Оттуда виднее
В этом мире Алексей прибывал уже несколько земных лет. После, если признаться себе честно, бестолковой жизни в том, материальном мире, очутиться здесь он и рассчитывал. Ему обещали, что надолго он здесь не задержится. Так и сказали: подумаешь, осмыслишь, поможешь своему роду и опять в «рай» земной.
То, что умереть совсем невозможно, Алексей чувствовал ещё с детства. Откуда он это знал - не понимал сам, знал и всё тут.
За свои восемьдесят лет земных «подвигов», перемещённый заслужил точно такую же скромную двушку и полное одиночество. Всё стояло на своих местах: телевизор, плита, ванная комната и кровать. Но еда здесь была не нужна, да и мыться необходимости не было. Особенно удручал телевизор. Можно смотреть хоть тысячу каналов, но уже с первой секунды ясен сюжет фильма и результаты любой спортивной игры.
Годами не открывая рта, Алексей мог только думать. Балконная дверь не открывалась, зато открывалась входная. В пустом подъезде он поднимался и опускался по лестнице, пока не надоедало.
Непонятно за какие заслуги, но к нему по соседству поселили двух одиноких стариков. Алексей давно так не радовался, теперь можно с кем-то поговорить и выслушать.
Старички, забытые родными ещё при жизни, часто стучались в дверь, охотно болтали с Алексеем, сидя на его диване. Тем для разговоров у Алексея с соседями особенно не находилось. Он любил философию и литературу, а они вспоминали лишь свои обиды на детей и любимый домик на берегу озера. Алексей делал вид, что ему интересно, просто радуясь звукам человеческих голосов.
Месяц в этом мире составлял сорок дней, а неделя десять. Ровно один раз в месяц к Алексею являлся Небесный Помощник: побеседовать, выслушать просьбы, ответить на вопросы. Имён Помощников Алексей запомнить не мог, хотя ему казалось, что теперь он помнит всё. Он помнил все свои земные жизни с допотопных времён. Как он достиг такого убожества в последней жизни, он тоже теперь знал. Винить не кого – сам всё испортил. Оправдания, что люди не понимают, за что мучаются, тут казались смешными. Скольких замучил ты – столько и замучат тебя, таков закон небесной гармонии.
Только доброе слово произнесённое потомками об ушедшим в этот мир, дают ощущения счастья и благодати, отодвигая удушающее чувство стыда.
Добрых слов об Алексее дети и внуки говорили мало, не заслужил. Но, только ощущая связь с потомками, отсюда можно было помочь им не делать его же ошибок. Алексею отказали даже в свидании с родителями. Отец, героически погибший на войне, прибывал в особом месте, туда обычные перемещённые не попадают, могут не выдержать новых условий. Мама, вырастившая одна четверых детей, вовсе поднялась так высоко, что её уже готовили в Небесные Помощники. Ей подарили счастье не испытывать никаких больше страданий, не возвращаться в земную жизнь.
На первой неделе пребывания в этом мире, Алексей единожды видел Высшего Небесного Помощника. Его не ругали, здесь никто никого не ругает – наказываешь себя только сам и сам судишь. Всевышний обещал, что перед отправкой на Землю в следующий раз, Алексей встретится с мамой.
Теперь, наблюдая за своими детьми, Алексей спасался от тоски ожиданием от них доброго слова в свой адрес. Не из эгоизма, куда уж там, здесь себя можно было ощущать только частью общего рода с желанием помочь. Нет воспоминаний – нет и помощи. Даже случайно оброненное слово давало надежду на облегчение.
За эти несколько лет выйти на связь с родными Алексею удалось не больше трёх раз, но и за это соседи называли его счастливчиком.
В первый раз его младшая дочь познакомилась с женщиной-медиумом. В переписке дочь вспоминала о нём. Алексей не мешкал, быстро подключился к медиуму. Прежде всего, он попросил передать, что просит прощения и предупредил о надвигающихся проблемах. Во второй раз старшая дочь разговорилась в храме с юродивой – это была настоящая удача.
Юродивая несколько раз повторила, чтобы вспоминали отца почаще, особенно если хорошо на душе.
В третий раз опять младшая дочь пригласила к себе в дом особенную массажистку, через которую связь пошла, как по телефону. Алексей успел передать, что он помогает, что всё будет хорошо, бояться не надо, да и не зачем.
Он так бы хотел сказать всем, что в чужую карму не попадёшь: каждого ждёт квартира с соседями, а не «райский сад», если живёшь некрасиво. Помог роду своему – честь тебе и хвала. Если тобой гордятся – хорошо, если любят – ты спаситель самого себя.
***
Верила ли Соня в переселение душ? Верила, иначе она себе никак не могла объяснить, почему судьбы иных людей так ужасны. Иначе, как «подвигами» из прошлой жизни, падающие на голову испытания, она и воспринимала.
- Ерунда! – утверждала сестра. – В этой жизни мы сами себе всё портим, а потом ищем виноватых.
Этот аргумент сестры Соню тоже устраивал. Её вообще устраивали многие теории, если они давали успокоение.
- Как в человеке уживается великое и ничтожное, мечта о полётах и мелочность, желание познать вселенную и удачно купить мешок с сахаром?
- Да, запросто! Это и есть человек. Существо составное, и каждая его часть соответствует его желаниям и поступком, - доказывал Соне её сосед, недавно бросивший пить.
С подругами Соня уже и не спорила, прислушиваясь лишь к тем, кто добавлял радости. Ту, которая свято верила в звёзды, Соня любила за начитанность. Ту, которая верила в «ад» и «рай» - за красивый сад и уютный дом. А «ту ещё ведьму» – за то, что у неё на всё были ответы.
По-настоящему весёлых и оптимистичных людей Соня не встречала с молодости, а сейчас ей нужны были позарез именно такие.
В семье происходило что-то разрушительное: дела не шли, словно повиснув в воздухе, денег не хватало, дети и внучка болели, а муж метался, пытаясь изменить ситуацию.
Соня чувствовала, что решение проблем в её голове, но там творилась неразбериха.
- Надо открыть канала восприятия, тогда ты поймёшь, как наладить жизнь, - советовала подруга, верящая в высшие силы. Как отрыть она не объясняла. Легко говорить, если знаешь, о чём.
- К врачам, теперь только к врачам! – кричала доброжелательница, - голова просто так не болит.
- Травки попей, гуляй почаще, - советовала третья, - природа лучший лекарь.
Соня подумала и решила начать с врачей, а там, глядишь, и травки выпишут и каналы откроются. Врачам она не верила, но верила, что иногда людям везёт, и там попадаются приличные люди.
Ещё раз попробовав решить всё умом, Соня убедилась, что ум даже не дрогнул от её усилий.
Чтобы чем-то его занять, Соня решила начать верить в самое безумное. Тем более, что новая подруга массажистка, уже стоя у входной двери неожиданно сказала: - Отец с вами, он вам помогает, стережет. Его иногда отпускают полетать…
- Как полетать? – опешила Соня.
- Птицей полетать, птицей.
- А мама?
- Мама твоя к своим ушла, к своему роду. Она свой долг выполнила, отдыхает.
После её ухода Соня ещё долго оставалась в полном недоумении:
- Как она это видят? Вот это каналы, не то, что у меня, полное обезвоживание. Пап, ты как-то при жизни не очень-то старался, помогай, раз можешь теперь… пожалуйста.
На волне радости такому помощнику, Соня принялась убирать дом с особым усердием.
- Так, сначала, пап, с внучкой разберись, она у нас больше всех запуталась. Сколько можно болеть и ребёнка своего мучить? Нервы у неё, видите ли, ни к чёрту, бросили её. Было бы о ком жалеть, охламон и бездельник. Спасибо, если это твоя работа, что она родила. Правнучка у тебя чудо, да и только. Давай там, подбери ей отца приличного.
Соня мыла посуду и продолжала разговор.
- Пап, ты внука не забудь. Направь куда надо, чтобы по-человечески жил, учился хорошо… да что я говорю, тебе оттуда виднее. Если и есть твой мир, то всё-таки жаль, что мы его не слышим и не видим, а то в голове каша и страхи одни. Ладно, поглядывай там на нас, тебе полезно посмотреть, что ты тут оставил.
Соня закончила уборку, не осталось и ощущения радости. Ей отчаянно захотелось поверить, что её родители живут где-то там, хорошо живут. И оттуда нежно называют её доченькой, охраняют и любят.
- Поглядывай, поглядывай, - ещё раз вздохнула Соня.
Злиться надо творчески, без остатка,
Накопить и выплеснуть, коли всё не гладко,
Не винить недолею мать, отца,
А злобу использовать, как творца
Захлебнуться злобою не в чести,
Ты, давай, делами-то, зачасти,
Приберись в душе своей, да не зря,
Лучше будет здравие опосля,
Мой и три, дрова руби, злись шутя,
Ну, поплачь в три голоса, как дитя,
Выпьешь в чистой кухоньке крепкий чай,
Заново родившимся жизнь встречай
***
- Вот это правильно, молодец! – Алексей подошел к окну, ожидая очередного полёта на землю. – Стихи здесь любят, считают первой ниточкой к познанию себя и воспоминанию прежних жизней.
В обычные дни картинка за окном его квартиры не менялась, окно не открывалось, издевательски изображая прекрасное голубое небо и яркое солнце. И лишь услышав о себе хотя бы намёк упоминания от потомков, появлялся шанс улететь от неимоверной тоски. Его отпускали полетать не только из-за детей, кое-что заслужил и он сам.
Орлом или вороной, даже голубем, в любом случае это настоящее счастье увидеть Землю и живых людей. С громкими криками вылетали птицы-души из своих окон, тёмными стаями и одиночками проносились они над полями, лесами, городами, деревнями. Близко подлетать к своим родным не разрешалось, но посидеть на соседнем дереве или крыше дома было возможно.
Уже несколько раз Алексей видел дочерей, внуков и даже маленькую правнучку, кормившую голубей.
Эту награду Небесных Помощников перемещённый заслужил за своё голодное детство, тяжелый труд, безотцовщину и умение никогда не жаловаться, никому не завидовать.
В этом мире справедливость была тем самым коном, нарушать который никто не смел, да и не смог бы.
Лететь орлом Алексею ещё не приходилось, поэтому он решил посетить те места на Земле, которые никогда не видел. А не видел он ни океанов, ни морей, ни далёких островов.
« Красивая Земля, но когда ты по ней ходишь пешком, то будто спишь, – так думал Алексей, пролетая над Тихим океаном. - Вернусь сюда человеком, ни капли спиртного в рот не возьму».
Паря над островом, покрытым экзотическими цветами и деревьями, Алексей решил приземлиться и птичьими лапами ощутить твёрдую землю, понюхать её и клюнуть слегка, целуя.
Вернули Алексея в его мир быстро, во всяком случае, ему так показалось. На диване сидел Небесный Помощник, встречая перемещённого ласковой улыбкой. Створки окна беззвучно наглухо закрылись.
- О чём сегодня беседа? – улыбался и Алексей.
- Всё о том же, орёл ты наш. Помогаешь мало своим, а у них неразбериха. Тебе ещё жить с ними, не забудь. Прошлое – это бывшее будущее. Чем быстрей разберутся, тем тебе же проще будет.
- Связи нет, - погрустнел Алексей.
- Наладь, коль нет. Привык делать всё, как попало, не напрягаясь. Руки из ж… росли и там.
- Зачем грубить, вам не положено. Тоже мне, Ангел. У них головы забиты всякой ерундой, не пробьешься. Одна за детей просит и просит, себя не помнит. Вы же знаете, что помочь можно только напрямую. Другая, молится высшим Богам, минуя предков. А я что сделаю?
- А всё потому, что ты при земной жизни им не помогал и не учил, они и привыкли на тебя не надеяться, на отца своего. Деньги только давал, а этого мало. А добрых слов много говорил? Вот я, когда человеком был…
Небесный Помощник внезапно замолчал, отвернувшись от Алексея.
– Пробивайся, у тебя несколько светлых голов на связи есть, этого достаточно. Пусть поболеют дети твои, это полезно, лишь бы души не поганили.
- Да хватит уже болезней, сколько можно!
- Сколько нужно, столько и пошлём. Просветление тогда наступает, когда спасаться приходится. На богатстве и сытости просветляются редко, хотя и случается. Пусть поболеют, полезно.
- Может не надо? Пошлите им трудности всякие, укрепите тело.
- Ладно, будут им трудности, будут и радости. Жди новых правнуков, вот трудностей и прибавится, - вновь заулыбался Небесный Помощник.
- Вот спасибо за добрую весть, благодарствую всем Высшим Помощникам. И то, две внучки без детей, разве это семья.
- Не было заслужено, плохо просили. Проще бы им жить, так и внушай, проще и радостнее. Я удаляюсь, а ты сиди и лови мысли просветлённых. Незаметно тут у нас время летит. Время мыслями питается. Если их много, да хорошие, время золотым называют. А если, сам знаешь какие, то время людей поедом ест.
***
Ноутбук потух, телефон пропал, а в руках у Сони дымился сгоревший любимый фен. Соня грустно смотрела на своё отражение в зеркале: « Это что, меня отключили от мира? Для чего? Что им от меня нужно?»
Она уже не нервничала, хватило слёз после поломки ноутбука.
- Что-то надо включить в себе, не иначе. Наказывают или подсказывают? Ладно, буду считать, что подсказывают. Придет Ира, посоветуюсь.
Решив опять спасаться уборкой, Соня обнаружила, что и воду тоже отключили.
- Оба, это уже интересно! Выживу ли я без цивилизации? Ещё как выживу. Как любил говорить мой папа: так-то оно так, а вот случись что – вот тебе и пожалуйста. И ещё добавлял: дело не в том, что по ж… бичом, а дело в том, что больно.
Монолог прервал дверной звонок. Пришла дочь, заявляя, что терпения у неё уже нет, и она идет к гадалке.
- На картах гадает или как? – спокойно, не без ехидства, спросила Соня.
- На кофейной гуще.
- Шикарно. И ты веришь?
- Первый раз не поверила, но всё сбылось: и развод, и обман, сама знаешь.
Знала Соня, безусловно, всё, хотя без всякой гадалки предупреждала дочь не торопиться. Теперь вот у неё новый жених, да уж больно похож на предыдущего. Это Соню смущало и злило, да как остановишь одержимого человека. Поколение молодых клерков пугало Соню малодушием и потребительским мировоззрением.
- Им бы только купи-продай, - жаловалась Соня сестре, - ни у кого нормальной мечты нет. Все мысли о том, как бы так искрутиться, чтобы в прибыли остаться. А этот новый ещё и в долгах весь, крутится не активно, ленивый.
Но дочь Соня переубеждать не стала, пусть едет к гадалке, коли охота. Ей сейчас было не до гадалок, нужно срочно найти хотя бы телефон.
Приняв условия новой «игры», Соня решила попросить отца. В телефоне остались съёмки из жизни малышки, а потерять их не хотелось.
То, что телефон в доме, Соня не сомневалась. Но где? Так и не допросившись помощи, Соня отравилась в магазин и купила новую симку. После первого звонка стало ясно, что и тариф неудачный, и душа не лежит к другому телефону.
Выдохнув, Соня опять попросила отца ей помочь, уже почти без надежды. Но именно в этот момент подошла к шкафу и в глубине увидела свой старый телефон. Разрядившись, он преспокойно лежал, ожидая хозяйку.
- Ох, родной ты мой, я скучала. Спасибо, папочка, если это твоя работа. Так я у тебя и денег начну просить, если кончатся. А хорошая наступила бы жизнь, если оттуда нам помогать начнут. Хотя, нельзя, обнаглеем.
***
- Гадалка, гадалка, попробуем и это, - Алексей прекрасно понимал, чего хочет внучка, и что ей предстоит испытать. В этом мире передавать информацию через гадалок считалось делом неблагодарным. В дело вмешивались деньги, а значит, и вранье. Деньги многих, даже способных, лишают возможности видеть и слышать.
К тому же с минуты на минуту в квартире появится его жена, а она точно будет против. Свиданий этих он ждал и боялся одновременно. Причинив много зла свой Гане, Алексея настолько мучила совесть, что при встрече он не находил слов, много извиняясь и оправдываясь. Всё же без свиданий с ней он чувствовал себя ещё хуже.
- Лёш, что там у детей? – Ганя давно перестала упрекать мужа земной жизнью и начинала разговор одинаковым вопросом. Умерла она раньше Алексея на три года, прибывала со своей матерью в большом, уютном доме с садом, ожидания следующего не очень скорого возвращения на Землю.
- Так ты бы сама посмотрела…
- Нет, - резко прервала мужа Ганя, - теперь ты сам, без меня. Сколько я тебя просила не пить, нет, ты за своё, меня обижал и детям доставалось.
- Ты тоже не святая, - огрызнулся Алексей.
- Не святая, не спорю. Но я свой долг выполнила, а ты нет. Вот теперь и старайся. Мне торопиться некуда, мне и здесь хорошо.
- Гань, давай помиримся окончательно. Мне туда уже скоро, а там всяко бывает, даже очень несладко. Кто знает, вдруг опять в шахте работать придется.
- Помириться надо, детям легче станет. Ладно, больше прошлое ни разу не вспомню, клянусь. Прав ведь ты, сама не ведала, что творила. Теперь одно лишь и тревожит, чтобы они моих ошибок не повторили. Как мать я крест несла достойно, а как счастливая женщина не жила. А надо счастливой быть, счастливой. Ты-то тоже намаялся, не дай Бог кому.
- Гань, ты приходи почаще. Будем вместе думать, как помочь. Внучка к гадалке собралась, опять замуж не за того собирается.
- Зачем же к гадалке, у неё мать и тётка сами знают и чуют. Наврёт с три короба, потом всем горе.
- Не наврёт, я постараюсь.
- Шепни внучке, чтобы себя поменьше жалела, а побольше уважала. Пусть успокоится уже, замуж успеет ещё. Прощай, побегу, пора.
- Прощай, Ганюня. Прости меня, который раз прошу.
Но Ганя уже исчезла, ни оставив и следа в старой квартирке. Алексей приготовился к связи с гадалкой, стараясь чётко увидеть всю картину происходящего. Но то, что он увидел, ему понравилось. Женщина явно обманывала. Единственное чем она владела – умение читать мысли приходящих к ней клиентов, да брать высокую плату. Решив, что нужно искать другую, Алексей напугал её жутким сном.
***
Дочка расстроилось, узнав, что гадалка внезапно заболела, а Соня даже обрадовалась.
Она прекрасно видела, что дочь не любит этого парня, а значит и сходиться с ним нельзя. Учитывая и спрашивая советов у своих подруг, самое сокровенное она рассказывала только сестре. Вот и теперь, когда её мысли разбегались в разные стороны, ей хотелось поговорить именно с ней. Сестра обещала приехать через несколько дней, а пока Соня усердно пила выписанные врачами таблетки.
Как назло, дела так и не делались, а лето заканчивалось. Осенью дела, как и листья, чаще опадают. Осенний холодок по утрам напоминал о болезнях, и хотелось согреться не только тёплым пледом, но и тёплым человеком.
Холодно - душе негоже холодать,
Голодно – душе негоже голодать,
Ей для подпитки нужны другие напитки:
Память родства, да доброе слово, вот питьё и готово
Душа знает, когда тепло и сыто,
Когда все здоровы и умыты,
Когда мир и покой,
Наполнен лишь песней людской
Решив пока позвонить своей чудесной массажистке, Соня натянула на лицо подобие улыбки:
- Ир, привет! Ты бы забежала ко мне на минутку, чайку попьём. Занята? Хорошо, я понимаю. На той неделе? Буду ждать, буду ждать… Что, записать на бумаге самое главное? Спасибо, попробую.
«Деньги? Даже писать неохота. Да, этот вопрос угнетает, но голода нет, а значит это ещё не проблема. Дети? Они уже взрослые, им бы лучше не мешать. Остаётся лишь одна беда – я сама, если считать, что муж без меня обойдётся прекрасно.
А что нужно мне? Что мне нужно?» - продолжала думать Соня, так и ничего не записав на листке бумаги.
- Эй, папочка, - вслух произнесла Соня. – Хоть бы ты мне помог, ведь состарюсь, так дурой и останусь. Что? Рисуй? Что только в голову не придет, если там много пустого места. Я с внучкой рисую мишек, зайчиков…
Звук шагов малышки заставил Соню замолчать: - Кто тут проснулся, пора покушать, солнышко моё.
Соня обняла внучку, но навязчивое «рисуй» не выходило из головы. И Соня вдруг представила, как она обмакивает кисть в краску, сочиняя при этом лёгкие стихи об осени. Она очень нравилась себе, представляя эту картину.
Слегка пожелтели деревья,
украсив себя желтизной,
но рано захлопывать двери
пред долгой могучей зимой.
Ещё можно вдоволь бордовой
на зелени тени писать,
И золотом краски пунцовой
картины свои окаймлять.
Но массажистка забежала к Соне на следующий день, как она выразилась, на минутку:
- Ты, Соня, можешь мне и не верить, это дело твоё. На твоём роду никаких проклятий нет, наоборот, у вас много помощников. Ты пойми, родовое дерево растёт сверху вниз, разрастаясь новыми ветками.
- А как же мне дочке объяснить, почему отцы бросают своих детей? Она в ум не возьмёт, как так можно.
- Всё очень просто. Ветка от дерева отпадает, если её сломать. Такой папаша уже ни своему роду не помощник, ни чужому.
- А кто чужого ребёнка вырастит?
- Тот и свои грехи спишет, и рода своего. Твой отец вас не баловал, но не бросил. И сейчас не бросает. Так что ты тоже его не бросай, верь и люби.
***
Внучка неожиданно нашла другую гадалку. Алексей решил довести дело до конца, раз уж внучке это необходимо.
Женщина раскладывала карты, краем глаза посматривая на девушку. Но говорила она не то, что видела, а то, что услышала.
- Не твоё это, не твоё. Встретишь своё, сама поймёшь. Ошибаемся мы не потому, что глупы, а потому что часто торопимся получить удовольствие. А его надо выждать, заслужить. Каждому дано выбирать, а значит на это нужно время. Спешишь – людей смешишь.
- И что, мне одной жить, дочка будет расти без отца?
- Будет и отец, если успокоишься. Береги себя, - женщина говорила, не глядя в карты.
Алексей остался доволен своей работой. И хотя он начал замечать, что тело его становится всё прозрачней, ему нравилось помогать, ощущая лёгкость и невесомость теперешнего бытия.
Небесный Помощник предупреждал, что приближение срока возвращения означает полное ощущение себя никем и ничем. Сбрасывая груз прошлого, всегда становится легче, неважно в каком ты мире.
Он ждал, когда кто-то из детей и внуков опять вспомнят о нём, ждал, когда разрешать полетать и ощутить себя частью великой природы. Как же хорошо отсюда были видны все мелочи и глупости земного бытия. Поднимаясь выше, люди испытывают или страх или восторг. Но если подняться так высоко, как он сейчас, то остаётся лишь глубокое сожаление. Сожаление о потерянном даре жизни, о не отданной никому любви, нежности и верности, о погубленной даже невзначай природе и о многом другом.
В этот раз Алексей полетел к дому младшей дочери. Он знал, что почти вся его семья собралась там, во дворе дома. Они накрыли стол под высокой сосной.
Осеннее солнце ласково гладило вороньи крылья, позволяя парить медленно над крышей дома, над двором, то поднимаясь повыше, то опускаясь вниз.
Он видел дочерей, внучек и внука, он видел маленькую правнучку, собирающую желтые берёзовые листья.
Как бы он хотел сейчас сесть с ними за этот стол и рассказать о своей безграничной любви. Но теперь этому уже никогда не случится, надо было сделать это давно, когда он был их отцом и дедом. Теперь лишь громкое карканье вырывалось из его горла.
Присев на крышу, Алексей услышал весёлый смех дочерей, счастливые люди смеются искренне.
Стол Соня накрыла на улице, пока погода позволяла. Она была очень рада приезду сестры, да ещё с таким известием. Племянница ждала ребёнка, о котором так долго мечтала.
- Нашего полку прибывает, - веселилась Соня, подливая сестре горячий чай.
Взрослые дети играли с малышкой, и только они с сестрой остались сидеть за столом.
- А садить в осень что-то будешь, Сонь?
- Да, вот, думаю, что посадить в память об отце. У нас от свёкра дуб, от мамы вишня, свекровь цветы любила, а что папе посвятить ума не приложу.
- Посади калину. Помнишь, как он ягоды с сахаром парил на печке? И цветёт она красиво, и, глядишь, парить научишься, витамины как-никак.
- Хорошая идея, я как-то и не подумала. На днях ноутбук наладили, а меня уже к нему не тянет. Правда, я от него уже отвыкла, мне всё больше руками что-то хочется делать, может даже рисовать…
- Я тебе всегда говорила, что на земле интересней, каждый огурчик произведение искусства.
- Мне кажется, или это ворона уже час, как вокруг нас летает? Теперь на крышу села и смотрит.
- Вороны любопытны, у них времени много свободного, - засмеялась сестра.
- Иногда я их боюсь. Смотрят, будто в душу заглядывают с укоризной.
- Кто знает, может и заглядывают. Оттуда сверху виднее, что у нас в душе.
- Оттуда всё виднее, чем выше, тем мы мельче. Любая птица может крыльями кучу людей обнять, если высоко летит. Хорошо сегодня, как никогда. Душа как-то на месте. Ого, ворона совсем близко подлетела. Привет, ворона! Ты нас охраняешь? Нам бескрылым очень нужно, чтобы кто-то приглядывал сверху.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/