Весна. Легкий сквозняк разгоняет по комнате благоухания красочных тюльпанов, а из окна так и веет свежестью и солнечным теплом. Апрельские лучи периодично освещают каждый уголок комнаты, давая возможность мелким облачкам поиграть тенями на серванте и столе. Тюль то медленно поднимается, закрывая весь чайный сервиз, то опускается, смахивая единичные крошки хлеба с обеденного стола. Часы на стене методично отбивали свой ход, а Филипп, распушив свой хохолок и мотая головой, сидел как обычно в своей клетке.

- О че-е-е-е-ем поют в моем дворе ко-ошки! – заливался попугай.

Он все продолжал петь ту строчку из прошедшей песни, не обращая внимания на голос диктора из радио.

         Но вот голос оборвался, по комнате проплыли лирические нотки фортепиано с флейтой, и спустя семь-десять секунд вещание продолжилось:

“Москва, 1867 год. Война лишь только началась, а в городе уже плелись интриги!” – читал взахлеб диктор строки из спектакля по одной из многих поэм тех авторов, о которых вроде бы и слышали все, но почему-то никто не помнит. А в спектакле все как обычно: скандалы, любовные треугольники, убийства, войны, месть и слезы: “ - Но он тебя же предал! - твердила все ей нянька, а Аннушка в ответ: - Пускай живет! Война была ему серьезным наказанием, но изменять мне с ней… Нет! Пусть лучше уж сестра умрет!”

         А Филипп тем временем внимательно все слушал – настолько сильно ему понравилась история. Он так и висел на прутьях клетки в застывшем положении, пока не пришла хозяйка:

- Филя! А вот и я вернулась, - раздался голос женщины средних лет. – Почему не встречаешь? - твердила она умолкшему попугаю.

Убрав пакеты с продуктами прямо в холодильник, дама прошла в комнату и открыла клетку, говоря своему любимчику:

- Ну, иди сюда, дорогой! Поздоровайся с мамочкой.

Но попугай был слишком увлечен спектаклем, и не подал ни единого признака внимания, как вдруг диктор объявил о том, что продолжение наступит завтра в то же время, и по радио снова заиграла музыка. Тут Филипп сильно нахмурился. Он вышел из клетки, и, не обращая внимания на хозяйку, полетел к скворечнику, прибитому к верхнему углу комнаты. Сидя на жердочке, он косился на свою кормилицу, пока та не произнесла:

- Ну и чего ты так смотришь? Опять на что-то обиделся?

- Соня! Дай пожрать! – гаркнул попугай и залез к себе в скворечник.

         Где-то в углу комнаты зазвонил телефон. Хозяйка села на тумбочку рядом и сняла трубку, но не успела она произнести: ”Я слушаю”, как с того конца провода рекой посыпались слова:

- Ну, наконец-то! Где тебя черти носят?! Соня! Нельзя так относиться к делам! Вот почему ты такая несерьезная? Соня, мы же какие-никакие, а родственники! У тебя дочь есть! Почему ты такая безответственная?

- Вообще-то, я работаю, ты это знаешь, и какие еще дела? Мы с тобой ни о чем не догова…

- Так, в общем, мне это все надоело! Мы с тобой уже два месяца все обсуждаем, а квартиру так и не поделили.

- Но я живу в ней! Люда, ты ведь знаешь мое положение.

- Вот сегодня все и обсудим, и на этот раз окончательно, - настаивала сестра,- я приеду через полчаса, жди.

- Но…

Но трубку уже повесили. Женщина глубоко выдохнула, медленно опустила голову и, упершись локтями в колени, начала трепать себя по голове:

- Как же она мне надоела, - твердила она, - Как она меня достала!

Девушка встала, тяжело вздохнула и побрела к серванту. Оттуда она достала птичий корм, и, высыпав остатки в кормушку, Соня убралась с пустой коробкой на кухню, прихватив с собой стеклянный флакончик, стоящий с остальными лекарствами на верхней полке шкафа. Как только ушла хозяйка, Филипп сразу подлетел к кормушке и начал жадно клевать свой корм. Наевшись, попугай вытянулся и поднял хохолок. Так некоторое время птица смотрела на кухню, после чего, подлетев к комоду, начала крутить ручки у радио.

- Филя, не балуйся! – строго произнесла женщина своему питомцу. Она выключила радио и, поставив принесенное с кухни блюдце с фруктами на стол, встала перед ним.

- Я не дам ломать тебе последнюю технику в доме. А ну улепетывай с комода. Я не уйду, пока ты не вернешься на место.

- Улепетывай! – истошно гаркнул Филипп, а затем вернулся в свой скворечник и там, нахохлившись, застыл на месте. Тем временем Соня снова зашаркала тапками в сторону кухни…

         Раздался звонок в дверь. Проснувшись, попугай заголосил своей хозяйке:

- Гости! К нам гости! Соня!

- Иду, иду! – крикнув, не то птице, не то стоящим за дверью, девушка прошла из кухни в коридор.

- Ну, здравствуй, Вероника, - произнесла сестра сестре. – Чем я обязана твоему визиту?

- Ты сама знаешь. Не держи меня в дверях. Дай зайти.

- Конечно, проходи, я пойду пока что чай заварю, – сказала торопливо Соня и, закрыв входную, снова ринулась на кухню.

Сестра зашла в гостиную и осмотрелась по сторонам. Со смерти их отца здесь толком ничего не поменялось. Вероника включила радио и подошла к клетке.

- Вижу телевизором вы так и не обзавелись, - крикнула она. – Ну, рассказывай, Филипп, как у вас дела? – обратилась она к попугаю.

- У Сони дома нет порядка! – произнес ей попугай. – Нет порядка!

- Запомнил все-таки, - ухмыльнулась девушка. – Вот видишь, ни о нашем бедном Филе позаботиться не может, ни о квартире,

ни об отце не позаботилась… Не заслуживает она квартиры.

Оглянувшись на кухню, Вероника тихо произнесла:

- Вот увидишь, заберу у нее всю квартиру, не оставлю от папки ей ничего, а тебя с собой заберу, чтобы ты с ней не мучился, бедняжка. Но пока что это будет нашим с тобой секретом, хорошо?

- О чем воркуем? – спросила вернувшаяся из кухни Соня и поставила на стол 2 чашки чая. – Держи вот, угощайся, - она подвинула поближе чашку и сахарницу к сестре и села рядом. – Так о чем ты хочешь поговорить?

- Ты знаешь, о чем мы в последнее время с тобой говорим, только дальше слов мы не уходим. Я вечно иду тебе на уступки, Соня, мне это на-до-е-ло!

С этими словами Вероника ударила мокрой чайной ложкой по столу и, забрызгав сестру, снова принялась размешивать чай.

- Ты хочешь выгнать нас из дома? Ты в своем уме?! У меня дочь есть, я не одна здесь живу. – Вспылила Соня.

- Так же ты оправдывалась, когда я одна сидела здесь и ухаживала за больным умирающим отцом. Ты хоть раз навестила его? Ах, точно! От тебя же муж ушел, и вообще тебе не до всего этого было!

- А чего ты от меня хотела тогда?!

Сестра сидела и некоторое время молча смотрела на оккупантку своего наследства, но, немного успокоившись, продолжила разговор:

- Слушай, это большая  квартира для вас. Три комнаты, центр города, шаговая доступность до всех важных точек – эта квартира бешеных денег стоит, а вы тут вдвоем…втроем перебиваетесь. Стоит ее только продать, и у нас столько денег будет! Ты купишь себе квартирку поменьше, но зато классный ремонт там сделаешь и, возможно, еще и на недорогой автомобиль останется.

- Но у меня нет прав…

- Это не важно! Послушай, мне нужны сейчас деньги, да и тебе эта продажа будет выгодна. Но чтобы ее продать, вам сперва придется съехать отсюда. Никто ведь не захочет покупать эту квартиру в таком состоянии. Или ты под звуки дрели хочешь засыпать? Ну, перекантуйтесь пару месяцев на съемном жилье, зато потом будешь в новенькой квартире и при деньгах к тому же.

- Хорошо, я подумаю над этим. А что ты, кстати, чай не пьешь?

- Захочу и попью, не съезжай с разговора! Ты не понимаешь, почему я приехала? Хватит с меня твоих раздумий! В общем, так: либо ты в течение трех недель съезжаешь из квартиры, либо мы продолжим наши разговоры уже в суде!

- Ладно, успокойся, я поняла тебя, - остановила сестру Соня. – Я попробую что-нибудь придумать с переездом. Ладно, пей чай пока, отдыхай, раз приехала, а я пойду себе колбаски нарежу, а то не ела ничего с работы. Тебе принести покушать?

- Нет, спасибо, – угрюмо ответила сестра.

         По радио играл какой-то шансон. Вероника наклонилась к комоду и прибавила громкости, после чего откинулась в кресле и взяла чашку чая.

- Как она меня достала! – перебил ее спокойствие попугай.

- Кто тебя достал, Филипп? – спросила молодая девушка.

- Нет! Пусть лучше уж сестра умрет!

От этих слов Сонина сестра мгновенно онемела. Казалось, ее кожа начала бледнеть. Девушка с ужасом перевела взгляд на чашку чая и медленно поставила ее на стол. “Сестра умрет… умрет…” – мысленно повторяла она слова, сказанные попугаем. Отойдя от ступора, девушка быстро окинула взглядом кухню и, открыв окно, Вероника выплеснула туда всю чашку. Когда она уже вернулась в кресло с пустой чашкой, в комнату вернулась Соня.

- Ох, что-то у меня на кухне небольшой бардак, - произнесла она. С этими словами сестра прошла в комнату и убрала два пакета в выдвижной ящик под столом, а затем встала рядом с ним и уставилась на побелевшую Веронику.

- Ну как? Вкусный чай? Тебе понравилось? – спросила Соня, показывая взглядом на пустую чашку.

- Да, да, вполне очень даже ничего!

- Э, ну хорошо, ладно, я пойду, колбаски принесу.

         Вероника направилась на цыпочках вслед за своей сестрой. Пока та стояла к ней спиной, девушка схватила ближайшую сковороду и спрятала за спину. Глядя на то, как Соня режет кухонным ножом колбасу, она спросила:

- А ты не подскажешь, где у тебя туалет?

- Ты его прошла, ты же знаешь где он, - поворачиваясь, ответила сестра.

И вдруг раздался сильный удар. Упавшая на пол Соня закричала и начала стонать. С ее головы полились ручейки крови.

- Сука! Убить меня хотела?!  - заорала Вероника, и попыталась бросить в нее сковороду, которой же ее и ударила. Но лежащая девушка ударила ногами сестру в колено, и когда та упала, вонзила ей в спину нож. Раздался крик. Вероника начала стонать и рыдать от боли. Встав на колени, Соня сделала еще удар ножом и попыталась встать, но упала. Встав на четвереньки, девушка поползла со стонами в комнату. За ее спиной доносились хрипы и тяжелые шаги: ее сестра пыталась встать. Вдруг раздался мощный деревянный удар. У Сони что-то хрустнуло, и она заорала еще сильнее. Ударив скалкой сестру, Вероника потеряла силы и, падая, перевалилась через нее. Позади были слышны крики. Соня схватила сестру за ногу, но та, попытавшись отбрыкаться, случайно попала ей в голову. От этого удара девушка замертво упала на пол. Вероника начала ползти до комнаты. Она хочет добраться до телефона, но силы покидают ее. В голове все помутнело, а мышцы размякли. Красной краской след ведет от кухни, до порога дома. Раны сильно кровоточат, и обескровленная девушка без сил теряет сознание у порога…

         Спустя час, в квартире все также тихо, из комнаты доносится лишь звук играющего радио. Летающий по квартире попугай садится на стол на кухне и произносит:

- А продолжение вы услышите завтра в то же время.