Замысел Творца
Едва закатное солнце скрылось за горизонтом, и помещение погрузилось в дрожащий полумрак, разгоняемый светом немногочисленных свечей, раздался настойчивый стук в дверь. Георг, ругаясь и поминая чертей, которые на ночь глядя привели кого-то к видному ученому, поплелся открывать дверь. Мастер, только что с трудом разогнувший спину, чтобы поднять голову, снова склонился над сложным рисунком-схемой, состоявшим из концентрических окружностей и вороха мелких пометок. Ругательства молодого ученика гулко разносились в комнатах северо-западной башни. Сам же ученый молча продолжил подписывать маленькие кружочки будто нанизанные на проведенные ранее линии.
На нижнем этаже ругань внезапно сменилась вежливыми и даже заискивающими бормотаниями. Георг, верно, извинялся перед кем-то за то, что поминал всуе чертей и не спешил открывать важным гостям. В том, что гости и впрямь были непростые, сомневаться больше не приходилось. Мастер снова выпрямился и приготовился встретить представителей Папы. Он был уверен, что именно Лев X направил к нему своих посланцев. Не иначе снова начнет просить поучаствовать в своей календарной реформе.
И точно, едва дверь обсерватории открылась, на пороге появилась высокая фигура в черной сутане с малиновой епископской окантовкой, подпоясанная фашьей того же цвета. На голове, вместо традиционного пилеолуса, красовалась по случаю довольно скверной погоды «римская шляпа». Позади епископа маячил молодой человек в сплошь черной сутане семинариста, поверх которой был накинут плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Виден оставался лишь острый подбородок гостя.
— Добрый вечер, мастер Николай, — вежливо произнес священник на латыни. — Как ваше здоровье?
— Приветствую, господа, — ответил ученый. — Простите старика за то, что не встречает вас стоя, но годы мои уже не те, да и здоровье в последние месяцы подводит. Как дождь заморосит, так встать не могу без моего верного Георга. Тем не менее, очень рад видеть в моей скромной обители столь высоких гостей. Это большая честь для меня! Проходите, присаживайтесь. Я уверен, что Георг будет гостеприимным хозяином и подаст нам вина.
Молодой ученик, мелькнувший было в дверях, понял намек мастера и скрылся внизу. Священнослужители вошли в помещение обсерватории, и епископ сел на деревянный стул напротив ученого. Его спутник застыл за плечом своего начальника, так и не скинув капюшона. Гость явно хотел побыстрее перейти к разговору, но хозяин обсерватории вежливо попросил дождаться возвращения своего ученика. Большая часть свечей была сосредоточена на столе ученого и вокруг него, чтобы глаза старика не так уставали от ночной работы. Мастер, таким образом, оказался в ореоле света, а его гости притаились на границе тьмы. Странное положение, учитывая статус визитеров, подумал ученый и усмехнулся своим мыслям.
Наконец, вернулся Георг с запыленной бутылкой красного вина и медными кубками. Налив гостям и мастеру, он замер в тени у стены, словно обычный слуга, а не коллега-ученик. С ним такое бывало, особенно, когда в башню заглядывали представители церкви.
Мастер сделал маленький глоток, фактически просто коснулся губами напитка, в то время как епископ разом проглотил половину порции. Судя по всему, и впрямь настоящий слуга Его Святейшества. Удовлетворенно хмыкнув, ученый, не давая гостю даже открыть рта, взял инициативу в свои руки.
— Господа, — проговорил мастер. — Я уже говорил Его Святейшеству о том, что у меня нет ни сил, ни времени для того чтобы принять участие в реформе календаря, которую Его Святейшество желает провести. Я слишком занят своими научными изысканиями, и мое здоровье, увы, уже совсем не то. Боюсь, что мне не пережить поездку в Рим.
— Мастер Николай, не переживайте, — с легкой улыбкой сказал епископ. — Мы пришли по другому вопросу.
— Да? — удивился ученый. Затем он внимательно посмотрел на гостя и нахмурился. Что-то странное было в этом человеке. Лицо его было довольно молодым, возможно, даже слишком молодым для его сана. Синие глаза внимательно разглядывали старика, а ухоженные пальцы правой руки безостановочно поглаживали аккуратно стриженую, окладистую черную бороду, в которой встречались, однако, седые волосы. Надо заметить, что этих волос было, возможно, даже слишком много для его возраста. — Прошу меня простить, Ваше Превосходительство, но мы, кажется, не знакомы. Хотя я думал, что имею честь быть представленным всем епископам в округе.
— Вы правы, мастер Николай, — снова улыбнулся священнослужитель. — Я прибыл издалека, заинтересовавшись вашей научной работой. Мое имя Маркус.
— Что ж, прекрасно, Ваше Превосходительство, — снова помочил губы в вине ученый. — Чем же вас привлекла моя научная работа?
— Ну как же, мастер Николай! — воскликнул загадочный епископ. — Вы ведь предлагаете поверить в то, что Земля, наш дом, сотворенный Господом Богом — не есть центр мира, не так ли?
— Именно так, — кивнул ученый. — Всю свою жизнь я смотрел на небо, пытаясь разгадать танец звезд и планет, понять замысел Творца. Эти сложные перемещения, неправильные траектории, эпициклы — они казались мне письменами, которые Всевышний оставил нам, людям, чтобы мы могли прочесть их. И однажды я задумался над тем, что слишком уж сложно все устроено, непонятно и запутано, согласны? И тогда мне пришло в голову, что мы неправильно читаем божественное послание. Бог ведь не может быть дураком?
В углу ахнул от неожиданности Георг. Ученик ожидал вспышки гнева от епископа, но тот лишь махнул рукой — продолжайте, мол. Мастер вскинул правую бровь, тоже ожидая некой иной реакции от священника, но продолжил:
— Изучив труды древних астрономов и собственные наблюдения, я придумал, как можно все устроить проще и элегантнее. И уж если такое пришло в голову мне, простому человеку, то уж наш Творец никак не мог использовать иное, менее рациональное устройства мира.
— Полностью с вами согласен, — неожиданно для ученого проговорил странный епископ, снимая свою шляпу и наклоняясь ближе. — А теперь, не могли бы вы изложить все подробно?
Мастер внимательно посмотрел в глаза собеседнику. Неужели тот издевается над стариком? Епископ лично пришел в его обитель на ночь глядя, чтобы разобраться в новой системе мира, придуманной астрономом? Это было до того неожиданно, что ученый никак не мог поверить в происходящее. Да, священнослужители и сам Папа уважали практический результат его трудов, но самую суть его считали еретической и противоречащей Священному Писанию. Никто из них, если говорить о высших чинах, никогда не пытался вникнуть в детали и разобраться в подробностях. А тут — самый натуральный епископ просит мастера изложить все как на духу.
Как бы то ни было, священнослужитель не шутил. Его глаза смотрели на ученого с прежним вниманием, и в них таился могучий интеллект и сильная воля. Этот человек действительно заинтересовался трудами астронома. Что же, всегда приятно рассказать интересную теорию думающему собеседнику.
И мастер Николай начал свой долгий рассказ о том, как он додумался изъять сотворенную Богом Землю из центра мира. Как поместил на ее место светило, а все прочие небесные тела прикрепил к прозрачным сферам, что вращаются вокруг Солнца. Не забыл и про самую дальнюю, усыпанную звездами. Продемонстрировал чертежи и расчеты, которые показывали, насколько легко и логично при этом объясняются движения планет. Более того, высказал свое предположение, что Луна вовсе не движется вместе с другими телами, а вращается вокруг самой Земли, как и наша твердь — вокруг центрального светила.
Епископ Маркус слушал очень внимательно, иногда перебивая и вставляя свой вопрос. Интересовался загадочный священнослужитель многим: насколько Солнце больше иных планет, как далеко расположена от него звездная сфера, есть ли еще небесные тела за Сатурном? Это были вопросы не праздного слушателя, но коллеги-ученого, который искренне желал понять, как работает эта система, и чем дальше продвигалась беседа, тем больше мастер Николай убеждался, что перед ним, все же, не обычный епископ Святой Церкви.
Никто из двоих ученых, склонившихся за столом, не обратил внимания на то, что за окном уже начало светать. Только загадочный спутник епископа вдруг тронул того за плечо и просто сказал:
— Нам пора...
Просто так, без титулов и поклонов положенных по сану. И голос такой тонкий, даже не юношеский, а, скорее уж, мальчишеский. Епископ, однако, не одернул обнаглевшего семинариста, не возмутился поведением юнца, а послушно вскочил со стула и подошел к окну. Небо светлело, гасли далекие звезды, которые до сего дня были прилеплены к одной из многочисленных сфер, вращающихся вокруг Земли.
— Идем, — кивнул, наконец, епископ и повернулся к хозяину обсерватории. — Благодарю вас, мастер Николай, вы очень помогли мне. Поверьте, вы настоящий гений, чей разум перевернет весь мир.
— Спасибо на добром слове, Ваше Превосходительство, — слабо улыбнулся ученый. — Я всего лишь человек, который пытался понять замысел Бога.
Епископ кивнул и поспешно покинул кабинет. Подозрительный семинарист последовал за ним. Георг, проводив высоких гостей вернулся к своему учителю. Тот сидел наклонившись вперед и постукивал кончиками пальцев по столешнице.
— Довольно странный епископ, учитель! Вам не кажется?
— Может быть, это потому, — задумчиво проговорил мастер, — что это и не епископ вовсе, а лишь кто-то скрывающий под сутаной свою истинную сущность?
— Что? — опешил ученик. — Но разве нам не стоит сообщить обо этом брату Михаилу или епископу польскому?
— Не думаю, — улыбнулся ученый. — Понимаешь, мой мальчик, этот человек, кем бы он ни был, — первый, кто действительно понял мои идеи и теории. Он вник в каждую деталь и каждую формулировку, и поверил, что так оно и есть. Знаешь, мне кажется, что именно благодаря ему моя теория рано или поздно обретет полную жизнь. Жаль, я этого уже не застану...
Тот, кто назвал себя Маркусом, быстро шагал по узким улицам Фромборка, забыв в башне ученого свою «римскую шляпу». Благо погода наладилась, небо светилось предрассветной голубизной, а ветер который до этого немилосердно рвал сутану, теперь лишь ласково трепал волнистые волосы псевдо-епископа — черные с заметной проседью.
Семинарист, спешивший следом, скинул капюшон плаща и оказался молодой женщиной с коротко остриженными черными волосами и родинкой над верхней губой. Нижняя же была поджата, будто от сдерживаемого гнева.
— Поспеши, Ив, — позвал мужчина свою спутницу. — Вот-вот проснутся первые горожане! Надо успеть до точки выхода, чтобы не нарушить симуляцию.
— Уж кто бы говорил?! — возмутилась женщина. — Ты сам проторчал у того безумного старика почти до утра, а теперь говоришь мне поспешить?
— Но ты же слышала его теорию? Она прекрасна!
— Яхов, о чем ты? Это же форменный бред, так уже никто не моделирует тысячи лет!
— А может зря, Ив? Ты подумай, какие перспективы. То что началось из-за бага с отображением некоторых светил на небе, этот ученый превратил в стройную теорию, которая настолько логична и элегантна, что мне просто грех этим не воспользоваться.
— Это ж сколько вычислительных ресурсов потребуется, чтобы обсчитать все эти движения, о которых говорил старик? Совет никогда не предоставит тебе такого мощного кластера.
— Поэтому ты и поможешь мне обосновать необходимость!
Двое вышли на центральную улицу и прошли мимо пары домов. В окне одного из них кто-то уже затеплил лучину. Надо было спешить! Фромборк готовился к пробуждению.
— Интересно, как же обосновать такой бред? — ворчала Ив.
— Будем давить на то, что это, возможно, самая реалистичная симуляция, которая наиболее близка к нашей собственной истории. Ты же в курсе, что мы не всегда жили в свернутом пространстве Боггарта? Когда-то и наша вселенная была такой же симуляцией, построенной на неких физических законах и прописанных кем-то принципах.
— Вообще-то, если ты забыл, — ответила женщина, — я придерживаюсь исходнических взглядов.
— Веришь, что наша вселенная была настоящей, изначальной? — Яхов покачал головой. — Слишком маленькая вероятность.
— Хочешь сказать, что вероятность того, что наши предки жили на шарике, который крутился вокруг другого шарика, вместе с другими шариками — больше? Знаешь, мне стоило перевестись к другому наставнику еще тогда, когда ты отказался от стандартной модели плоской Земли и заставил меня моделировать эту сферу, которую пришлось с помощью программных костылей закреплять в центре системы. А теперь вот придется половину кода переделывать из-за твоих безумных идей!
— Это не мои идеи, — рассмеялся Яхов. — В том-то и дело! Это придумали здесь, на этой Земле. Эти люди очень умны и любознательны. Они смотрят на небо и пытаются понять, что и как работает. И, как видишь, иногда им приходят в голову мысли, какие никогда не посетят даже наших лучших моделлеров.
— Я смотрю, ты, прям, в восторге от них, — продолжала ворчать Ив, сворачивая вслед за спутником в неприметный переулок.
— Еще бы! — Яхов был так возбужден, что почти кричал, позабыв о том, что может разбудить кого-то из местных. — Из этой ограниченной симуляции они способны выжать столько, что нам и не снилось! Чего стоит только этот их напиток — вино? Я частенько посещаю этот мир и люблю пробовать разные сорта. Сегодняшнее было весьма неплохим.
— Может, это оно и ударило тебе в голову? — с издевкой спросила Ив. — Иначе, я не знаю как все это объяснить. Мне не приходилось пробовать эту виртуальную отраву, но, насколько понимаю, она только притупляет интеллект и изменяет сознание и восприятие.
— Ох, милая, тебе обязательно стоит попробовать, — рассмеялся Яхов. — Кроме того, одного бокала явно маловато, чтобы притупить мой ум. Скорее наоборот, он начал работать вдвое усерднее, потому что я готов генерировать идею за идеей! Например, нужно придумать побольше способов мотивировать здешних ученых делать новые открытия, выдвигать еще более интересные теории. А мы с тобой будем воплощать в жизнь самые достойные.
— Мне уже страшно, — невесело усмехнулась женщина. — Но все же любопытно, как ты собираешься их мотивировать?
— Много способов. Например, добавим объектов на небесную сферу — звезд разных типов. Зададим процедурную генерацию и расширим спектр случайно выбранных параметров. Потом, надо добавить парочку планет за Сатурн. Сделаем их большими, чтобы легче было разглядеть с Земли, когда додумаются до мощных оптических приборов. Кстати с Луной тоже замечательная идея! Надо ко всем планетам спутники прицепить.
— С ума сошел?! — возмутилась помощница. — Давай, хоть, не ко всем!
— Ну, ладно, — почесал бороду Яхов. — Будет странно если у давно знакомых планет вдруг появятся луны. Но у дальних точно штуки по четыре надо повесить. И у Марса тоже можно, в принципе. Если их сделать достаточно мелкими, то люди решат, что просто не замечали их раньше. Давай, штуки три!
— Одного хватит!
— Два.
— Согласна, — Ив улыбнулась, но в следующий миг поняла, что она только что сказала. Выходит, что она уже не считает все это таким уж бредом. Что же, видимо пора признаться самой себе, что идеи старого ученого заинтриговали и ее. Женщина постоянно жаловалась своему наставнику на то, что тот заставляет ее моделировать нестандартные миры, но в глубине души Ив знала, что никогда не уйдет к другому Творцу. Ей безумно интересно было создавать круглую Землю с ее океанами, материками, горными цепями. Она до сих пор вспоминала, как часами бродила по пустому миру, в котором только-только зарождалась виртуальная жизнь. Первые растения, первые животные, первый человек. Все это она видела и помогала сотворить.
А теперь Яхов дает ей возможность смоделировать еще семь планет, да не одних, а со спутниками. Это же больше десятка новых миров! А ведь на них тоже можно сотворить жизнь, заселить их людьми. Перспективы и впрямь притягательные!
— Ладно, — смягчилась женщина, когда они вышли на маленький дворик возле крепостной стены. — Я попробую использовать связи моего отца, чтобы надавить на совет. Думаю, что все получится - ресурсы нам выделят. Но только дай мне слово, что все планеты моделируя я! А ты не вмешиваешься и пишешь только физику. И, если я захочу, чтобы на какой-то из планет было нарисовано сердечко, то так оно и будет. Договорились?
— Хорошо-хорошо, радость моя, — рассмеялся Яхов. — Но только не надо таких рисунков на больших планетах! Сделай маленькую, где-нибудь на краю системы и рисуй там все, что захочешь.
— Убедил, — кивнула Ив.
— Значит, решено! — расстегивая сутану, провозгласил Моделлер Миров, Творец Шестого Ранга Яхов. — Разработку патча номер сорок два объявляю начатой. Срок сдачи — через три цикла. Тестовый период — один цикл. Поехали домой!
С этими словами он скинул одеяние священнослужителя и остался в обтягивающем костюме из странного блестящего материала синего цвета. Белые искорки пробегали по материи и гасли на кончиках пальцев. Ив тоже избавилась от сутаны и, вслед за своим наставником, швырнула ее в придорожную канаву. Девушка была одета в костюм из того же загадочного материала, который настолько выгодно облегал ее точеную фигурку, что оставалось только дивиться способности монашеских одеяний успешно скрывать такую красоту.
Яхов коснулся камней крепостной стены, и те засветились синим светом. Кладка пришла в движение, открывая сияющий портал. Это тоже было ошибкой кода, проявившейся еще после восьмого обновления. На самом деле выход из симуляции должен был происходить максимально незаметно. Просто у разработчика так и не дошли руки найти баг и исправить его.
Двое взялись за руки и шагнули в сияющий проем. Миг, и все угасло. На Фромборк опустилась обычная предрассветная тишина. Только в придорожной канаве громко икнул местный попрошайка Микула, который дремал там до прихода Яхова и Ив. Пьянчуга перекрестился, протер глаза, в которых все еще плясали синие круги от сияющих врат, и с тех пор никогда в жизни больше не притронулся к алкоголю.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/