За самовольное изменение маршрута водитель автобуса скорей всего получит взыскание или выговор. А может ли он, превысив свои полномочия, получить при этом премию?

На некоторых участках МКАД тоже ходят автобусы. На том участке, где произошла история, ходит только маршрут-одиночка. Монополизированный участок, никакой конкуренции, абсолютная власть. А значит жди, молись, благодари, что его подчас промёрзший салон, станет пассажиру приютом на безлюдной местности.

Вот и я выжидаю на остановке. Летний вечерний автомобильный выхлоп развивает мои волосы, одежду. Пятнадцать минут ожидания и подкатил длинный, зеленый, прилично обкатанный автобус. В салоне пассажиры в шахматном порядке. Автобус тронулся, а значит, ближайшие 2-3 минуты любуемся обочиной и замкадными красотами. Проехав треть пути, заскрежетали тормоза. Пассажиры неваляшками заколыхались на сидениях. Водитель поправил козырёк головного убора, оставил рабочее кресло и сменил кабину на обочину. Там его ожидала фура.

Он технично выскочил из кабины, достал из-под сидения коробку и направился к большегрузу. Двое худых и предприимчивых стояли у раскрытых дверей кузова, в ожидании пополнить объёмы. Одеты они были в рыночно-торговые бизнес костюмы, то есть остроносые бархатные мокасины, джинсо-брюки, тонкие кождермантиновые чёрные куртки, которые под летним солнцем впавливались в тела. Другой толстый, с красными щёками, сидел в кабине, двигались только его глаза. Наверно он был самый главный.

Коробка в левой руке, правой рукопожатия с деловыми партнёрами. Ловкая передача посылки и погрузка её в фургон. Радостные горские возгласы донеслись в салон автоба. Наверно они обсудили здоровье мамы, как в этом году растут мандарины, хороший ли был урожай баклажанов, когда и каким способом лучше зарезать барана. Всё это в течение тридцати секунд, и все трое говорили в один момент. Далее бодрые похлопывания друг друга по плечам. Толстому из кабины от нашего водителя достался взмах рукой и бравый кавказский клич.

Всё это время мотор не затихал. Сиденье водителя не успело расправиться, и сохранило тепло и анатомию буферной части тела нашего извозчика. Он запрыгнул в кабину и стал крутить руль в сторону привычного маршрута. Сделка прошла хватко и складно, что ни один пассажир не подал ни шороха, ни ропота. Нас в салоне было шестеро. Все, кроме меня, были из ближней Азии и Кавказа. Никто из них и бровью не повёл. Толи оторопели от страха нестандартности ситуации, толи не осознали, что это нештатная ситуация. Впрочем, водитель улыбался и пригазовывал, и не пытался объясниться с пассажирами. Мы доехали до следующей остановки, где мне пришлось покинуть экзотичный маршрут.

Общественные автобусы оснащены камерами видеонаблюдения. Одна размещена в кабине за ветровым стеклом и сориентирована по ходу движения для записи всего, что происходит на дороге. Другая, расположена над входной дверью и ведет наблюдение не только за входящими пассажирами, но и водителем. Просматриваются ли записи с этих камер, и кем, остаются предметом мыслей и обсуждений. Но если руководство всё же увидит этот эпизод рейса, то что?