М И Р С К И Й ПРОТИВ М И Р С К О Г О
(УНИЧТОЖАЮЩАЯ КРИТИКА)
— — — — —
У каждого человека живут двое людей, сам человек, и его alter ego, его другая сущность, его противоположность; иногда у человека уживаются и больше персонажей, но это у шизофреников, мы не такие. Я имею в виду что мы с Мирским не такие, а я его антипод. Я, как видите, до сих пор молчал, молчал, но: как долго можно молчать? Послушаете (то бишь, почитаете) Мирского и можете подумать что он корифей какой-то, каких мало, а он всего лишь самозванец, я вам скажу. Скажу, коли он мне разрешит, разумеется, а то вроде обещал, да кто его знает ...
— Да не волнуйся, Мирский, можешь плевать на меня сколько тебе хочется, я тебе глотку не заткну, не беспокойся. А то, ведь, глотка и моя, так?
— Значит, как видите, господа, он себе воображает, что негативная реклама тоже реклама, но мне что-то не очень в это верится, потому что: а где остаётся мораль? Не может быть всё равно хвалят человека или хулят, правда?
— И ещё как может! В наше время всё дело в публичности, да оно было так и в глубокой древности, когда люди поджигали всякие храмы, лишь бы прославиться. А с хорошим или плохим прославляешься имеет значение только если тебя осуждают, но меня никто не осуждает, я идеализированная личность, меня в какой-то мере нету, я не существую, я не я.
Вот в том-то и дело, господа. Я как раз собирался об этом вам сказать, что он, как посмотришь на него, скажешь себе: этот человек где-то в пенсионном возрасте, может кое-чему и научился, а ну-ка послушаем его, да? А он, ну, не молокосос, это было бы преувеличением, но ему всего лишь годиков двадцать пять теперь, он порождение нашей демократии, и всё что пишет о его двух с половиной (а может и с тремя четвертями, а?) образованиях относится к реальной личности, а не к этой псевдонимной. Сам Мирский просто лаик, неучёный, можно сказать еле научившийся читать и писать, он ...
— Всё правильно, Мирский, да не говори об образованиях, а то начнёшь меня хвалить. Я, как сам назвался, и как ты прекрасно знаешь,
, что в моём понимании означает человек, который просто способен рассуждать, но лаик в данной области. У меня образования в области точных наук, а не в области политики, или языкознания, но тем не менее у меня существенный вклад, мне кажется, именно в этих областях. А то ещё и в области поэтических шуток и юморесок, где, вообще, и не требуется образования. Я дискутировал топик об интеллекте достаточно, но здесь можно подчеркнуть что цель образования научить людей рассуждать, что обычно не лёгкое дело и во многих случаях не достигается образованием, а то что достигается им это умение ходить в одной упряжке с другими учёными людьми в их узкой специальности. Поэтому я лично не стыжусь тем что я лаик, даже если захочешь объяснять читателям, что это слово, хоть и латинское, laicus, но как-то должно связываться — да по мнению Мирского, не забывай это — с болгарским словом цыганского происхождения
, что означает ... shit по английски, но с той разницей, что наше слово подразумевает что-то жидкое, а английское, которое и немецкое, Scheiße, — что-то скользящее или выстреливающееся. Спасибо за внимание, Мирский.
Вот видите, с ним никогда нельзя серьёзно говорить, и даже когда его критикуешь прямо уничтожающей критикой всегда успевает как-то вывернуться. А если это: я, Мирский, говорю так, а ты, Мирский, говоришь иначе, производит на вас впечатление, то не обращайте на это внимание, мы с ним так разговариваем, и никогда до сих пор не путались, ха, ха. Ну, ладно, я должен вас предупредить, что он самозванец, а вы уж' как хотите. Он вообще не профессионал в этих областях, и применяет какие-то свои методы доказательств, которые не имеют ничего общего с применяемыми специалистами методами, обратите на это внимание. Все эти этимологические доказательства и "гроша ломанного не стоят" ни в политологии, ни в этимологии. Да и он не высылал свои материалы таким специалистам, нет, он просто считает что знает всё обо всём, он современный энциклопедист — это в 21 веке, представляете себе? Да хоть и в 20 веке, ибо он стал писать как раз в последнем десятилетии прошлого века, но это же смешно. Я смеюсь над самозванцем Мирским с его псевдонаучными методами работы. Смейтесь и вы, госпожи и господа, пристыдите его, так ему и надо!
— Ну что, кончил свою тираду? Давай вдохни немного воздуха, а то задохнёшься и оставишь меня одного бороться с этим миром, без "противовеса". Я стал заниматься политологическими изысканиями по простой причине, что с приходом демократии глупость народная стала так ярко выступать, что буквально слепит народ и он, не видя ничего, восхваляет её и направо и налево. Вот так. При тоталитаризме люди не осмеливались показывать свою глупость, а теперь они прямо хвастаются ею, потому что это власть народа, вроде бы. Да она и не власть народа, она только способ заткнуть глотку народу, искусственной соской, я это говорил много раз. Люди у власти просто наживаются на народную глупость и кто-то, ведь, должен открыть им глаза? Ну, по всей видимости я их не открою, раз им так уж и нравится заблуждаться, но тогда я просто нашёл себе интересное, интеллектуальное занятие, так как ты прекрасно знаешь, что с приходом болгарской демократии она как бы поставила себе целью уничтожить всю болгарскую интеллигенцию, потому что она была про-русской, и, следовательно, отсталой, вредной, и прочее.
— Перед болгарской интеллигенцией, особенно перед технической, были только три выхода: или переквалифицироваться, и то в основном в области торговли, то бишь обмана, или бежать за границу, если тебя там примут, а то много "крыс" набежало туда с тонувших тоталитарных "кораблей", или учиться по западному жить используя в свою выгоду народную глупость. Примерно одна треть таких людей сменили свою работу что спасло их от голодания, но вряд ли принесло им удовольствие от работы; в самом деле, хотя бы в первых 3-4 года, а то и 8-10, после прихода демократии, единственная работа для "интеллигентных" людей (так писалось в объявлениях о работе) была стать амбулантными торговцами, т.е. попросту разносчиками, продавая людям вещи на свой страх и риск, даже не за установленную зарплату, как в любой профессии. Меня это не манило. Другая треть, примерно, бежали за границу, а и сейчас 10-20% болгар, но в основном молодых, работают за границей, как иммигранты, получая меньше чем коренные жители там и без обеспечения, почти нелегально, по три месяца, потом домой, потом опять куда-то, но это в любом случае давало в несколько раз больше, чем они зарабатывали бы у себя дома; я попытался сделать это, но в 40 лет нигде никого не принимают просто так как иммигранта, так что я проучился год на Западе в качестве аспиранта (оттуда и половина высшего), но деньги кончились и мне пришлось вернуться домой. Лишь около одной трети интеллигенции сумели приспособиться к новым обстоятельствам, но это были люди, или моложе 30-ти лет, или старше 50-ти, в 1990-му году, а вот те in between, как я, пострадали больше всего. Вот такие дела.
— Ладно, ладно, Мирский, твои оправдания я не отрицаю, но это не значит, что ты должен преподносить людям нетрадиционные вещи, ни действительно научные, ни реальные выдумки, а какие-то полу-научные суррогаты, которые не попадают ни в какие жанры. Потому люди тебя и не читают особенно, а лишь так, между делом. ...
— Ну, здесь тоже можно спорить. Потому что популярные вещи они нетрадиционны, но такие вещи нужны людям, вовсе и не легко писать научно-популярную литературу, не легко потому что при неточном взгляде на вещи это уже несерьёзно для маститых учёных, да у них и времени нет на это, а я, раз работаю не совсем в своей области, хоть и не очень далеко от неё (в некоторых из моих Манифестов), могу себе позволить это, я не такой уж всепризнанный "маститый" учёный, я был всего лишь мелкой сошкой, обычным научным сотрудником. Но прожившим в трёх государствах, и на "Востоке" (ибо Россия, это не настоящий Восток), и на Западе, зная 3-4 языка, имея всё-же разные образования, я показываю далеко не средний взгляд на вещи. Потом это, как сказать, по моему то, что я нетрадиционный писатель, должно быть преимуществом, прежде всего, т.е. всё зависит от точки зрения. Полу-научные суррогаты, как ты говоришь в ряде случаев стоящие вещи, ибо я сам в своей молодости хотел прочесть что-нибудь циничное, да никто мне не предлагал этого; а и сейчас не предлагают, полагаю. ...
— А что это за этимологические "доказательства", которые у тебя начинают появляться ещё в первой твоей книге, в "Коммунистической религии", и потом, нет нет, да и появятся опять, даже в фантастических (в твоём понимании) рассказах?
— Ну, Мирский, Мирский, ты же знаешь, что имеется большая разница между точными науками, и так называемыми гуманитарными или описательными, повествовательными, что-ли, науками, где взамен точности появляются
, и язык забивается всякими терминами, которые не понятны обычным людям и потому они считают таких учёных учёными. Как, для примера, с юристами, или с литераторами, языковедами, и прочее. С точки зрения точности, коли нельзя её найти в таких науках — скажем, в политике и политологии, — наилучшее средство это нагромождение доказательств, что я называю "кумулятивными" доказательствами, иначе говоря множество аргументов, и чем их больше, то тем убедительнее защищается данный тезис. Так что я согласен, что люди говорили о религии коммунизма не таким образом, как я третирую эту тему, но ведь я уникальный, я не как другие, ведь так? И потом я тоже провожу какую-то классификацию в этой книге, я стараюсь подходить по ихнему, только более чётко и беспристрастно, ибо я не защищаю коммунистов.
— Так, и насчёт этимологических доказательств — здесь ты прав, это мой вклад. Я тебе разрешаю говорить о "мирском" способе доказательств с помощью слов из разных языков и связей между ними. Я могу сказать что-то здесь, и в моём оправдании, а и как объяснение. Я "оправдываюсь" тем, что в эпохе краха всех моральных ценностей (loss of values), который наступил с приходом демократии, я стал искать что-нибудь за что зацепиться, чему можно было верить. И — в стиле английских лордов, занимающихся в своё удовольствие древними языками и этимологическими изысканиями — я решил, что в словах, и главное, между словами из одного же корня, когда они "погуляли" по всему миру, кроются очень ценные вещи, кроется информация о
людей разных наций, т.е. это путь к нахождению непредубеждённой истины! Это с эвристической степени точности, это не всегда так, люди могут ошибаться — как вот с вращением якобы Солнца вокруг Земли — но если какая-та идея спрятана в словах, то она по всей вероятности продумана и прочувствована, и в таком случае должна быть верной. (И это насчёт вращения Земли по сути дела ничего не меняет в модели рассуждений людей, пока они не выходят за её пределы в космос, или не пользуются каким-то образом устройствами которые находятся в космосе; Солнце опять восходит и заходит, и прочее.) Это так потому что слова придумывал и выбирал, заимствовал из других языках, а и всё время делает так, сам народ, не учёные грамматики — в отличии от самой грамматики, которую народы всегда стремятся упростить, не важно, что точность пострадает от этого. Этимологические доказательства и теперь, когда я за одно поколение времени, более или менее, свыкся с
(это юридический термин, если не ошибаюсь, или экономический) глупостью демократии, всё ещё имеют большой вес. Вот что можно сказать как объяснение моих этимологических изысканий и их применении где только я могу; для меня это интересно, несёт особую прелесть.
— Да, разумеется, поэтическое этимологическое исследование как приложение к "Коммунизму", несёт некоторую "прелесть", но сложно для понимания в разных языках.
— Ну, Мирский, я же хотел себя
, смогу ли писать стихи в четырёх языках, и особенно с немецким я порядочно измучился; надеюсь, что читатели будут более или менее снисходительны.
— Те читатели, которые успевают одолеть это произведение, ибо таких не много. Да, в конце концов, Интернет не очень подходит для серьёзных чтений, особенно на литературных сайтах. Так и быть. А чем оправдаешь себя за придумывание пентаизма, а?
— Вот здесь оправдываться я и не собираюсь, я думаю, что это чуть ли не самая интересная часть книги, это и утопия, и очень логичная. Ну, читатели вряд ли стараются точно проследить ход моих рассуждений, но я старался, я, в принципе, ничего из пальцев не высасывал; другого способа объединить вместе разум и глупость прямо таки не найти, по мне это шедёвр. И я защищаю там впервые и тезис — который я считаю что лично мой, в смысле что я сам его обнаружил, но не исключено, что я переоткрываю колесо — о том, что атеисты верующие! Господи, это эпохальное произведение, но тема неблагодарная, надоела людям и потому они не обращают на него нужного внимания. Я на них не сержусь, ибо мне было приятно его писать ...
— Эх, Мирский, Мирский, да кому какое дело, что тебе было приятно делать или нет? Читателей же интересует чтобы
было приятно читать, ведь так? А было тебе приятно писать или нет — им это до лампочки. Ты же не для людей писал, а для себя ...
— Вот тут-то ты и попал в десятку! Конечно. Я уже 25 лет без работы (потому что много учился) и ясное дело, что я буду писать то, что мне доставляет удовольствие. Мучиться для публики может позволить себе один, ну, скажем, Шекспир, потому что он был известным в его время и публика ходила на его трагедии, но мне не очень верится, чтобы ему так уж и нравилась вся эта проливающаяся там кровь, усекаешь? Хотя и ему положительно нравилось это "верстание" (versare по итальянски, а и по латыни, значить: наливать, крутить, вносить, а il verso это стих, но здесь и русское "вертеть", очевидно), своего рода переплетение слов, нахождение рифм. Но если какой-то творец не известен, и не напирает подстраиваться под публику, то он и должен писать в своё удовольствие, я думаю, per il suo diletto, по итальянском, отсюда и слово дилетант. Так что я отстаиваю дилетантизм в творчестве, ха, ха.
— Ладно, будем считать что с "Религией" покончили. А что за глупости эти "Манифесты", а? Ведь это ни на что не похоже. Но не скажешь, что они глупые, потому что в них и формулы и таблицы, и довольно таки сложные выкладки, хотя и не из высшей математики. Люди как будто пугаются их, или думают что ты не в своём уме.
— Однако немного и почитывают. Ну, это научные модели, они серьёзные и выдержанные в научном отношении, немалая их часть, особенно те, где имеются математические приложения (как ДДД, ЗЗЗ, и другие), хотя на данный момент они звучат утопически, но с другой стороны они представляют собой и острую критику демократии, потому что дают,
до одного, какую-то идеальную модель, без недостатков, исходя из условий данных в начале каждого Манифеста. Демократия, будучи основанной на обмане, полна недостатками, так что у меня не было особых проблем с выбором специфической для каждого из них точки зрения. По мне это очень интересная книга, но она для людей с научным уклоном, даже не просто для таких с высшим образованием. Хотя это в силе не для всех Манифестов, имеются некоторые лёгкие для понимания их идеи, а то и комические (как ККК, ССС, ФФФ, ЦЦЦ, и другие).
— Так, но я не собирался в начале писать целую книгу, я написал только ДДД, и долгое время верил себе, что открыл спасение от глупостей демократии, однако дав почитать одному умному человеку получил отзыв в смысле, что это интересная утопия. Ну, коли так, порешил я, то давай напишу и другие такие утопии, и так и сделал. Только что думал ограничится числом 5, или 6. Да потом их стало больше, и я пошёл к 10-ти, а дальше дошёл до дюжины, да наконец их оказалось даже 13, с приложением УРА; к ним в конце и немало моих афоризмов о демократии и о других связанных с этим вещах. Если не принимать их всерьёз то их можно читать как своего рода политической фантастики, или как демократические шутки учёных, но в них очень важные идеи, которые могут, действительно, быть применены, при желании. Тем не менее они, как и большинство моих вещей, не принадлежат одному жанру, они между- или поли- жанровые — тут уж' ничего не поделаешь, таков мой стиль, нестандартный.
Так вот, уважаемые читатели, у Мирского всё нестандартно, так что, коли вам хочется, можете считать и что он свихнулся, это, ведь, вершина нестандартного мышления. — А как "вылупились" "Циничные эссе", а, Мирский? Сколько циников ты прочитал? Может тебе докторат по цинизму защитить, а?
— Как хорошо знаешь я циников специально не читал, но имел, всё же, представление о цинизме, любой молодой человек интересуется этой темой, я и сам в своё время интересовался. Да я не собираюсь оправдываться. Что я могу сказать, то это, что эту книгу я писал как бы ориентируясь на публику, думал что она им понравится, и особо не ошибся, ибо она более читаемая чем "Манифесты", хотя для меня было значительно легче её написать. Вот, и раз я не читал других циников то, значит, выходит, что это мой циничный взгляд на вещи, ведь так? Ну, нельзя сказать что здесь дело обошлось без вмешательства (отрицательного) женщины, которая и заставила меня искать циничный взгляд для успокоения, но это было известно ещё с Древней Греции, точнее, что когда поженишься, если тебе попадётся добрая жена, то будешь счастлив, а если нет, то станешь философом; мне попалась русская, что для болгар объясняет всё. То есть, я хочу сказать, что у каждого философа своя Ксантипа.
— Тем не менее я положил немало усилий систематизировать основные идеи, а то и выдумать некоторые основные законы, как: те для живой материи, принципы мироздания, необходимость насилия, тенденции развития общества в будущем, и прочее; мои и выводы о мужчинах и женщинах, об интеллекте, о религии, о справедливости, о популяции, и прочее, не говоря о Конституции Циникландии. Это моя философия, но она популярна, она предназначена для всех, она беспристрастна, потому что я пытаюсь просто смотреть на мир и делать выводы, не морализировать и не подстраиваться под ничьи взгляды, т.е. я опять никому не служу кроме правды (в моём понимании), я, как обычно, уникум.
— Молодец Мирский, ты самым новый и самый великий философ мира, который выдумал самостоятельную философию. Ты, можно сказать, самая учёная ... собака, ибо это то что цинизм означает, быстрое движение, кинематика, как у всяких canis или собак, которые не сидят мирно и тихо, ни воспитанно, а только лают на всех ...
— Ладно, ладно, Мирский, нечего мне объяснять что такое цинизм. Но для меня это как бы просто реализм! У меня всё не приукрашено, я даже и мораль вывожу
из моральных позиций, потому что они могут быть ошибочными, а из жестокой необходимости. Цинизм не для слабонервных, он для ищущих индивидов, для стремящихся к познанию, и я им преподношу это познание на позолоченном блюдечке. Видишь каков я? Ну, давай дальше, а то мне начинает надоедать.
— Дальше, Мирский, идёт твоя публицистика, которая в основном не опубликованная, но поскольку предназначена для этого, то не буду придираться к названию. Там ты тоже открываешь новые Америки, которых никто до тебя и не заметил? Вот так люди плыли себе и плыли в социальных водах целые века, но никакого нового мира не замечали, а тут появился наш Мирский, и сразу показались на горизонте новые острова и континенты. Так?
— Я не понимаю твоего юмора, да так и быть. Опубликовано не много, штук десять вещей, но я в конце концов и отказался посылать куда бы то ни было материалы, ибо я инакомыслящий, а чем больше демократия у нас устанавливалась тем больше люди привыкали с новыми притчами и требовали их любимого опиума или заблуждения. Однако у меня и здесь куча новых идей, и экономические, и социальные, и новые точки зрения на старые вещи, и много предложений для улучшения вещей. Я согласен, что мои предложения продолжают звучать утопично для многих людей, но оно так с разумными идеями в нашем неразумном мире. Я выполняю свой долг по образованию народных масс, а хотят они образовываться или нет, это дело ихнее. Главное, что у меня материалы просто не стареют! Вот, прошло больше 20 лет для некоторых из них, и идеи всё ещё актуальные, если условия те же, и даже если условия изменились то в них всегда присутствует ценное разумное зерно. Это в основном потому что я подхожу обобщённо, философски, и по научному к любым вопросам, я не вгрызаюсь в данных личностей и в склоки дня, но факт есть факт — мои выводы непреходящие, или почти такие же.
— То что можно добавить, это, что у меня вещи условно разделены на 4 группы, где основные это первые две: для журналов, и для газет, а потом следуют штук десять фельетонов, и всякие другие вещи. Материалы для журналов не посылались в журналы, нет, это просто более сложные вещи, которые просто не печатаются в газетах. Но публицистика очень слабо читаемый жанр и я в какой-то мере даже удивляюсь, что меня и настолько читают, тем более не в своей стране, и неизвестного — ну, не пользующегося широкой известности — автора. То ли заголовки интересные подбираю, то ли в самом деле третирую проблемы нетрадиционно, но люди меня мало-помалу стали искать на сайтах. Я пока доволен, специально для этой книги. Да она и открытая, я всё время добавляю что-то новое. Только что уже собираюсь не писать сначала всё на болгарском, а потом переводить, потому что руки не доходят; буду публиковать публицистику больше только на русском и английском.
Ах да, уважаемые читатели, вы же знаете, Мирский публикуется на трёх языках, а то собирается и на четвёртый переводиться, потом на пятый, на шестой, и так далее. Вы только язык выбирайте и наслаждайтесь его неподражаемому гению. — Ладно, а что скажет наш гениальный Мирский о папке "Социальные проблемы"? Это тоже откровения свыше, как и всё твоё творчество, а, мой дорогой?
— Эх, Мирский, если бы тебе кто-то платил плевать на меня, ты бы лучше не справился, да никто тебе не платит, к сожалению, а то и мне бы кое-что досталось. Насчёт иностранных языков. Ну, ты же прекрасно знаешь, что в Болгарии меня не публикуют, а русские говорят: да пожалуйста, вы только пишите! Кроме того читателей на русском, по идее, раз в 30 больше чем на болгарском, так что я правильно ориентировался к русскому языку, раз его знаю, всё таки. При этом положении на русских сайтах я располагаю на русском языке всё чинно и прилично, в папках, по материалам, но решил, что ничего не мешает мне завести и по папке на болгарском языке и на английском. Довольно-таки странно, что на болгарском меня читают почти столько же людей как на русском, но выходить что всё ещё существует небольшой аффинитет к "старшему брату", и люди научились искать меня там, или будут приучаться. А английский, по моему, просто
быть представлен, ибо так ведётся, или велось раньше, на научных конференциях. Только что раз я на русском сайте, то не занимаю видимо так много места на чужих языках и публикую вещи по книгам, что уменьшает их число с 5 до 10 раз. Четвёртый язык может и появится скоро, через 2-3 года, это немецкий, тоже для расширения моей аудитории, и, разумеется, потому что я его понимаю, но я говорю на нём с трудом, так что помучусь порядочно с переводом, но, с одной стороны, это и цель занятия, чтобы поупражняться в нём, и, с другой стороны, человек на старости лет должен находить себе интересную и трудную умственную нагрузку, ибо мозг старится раньше тела (если не появятся серьёзные болезни).
— Вот, а теперь о "Социальных проблемах". Это уже более новые вещи, писанные в эпохе Интернета, и там я в основном пережёвываю старые темы — ведь под Солнцем ничего нового. Но они имеют свой стиль, начинаются небольшим резюме, и кончаются поэтическим приложением, и оформлены как отдельные книжечки. Сначала, как и полагается (то бишь в моём демо-критическом стиле) "Демократические ценности", потом "Ищите женщину", потом "Социальные злодеяния", "Выживание по болгарски", и пока последнее "Неумение рушить", но я давно ношу в своей — в нашей, Мирский, в нашей общей с тобой — голове идею о "Болгарском варваризме", так что, авось доживу изложить её. Заголовки достаточно ясные, чтобы уделять время на больше пояснений, но материалы в моём стиле, т.е философски-поучительном и совершенно нетрадиционном. Можно единственно оправдаться почему я положил здесь моё "Выживание", который материал немного биографический, в смысле, что я излагаю там мой опыт по выживанию в Болгарии в демократических условиях. Но там и немало философских рассуждений о правильном образе жизни, и об использовании всё что можно от природы, и о заботе о здоровье не посещая врачей, и прочее, т.е. я затрагиваю и там важные социальные вопросы.
— Так, а что скажет наш уникальный Мирский о папке "Для всех СНГ-цев"? Её пока люди не больно-то читают.
— Здесь кое-что может быть и нужно сказать, так как эта папка довольно-таки другого характера, она предназначена специально для людей из бывшего Советского Союза, или Соц-лагеря, т.е. для владеющих хорошо русским языком. Идея о ней появилась всего лишь года три тому назад, сначала как будто чтобы стимулировать русских изучать, или хотя бы стараться понимать, может быть с помощью компьютерных переводчиков, болгарский язык, по той причине, что я помещаю немало поэзии на русских сайтах, а она, пока, в основном на болгарском (т.е. до 2014 года то что на болгарском примерно раз в десять больше того что на русском, или ещё на английском); это не так уж' и сложно для русскоговорящих, потому что языки довольно схожие, и наш язык легче. Однако потом, на базе моей давней идее о всемирном алфавите и моих разработок насчёт фонетики всех языков, я пришёл к выводу, что болгарский язык просто идеальный язык в качестве официального славянского языка, а оттуда и мирового! То бишь, я возродил идею Кирилла и Мефодия, дав ей современное звучание, в "Под болгарским флагом". Там ещё и небольшое письмецо ко всем жителям СНГ, на которое, и прежде всего на "Под болгарским флагом", люди пока не обращают нужное внимание. Поэтому я теперь добавил и одно "Гневное продолжение", так как вопросы поставленные здесь, в самом деле, очень важные, и должны дойти до знания как можно больше людей, да знания ... миллионов. Получится ли это, не знаю, но я должен сделать нужные усилия. И чтобы ты не зубоскалил опять насчёт моей гениальной идеи, то я могу оправдаться тем, что дошёл до ней потому что, как сказал кто-то до меня, "встал на плечах гигантов", т.е. идея моя, но она не новая, просто я применяю новую модификацию, потому что идея стала особо актуальной с вхождением Болгарии в Европейский Союз, раньше я об этом не думал.
— Эх, Мирский, идея не новая, но она прямо-таки сумасшедшая, т.е. нормальный человек не поверил бы в неё. Это уже утопия утопий.
— Ну и что же? Тогда можно поставить свою кандидатуру на новый рекорд Гиннеса, наверное. Почём я знаю? Во всяком случае, Мирский, представь себе, что болгарский станет мировым языком. Ну, не при нас, это понятно, но так через полстолетия. Так тогда в каждом городе с населением больше, скажем, 10 тысяч жителей, будет воздвигнут памятник Мирскому, а в больших городах на каждую сотню тысяч, примерно, жителей будет по памятнику! Так это же будет больше памятников чем Ленину, представляешь? И я с этой гениальной козлиной бородкой — потому что у храбрых военачальников таких бородок не водится, здесь дело в генах, я полагаю. И тогда детей ещё с детских садов будут водить к этим памятникам и учительницы будут показывать детям и говорить: "Вот, дети, видите этого дядьки с козлиной бородкой? Вон там, на пьедестале. Видите? Вот такие бородки бывают только у великих гуманистов, сделавших что-то значительное для всего человечества. Как например: у Дон Кихота, у Ленина, у этого дядьки с 'Кентукки фрайд чикенс', и у Мирского. Запомните его, дети хорошо." Или что-то похожее. Каково, а?
— Эх, шутник ты, Мирский, да так и быть, тебя уже не изменить. На очереди папка "Научный ПИР". Что о ней скажешь?
— А-а, это тоже новая папка и тоже в другом стиле. Я решил собрать там разные мои идеи, которые слишком научные, или просто не связанные с политикой и им не место в публицистике; это моя научная папка, но не специальная, ибо идеи разнородные. Так как мне через паре месяцев стукнет 65 то я решил, что мне нечего хранить их при себе, с надеждой что сумею заработать что-то на некоторые из них, а нужно опубликовать их на всякий случай, чтобы ежели кому-то, через время, они понравятся, сумел их применить, ибо они (некоторые) пока тоже выглядят утопическими, но кто знает как будут на них смотреть люди через десятилетия (а даже и сейчас, но чтобы кто-то инициативный взялся за дело). Раз я мирский или мировой писатель, я их предлагаю миру, ведь так? Я надеюсь что кто-то вспомнит обо мне, если что-то из этой папке будет применено в практику или принесёт какие-то деньги, но раз я не могу на них ничего заработать то даже если и забудут обо мне это тоже будет не так уж' и страшно.
— Я могу ручаться, что никто за них и копейку тебе не даст, но пусть будут доступны всем, в конце концов. Ладно, так мы пришли к твоей, опять неподражаемой, научной фантастике, которая и не такова, а какая-то жалкая имитация фантастики. Мало того, что в ней просто нет никакого действия, в ней одни монологи или диалоги на отвлечённые темы, но в придачу в ней затрагиваются и этимологические вопросы, а вот о "этимологической фантастики", я думаю ты согласишься, до сих пор нигде не шла речь. Здесь дело тоже в твоей уникальности, или имеется ещё что-то?
— Здесь я не могу сказать, что у тебя нет оснований для протеста, ибо это, в самом деле, нетрадиционная фантастика, но я об этом предупреждаю ещё в предисловии, и, потом, она и не очень далёкая от разных утопий. А насчёт этимологии ты прав, таких вещей в утопиях нету. Однако
быть, в конце концов, ибо я встречал на итальянском книги с религиозной фантастикой. Да, Господи, Мирский, ты же знаешь, что мне трудно выдумывать конфликты между людьми (а то и между животными — ха, ха), у меня идеи, прямо таки прут из головы вон, а вот насчёт конфликтов дело обстоит плохо. Это потому что я просто не ищу их, я ищу решения, правильные поступки, а не ошибочные. У меня совесть бунтуется когда кто-то должен поступать глупо, ты же знаешь. Вот потому у меня и такие рассказы. Ничего не поделаешь. Но ведь бывает жанр "социальная фантастика", так? Ну, я социальный фантаст, кроме всего прочего. Закончили уже, а то ты меня порядочно замучил?
— Мы идём к концу, Мирский, но ещё не пришли совсем. Осталась твоя "поэзия", которая тоже сомнительного характера, ибо в ней детские рифмы и почти никакие образы, всё вялое и блёклое. Нет, уж', ты не Пушкин, это точно.
— Е-е, разумеется. Да не могут же все быть Пушкинами, существуют и "Мирские", а? Но ты прав насчёт детских рифм, я их люблю. По мне в поэзии должны присутствовать три элемента, это: смысл, рифма, и ритм. Может отсутствовать один из них (скажем рифма), даже два элемента, но когда отсутствуют все три это уже не поэзия, в моём понимании. Я ценю рифму и ритм в 95 процентов случаев, но и смысл, и когда его нет, или он такой замысловатый, что его нужно искать фонариком, так сказать, я не в восторге. Мой поэтический стиль это лёгкая поэзия, детские рифмы, но не обязательно для детей, и особенно шуточные стишки и нонсенсы. В нонсенсах по идее нет смысла, но это смотря как смотреть на вещи, ибо смысл в них именно в том, чтобы в них не было смысла, чтобы они звучали как бы несвязно, глупо, однако это имеет свою прелесть, по крайней мере для меня (а и для многих англичан).
— Вот. Но пока поэзии у меня, как сказал, в основном на болгарском. Основное произведение в этом плане это "Пъстра Каламбуриада", потом мои переводные вещи, как "Английска Каламбуриада" и "Немска Каламбуриада", но и политические стихи "Върло Демократско", и детские стихи "В долината на Замбези". Ясное дело, что я не собираюсь переводить эти стихи на русски или английски; я уж' легче придумаю что-то новое сразу на чужом языке. Что у меня из поэзии на других языках, на русском и английском, это только по одной "Поэтической тетради". Но это на пока, так как на русском языке я почти закончил своё эпохальное произведение "Чем не география?", в котором люди прямо оху..., кх, кх, я хотел сказать одуреют от лимриков — их там больше чем
штук (и помножь их на 5 чтобы получить число строк)! Только что, раз я их пишу почти пять лет, то и буду публиковать их столько же времени, т.е. раз в неделю по 7, или по одному в день, так как: хорошего понемножку. Что буду через пять лет делать с ними пока не решил, наверное опубликую всё таки, а может буду стараться их продать. Да последнее не очень-то верится, ибо мне теперь нужны (как и до сих пор нуждался) где-то долларов по 50 в месяц, но никто их мне не даёт, а когда буду на пении то мне уже деньги не будут нужны, некому их оставлять.
— Эх, Мирский, да никто тебе ничего не дасть, разве до сих пор не понял? Русские, а то и другие из СНГ, может и не так бедные как болгары, но если могут взять что-то даром, по "коммунистически", то и не согласны платить, ведь так? Те, которые платят по сайтам, это только пацаны и девки тинейджерского возраста — ибо деньги не ихние — а ты не собираешься принижаться к вкусам "плебса", правда? Так что нечего заикаться. Нравится тебе — пишешь, хочешь публиковать — публикуй, таковы дела. ...
— А разве я говорю что то другое? Я даже где-то привожу, и то на трёх языках, что: "Как железы выделяют секреты\ Так и стихи пишут часто поэты.". Ну, я выделяю и выбрасываю их, так что: почему бы и не повесить на разных сайтах? Да и потом, читая смешные стишки люди будут, мало-помалу, читать и мои более серьёзные вещи, начиная "Коммунистической религией". Я не жалуюсь, я даже приманиваю их таким образом, особенно надеюсь делать так в будущем с моей "Географией", так как я, ведь, собираюсь покончить писать и по русски, и перейти к английскому; кое-что может появляться раз в год на русском, да это так, крошки.
— Да, Мирский, а ну-ка давай порадуй твоих читателей теперь информацией о твоих будущих планах, что им ждать от такого гения? Они положительно прямо лопнут от интереса. Давай, говори!
— Ну, лопать я их не советую, разумеется, так что кое-что могу объяснить. Значит так, я мирский писатель, и раз от болгарского перешёл к русскому, чтобы расширить аудиторию, то теперь от русского я уже перехожу к английскому. Но я, ведь, говорил об этом? Вот, то что осталось, от крупных вещей, переводить на русски это мой многоязычный словарь "Explain", который пока существует только на болгарском, и никто его так "в глаза" и не видел. Я собираюсь переводить его на русски, но сохраняя болгарские слова как индексы, не заменяя их русскими; это будет для меня легче, так как будет просто переводом, не переработкой, а и с другой стороны, под болгарским флагом или нет, но и болгары смогут таким образом читать его по русски, а и русским и СНГ-цам это пойдёт на пользу, ибо ничего страшного нет если они научат несколько болгарских слов, которые, или сильно похожие на русские, или тогда старо-славянские и уже исчезли из современного русского языка. Я давно думаю об этом, но руки не доходят, как говорил уже несколько раз, да и, после публикации моего Urrh-а, который вырос как художественная переработка этого моего словаря на английский, сам перевод Explain-а уже и не так важен; то бишь, даже если меня и задавит машина, как принято выражаться, какой-то вариант этого словаря уже существует в Интернете. Ориентировочно русская версия, и для Интернета (с какой-то интерпретацией страничек из базы данных, ибо словарь оформлен как база данных, и возможностью искать слова в файле как индексы), может появиться в 2016-17 году. Any more questions?
— Значит, Мирский, ты собираешься повернуть свою спину к русским, как её повернул к болгарам, а потом может повернёшь её и к англоговорящим и взглянешь на ... китайцев, а? И что ты собираешься писать по английски, коли это не тайна для твоих немногих читателей?
— Ну, читателям может и стоит объяснить почему я повернул спину к болгарам. Ладно, так и быть. Я мог бы оправдаться только тем, что я, будучи демократическим диссидентом и находясь в Болгарии, просто не могу быть официально признанным в Болгарии и публиковаться там на сайтах. Это так, но у нас много лающих на демократию, не я один, так что тут имеются и другие причины, в дополнение к очевидному значительному увеличению (в 30 раз, а то и больше) числа читателей на русском языке. Здесь дело в том, что ещё в конце прошлого века я обращался (как ты прекрасно знаешь) циркулярным письмом к
-ти, или даже 80, издательствам у нас с просьбой
сразу об издании, а лишь послать им для знакомства какую-то из моих, тогда около 10-ти книг, какую они выберут; в результате мне не ответило
издательство (строго говоря одно ответило отказом, но оно оказалось иностранным представительством, а за границей люди более культурны, да и их ответ был необоснованным, так как у меня были вещи и согласно их профилю). Несколько лет тому назад, после публикации на русских сайтах я опять обратился где-то к пяти издательствам у нас, которые я считал наиболее важными, посмотреть что у меня и хотят ли они издать что-то, и ответы на этот раз были но отрицательные — если я не хочу самому заплатить, чего я, разумеется, не хочу, даже если мог бы себе это позволить (образовывать людей за свой счёт я не собираюсь, я ни у кого не ... крал, чтобы у меня завелись деньги, которые можно бросать "плебсу" в глаза для очищения совести, ни собираюсь прославлять свою выдуманную личность).
— Так, а к русским собираюсь обратить спину из за языка, т.е. я собираюсь уже писать сначала только по английски, также как, между впрочем, я начал ещё в 2004 году писать мой Urrh, который и не собираюсь переводить или перерабатывать на русски (сначала думал, что такая возможность может возникнуть, но переводы отнимают у меня слишком много времени). Намёки о китайском я оставляю без комментариев, так что перехожу к моим будущим планам. Они в принципе являются тайной, но я, по всему видно, настолько уникальный и инакомыслящий, что никто не сможет копировать меня в какой-то мере успешно и опередить меня таким образом, а кроме того я может в самом деле скоро покину этот мир, так что: зачем уносить в могилу мои будущие идеи? Это ведь, всё таки, идеи, это не точная реализация. Окромя перевода всех моих вещей (без поэзии) на английски, первых трёх, а то и больше, книг на немецки (без поэзии, публицистики, для СНГ-цев, и ПИР), я собираюсь начать писать, и надеюсь суметь окончить примерно в пять лет, мою книгу "Letters to the posterity", которые будут представлять собой изложение (или пережёвывание) моих взглядов на жизнь вообще, только что на этот раз под формой писем к выдуманным личностям (то бишь только именам), рассуждения сообразно с темами указанными в subject-е, в как можно более комическом и шокирующем или циничном виде. Добавьте к этому и перевод Explain-а на русски, и я думаю что это больше чем достаточно на следующие пять лет, имея в виду, что в любом случае придётся написать и ещё несколько публицистических материалов.
— Так, так, Мирский. А почему ты ограничиваешь себя только следующими пятью годами? А на потом имеются планы или нет? Ведь твои читатели (будущие миллионы, ха, ха) сгорают нетерпением узнать это.
— Ой как надоел ты мне, мой Анти. Да ладно, объясню, хотя в моём возрасте и пять лет немало, но всё таки объясню более подробно. Мне теперь идёт 65 год, до 67 я думаю дожить чтобы выйти на пенсию, ибо согласно последним нашим законам таким людям которые мало работали (ибо я долго учился и долго был, то бишь всё ещё
, безработным), должны начать получать пенсию в возрасте 67 с чем-то лет (и получать её в среднем
года, ибо средняя продолжительность жизни для мужчин у нас 70 лет с десятыми). Вот, т.е. я думаю что доживу до пенсии, так так не может быть чтобы наша демократия специально уничтожала родную интеллигенцию, она только оставляет её вести мизерную жизнь. Далее я доживу до 69 лет так как я ... живу в квартире номер 69, а это тоже soixante-neuf, 'суасан-ньоф', по французски, известная поза в сексе, то есть аргумент очень весомый. Далее я должен дожить до 71 года, потому что я бегаю, делаю отжимы, ем одуванчик, и прочее, т.е. веду здоровую жизнь, и к тому же это средняя продолжительность жизни для мужчин; круглую цифру 70 я пропускаю, ибо круглые цифры они не красивые, сообразно древним, а то и современным, восточным (или хоть бы индусским) взглядам. Вот так-то.
— А всё-таки дальше?
— Дальше у меня только неясные силуэты планов. Скажем, я хочу попробовать перевести хотя бы "Коммунизм" на итальянски! Сомневаюсь удастся ли мне это, но вызов большой, стоит попытаться. Мозг нужно нагружать на старости лет, ибо он начинает лениться думать. Или другое соображение: я как подлинный пентаист почитаю цифру пять, а начиная родным болгарским пока знаю четыре языка, вот итальянский будет завершающим пятым. Дальше у меня идея — очередная гениальная, разумеется — создания
, которого я сразу, не дожидаясь будущих потомков, назову
/
! Это будет не просто один язык, как эсперанто, а целый
языков, для каждого языка, но я начну английским, т.е. английским мирсканто, а возникновение других схожих языков я оставлю другим моим последователям (что касается русского, то там самый лучший мирсканто будет болгарский, как уже говорил). Это будет язык корректирующий английского, у которого много недостатков, как бедные глагольные формы, один род для предметов, и прочее. ...
— Так, так, и сколько родов будет в новом мирсканто?
— Ну, я не могу пока ручаться что получится, это только идея, но мне хочется чтобы он имел ... четыре рода! ...
— Ха, ха, ха! — Слышите, уважаемые читатели, наш Мирский собирается наказать англичан, а то и американцев, и т.д., за то что они используют только один род, и думает заставить их теперь мучиться с четырьмя грамматическими родами! Really, это неподражаемо, госпожи и господа, это вершина гениальности, у меня просто нету слов, я немею. ...
— Давно было бы пора онеметь тебе, Мирский. Я же говорю, что это сырая идея, может и не удастся, тут нужно придумать лёгкие окончания для существительных и для глаголов, а основных гласных только 6, по Мирскому, так что всё сложно. Но идея такова, чтобы род можно было точно узнавать по окончанию, как в славянских языках, как правило, и чтобы человек мог при желании менять род предмета — скажем, англичанам нравится чтобы лодка или корабль были женского рода, это редкое исключение у них, но может быть только лодки будут женского рода, а большие корабли будут мужского рода? А четвёртый род должен быть (если удастся это сделать, повторяю) универсальный для одушевлённых предметов, когда род или неизвестен (скажем, у собаки, или у ... тли), или не существен (скажем женский). Вот такие дела. И тут нужно всё согласовать, и во множественном числе, и местоимения, и всякие такие вещи. То есть, я буду делать новую грамматику английского, но сохранять корни их слов, как и ужасающее правописание их языка. Это очень интересный эксперимент и я чувствую, что если Мирский его не сделает, то уж' никто и не сделает. И нужно дать пример, перевести немалый кусок текста на этом языке, где окончательный тест будет ... перевод опять моего "Коммунизма" на мирсканто. Так я могу спокойно "ухлопать" пару лет только на это. Хорошая нагрузочка для мозга получится.
— Невероятно, прямо невероятно! А если не получится?
— Если не получится, то я затрачу своё время за интересным занятием. Да ладно, продолжу дальше. Мне, разумеется, захочется написать ещё пару
поэтических строчек на английском. Это заманчиво и приятно. О чём — не знаю. Может о телесной вши? Или какую-то нонсенс поэму, как "Охоту на снарка", Льюиса Кэрролла — кто знает? Что ясно для меня это то, что больше лимриков не собираюсь писать (кроме единичных штучек, это понятно), хватит; всё равно моего эпохального произведения на русском никто не превзойдёт. А то и на немецком хотелось бы хотя бы пару сотен, на этот раз, строчек написать. Не знаю, когда перейду на немецкую волну то может и буду пописывать помаленьку. Вот на итальянски не буду стараться, этот язык я никогда не освою в такой степени, чтобы писать стихи на нём. Хочется, правда, испробовать римскую терцу, но я не Данте, не смогу писать больших поэм, даже если и не на итальянском; можно попробовать по английски, но тут дело стоит за выбором темы, это повествовательная рифма, для длинных вещей. Как сказал, не знаю ничего точно, это для меня далёкое будущее.
— И как долго собираешься ты, Мирский, жить? Меня это, как понимаешь очень волнует.
— Знать не знаю, а погадать можно. С помощью джогинга может дотяну и до 81 года (как сказал, круглых чисел я не рассматриваю). Ежели в 70 лет смогу делать хоть 25 выжимов и 1200 прыжков в коридоре раз в неделю, то может и дотяну ещё лет десять (по 20 выжимов, а то и 15 тоже годятся, и 500-600 прыжков, а?). А там дальше, с божьей помощью, может и до 91 доживу. А может и больше, кто знает? Что я порешил определённо, это то, что больше 100 лет жить не буду и всё тут. Как начнётся 101-й то и буду искать способы перейти в состояние "чистой идеи", так сказать.
— Вот тут, насчёт ста лет, я полностью с тобой согласен, Мирский, больше жить не стоит, жизнь не стоит таких жертв. Так что, давай не будем. И если перевалишь за 70 и после твоего мирсканто будет ли какое-нибудь серьёзное прозаическое произведение, или этим ты уже достигнешь свой "климакс", а?
— Ну, я давно думаю начать писать фантастические романы, так что где-то после 70-ти, а тем более к 80-ти, мне кажется будет самое время. ...
Ха, ха. — Слышите, уважаемые читатели?
писатели начинают писать романы где-то в 30-40 лет, но ваш гениальный Мирский считает, что к 80-ти будет как раз подходящее время, чтобы суметь кончить до ста, а? За двадцать лет, может, где-то к двадцати романов он и сварганит? — Ты так думаешь, Мирский?
— Я не вижу зачем нужно издеваться надо мной, но я думаю, что когда покончу со всеми важными вещами, как вот: иметь свои первые три "кита" ("Коммунизм", "Манифесты", и "Циничные эссе") на четырёх языках, распространив насколько мог (т.е. на русском и английском) идею о болгарском языке как мировой язык, придумав новый язык, этот English Myrskanto, переведя на него мой "Коммунизм", а то ещё попытаться перевести его и на итальянский (это же уникальная апологетика коммунизма, которую сами коммунисты отвергают — почти как аксиоматичные доказательства Спинозы о существовании бога, которых отцы церкви и верующие не принимают), написав сколько мог шуточной поэзии хотя бы на трёх языках, включая большой набор всяческих вещей на болгарском, эпохальное "географическое" лимричное произведение на русском, не знаю что ещё на английском, и прочее разных идей и публицистики (штук, так, пятьдесят, да и больше), я имею полное право, а то и
, попытаться в крупном жанре романа, тем более читаемой научной фантастики (не важно, что моя фантастика не как обычная и модная теперь). У меня давно родились какие-то смутные идей которые хочется довести до конца ...
— Ой, Господи, Мирский, да не говори людям о Сэмюэле, ты же опростоволосился в этом деле! ...
— Я бы не сказал так, да и даже если оно так, никто не мешает мне попытаться снова, лет двадцать спустя. А и раз ты спрашиваешь, то я отвечаю, нечего теперь идти на попятный. Так вот, у меня идея продолжить (как и другие авторы до меня) идею Джонатана Свифта о путешествиях Гулливера, только на этот раз это будет Сэмюэль, какой-то американский отпрыск этой фамилии, который попал странным образом в мир 23 века, где жизнь разумная, но скучная, нет экшенов, и прочее. Ну, может и не совсем так, я по серьёзному не брался за это дело. Проблемы для меня, как правильно заметил мой Анти, в том как выдумывать интересные фабулы, потому что интересный значит в основном глупый, подвергнутый страстям и заблуждениям и т.д., и моё логическое левое полушарие мозга сразу отвергает всякие нелогичные поступки. Да ведь я потому и говорю, что после написания всего важного я могу взятся и за нелогичную, ширпотребную, галиматию, где, разумеется, будет какая-то идея о жизни. Должна быть какая-то сказка в сказке, говорить будет этот Сэмюэль, но я не он, однако очень вероятно, что смогу придумать что-то. Будучи где-то к 80-ти человек, даже если он и хочет, не будет рассуждать очень логично, так что: а вдруг получится!
Ах, господа, вы усекаете о чём говорит наш гений? Что когда он впадёт в старческий
то уже сможет писать выдумки, настоящую литературу, которую он теперь не может, потому что его неподражаемо логический мозг её отвергает. Да он
сошёл с ума, а? Не кажется ли вам так?
— Ладно, ладно, может так, а может и нет. Дай человеку закончить. Вот, и потом может быть другой роман, того же Сэмюэля или нет, не решил, в котором он попадёт в мир ... птиц, это будет страна Пирлипания, в далёком будущем, когда люди уже повымерли из за своей дурости или избытка ума, что-то такое. Там у этих птиц должно быть
пола, что нужно будет обдумать, но это даст разнообразие в сексе. Ещё есть идея и о каких-то мутировавших муравьях, которые могут думать, потому что как-то (не скажу как) строят живые мозги, которым подчиняются. А может и ещё что-нибудь придумаю. Ведь к восьмидесяти человек будет в основном пребывать в каком-то среднем между бодрствованием и сном состоянии, подальше от реального мира, в своём выдуманном таком, что, в самом деле, должно способствовать выдумкам, я полагаю. И главное, это будет серьёзный вызов для беспокойного мозга Мирского и его непрерывно пекущейся о счастье людей души.
— Вот такие дела, госпожи и господа немногочисленные, но зато ценимые мною, читатели. Так, и между тем я должен написать и своё литературное завещание о том, кто как сможет зарабатывать на Мирского, и кому что посылать, когда его уже не будет, да так чтобы он был доступен всем желающим его читать. А касательно этого процесса Мирского против Анти-Мирского, я предлагаю отложить его до того времени когда их обоих уже не будет, и тогда взять окончательное решение. Пока мне кажется, что Мирский это явление в
(non-fiction) литературе, и только будущее покажет прав ли я или не совсем. Это всё. Амен.
Ну, ладно, уважаемые читатели, отсрочим процесс, но я свой долг выполнил, я вас предупредил не читать его, потому что он не настоящий писатель, а самозванец и утопист, не смотря на то, что он воображает себя "явлением (Христа) Мирского (всему) миру". Коли вам нравятся такие писатели-неписатели то читайте, коли не нравятся, то ругайте, как делаю я. Ведь, как говорится, в
рождается истина! Не так ли?
11.2014
— — — — —
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/