В душе у подростка

А душу можно ль рассказать?

М.Ю. Лермонтов

В детстве мне всегда было интересно, чем же взрослый отличается от ребёнка? Я задавала этот вопрос и маме, и бабушке, но они в ответ лишь смеялись и ласково трепали меня по голове со словами: «Поймёшь, когда вырастешь». И я всё ждала. А пока ждала, постоянно размышляла над этим вопросом. Сначала я думала, что все взрослые – люди, имеющие большой рост. Но также я часто встречала людей, которые были не такими уж и высокими, но, несмотря на это, с ними разговаривали как со взрослыми. Какое-то время я даже думала, что взрослый – это человек, который курит и разговаривает с особым акцентом в голосе. Но я смотрела на своих маму и бабушку. Я никогда не видела у них сигарет, а разговаривали они всегда ласково и спокойно. Я тогда очень обрадовалась, что взрослому необязательно говорить так противно, а от запаха сигарет я и вовсе начинала кашлять. Сейчас я понимаю, какая это была глупость. Но это неважно. Важно то, что тогда я остановилась на мысли о том, что чем человеку больше лет, тем он взрослее. И тогда я просто стала ждать, когда же я вырасту.

Прошло время. Не знаю сколько, да это и неважно. Важно то, что оно про-шло, и то, что его уже не вернуть. Моя милая бабушка уже умерла, а я перешла в 8 класс. Придя из школы, я делала уроки, сидела за компьютером, смотрела телевизор, читала книги, готовила с мамой, смеялась вместе с ней. Всё было так, как и всегда. Но не совсем. По ночам я стала думать. Долго. Упорно. И абсолютно не понимая, почему я так делаю. О чём я тогда думала? А сейчас уже и не вспомнишь. Я помню только то, что думала о нашем мире. О том, кто такие люди, и какие они из себя. О том, как устроен наш мир, и о том, кто им управляет. Постепенно я начинала понимать, что мир – это не сказка, не какая-нибудь игра. Я начала понимать, что и моя мама, и я, да и все, кто меня окружают, все мы когда-нибудь умрём. Вот так вот. Был человек, и нет человека. Вы не подумайте, я ЗНАЛА это всегда. Но вот ПОНЯТЬ и ПРИНЯТЬ это мне удалось только тогда. Я вообще начала замечать, что в то время я стала больше понимать, больше думать, больше… Я вообще стала больше внимания обращать на то, что окружало меня всегда. Позже я стала больше спать ночью, меньше думать, но в голову мне вдруг стали приходить мысли, которые казались мне правильными тогда и которые я считаю правильными и сейчас. Эти мысли так желали вырваться куда-нибудь из моей головы, и в свою очередь я пыталась кому-нибудь их выдать. Как ни странно, но в том, чтобы выдать их маме, мне чудилось что-то неправильное. Ну, вот не должно быть так, и всё тут. Пожалуй, я и сейчас не могу толком описать это чувство, а уж тогда и подавно не могла даже полностью понять его. Тогда я решила поделиться своими мыслями с людьми, которых в тот момент считала друзьями. Когда в очередной раз мы решили собраться поиграть, я бросилась к ним, готовая поделиться тем, что происходит в моей голове, но… Когда слова были готовы сорваться с моего языка, я внимательно посмотрела на тех, кого считала друзьями и неожиданно поняла, что я сейчас ничего им не скажу, и что вряд ли скажу им что-нибудь завтра, и послезавтра… Сама толком не могу понять, почему, но мне вдруг тогда показалось, что если я скажу им то, о чём думаю, это будет чем-то неправильным.

В итоге, я просто завела блокнот. Такой маленький, чёрный, толстый. Красивый. Если ночью я вдруг понимала, что мысли жаждут вырваться наружу, я просто вставала, брала блокнот и изливала свою душу бумаге. Есть такая поговорка: бумага всё стерпит. И бумага терпела, а я радовалась тому, что мне больше не нужно носить такой груз в своей голове. Получалось так, что я никому об этом не говорю и одновременно мне становилось легче от того, что обо всём, что происходило со мной в те годы, знала не одна я.

Что же со мной происходило, помимо бессонницы? Не знаю почему, но я действительно стала раздражительнее. Сначала меня это ощущение очень удивляло и даже пугало. Вполне могла случиться какая-нибудь мелочь, а я могла из-за этого закатить такой скандал, от которого стены тряслись. До сих пор не понимаю, почему так было, и что мною тогда двигало. Единственное, что я тогда понимала, это то, что я делаю что-то очень плохое. И от этого я злилась ещё больше. Сейчас мне лишь остаётся восхищаться терпением моей мамы, которая, несмотря на всё это, быстро прощала мне все мои срывы, и, как я помню, даже ни разу не повысила на меня голоса. Думаю, она, как бы это странно ни звучало, принимала все мои крики, как что-то нормальное.

А я всё продолжала думать. И чем больше я думала, тем больше находила ответов на свои вопросы, а чем больше было ответов, тем больше становилось новых вопросов. На некоторые вопросы, думаю, я не смогу ответить никогда. Например, не думаю, что когда-нибудь смогу понять, почему человек поступил именно так, а не иначе. Почему? Всю жизнь мне говорили: если хочешь поступить правильно, поставь себя на место человека, с которым ты хочешь так поступить. И я действительно всегда пыталась делать именно так. И только тогда, когда я в очередную бессонную ночь сидела на краю кровати и сжимала в руках свой блокнот, я поняла, что то, чему меня учили большую часть моей жизни – невозможно. А ещё я поняла, почему никогда нельзя осуждать людей. Эта заповедь – «Не осуждай» всегда казалась мне странной и даже неуместной. Я не понимала, как можно не осуждать человека, если он на твоих глазах делает что-то неправильное.

А в ту ночь, когда я поняла настоящую суть этой заповеди, в моём блокноте появилась новая запись:

«Нельзя судить людей по внешности. Нельзя судить людей по словам. Нельзя судить людей по поступкам. Нельзя судить людей по мыслям. Нельзя судить людей.»

Что она означает? Думайте сами. «Каждый человек видит по-своему, и каждый видит то, что хочет видеть». Не знаю, кто это когда-то сказал, но мне нравится.

Что-то я увлеклась… Меня ведь просто просили объяснить, что происходит в душе у подростка… Боюсь, что для того, чтобы всё это объяснить и описать, нужно по меньшей мере написать книгу размером с четырёхтомник «Войны и мира». Но, если говорить простым языком, а не таким витиеватым, как у Льва Николаевича, в момент взросления душа человека перестраивается. Это чем-то напоминает период перестройки в истории нашей страны, потому что чаще всего, мысли, приходящие в голову, пугают, удивляют, а подчас и шокируют нас своим содержанием. Всё то время, пока я думала по ночам, мне казалось, что я собираю мельчайшие частички пазла, чтобы собрать полную картину мира, в котором жила с рождения, и мира, в котором мне предстояло умереть. Я думала. И стала фантазировать. Я придумывала тысячи различных миров, разыгрывала в своей голове миллионы и миллиарды различных ситуаций, всё пытаясь понять, что же есть правда. И пока я думала и фантазировала, я поняла очень многое. Я поняла, что нет ничего ценнее человеческой жизни. Я поняла то, что моя жизнь нравится мне именно потому, что она не идеальна. Я поняла, что любовь бывает разной, и очень важно не перепутать её с чем-то другим. Я поняла, что, разочаровавшись в жизни, можно влюбиться в неё с новой силой. Я поняла, как важно ценить то, что имеешь. Я поняла, как важно видеть не только сквозь строчки, но и сквозь поступки, сквозь людей, которые их совершают. Я поняла, как важна улыбка в трудный момент. Я поняла, что какие бы ужасные вещи ни происходили в жизни, всё равно нужно терпеть и ценить её. Я поняла, что есть на самом деле ВАЖНО. И пока я думала о мире и обо всём, что есть на этом свете, я по меньшей мере пять раз пыталась вывести определение подросткового возраста. Но каждый раз оно то вдруг переставало казаться мне правильным, то вовсе оказывалось белибердой, которая иногда сбивала меня с толку. В итоге, я остановилась на таком определении:

Подростковый возраст – это время, когда человек вырастает не только физически, но и духовно, время, когда на него, взращённого на сказках и мультиках с хорошим концом, вдруг неожиданно сваливается вся правда мира, в котором он всегда жил. И только от него самого зависит, как он воспримет то, что узнал.

Что творится в душе у подростка? Спросите его об этом сами, хотя вряд ли он вам что-нибудь ответит. Просто знайте, что если он вдруг вскакивает ночью с постели и начинает лихорадочно что-то искать, то всё в порядке. Просто он - подросток.