НЕВЕЧНЫЙ ОГОНЬ
Новое начало
Между временем нашим –
то жалким, то грозным –
И временем жизни вполне мировой
Всего и остался-то – день сенокосный,
Когда мы не будем травою живой.
Тогда обернёмся безжизненным сеном,
А вспыхнув, не станем –
Ни вечным огнём,
Ни жертвой чему-то, ни воскресеньем,
А тем, что вселенная жнёт, веет, сеет –
Новым началом, старым путём.
Невечный огонь
Огонь возникает внезапно,
Как с тучи тяжёлой – лучи,
Как отблеск на брошенной сабле
В пещере, в ущелье, в ночи.
Огонь возникает из мрака,
Из пыли ещё не живой,
Как будто бы даже из праха,
Но прах этот – новый, другой.
Потом – пропадает;
Лишь в углях
Ещё успевает вспорхнуть
Да рядом, в ближайшей округе,
Тепла добавляет чуть-чуть.
Продолжение жизни
Тяжёлый метроном стучит во мгле.
Холодный молчаливый дом.
Засохший довоенный хлеб
Я вдруг нашёл сегодня под столом…
…Гнетущий вой сирен. Подвал.
И где-то взрывов скучный звук.
Обычно – ночь была, и я обычно спал
В объятьях добрых рук.
Но вот – сигнал: «Отбой, отбой!»
Какой тот голос был живой!
И, значит, нынче выигран бой
Над страхом, слабостью, бедой.
…Да, это всё давно ушло
И в жизни длинной кажется – мгновеньем.
Тогда две женщины своим родным теплом
Мне подарили жизни продолженье.
Мой город
Я знаю тех, кто время победил
И овладел почти чужим пространством.
Они потратили запас душевных сил,
Не натворив безвременных могил,
Не совершив иного окаянства.
Победа им по-прежнему даёт
На ниве новой молодые всходы;
И победители идут вперёд,
Туда, где новый молодой народ
Готов принять их творчество свободно.
Мой город был убежищем для них,
Жилищем или пунктом пересадки.
Те люди – крылья, чтоб для дел простых
Нам не терять в житейских кладовых
Когда-то принятой божественной осанки.
Их в городе значительно видней,
Чем там, где горизонт земли просторней.
Создатели мелодий, книг, идей,
Картин, спектаклей, зданий, площадей
Мне помогали жить среди людей
Правдивей, легче и свободней.
От Лиговки до Лесного
Садик на Лиговке. Тесная скука.
Здесь сдавались нормы ГТО.
В школе, что рядом, учили наукам,
Прочим предметам, а кроме того,
Старые мысли начальства мочалили
О единомыслии да единоначалии.
Но вот, наконец, от «рва» городского,
От садика для детей и котов
Добрался я до Лесного
И юношеских годов.
Настало хорошее время...
И – место: здесь в парке белел
Лесной институт среди древних
Дубов и прочих деревьев...
Там города был предел.
Уход
Что делать в городе весной,
Когда водой уже обмыты
И светлых тротуаров плиты,
И камень серой мостовой?
Здесь жизнь меняется не сильно
Внутри и вне кирпичных стен,
А сердце хочет перемен
И не мирится с этой былью.
Что делать в городе, когда
Глухарь давно по снегу чертит
Письмо простое против смерти
В лесу далёком?
Нам – туда!
Что делать там? Вопрос некстати:
Ответ важнее получить
На то, кем нам
И что
Нам нужно побывать на воле!
Мы отъезжаем, торопясь,
Куда-нибудь за речку Сясь,
В Замόшье, Зáборье, Запόлье,
Где больше воздуха и солнца,
Где на заснеженной тропе
Невольно выветрим в себе
Старинный чад низкопоклонства.
Везде мы дома, если нам
Даны леса, поля, болота,
Была бы скромная охота
С беседой тёплой пополам.
Мы разговор вели без фальши,
Так откровенно и легко,
Что если б слышал
Послал бы нас
Но знали мы, что вся округа
Была и с нами, и за нас;
Здесь не унизит, не предаст
Ни тень лесов, ни ветер луга.
В ружейный ствол, как в рог трубя,
Мы уносились в наше детство
И становились – наконец-то! –
Похожими лишь на себя.
А возвратившись в город свой,
Держались мы остаток года,
Пока жила внутри свобода,
Разбуженная весной.
Памяти друга
В чём смысл такой короткой жизни?
Зачем намеченный полёт
Был остановлен, а не снижен
(Как с многими произойдёт)?
Зачем двух жизней перекрестье
Понадобилось небесам?
Зачем мы оказались вместе?
Чтоб разойтись по сторонам?
Наверное, был кто-то должен
Другого направлять? Куда?
Его – не знаю, но возможно,
Меня – в деревню Слобода?
Чтоб мне вдруг не проехать мимо
Избы на Устье? Чтоб успеть
Увидеть женский фотоснимок,
Пока к тебе несётся смерть?
Чтоб ты помог узнать мне больше
Того, что я один бы смог:
Охоты дрожь, льняное поле,
Апрель весёлый без дорог?
Чтобы любовь к лесам и весям
Соединилась со стихом,
Чтоб шли они всё время вместе –
До этой смерти
И потом?
Чтоб я своим сердечным стуком
(Не знаю – для кого) донёс,
Что мир не стоит жизни друга,
Весь мир не стоит жизни друга
И женских безнадёжных слёз?
Не знаю... Что теперь гадать?
Нас русская земля соединит опять.
Подарок
Что есть глупей охоты?
Писание стихов?
Игра в футбол до пота
(Без денежных призов)?
Конечно! Глупо также
Держать котов, собак,
Не как ночную стражу,
Не к выгодной продаже,
А, в общем – просто так.
Не мудро – лезть куда-то,
Где раньше не бывал,
Работать без зарплаты,
Смирять девятый вал,
Любить, не зная, кто же
Тебя так опьянил
(Что выяснится позже,
На склоне дней и сил).
А много ль толку в дружбе?
Вот если друг богат,
Тогда, наверно, нужно
Быть верным другом, брат.
Жить беззаботно, смело,
Когда пуста сума, –
И это тоже дело
Несильного ума.
Но не умней и вера
В Того, кто создал всех.
Коль есть Он, верю: первым
Он и придумал смех.
Мы все, возможно, вышли
Из шуточек Его.
Что есть смешнее жизни?!
Живём же... ничего…
Но есть в летучих чарах
Игрушечных затей
Божественный подарок
Для выросших детей.
Заповедному лесу
В лес вхожу, как будто в воду:
Легче телу, а в душе
Сухопутные заботы
Тонут в легком кураже.
Здесь я верую беспечно
В связь природы и добра,
В то, что лес, конечно, вечен,
Да и мой не скоро вечер
У затухшего костра.
Я покину эти чащи,
Но вернусь,
Пускай – другим:
Тихо с веток вниз летящим
Хвойным пеплом молодым.
Не потому я здесь свободен
Не потому я здесь свободен,
Что для меня закона нет,
А потому, что путеводен
Здесь жизни простодушной след.
И этот след ведет к началу
Земли, Вселенной и всего.
Здесь всё живое не устало
От жизнетворства своего.
Здесь лист, упавший на палатку,
Важней падения царей,
Здесь всё – ответ, и всё – загадка,
Всё – правда, наших правд первей.
Мне здесь спокойно и надежно.
А если рядом затрубят
Вдруг журавли,
Тогда возможно
Почувствовать озноб на коже,
И сквозь печаль ошибок прошлых –
Разгадку мира и себя.
Благодарю, леса и горы,
За вольность вашу и мою!
Для всей природы непокорной
Свободу жизни – признаю.
Я признаю природы право
Жить так, как нужно только ей –
Хоть прямоствольно, хоть коряво,
Зато отдельно от людей;
Быть разуму – не подчинённой.
Пусть жизнь
Течёт по собственным законам
Со мною
Или – без меня.
Прочитанным книгам
Спасибо вам, друзья, за смелость,
За то, что жизни не боюсь,
За расширение пределов –
Тех, что вмещал я в жизнь свою,
За лёгкий и весёлый опыт
Пустячных дел и важных дел,
За неизведанные тропы,
Что с вами я преодолел,
За новый мир – огромный, пёстрый,
Который видеть помогли,
Не за ответы – за вопросы
О жизни неба и земли,
За умноженье чувств и мыслей,
Которое дарили мне,
За то, что были бескорыстны,
Но повышали жизнь в цене.
Выразить – невыразимое
Выразить – невыразимое:
Изобразить на льду
Красками бледными, зимними
Вечный огонь в аду;
В гипсе тяжеловесном,
Шершавом, как эшафот,
Вылепить – бестелесное,
Лёгкое, как небосвод;
Словом,
Как жизнь неуклюжим,
Вызвать прозрачный бред
И желание слушать
То, чего в мире
Нет.
От голоса рыб, от шума кошачьих шагов
От голоса рыб, от шума кошачьих шагов,
От звона парящего – медленно-медленно – снега,
От шёпота мхов и ещё не рождённых стихов
Очнусь я однажды, как будто бы раньше и нѐ жил.
И жёсткостью нежной, как милые косы, травы,
И запахом осени в майских аллеях садовых,
И завтрашним блеском чуть видной
вчерашней тропы
Настигнут я буду внезапно, как мокрой ладонью.
Я спрашивать стану дрожащую душу свою:
«Где раньше таились свободные лёгкие слёзы,
И что за река, над которой я ныне стою, –
Всё знающий, но удивлённый?
За что мне обещан внезапный нежданный пароль
Для входа туда, где даже печаль дарит радость,
Где смерть вызывает какую-то сладкую боль,
А музыка слов всегда завершает награду?
Неужто всего лишь – за долгий невольный отход
От игрищ и торжищ – к земле первозданной
и к небу
Я буду разбужен отчётливым шёпотом мхов
И звоном парящего – медленно-медленно –
– снега?»
Елагин остров
Под мостом, на лодочке прокатной,
На протоке дальнего пруда
Целовались временем закатным
Мы с тобой,
Как лодка и вода.
Я тогда был просто отраженьем
Твоего, любимая, воображенья
Обо мне и нас двоих.
Но, наверно, губ твоих движенье
Было отраженьем губ моих.
А вода под нами шевелилась,
Отражала летний небосвод.
Шел тогда тебе, и ныне милой,
Двадцать третий год.
Мы потом стояли молчаливо
Здесь, на стрелке. Я не замечал
Близости стеклянного залива
Из-за твоего плеча.
У тебя была открыта шея,
Блузка в черно-белых полосах...
Долго мы кружили по аллеям,
Останавливались на мостах…
А сегодня, обгоняя шлягер,
Вновь идем по крутизне моста.
Мы опять вернулись на Елагин,
Вспоминаем прошлые лета.
Нынче здесь почти как в Ленинграде.
Песни, правда, на иной манер;
А вот лодки, что дают в прокате,
Сделаны еще в СССР.
Но теперь возможно стало внуку
Взять авто на медленном ходу.
Жаль, что вырос я, и мне такую штуку
Напрокат сегодня не дадут.
На заливе пестрый беспорядок,
Катеров и яхт подвижный строй...
Через сорок лет мы снова рядом
Здесь, на стрелке западной, с тобой.
… … …
Замечаю, стоя у залива,
Что всё чаще я смотрю назад.
Жизнь была со мною справедлива,
Если – нет, то я и виноват.
Солнце торопливое садится.
Ветер стих. Не виден стал Кронштадт.
Перед нами пролетела птица,
Зачеркнув бледнеющий закат.
Город в летнем сумраке светлеет
Светом фонарей и окон-глаз...
Кажется с годами всё прямее
К островам ведущая аллея,
По которой жизнь кружила нас.
Ода искусству фортификации
Моя семья – вот мой редут,
Мои «Семёновские флеши».
Здесь «бонапарты» не пройдут,
Блестя оружием нездешним.
Имея укреплённый тыл,
Я в риске жизненном свободен,
И даже то, что выше сил,
Считаю – мне по силам (вроде б).
Здесь поражение простят
И приведут в порядок нервы,
А после – встанет новый ряд
Орудий нашего резерва.
Редут мой прочен и красив.
Так слава мастеру с лопатой!
Я лишь его твореньем жив
И остаюсь еще солдатом.
...Семь нот не сеют на полях,
Не защитит от пуль картина,
Пустой бокал из хрусталя
Не оживит обед безвинный,
И скульптор (пусть – любимец муз)
Натуре не прибавит бюста...
Ценю я выше всех искусств
Фортификации искусство.
Стихи о счастье
О чём печалиться, о чём скорбеть,
Когда несчастий нет, и нет войны сегодня?!
Что мне желать? Всё есть в моей судьбе
(На что я ныне оказался годен).
Мою любовь все возвращают мне –
Жена, и дочь, и внук мой добрый.
Бывают бури – только не в семье,
А лишь на родине, когда она хворобна.
Но если родина – не вся страна моя,
А лишь семья, земля и трепетанье листьев,
То в ней, конечно, тоже счастлив я,
В богатстве сказочном не ведая корысти.
Мой круг
Мой круг прекрасней всех иных.
Не все они – мои друзья,
Но в годы трудные на них
Надеюсь часто я.
Подробней был бы мой рассказ,
Когда б стал молодым.
Поэтом сказано. Я с ним
Согласен. Жаль, что многих нет
Из тех, кто раньше жил.
Но и сегодня прошлый свет
Мне прибавляет сил.
Сегодня, как тогда, я рад,
Что жил среди таких людей,
Где не в почете маскарад,
Где прямо, честно говорят
О родине своей.
Кто был со мною, тот храним
В моей душе. И так скажу:
Я обо всём вокруг – по ним
И по себе сужу.
___________
(М.Ю. Лермонтов).
Концерт Моцарта
Бывает так: мы заняты делами,
В которых вдохновенье не живёт.
Но всё же – есть,
Она смягчит текущей жизни гнёт.
Непостижим её воздушный опыт.
Мелодия печальна и проста,
Но этих клавиш каплезвучный шёпот,
И скрипок вздох, потом – спокойный рокот –
Всё говорит: есть в мире красота.
Прекрасна здесь печаль, легко веселье,
И кажется, что победимо зло;
Всё соразмерно – дело и безделье,
И даже в смерти здесь не тяжело.
Траурный марш Чайковского
Я сегодня живу, чтобы право иметь
Под хорошую музыку умереть.
Нет, не нужно Бетховена или Шопена:
Я – другой, я совсем не герой совершенный.
Пусть – Чайковский, пусть – музыка к пьесе,
Марш о Гамлете, чтобы подумать о месте
И своём, и других, кто был рядом со мною,
Тех, кто вспомнит прошедшее время земное.
Я надеюсь, что музыки буду достоин,
Если жил в своё время не слишком простое,
Не теряя себя и любя тех, кто рядом,
А их радость считая хорошей наградой…
И тогда, я надеюсь, не будет ошибкой –
Вспоминать эту жизнь не слезой, а улыбкой.
Живой огонь
Зачем просить от смерти бронь?
От смерти жизнь не лечат.
Прекрасен тот живой огонь,
Который в нас не вечен.
Смерть оживляет краткий путь
Дыханием границы.
Ведь надо же когда-нибудь
К травинке наклониться,
Понять и удивиться.
Связь
О, блаженное, бессмысленное слово,
Где взять силы, чтоб тебя найти?!
Словно
Он и есть цель нашего пути.
Среди сумрака обманов и наветов
Только здесь не могут лгать уста.
В этом городе мы снова – просто ветви
Одного словесного куста.
Легкий пепел собран по крупице.
Руки жен блаженных, это вы из снов
Привели нас в царскую столицу
Бесполезных и бессмертных слов.
Много нас. Но здесь никто не лишний.
Заболев, как раньше, воспаленьем чувств,
Мы слова желанные услышим
Из своих – живых и мертвых – уст.
Мы расслышим каждого.
В ознобе
Будем слушать, смерти не боясь...
В Петербурге мы сойдемся,
Чтобы
Слов блаженных не порвалась связь.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/