Не так страшен чёрт
1
В прошлом году я сменил работу и еще не успел отработать положенные полгода, чтобы заикаться об отпуске новому начальству. Так что лето пролетало мимо, оставив меня без моря, пляжа и жаркого южного солнца. Пришлось с этим смириться. Особенно трудно было, когда мой лучший друг Гриша, прихватив свою супругу, рванул на две недели в Крым. Непереносимым кощунством с его стороны стало то, что этот мерзавец попросил меня присмотреть за его квартирой, пока они будут в отъезде. Пообещав Григорию устраивать вечеринки в его апартаментах каждую ночь, я отпустил товарища на юг.
Теперь в число моих ежедневных задач вошло посещение квартиры приятелей и периодическое наблюдение его окон со своего балкона. Благо — наши дома располагались через улицу. Я жил на восьмом этаже новостройки, выплачивая бесконечную ипотеку за свои пятьдесят квадратных метров, а Гриша был единоличным собственником сорокапятиметровой двушки в старом двухэтажном здании, которому, наверняка, перевалило уже за полсотни лет. Совсем недавно мой друг женился и молодая семья готовилась обзавестись ребенком. И все они планировали помещаться в двух крохотных комнатушках. Но при всем при этом, я Григорию завидовал. У них всегда было уютно и чувствовалось присутствие хорошей хозяйки, в то время, как мои пятьдесят метров вечно были захламлены. Более того, мне все еще трудно было считать свою квартиру своей. Как никак, а она была в залоге у банка, и будет там еще пятнадцать лет, если, конечно, я не придумаю, где мне единовременно взять пару миллионов рублей. Вот почему глядя с балкона на ряд однотипных двухэтажек через дорогу, я думал о том, что люди там живут в другом времени или в параллельном измерении, где все еще строится коммунизм и жива вера в светлое будущее.
Вечером в понедельник, шестого июля, через три дня после отъезда хозяев, я проведал квартиру и в десятый раз пощупал вентили на газовой трубе и системе водоснабжения. Меньше всего мне хотелось затопить соседку снизу — старушку, которая, наверняка, жила в этом доме с момента сдачи его в эксплуатацию. Поэтому я и не считал лишнюю проверку кранов такой уж лишней. Уж про газ я вообще молчу. Точно такая же двухэтажка в другом районе взлетела на воздух не далее чем полгода назад. Убедившись, что все хорошо, я направился домой. И уже поздно ночью, где-то в первом часу, вышел на балкон, чтобы подышать перед сном и бросить последний взгляд на окна квартиры друга.
Сначала мне показалось, что я смотрю не на тот дом — они же все одинаковые почти: различаются только степенью износа кровли да формой трещин на стенах. Просто мозг никак не мог сопоставить все факты воедино, чтобы картина вышла непротиворечивой. Несколько секунд потребовалось, чтобы все-таки примириться с ситуацией. Дом был верный, окно тоже. И за стеклом там явно стоял кто-то, одетый в белое. Я не мог различить подробностей, но явно выделил белое пятно лица и черные волосы, падающие на лоб.
В кровь плеснул адреналин. Еще бы! Кто-то проник в Гришину квартиру! Уезжая он сказал, что ключи будут только у меня. Даже его родителям, вздумай они приехать в город, пришлось бы обращаться ко мне, чтобы попасть в квартиру сына. Там никого не могло быть кроме меня. Значит, некто находится там незаконно. Вор-домушник, чтоб его! Подошел к окну, чтобы проверить, спокойно ли все на улице.
Я кинулся в комнату, нашел в книжном шкафу бинокль и вновь выскочил на балкон. Никого! Окно было черным квадратом на серой по ночному времени стене дома. Никаких силуэтов, никаких бледных лиц. Дьявол! Надо вызвать полицию! Однако, схватив телефон, я так и не разблокировал его. Почему-то связываться с полицией не хотелось. Во-первых, я не был хозяином квартиры, и у стражей порядка могли возникнуть ко мне вопросы или претензии. А во-вторых, следовало убедиться, что в квартире действительно кто-то был и именно с преступными целями. Очень не хотелось оправдываться перед полицейскими за ложный вызов.
Было страшно. Неизвестно, кто ждал меня в Гришиной квартире. Неизвестно, сколько их там. Поэтому, выбегая на лестничную клетку, я захватил из набора инструментов молоток — так, на всякий случай. Бурлящий в крови адреналин не позволил мне дождаться лифта, я преодолел шестнадцать лестничных пролетов — по два на этаж — огромными скачками через несколько ступеней. Широкий проспект, все равно довольно оживленный, несмотря на ночное время, я пересек в неположенном месте, вызвав яростные сигналы со стороны одной из машин. Мне вдогонку полетели отборнейшие матюги, но мне было не до них. Как оказался на втором этаже у Гришиной двери — не помню. Но там я постарался взять себя в руки и, выполнив несколько глубоких вдохов, вставил ключ в замок.
В квартире было темно и неожиданно прохладно. Разгоряченный пробежкой я ощутил это особенно явно. Холодная от пота футболка прилипла к телу, лишь усиливая дискомфорт. Это было странно, ведь на улице стояла теплая июльская ночь, а из этого жилища все тепло будто бы сбежало следом за хозяевами. Вместе с волной теплого воздуха с лестничной клетки я вошел в квартиру моего друга.
Противно заскрипели половицы, которые давным-давно уже требовали ремонта. Даже будучи покрытым современной изоляцией и новым ламинатом, этот пол оставался старым и скрипучим. Я щелкнул выключателем на стене, но ничего не произошло. Квартира оставалась погруженной в зловещий мрак, из которого явно тянуло холодом. Вот так и начинается паника. К своему стыду должен признаться, что уже я был готов сорваться с места и броситься прочь из квартиры, когда до меня дошло. Я же сам отключил электропитание квартиры в щитке на лестничной клетке. Это опять моя мнительность постаралась — не хотелось, чтобы дом сгорел от короткого замыкания, пока Гриша в отъезде. Я даже холодильник обесточил на всякий случай, предварительно перетаскав оттуда все продукты к себе.
В общем, пришлось вернуться к щитку и запитать квартиру товарища. Сразу стало спокойнее, хотя у меня пока были все основания считать, что где-то в доме прячется взломщик. Впрочем, уверенность уже начала улетучиваться, когда оказалось, что входная дверь заперта на ключ. Могло ли оказаться, что я видел в окне какое-то искаженное отражение, которое принял за человека? Дьявол, а ведь все выглядело так достоверно!
Тем не менее, стоило все как следует проверить. Я прошел по квартире, где стало уже намного теплее, однако не обнаружил никаких следов вторжения. На месте была вся бытовая техника, компьютер, телевизор и видеоигровая приставка. В ящике стола лежали документы, а рядом в шкатулке украшения Лизы, Гришиной жены. Все на месте, а значит, либо мне и впрямь почудилось, либо вор успел улизнуть, ничего с собой не взяв... И аккуратно заперев за собой дверь? Что-то не вяжется...
По спине побежали мурашки, когда я попытался объяснить происходящее отказавшись от теории о воре-домушнике. Кто еще мог проникнуть в квартиру и зачем? Варианты были один хуже другого и постепенно уходили от рациональных и логичных в сторону мистики и паранормальных явлений. Будучи человеком здравомыслящим, я остановился на версии о том, что присутствие человека в квартире было хитрой оптической иллюзией, которая ввела меня в заблуждение. Однако для предотвращения подобных казусов в будущем, следовало принять кое-какие меры.
Пришлось оставить электропитание в квартире включенным. Более того, я включил Гришин компьютер, чтобы собрать небольшую систему видеонаблюдения. Веб-камера была установлена в гостиной на компьютерном столе так, чтобы она обозревала всю комнату и часть прихожей через открытую дверь. К ней был приспособлен датчик движения, купленный на следующий день в магазине электроники, так чтобы камера не писала попусту. За два вечера система была отлажена таким образом, чтобы на жесткий диск компьютера сохранялись все записи, сделанные при срабатывании датчика, а потом через интернет все синхронизировалось с моим домашним компьютером в доме через улицу.
Я был страшно доволен собой, проявив такую изобретательность, но мой пыл был охлажден тем, что квартира оставалась пустой и ни одной записи не появлялось на жестком диске. Я подключался к компьютеру друга удаленно и проверял работоспособность камеры каждое утро, однако в автоматическом режиме она не сделала ни одной записи, до самой пятницы.
2
Рано утром десятого числа, собираясь на работу, я включил компьютер, чтобы проверить, как работает моя система видеонаблюдения. Я уже отчаялся что-то заснять, и потому не удивился не обнаружив в соответствующей папке новых файлов. Видимо, мне все-таки померещился человек в Гришиной квартире и, со времени его отъезда, никого там не было, кроме меня самого. Мне даже не хотелось проверять доступность его компьютера, но я все же запустил тест. И обнаружил, что ответа нет. Система была в оффлайне!
У меня не оставалось времени, чтобы немедленно проверить, что случилось. Надо было идти на работу. Я лишь забежал в дом через дорогу, чтобы проверить — заперта ли Гришина квартира. Все было в порядке, никаких следов взлома. Наверное, компьютер просто завис, но это можно было проверить и вечером. Не скажу, что со спокойной душой, но я отправился на работу.
Вечером обнаружилось, что компьютер выключен. Электропитание в квартире никуда не делось, но системный блок стоял тихо, не подавая признаков жизни. Я уж решил, что он безвозвратно испорчен и не включится, если нажать на кнопку. Тем не менее, компьютер завелся и бодренько загрузил операционную систему, которая сообщила мне, что произошло некорректное завершение работы и необходимо выполнить проверку дисков. Эту процедуру пришлось отложить. Меня куда больше волновало наличие хоть каких-нибудь файлов в заветной директории.
Файл был ровно один единственный. Камера успела что-то сохранить на диск. Размер файла говорил о том, что информации в нем совсем немного. Проигрыватель не сумел воспроизвести содержимое, сославшись на ошибки в структуре файла. Я скопировал его на свою флешку и унес домой, чтобы попытаться восстановить хоть что-то.
Копаться пришлось до глубокой ночи. Сначала были попробованы разные проигрыватели, установлены новые кодеки, прочитаны несколько страниц форумов. Мне не приходилось еще сталкиваться с поврежденными видеофайлами. Я понятия не имел, как их можно восстановить. Вскоре, однако, стало ясно, что есть специальные программы, которые устраняют ошибки в структуре таких файлов. Поиск и загрузка одной из таких занял еще какое-то время. Наконец, уже за полночь программа-видеопроигрыватель согласилась воспроизвести многострадальный файл. Несколько мгновений на экране крутился значок загрузки, а потом в окошке появился единственный сохраненный кадр.
Я аж застонал от разочарования. Камера сняла темноту. Боже, как я мог быть настолько глуп, что надеялся на то, что смогу разглядеть хоть что-то на записи в условиях ночи. Да, с улицы в Гришину квартиру попадает достаточно света, ведь она расположена как раз на уровне фонарей уличного освещения. Если дать глазам привыкнуть, то в помещении можно спокойно ориентироваться не прибегая к фонарику, исключая, разве что, прихожую, где нет окон. Но камера-то привыкнуть не может! У нее есть порог чувствительности и она никак не может нормально работать в той полутьме, что царит ночью в квартире моего друга.
Дурак! Дурак! Дурак! Какой же я дурак! От обиды голова тут же начала работать, подбирая варианты, как усовершенствовать систему. В тот момент меня даже не заботила финансовая сторона вопроса. Я готов был за свои кровные купить даже инфракрасную камеру, раз уж на то пошло. Мысль дошла даже до приобретения дизельного или бензинового электрогенератора, чтобы обеспечить автономную работу, независимую от центральной сети. Хотя такой вариант вряд ли был мне по карману. И тут, я замер!
В мешанине черных и серых оттенков, в нагромождении квадратных фрагментов и распадающихся на отдельные пиксели пятнах я увидел фигуру. И как только это не бросилось в глаза сразу? Вот руки, вот ноги, большая голова искаженной формы. Деталей было не разобрать, но я почувствовал как в груди у меня все похолодело. Конечно, все можно свалить на испорченный файл, и мне этого очень хотелось. Однако я не мог отмахнуться от той возможности, что камера и в самом деле запечатлела некоего визитера, прошедшего перед камерой в темноте коридора.
Но кто же это мог быть? Из квартиры снова ничего не пропало, нигде нет никаких следов. Все, что указывало на проявление хоть какой-то активности — это выключенный компьютер и этот файл на диске. Рациональные варианты оказывались крайне ограничены. В голове все с большей ясностью всплывало слово, которое я не хотел произносить даже мысленно: призрак. Неужели я — преподаватель высшей математики в вузе, закоренелый атеист и материалист, циник и скептик — столкнулся с паранормальной активностью?
Быть того не может! Должно оставаться нормальное, рациональное объяснение, которые описывало бы все, что происходит. Если отбросить дурацкие версии о вмешательстве с того света, то одно оставалось абсолютно ясным. В этом замешан кто-то, кто имеет доступ в Гришину квартиру. И хотя ключи должны были быть только у меня, следовало все тщательно проверить. И начать надо было с тех, кто был ближе к месту событий...
3
Утром я собрался пройтись по Гришиным соседям. К счастью, в таких домах было всего по восемь квартир, и мне, в любом случае, не пришлось бы опрашивать слишком много людей. По факту же вышло еще скромнее. На нижнем этаже никто не открыл вообще. Две квартиры на втором пустовали уже давно. Только из двери рядом с Гришиной высунулся помятого вида мужичок, которого все в доме звали просто Степанычем.
— Ну? — только и выдал он, хмуро глядя на меня.
Честно сказать, я ожидал, что меня сейчас обдаст волной крепкого перегара, однако сосед моего друга умел ломать стереотипы. Несмотря на помятый внешний вид, Степаныч был абсолютно трезв. И пахло от него не вчерашним самогоном, а довольно приличной туалетной водой. Когда же из глубины помещения донесся молодой женский голос, интересующийся, что случилось, я совсем смутился. Кажется, я оторвал мужика вовсе не от бутылки.
— Извините, — мне было жутко неудобно, но нужно было выудить хотя бы немного информации. — Простите, а вы ничего не слышали вчера ночью в соседней квартире? Понимаете, я друг хозяев и присматриваю за их имуществом. Недавно мне показалось, что кто-то есть в квартире, но следов так и не нашлось.
— А чего ты хотел? — усмехнулся Степаныч. — Квартирка-то худая! Видать, снова началось.
— В смысле, худая? Что началось?
— Ну, в ней то и дело всякая чертовщина творится, — почесал подбородок сосед. — В шестидесятых целую семью, говорят черт убил. Я малой совсем был, не помню ничего толком, но батя тогда дюже перепугался. В деревню к бабке меня сплавил на полгода, даже в сад перестал водить. Ты бы лучше у Марьи Никитишны спросил, из четвертой квартиры. Она тогда у нас навроде управдома была, в курсе всех событий.
— Я звонил в четвертую — никто не открыл.
— А, — протянул Степаныч. — Она ж в больнице лежала. Сердце. Так вроде выписать должны были вчера. Может, у дочки решила погостить пару дней. В общем, завтра к ней стукнись — она тебе все про тот случай расскажет. А мне некогда, будь здоров.
И коротко пожав мне руку, мужчина захлопнул дверь. Да, не густо! Все что удалось выяснить — что-то произошло в этой квартире полвека назад и все связывают это с чертовщиной. Люди склонны выдумывать самые невероятные объяснения для событий, особенно если не хватает фактов. Убийство, скорее всего, вполне имело место быть, но вот преступником был, наверняка, обычный уголовник, а никак не демон из преисподней. Просто злоумышленник оказался достаточно ловок, чтобы замести за собой следы и сбить с толку милицию, вот и все.
Остаток дня я посвятил модернизации своей системы видеофиксации. Прежде всего следовало избавиться от посредника в виде Гришиного компьютера. Отправившись в магазин, я приобрел IP-камеру, которая могла передавать данные через интернет. Теперь можно было напрямую подключиться к ней из дома, минуя промежуточные площадки. Стоила такая игрушка недешево, но мне очень хотелось выяснить, что твориться в квартире друга. Привлечь кого-либо на помощь я не мог. Близкий друг у меня был только один, и именно он сейчас нежился на крымских пляжах, пока в его апартаментах творилась якобы паранормальная ерунда.
Вторым улучшением для системы стала покупка светодиодного фонаря, который я так же сумел подключить к датчику движения. Идея была такая: как только фиксируется любое движение в квартире, одновременно включаются фонарь и камера. Визитеру некуда будет деться и он попадет на запись, а та тут же окажется на моем жестком диске. Кажется, все продумано.
4
Утром меня, уже в который раз, ждало разочарование. Точнее сказать, сначала я с удивлением и восторгом обнаружил на диске файл с записью и несколько секунд скакал по комнате, радуясь, что система работает. Потом обнаружилось, что запись опять повреждена. На этот раз я исправил файл намного быстрее, просто воспользовавшись уже однажды найденной программой. Запись была преступно коротка и вновь практически безынформативна. Мне опять пришлось мысленно обзывать себя разнообразными словами, характеризующими степень моей умственной отсталости. Я же сразу обратил внимание, что фонарю требуется около трех секунд на то, чтобы разогреться и начать светить в полную силу. До этого момента он лишь тускло мерцал на пределе видимости. Как можно было не учесть этого при настройке системы? Однако я, действительно, не учел.
В итоге, первые секунды записи представляли собой непонятное шевеление каких-то теней, а потом вспыхнувший фонарь ослепил камеру, усиленно подстраивавшуюся под темноту. Последний кадр представлял собой смазанный черный силуэт в море белого сияния. Но сомнений быть больше не могло — в квартире точно кто-то был. И этот кто-то умудрялся влиять на электронику самым негативным образом. Мне, конечно, приходилось слышать о людях, в присутствии которых техника начинает сбоить и выключаться, но, как и к историям о призраках, к таким рассказам я относился к изрядной долей скептицизма.
Но факт оставался фактом — на экране был странный сгорбленный силуэт, одна рука которого оканчивалась изогнутым когтем, похожим та тот, что носили на ногах велоцерапторы в фильмах о динозаврах. Только существо на записи могло похвастаться куда большими размерами своего вооружения. При желании на голове пришельца можно было разглядеть нечто напоминающее рога. Неужели, это и в самом деле черт, явившийся к нам из ада? Или все же я начал поддаваться народным суевериям и дал излишнюю волю воображению? Скорее всего, второй вариант. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.
Неожиданно, я осознал, что какая-то мысль упорно пытается добиться моего внимания. Что-то бросилось мне в глаза, но было поначалу отброшено, как неважное. Будучи человеком строгого технического склада ума, я всегда обращал внимание на цифры. В данный момент приметными оказались даты создания файлов. Согласно записям операционной системы, между их появлением прошло практически ровно двое суток, сорок восемь часов. Отклонение составило всего несколько секунд. Однако смутило меня в первую очередь не это, а то, что я запомнил сколько времени прошло от первого проявления чертовщины до второго. Ровно четверо суток или девяносто шесть часов. Математик во мне тут же увидел закономерность. Каждый следующий перерыв между явлениями в два раза меньше предыдущего. Посему выходило, что следующее явление должно произойти через двадцать четыре часа — уже этой ночью. Более того, если гипотеза верна, то все должно закончится уже завтра. Постоянно уменьшающийся перерыв просто не даст процессу, чем бы он ни был в действительности, выйти за пределы следующих суток. Двенадцать часов, шесть часов, три часа — и так до бесконечности. Математически выходило, что к полуночи, а точнее к половине первого ночи с понедельника на вторник, интервал между явлениями сойдется до бесконечно малого. Трудно сказать, что бы это значило, но вполне возможно, что все закончится раньше.
К счастью, проверить гипотезу (по крайней мере, ее первое положение) было проще простого. Для доказательства, пусть не математически строгого, а всего лишь экспериментального, требовалось только новое паранормальное явление в точно предсказанное время. Но для начала надо было решить проблему с несвоевременным включением фонаря. Я решил действовать максимально надежно, хоть и топорно. Зная время появления пришельца в квартире, можно было избавиться от датчика движения. Достаточно было просто сидеть и смотреть происходящее в Гришиных апартаментах в прямом, так сказать, эфире. В общем, я оставил включенными фонарь и камеру, решив, что эксперимент стоит потраченных киловатт-часов электрической энергии. Теперь оставалось только подключиться к камере в половине первого ночи и смотреть.
Я переживал, что могу уснуть, не дождавшись половины первого. Однако сна не было ни в одном глазу. Минуты текли медленно и мучительно, а я до рези в глазах всматривался в картинку на мониторе — Гришина гостиная и часть коридора с кусочком шкафа, освещенные белым светом светодиодного фонаря. Любопытство и страх смешивались в моем сознании приблизительно в равных пропорциях. Несмотря ни на что, должно было быть рациональное объяснение всей этой чертовщине. Камера должна запечатлеть, как незаконный визитер вторгается в Гришино жилище, пройдя через входную дверь. И никак иначе: ни порталов в ад, ни полупрозрачных призрачных силуэтов. Допускать саму возможность подобного — глупо.
Когда фонарь мигнул в первый раз, я не заметил этого. Просто решил, что это я сам моргнул, не отдавая себе в этом отчета. Но во второй раз светодиоды погасли на более долгое время. А потом пропало и соединение с камерой. Слово «Offline» не оставляло двусмысленности. Окно проигрывателя демонстрировало имитацию белого шума, а потом и вовсе стало черным. Я застонал с досады. Проклятая техника опять подвела меня. Что бы там не творилось, оно никак не хотело запечатлеваться с помощью современных электронных приборов. И тут я замер...
Экран оставался темным, но не был непроницаемо черен. Какое-то тусклое мерцание смазывало изображение, но какие-то силуэты двигались по экрану, слышался шорох. Это не было помехами или чем-то в этом роде, надпись «Offline» исчезла, камера фиксировала события, только освещение не работало. Я потянулся к регулятору громкости. Загудели помехи в динамиках, но и шорохи в квартире стали громче. Шаги? Похоже. Кто-то шел по комнате. Я наклонился к колонкам, чтобы различить подробности. И в этот момент, как в дурацких приколах из интернета, которые ставят целью напугать пользователя, из колонок раздался душераздирающий крик. Я подскочил на месте, зацепился ногой за стол, повалился на бок вместе со стулом, больно ударившись о тумбочку, что стояла рядом. Вопль стих. Окно снова демонстрировало белый шум, а надпись в углу экрана говорила об отсутствии соединения.
Поднявшись, я прихрамывая выбрался на балкон. Окно в доме через дорогу было темным и ничем не примечательным. Разве что подоконник как-то странно поблескивал, будто был покрыт инеем. Однако это снова могло оказаться оптической иллюзией. Впрочем я уже начал сильно сомневаться в том, что хоть какие-то иллюзии имели место быть в данном случае. То, что происходило, могло иметь какое угодно объяснение, но это точно не было причудливой игрой света на отражении в оконном стекле.
Внезапно в окне зажегся белый свет. Я вздрогнул, но быстро сообразил, что это, должно быть, вновь заработал мой фонарик. Компьютер подтвердил догадку. Окошко проигрывателя бесстрастно демонстрировало освещенную безжизненным белым светом гостиную моего друга. Будто бы ничего и не было, будто бы связь даже не прерывалась.
— Вот, дьявол! — выругался я и тут же прикусил язык. Возможно, в сложившихся обстоятельствах не стоило поминать черта.
5
После всего этого я долго не мог заснуть, несколько раз вставал с кровати и выходил на балкон, чтобы посмотреть не ходит ли кто в Гришиной квартире, выпил две стопки водки, дабы успокоить гулко стучащее сердце, пытался отвлечься чтением приколов из интернета на своем телефоне. Уснуть удалось лишь под утро. Ни снов, ни видений, ничего — лишь чернота, которую разорвал телефонный звонок. Я забыл завести будильник и проспал, поэтому не стоило удивляться тому, что начальство заинтересовалось причинами моего отсутствия на рабочем месте.
Пришлось сказаться больным и пообещать выйти на следующий день. Заведующий кафедры был недоволен, но все же согласился дать мне отгул за кое-какие переработки в прошлом месяце. К счастью, я знал, что в университете найдется кому заменить меня на парах, а методическая работа может и подождать.
Меня тянуло обратно в сон. Честно сказать, я даже не заметил, что прошла хотя бы минута с моей очередной попытку заснуть после того, как глаза начали болеть от бесконечного чтения мелкого шрифта с дисплея мобильного телефона. Однако часы показывали уже одиннадцать утра. А это значило, что до очередного явления, если все пойдет согласно вычислениям осталось около полутора часов. Надо было вставать — тайна Гришиной квартиры сама себя не раскроет.
Я вылез из под простыни, которая по летней жаре заменяла мне одеяло, и вышел на балкон. Высоко в чистом небе сияло летнее солнце, дул легкий ветерок утягивающий городской смог хотя бы с окраинных районов города, где-то неподалеку пели птицы — красота, да и только. Машин на улице было не так и много — час пик давно миновал, а до следующего, приходящегося на обед, оставалась еще пара часов. Как можно в такой ясный день думать о призраках, чертях и прочем мракобесии? Все, что происходило в течение прошедшей недели казалось мне теперь лишь дурным сном.
Впрочем, парочка поврежденных файлов на жестком диске компьютера все же никуда не делась. Они, к моему сожалению, свидетельствовали в пользу того, что некоторые явления в квартире моего друга все происходят. И мой рациональный ум продолжал искать ответы на вопросы: что это было, и как все это объяснить?
Одно было ясно уже в тот момент: технические средства очень плохо реагируют на таинственного визитера, а значит есть только один способ засвидетельствовать явление. Личное присутствие. Уверен, что приди мне эта мысль ночью, я бы точно не смог заснуть. Однако в солнечный июльский полдень бояться чертей было как-то не принято. Поэтому мне даже не пришло в голову обратиться к кому-то за помощью. Да и кого я мог позвать с собой ловить призраков в Гришиной квартире? Сам хозяин в Крыму, а прочие мои знакомые, даже если отбросить то, что они на работе, ни за что бы мне не поверили и не согласились участвовать. Мне и самому не хотелось никому ничего рассказывать — что бы стало тогда с моей репутацией разумного человека, преподавателя точных наук?
Как бы то ни было, а в первом часу я уже стоял в коридоре квартиры моего друга, вооруженный все тем же молотком из набора инструментов, который брал в ночь первого явления. В помещение было светло и тепло, и ничего не могло навести на мысль о паранормальных явлениях или какой-то чертовщине. Да и, несмотря на все расчеты, днем таинственный визитер мог и не появиться вовсе. Кто знает, может последнее явление, произошедшее точно в предсказанное время — лишь совпадение, и следующего надо ждать не раньше ночи.
Я прошел в кухню, и постоял некоторое время у окна, глядя на балкон моей собственной квартиры в доме через дорогу. Все было залито ярким солнечным светом, но на душе вдруг стало тревожно. Время «Икс» приближалось. Если тенденция верна, то грабитель, призрак или демон должен был появиться с минуты на минуту. Честно говоря, поскорей бы уж — надоело пребывать в неведении. Не любил я необъяснимых явлений — такой уж характер. Хотелось найти ответ, каким бы он ни был. Самым форменным издевательством надо мной было бы сейчас явление призрака не в Гришиной квартире, а в моей. Так, чтобы я увидел его через окно, как в прошлый понедельник. Тогда все стало бы совсем запутанным. Однако мой балкон оставался пустым, да и в окне рядом с ним не появилось ни одного загадочного силуэта.
Трудно сказать, в какой момент все началось. С одной стороны не было никакого пограничного состояния, если не считать нарастающую тяжесть у меня в груди, — вот все было как обычно, а вот — уже нет. Вместе с тем, ничто не разделяло два состояния мира: до явления и во время — просто я будто шагнул из одной реальности в другую, отвернувшись от окна. В кино такие переходы обязательно снабжают спецэффектами — порталами между мирами, моргающим светом, жуткими звуками, замогильным шепотом. Тут же ничего такого не было. Я лишь услышал гудение лампы накаливания над головой, а потом раздался хлопок, с каким такие — иногда перегорают. Однако это заставило меня быстро обернуться, ведь я прекрасно помнил, что на кухне у Гриши давным-давно висела энергосберегающая лампочка, и она просто не могла издавать подобных звуков. И ткт оказалось, что отвернулся от окна я днем, а на дверь, ведущую из кухни в коридор смотрел уже ночью.
Темнота была не полной — в одной из соседних комнат мерцал свет. Это не походило на лампочку, которая мигает из-за перебоев с электроэнергией. Я не сразу сообразил, что хаотичное изменение интенсивности света больше всего похоже на работу телевизора. Меня смутило отсутствие цветов — лишь серая пульсация, словно кто-то смотрел старый черно-белый фильм. Это, конечно, если не считать того, что свет лился из гостиной, а телевизор у Гриши, по какой-то прихоти его супруги, стоял только в спальне. Этот факт смущал еще больше.
Слышались и голоса — то ли бормотание телевизора, то ли далекий разговор двух человек, мужчины и женщины. Слов не разобрать — лишь отдельные интонации. Кто явно ругался или о чем-то ожесточенно спорил. Может, это Степаныч бранится за стеной со своей подругой?
В спину ударило холодом, и я обернулся. Окно было приоткрыто, и за стеклом бушевала настоящая метель. Стояла зимняя ночь, и снег врывался в помещение, оставляя длинную дорожку, тянущуюся от окна. Сначала я решил, что пурга так сильна, что мне не удается разглядеть своего дома через дорогу. Не видно было даже фонарей уличного освещения. Однако через секунду стало ясно, что ни дома, ни фонарей там попросту нет. Я смог разглядеть трубы ТЭЦ, которая находилась гораздо дальше. Многие другие дома и сооружения тоже были на месте, но некоторых не хватало. Догадка пришла как озарение — я вижу другое время! События прошлого, возможно, того самого дня, когда произошло нечто загадочное и страшное в этой квартире.
Пожалуй именно в этот момент я окончательно осознал всю невероятность происходящих событий. Именно тогда мое мировоззрение пошатнулось. Непротиворечивая картина мира, в истинность которой я верил многие годы, дала трещину и начала стремительно разваливаться. Будто неожиданно выяснилось, что, скажем, «Мона Лиза» — всего лишь крошечный фрагмент другого, куда более крупного произведения. И все старания сотен искусствоведов разгадать тайны «Джоконды» оказались бессмысленны, ведь все они были зависимы от недостающей части картины. Вот и я ощутил себя потерянным и одиноким в мире, законов которого я больше не знал. Меня прошиб пот, а сердце принялось гулко колотиться в груди.
Стоп! Нельзя впадать в панику, надо действовать! Нельзя впадать в панику, надо действовать! Я повторил эту фразу несколько раз, прежде чем эта мантра помогла. Тогда я двинулся вперед с четко поставленной целью — дойти до входной двери и выбраться из квартиры. Выходя в коридор, освещенный лишь тускло мерцающим светом телевизора, я уловил краем глаза какое-то движение. Кто-то сильно толкнул меня в бок. Потеряв равновесие я попятился обратно в кухню. Откуда-то донесся вскрик. Голос был тонкий — женский, или, может быть, детский. Я запнулся за табуретку, которой (и в этом я готов поклясться) не было на этом месте. Черт возьми, у Гриши вообще табуреток в квартире не было — только стулья. Проклятые стулья с проклятыми, мать их, спинками. Но я запнулся не обо что-то еще, а именно о деревянную, простейшую, советскую табуретку. Впрочем, в тот момент мне было не до размышлений на тему материализации предметов мебели в произвольных точках пространства-времени. Размахивая руками я падал и пытался хоть как-то остановить это падение. Левая рука смогла схватиться за что-то на стене, но это был лишь какой-то листок бумаги, который тут же оторвался и остался зажатым в моем кулаке. Я рухнул туда, где у Гриши стоял обеденный стол, но почему-то оказался на полу, вдобавок сильно ударившись головой о что-то металлическое. Не иначе как о дверь холодильника, который вообще-то должен был стоять в другом углу помещения.
Выругавшись, я приподнялся, пытаясь осмотреться в полутемном помещении. И тут появился он. В дверном проеме, заняв его почти целиком стоял демон. Неужели именно его размытый образ и попал на видеозапись? Могучий силуэт с рогами на голове и длинным когтем замер на пороге, высматривая свою жертву. Низкий грубый голос произнес:
— Ну, что ты теперь скажешь?
Это был предел. Паника затопила мое сознание, разум отказался от любых попыток осмыслить происходящее. Передо мной был черт, самый натуральный демон из преисподней, и он пришел за мной, превратив яркий день в темную ночь. Тварь никак не могла быть человеком! Я набрал полную грудь воздуха, чтобы завопить от ужаса и... вдруг, обнаружил, что все закончилось.
Снова никаких спецэффектов или переходов. Просто вдруг оказалось, что я сижу на ярко освещенной кухне, и в помещении больше нет ровным счетом никого — ни чертей, ни загадочных женщин или детей. Набранный воздух вырвался из легких со сдавленным хрипом, и еще несколько минут я пытался отдышаться, судорожно всхлипывая. Явление уже смазывалось в моей памяти, точно дурной сон. Так бывает, когда просыпаешься и понимаешь, что видел кошмар, и радуешься тому, что проснулся. Вот и теперь мое сознание усиленно пыталось сделать вид, что все это мне приснилось. Я оглядывался по сторонам и не видел никаких признаков того, что только что произошло. Нет жуткого визитера, нет никакой табуретки, а стол стоит точно там, где и должен быть. Собственно он был теперь надо мной, будто падая я пролетел прямо сквозь дерево-плиту. Несложно убедить себя в том, что явление — лишь случай очень реалистичной и пугающей галлюцинации.
Хотелось бы поверить.
Вот только в руке у меня остался смятый листок бумаги. Я разжал пальцы и увидел лист отрывного календаря с датой: тринадцатое января тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Вдобавок, выбираясь из-под стола, я угодил рукой во что-то мокрое и холодное. Это оказался тающий снег, который попал в квартиру через окно из зимней ночи, которая мне, якобы, привиделась. Могло ли быть так, что я действительно побывал в прошлом? Я посмотрел на плотно закрытое окно и судорожно сглотнул.
6
На улице мне стало легче. Я быстро согрелся под жарким июльским солнцем, и в квартиру заходил уже взяв себя в руки. Тем не менее из холодильника была извлечена бутылка водки, около ста пятидесяти миллилитров содержимого которой тут же перекочевали в граненный стакан. Алкоголь обжег пищевод и теплым клубком улегся в желудке, возвращая мне душевное равновесие. Старый русский метод: если безумие мира становится зашкаливающем для вашего сознания, то следует просто понизить уровень собственной разумности, дабы принять происходящее. Голова тут же закружилась, и я несколько секунд сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь эффектом.
Вторая порция водки была в разы меньше. Я лишь плеснул на дно стакана, и проглотив жидкость не забыл, на этот раз, закусить ее кусочком сервелата. Стоило бы, конечно, полноценно пообедать, но аппетита у меня не было совершенно. Был лишь листок календаря из предполагаемого прошлого и стремление понять, что я видел, что происходит вот уже неделю в Гришиной квартире, и можно ли хоть что-то с этим поделать? К счастью, в современном мире был инструмент, который позволял найти ответ практически на любой вопрос. У меня было в запасе несколько часов, чтобы обратиться к нему за помощью.
Я с головой погрузился в мировую паутину интернета. Однако поиски по ключевым понятиям, таким как: «неизвестные люди в квартире», «черт в доме», «спонтанное перемещение во времени» не привели меня ни к чему полезному. Система выдавали либо криминальные сводки о грабителях и убийцах, вламывающихся в чужое жилище, либо отсылала к известному сборнику паранормальной чепухи, который активно продавался у нас в стране в девяностых годах прошлого века. Всю эту чушь я уже прочитал будучи в куда более юном и впечатлительном возрасте. Помниться, тогда этот опыт стоил мне нескольких бессонных ночей и даже визита к невропатологу. Однако со временем мне стало ясно, что все, описанное в книге — не более, чем собрание городского фольклора и переиначенных на современный лад средневековых легенд. Причем не подкрепленное никакими доказательствами. Зато эти книжки научили меня довольно быстро отличать при прочтении хотя бы частично правдивую историю от полностью сочиненной чепухи. Этот навык и позволял мне фильтровать информацию, выдаваемую поисковиком.
Через пару часов начала болеть голова. Может, виной тому была выпитая водка, а может — длительное чтение с монитора текста, написанного мелким шрифтом. Ну, или и то и другое сразу. В общем, я выпил еще немного, чтобы снять боль и продолжил поиски.
На этот раз зашел с другой стороны. Последние выдачи по запросу «спонтанное перемещение во времени» вдруг навели меня на мысль. Я же знал точную дату, в которую, предположительно, заглянул в Гришиной квартире. Добавив к поисковым запросам эту информацию можно было надеяться выйти на нужную информацию. Однако поисковые алгоритмы куда охотнее реагируют на ключевые слова, чем на какие бы то ни было цифры, поэтому первые страницы поисковой выдачи практически не изменились. Лишь на третьей я нашел то, что представляло для меня интерес. На любительском сайте, посвященном паранормальной активности и, в основном, публикующем плохонькие фотомонтажи с призраками и летающими тарелками, нашелся исторический раздел, где загадочные события были отсортированы по датам. Среди прочих оказалась и интересующая меня ночь.
Вот что мне удалось узнать.
В квартире, принадлежащей сейчас Грише, жила в то время семья Власовых: отец, мать и дочка-школьница. В ту ночь кто-то проник в их жилище, зверски убил взрослых и похитил девочку. Несчастная школьница никогда так и не была найдена и ныне считается погибшей. И было бы это обычным убийством, если бы не показания соседей несчастной семьи. Оказалось, что мать семейства Власовых целую неделю до смерти жаловалась соседке на появление постороннего в их квартире. Мол, кто-то появляется и бесследно исчезает, не тронув ничего в помещении. Женщина вызывала милицию, но те, осмотрев квартиру, посоветовали ей обратиться к специалистам несколько иного профиля. Стражи порядка, видимо, имели в виду психиатров, но Власова поняла их по-своему. Она пригласила священника, чтобы тот очистил помещение. Это стало известно по месту работы женщины и едва не обернулось для нее увольнением. Только коллективная петиция коллег, которые очень ценили данную сотрудницу, позволила отделаться строгим выговором.
А потом Власовых убили. Участковый, который был одним из тех, кто советовал несчастной женщине обратиться за помощью к врачам, так и не нашел в себе сил посмотреть в глаза хоть кому-то из соседей и вскоре перевелся в другую часть города. Расследование ничего не дало. По рассказам жильцов дома и впрямь выходила какая-то мистика. Люди предполагали явление призраков, чертей, домовых. Кто-то даже вспомнил инопланетян, рассказы о которых как раз набирали популярность в те годы.
Перекрестные ссылки увели меня с этой страницы на подробную энциклопедию паранормальных явлений, где я снова погрузился в чтение сказок о том, как в обычные квартиры приходят домовые, черти и им подобные визитеры. Верить в подобные байки было бы глупо, но мне не давал покоя тот факт, что подобных случаев описано слишком много. Возможно для всех них есть рациональные объяснения, найдя которые я смогу понять, что происходит в апартаментах моего друга. Увы, но описанные на сайте обстоятельства этих событий не слишком совпадали с тем, что довелось наблюдать мне. И уж подавно нигде не было ни слова о внезапных перемещениях во времени.
В какой-то момент я понял, что, хотя мои глаза продолжали читать текст на экране, мой мозг более не желал воспринимать какую-бы то ни было информация. Зато появилась потребность повысить содержание алкоголя в крови. Я отправился было на кухню, но тут мой взгляд упал на часы над дверью. В груди похолодело. Дьявол бы побрал эти длинные летние дни! Я даже не заметил, как пролетело время. Часы показывали уже половину седьмого вечера, то есть очередное явление должно было происходить в Гришиной квартире прямо сейчас!
Я бросился на балкон, чтобы попытаться увидеть что-то через окно. Ничего — никаких демонов или призраков. Может, оно кажется темнее остальных, будто за стеклом уже царит зимняя ночь шестьдесят пятого? Чушь — просто разыгравшееся воображение! Отсюда невозможно ничего понять. Схватив молоток, я кинулся прочь из своей квартиры.
Был самый разгар вечернего часа пик. Какая-то небольшая авария на перекрестке в двух кварталах на запад стала причиной пробки, почти остановившей движение в обоих направлениях. Мне пришлось лавировать между машинами, которые с черепашьей скоростью пытались двигаться по улице. Мне в след снова донеслись раздраженные сигналы и парочка весьма изобретательных ругательств, но большинство водителей, вытаращив глаза, просто смотрели на парня в футболке и спортивных штанах, который перебегал дорогу в домашних тапочках и с молотком в руке.
В квартире никого не было. Однако я точно знал, что явление уже свершилось: воздух был ощутимо холоднее, чем на лестничной клетке, а на кухне снова обнаружились следы снега и инея. Даже стекло в окне частично покрылось морозными узорами, которые теперь быстро исчезали.
У меня закружилась голова и тошнота подкатила к горлу. Мощный выброс адреналина не очень хорошо действует на организм, уже подвергшийся воздействию алкоголя. Я сел на стул, пытаясь отдышаться и сдержать тошноту. В горле пересохло, и меня теперь никак не покидала мысль о кружечке холодного пивка. Однако я уже понимал, что больше выпивать сегодня не стоит. Мне нужно было мыслить достаточно ясно, чтобы со всем этим разобраться. Что бы тут не происходило, нет никакого смысла напиваться вдрызг, чтобы потом помнить лишь смутные моменты вечера. А сегодня был исключительно важный вечер.
Геометрическая прогрессия сходится. По моим расчетам выходило, что именно сегодня все закончится. Девяносто шесть часов, сорок восемь, двадцать четыре, затем двенадцать и вот теперь шесть. Именно такими были перерывы между явлениями. Значит следующее будет через три, и оно может оказаться последним, ибо дальше интервалы станут совсем небольшими и, в конце концов, сольются. И все это, в любом случае, сегодня до полуночи. Теоретический предел в полпервого ночи можно не учитывать. Так что, скоро все закончится, а значит — надо взять себя в руки и довести дело до конца.
Я взял в кухонном шкафу кружку и наполнил ее холодной водой из крана. Выпив вторую, я, наконец, утолил накатившую жажду. В голову пришла интересная мысль: если выпить воды во время явления, то это будет жидкость из шестьдесят пятого года или нет? И что произойдет, когда все снова встанет на свои места: вода исчезнет из желудка или останется, как снег возле окна?..
Твою-то мать! Я ошарашенно смотрел на капельки талой воды, которые поблескивали на полу. Если все действительно происходит так, как мне сейчас кажется, то получается, что эта вода —
Размышляя таким образом, я сумел на время успокоиться. В тот момент, мне не пришло в голову, что в квартире Гриши раз за разом наступает одна и та же ночь. Вполне возможно, это вообще был всегда один и тот же момент времени. Из этого следовал крайне парадоксальный вывод: в приоткрытое окно каждый раз залетал один и тот же снег! И в данном случае это не сводилось к тому, что в ту ночь в окно и так залетал одинаковый снег, и отличить горсть влетевшую в один момент от горсти, попавшей в квартиру полчаса спустя, невооруженным взглядом было бы невозможно. Нет! Я говорю сейчас не об одинаковости, а о полной идентичности. То есть, если взять одну из снежинок и вспомнить, что все они уникальны, то в эту кухню уже несколько раз залетала одна и та же. Проверить это сейчас уже нельзя, да и додумайся я до этого тем вечером, то все равно гипотезу нельзя было бы подтвердить. Нужно ловить каждый раз одну и ту же снежинку и рассматривать ее под микроскопом. Если окажется, что форма идентична, что фрактальный узор одинаков — то...
Господи, это ведет к безумным последствиям! Получилось бы, что пятьдесят лет назад горсть снега исчезла единожды, а вот в наше время ворвалась уже шесть раз! Вся физика катилась к чертям собачьим при таком раскладе. Какой такой закон сохранения энергии? Нет, мы о таком не слышали!
Хвала небесам, что я начал осознавать все это много позже, иначе я бы, наверное, сошел с ума в тот же вечер. Сейчас проверить что-либо уже невозможно, и потому думать об этом как-то проще. Вечером же понедельника, тринадцатого июля, я просто метался по коридору Гришиной квартиры, крепко сжимая молоток и думал, что делать дальше. Голова соображала туго (что, видимо, и спасло меня от безумия) — спасибо русской водке. Может быть, я смог бы все три часа ходить из конца в конец по потрепанной ковровой дорожке, пока прошлое не проявится снова. Однако неожиданно мне пришло в голову, что именно сейчас разумно было бы обратиться к кому-то за помощью.
Но к кому? Полиция отреагирует так же, как полвека назад — пошлет меня к психиатру. Все знакомые тоже покрутят пальцем у виска. Никто и никогда не поверит во все то, что тут происходит. Только человек, который, подобно мне, стал свидетелем чего-то подобного, смог бы хотя бы выслушать меня серьезно. Но где найти такого?
И тут с первого этажа раздался звон разбитой посуды. Соседка! Ну, конечно же!!!
7
Меньше минуты спустя я уже барабанил в дверь квартиры Марии Никитичны.
Старушка, открыв дверь, некоторое время смотрела на меня с подозрением, но потом, видимо, узнала — все-таки я довольно часто бывал в этом доме. В руке у нее была половина разбитой тарелки, а на лице — не самое довольное выражение. Впускать меня она не торопилась:
— Ты к Грише, что ли? — поинтересовалась она. — Так их нет. Уехали.
— Знаю, — быстро заговорил я. — Я слежу за квартирой, я хотел...
— Ты пил, что ли? — принюхалась Мария Никитична.
— Еще бы! — у меня не было ни времени, ни желания оправдываться. — Вы хоть знаете, что в квартире над вами твориться?
— Что? — глаза старушки расширились. Она отступила, пропуская меня внутрь, и закрыла за мной дверь. — Проходи, садись. Неужели опять началось?
— Я не знаю, что, по-вашему, там началось, но, думаю, что ответ — да!
— Ты его видел?
— Кого?
— Черта, конечно. Слушай, может тебе еще налить?
— Нет-нет-нет, — я замотал головой. — Только не это. Мне еще хочется понять, что же там происходит. Понятия не имею, что я там видел, но не уверен, что это демон из преисподней.
— Да черт это! Черт! Говорю тебе, — женщина опустилась на табуретку напротив меня, видимо совсем позабыв об осколках тарелки на полу. — Да и он мне то же самое говорил..
— Кто он?
— Мишка Власов, вестимо. Он же у меня на руках помер-то. Ой-ой! Хорошо, что Гришка твой уехал, а то бы и ему досталось.
— Так, — я оперся на стол и пристально посмотрел в глаза старушке. — Мария Никитишна, будьте добры, расскажите все по порядку. Мне очень хочется разобраться, что за хрень творится в квартире моего друга!
Женщина встала, прошла в соседнюю комнату и возилась там несколько минут. Наконец, она вернулась с потрепанного вида фотоальбомом в руках. Положив увесистый томик на стол передо мной, старушка открыла альбом, страницы которого были проложены тонкой бумагой. Полистав немного, она продемонстрировала мне большой групповой снимок. Человек двадцать на нем стояли без видимого порядка, вооруженные различными орудиями труда: метлами, лопатами, граблями. Среди прочих я, неожиданно для себя, узнал и Марию Никитичну. Даже не знаю, как удалось в молодой и статной барышне увидеть ту старушку, что склонялась сейчас над альбомом вместе со мной. На фоне обнаружился знакомый двухэтажный дом, в котором я сейчас собственно и находился. Только выглядело строение поновее и не казалось чудовищным атавизмом в организме современного города. В то время такой дом считался вполне себе приличным жилищем.
— Это за полгода, примерно, до трагедии, — пояснила Мария Никитична. — Осень шестьдесят четвертого, дай Бог памяти. Субботник у нас был тогда. Вот, тут Власовы.
Сухой палец старушки указал на женщину с метлой, возле которой, радостно улыбаясь, стояла девочка лет десяти. Власова была совсем рядом с самой Марией Никитичной, они даже стояли вполоборота друг к другу. Похоже, что две женщины разговаривали за мгновение до того, как невидимый фотограф скомандовал смотреть в камеру. Семья Власовых ничем не выделялись среди своих соседей — та же простая одежда, те же радостные лица, на которых явно читалось удовлетворение от проделанной работы, та же усталость в осанке и позе. Это были обычные жители обычного двухэтажного дома. Вот только им суждено погибнуть при крайне загадочных обстоятельствах меньше чем через полгода. От таких мыслей холодок пробежал по спине.
— Нинка Власова и Дашенька, — рассказывала тем временем хозяйка квартиры. — Мы с ней дружили, с Ниной-то. Частенько в гости ходили друг к другу. Дашу я с рождения знаю, пеленки ей меняла, говорить учила. Вообще, тогда другое время было — все друг друга знали, не было столько зла как сейчас.
— Да-да, конечно, — поспешно закивал я, понимая, что Марию Никитичну сейчас понесет на любимую старушками тему о том, что раньше трава была зеленее, а деревья выше. — А где же ее муж, Михаил?
— Так он вахтенный был, месяцами пропадал на севере, — разъяснила женщина. — Как вернется — пьет неделю, а уж потом включается в обычный ритм. Зато рукастый мужик был, соседям помогал. Лично мне столько всего починил, что и не сосчитать. Нину любил до безумия, ревновал страшно! Как уезжать собирается на вахту, всегда Генку, соседа, просил присматривать за супругой.
— Генку?
— Да, Гену Сидорова, соседа его. Ну, из седьмой квартиры. Там сейчас сын его, Васька живет.
— Степаныч? — уточнил я.
— Да-да, Василь Степаныч, точно, — закивала старушка. — Отец-то его в тюрьме помер, давно уж, еще Союз не развалился тогда.
— А за что сидел?
— Да черт его знает, — махнула рукой Мария Никитична. — В какой-то банде состоял, что ли. То ли перепродавал ворованное, то ли просто у себя хранил, от милиции прятал. Да вот только накрыли его подельников, а те и Генку сдали. Срок-то ему небольшой дали, да чахотка на второй год в могилу свела.
— Туберкулез?
— Да, он-он, — женщина, наконец, снова тяжело опустилась на табурет напротив меня. — Мне Генка никогда не нравился, хотя он за мной и ухаживал одно время. А вот с Мишкой Власовым они дружны были всегда, до самой трагедии.
— Понятно, — кивнул я, радуясь, что мы, наконец, подошли к главной теме. — Расскажите, как все было?
— Метель сильная была в ту ночь, — медленно проговорила Мария Никитична. — Свет, значит, то и дело моргал. И тут слышу — сверху грохот какой-то, крики. Я перепугалась, побежала к Власовым. Стала в дверь барабанить, а там все кричит кто-то и гремит чем-то. Генка Сидоров помог, выломал замок. Ворвались мы в квартиру, а там погром, все стены кровью забрызганы. Нинка в дверях кухни лежит, мертвая, а Миша живой еще был, но сильно покалечен — на лице живого места нет. Я к нему бросилась, кричу: «Даша где?» Мне почему-то в тот момент это самым важным показалось. Не увидела я девочки-то рядом. А он мне и говорит: «Унес он ее». «Кто?» — говорю. «Черт этот». И помер Мишка.
Старушка замолчала. Я увидел, что в глазах ее заблестели слезы — тяжело было вспоминать тот кошмарный день. На душе стало погано от того, что заставил ее поднять в памяти такие воспоминания. Надо было срочно уходить. Если здоровье Марии Никитичны так ослаблено, что она только что выписалась из больницы, такие переживания могли запросто свести ее в могилу.
— Спасибо, все понятно, — проговорил я, хотя, естественно, понятней ничего не стало. — Извините, что побеспокоил.
— Ничего, — Мария Никитична уже взяла себя в руки. — Ты, главное не ходи туда, ладно?
— Конечно, — заверил я женщину, отлично понимая, что именно в Гришиной квартире проведу сегодняшний вечер. — А не подскажете, кто до Власовых там жил?
— Так, никого. Они первыми жильцами были, дом тогда только-только построили. Старожилы местные, нас, конечно, предупреждали, что тут место нехорошее, но в те времена в это не принято было верить.
— Ясно, — кивнул я и добавил, уже выходя на лестничную клетку. — Еще раз извините. Спасибо.
Дверь закрылась, но старушка явно стояла за ней, наблюдая за мной через глазок. Видимо, хотела убедиться, что я не вернусь в проклятую квартиру. До расчетного времени нового явления оставалось еще больше часа, и идея небольшой прогулки показалась мне заманчивой. Кроме того, Мария Никитична все же заставила меня усомниться в том, что понимание того, что происходит в квартире стоит риска. Власовы ведь погибли, а значит и мне может угрожать там смертельная опасность. Впрочем, не зря же существует поговорка о то, что не так страшен черт. Рациональное объяснение у всех произошедших событий было, я мог в этом поклясться. Нужно было только разложить все по полочкам и еще разок заглянуть в Гришину квартиру. Чтобы окончательно принять решение, я решил пройтись вокруг квартала.
8
Мне потребовалось сделать три круга, чтобы набраться решимости.
А затем, стараясь не шуметь, дабы не привлечь внимания старушки из четвертой квартиры, поднялся на второй этаж и вошел в восьмую — Гришину. Дверь я предусмотрительно не стал запирать, чтобы иметь путь к отступлению, если все пойдет наперекосяк. Был десятый час вечера, но летняя ночь не торопилась наступать. Погода на улице стояла превосходная и любые мысли о тьме, холоде, зиме и смерти казались лишними и нелепыми. Впрочем, я уже знал, как быстро все может измениться. Зима шестьдесят пятого умеет вторгаться в эту квартиру быстро и беззастенчиво.
На полке шкафа в прихожей лежал молоток, который я оставил тут, прежде чем идти к Марии Никитичне. Можно было, конечно, вооружиться еще и ножом с кухни, но ударный инструмент мне казался более надежным и безопасным в данной ситуации. Об нож и самому недолго порезаться, что со мной происходило до обидного часто. Поранить самого себя молотком тоже можно, но для этого надо приложить больше усилий.
Я принялся мерить шагами коридор, покачивая в правой руке свое орудие. Явление произойдет с минуты на минуту и нужно быть готовым встретить нечто, облюбовавшее эту квартиру. Варианты и теории роились у меня в голове, предлагая различные объяснения происходящего. Раз об этом месте еще до строительства дома ходили дурные слухи, значит тут что-то происходило задолго до Власовых. Может местный демон проявляется каждые полвека, чтобы забрать себе жертву? Тогда как объяснить то, что я вижу ночь шестьдесят пятого года. Может, Нина Власова то же видела иное время — предыдущий приход этого черта? Она ведь жаловалась соседям на присутствие постороннего в квартире.
Таким образом получалось, что видения — это что-то вроде предупреждения перед приходом визитера, так? Значит, меня тоже предостерегают! Из этого выходило, что мне следовало бы уносить ноги из этой квартиры как можно скорее, но я продолжал топтать ковровую дорожку в прихожей и помахивать молотком. Все это из-за проклятого любопытства! Жажда во что бы то ни стало узнать, что тут происходит гнала меня на риск. Оказывается, порой весьма опасно следовать принципам научного и рационального познания мира. Или такой риск возникает только тогда, когда сталкиваешься с чем-то иррациональным? Хотя, может быть виной всему выпитая водка, которая не давала мне адекватно оценить ситуацию.
Неожиданно, я заметил одну деталь, которая не бросилась мне в глаза раньше. Обои в прихожей немного отстали от стены в месте соединения двух листов. Я подошел к дырке и тихонько потянул за край. Обои отделились, причем их было сразу несколько. Похоже, что их клеили друг на друга, слой за слоем — не отдирая предыдущие при очередном ремонте. Да, я слышал, что некоторые так и делают — позволяет сэкономить время и силы. Однако в итоге это может привести вот к таким вот последствиям. Один из старых слоев отклеился от стены и теперь вместе с ним отдирались и все, что были после него.
Впрочем подвел всех не первый слой, наклеенный, судя по всему, самими Власовыми. Старые бумажные обои непонятного оттенка зеленого, остались на стене, крепко прилипнув к штукатурке, а вот все последующие (кажется их было четыре слоя, включая последний, наложенный Гришей) отваливались. Я смотрел на незамысловатый узор на полувековой бумаге и думал о странной взаимосвязи прошлого и настоящего.
И тут началось.
В этот раз без определенного спецэффекта не обошлось. Возможно, это было лишь мое воображение, но мне показалось, что прореха в новых обоях стала расти, будто кто-то начал очень быстро сдирать все слои, кроме первого. Дыра стремительно расширилась, все лишнее исчезло, и вся стена оказалась покрыта старыми бумажными советскими обоями неопределенного цвета. Теперь я видел коридор таким, каким его видели Власовы пятьдесят лет назад. А мгновением позже яркий свет лампы дневного света в коридоре сменился неравномерным мерцанием телевизора в соседней комнате. Все звуки исчезли, оставив только тонкий звон в ушах.
Я медленно отступил назад и попытался осмотреться в обрушившейся на меня тишине. Однако она продержалась недолго. Сначала появились приглушенные звуки, будто доносящиеся издалека или слышимые через ватные тампоны в ушах. Но постепенно невидимая завеса пала, и я стал отлично слышать все, что происходило в квартире. Звуки прошлого подоспели следом за его визуальной составляющей. В гостиной бормотал телевизор. Теперь я понимал, что там не показывают старый черно-белый фильм. Просто сам аппарат физически не умел выдавать картинку иных цветов, кроме оттенков серого. Впрочем, я даже не успел разобрать, какая передача была в эфире. Меня тут же отвлекли другие голоса, доносящиеся со стороны кухни.
Прямоугольник света на стене прихожей замигал, как бывает при перепадах напряжения в сети. Я увидел двигающиеся тени, когда кто-то оказался прямо в дверном проеме. В тот самый миг на кухне с характерным хлопком перегорела лампа, и дальний конец коридора погрузился во мрак.
— Ну, что ты теперь скажешь? — произнес низкий грубый голос, и я понял, что уже слышал эту фразу.
Однако теперь за ней последовало продолжение. Что-то загрохотало на кухне, а потом послышался короткий вскрик. Я услышал громкий шлепок, а потом и глухой удар, словно кто-то врезался в стенку. Похоже, что таинственный убийца уже здесь, и он напал на кого-то из Власовых. Изо всех сил сжимая молоток, я двинулся на голос. Дальняя часть коридора была погружена во тьму, но серых отсветов из гостиной вполне хватало, чтобы разглядеть, что происходит.
У стены на полу сидела женщина, прижимая ладонь к лицу. Она была в длинной ночной рубашке, которая задралась, оголив ее бедра, и скомкалась за спиной. Женщина, широко распахнув глаза, смотрела на кого-то перед собой. У меня перехватило дыхание — я видел Нину Власову, живую, во плоти! Это и в самом деле было прошлое. Несмотря на то, что слабый колеблющийся свет не позволял разглядеть детали, я узнал женщину, которую совсем недавно рассматривал на фотографии. Неужели мне доведется увидеть ее гибель?!
В гостиной раздались частые шаги. Кто-то еще спешил присоединиться к разыгрывающейся тут сцене. Я же замер на месте и, не отрываясь, смотрел на женщину, которая была мертва вот уже пятьдесят лет. И тут в поле зрения оказалось еще одно действующее лицо. Над Ниной стоял человек — крупный мужчина в спортивных штанах и вытянутой майке. По всей видимости, это был никто иной, как ее муж — Михаил Власов. Значит ли это, что демон-убийца еще не появился? Или...
— Отвечай, сука! — рявкнул мужчина.
— Миша, — пробормотала его жена, вздрогнув, будто он снова ее ударил. — Ты чего?
— Не строй из себя невинную овечку, — прошипел он. — Гена мне все рассказал! Твою мать, да весь дом видел как какой-то кобель крутится у твоей двери. Я всегда это знал, мразь ты эдакая! Стоит мне уехать, как ты уже раздвигаешь ноги перед кем-то еще, а?
— Что ты несешь? — голос Нины дрожал. — Я... Я не... Я бы никогда...
— Заткни пасть! — рявкнул Михаил, и в этот раз в его голосе явно ощущалось влияние алкоголя. Мужчина был пьян. — Или я пересчитаю тебе все зубы!
В дверях гостиной появилась девочка в смешной пижаме. Не нужно было прилагать каких-либо усилий, чтобы узнать в ней Дашу Власову. Она с испугом посмотрела на взрослых:
— Мам, пап, в чем дело?
— Даш, иди к себе, — успокаивающим тоном произнесла Нина. — Мы с папой разберемся.
— Да, уж я-то с тобой разберусь! — прорычал Михаил, и тогда я разглядел то, что он сжимал в правой руке.
Это был серп. Тот самый огромный искривленный коготь, который я уже видел на видеозаписях. Все начало вставать на свои места! Вот он — черт, который пришел из преисподней в Гришину квартиру. Это был обезумевший от ревности и алкоголя Михаил Власов, которому друг рассказал об измене жены. Или, может быть, Геннадий Сидоров просто огульно обвинил Нину, чтобы отвлечь внимание от своих собственных темных делишек. Но в данный момент это было не важно. Главное, что, по крайней мере, часть этой загадки была решена.
В облике Михаила и впрямь было сейчас нечто демоническое. Мерцающий свет телевизора делал все окружающее каким-то нереальным, похожим на карандашный рисунок безумного художника. Огромная туша мужчины нависала над хрупкой женщиной, а его растрепанные волосы торчали в разные стороны будто рога черта. Ну, и довершал картину, конечно, серп — чудовищный коготь, готовый рвать человеческое тело.
Я был настолько шокирован открытием, что выронил молоток, который с глухим стуком упал на ковровую дорожку. Даша Власова тут же повернулась ко мне. В груди все похолодело — девочка смотрела прямо на меня, будто я и впрямь был в шестьдесят пятом году. Было ли тут мое физическое тело, или только его отображение — неважно. Даша вскрикнула, и в тот же миг на меня обратили внимание ее родители.
— Это он? — проговорил Михаил. — Он и сегодня к тебе пришел?
— Я не знаю, кто это, Миш! — испуганно забормотала Нина. — У меня нет любовника, я верна тебе! Этот человек не имеет ко мне никакого отношения. Это правда!
Мужчина медленно перевел взгляд на жену. По выражению его лица было понятно, что он не верит ни единому ее слову. Видимо, Михаил уже все для себя решил. Он подумал, что я — любовник Нины. Это могло бы показаться смешным, ведь эта женщина умерла за двадцать с лишним лет до моего рождения. Однако в сложившейся ситуации все мои внутренности сжимались от ужаса, когда я понимал, к каким последствиям приведет мое появление. Михаил был введен в заблуждение, которое полвека назад привело к трагедии.
Точнее, вот-вот к ней приведет. Мужчина зарычал, словно самый настоящий зверь, и ударил свою жену серпом. Острие пробило кожу на шее женщины и вошло внутрь под углом. Видимо, он пробил аорту или рассек какую-то еще артерию, поскольку, едва он выдернул его обратно, струя крови под большим давлением вырвалась наружу. Теплые капли попали даже мне на лицо. Женщина, не издав ни звука, повалилась на пол и забилась в конвульсиях, поливая все вокруг своей кровью, которая казалась в неверном свете черной и зловеще блестела на стенах и полу.
— Мама! — громко завизжала Даша и кинулась к женщине.
— Не мешайся! — Михаил сгреб девочку свободной рукой и отшвырнул ее к стене. Даша ударилась и рухнула на пол, судорожно всхлипывая.
А потом он пошел на меня. Я в ужасе рванулся прочь от него, поняв, что мне теперь тоже угрожает самая настоящая опасность. К моему ужасу дверь оказалась заперта! Снова моя глупость дала о себе знать. Я же оставил ее открытой в настоящем времени, а пытался теперь открыть в довольно-таки отдаленном прошлом. Мне не удавалось нащупать даже специальной рукояти, чтобы отпереть ее. Это вообще была
Смерть стремительно приближалась ко мне в облике Михаила Власова. У меня было мало шансов справиться с этим пьяным здоровяком! Единственная надежда была на то, что алкоголь замедлит его реакцию и нарушит координацию. Но если мне все же суждено погибнуть от его руки? Останусь ли я в шестьдесят пятом навеки, или все же мой хладный труп будет найден в моем времени? К каким выводам придет полиция, расследуя эту загадочную смерть? Почему-то мне особенно ярко представилась старушка Мария Никитична, которая грустно покачивая головой рассказывает следователю о том, как предостерегала меня не ходить в эту квартиру.
В следующий миг размышлять стало уже некогда. Михаил замахнулся серпом и окровавленное острие устремилось ко мне. Я рванулся в сторону и попытался проскочить мимо мужчины. Он громко ударился в дверь, сопроводив этот удар грязными ругательствами. Мне удалось проскочить дальше по коридору, но теперь я оказался отрезан от единственного выхода из квартиры. Позади меня умирала Нина Власова, где-то рядом всхлипывала Даша, а отец семейства уже пришел в себя и снова поворачивался ко мне.
Он действительно был заметно пьян, что давало мне некоторое преимущество и надежду на победу в этом противостоянии. Мелькнула даже мысль о том, что можно выскочить в окно, благо этаж всего лишь второй. Однако сама мысль о том, что я окажусь в зимней ночи шестьдесят пятого года внушала мне еще больший ужас, чем надвигающийся на меня убийца. Что если портал между двумя временами работает только в пределах этого дома? Тогда, покинув его, я рискую навсегда застрять в прошлом.
Михаил снова зарычал и опять попытался ударить меня серпом. Я легко уклонился и, когда его туша пролетала по инерции мимо, со всей силы толкнул его плечом в грудь. Мужчина врезался в стену, запнулся на какой-то пуфик, что стоял в прихожей Власовых, и повалился на пол. Серп вылетел из его руки и упал на пол. Я воспользовался моментом и схватил его орудие. Может, такая перестановка сил остановит обезумевшего мужа?
Естественно, это была глупая надежда. Михаил поднялся с пола и, издавая нечленораздельные звуки опять попер на меня. В его глазах плескалось безумие. Никогда еще не доводилось мне видеть такого взгляда. Воистину, не так страшен черт, как обезумевший человек. Волосы на затылке встали дыбом, и я снова почувствовал себя беззащитным перед ним, даже несмотря на то, что теперь оружие было только у меня.
Огромным усилием воли я подавил подступающую панику и решил перейти в наступление. С диким криком я кинулся на Михаила Власова, пытаясь нанести ему удар серпом. Мужчина перехватил оружие рукой. Зазубренная кромка лезвия разодрала кожу ладони, но не смогла нанести значительного ущерба. Скользкая от крови рукоять выскользнула из моей руки, а несущееся вперед тело Михаила сбило с ног.
На какое-то мгновение эта туша придавила меня к полу. Извернувшись, я ногами оттолкнул его прочь, а сам вскочил на ноги и отступил в сторону. Михаил, кряхтя, поднялся на ноги. Его ощутимо мотало, а серп неожиданно оказался торчащим у него в груди. Похоже, что, падая, мужчина напоролся на него сам. Он снова схватился голой рукой за лезвие, и выдернул клинок. С ужасом я увидел, как кровь начала пузыриться на разодранной майке. Кажется, мужчина пробил сам себе легкое. Эта рана вполне могла оказаться смертельной, но у этого чудовища еще хватало сил и выносливости, чтобы представлять для меня огромную опасность.
С нечеловеческим ревом Михаил кинулся на меня в очередной раз. Я бросился ему под ноги. Страшный удар вышиб из меня весь воздух, но я все же сбил его с ног. Перекувырнувшись через меня, мужчина рухнул на пол, а я перекатился в противоположную сторону. Что-то твердое уперлось мне в поясницу. Молоток! Схватив свое изначальное оружие, я обернулся к противнику.
Мужчина полз по коридору, из последних сил сжимая в руке серп. Неожиданно, он замер, когда его взгляд упал на дочь, которая съежилась у стены. Я буквально физически ощутил, как его ярость, до того сконцентрированная на мне, перенаправилась на беззащитное создание.
— Ты, — прохрипел он. — Ты все знала... Ты... мне не дочь!
И он двинулся к ней. Что за безумные мысли пришли в голову этого спятившего человека? Может быть он решил, что Даша не его дочь в биологическом смысле слова. Будто Нина нагуляла ее на стороне. А возможно, он просто не мог простить девочку за то, что не сдала измену матери. В любом случае его невинной дочери сейчас угрожала страшная опасность, исходящая от некогда любимого папочки.
Нельзя позволить ему убить еще и Дашу! Схватив молоток, я кинулся на защиту девочки. Михаил приподнялся на свободной руке и навис над дочерью. Он замахнулся серпом, чтобы оборвать еще одну жизнь, но в этот момент я оказался между ними. Молоток оказался на пути серпа, на мгновение составив жуткую пародию на советский герб. Мне удалось парировать страшный удар. Силы покидали мужчину очень быстро. Я оттолкнул серп, и тот вылетел из его рук. И тогда мне не оставалось иного выхода, как ударить самому. Первый удар разодрал Михаилу ухо, но не вырубил его. Тогда я замахнулся снова, на этот раз вложив в удар всю силу. Что-то противно хрустнуло в черепе противника, а орудие выскользнуло из моей ладони. Перекошенное болью, окровавленное и искаженное лицо нависло над нами. Умирающий Михаил все же бросился в последнюю атаку, будто надеялся разорвать нас голыми руками. В этот момент он больше не выглядел человеком. Это и впрямь был демон, чудовище из самой преисподней. В отчаянии я накрыл собою Дашу и прижал девочку к себе, защищая последним доступным способом.
Но удара так и не последовало. Я открыл глаза, которые зажмурил, чтобы не видеть убийцу. В коридоре было светло. Но это было уже не неверное мерцание телевизора. С потолка ярко светила лампа дневного света, которую я лично помогал Грише вешать туда после их переезда. Все мое тело ныло от боли, но, кажется, мне удалось выжить и вернуться в свое время. Я осмотрелся. Никакой крови на стенах, никаких трупов на полу коридора. Однако рядом со мной лежали окровавленные орудия труда, которые были использованы несколько по иному назначению. Да и на своем лице я ощущал подсыхающие капли.
Надо срочно отмыться, убрать с пола все улики, спрятать оружие. Возможно, что никто из соседей ничего не слышал, ведь вся сцена разыгралась в ином времени. Значит, можно все скрыть. Никто и никогда не узнает о моей причастности к событиям пятидесятилетней давности. Черт возьми, мне самому было до сих пор трудно в это поверить. Но надо все убрать и уничтожить все предметы, которые я случайно принес в свое время. Нельзя, чтобы кто-то даже заподозрил то, что именно я оказался тем чертом, который вторгся к квартиру Власовых. Пусть даже настоящим убийцей оказался сам Михаил.
И тут я услышал всхлипы. Холодный пот прошиб меня, когда осознание очевидного факта дошло до моего сознания. Размышляя над тем, как замести следы происшествия, я упорно игнорировал то, что до сих пор прижимал к себе дрожащее тельце Даши Власовой — пропавшей пятьдесят лет назад девочки...
Так вот куда унес ее пресловутый черт!
Последние кусочки головоломки встали на свои места. Неважно, происходило ли что-то паранормальное на этом месте до шестидесятых, но гибель Власовых оказалась как-то связана с будущим. А мое настоящее переплелось с прошлым. Петля времени, которая образовалась по неизвестной причине стала частью давней трагедии и сделала меня ее участником. Для спятившего от ревности Михаила я был чертом, ворвавшимся в его дом и забравшим дочь. Мужчина прожил несколько минут после нашей схватки, чтобы рассказать молодой Марии Никитичне свою версию событий. Для меня же он сам оказался демоном, который едва меня не убил.
Я выпустил Дашу из своих объятий и повалился на пол, лицом вверх. И что теперь делать? Можно смыть кровь, спрятать или уничтожить орудия преступления, выбросить из головы все то, что произошло и никому ничего не рассказывать. Но как быть с маленькой девочкой, перенесенной сквозь время? Трудно даже вообразить себе через что ей предстоит пройти! Не далее как минуту назад я с ужасом представлял себе, что сам застряну в чужом времени, а теперь притащил за собой Дашу. Каким загадочным образом связаны наши с ней судьбы? Зачем предназначению, дьяволу или каким-то неведомым богам понадобилось перенести эту девочку через полвека? Какое же деяние ей предначертано, раз для этого пришлось нарушить естественный ход времени? Или это все слепой случай, рок, из всех людей в мире указавший на Дарью Михайловну Власову?
И зачем только мне понадобилось ловить этого проклятого черта и решать загадку Гришиной квартиры? Найдя интересующие меня ответы, я получил целый набор новых еще более сложных и запутанных вопросов. И им было очень тесно в измученном человеческом разуме. Из моей груди помимо моей воли стали вырываться всхлипывающие звуки, которые оказались неконтролируемым, истерическим, смехом. Я смотрел на белый потолок Гришиной квартиры и смеялся так, как и должен смеяться безумец.
Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/