Основано на реальных событиях.
Немолодая женщина спустилась по ступенькам серого пятиэтажного здания знаменитой Ерофеевской психбольницы - «Ленинской». Оглянулась, хотя знала, что ее никто не встречает. Мать давно умерла, а отчим при первой же возможности перебрался в Краснодар, как это делали многие дальневосточники. Врач сказал, что если она будет пить все назначенные препараты вовремя, то все обойдется. Впрочем, это ее почему-то не беспокоило.
Ветер гонял желтые листья, запах осени был настолько ощутимым и плотным, что, казалось, его можно было резать кусками. Она оглянулась еще раз, и, запахнув ветровку, направилась в сторону остановки.
- Поздравляю, ваш кредит одобрен! – фраза определила Женькино будущее на ближайшие двадцать лет, и позволила наслаждаться собственной однокомнатной хрущевкой в микрорайоне имени Авиаторов славного града Ерофеевска. На самом деле, веселого было мало. Добровольная кабала началась, и Женька прекрасно это понимал. Увы, это был бесславный путь многих, не имевших богатых родителей, или не достигших в жизни особого финансового успеха. Учитывая вводные данные своей жизни, он принял единственно верное, как ему показалось решение - отдаться в добровольное кредитно-ипотечное рабство.
Выбранная квартира на третьем этаже была худо-бедно обставлена, поэтому он решил не заморачиваться мебелью, оставив все, как есть. Первой, как и положено, в квартиру зашла толстая сибирская кошка. Важно обнюхав углы, Буся забралась на диван, определив себе место для дальнейшего сна.
Прошло два месяца, и жизнь вошла в новую финансовую колею. Приоткрыв форточку на кухне, Евген курил. Нет ничего лучше, чем холодное запотевшее пиво, только что из холодильника, особенно если завтрашний день сулит тебе полноценный отдых от всех поганых событий прошедшей рабочей недели. Докурив, он вернулся в комнату и присел на диван, чем вызвал неудовольствие кошки, не привыкшей делиться насиженным. Она сидела здесь давно, и явно не собиралась уступать диван человеку.
- Ничего шерстяная моя, в тесноте, да не в обиде! А хочешь, я тебе полосатика дам?
- Муррр…яяяяяа! – ответила кошка, и спрыгнула на пол за хозяйским, с пьяного плеча, подношением.
- То-то же, утроба!
Сделав звук в колонках погромче, Женька погрузился в мир пива, музыки, и очередной компьютерной игрушки. Ночь понеслась. Видимо, в конце концов, он так и уснул. Последующий сон был ярким, непривычно-отчетливым. Он сидел на кухне с молодой женщиной, пил пиво, курил, и разговаривал о чем-то очень для нее важном. Она заглядывала ему в лицо, что-то спрашивала, о чем-то просила. Темные до плеч волосы, домашний халат, тапочки.
Внезапно сон закончился, резко, как по щелчку пальцев. Музыка играла, а он все еще лежал на диване, как и был, в одежде. Во рту стоял вкус кошкиного туалета, сушняк душил не по-детски. Странно, но самой кошки рядом не было. Видимо, как иногда случалось, на нее напал ночной жор, и она стремительно набивала бездонное брюхо сухим трещащим кормом. Умыв морду лица холодной водой, Женька расстелил постель, и мешком увалился в ночное марево.
Неприятности всегда происходят неожиданно. Внезапно. Нет, иногда ты их предчувствуешь или даже наверняка знаешь, что они вот-вот наступят. Но в этот раз их не ждали, и, соответственно, к ним не готовились.
Раздумывая о бренности своего бытия, Евгений докурил сигарету и потянулся неловкой рукой к волшебной кнопке сливного бачка. Бачок ответил утробным горловым звуком. Это означало, что воды нет. Времени тоже не было, начало рабочего дня приближалось неотвратимо. Паника охватила незадачливого сидельца, ноги вскинули тело с унитаза, закружили, понесли куда-то. Он швырял кипяток из горячего крана в фаянсовое жерло, отчаянно матерясь и задыхаясь в клубах смрадного пара.
Временное отсутствие воды всегда несколько усложняет быт жильцам и возвращает куда-то в средневековье не хуже машины времени. Поэтому проблему пришлось решать оперативно. Слесарь из местного ТСЖ повел беседу с характерным азиатским акцентом, с не меньшим же азиатским спокойствием.
- Слюшай, да ее там каждый год рветь. Мы ее делать, а она рветь. Мы – делать, она – рветь.
- Я понимаю, что «рветь», так надо сразу хорошо делать. Когда почините?
- Нууу… - похоже, что узбек жил в России не первый год, и успел набраться характерных сантехнических повадок от своих русских собратьев – как трюба быть. Как заявка быть. Как время быть. А пока кирдык. Отключать буду – он хитро по-восточному, и одновременно нагло по-русски ухмыльнулся.
- Ты давай-ка тут это, без «кирдык». Когда труба будет? А давай-ка, я у тебя регистрацию проверю…
Увидев характерную красную корочку, загадочный восточный человек слегка потерял в невозмутимости, зато вполне приобрел в европейской расторопности. Проблема начала решаться.
Вызвав более молодого собрата по своему нелегкому труду, узбек спустился в подвал, откуда вскоре стали доноситься звуки, самого сантехнического назначения. А пока ближне-азиатский дуэт боролся с водоснабжением, Женька начал собирать информацию сам. Путем нехитрого опроса соседей выяснилось, что подобная печаль-беда случалась с подъездом каждые полгода. И, в идеале бы, надо поменять весь подъездный стояк, но были свои определенные «но». А именно, доступ в квартиру №72 существенно затрудняло отсутствие хозяина.
- Ну все, брат! Мы труба закрыл. Завтра кинем другой труба, будет вода. – узбек улыбался как продавец с восточного базара. Но веры в то, что «будет вода», почему-то не было. И пока обезвоженные жители подъезда метались по дому с целью найти и покарать ответственного, Евген, плюнув на местные сантехнические заморочки, пошел мыться к своему коллеге Дормидону через дорогу.
Вернувшись домой, он включил свет, и вздрогнул от пронзительного кошачьего вопля.
- Буся, Бусечка, ты чего? – жирная, наглая и отмороженная, в общем-то, кошка, орала дурным голосом, уставившись неподвижным взглядом куда-то в угол комнаты. Отследив траекторию взгляда, и не увидев ничего интересного, Женька попытался взять ее на руки. Не тут-то было, кинжально взмахнув задними лапами, животное вырвало кусок плоти из руки незадачливого хватателя, и скрылось в темноте ванной комнаты.
- Дикая тварь из дикого леса! Вот ты кто! – в сердцах выкрикнув проклятие хвостатой, Евген оправился на кухню, залечивать раны. «Вот саданула то. И с чего бы вдруг? Точно, отмороженная». Исторически так сложилось, что кошка попала в их семью благодаря его младшему брату. Он, как и полагается спасителю, кошку холил, лелеял, и ему она позволяла многое. Потом брат уехал в «Питере – пить», а Буся досталась Женьке по наследству. Увы, со старшим братом кошачий разговор был совсем другой.
Он опрокинул на руку флакон с перекисью водорода, а внутрь себя рюмку холодной водки. Для пущего обеззараживания, а также для легкого сна. Странно, но после тяжелого трудового дня сон почему-то не шел. И только легкая дрема постепенно поглощала сознание… Ему показалось, как что-то опустилось рядом. Человеческое дыхание!? Но кто может быть помимо него в пустой холостяцкой однокомнатной квартире с минимумом мебели?! Что-то черное, страшное подкатило снизу живота. Захотелось закричать, воздуха во рту не хватало, звук не получался. Кто-то вздохнул рядом, поправил простыню, и Евгений внезапно почувствовал, как диван освободился от незримой тяжести. Жар начал отпускать, и он смог сделать полноценный вдох. С чертыханием, вспоминая всех святых кого только мог, он рывком прыгнул к выключателю света. Комната была пустой. Он осмотрел кухню, коридор. Из ванной комнаты настороженно смотрели кошачьи глаза. Оба замка железной двери были надежно закрыты. Все, никого.
- Блядь, да что это было? Какого хрена?! – внезапно ему захотелось выговориться, и он позвал кошку.
- Буся, ты что-нибудь заметила? Или опять под ванной гадила? Ты посмотри на нее! Ух… Иди ко мне – на этот раз склочное животное сговорчиво полезло на диван, и даже соизволило расположить часть своего туловища на оцарапанной руке. Сон пришел внезапно, как будто сработал гигантский выключатель сознания.
- Ну конечно, помню ее. Бродила она тут по подъезду.
- Что значит, бродила? – уточнил Евген у соседки.
- Ну такая… как тебе сказать, не ходила, а именно что брела. Ногами шаркала.
- Таак. И давно это было?
-Ну, года три - четыре назад. Была такая, да.
- И что? Куда уехала?
- Да бог ее знает. Кажись, у нее отчим в Краснодаре. Может и к нему – соседка была словоохотлива, но по-куриному бестолкова.
- Ну а как звать ее? Имя?
- Может Марья, или Дарья… не помню я.
Женька чертыхнулся про себя, и вышел на улицу. Там было гораздо лучше, прохладнее. Начал думать, закурив очередную сигарету. Опрос жителей подъезда не дал ничего конкретного, кроме небольшой зацепки, но о ней позже... Человек не мог пропасть просто так. Если это дело рук черных риэлторов, квартира была бы уже продана и перепродана не один раз. А может, действительно в Краснодар? Но тогда квартиру, опять же, продали бы. Решение не росло. Обед подходил к концу, поэтому Женька выбросил окурок, и направил свои стопы в сторону ближайшего отдела полиции.
Как и положено настоящему районному отделу, «тройка» располагалась примерно посередине района Авиаторов, который доблестно обслуживала и с которым перманентно воевала. Кроме того, совсем рядом с ней находились общаги самого маргинального типа. И, как минимум пару раз в сутки, они подкидывали работу местным ментам. Участковый, отвечавший за этот участок, несмотря на свой юный возраст и абсолютно не строевой вид, имел немалый опыт всевозможных домашних разборок, склок и кухонных свар. Стоптанные берцы, усталый взгляд с признаками недосыпа, характерная папка в руках.
Поздоровавшись и представившись, Женька повел свой грустный монолог:
- Ты понимаешь, нет ее уже три года. Или даже больше. Понимаешь?
- И? – кратко вопросил «участок» - может уехала куда. К родственникам.
- Да в том то и дело, что не у нее никаких родственников. Соседи болтали, что у нее отчим в Краснодаре, так то еще выяснить надо.
- Ну выясним, и что? –не поддавался суете участковый.
- Слышь, коллега, так говорят, три года назад из ее квартиры запах был. Характерный.
- Был, и что? Сейчас же нету? Может, там кошка сдохла. – пожевав губами он решил – вот будет новый запах, приходи. А так, на каком основании я дверь сломаю? Там что, убивают кого? Или труп кто-то видел? Не видел? Ну, вот как увидишь…
- Совсем никак?
- Да я бы рад. Но у меня строгач еще висит… Да и в лейтенантах уже почти год перехаживаю, сам знаешь, как это бывает.
- Ну, хорошо. Оно понятно…
- А ты это, в окошко загляни. Этаж, какой, говоришь?
- Второй – улыбнулся Женька.
- Ну, вот и загляни. Ненароком. Только я тебе этого не говорил. У тебя сколько материалов на руках?
- Четыре.
- А у меня двадцать два. Так что, сам крутись. Заявления, надеюсь, писать не будешь?
- Обойдемся. Спасибо и на этом.
- Бывай.
- Ну что там у тебя? – спросил коллега, когда Евген вошел в свой рабочий кабинет.
- Да ни хрена не понятно. То ли уехала, то ли нет. А квартира уже несколько лет стоит.
- Понятно все. Надо бы внутрь заглянуть. А пока давай, к Гамашевой сходим. Она умеет волшебные вещи делать.
- К той самой, которую Дормидон чуть было по синьке не трахнул? – Женька хохотнул, вспоминая красный глаз Дормидона и потные мозолистые руки, алчущие женского мяса.
- Ага. Не баба, а волшебница. Если есть возможность пристегнуть к твоей теме сопутствующие службы, она это сделает.
Инспектор по административным делам, майор Гамышева, была одинокой немолодой бабой, но при этом отчаянно прошаренным в своем направлении ментом. Поэтому, несмотря на ярко выраженное чувство хера, положенного на начальство, особых проблем по службе у нее не возникало.
- Настюша, а мы к тебе! Есть у нас беда…- Женька откровенно мялся. Не хватало еще попасть в половое рабство. Дормидону то что, он человек простой, деревенский.
- Ну, выкладывай, хлопец, с чем пожаловал. – Гамышева подняла на Женьку свой хитрый взор.
И уже через пять минут она звонила в горгаз, выгрызая мозг снявшему трубку диспетчеру:
- Вы поймите! Я там живу. Там труба идет газовая, несколько лет никто ничего не смотрел. А вдруг рванет? Я боюсь! У меня ребенок маленький, как же так? Значит, надо приехать посмотреть. Как ваша фамилия? Хорошо, перезвоню через десять минут! – она положила сотовый на стол – ну что, мальчики, с вас хороший кофе, если выгорит!
Увы, даже искусная Гамышева не смогла проломить стену бюрократической машины. Газовики ясно дали понять, что заходить в давно закрытые квартиры не их головная боль. Даже если в этой квартире находится газовая плита. Ведь то, что не взрывается уже несколько лет, с достаточной долей вероятности не взорвется и дальше. Возможно, какие-то «особые» инструкции у них и есть, но кто возьмет на себя всю полноту ответственности?
- Слушай, а может лестницу притащить? Ведь так и навернуться недолго. Ножка с трубы соскользнет, и все, мордом об грязный асфальт – неприятно… А ведь еще можно и кости сломать. Если повезет, есть шанс поломаться наглухо, хотя и маловероятно.
Две темные фигуры стояли перед подъездом, рассуждая о трудностях жизни и сложностях возможного восхождения. Темные окна на втором этаже загадочно молчали. Молчали уже года три, что и было главной загадкой подъезда.
- Давай, сначала, селфи-палку опробуем. Поснимаем на видео, что там в хате.
- Ну давай. Снимать будем на твой телефон, у меня камера дрянь.
- Что же… пошли.
Проходя мимо загадочной квартиры на втором этаже, Женька невольно покосился на черную железную дверь. Ничего необычного, дверь закрыта на два замка, прилегает плотно. Ни звука, ни запаха.
Они поднялись на третий этаж, и Женька начал греметь ключами. Открылась железная дверь, а за ней деревянная.
- Буся, Бусечка! Не скучала тут без меня? Давай я тебя покормлю, сладкая – Женька относился к своей кошке как к королеве. К королеве, которая могла казнить его внезапно, и без обжалования приговора. Иного объяснения такого поведения просто не находилось.
Между тем, оглядев Женьку диким взглядом, Бусечка посеменила бочком в утробу платяного шкафа, где и пропала.
- Вот зараза, даже жрать не стала… - Евген достал селфи-палку, и принялся крепить к ней свой телефон.
- Слушай, а что мы должны там все-таки увидеть?
- Не знаю… но у меня есть подозрение, что хозяйка квартиры до сих пор так там и лежит. Участковый тупит, остальные службы тоже не горят желанием брать на себя ответственность. Поэтому, будем смотреть.
Женька открыл окно, ежась от колючего весеннего ветра, извернулся на подоконнике аки змей.
- Держи меня за ноги! – выдохнул он в комнату, после чего повернул селфи-палку вниз, и принялся водить ею из стороны в сторону.
- Достаточно. Тащи!
- Тянем – потянем – отпустив ноги, коллега схватил его за шкиботину, и вытянул на подоконник. Вытащив телефон из креплений, Евген отряхнул задницу, и включил запись. Прошло несколько секунд, и лицо его исказила судорога.
- Что там? – коллега выдернул телефон, но на экране не было видно ничего, кроме темного окошка. Камера телефона радостно снимала пыль на стекле, но не могла проникнуть своим орлиным взором дальше.
- Мне показалось…
- Что?
- Лицо… женщины… я уже видел ее, прежде.
- Друг мой, я помню, что вы не выпивали ничего перед мероприятием нашим. Но на данном видео оперативно-значимая информация отсутствует чуть более, чем полностью!
Женька провел по лицу тыльной стороной ладони, и направился в кухню. Процедура съемки повторилась. И также безрезультатно. Пыль, темнота, и отблески света на непрозрачном стекле.
- Не видно ни хрена.
- Давай, по трубе попробуем. Там пройти всего метра полтора до кухни.
- Навернешься – костей не соберешь – предупредил осторожный Евген.
- Да ну… второй этаж, газовая труба, и все как на ладони!
Они спустились этажом ниже, и начали готовить себе плацдарм для вылазки наружу. В редких подъездах на окнах между этажей стоят цветы в горшках… в этом стояли. Спустив все горшки вниз, Женькин коллега полез в открытое окно. Где же эта чертова труба? Вспомнив добрым словом энкаунтер, опустил ногу ниже, и – нашел! Так. Труба слегка покачивалась, требовалась дополнительная опора. Ручкой, мало-по-малу, дотянулся до окна. Нащупал пальцами неровный кирпичный край, потянул себя к нему. Итак, окно. А внутри, пустота. Чистая кухня. На подоконнике посуда, без еды, крошек, и пыли. Чистая немногословная кухня. Такое ощущение, что там убрались еще вчера. Ничего лишнего. О том, чтобы идти дальше, не было речи. Расстояние между окнами кухни и комнаты было около полутора метров. Можно было и не дойти. Неловко чертыхаясь, и проклиная неровный свет фонаря над подъездом, коллега уволок себя обратно в узкое окно.
- Извини, брат, нет там ничего. Но до комнаты я не дошел…
- Что делать то? – Женька был заметно удручен… - знаешь, когда я стоял внизу, я видел силуэт в комнате.
- Кого? Друг мой, ты отчаянно бредишь на фоне отсутствия холодной воды.
- Иди ты!
- Ладно… на днях привезу лестницу, посмотрим, что там в комнате.
Черное, холодное одиночество до краев затопило пространство. Холодно. Пусто везде, на улице, в подъезде, дома. Очертания людей плыли, становились неровными, стирались. Ощущение голода уже прошло, зато появилась необъяснимая легкость в теле, и звенящая пустота в голове. Она прошла мимо сантехников, вот бабушки на лавочке возле подъезда, кто-то спускается сверху. С трудом достав ключ из кармана ветровки, она попыталась вставить его в замочную скважину. Выронила. Не удержалась, и медленно сползла по двери на пол. Мимо, неодобрительно покосившись, прошла соседка с верхнего этажа, пробурчав что-то про алкоголь, наркотики, безнравственное поведение современной молодежи.
Сил не было, но она поднялась. На удивление, попав ключом с первого раза, открыла дверь. Прошла к себе домой. Щелкнул дверной замок, и она осталась совсем одна. Пустота давила на нее со всех сторон, хотелось накрыться одеялом, подтянуть ноги к себе, и отключить все ощущения. Сняв с себя излишки вещей, оставшись в одной футболке, она легла на кровать. Что-то щелкнуло в сознании. Ее потянуло в сторону и в бок, тьма расступилась, и накрыла ее с головой.
Тем временем, вода появилась. По-азиатски хитро, по-русски через жопу, труба змеей протянулась в подъезде и зашла в Женькину квартиру. Что же, спасибо и на этом. Ничто человеческое нам не чуждо, а тем более холодное водоснабжение. Тем не менее, в своих попытках постижения истины Женька не отступал. Обратившись в суд с просьбой о вскрытии квартиры, он надеялся на Бесконечное Доверие, Сострадание и Милосердие российской фемиды, несмотря на то, что профессионально сталкивался с ней уже несколько лет.
Увы, чуда не произошло. По-отечески посетовав на отсутствие ответчика, то бишь хозяина квартиры, судья предложила предварительно его разыскать. Более того, обязала пропавшего человека осуществить допуск в свою квартиру представителей всех необходимых аварийных служб.
- Учитывая отсутствие ответчика… на основании… принимая законное и обоснованное решение… объявляю закрытым. Вот как найдете хозяина квартиры, так и приходите– торжественно закончила судья.
«Ага, блядь, а перед этим, вы, предположительно трупу, повестку вручите, недоумки!» - женькин рот беззвучно кривлялся, посылая лучи добра туда, где, по идее, должны были находиться честь, совесть, и внутреннее убеждение. Он вышел на улицу, где неторопливо шел снег. Российское правосудие в очередной раз доказало свою безрассудную тупую силу. В кармане завибрировало. Звонил коллега.
- Алло, у тебя сейчас со временем как?
- Отлично, блядь. Суд нас прокатил только что. – Женька был зол, и хотел выпить.
- Забей на этих упырей очень большой и толстый хер. Я лестницу достал.
- Лестницу, говоришь? Тогда когда?
- Тогда сегодня. Я ее до завтра достал.
- Хорошо, вечером будем смотреть.
Криво ухмыльнувшись, Женька покосился на здание суда, и пошел к остановке.
Две темные фигуры снова стояли перед подъездом, раскладывая алюминиевую лестницу, подсвечивая фонариком и немого матерясь. Несмотря на все свои очевидные достоинства, эта лестница имела явный недостаток – она могла сложиться в самый ответственный момент. Один из неосторожных уже успел убедиться в этом, навсегда оставив на ней легкой вогнутости след от своей головы.
- Ты легче, ты и лезь – предложил коллега.
- Ну уж нет, лестница твоя, тебе привычней – попытался отбрехаться Женька.
- Мне привычней, а полезешь ты – обрубил коллега.
Тяжела и неказиста жизнь простого неравнодушного соседа. Чертыхаясь, и подсвечивая свой путь сигаретой, Женька вступил на скользкий алюминиевый путь. Шаг. Еще один. Добравшись до второго этажа, он поднял взгляд на окно, и увидел. Она лежала на кровати, рядом со стеной. Потемневший, слегка высохший, мумифицированный труп в розовой футболке. Суетливо потянувшись за телефоном, Женька начал делать фотографии…
А дальше наступил участковый, сотрудники МЧС с мощной «болгаркой», катафалк, и непременный «ночной патруль». Вечер разделился на «до» и «после». Вскрыли дверь, в подъезд вырвался сладковатый, затхлый характерный запах неживого человека. Потянулись любопытные соседи, понеслись вопросы.
Зайдя в квартиру, Женька закурил сигарету, невидящей рукой насыпал корм в миску, второй рукой полез в морозилку. Вот она, слегка запотевшая, и такая нужная сейчас бутылка. Судмед сказал, что покойная скончалась от общего истощения организма. Иными словами, умерла от голода. На глазах у соседей, бабушек во дворе, и детишек на площадке. Закинул в глотку пол стакана разом, Женька закусил какой-то холодильной снедью. Не расстилая постель, завалился на диван. Такой длинный и такой поганый день наконец-то закончился.
Она была одета в легкий сарафан, темные волосы трепал ветер. Этот ветер он тоже почувствовал, весеннюю свежесть и легкий запах травы. Только что скошенной травы. Улыбнувшись, она погладила теплой рукой по щеке, так, как никогда его не гладила даже жена. Прошептала что-то. Он не разобрал слов, но понял – поблагодарила. Чмокнув губами в его небритую щеку, она развернулась, и легко пошла по полю в светлое ничто.
Проснувшись, он ощутил легкую теплую грусть, и понял, что все закончилось. Его соседка с нижнего этажа наконец-то ушла, и сейчас, наверное, была счастлива. Буся топтала живот мягкими лапами, заглядывала в глаза, мяукала.
- Пойдем, ненасытная – Женька потянулся, и направился в кухню. Хвостатую королеву следовало ублажать.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/