Описание. О нашем недалёком прошлом, которое не хотелось бы повторить.
Комментарий. Бесхозяйственность и безответственность пронизывали все сферы народного хозяйства.
Советский Союз медленно, но неумолимо приближался к своему бесславному концу. Драконовские карательные уголовные и административные законы уже не помогали и не могли помочь изменить ситуацию к лучшему.
Быстрое движение к краху сдерживали только низкая зарплата, героический труд простых людей, насквозь лживая пропаганда и огромные природные богатства.
Посвящение. С благодарностью посвящается тем, кто в годы советской власти пахал, сеял, убирал урожай и, тем самым, кормил страну, несмотря на большие трудности и лишения, имевшие место в сельском хозяйстве и на селе по вине шизоидной внутренней и внешней политики ЦК КПСС.
Реквием по колхозам
Сцена №53. Река Дон. Липецкая область. 19 августа 1979 года.
Легковая автомашина с Ивановым, и сидящей за рулём Олей, стремительно мчалась в знойном летнем мареве яркого солнечного дня по горячему асфальтовому шоссе из Липецка в город Елец.
- Вот и Дон! – увидев очертания моста и искрящуюся белыми бликами ленту реки, прокомментировала, улыбаясь, Оля возникшую впереди картину. – Через полчаса будем в Ельце. Приедем даже раньше, чем планировали.
- А может тормознёмся, искупаемся? – просительно взглянул Иванов на Олю.- Жарко. Освежиться не мешало бы. Тем более речка-то не абы какая. А на весь мир, благодаря писателю Михаилу Шолохову, известная. Глупо просто проскочить её.
- Дедушка ждёт! – заколебалась Оля, притормозив и бросив взгляд на часы. – Мы же твёрдо обещали ему к праздничному обеду по случаю Дня Воздушного Флота и моего завтрашнего 30-тилетия приехать. Дедушка очень хочет поговорить с тобой, как бывший лётчик с лётчиком о своей фронтовой жизни. Ордена показать, медали, фотокарточки.
- Мы же не надолго, - мягко продолжил настаивать Иванов. – Сейчас 13 часов. В 13:30 поедем дальше. К 14 часам приедем. Устраивает?
- Устраивает, - улыбнувшись, остановила машину Оля и ласково провела ему по лицу своей мягкой ладонью. – Только давай местами поменяемся. Тут гаишников нет. Порули сам. Не люблю почему-то водить машину по просёлочным дорогам. Нервничать начинаю.
Проехав по мосту Дон, и свернув около помпезной из стали и бетона стелы со словами: «Добро пожаловать в колхоз «Светлый путь», машина осторожно съехала на узкую ухабистую дорогу и запылила по ней вдоль берега: через лесополосу, где в тени уже стояло несколько разноцветных машин, мимо не полностью убранного золотистого пшеничного поля, а затем сквозь спускающуюся под горку, почти к самой воде, красивую и удивительно светлую берёзовую рощу, на опушке которой, составив в ряд комбайны, обедали сидя кружком на траве и, обедая, оживлённо о чём-то весело спорили, молодые парни-комбайнёры.
Заметив под руками комбайнёров гранённые стаканы и несколько валявшихся поодаль пустых бутылок из под вина и водки, Оля испуганно толкнула Иванова в бок: - Володенька! Ну-ка глянь-ка на ту компанию. По-моему они пьянствуют.
Посмотрев на комбайнёров и оценив их «обед», Иванов стиснул зубы, прибавил газ и тяжко вздохнул: - Да, Олечка. Они пьянствуют. И не только здесь, а везде, где собственность общенародная… колхозно-совхозная так сказать. То есть, фактически ничейная. Ну согласись: разве фермер стал бы пьянствовать, когда созревшие хлеба не убраны, коровы не доены.
- Выходит, ты против коллективной собственности и коллективных хозяйств? – с удивлением взглянула на Иванова Оля.
- Против! Но, Олечка, не коллективной, а колхозной. И колхозов, особенно. Однако это не значит, что я за то, чтобы колхозы и совхозы немедленно разогнать, развалить. Ни в коем случае! Сельское хозяйство - дело не простое, тонкое, и любые в нём реорганизации должны осуществляться без спешки, осторожно и продуманно. Иначе, развалить-то колхозы и совхозы мы развалим… ломать-то не строить, тут большого ума не надо, а вот фермерских хозяйств взамен создать в достаточном количестве не сумеем, не сможем. И ввергнем в итоге свой народ в пучину голода.
- Неужели так сложно встать нашей стране на фермерский путь? – недоверчиво взглянула Оля.- Новые производственные гиганты, города ведь возводим? Справляемся.
- Очень, дорогая Олечка! – кивнул утвердительно головой Иванов. – Впрочем, хочешь я тебе ответ на этот вопрос преподнесу в виде короткого забавного анекдота?
Давай, - согласилась Оля. – Только сначала хорошо посмотри на берег. Мне кажется, там есть для купания подходящее стеснительным мужчинам место.
- Вижу. И беру на прицел его, Олечка! – улыбнулся Иванов.
Доехав до низины, упирающеё пологими склонами с песчаной отмелью в Дон, и обогнув её правую часть, Иванов притормозил машину у взгорка, плавно переходящего в крутую возвышенность, свернул с дороги по минимальной дуге к одиноко растущей в этой впадине старой косматой ивы, медленно скатился под её густо свисающие ветки, заглушил мотор и повернулся к Оле: - Так вот. Жил да был в колхозе осёл… единственное там упрямое, упёртое животное. Его кормили, поили, при необходимости лечили. Был также у него отдельный тёплый сарай для жилья… Начальник-конюх - заботивший о нём… Ну и, конечно, вполне посильные общественно-полезные обязанности. Поэтому иногда, (не без этого), запрягали на мелкие необременительные работы. Словом, живи осёл потихонечку и радуйся.
Увы, ослу такое размеренное и спокойное существование не нравилось. Точнее: приелось. И он надумал навсегда уйти из колхоза. Его ослиной голове захотелось более привольной, более самостоятельной, более пристойной жизни. Глубокой ночью осёл решительно подался за ворота. Но за воротами ослу оказалось не сладко. Дул сильный порывистый ветер, было сыро, холодно. Всё кругом чужое, незнакомое, ненадёжное. Плюс ко всему, со стороны скотомогильника доносилось злобное рычание бродячих собак, а из лесу пугающее волчье завывание.
От возникшей тревоги за свою дальнейшую судьбу, осёл остановился, замер, навострил уши и глубоко задумался. Думал он очень долго, до рассвета. Когда стало светло, осёл зябко поёжился, поглядел пристально вправо, влево, вперёд. Опять прикинул, с учётом нежданно-негаданно открывшихся ему обстоятельств, свои способности и возможности. Вновь оглядел себя. Снова глубоко задумался, ещё раз за разом всё взвешивая-перевешивая. И, наконец, поняв, что ему, ослу, с его ослиной головой кроме колхоза лучше нигде не будет, вернулся обратно в своё привычное унавоженное стойло.
Оля обняла Иванова и поцеловала.
- Понятно, Володенька. Спасибо! Но то не анекдот, а скорее притча. И длинновата она слишком. Надо бы так. Решил осёл навсегда покинуть колхоз. Вышел он за ворота на вольные просторы, как следует огляделся, по-настоящему прикинул свои атрофированные возможности, способности и серьёзно задумался над своим будущим. Стоял так час, думая. Стоял – два, думая. Три, пять, десять. А когда основательно промок, продрог, жрать захотел – махнул загаженным хвостом на привольную, самостоятельную и достойную жизнь за колхозным забором и с понурой своей ослиной головой вернулся обратно в своё привычное унавоженное стойло.
Поцеловав Олю и не став спорить, Иванов вытащил её за руку из машины и потянул к реке.
Купался Иванов не долго и вышел на берег первым.
- Володя, не покидай! – плесканула ладонями вслед ему воду Оля. – Я боюсь одна.
Иванов показал на часы и стал одеваться.
- Ой, Володя! Не одевайся! – подбежала к нему сияющая Оля и указала рукой в направлении берёзовой рощи. – Нас сейчас пылью накроет. Два комбайна в нашу сторону (быстро) едут.
Иванов повеонулся лицом к берёзовой рощи, посмотрел на приближающиеся комбайны и осуждающе закачает головой: - Во дурни! Настоящие дурилы! Дебилы! На комбайнах гонки устроили со снятыми скоростными ограничителями соревнуются.
Комбайны с рёвом, шумом, скрипом и скрежетом, подпрыгивая и раскачиваясь на кочках и ухабах, поднимая за собой плотную серую завесу пыли, пронеслись мимо и устремились вверх на гребень крутой возвышенности по петляющей дороги.
- Придётся опять нам купаться, - засмеялась Оля, когда пыль минула их.
- Придётся! – улыбнувшись, развёл руки Иванов и пошёл к воде.
Окунувшись, он опять первым выходит на берег.
- Володя! – радостно окликнула его Оля. – Не торопись! Те комбайны назад едут.
Иванов поднял взгляд на крутую возвышенность…
Действительно, по направлению к ним летели под уклон на предельно-максимальных скоростях, поднимая за собой клубы пыли, два тех самых комбайна. Они мчатся вровень кабина к кабине, условно придерживаясь дороги, и явно не желают один другому уступать. На повороте облако пыли накрыло комбайны и сразу же вдруг начало неожиданно резко и стремительно разрастаться и приобретать неожиданные формы…
Что конкретно там случилось, толком не было видно. Однако одно вырисовывалось неоспоримо и ясно: комбайны столкнулись и, несколько раз кувыркнувшись, превратились в кучу жести.
- Оля! Быстро в машину! – крикнул Иванов, подхватив свою и её одежду. – Скорее всего, этим артистам срочная медицинская помощь потребуется!
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/