Давным-давно в одном пруду жили черепахи: Чапа и Чип. Размера они были среднего, примерно с большое блюдце. Панцири у Чапы и Чипа были разукрашены полосками: желтыми и темно-зелеными, а кожа была различных оттенков зеленого: от салатового до почти черного. На голове у них торчали маленькие аккуратные ушки, которые смешно шевелились, когда черепахи к чему-нибудь прислушивались.

Пруд, в котором жили Чапа и Чип, был большим и глубоким, с мягким песчаным дном. По форме он напоминал яйцо, а посередине пруда был небольшой островок, на котором росли ивы. В пруд впадал один-единственный маленький ручеек, питавший его водой.

Чапа и Чип, конечно, были не единственными обитателями пруда. Вообще-то, пруд был густо заселен различной живностью всех видов и размеров. Под водой среди водорослей сновали караси, по дну ползали раки-отшельники, бродили личинки стрекоз, жуки-плавунцы деловито сновали вверх-вниз, зависая у поверхности воды, чтобы набрать воздуха. По берегам и на острове жили утки, а в кустах, нависших над самой водой, поселилось семейство ондатр. А уж всякой водяной мелочи, которую даже заметить трудно, было видимо-невидимо.

Но других черепах, кроме Чапы и Чипа, в пруду не было. Как они туда попали, черепахи уже и сами не помнили, и если бы их спросили об этом, то они с уверенностью бы сказали, что живут в пруду с самого своего рождения.

Когда наступало лето, Чапа и Чип целыми днями лежали на островке. Прикрыв глаза и вытянув лапки, они грелись на солнце. Только иногда черепахи плюхались в темную воду пруда, чтобы подкрепиться водорослями или поплавать.

Многие думают, что черепахи медлительные и неповоротливые, но на самом деле это не так. Чапа и Чип плавали так быстро и ловко, что могли потягаться даже с шустрыми карасиками. И на суше они могли развивать приличную скорость, особенно если надо было скрыться от какой-нибудь опасности. Конечно, долго бежать они не могли, но этого и не требовалось. Главное для черепах было успеть добежать до воды, а уж там их никто не смог бы поймать.

На зиму Чапа и Чип прятались в норки, которые выкопали себе на островке, и спали там до весны, надежно защищенные от холодов. Когда весной дни становились длинные и теплые, черепахи выбирались из своих убежищ, отогревались на солнышке и ныряли в пруд.

Много лет так протекала жизнь черепах. Но с каждым годом обитателей пруда становилось все больше. Караси расплодились так, что невозможно было проплыть и метра, чтобы не столкнуться с какой-нибудь рыбешкой. Все дно пруда бурлило от разных крохотных существ, которые спешили куда-то по своим делам.

Однажды, когда Чапа и Чип проснулись после зимней спячки, они обнаружили, что на берегах пруда появились какие-то новые птицы, которых Чапа и Чип никогда не видели раньше. Из-под каждого куста раздавалось горестное утиное кряканье. Из утиных разговоров черепахи поняли, что на больших озерах, где обычно гнездились утки, случился пожар, уничтоживший все кусты по берегам и заросли тростника на озерах. Уткам стало негде вить гнезда и выводить птенцов, и они переселялись на другие водоемы.

- Кошмар, кошмар, все сгорело! - громко крякали утки, - придется теперь жить в этой луже!

- Кошмар, кошмар! - вторили им Чип и Чапа, а про себя думали: "Столько уток в нашем пруду - кошмар!".

Вскоре вслед за утками с больших озер потянулись другие погорельцы, многие из которых тоже решили осесть на берегах пруда, по крайней мере до следующего лета.

Черепахам, которые по натуре своей были склонны к уединению и тишине, вся эта суета нравилась с каждым днем все меньше и меньше. Стоило только Чапе или Чипу устроиться на островке, чтобы подремать под солнечными лучами, как тут же на черепаху садилась какая-нибудь птица, приняв ее панцирь за камень. Утята и ондатры играли в салочки и в футбол, а их мамы на теплом песочке болтали о всяких пустяках. Спать в таком шуме было совершенно невозможно.

По вечерам, высунув из воды головы, Чапа и Чип шепотом ругали новых обитателей пруда и вспоминали, как хорошо им жилось раньше, когда все относились к ним с уважением, и никто даже не думал покушаться на их любимые места на островке. От досады черепахи, наверное, позеленели бы, если бы уже от рождения не были зелеными.

- Чапа, это невыносимо, - однажды сказал Чип, когда они сидели в воде под низко свисающими ветками ивы, - наш пруд превратился в черт знает что. Кругом утки и ондатры, ондатры и утки. С утра до вечера шум и тарарам. Если так будет продолжаться, то я сойду сума.

Чтобы продемонстрировать, как это может произойти, он скорчил глупую физиономию и стал вращать глазами в разные стороны.

- Ты прав. Жизни никакой не стало в пруду, - ответила Чапа, - вчера, когда я хотела пообедать водорослями, эти негодные ондатры налетели на меня, сбили с ног и закружили так, что я еле выбралась из воды. Естественно, ни о каком обеде я уже и думать не могла. А они, видите ли, играли. Так мне сказал отец одного из этих сорванцов, когда я пришла пожаловаться на них.

На Чапиной мордочке появилось негодующее выражение.

- Нисколько эта молодежь не уважает взрослых, - сказал Чип и вздохнул.

- Да-да, нисколько не уважает, - подхватила Чапа, - да еще родители им во всем потакают. Ну что тут можно сделать.

От огорчения она втянула голову в панцирь.

- Может быть, нам поискать новое жилище, - немного подумав, предложил Чип, - уж если у ондатр хватило ума прийти сюда с больших озер, то и мы легко найдем себе новый дом?

- Да где же мы будем искать новый дом? - спросила Чапа, - мы ведь никогда не покидали пруд.

- Я думаю, - ответил Чип, - надо идти на большие озера. Там сейчас никого нет, ведь все разбежались. Тишина и покой будут там нам обеспечены. А ондатры знают дорогу от больших озер сюда и расскажут нам, как туда добраться.

- Я не знаю, - колебалась Чапа, - путешествие - штука долгая и опасная, всякое может случиться в дороге.

- Не бойся, все будет в порядке, - сказал ей на это Чип и отправился поговорить с ондатрами.

Ондатры рассказали ему, что пришли они по ручью, который впадает в пруд. Ручей этот берет свое начало рядом с большим озером, а расстояние между озером и истоком ручья легко можно преодолеть пешком даже черепахам.

- У меня отличные новости, - закричал Чип, когда вернулся, - дело это проще пареной репы.

И он рассказал Чапе то, что услышал от ондатр.

- Проплывем по ручью до самого истока, а там пешком доберемсядо озера и заживем нормально, как в старые времена, - весело толковал Чип.

- Ну если так, то можно попробовать, - согласилась с ним Чапа.

На следующее утро, чуть только рассвело, черепахи отправились в путь. Они то плыли, держа головы над водой и разглядывая окрестности, то ныряли под воду и стремительно несли между камней. Течение ручья было не очень сильное и черепахи легко преодолевали его. В полдень они остановились в небольшой заводи, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Наевшись водорослей, черепахи забрались на торчащую из воды корягу и стали греться на солнышке.

- Вот видишь, - рассуждал Чип, - все идет как по маслу. Так мы быстро доберемся до большого озера.

- Так путешествовать - одно удовольствие, - сонно пробормотала в ответ Чапа. После сытного обеда ее разморило, и она клевала носом.

Поболтав еще немного, черепахи заснули и проспали несколько часов. Когда они проснулись, солнце уже клонилось к горизонту. Слегка перекусив, Чип и Чапа отправились дальше. Плыли они не спеша, весело обсуждая между собой, как они будут жить на новом месте.

- Как ты думаешь, - спросила Чапа у Чипа, - в большом озере живут другие черепахи?

- Мне кажется, живут, - немного поразмыслив, ответил Чип, - черепахи живут везде, значит, и там они должны быть.

- Было бы хорошо с ними познакомиться, - мечтательно сказала Чапа, - а то с утками и ондатрами и поговорить-то не о чем.

- Да, оказаться в черепашьей компании было бы здорово, - отозвался Чип.

Хорошего места для ночевки им найти не удалось, и ночевали черепахи прямо по середине ручья, опустившись на дно и зацепившись лапками за водоросли и камни, чтобы не унесло течением.

По мере их продвижения вперед ручей сильно изменился: он стал гораздо уже, а течение его убыстрилось. Равнина вокруг сменилась невысокими горами, по берегам ручья выросли крутые скалистые склоны, а дно его оказалось усеяно крупными камнями.

Теперь уже черепахи не могли просто плыть вперед. Им приходилось цепляться за каждый камень, чтобы быстрое течение не сносило их назад. Чапа и Чип медленно брели под водой по дну ручья, как альпинисты, штурмующие горный склон.

Выбрав место, где ручей немного замедлял свой бег, они остановились на привал. Пообедать в этот раз им не удалось, потому что ни на каменистом дне ручья, ни на скалистых берегах ничего не росло. Голодные и сердитые, черепахи улеглись на нагретых солнцем камнях.

- Не поедим, так хоть согреемся, - вспомнил Чип старую шутку.

Но долго греться им не дали. Над черепахами стали медленно кружиться какие-то большие птицы. Они плавно покачивались на широко расправленных крыльях и медленно снижались, двигаясь по спирали.

- Что-то не нравятся мне эти птицы, - сказал шепотом Чип, - как-то странно они себя ведут. Надо, наверное, уносить отсюда ноги.

- Согласна с тобой, - также шепотом ответила Чапа, - давай на счет три бежим к воде.

- Раз, два, три, - дуэтом сосчитали черепахи и со всех ног кинулись к ручью. Их внезапное бегство застало больших птиц врасплох. Они злобно заклекотали и хотели ринуться вниз, чтобы схватить черепах, но те проворно прыгнули в ручей и опустились на самое его дно. Птицы не умели охотиться на воде и немного покружив над местом, где черепахи скрылись под водой, улетели восвояси.

А Чапа и Чип в это время уже плыли дальше, держась под водой поближе ко дну. Черепахи отлично умеют задерживать дыхание, и не выныривали они очень долго и сумели уплыть далеко.

Вечером им повезло, и они обнаружили в ручье небольшую яму, где росли тростник и водоросли. В тростнике жила старая утка, которая милостиво разрешила черепахам переночевать у нее. Чапа и Чип до отвала наелись водорослей и устроились на ночь в зарослях. Старая утка была очень любопытной, и черепахам пришлось долго рассказывать ей о себе, о пруде, где они жили раньше, и о его обитателях.

От утки они узнали, что путь от ручья до большого озера по суше очень трудный и опасный, особенно для черепах, и что на нем они не найдут ни ручья, ни пруда, ни даже какой-нибудь лужи, где можно было бы укрыться от опасностей и от палящего солнца.

На завтра черепахи продолжили плыть вверх по ручью, но слова старой утки вогнали их в уныние.

- Как мы доберемся от ручья до озера, если там голая земля, ты об этом подумал? - ворчала Чапа.

- Придумаем что-нибудь. Когда доплывем, разберемся, - хорохорился Чип, но в душе он тоже начал сомневаться в успехе их путешествия.

Так прошло несколько дней, в течение которых черепахи упорно плыли вперед и вперед, хотя быстрое течение ручья все время пыталось отбросить их назад. Несмотря на скудное питание, их решимость не угасала. Черепахи пробирались среди камней и гребли лапками изо всех сил.

В одном месте дорогу им преградил маленький водопад. Чтобы преодолеть его, черепахам пришлось вылезти из ручья и искать место, чтобы по суше подняться на гору, с которой низвергался водопад. Они долго брели вдоль каменной гряды, пытаясь забраться на склон. Наконец, в одном месте они увидели, что камни осыпались со склона вниз, образовав пологий подъем. Черепахи стали осторожно взбираться по скатывающимся под их лапками камням, и через некоторое время им удалось подняться наверх. Тогда они двинулись обратно к ручью, чтобы продолжить свое путешествие к озеру.

Двигаясь все время в гору, за несколько дней Чапа и Чип поднялись достаточно высоко, и вода в ручье стала холодная даже днем. Из-за этого черепахам приходилось часто и подолгу лежать на Солнце, чтобы как следует согреться перед очередным отрезком пути. Еда совсем исчезла: в холодной воде на каменистом дне не росли никакие водоросли. Черепах спасал только накопленный с начала весны жирок, запасы которого позволяли им долгое время обходиться без еды.

Прошло еще два дня, и они достигли истока ручья - унылого места среди больших валунов. Один из них окружала небольшая лужа, откуда и брал свое начало ручей.

- Ну что, куда теперь? - задала Чапа вопрос Чипу, когда они вылезли из воды и согрелись на теплых камнях, - надеюсь, ты запомнил, что тебе рассказали ондатры.

- Надо найти одинокую большую сосну, старую и толстую, а от нее двигаться на запад, - ответил Чип, - Ты случайно не видишь такой сосны?

- Не вижу, - язвительно сказала Чапа.

- Я тоже не вижу, - Чип для верности покрутил головой в разные стороны, - ну что же, придется залезть на какой-нибудь камень, чтобы лучше было видно.

- Залезай, пожалуйста, на любой, какой твоей душе угодно, тут их много, и сиди там хоть до зимы, - ехидно засмеялась Чапа. После всех их злоключений она была в дурном расположении духа.

- Тебе придется мне помочь, - не обращая внимания на ее тон, продолжил Чип, - встань, пожалуйста, вот к этому камню и поднимись на задние лапы.

- Да что же это такое.... - Чапа хотела сказать еще что-нибудь ехидное, но ничего не придумала. Вздохнув, она подползла к большому камню и поднялась на задние лапки, опершись передними о камень.

Чип забрался на нее и тоже встал на задние лапки. Удостоверившись, что стоит устойчиво, он стал шарить передними лапками по поверхности камня, стараясь уцепиться за что-нибудь, чтобы залезть на камень. Наконец, ему удалось нащупать на камне какие-то трещинки и бугорки. Он зацепился за них коготками, изо всех сил подтянулся и оказался на вершине камня.

Переведя дух, Чип вытянул шею и стал осматриваться вокруг. Неподалеку в неглубокой ложбинке он заметил одинокую старую сосну. Как любое дерево, растущее в одиночестве, она не тянулась к небу, а раздавалась вширь. Ее могучий ствол снизу стал серым от времени и лишайников, а толстые нижние ветки свешивались до самой земли.

- Нашел, нашел, - радостно закричал Чип Чапе, - вон она - сосна!

Он указал лапкой в сторону сосны.

- Далеко до нее? - спросила Чапа.

- Да нет, не очень. Наверное, с час идти.

- А озера ты не видишь?

Чип еще раз осмотрелся по сторонам.

- Озера не вижу, - сказал он, свесив голову с камня.

- Плохо, - огорчилась Чапа.

Чип втянул голову и лапки под панцирь и съехал с камня вниз. Поспорив немного, они решили, что сегодня пускаться в путь пешком не стоит, а лучше переночевать у ручья, а завтра с утра двинуться к сосне, а затем к озеру.

Утром, как только стало светать, черепахи отправились в дорогу. После холодной ночи им было тяжело двигаться, и они медленно ползли по камням, среди которых кое-где пробивались пучки травы. От ручья до сосны Чапа и Чип ползли часа два. За это время Солнце успело подняться над горизонтом и превратилось из красного в ослепительно белое. Камни нагрелись и собравшаяся на них за ночь роса испарилась.

У подножия сосны черепахи немного полежали, чтобы отдохнуть и погреться на Солнце, и поползли дальше на запад. Теперь их путь лежал вниз, под гору. Пологий склон, по которому они спускались, был каменистым и голым. Изредка на нем попадались невысокие деревья.

- Где же озеро, - недоумевала Чапа, - если оно недалеко, то с горы его было бы хорошо видно.

- Наверное, озеро за следующим холмом, поэтому нам его и не видно, - предположил Чип.

С каждой минутой камни под лучами Солнца раскалялись все больше. Вскоре они стали обжигать лапки черепах, а их панцири сильно нагрелись. Чапа и Чип открыли рты и тяжело дышали. Чтобы спастись от жара, они старались ползти там, где от камней падала тень, и их лапки и панцири немножко охлаждались. Но торчащие головы с маленькими аккуратными ушками Солнце жгло нещадно.

- Ай-ай-ай, - кричала Чапа, - мои уши, они просто горят. Когда же мы наконец доберемся?

- Терпи, Чапа, терпи, - подбадривал ее Чип, - главное - не останавливаться.

Спустившись со склона, они посидели недолго в тени большого камня, чтобы остыть, и стали взбираться на следующий холм. Он был такой же голый и раскаленный как тот, с которого они только что спустились. Черепахи скоро снова нагрелись и их ушки запылали сильнее прежнего. Они уже ни о чем не говорили, а только ползли вперед, надеясь, что за этим холмом их ждет озеро.

Из последних сил черепахи вскарабкались на вершину, и тут же на них подул прохладный ветерок. Внизу, у подножия холма они увидели озеро. Оно было настолько большим, что его берега терялись вдали. Под солнечными лучами поверхность озера сверкала миллионами искр.

- Ура, Чапа, - радостно закричал Чип, - дошли, дошли!

- Дошли, - слабым голосом откликнулась Чапа.

На склоне холма, обращенном к озеру, после пожара уже успела вырасти густая темно-зеленая трава. Кое-где зеленели уцелевшие в огне деревья.

Черепахи сразу же нырнули в траву, которая укрыла их от лучей Солнца. Они полежали на земле, такой прохладной после раскаленных камней, и стали пробираться сквозь заросли к озеру. Теперь они не спешили, так как видели, что до озера не далеко, и знали, что к вечеру точно дойдут до него.

- Как ты себя чувствуешь, Чапа? - спросил Чип во время очередной остановки.

- Неважно, - пожаловалась Чапа, - я не чувствую своих ушей, только жгучую боль в голове. Все остальное: лапы, хвост, панцирь, вроде в порядке. А как ты?

- Я тоже не чувствую своих ушей, будто их вовсе нет.

Перед самым закатом черепахи наконец-то добрались до озера и плюхнулись в воду. На следующий день им стало лучше, а через неделю они совсем поправились. В озере было много вкусных водорослей, а по берегам - много укромных мест, где можно лежать и греться на Солнце. Но самое главное, в большом озере Чапа и Чип встретились и подружились с другими черепахами. Они с увлечением рассказывали новым знакомым о своем великом путешествии.

Только их маленькие аккуратные ушки совсем сгорели под лучами Солнца, когда они пробирались к озеру по каменистым холмам, и остались у Чапы и Чипа от них только маленькие красные пятнышки по бокам головы. Поэтому черепах и стали называть красноухими.