Часть 1. Японский период жизни старца Нектария

Начинаю я сии записи по благословению отца моего духовного и, заменившего моего отца родного, священника Павла Савабе. Если бы Милосердный Господь не свел меня с отцом Павлом, жизнь моя была бы совсем иной, если бы сей дивный светоч не освятил путь жизни моей, то блуждал бы я во тьме духовной, даже если б нечаянно достиг положения высокого. До скончания дней моих я буду благодарить Благого и Всемилостивого Господа за то, что свел он меня с батюшкой, к которому я каждодневно обращаюсь за молитвенным предстательством пред Спасителем нашим и Его Пречистой матерью за меня грешного инока Нектария. Верую я, что ныне предстоит отец павел пред престолом Господа нашего Иисуса Христа и не престранно ходатайствует за весь мир. Чаю я не оставит меня грешного его молитвенное предстательство до скончания дней моих.

А теперь с помощью Божией и Его Пречистой матери коротко поведаю о начале своей жизни и, самое главное о встрече моей с батюшкой Павлом.

Мой отец Василий Иванчев приехал с матерью моею Марией из Болгарии в Россию и поселился у родных наших в деревне Завидовка Михайловского уезда Рязанской губернии. Отец был обучен еще в Болгарии починке разных паровозных механизмов, а посему без труда определился на работу на Рязанско-Уральскую железную дорогу, потому как в то время мало было в России рабочих, способных чинить паровозы. А железные дороги строили и тянули их уже на самые Уральские горы и даже собирались простирать их в Сибирь.  Но в данное время ничего делать не надо.

Отец все больше времени был в разъездах, а мать жила в дому брата отца моего – Матвея. Двое детей у родителей моих умерли еще в материнской утробе, о чем мать моя безмерно скорбела и молила Господа и Заступницу нашу Богородицу о даровании ей чада. Однажды отправилась она с отцом в Рязань и долго со слезами молилась у раки великого святителя Василия Рязанского. Вскоре зачала она меня и разрешилась от бремени 30 дня апреля 1877 года от Рождества Христова. В то время отец мой был в обычном отъезде и мать, не желая крестить меня без отца, отправилась со мною в Рязань встречать его. Она хотела и крестить меня в Рязани, где почивают святые мощи Василия Рязанского, но Господь судил иначе.

Как только отец вернулся, его срочно отправили с новым составом, так как сменщик его зашиб ногу и не мог ходить. Мать со мною на руках отправилась вместе с отцом и жила в грузовом вагоне. Но случилось так, что я простудился от сквозного ветра, гулявшего в вагоне, несмотря на теплую погоду. Мать моя восскорбела и от страха за жизнь мою, в одну из длительных остановок родители мои отправились в храм, где некий добрый батюшка, имя его Ты сам Господи веси, меня и  крестил с именем Василий в честь святителя Василия Рязанского.

Жить в пристанционном доме мои родители не хотели и потому мы с матерью почти неотступно проживали в Завидовке, а отец в свободные от разъездов дни приезжал к нам. После меня у родителей родились еще две сестры мои и брат Григорий.

Детство мое и отрочество прошли все в той же деревне в заботах по хозяйству, помощи матери и играх со сверстниками моими. Я выучился читать и писать. Матушка моя обучила меня молитвам и Отче наш… и Богородице Дево… и Символы Веры нашей. Другие молитвы я уже читал сам. В Деревне нашей не было храма, а была дивная часовня с чудотворным образом Владычицы и Заступницы нашей Богородицы. К причастию ходили мы, ребятишки, с матерями нашими в село Проня. В эту часовню я в отрочестве своем приходил помолиться.

Однажды, придя к часовне, встретил я некоего батюшку видом башкира, как он мне показался, с длинным посохом в руке. Шел он бодро, на посох почти не опирался. Я тогда подумал - зачем ему посох, если он на него не опирается? Испросил я у него благословения, а он, благословив меня и улыбнувшись, ласково так сказал: «Дорога твоя туда лежит» и указал туда, где вставало солнце. Слова его я запомнил, но тогда еще не понял и даже не знал о такой стране Японии. А когда попал я в Японию, понял, что этот батюшка предсказал мне при той встрече. Да и думается мне - не батюшка это был вовсе, а Ангел Господень, предрекавший мне встречу в Японии с отцом Павлом.

А когда минул мне четырнадцатый год, отец отвез меня в Рязань, в мужское училище при товарной станции, в коем училище проучился я пять лет. Отец сказал мне: «учись, сынок, наука выведет тебя в люди, без науки будущего у нас не будет»

После деревни своей с ее лесами, полями, речкой Серебрянью, механика увлекла меня. Я мог до глубокой ночи возиться с паровыми машинами, котлами, с другими механическими штуками и не замечал времени, пока глаза мои не закрывались от усталости.

После окончания курса обучения меня отправили на практику в ремонтные мастерские, и я ушел весь в работу, бросился на нее как голодный. Проработав так года два, я удостоился аттестата,  дававшего мне право на занятие должности второстепенного  техника железнодорожной службы. После чего призвали меня в армию как ополченца и через короткое время, ввиду недостатка работников на железных дорогах, отпустили меня.

И пошел я работать по разным техническим службам по Рязанско-Уральской железной дороге, дойдя до самого Урала. В то время была большая нужда в инженерах по возведению насыпей под сами железнодорожные пути. Я без труда овладел этим ремеслом и работал уже помощником инженера на строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали.

Так, возводя и укрепляя насыпи,  дошел я почти до конца России, почти до самого Порт-Артура, когда разразилась война с Японией.

В то время в этом портовом городе еще не было окончено строительство крепости и укрытий для артиллерии, работам еще долго надобно было продолжаться, конца им не было видно. И бывшие невдалеке от Порт-Артура бригады, занятые на строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали, отправлялись на срочную подмогу строителям крепости.

Мы работали не жалея себя и дни и ночи, дабы защитить отечество наше. Были среди нас и полковые священники, монашествующие батюшки, но и они подвернув полы ряс своих, чем могли, помогали на стройках.

Мы как могли, держали оборону одиннадцать месяцев, да продержались бы и более того, но те, кто командовал нами сдали нашу крепость, мы со слезами обиды за Родину еще пытались обороняться в своем укрытии. Но оборона не сдержала японцев, и мы попали в плен.

Нас поместили в приюте для пленных в городе Нарасино, примерно в тридцати верстах от Токио. Поселили нас в огромные бараки, но обращались с нами довольно хорошо. Мне приходилось видеть как при строительстве Транссиба начальство обращалось с присланными ссыльными, это было нечеловеческое обращение, в Нарасино все было хорошо и только боль за сдачу нашей крепости разрывала наши души.

Японские власти охраняли нас, хотя нам и некуда было бежать, а внутри лагеря мы сами заправляли хозяйством. Сами убирали бараки и дворы, готовили пищу и даже стали печь хлеб. На обед у нас всегда был суп и рис с куском мяса или рыбы.

На помывку мы ходили чуть не каждый день, белье стирали часто и поэтому вшей ни у кого не было.

Японские власти даже награждали многих из нас специальными медалями за то, что мы держали бараки и  дворы в чистоте и порядке. Это было весьма умилительно.

Великое усердие по отношению к нам, пленным проявил глава Русской духовной миссии в Японии отец Николай Касаткин. Многие из нас даже не знали, что такая миссия существует, и вдруг православные японцы стали привозить нам Святое Евангелие, иконки, духовные книжки и другие светские книжки на русском языке.

Помню, когда я получил из рук доброго японца книгу "Краткое руководство к познанию простых и сложных машин" невесть как к нему в руки попавшую, я прослезился. Эту книгу я прочел несколько раз. Сомнительно, что эту книгу привез из России отец Николай, наверное, она была в чьей то библиотеке и этот человек по своей доброте передал ее нам, плененным в утешение.

Но самое главное событие моей жизни, какое даровал мне Милосердный Спаситель, ждало меня впереди и было уже близко.

Однажды староста нашего барака объявил, что сегодня к нам придет батюшка и мы можем у него поисповедоваться и побеседовать с ним. Мы подумали, что это какой то батюшка из Порт-Артура или из другого какого места, попавший в плен, и его японские власти возят по приютам плененных дабы он отправлял различные требы.

Но когда мы увидели этого батюшку, нас поразил его вид. Перед нами стоял японец в рясе и с наперсным крестом. Вот те – на, батюшка – японец. Он заговорил с нами по-русски, спокойно, не спешно. Его лицо лучилось любовью, а глаза – узкие щелочки как будто видели Бога. Бог отражался в них как в зеркале. Это лицо пронзило мое сердце. Я вспомнил этого человека – это был тот самый батюшка-башкир, коего я видел в родной деревне, указующим на восток.

После общей беседы мы, кто хотел, стали подходить к батюшке на исповедь.

Я стал жаловаться батюшке на разлуку с Родиной своей, на отлучение от отчего дома, на то, что будучи молодым и сильным не могу приносить пользы отечеству своему и наверное за грехи мои мне выпала таковая участь.

Отец Павел ответил мне:

- Принимай вещи такими, каковыми они являются. Не по твоим грехам гибли люди. И многим надлежало по воле Божией побывать в плену. Те, кто погибли, защищая отечество свое, уже предстоят пред престолом Божиим. Кто то от этого обратится в веру Христову, кто то проникнется любовью к людям ибо тяготы и лишения делают человека чище и закаляют волю его. Да и многие местные, явили себя как добрые самаритяне, а есть и такие кто крестился в веру Христову.

Сказал я батюшке:

- А как же мы без родных храмов, без исповеди и причастия?

Он ответил мне:

- Все вы ходили в храм на Родине, все вы исповедались и причащались. Настало время проверить стали ли вы все Храмами Бога Живого, ибо сказано – Бог не в рукотворных храмах живет. Что пользы от беспечного хождения в храм, ежели ты Бога не ищешь, а как машина все исполняешь? Ведь сказал тебе Господь - се, стою у двери, и стучу: если кто услышит голос Мой, и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Вечеряй с Господом везде – и в отечестве своем и в плену, и в радости и в горе.

Я рассказал батюшке о том, как будучи отроком, встретил его в родной деревне и он сам указал мне путь в Японию, где мню я, освятится сердце мое светом Христовым.

Отец Павел улыбнулся как то ласково и хитро и ответил на это:

- Солнце Правды восходит не в Японии и не в России, а в сердце человеческом и Свет Его просвещает сердце. После чего, по слову Писания, пребывает тот человек в Боге и не надобно ему от мира ничего, становится он нищим духом. Ему уже и слова не нужны, ибо они нужны тоько для выражения смысла. А человек тот, пребывая в Боге постиг самый главный смысл в жизни человеческой. Но это происходит только по милости Божией, не может человек сам заработать это заслугами своими, коих у нас быть не может. Поэтому молись и проси у Бога вразумления и милости.

Спросил я батюшку – придет он еще к нам и как бы мне поговорить с ним побольше.

Отец Павел обещался еще прийти и рассказал мне, где он служит и кто его отец духовный, обративший его от тьмы языческой к вере Христианской.

Это оказался отец Николай Касаткин – русский монах, глава Русской Духовной миссии в Японии, который устроил для пленных посещение их священником.

После этой встречи все во мне перевернулось и начал я искать встречи со Христом, отец Павел приходил еще несколько раз. Мы пробеседовали дольше и о молитве и о заповедях Евангельских. Я все больше и больше проникаясь верой, в которой прожил так много лет, но не понимая ее.

Как то жители города Нарасино устроили для нас концерт по доброте своей душевной и показали нам бои на японских мечах. Меня это очень заняло. Потом отец Павел рассказал мне, что он владеет этим искусством превосходно и я попросил показать мне его и обучить, если батюшка благословит. Отец Павел улыбнулся и сказал, что в свое время обучит, так как отец Николай благословил его обучать просящих.

Около года мы пробыли в плену, а потом нас стали отправлять на Родину, отпустили.  Но я не захотел уехать из Японии, не простившись с отцом Павлом. Я просил отца Павла некоторое время пожить с ним до отъезда в Россию. Он устроил меня к одному своему знакомому, которого обучал бою на мечах и не стал брать с него плату за обучение. В добавок ко всему, отец Павел, используя свои связи и положение отца Николая выправил мне разрешение находится в Японии.

Мне надо было чем то кормиться, что бы не утруждать отца Павла, а места найти я не мог. Я просил отца Павла помолится о месте, где бы я мог заработать на хлеб. Отец Павел помолился вместе со мной и ответил – будет Богу угодно, найдешь место. Однажды, придя на Токийский вокзал,  я увидел паровозные оси и по старой памяти стал их простукивать. Вдруг в одной из осей раздался тревожный звук, я его хорошо помнил. Он говорил мне о том, что в теле оси есть раковина и очень опасная. Может произойти перелом оси и многие люди безвинно погибнут. В т время я уже неплохо говорил по-японски. Я пошел разыскивать старшего механика и довольно скоро нашел его при одном из паровозов, который починялся. Сообщил я старшему механику о невидимой раковине в оси. Сначала он посмеялся надо мной, но я уговорил его сходить к этой оси. Он согласился, мы пришли к складу осей и я вновь простучал то место. Механика это уже заинтересовало, но до конца он мне не верил. Тогда я схватив какой то, лежавший рядом стальной прут, изо всех сил несколько раз ударил по тому месту, раковина раскололась. Она была весьма большая, по ней могла пойти трещина. Механик нахмурился. Я думал он рассердился, но он с серьезным таким видом сказал – ты молодец! Если бы все мои работники были таким как ты. Тут я ему и сказал, что ремесло это мне хорошо знакомо и я хочу у него работать. Тут механик обрадовался и принял меня к себе на службу с жалованьем, которого мне с лихвой хватало на жизнь. К тому же мне выделили комнатушку при вокзальных мастерских. Так по молитвам отца Павла я получил и место и жилье.

В то время я написал письмо домой своим родителям, сообщая им, что я жив и здоров и в скором времени могу вновь обнять их. Но через года полтора с лишком я получил письмо от брата Григория, где он извещал меня, что матушка моя почила от чахотки два года назад, а отец мой был зажат меж двумя вагонами до смерти. Сестры мои подались в тамбовские земли и известий от них никаких. А сам брат живет в полном достатке с семьей своей.

Дома мне делать было уже нечего, отец Николай отслужил панихиду по родителям моим и я остался в Японии.