось загадкой. Одна из свор решила, было, заинтересоваться фурго-

ном, и легко догнав машину, начала зажимать ее в клещи, но выпущенная Куклой короткая и

убийственно точная, моментально свалившая вожака, очередь из ручного пулемета резко поме-

няла приоритеты. Оставив пожирающих то, что осталось от их лидера псов-мутантов позади,

грузовик, не снижая скорости, покатил дальше.

Выманенная кусочком шоколада из своего убежища Кукла, все еще дичилась великана,

стараясь при каждом его приближении спрятаться за спину не расстающегося с карабином

Райка, и, буквально, увивалась вокруг наемницы. Не сводящий голодного взгляда с киборга,

в буквальном смысле слова, иногда начинавший при виде Куклы ронять слюну Умник в свою

очередь не упускал возможности оказывать ей знаки внимания или делать комплементы (как

сам это понимал), не забывая при этом к месту и не к месту перечислять свои многочисленные

достоинства. В конце концов уставшая от постоянного бубнежа здоровенного мутанта Ллойс,

с щелчком приведя в боевое положение силовой кастет заявила, что если услышит со стороны

великана хоть еще одно слово о том, какая баба-железная башка красивая сиська, и какого

размера тудыть-судыть у великана, то она сначала выбьет ему все до единого зубы, потом это

самое тудыть-судыть ему оторвет, наколет на зубочистку, зажарит на силовом блоке грузовика

и скормит птичкам. Если они, конечно, ее угощенье разглядят.

– Злой баба тоже Умник хотеть, – понимающе осклабился внимательно выслушавший

Элеум серокожий. – Ре-вну-ет, вот! Я есть великий воин. Умник большой. Умник сильный.

Но злой баба – башка волос плохой. Умник меньше, чем за четыре большой банка вкусный

тушенка не будет с большой бабой тудыть-сюдыть. А железный башка – самка красивый.

Умник сам железный башка сыновей хотеть. У нее волос красивый.

– А тебе не кажется, что ты несколько припух, чучело? Последние мозги ветром выдуло?

Где ты у нее волосы видел? – Под общий смех путешественников подозрительно прищурив-

шись, заметила Ллойс.

– Я кусты бегать тихо-тихо, смотреть немного. – Слегка удивленный непонятливостью

окружающих, обезоруживающе разведя руками, пояснил мутант.

В фургоне воцарилось молчание.

– Жесть. – Усмехнулся Пью.

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

– Еще один озабоченный. – Устало спрятала лицо в ладони Элеум. – Ну, почему мне так

не везет? За что?

– Вот, ыть, – вздохнул торговец. – Может, мы его выкинем? От греха…

– Лучше пристрелим, – буркнул, не сводя с серокожего пристального взгляда баюкающий

на коленях свое оружие Райк.

– Кукла, от меня не на шаг. – Резюмировала Элеум. – Что же до тебя, сладенький, еще

хоть один косой взгляд или, упаси Боже, я тебя ближе, чем в трех метрах от нее увижу, при-

вяжу тебя за ноги к фаркопу и протащу твою жирную, прыщавую бронированую задницу за

фургоном. Вуайерист, хренов.

– Вжик-вжик, – кивнула, клацая затвором пулемета андроид. – Большой. Мутант. Пло-

хой. Кукла, Ллойс вместе. Ллойс. Хорошо. Райк – хорошо. Мутант– плохо.

– Большой баба бешеный. Дерется больно. Старый зубатый победила. – Вздохнул, слегка

опасливо посмотрев в сторону поигрывающей силовым кастетом Ллойс, великан и обиженно

отвернулся.

На том и порешили.

– О чем задумался? – Выдернул подростка из воспоминаний о событиях последних дней

голос наемницы.

– Да… просто не по себе как-то. – Пожал плечами скриптор. – Пояс радиации, похоже,

прошли. Горячих пятен все меньше. Дозы практически не схватили. Мы уже на обжитых зем-

лях. До Сити пара дней… А там – прямиком в форт Легиона. Мне дед печать… э-э-э… дал.

Электронную. Экстренные полномочия. Так что, возьмем у командора винтокрыл – и в Хаб.

Даже не верится.

– Библия Легиона. – Кивнула Элеум.

– Ну да, – слабо улыбнувшись, скриптор принялся массировать виски. – Как ты думаешь,

Ыть до города дотянет?

– Учитывая, сколько в него всего, оказывается, напичкано, держится он неплохо, –

моментально посмурнев, выпятила губу девушка и покосилась в сторону отдышливо сопящей

то ли во сне, то ли в горячечном бреду, укрытой ворохом одеял туши торговца.

Толстяк выглядел откровенно плохо. Обычно розовая, будто у молочного поросенка

покрытая пятнами раздражения от бритья кожа лица, побледнела, пожелтела и высохла, став

похожей на сначала попавшей под ливень, а потом засохшей на солнце лист бумаги. Его посто-

янно знобило в последние дни, так сильно, что дрожь мешала ему есть. А еще его постоянно

клонило в сон. Пью цокал языком и по обыкновению ухмылялся, не успевающая менять ком-

прессы Ллойс ругалась и хмурилась. Но поделать они ничего не могли.

– Два-три дня – и зубатый будет, – важно покивал по своему обыкновению внимательно

прислушивающийся к разговору мутант. – Надо башка резать и окно выкидывать. А то поздно

будет. Жирный, большой. Много мяса. Много сала. Сильный зубатый станет.

– Заткнись, Умник, пока я тебе сам башку не отрезал! – Раздраженно прикрикнул на

мутанта устроившийся на сиденье водителя Пью.

– Никто никого резать не будет. Понял? – Поддержала снайпера Ллойс. – Хотя, он,

конечно, все равно, не жилец. Если только до города успеем… Помню, слышала пару лет назад

краем уха, что в клинике Сити блокаду делать научились. Если не врали, конечно, обратно

красавчиком ему уже не стать однозначно, но мозги сохранит. Только вот с рационом про-

блемы начнутся…

– Это как? – Не понял Райк.

– Белок, милый. Блокада – не исцеление. Тело упыря, мозг человека, понимаешь? А

упыри могут питаться только белковой пищей. Легкоусвояемой. И не думай, что я про эту

бурду из пакетов в виду имею. – Потрясла в воздухе брикетом концентрата Элеум. – Донорская

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

кровь, как минимум. А, скорее всего, придется нашему упитанному другу на мясной рынок

каждый день ходить..

– Это как?… Ты хочешь сказать, что в Сити тоже…

– Райк, ну ты, ведь, уже не маленький, – положив руку на плечо скриптора, произнесла

Элеум. – Не только в городе. Везде одно и тоже. Разве что, кроме ваших баз. Но вы ни гидро-

поникой, ни запасами с резервов делиться не привыкли. Более того, Легион своей политикой

по изъятию «опасных» технологий сам создает дефицит пищи… Ты в Сити бывал?

Дождавшись утвердительного кивка скриптора, Элеум тяжело вздохнула и продолжила. –

В рестораны, значит, тоже ходил. Помнишь меню? Как там пишут? Бифштекс свиной, суп с

мослами говяжьими, собачатина тушеная, крысятина на углях в собственном соку… А ино-

гда просто – суп с потрохами. Без указания источника этих самых потрохов. Вот и на мясном

рынке, если места знать, много чего найти можно… Это сейчас прячутся, стесняются, а года

три назад, когда мор скота был, да черная плесень урожай зерна да картошки во всей обла-

сти съела, вообще не стеснялись. Мясо не под прилавком было спрятано, а прямо на крюках

висело, и грудинка, и ляжки, и ливер… Кровь в бутылках… литрами. Рабов так и называли –

кровяной мешок. Возьмут, бывало, прямо при тебе вены вскроют и начнут кровь в кастрюлю

цедить… Эй, ты чего?

– Не надо… я понял. – С трудом подавив неожиданный приступ рвоты, просипел под-

росток.

– Сити – свободный город, сладенький, – пожала плечами наемница. – И не думай, что

если вы отстроили рядом форт, то кто-то решит поменять порядки. Пока стоит стена, будет и

рабский рынок. А где рабы, там… сам понимаешь.

– А… ты… Ты тоже… ела?

– Мы, кажется, уже поднимали этот вопрос. – Брови наемницы сдвинулись к перено-

сице, глаза сверкнули гневной зеленью, но девушка практически сразу взяла себя в руки. –

Специально, сознательно – никогда. А в остальном, я что, какая-то особенная? – Лицо Элеум

снова перекосилось в кривой злобной усмешке, на секунду превратившись в хищную звериную

маску. – Когда тебе в клетку раз в неделю корыто тухлой баланды сунут, ты, ведь, не спраши-

ваешь, молодой ли был кролик, и кто сегодня шеф-повар? Жрешь, что дают, и стараешься не

думать… Знаешь, Райк, – подвинувшись поближе к подростку, Ллойс оперлась спиной о стену

и принялась щелкать вытащенной из кармана зажигалкой. – Я не самый лучший человек на

свете. Я делала много таких вещей, от которых меня саму выворачивает. И что бы ты себе не

напридумывал, я такое же дерьмо, как и все остальные. Не лучше и не хуже. И если ты пла-

нируешь, чтобы между нами сохранялось взаимопонимание, либо прекращай лезть ко мне в

душу, либо принимай меня такой, какая я есть.

– Но…

Несильный, но очень болезненный и обидный тычок в ухо заставил Райка мотнуть голо-

вой и болезненно сморщиться.

– Вчера ночью ты в башню уходила… В смысле, в гнездо пулеметное… Ты сказала, что

у тебя винт есть… Ты… ты его часто?… Обиженно шмыгнул носом легионер.

– Ну и вопросы у тебя, сладенький. – Скривилась, будто откусила от куска тухлого мяса,

девушка. – Можно сказать интимные…

– Так у тебя есть зависимость? – Прислонив затылок к жесткой, успевшей нагреется под

лучами безжалостно и планомерно прожаривающего пустошь солнца, пахнущей пылью и бен-

зином, резине борта, Райк снова принялся растирать виски.

– Когда-то была. А потом я переломалась. Сейчас, милый, я это дерьмо почти и не при-

нимаю. Даже, если очень хочется… – Пригладив щетку ирокеза, Ллойс почти зеркально повто-

рив движения скриптора прислонилась спиной к бронированной стенке пылящего по бездо-

рожью фургона. – Зачем наверх ухожу? Прячусь, наверное… Я, конечно, не против ваш храп

Д. С. Панасенко. «Ллойс»

и пердежь каждую ночь слушать, и мне даже начало нравиться, как ты во сне пытаешься меня

облапать, и пускаешь мне в ухо слюни, но… просто мне иногда нужно одной побыть. Поду-

мать… То, что случилось в Некрополе… Я клялась, что такого не повторится, что я лучше,

чем сдаться, пулю себе в башку пущу… Чертовы клятвы. – Наемница устало помассировала

переносицу и невесело хохотнула. – Всегда с ними так, правда, сладенький? Стоит тебе, что-

нибудь кому-нибудь пообещать, и жизнь тут же старается проверить тебя на прочность. К тому