Наступая на мелкие лужицы, в которых блестело апрельское солнышко, к безлюдной автобусной остановке подошла старушка в ботиночках на низких каблуках, в зеленом вязаном берете, в черном демисезонном пальто. А через несколько минут к остановке подъехал автобус. Двери его открылись, и, держась за поручень крошечной рукой, старушка неуклюже поднялась в салон.
— Присаживайтесь,— встав с сиденья над задним колесом, предложил полный мужчина в распахнутой синей куртке.
Не отпуская изгиб поручня, старушка поблагодарила добряка взглядом лучистых синих глаз, но осталась на площадке у дверей, которые закрылись.
Мужчина в синей куртке опустился на сиденье и посмотрел в окно, на ряд торговых палаток. Автобус плавно тронулся. Десятка два пассажиров услышали, что водитель объявил следующую остановку. Старушка уставила не моргающий взгляд на запыленное стекло двери, через которое просматривалось апрельское солнышко. На следующей остановке она не вышла, а встретила лобастого мужчину в шляпе и пальто, который хотел подняться в салон, оглушительным криком:
— Галя!
— Сдурела?! — возмутился мужчина также громко.
Старушка, виновато улыбаясь, посторонилась. Мужчина вошел в салон, автобус тронулся, а старушка громко объяснила:
— Дочка мне звонила, позвала в гости. Обещала, что будет ждать меня на остановке, а я забыла на какой.
— Бабушка, а вы вспомните на какой, — посоветовала молодая женщина, сидевшая неподалеку от дверей и державшая пакет с продуктами на коленках. — Поликлиника? Мебельная фабрика? Дом тридцать? Магазин для новобрачных? Школа?
— Вспоминаю, вот, вспоминаю, но не вспоминается, — поведала печально старушка и на остановке прокричала в открытые двери:
— Галя!
— Лечить ее надо! Таких, как она нельзя без намордника выпускать из дома! — возмутился средних лет мужчина. Громкий голос старушки отвлекал его от разговора о сексе со своей симпатичной сверстницей, с которой он сидел рядом и у которой гладил не прикрытые черной юбкой коленки, белевшие под розовым капроном чулок
— Это тебя надо лечить! Это тебе намордник надо надеть! А у бабушки горе — ей помочь надо! — подала сердитый голос женщина с сумкой продуктов, осуждая взглядом и мысленно шаловливую ладонь сторонника медицины и намордника.
Автобус остановился. Двери перед старушкой открылись.
— Галя! Галя! Галя! — прокричала она, но на остановке, где стояли пять женщин и старичок, никто не откликнулся.
— Галя! Галя! Галя! – проскандировали многие пассажиры, и получили от старушки благодарный взгляд со скупой слезинкой.
И последовала остановка за остановкой, остановка за остановкой, остановка за остановкой. И на каждой остановке старушка и пассажиры кричали:
— Галя!
И прокричавшие — Галя! — пассажиры, когда выходили из автобуса, чувствовали под апрельским солнышком, что время поездки провели с пользой для своей души.
А люди, которые входили в автобус, узнавали, почему кричит старушка, и поддерживали своими голосами ее вопль:
— Галя!
Но вскоре, когда апрельское солнышко скрылось за облачком, старушка покинула автобус. Она вспомнила, что у нее детей не было никогда.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/
Сконвертировано и опубликовано на https://SamoLit.com/